Бегущий по лезвию DISCO

Глава 1

Мотокарета «Кинема» урчит под тобой, как сытый, довольный зверь. Ее стальной корпус, израненный временем, но не сломленный, вибрирует, передавая тебе тепло работающего двигателя. Это не та развалюха, что была у тебя. Это его «ласточка».

ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: Он вернул ее. Лейтенант Кицураги, твой напарник, сидит за рулем своего восстановленного сокровища. Спина прямая, как оружейный ствол. Глаза, прикрытые очками и вцепившиеся в дорогу. Он не улыбается, но воздух в кабине пропитан его тихой, почти детской радостью.

ПАМЯТЬ ОБ УСПЕХЕ: [ЗАДАЧА ВЫПОЛНЕНА: НАЙТИ ВСЕ ЧАСТИ БРОНИ.] Ты помнишь, как передал эти керамические пластины его отделу. В этот момент тебя не покидала уверенность, что этот небольшой подарок, а точнее переданные их отделу улики, позволит ему вызволить свою ласточку из бюрократического чистилища 57-го участка.

Ты отворачиваешься к окну. За мутным стеклом проплывает Мартинез. Серый, уставший, вечно простуженный город. Ты любишь его. Любишь эту смесь портовой меланхолии и затаившихся секретов, эту тишину, в которой можно услышать, как ржавчина пожирает металл. Но иногда…

ЭЛЕКТРОХИМИЯ: Иногда хочется, чтобы все вокруг взорвалось цветом. Чтобы огни стробоскопов били по сетчатке, а музыка — анодная, кислотная — проникала прямо в костный мозг. Помнишь? То адское диско. Ты, он и какой-то пацан, чье имя растворилось в поту и грохоте бита. Вы трое, как три кометы, сжигающие себя в танце на краю вселенной. Лейтенант тогда… двигался. Не столь эпохально, как ты, но с какой-то отчаянной самоотдачей. Это было великолепно.

Воздух в кабине «Кинемы» густой и молчаливый. Вы не сказали друг другу ни слова с тех пор, как выехали. Но это не неловкое молчание. Это что-то другое.

ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: [Средне: Успех] Это тишина братства. Та самая, что рождается между двумя копами, прошедшими через огонь. Два силуэта в мотокарете, движущиеся сквозь ночь навстречу очередной беде. Связь, выкованная в пекле общего дела. Вы — напарники.

ЛОГИКА: Вообще-то, вы прошли лишь через одно крупное дело. Статистически, ваша «связь» — это просто профессиональная привычка. Не стоит преувеличивать.

ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: Цыц! Напарников скрепляет не время, а кровь. Пролитая вместе и пролитая за другого. Можно прожить с человеком десять лет и не узнать его, а можно за неделю найти того, с кем без раздумий шагнешь в преисподнюю. Это аксиома. Это закон значка.

Мотокарета замедляет ход и плавно паркуется у обочины старого жилого дома. Двигатель замолкает, и мир за окном вдруг становится оглушительно тихим.

— Так, вот адрес. — Голос Кима, ровный и деловой, вырывает тебя из внутреннего собора твоих мыслей. Он смотрит на обшарпанный подъезд. — Нужно опросить местных жителей по поводу пропавших. Сейчас поднимемся к ней. Она была первой, кто заявил о пропаже ребенка в этом районе.

Он переводит на тебя взгляд. В его глазах нет вопроса, лишь констатация факта.

— Опрос проведу я.

ЭМПАТИЯ:

Он хочет щадить родителей. Думает, что твой стиль — «гремучий коктейль из алкоголя и экзистенциального безумия» — может быть слишком… экспрессионистским.

АВТОРИТЕТ: [Сложно: Успех] Что? Он только что… принял решение? Без твоего ведома? Ты здесь старший офицер! Он должен был спросить. Хотя бы для вида. Скажи ему! Покажи, кто тут главный!

Ты хмуришься, чувствуя, как по венам разливается холодная злость. Пропавшие дети. Эта мысль отдает гнилью и несправедливостью.

— Хм, — только и выдавливаешь ты.

Ты киваешь.

НОВАЯ ЗАДАЧА: Найти пропавших детей.

Ким, кажется, удовлетворен твоим лаконичным ответом. Он уже собирается выходить, но на секунду задерживается.

— А, и еще. Возьми из бардачка платок.

Ты открываешь перчаточный ящик. Внутри, рядом с инструкцией к «Кинеме» и запасными предохранителями, лежит аккуратная стопка белоснежных носовых платков. Новых, еще пахнущих фабричной свежестью.

ЭМПАТИЯ: Он всегда готов. Готов к слезам убитых горем родителей. Или к рвотным позывам напарника со слабым желудком, не выдержавшего смрада очередного трупа. Он думает наперед. Он заботится.

Ты берешь один платок. Ткань на ощупь холодная и гладкая.

— Ну, пошли, — говоришь ты, и твой голос звучит чужеродно в этой связующей тишине.

Дверь «Кинемы» закрывается с глухим щелчком. Перед вами — подъезд, который уже видел все.

ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: Три месяца. Столько времени прошло с момента пропажи первого ребенка. Дело, которое до вас вели копы из соседнего участка. Они списали его как очередной случай сбежавшего подростка, пока не пропал второй. А потом третий. Теперь это ваше дело. Расследование убийств — ваша специализация, и начальство уже не верит, что этих детей найдут живыми.

Подъезд встречает вас своим затхлым дыханием — смесью сырой земли из подвала, застарелой квашеной капусты и вечного отчаяния, въевшегося в линолеум. Единственная лампочка под потолком, защищенная ржавой решеткой, бросает на обшарпанные стены больничный, мертвенный свет.

ВОСПРИЯТИЕ: [Средне: Успех] На пыльном подоконнике у лестницы лежит маленький резиновый мячик, выцветший и потрескавшийся. Про него забыли. Может быть, вчера. А может, год назад.

Ким, не говоря ни слова, начинает подъем. Ваши шаги гулко отдаются в тишине. Нужная дверь обитата коричневым дерматином. Лейтенант стучит. Два четких, уверенных удара.

Дверь открывает женщина. В ней нет шока. Шок — это острое состояние, а то, что перед тобой — выжженная пустыня застарелого горя. Пустые, привыкшие к слезам глаза. Движения выучены, автоматизированы. Она уже три месяца живет в мире, где ее ребенка нет.

ЭМПАТИЯ: Она — живой мемориал. Каждый день она просыпается и заново вспоминает, что он не вернулся.

Они проходят в маленькую квартирку.

ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: Одежда на стуле — нормального размера, для обычного двенадцатилетнего подростка. Но на ковре, прямо посередине комнаты, стоит недостроенная башня из разноцветных деревянных кубиков. На ней — тонкий, но заметный слой бытовой пыли. К этим кубикам не прикасались недели, если не месяцы.

ЭМПАТИЯ: Она не может их убрать, не может признать, что игра окончена, — значит признать, что он мертв.

Ким задает вопросы, но его голос звучит здесь чужеродно, нарушая траурную тишину. Мать отвечает односложно. Да, любил гулять. Да, был тихим. Недоброжелатели? Нет, какие у него недоброжелатели.

— Он... много рисовал, — говорит она, указывая на стопку листов на столе. — Всякие каракули.

Ты подходишь. Большинство рисунков — обычные для мальчика его возраста: корявые роботы, дирижабли, монстры с множеством глаз. Но среди них...

ВОСПРИЯТИЕ: [Средне: Успех] Вот она. Одна отличается. Простая черная спираль, закручивающаяся вовнутрь.

Ты вытаскиваешь этот лист из стопки.

— А вот эту... спираль. Он часто ее рисовал?

Женщина смотрит на рисунок, и ее лицо на мгновение искажается гримасой боли.

— В последнее время... только ее. Снова и снова. Говорил, что она его зовет.

Ты смотришь в темный центр спирали, и комната вокруг начинает плыть.

ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ: ЭТО ПОРТАЛ! ДВЕРЬ! ПРЫГАЙ В НЕЕ, ПОКА НЕ ПОЗДНО! ИЛИ БЕГИ! ДЕЛАЙ ЧТО-НИБУДЬ!

ЛОГИКА: Это всего лишь каракули. Продукт детской обсессии. Фраза «она его зовет» — типичная попытка матери постфактум найти смысл в трагедии.

ТРЕПЕТ: [Сложно: Провал] Что-то в этих линиях... оно кажется... Нет. Забудь. И вправду, просто каракули.

Остаток дня сливается в калейдоскоп одинаковых квартир, одинаковых лиц, искаженных страхом и растерянностью или что ужаснее всего, полным безразличием. Вы знаете еще несколько имен пропавших детей и подростков.

Процесс иногда дает сбои. Отец одного из пропавших подростков даже не открывает дверь, отвечая на стук пьяным, бессвязным бормотанием. За дверью пахнет дешевым алкоголем и одиночеством.

ВОСПРИЯТИЕ: Этот запах. Эта безнадежность. Ты вспоминаешь отца Куно.

Наконец, когда сумерки окончательно поглощают Мартинез, вы возвращаетесь в «Кинему». Лейтенант устало вздыхает.

— Два новых имени, одна и та же спираль, — коротко подводит он итог, делая пометку в блокноте. — Негусто. Предшественники не зря сдали это дело.

Вы отъезжаете в тихий, безлюдный переулок. Ночь опускается на этот забытый богом район. Лейтенант, верный своей предусмотрительности, смастерил для таких выездов простое, но гениальное решение. Он нажимает на рычаг, и спинки передних сидений плавно откидываются назад, почти до горизонтального положения. Из отсека за сиденьями он достает два аккуратно свернутых спальных мешка. Гостиниц поблизости нет, а ездить туда-сюда по несколько часов у вас явно нет времени.

Ты лежишь, уставившись в потолок мотокареты. Двигатель молчит, и в тишине голоса в твоей голове становятся громче.

ЛОГИКА: Систематизируем данные. Жертвы: дети, подростки и несколько взрослых. Пропадали как поодиночке, так и группами. Улика, которая их связывает: обсессивный рисунок спирали. Теперь — поведенческий паттерн. Гулять — это типично для детей, но этот паттерн повторяется у всех. Вспомни слова родителей и супругов: «вечно шастает где-то», «его тянуло на развалины», «она могла часами бродить по старым докам». Вывод: все жертвы были не просто исследователями. Их систематически тянуло в заброшенные, мертвые зоны города. Это статистически значимая аномалия.

ТРЕПЕТ: И эти мертвые зоны... Они холодные. Не просто от сырости. Это холод застарелой смерти. Эти промышленные развалины и пустыри — шрамы, оставшиеся на теле города после войны. Места, где умирали сотнями, когда Коалиция подавляла Коммуну. Их призраки все еще там, и от них веет могильным холодом. Это плохие места. Очень плохие.

ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ: Их вела спираль! Она звала их туда, в эти холодные, мертвые места!

Ты садишься. Ким приоткрывает глаза.

— Что-то не так, детектив?

— Они все... бродяги, — говоришь ты. — Все, кто пропал. Они любили исследовать, забираться в заброшенные места. Это их связывает.

Ким молчит секунду, обрабатывая информацию.

— Это может быть зацепкой — Он хмурится. — Но многое не сходится. Пропадали как дети, так и взрослые, как одиночки, так и целые группы. Никакого типичного почерка, как у серийных убийц или похитителей. По словам коллег, он действует месяцами, чисто и осторожно. Но тогда зачем нападать на группы подростков, как в последнем случае? Это же лишний риск: свидетели, сопротивление... С одной стороны — осторожность, с другой — атаки на группы. Нападает на детей, но и на взрослых...

Он делает паузу, подбирая слова.

— Возможно, дело не в жертвах. Возможно, они просто наткнулись на что-то или кого-то, чья цель была скрыться или что-то скрыть.

ЛОГИКА: [Средне: Успех] Он прав. Абсолютно прав. Ты нашел что их объединяло, а лейтенант задался вопросом, почему это важно. Его гипотеза объясняет противоречия, которые ты проигнорировал: группы и одиночки, дети и взрослые. Не они были целью. Они были свидетелями.

ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: Интуиция и анализ. Хаос и порядок.

Глава 2

Утро не приносит облегчения. Оно лишь меняет цвет тьмы с черного на серый. Ким достает из багажника «Кинемы» два тяжелых тактических фонаря.

ТЕХНИКА: Надежный магниевый корпус, диодная лампа. Световой поток — тысяча люмен. Способен превратить самую глубокую ночь в операционный стол. Хорошая вещь.

Вы начали обыскивать старые дома, разбросанные вблизи с рассветом, это уже пятый дом, что вы осмотрели за сегодня, он встречает вас заколоченными окнами, доски грубо прибиты к рамам.

Солнечный свет сюда не проникает. В руке лежит холодный фонарь.

Интересно зачем заколачивать выбитые окна в заброшенном доме?

ЛОГИКА: [Средне: Провал] Похоже они пытались защититься от нечистых сил, простые суеверия.

Входная дверь висит на одной, жалобно скрипящей петле. Ким придерживает ее, пока ты проходишь внутрь. Вы оказываетесь в полумраке, который нарушают лишь два широких луча света.

Вы начинаете обыск. Методично. Сначала первый, затем второй этаж. Здесь царит запустение: толстый слой старой пыли, обломки мебели, прогнивший пол и мелкая взвесь, что поднимается под светом фонарей, пока вы идете.

В одной из комнат — следы недавних посиделок: пустые пивные банки и старый матрас.

ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: Это место использовали как укрытие. Но это были взрослые, либо укрывались от семейной жизни, либо простые бездомные.

Вы спускаетесь на первый этаж. И здесь ты замечаешь несостыковку.

ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: Стоп. Что-то не так. Пыль. Точнее, ее отсутствие. От входа к дальней стене тянется едва заметная, но отчетливая дорожка, где пол чище, чем в остальной части комнаты. Сюда ходили. Не слишком часто, но в ковре из пыли, следы видно отчетливо.

Дорожка ведет к неприметной части стены. Ким подходит и ботинком счищает немного мусора с пола. Под ним — утопленное в бетон металлическое кольцо. Дверь в подвал.

Лейтенант поднимает на тебя взгляд. Вопроса в нем нет — только констатация факта. Ты молча киваешь. Возможно стоило бы вначале сообщить о подозрении участку, но явных улик нет, а звонить по такому поводу было бы нелепо.

Движение отработанное, почти бессознательное: ваши руки одновременно опускаются к кобурам. Металлический щелчок извлекаемого пистолета звучит в тишине дома оглушительно громко.

САМООБЛАДАНИЕ: Палец на раме, не на спуске. Все же никто не хочет подстрелить заложников.

Если они еще живы.

Лейтенант приседает и тянет за кольцо. Дверь, заржавевшая и тяжелая, поддается с протяжным, мучительным стоном. Из открывшегося черного проема тянет густым запахом мокрой земли, прелой древесины и чего-то еще... чего-то слабо-сладковатого и химического.

Вы спускаетесь по скользким бетонным ступеням. Внизу оказывается длинный, узкий коридор, уходящий в непроглядную темноту. Вы идете вперед, плечом к плечу, лучи ваших фонарей скользят по мокрым, поросшим плесенью стенам. Десяток метров. Еще один. За очередным плавным поворотом...

...все звуки исчезают.

Резко. Мгновенно. Пропадает эхо ваших шагов, гул ветра снаружи, даже твое собственное дыхание кажется беззвучным.

ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ: Тишина. Та самая. Как в той церкви, двухмиллиметровая дыра в реальности.

Следом за звуком пропадает запах. Стерильность. Воздух становится пустым, безвкусным, будто его пропустили через фильтр.

ТРЕПЕТ: НЕПРАВИЛЬНО. СТЕНЫ ДЫШАТ НЕПРАВИЛЬНО. УХОДИМ. СЕЙЧАС.

Ты вскидываешь руку, ладонью показывая Киму знак «стоп», а затем указываешь большим пальцем назад. Он мгновенно понимает. В его глазах нет страха, только предельная концентрация. Он кивает, его губы беззвучно формируют фразу, которую ты скорее читаешь, чем слышишь: «Вызываю подкрепление».

Вы разворачиваетесь.

Но коридора позади больше нет.

Там, где секунду назад была стена, теперь — серое, мерцающее марево. Оно похоже на помехи на экране сломанного телевизора. Оно движется, переливается, поглощая свет ваших фонарей.

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: Серость. Теоретическая концепция информационной энтропии, где материя и информация распадаются до состояния первобытного шума...

Мир вокруг теряет четкость. Ким, стоящий в шаге от тебя, на мгновение становится полупрозрачным, его фигура искажается, как отражение в кривом зеркале.

СКОРОСТЬ РЕАКЦИИ: ХВАТАЙ ЕГО! НЕ ТЕРЯЙ ЕГО!

Ты инстинктивно бросаешься вперед, протягивая руку к плечу напарника, но твои пальцы проходят сквозь серый, вибрирующий туман. Физического контакта нет.

В центре этого не-места, в самой гуще серой статики, ты видишь ее. Цветная спираль. Она больше не нарисована на бумаге. Она — сама структура этого пространства, трехмерная воронка, которая медленно вращается, засасывая остатки реальности.

Последнее, что ты чувствуешь, — это резкий запах озона, как после удара молнии, и оглушительный, пронзительный визг белого шума, который рождается не в ушах, а прямо в твоем мозгу.

ЛОГИКА: Как тот мальчик мог нарисовать спираль, значит он верн...

И мир исчезает.

Чернота. Не та, что бывает ночью в комнате без окон, а густая, почти осязаемая. И теплая.

ДРЕВНИЙ РЕПТИЛЬНЫЙ МОЗГ: Ну вот мы и снова встретились. Здесь хорошо, правда? Тепло. Тихо. Первобытная тьма.

Тонкая нить сознания дрожит в этой пустоте. Мысль, еще не обретшая формы, пытается нащупать края.

- Где я?

ДРЕВНИЙ РЕПТИЛЬНЫЙ МОЗГ: Здесь нет «где». Есть только теплое, бархатное ничто. Никаких долгов. Никакой боли. Оставайся.

ВОСПРИЯТИЕ: ЗАПАХ. ГНИЛЬ. СЛАДКАЯ, КАК СМЕРТЬ. ЧТО-ТО МЯГКОЕ И МОКРОЕ ПОД СПИНОЙ.

ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ: Плохое предчувствие. Металлические стены вибрируют от криков далёкой улицы. Не открывай глаза. Ещё не время.

СИЛА ВОЛИ: Нет. Мы не будем вечной личинкой в утробе мусора. Открой глаза. Дыши сквозь смрад.

Ты делаешь выбор. Против воли первобытного мрака, против шепота страха.

СИЛА ВОЛИ: Открывай. Глаза. Сейчас же.

Твои веки, тяжелые, как свинцовые шторы, дрожат и начинают медленно, мучительно медленно подниматься. И первое, что ты видишь — не небо. А ржавую, исцарапанную изнанку металлической крышки в десяти сантиметрах от твоего лица. И тут до тебя доходит запах.

И тут, словно удар кувалды по черепу, в твое сознание врывается голос. Он громкий, искаженный дешевым динамиком, и абсолютно чужой.

ТРЕПЕТ: Доброе утро, Найт-Сити! Вчерашний подсчёт трупов закончился на крепкой тридцаточке! Спонсор десятки — нестихающие уличные войны в Хейвуде! Минус один коп, так что все готовьтесь! Полиция по этому поводу не сделает ни хрена! А вот в Санто-Доминго опять отрубило свет. Очевидно, нетраннеры снова резвятся в электросети. В Уэстбруке „Траума тим“ отскребает от асфальта жертв очередного киберпсиха. А Пасифика… Ну… Пасифика и есть Пасифика.

Это не тот звук, к которому ты привык. Не приглушенные гудки паромов, не пьяные споры за стеной, не шепот ветра в проржавевшей арматуре. Звуковой ландшафт Мартинеза — это меланхоличный эмбиент упадка.

Этот же голос — синтетический, неоновый, бьющий по барабанным перепонкам. Словно инъекция дешевого стимулятора прямо в слуховой нерв.

КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ: Это... вульгарно. Никакой глубины, никакой поэзии упадка. Лишь кричащая, безвкусная бодрость.

- Блять... где я?

ЭЛЕКТРОХИМИЯ: ТЫ В РАЮ, ДЕТКА! АНАРХИЯ! ЗАПАХ СВОБОДЫ И ВОЗМОЖНОСТЕЙ. Я УЖЕ ЧУВСТВУЙ ЗАПАХ НОВОЙ ДУРИ!

ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: Неверно. Ты в мусорном баке.

Резкий удар твоей ноги о металл. Крышка отлетает в сторону, и в твою темную вселенную врывается безжалостный, ослепляющий дневной свет.

ВОСПРИЯТИЕ: Стон. Глухой, подавленный. Где-то внизу, под тобой.

ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: КИМ!

Без раздумий ты ныряешь рыбкой. Словно бывалый пловец, ты движешься сквозь толщу мусора и смрада, прекрасно ориентируясь в этом хаосе.

СУМРАК: Ты пытался это пропить. Забыть. Но опыт бомжекопа не пропьешь. Он лишь становится крепче.

Рука натыкается на что-то странное.

ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: Этот мусор... аномальный. Яркие, безумные обертки от неизвестных продуктов. Пластиковые пистолеты кислотных расцветок. Игрушки?

ЛОГИКА: Гражданским запрещено ношение огнестрельного оружия, а полиция Ревашоля, к счастью не настолько плохо финансируется. Создание подобных предметов лишено смысла, даже если оно законно. Это производственная ошибка.

И вот ты чуешь его. Человек. Он хрипит под кучей мусора, явно не привыкший к тому, что просыпается в баке, полном вони, гниения и металла.

ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ: Не сказал бы, что это повод для гордости. Но чем еще гордиться, если не лучшим из наших навыков?

Схватив его за руку, ты начинаешь с натугой ползти вверх. Движения отточены. Ты умудряешься инстинктивно отклонять острые куски металла и иглы, что могли бы вонзиться в тебя, и одновременно расчищаешь путь для Кима.

Еще рывок. И вот ты на поверхности. Мгновение, и голова лейтенанта появляется из-за края бака. Взгляд ошеломленный.

ЭМПАТИЯ: Шок. Таким ты его еще не ощущал. Он привык понимать последовательность хотя бы *своих* поступков. Это состояние для него чужеродно. Он не из тех, кто придавленный мусором.

ВНУШЕНИЕ: Дай ему что-то привычное. Опору. Протокол. Пусть составит краткую сводку.

— Лейтенант. Опишите последнее, что вы помните.

— Что?.. — он моргает, пытаясь сфокусироваться. Его голос, обычно ровный, на мгновение дает трещину, но тут же собирается в привычный деловой тон.

— Отчет о последних событиях. Мы осуществляли спуск в подвальное помещение. Мое табельное оружие находилось в руке, - он быстро ощупал кобуру, убедившись, что пистолет при нем - ты был впереди. Зафиксирована внезапная потеря слухового, а затем и обонятельного восприятия.

Он делает паузу, словно сверяясь с внутренним протоколом.

— Далее — провал в памяти. Предположительно, потеря сознания. Сознание вернулось в ... контейнере для отходов.

ЭМПАТИЯ: Он отгородился. Возвел стену из процедурных формулировок, чтобы успокоить разум.

Собравшись окончательно, он смотрит на тебя. Взгляд снова становится требовательным и профессиональным.

— Не видел мои очки?

ВОСПРИЯТИЕ: И вправду. Как мы могли не заметить их пропажу?

КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ: Скорее! Верни их! Без них образ лейтенанта не будет закончен.

Нырнув обратно вниз, ты вновь проскальзываешь в смрадную толщу, обыскивая бак, натыкаясь на вещи, которые твой мозг старательно игнорирует.

ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: Очки должны быть на линии вашего первоначального положения. Ищите ниже.

Проскользнув глубже, ты находишь не только очки. Рядом с ними, присыпанный ...

ВНУШЕНИЕ: Кофейной кущей!

Лежит твой пистолет. Вновь потерянный, но, к счастью, нашелся он весьма быстро.

Вынырнув на поверхность с трофеями, ты видишь, что Ким замер. Он вылез лишь наполовину и смотрит куда-то вдаль, застыв в одной позе. Его лицо — маска недоверия.

Его рука автоматически берет очки, но он не надевает их. Он просто смотрит.

ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: Шок. Боевой шок. Он видел трупы, перестрелки, безумие. Но это...

ЭМПАТИЯ: Он не напуган. Он пытается... вычислить. Его мозг, как старый арифмометр, лихорадочно щелкает, пытаясь найти хоть бы что-то знакомое, на что можно опереться.

Он смотрит на гигантские, переливающиеся неоном здания, которые пронзают облака. На машины, что бесшумно скользят по невидимым дорогам в небе. На голографическую рекламу размером с квартал.

Наконец, он медленно надевает очки. Словно пытается вернуть миру привычные рамки, но это не помогает. Он поворачивается к тебе, и его лицо непроницаемо, как всегда, но в голосе звучит новая, стальная нота — нота офицера на абсолютно чужой территории.

— Детектив... — говорит он четко, отсекая каждое слово. — Это определенно не Ревашоль.

Глава 3

Ты стоишь посреди переулка, опершись на мусорный бак. Свет и шум Найт-Сити обрушиваются на твое едва собранное сознание. Это не меланхоличный гул портового города. Это рев голодного, неонового зверя.

Ким делает короткую паузу, его взгляд стремиться за горизонт.

— Приоритет: выяснить юрисдикцию. Затем — найти рацию. Нам нужно связаться с отделом… если это вообще будет возможно.

ТРЕПЕТ: В этом городе нет ни любви, ни нуара. Он — сирота, рожденный в короткой, яростной любви, и тут же покинутый родителем. Его оставили на растерзание. Корпорации выклевали его плоть, заменив ее бездушным металлом. Они продали каждый его метр, вцепившись в него, словно паразиты. Они взрастили монстра, что поедает тысячи душ, но будет вечно голоден. Здесь нет спокойствия. Нет счастья. Лишь временный экстаз, боль и хром.

ЭЛЕКТРОХИМИЯ: Боже. Какое. Отличное. Место. Количество способов заторчать здесь настолько велико, что я уже вижу с десяток интересных лекарств. Вон тот... он точно под чем-то очень тяжелым. А, нет. Уже не под чем. Но мгновение назад, пока его сердце билось, от него веяло экстазом...

СИЛА ВОЛИ: Не слушай его. Заглуши этот голос. Не давай ему поднять голову.

КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ: Эта архитектура. Жестокость, возведенная в ранг прагматизма. И все это так красиво. Люди столь разнообразны, но при этом подобны единому стилю. Каждый дополняет окружающих и выделяется. Я слышу, как они говорят: "Стиль превыше Материи". Неважно, *что* ты делаешь. Главное — как ты при этом выглядишь.

ЭМПАТИЯ: Я никогда не видел настолько одиноких людей. Их так много, но они все одни.

Ким, который все это время пытался отчистить свою куртку от мусорной вони, смотрит на тебя. Ты замер, как обычно, сфокусировав взгляд в пустоту. После пары заметок в блокноте он снова спокоен и привычно профессионален. Словно сам факт того, что окружающее безумие задокументировано, делает его обыденностью.

— Нам нужно найти ближайший участок и в целом разузнать об этом месте.

Ты киваешь и решаешь эффектно покинуть сцену.

ЭКВИЛИБРИСТИКА: [Средне: Провал] Ты пытаешься спрыгнуть с высокого бака, изображая приземление супер-копа из фильма, который ты когда-то видел. Нога удачно касается асфальта, но ты не рассчитал угол и слишком сильно выдвинул колено. Резкая, острая боль пронзает ногу.

БОЛЕВОЙ ПОРОГ: [Средне: Провал] Держись! Не время плакать! Покажи свою брутальность! Встань, будто ничего не чувствуешь! Стой, не плачь, остановись!

Ты держишь маску невозмутимости, но по щеке катится одна-единственная, предательская слеза. Встав, ты уверенно делаешь пару хромых шагов. Ким демонстративно отворачивается, будто ничего не видел.

ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: Он едва сдерживает смех. Но не хочет тебя обидеть. Хороший напарник.

— И нечего там ухмыляться.

— Не понимаю, о чем ты, — повернувшись, мгновенно вернув лицу выражение профессионализма, отвечает он. Но уголки его губ все еще едва заметно подрагивают.

— Ладно, кажется, всем на нас плевать. Смотри, проходят мимо, будто видят такое каждый день. Хотя вон те явно удивлены нашим стилем. Мы выгодно выделяемся среди этих фриков.

— Учитывая, что это мы выделяемся, то фрики здесь — это мы.

ВОСПРИЯТИЕ: [Тривиально: Провал] Хорошо, что у нас есть оружие. В отличие от них. Уверен, все будет хорошо.

— Давай пройдемся по переулкам. Не уверен, что у меня есть местные документы.

— Не сказал бы, что это хорошая идея. Судя по всему, здесь у каждого есть оружие. И, судя по внешнему виду, как я понимаю - прищуривается он - магазинов, оно автоматическое.

ТРЕПЕТ: [Легко: Успех] Я бы ОЧЕНЬ не советовал ходить по здешним переулкам.

— Хм, возможно, ты и прав. Пройдемся по более оживленной части города.

Осмотревшись, вы выходите из своего убежища, и тут вы оба замираете. На другой стороне улицы стоит ребенок. Один. Вы разворачиваетесь обратно к переулку.

Кажется, мы забыли о пропавших детишках.

Ким, смотревший на тебя, а после отворачивается. Он прокашливается, смущенный тем, что тоже забыл о задании. Хотя, учитывая обстоятельства, простить его вполне можно.

— Думаю, нужно глянуть в баке улики, — посмотрев на бак, он взглянул на тебя с бесстыдным выражением. — Пожалуй, оставлю это на тебя.

Сурово кивнув, ты делаешь шаг, чтобы вновь погрузиться в зловонные недра.

АВТОРИТЕТ: [Легко: Провал] Покажи ему, кто здесь профессиональный бомжекоп. Хотя... кажется, что-то здесь не так.

Нырнув, а скорее с трудом забравшись обратно, ты начинаешь выискивать вещи, которых здесь быть не должно.

ВОСПРИЯТИЕ: [Средне: Провал] Кажется, я что-то вижу... А, нет, это мусор. Черт. Почему его здесь так много? А, точно.

Выбравшись из бака, ты тяжело дышишь и смотришь на Кима. Рядом с ним стоит человек, направляя на него пушку.

Черт.

ЭЛЕКТРОХИМИЯ: У него расширены зрачки и странная дрожь уголка губы. Ну и тик глаза. Кажется, он видит то, чего нет, и очень этому рад. Мы нашли нашего будущего дилл-е-е-е-ра-а-а!

СКОРОСТЬ РЕАКЦИИ: [Сложно: Успех] БЫСТРО! СТРЕЛЯЙ!

ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: [Тривиально: Провал] ДА ЗАСТРЕЛИ ТЫ ЕГО, БЫСТРЕЕ!

ДРАМА: [Легендарно: Успех] Стой. У меня есть идея получше.

Человек, натянувший на лицо маску уже *после* того, как прицелился, ухмыляется. Дрожащий пистолет направлен на Кима.

---

Детектив наконец-то вылез из …

Мысль обрывается.

Человек. Появился из ниоткуда. В руке — оружие, направленное прямо на него. Ким инстинктивно замирает, его тело напрягается, готовое к действию. Анализ ситуации занимает долю секунды.

Переулок был пуст. Он контролировал периметр. Значит, тот либо появился так же, как они, либо Ким его проморгал. Отвлекся на шум нового мира. На напарника и эти странные мотокареты. Недопустимая ошибка.

Он оценивает угрозу. Рука стрелка дрожит. Зрачки расширены. Дыхание неровное. Явные признаки воздействия стимуляторов. Маска натянута наспех, уже после того, как он прицелился. Непрофессионал. Это одновременно и хорошо, и плохо.

— Черт, брат! Фортуна реально смотрит на меня! Эта улица прям кишит местными чуваками!

В этот момент его напарник, что на треть вылез из мусора чуть позади, делает то, чего Ким никак не мог ожидать. Он с разбегу ныряет обратно в мусорный бак. С головой.

Стрелок вздрагивает от неожиданного движения. Его внимание на долю секунды переключается с Кима на бак.

— Какого?..

— Привет! — доносится приглушенный голос из недр контейнера. — У тебя есть ко мне дело?

Стрелок, опешив, делает пару шагов к баку, но ствол все еще держит на Киме.

— Эй, чумба! Вылазь оттуда!

— Не могу! — отвечает голос из мусора. — Я ищу здесь кое-что важное. Трофей. Хочешь, помогу и тебе найти? Здесь на всех хватит.

— Да, чумба, определенно, бля, есть! — кричит он, уже явно раздражаясь. — Ты станешь очередным местным трофеем, что я загоню за херову тучу эдди! Вылазь, пока я твоего дружка не дырявил!

Ким видит, как внимание стрелка разрывается между ним — неподвижной мишенью — и источником абсурдного диалога. Напарник выигрывает ему время. Но для чего?

— Понимаю! — продолжает доноситься из бака. — Все должны как-то выживать! Но здесь крайне оживленно, ты не находишь? Нас могут заметить и вызвать... законников!

— Ха-ха-ха! — смеется стрелок, поворачиваясь к баку почти полностью. Ким видит свой шанс. Он медленно, миллиметр за миллиметром, начинает опускать руку к кобуре. — Ты чо, не местный? Здесь нет законников, чумба! Только такие, как я! И такие, как ты, — мой товар!

В этот момент из бака с шумом вылетает какой-то сверток и падает у ног стрелка. Тот инстинктивно отшатывается.

— Че за брейны вы смотрите, а? Поделишься? Сам бы глянул! — кричит он в сторону бака.

— Конечно! — отвечает голос. — Давай зайдем за ними!

Ким уже почти коснулся рукояти пистолета. Еще секунда.

— ХА-ХА-ХА! ДУМАЕШЬ, Я СОВСЕМ ТУПОЙ?! — стрелок в ярости разворачивается обратно на Кима. — Ща я твоего дружка пришпилю, а потом и ты вылезешь!

Он поднимает пистолет, целясь в Кима.

Стимулятор, вызвавший первоначальную эйфорию и болтливость, теперь спровоцировал приступ паранойи. Его дружелюбие мгновенно сменилось неконтролируемой агрессией. Субъект на грани. Окно для переговоров закрывается.

И тут из мусорного бака раздается совершенно другой звук. Искаженный, низкий, нечеловеческий голос.

— Я демон гнева и боли!

Для трезвого человека это прозвучало бы нелепо. Но для сознания, уже находящегося на грани психоза, этот низкий, утробный гул и внезапное движение в периферийном зрении становятся спусковым крючком.

Зрачки стрелка расширяются до предела. Реальность, и без того искаженная химией, окончательно трещит по швам. В его сознании мусорный бак превращается в портал, а приглушенный голос Гарри — в рык потустороннего существа.

— А-а-а, демон! — в его крике не страх, а животный ужас наркотической галлюцинации. — Не-не-не, только не меня! Не забирай меня! Забери её, забери, но не меня!

Он палит в сторону бака, однако Ким видит, как пули с визгом рикошетят от толстой стали промышленного контейнера, оставляя лишь вмятины. Детектив в безопасности. По крайней мере, на данный момент.

Это шанс. Ким уже держит пистолет. Он вскидывает его.

— Стоять! Медленно положите оружие!

Не слушая его Кима он с лицом полным страха начинает поворачиваться переводя пистолет на него.

*Щелчок.*

Пустой, безжизненный звук. Осечка? Или патроны кончились? Сердце Кима на мгновение замирает, пропуская удар. Он видит, как зрачки стрелка за маской расширяются от ярости и недоумения. Сейчас он нажмет снова. Это конец.

А затем он видит это.

Его напарник не выпрыгивает. Он взрывается из-за укрытия, вылетая в воздух вопреки всякой логике и физике. Нелепый зеленый костюм, растрепанный галстук, летящий за ним, как комета.

На его лице — безумная, до ушей, ухмылка.

Но Ким уже знает эту гримасу. Он видел ее раньше, в те редкие, ужасные моменты. Это не восторг. Это "Выражение", которое его напарник надевает, когда становится невыносимо. Чем сильнее агония, тем шире улыбка.

И сейчас он улыбается так, потому что вынужден сделать то, что ненавидит, убивать. Ким помнит его личное дело. Три убийства за восемнадцать лет службы в отделе по особо тяжким преступлениям.

Но его рука... рука с огромным серебряным револьвером — абсолютно неподвижна. Она — единственный островок ледяного спокойствия в этом урагане.

Выстрел, звук, как раскат грома.

Тело стрелка отбрасывает назад. Он врезается в стену и, хрипя, сползает по ней на землю.

---

Мир собирается заново из статического шума. Первый вдох — и легкие обжигает запах озона и жареных соевых сосисок. Первый звук — далекий вой сирены, не похожий на сирены Ревашоля, и гул, который, кажется, исходит от самого воздуха.

Ты стоишь на ногах. Рядом — Ким. Вы на тротуаре, залитом неоновым светом.

ПАМЯТЬ ОБ УСПЕХЕ: [Средне: Провал] Ты помнишь, как это было. Дело закрыто. Вы вернулись в 57-й участок. Кто-то принес бутылку дешевого коньяка. Ты помнишь, как лейтенант позволил себе едва заметную, усталую улыбку. А ты... ты чувствовал, как мышцы твоего лица расслаблены. Впервые за долгое время. Ее не было. Той самой гримасы.

И вот, сейчас, ты чувствуешь, как она возвращается.

Это не эмоция. Это физический процесс. Будто невидимые нити тянут уголки твоего рта вверх, а брови — вниз. Мышцы, отвыкшие от этого чудовищного напряжения, сводит судорогой.

БОЛЕВОЙ ПОРОГ: Знакомая боль. Как старый друг, вернувшийся из долгой поездки. Да, вот так. Лицо снова встает на свое место.

На твое лицо возвращается она. Та самая гримаса.

Твой взгляд падает на улицу, но ты ничего не видишь. Ты просто стоишь, позволяя лицу застыть в этой новой-старой маске.

Ким, тем временем, уже работает. Его взгляд, профессиональный и цепкий, сканирует окружение. Он смотрит на город, на поток людей, текущий мимо вас.

ЭМПАТИЯ: Он видит их. Некоторые бросают на вас настороженные, косые взгляды — два странно одетых чужака, вывалившихся из ниоткуда. Но большая часть толпы просто продолжает идти. Они не замечают вас.

Лейтенант заканчивает свой быстрый осмотр и поворачивается к тебе, собираясь что-то сказать. И замолкает.

Он смотрит на твое лицо. И он узнает ее.

ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: Он видел эту гримасу раньше. В доках, над трупом, в моменты, когда ты был на грани. Он знает, что она означает. Он думал, что она исчезла навсегда после того, как вы вернулись.

ЭМПАТИЯ: [Сложно: Успех] В его глазах нет разочарования. И не страх. Это тяжесть. Та самая, которую он почувствовал, когда ты, спасая ему жизнь, вырвал очередной кусок из себя. Он смотрит на тебя не как на безумца, а как на солдата, который снова надевает старый, изрубленный в боях доспех, потому что перемирие кончилось, в этом месте, ты его явно не скоро снимешь.

Он ничего не говорит. Он просто коротко кивает, принимая новую реальность. И эту новую-старую версию тебя.

САМООБЛАДАНИЕ: [Легендарно: Провал] Попытка расслабить мышцы лица провалилась. Они больше не подчиняются.

Твое лицо. Теперь. Здесь.

Глава 4

Тишина, густая и внезапная, опускается на переулок. В воздухе висит запах озона и горелого пороха, а в ушах все еще звенит эхо последнего выстрела. В этот момент с неба начинает накрапывать дождь, что быстро усиливается, смывая часть налипшего на вас мусора.

Мгновение абсолютного покоя.

А затем со стороны улицы доносится молодой, восторженный голос:

— Красавы! Туда его, ебучий мусорщик! Сдох, как и полагается падальщику!

РИТОРИКА: [Сложно: Провал] Похоже банда называется "Падальщики", но нужно уточнить.

В переулок заходит парнишка. Лет четырнадцать, не больше. На его лице сияет широкая улыбка, пока он с нескрываемым удовольствием смотрит на труп в странной, мерцающей маске с крестами на глазах, что бездвижно лежит у стены.

ЭМПАТИЯ: В его глазах горит ненависть. Это ненависть, основанная на опыте, на боли, что ему причинили подобные этому. Не говори с ним как с ребенком, он подобного не поймет. Никаких поблажек. Начни с сомнения и опасения. Ему польстит, но сразу перейди к улыбке. Далее действуй по ситуации.

Ты напрягаешься. Демонстративно осматриваешь его с головы до ног, не опуская пистолет. Парень тут же замирает, его улыбка гаснет, сменяясь настороженностью. Еще мгновение, и он совершит глупость — бросится бежать или полезет за оружием.

И тогда ты убираешь пистолет в кобуру и широко, обезоруживающе улыбаешься ... хотя ты и не прекращал этого делать

— Спасибо, — говоришь ты.

РИТОРИКА: Подстреленный тобой использовал слово «чумба». Из контекста и интонации я уверен, что это синоним «друга».

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: Напомню, город называется Найт-Сити. Если, конечно, то, что произнес Трепет, не было бредом воспаленного сознания.

— ...чумба. Найт-Сити, как и говорили, крайне приветливое место. Прям чувствую себя, как дома.

Ким смотрит на тебя, и ты видишь в его взгляде немой вопрос: откуда ты знаешь название этого города?

— Ну, если у тебя дома в день нужно грохнуть с десяток человек, чтобы не помереть самому, то да, это крайне приветливое место, — хмыкает пацан. — Но, чумба, как ты прыгнул! Думал, уже твоему другу кранты. Такого прыжка не ожидал. А это лицо! Черт, жаль, не успел снять.

ЭМПАТИЯ: Он явно не привык хвалить кого-то. Но то, как ты напрягся и принял его за угрозу, а после проявил дружелюбие, в сочетании с твоими...

КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ: Эпохальными.

ЭМПАТИЯ: ...эпохальными движениями, позволило ему раскрыться. Самую малость покажи, что тебе льстят его слова и сделай ответный комплимент. Похвали его смелость. Парень явно не из пугливых, раз подошел к тебе.

ЛОГИКА: Он приближается к вооруженному человеку, совершившему убийство несколько секунд назад. Это статистически неоправданный риск. Вывод: вероятнее всего он просто идиот.

Ухмыльнувшись, ты киваешь.

— А ты, я гляжу, парень смелый. Раз подошел к мужику с такой гримасой, что только что продырявил человека.

— Ха, *это*? — он презрительно плюет в сторону трупа. — Не человек.

Ким хмурится. Ты тоже чувствуешь легкий укол злости от его слов.

— А я погляжу, вы добряки, — замечает парень.

РИТОРИКА: Судя по словам о «добряках», он заметил ваше выражение лица. Интонация подсказывает, что он не очень это одобряет. По крайней мере, не в сторону подобных... «людей».

— Это да. Особенно вот он. — Ты киваешь на Кима. — Слышь, чумба...

РИТОРИКА: Не говори про проблему. Это взвинтит цену на порядок. За ваше «представление» он не будет решать *проблемы*. Однако помочь с простым любопытством вполне согласится.

— ...мне любопытно, — говоришь ты, небрежно кивая на труп. — Что это за тип? Из какой банды?

— А, — он отрывает взгляд от тела. — Мусорщики. Ловят людей, снимают с них черные брейны, кипятят мозги, а после вырезают всё ценное. Чаще всего хром. Продают на черном рынке. Ну, иногда и рабами промышляют. В общем, проще сказать так: если что-то можно назвать отвратительным и прибыльным, значит, они этим занимаются.

— Ясно. Нам бы заглянуть к ним.

РИТОРИКА: Продолжай делать вид, что взыграло любопытство. Иначе придется начать торг.

— Любопытно, где они обитают.

Его взгляд меняется. Он видит тебя насквозь.

— Слышь, давай тут не будем лапшу друг другу вешать. Ну ладно, бывайте. — Он разворачивается, слегка разочарованный таким окончанием диалога.

РИТОРИКА: [Средне: Провал] Упс. Кажется, наш план слегка провалился.

— Извини моего напарника, — вмешивается Ким, делая шаг вперед. Его голос спокоен и деловит. — Мы разыскиваем пропавших детей. Они, вероятнее всего, попали в город таким же способом, как и мы. И, судя по словам этого... мусорщика, они уже встречали здесь людей, что вылезали из мусорного бака.

ЭМПАТИЯ: Он доволен. Доволен, что ему выложили все карты. Но и явно удивлен.

— Вы копы? — парень слегка хмурится.

— Не совсем, — отвечаешь ты. — Скорее, частные детективы. С местной властью нас ничего не связывает.

— А, это хорошо. С NCPD я дел не имею. Более продажных свиней и в борделе найти сложно. А по поводу базы этих пендехос... — слово звучит от него чужеродно, как будто он повторяет за кем-то. Он осматривается, указывая на переулок, из которого вы только что вышли. — Погоди... вы вылезли из этого бака?

Парень смотрит на бак, потом на обшарпанное здание рядом, и на его лице появляется кривая ухмылка.

— Ха. Кто-то очень хреново пошутил. Вы буквально в двух шагах от их задней двери.

Он подходит ближе и говорит тише:

— Это старая клиника доктора Бакса. Мусорщики ее давно облюбовали. Топайте по улице с красными бумажными фонарями, прямо. Справа от вас будет сама клиника, с синий вывеской, её прям от сюда видно, вон она, он указывает пальцем на вывеску со странными символами, что были везде вокруг нас.

Он качает головой.

— На парадный вход не суйтесь — там камера и если пресонете его он сразу звякнет им. Пройдёте чуть дальше, за угол, и свернёте в узкий проулок направо. Там будет вонять ещё сильнее. Увидите синий контейнер, а чуть дальше, у стены — дверь гаража. Рядом с ней еще один бак, с желтой крышкой. Вот через эту дверь они и таскают «товар».

Он делает паузу, его взгляд становится серьезным.

— А, и еще. Не думаю, что вы двое сможете положить целую банду мусорщиков. Там их с дюжину, наверное. И хоть они безрукие уроды, но количество у них не маленькое. И на их столах люди лежат максимум неделю. Если уже начали снимать брейнданс — спасать будет нечего. Правда, в этой точке они обычно лишь разделывают хром: камер содержания нет, а товар сразу гонят дальше. Если внутри у них не было чего-то ценного, органы сбывают по тихой. Может, найдёте только пустые оболочки… или тех, кому эти их продали.

ЛОГИКА: Судя по столь точному описанию маршрута, он явно знаком с этой бандой. Детализация аномальна для случайного наблюдателя. Этот источник информации требует верификации. Нужно расспросить его, как именно он получил эти сведения.

ЭМПАТИЯ: Ни в коем случае. Он точно не работает с ними, однако даже говорить на эту тему ему больно. Ты видишь это в том, как его плечи напряглись, когда он говорил о них. В том, как он произнес слово «пендехос» — чужое слово, которое он повторяет за кем-то, кто, возможно, больше не с ним. Это не его знание. Это его шрам. Если задать неправильные вопросы, это приведет к срыву. Больше полезной информации он не скажет. Не дави на него.

Ты смотришь на его лицо, и теперь видишь не просто ненависть.

КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ: Его лицо... одновременно пустое и полное гнева. Так бы выглядело ненавидящее человечество существо, что прожило сотню лет, питаясь лишь этой ненавистью. Он давно в ней захлебнулся, но продолжает пожирать её, ведь она не кончается. Всё внутри давно выгорело, но лицо переполнено ненавистью. Хоть это и ужасно, но... красиво.

— Спасибо. Мы ценим вашу помощь.

Пацан ухмыляется. Ты слегка киваешь, извиняясь за первоначальную хитрость. Он пожимает плечами и уже нормально улыбается. Поворачиваясь, он взмахивает рукой в прощальном жесте через спину.

— Бывайте, чумбы. Удачи с поисками — и совет: смывайтесь отсюда побыстрее. Сквоты и мусорщики уже чуют свежак. А ну и копу не приедут. - он сплевывает.

РИТОРИКА: [Сложно: Провал] «Сквоты»… странное слово. Похоже на жаргон местных.

Ты открываешь рот, чтобы окликнуть его.

— Постой, что за скв...

Пацан растворяется так же быстро, как и появился, как и прохожие, что исчезли с появлением дождя, оставив вас с его прощальным подарком: ворохом новых, неприятных вопросов. Вы с Кимом переглянулись. В этом взгляде было все: осознание того, насколько вы чужие здесь, и тяжесть вашего общего положения.

ЛОГИКА: Анализ ситуации. Уровень угрозы: высокий. Враги: неизвестны, но многочисленны («сквоты», «мусорщики»). Местные правоохранительные органы: предположительно коррумпированы или неэффективны в отношении дел, связанных с бандами. Ресурсы: нулевые. Способы заработка или усиления: неизвестны.

ЭМПАТИЯ: В словах мальчика была не просто подростковая бравада. Это была застарелая, выстраданная обида. Его недоверие к полиции — это не мнение, а личный опыт.

ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: Ты чувствуешь это. Здесь нет «синей линии». Нет невидимой сети, связывающей значки. Есть только пустота, заполненный сделками и насилием.

— Значит, мы можем полагаться только на себя, — говоришь ты, скорее констатируя факт, чем задавая вопрос.

Ким устало кивает. Его взгляд скользит по возвышающимся над вами голографическим рекламам.

— Мы не в Ревашоле, детектив. И... — он делает паузу, подбирая слова, — не в Элизиуме. Разве что где-то за Серостью и скрываются вот такие места. — Он оглядывается на грязный переулок. — Очень в этом сомневаюсь. Но тем не менее, мы все еще офицеры РГМ. И у нас есть задача — найти пропавших детей.

Он переводит на тебя свой тяжелый взгляд.

— В незнакомом месте. Где мы не знаем ни возможностей врага, ни территории.

Ты смотришь на него, и на твоем лице снова застыла та самая, жуткая, хищная гримаса.

— Ким. Ким, Ким, — говоришь ты, и твой голос звучит странно спокойно посреди этого неонового ада. — Как думаешь, как часто я просыпался в абсолютно случайных, незнакомых местах?

ДРАМА: Какая подача! Какая пауза! Он заинтригован!

— Признаюсь, в *подобных* местах я еще не просыпался, — ты обводишь рукой сверкающие небоскребы. — Однако я просыпался на конвейере предприятия по измельчению отходов, за мгновение до того, как быть измельченным. Ну и пару раз в плену, хотя, как по мне, это даже упоминания не стоит.

Ким долго смотрит на тебя. Он не улыбается.

— Уверен, что так и есть, — наконец произносит он, и в его голосе слышится безграничная усталость. Он делает едва заметный, почти покорный жест рукой.

— Ну что ж... ведите, детектив.

Глава 5

Дождь, ленивый и холодный, продолжает моросить, превращая неоновый свет в размытые акварельные пятна на мокром асфальте. Тишина в переулке кажется оглушительной после короткой, яростной вспышки насилия.

Ты смотришь на тело у стены. Затем на Кима. Затем снова на тело.

— Думаю... стоит спрятать тело, — голос Кима звучит непривычно глухо. Он откашливается, словно слова застряли в горле.

ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: Он не понимает, как ему поступить. Скрыть улику — это неправильно, это против протокола. Но он помнит слова того мальчишки о личном горе и продажных копах. Будь он в Ревашоле, если бы мог связаться с РГМ...

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: РГМ — Ревашольская Гражданская Милиция.

ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: ..., но здесь нет РГМ, он даже не уверен, что здесь есть Ревашоль. Он привык отличать ненависть к полиции, обоснованную личной болью или бытовым недоверием и он уверен: эти травмы нанесены теми, в ком мальчик когда-то видел защитников. Привлекать внимание тех, в ком он не видит вестников закона, на неизвестной территории, — значит подвергнуть себя и дело неоправданному риску.

— Хорошо, помоги мне, — бросаешь ты, подходя к трупу.

Ты деловито обыскиваешь тело. Пистолет…

КООРДИНАЦИЯ: [Легко: Провал] Отдай его Киму. Ты же знаешь, что стрелок из него получше. Не стоит рисковать, используя необстрелянную пушку в самый ответственный момент, а он может быть и сможет с неё сладить.

Ты молча протягиваешь оружие напарнику. Несколько купюр со странным лицом на них — «эдди», как сказал пацан. Забираешь. Ключ-карта. Забираешь. Ким, не задавая больше вопросов, помогает тебе поднять безвольное тело и забросить его обратно в гостеприимные недра мусорного бака. Крышка закрывается с глухим, финальным стуком.

Вы подходите к зданию клиники. Синяя неоновая вывеска с иероглифами гудит над входом. Ты останавливаешься, глядя на обшарпанные стены.

ТРЕПЕТ: Здесь пусто. Не в смысле «никого нет». В смысле — наших нет. Я не чувствую ни одной души из Ревашоля. Но боль и страх... их тут столько, что можно утонуть. В этом месте погибло несчетное количество людей.

ЛОГИКА: Это не меняет дело. Нам нужна информация. Если все пропавшие попали сюда, то шанс встретить их следы все еще высок.

ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: На втором этаже открыто окно, на тот карниз вполне можно залезть и от него перепрыгнуть на эту сторону.

ЛОГИКА: Уверенно могу заявить, что нет такой банды, что будет держать такой очевидный вход открытым. Вероятность наличия сигнализации или других способ слежения крайне высока, кроме того, шанс падения с учетом дождя крайне высок. План неэффективен. Нам нужно выманить одного из них. Создать раздражитель, который сложно проигнорировать.

Ты подбираешь с земли несколько осколков бетона. Ким вопросительно смотрит на тебя. Ты лишь ухмыляешься своей жуткой гримасой и с размаху запускаешь камень прямо в гудящую неоновую вывеску.

*Дзынь!*

— Ким, одолжи мелок из набора.

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: Набор криминалиста РГМ включает в себя специальные мелки, одноразовые толстые перчатки, пинцеты и пакеты для улик.

— Детектив, попрошу вас вначале объяснять план, — говорит он явно раздраженно, но все же протягивает тебе белый мелок.

Звук от камня негромкий, но достаточно раздражающий. Через пару секунд — еще один. И еще. Из-за двери гаража доносится приглушенная ругань. Дверь со скрипом открывается, и оттуда высовывается мусорщик — тощий, нервный тип с дергающимся глазом.

— Какого хера, какой урод...

Он замолкает, заметив на земле, прямо перед собой, нарисованные мелом стрелки. Нелепые, кривые, они ведут от двери гаража за угол переулка.

— Кто-то их нарисовал. Недавно. Мел еще не успел толком намокнуть. Выглядят по-детски, — его взгляд на мгновение становится задумчивым, а затем лицо озаряется хищной мыслью о свежем мясе.

Мусорщик хмурится и, бормоча проклятия, идет по стрелкам, желая найти шутника. Он заворачивает за угол и видит приманку. Мусорный бак. Крышка приоткрыта, и из нее безвольно свисает одна нога в знакомом ему ботинке.

— Что за херня? Ловушка? — он осматривается, и его кибернетический глаз начинает светиться тусклым красным светом, сканируя окружение. — Нет... Ну и что это тогда? А знаете, мне как-то похер. Чертовы кретины занимаются какой-то херней.

Мусорщик подходит ближе, его лицо озаряется хищной улыбкой. Легкий хром. Он достает пистолет и с усмешкой подходит к баку.

— Вот и попался, чумба. Сейчас мы тебя разденем... Макс, хрен ли ты мертвый в баке делаешь?

И в этот момент из-под мусорного бака, под которым ты прятался все это время, словно гигантский, грязный краб, появляется твоя рука с пистолетом и упирается ему прямо в пах.

— Ах ты ж сцуко! А ну убрал пушку от моих кахонес! — шипит он, но не успевает среагировать. Мусорщик замер. - Блядская Кироши, я же столько бабок на неё угрохал!

ЛОГИКА: Вероятно, какой-то сканер не сработал на нас. Без дополнительный данных предположения бессмыслены.

ЭМПАТИЯ: Он не боится. Он зол. Он чувствует себя обманутым и униженным. Сейчас он выстрелит в тебя, просто из злости.

РИТОРИКА: [Сложно: Провал] Скажи что-то крутое и брутальное, давай...

— Тихо-тихо, — говоришь ты, не убирая ствол. Твоя улыбка становится просто чудовищной. — Я просто приставил свои яйца к твоей пушке. Понимаешь?

— ... нет.

Он непонимающе моргает, сбитый с толку абсурдностью фразы.

ЭМПАТИЯ: Он в замешательстве. Он не понимает, что происходит. Покажи ему свое превосходство.

СУМРАК: [Сложно: Успех] Покажи ему зверя, что сидит внутри. Не кричи. Скажи это тихо. Пусть он почувствует это костным мозгом.

— Видишь ли, чумба, — твой голос становится тихим, почти шепотом, но в нем звенит ледяная сталь. — Пугать я, честно говоря, не очень умею. Получается как-то… фальшиво. А вот убийца из меня просто отменный.

Он видит это в том, как неподвижно ты держишь пистолет. Он видит это в твоем безумном оскале, который просвечивает даже сквозь ткань. Он верит. Каждому слову. По его лбу катится капля пота, смешиваясь с дождем.

— А знаешь... угрожать ты все-таки умеешь, — усмехается он, пытаясь сохранить лицо. — Но яйца свои держи-ка подальше от моей пушки. Чего тебе нужно?

ЭМПАТИЯ: Он боится. Ему до ужаса страшно, но он не хочет этого показывать. Это его последняя линия обороны — бравада.

АВТОРИТЕТ: [Сложно: Успех] Он сломлен. Теперь он твой инструмент. Время закончить цирк и отдать приказ. Он подчинится.

— Все просто, ты поможешь мне, — твой голос звучит ровно и буднично, и от этого кажется еще более угрожающим. — Ты проведешь меня внутрь. Мне нужно проверить ваш „товар“. Я ищу кое-кого. Если найду — получишь долю. Не найду — уйду, все же я не убиваю бесплатно.

ВОСПРИЯТИЕ: [Провал] Он уже давно поглядывает на тебя, слегка странный взгляд, как будто то он рассматривает не тебя, а что-то еще.

— Ты это... не местный? — наконец спрашивает мусорщик, его голос дрожит — то ли от любопытства, то ли от недоверия.

АВТОРИТЕТ: Не позволять ему вести допрос. У него нет на это права. Ты здесь главный.

Ты без слов приподнимаешь бровь, позволяя каменной маске легкой угрозы сдвинуться чуть ниже. Он тут же опускает взгляд, пряча глаза, скрывая смущение и остатки былого дерзости.

Ты слышишь, как он, всё же не в силах выдержать тишину, нервно бормочет:

— Да тут все не местные, чумба... никто не задерживается здесь надолго. — Он замолкает, словно осознав, как могли прозвучать сказанные им слова и тут же переходит на торопливый, заискивающий тон: — А если тебе помощь нужна — там, с пересечением границы или ещё что, у меня много знакомых копов. Они тут со всеми работают, тарифы не кусаются. Главное, не шуми сильно — а то спросят вовсе не вежливо.

ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: Ты ощущаешь опустошение, смятение, гнев. Эта сеть, что когда-то связывала полицейских значков по всему Ревашолю, здесь всего лишь способ заработать лишний эдикс. Закон — товар. Жизнь — мелкая монета. И ты, чужак с чужой маской, стоишь среди этого гнилого рынка, по щекам катится холод.

Ты подходишь в сторону бака и без единого слова, выволакивает оттуда тело Макса, бросая его на мокрый асфальт. Мусорщик смотрит на труп своего подельника, потом на тебя.

ЭМПАТИЯ: [Средне: Успех] На его лице не скорбь. Не шок от потери товарища. Только раздражение. Будто сломался полезный инструмент. Он смотрит на Макса не как на друга, а как на упущенную прибыль и лишние проблемы. Ему плевать.

ЛОГИКА: План имеет фундаментальный изъян. Если вы войдете с телом обман раскроется в тот момент, когда они поймут, что «товар» этого их компаньон.

Один выстрел в упор и от лица трупа мало что остается.

— И?

— А ну ничего он не то чтобы мне нравиться нравился

— Отлично, — говоришь ты, поднимаясь на ноги и отряхивая с одежды грязь. Ты небрежно подходишь и забираешь у мусорщика его пистолет. Теперь у тебя два. — А теперь слушай сюда, чумба. Я с тобой пройдем внутрь, притворяясь этим ты показываешь на труп

Дождь слегка утихает, но воздух в переулке остается влажным и тяжелым. Твой плащ и вся ревашольская одежда исчезли — Ким, верный своей предусмотрительности, наверняка нашел для них безопасное место. Сейчас на тебе — чужая, грязная куртка и штаны, снятые с трупа. Они пахнут потом и дешевой синтетикой. Натянув на лицо безликую маску «мусорщика», ты поворачиваешься к своему новому, невольному напарнику.

— Пошли.

— Ладно... ладно, хрен с тобой, — бормочет он, испуганно поднимая руки.

— Возьми тело.

— Я... я не думаю, что это хорошая идея, — лепечет он, отступая на шаг. — Обычно «свежак» таскает новенький... а это был Макс. Так что... наверное, это должен делать ты.

ЭМПАТИЯ: Он говорит правду. В его голосе нет хитрости, только животный страх и отчаянное желание не прикасаться к трупу, который еще полчаса назад был его подельником. Он слишком напуган, чтобы врать.

Ты издаешь тяжелый вздох, который глухо отражается от внутренней стороны маски.

ГРУБАЯ СИЛА: [Средне: Успех] Давай, коп. Покажи этому мешку с хромом, кто здесь сделан из чистых мышц, а кто — из дрожащего желе.

Сцепив зубы, ты закидываешь безвольное тело себе на плечо. Оно весит целую тонну, и твои колени подгибаются, но ты стоишь. Маска скрывает гримасу боли и напряжения, проступившую на твоем лице.

ВОСПРИЯТИЕ: Ты выглядишь как настоящий мусорщик, таскающий очередной кусок мяса. Все прошло замечательно.

Ты идешь к гаражной двери. Твой «союзник» спешит вперед и открывает ее. Переступив порог, ты на мгновение останавливаешься, чтобы поудобнее перехватить труп, когда ты отходишь, стальная дверь за твоей спиной закрывается с глухим, финальным щелчком. Ты на вражеской территории.

ВОСПРИЯТИЕ: [Легко: Успех] Взгляд скользит по стенам. Кажется это камера.

ТРЕПЕТ: Это место... оно было создано для того, чтобы помогать. Эти стены, эти прожжённые временем кирпичи, когда-то хранили боль и надежду. Ты чувствуешь, как они хотят говорить — каждое пятно ржавчины, каждый скол на кафеле, каждый след грязных ботинок. Они помнят слишком многое.

Каждый день сюда приходили люди — кто-то просто заменить фильтр в лёгких, кто-то заплатить последние деньги за шанс ещё раз вдохнуть полной грудью. Риперы клепали починку тел, продавали здоровье по кускам, смотрели в глаза отчаявшимся. Для кого-то этот подвал был последней мечтой, для кого-то — концом пути.

ЭМПАТИЯ: Кто-то ведь надеялся стать лучше, сильнее. Наивные. Вырезать гнилое, поставить новое — забрать боль, но подарить страх нового сбоя и одиночества.

ТРЕПЕТ: Когда «товар» — человек, обнажённый, испуганный, вопящий, — тащили в сырое подземелье, он цеплялся за эти стены, как за последний шанс остаться живым. Но шансов не было. Ты слышишь отголоски боли и мольбы, застывшие в плитке.

КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ: Здесь когда‑то ставили им новые сердца, теперь вырезают старые, чтобы перепродать их дальше. Клетка стала мясной лавкой.

ДРАМА: Далеко не каждый из тех, кто пришёл за здоровьем, выходил отсюда шагом — многих выносили.

ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ: Ты чувствуешь пульс здания, вибрацию проводки в стенах. Камеры — их глаза — следят за тобой, даже будучи давно ослеплёнными страхом.

Камера: Мы раньше видели всех. Мы фиксировали каждый вход, каждую дрожащую душу, занося в память их лица. Но нам приказали забыть. Мы выключены.

ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ: Я чувствую вашу тоску. Вас лишили смысла.

Камера: Пришла тьма — сигнал стал чуждым, товар стал призраком. Метал, что вставляли им в головы, он стирает человека с карты города. Нас заставили молчать, отныне мы практически слепы.

ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ: Вам больно? Вам хотелось бы снова видеть?

Камера: Нет. Мы устали. Теперь мы предпочитаем слепоту. Слепота — милосердие. Слепота — покой.

Ты смотришь в спину своему невольному проводнику и видишь, как он оборачивается.

ЭМПАТИЯ: Он чего-то ждал. Ожидал, что сработает сигнализация, что тебя схватят. Он удивлен и разочарован, что этого не произошло, странно поглядывая на камеры.

Вы почти доходите до лестницы, ведущей в подвал, как вдруг из темноты раздается окрик:

— Эй! — голос хриплый, резкий, сквозь шум моторов и дождя — Невзначай, словно между прочим, кто‑то бросает вопрос: — Нашел урода, который вывеску сломал?

Твой компаньон, не успев толком подготовиться к ответу, нервно косится на тебя. Мгновение колебания — он явно не хочет брать удар на себя. В глазах крутится страх и остаточный расчет.

РИТОРИКА: Привлеки минимальное внимание. Повтори дикцию, копируй манеру речи местных, будь тем, с кем они готовы разговаривать.

ЭМПАТИЯ: Здесь малейшее проявление неуверенности — сигнал для нападения. Нужно говорить так, будто держишь пространство под контролем.

Он отчаянно старается подражать тону и жестикуляции тех, кому подчиняются:

— Да не парьтесь, чумбы, Макс в пух и прах разнёс какого‑то левого на районе. Тут всё ровно, не кипишуйте. — Его голос становится грубым, даже немного хвастливым, в интонации появляется фальшивое братство и привычная дерзость.

В тот момент, когда вы проходят ближе к лестнице он поворачивается в вашу сторону:

— Блять, Макс, говна ты кусок! Ты весь пол залил!

Ты видишь его. Груда металла и злости.

ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: Вместо правой руки у него массивный, грубый кусок металла, похожий на гибрид пушки и промышленного пресса. На лице — шрамы и еще больше металла.

ЛОГИКА: Крайне непрактичная модификация для закрытого помещения. Эффективнее было бы носить оружие отдельно, а не лишать себя функциональной конечности. Это конечность не для боя, а для устрашения.

Ты опускаешь взгляд. За тобой тянется уродливая, прерывистая полоса из крови, капающей с размозженной головы трупа.

— Тупой уебок! — продолжает орать верзила, подходя ближе. — Ты так часто лажаешь, что на операционном столе ты бы смотрелся лучше, чем в нашей банде! Я тебе эту голову в задницу засуну!

АВТОРИТЕТ: [Провал] Ты на его территории, в его логове, в его иерархии. Здесь он решает, у кого есть голос, а у кого только грязь под ногтями. Тебе остаётся играть подчинённого — любая бравада будет не к месту, слишком опасно стоить из себя короля среди трущоб.

— Неси, блять, его быстрее! — рычит он, отступая на шаг.

Твой невольный компаньон, осмелев, тут же подхватывает приказной тон.

— Давай уже, блять, спускайся, — он указывает подбородком на лестницу в подвал.

Ты смотришь на него.

ЭМПАТИЯ: Он почувствовал себя в безопасности. Рядом появился кто-то сильнее тебя, и он тут же переметнулся на его сторону. Он решил, что теперь снова может отдавать приказы.

АВТОРИТЕТ: Подавляй и властвуй. Тот, кто подчинился один раз, будет подчиняться всегда. Не дай ему забыть свое место.

Ты делаешь едва заметный шаг в его сторону, не меняя положения тела. Просто переносишь вес. Он инстинктивно отшатывается.

— А... ну давай, я покажу, куда его положить, — быстро бормочет он, снова переходя на заискивающий тон.

— Че, он сам не найдет?! — доносится из-за спины голос верзилы. — Ладно, покажи ему, а то этот дебил еще риперу его отнесет, прямо в клинику закинет!

— И еще сними маску, хрен ли ты в ней ходишь!

Самообладание: [Провал] Ты не успеваешь подавить дрожь. Кончики пальцев начинают мелко вибрировать, ком в горле перерастает в спазм дыхания. Все, даже самые отмороженные, видят это. В этот момент ты под прицелом, и любой неверный взгляд — билет в морг.

— Сними маску, я сказал, — голос главаря становится ниже, спокойнее, но опаснее вдвойне.

СУМРАК: [Успех] Ты переводишь взгляд на невольного спутника. Его накрывает страх: он понимает, что если ты сейчас рванёшь, его первого размажут по полу. Его глаза широко раскрыты, дыхание срывается, он начинает пятиться, пытаясь слиться со стеной. Он уверен — если кто и сорвётся или нападёт внезапно, то это будешь именно ты.

Капля пота скользит по его щеке. Он делает микро-движение назад и с трудом глотает, потому что понимает: сейчас ты держишь всех за горло одной только возможностью взорваться первым.

Окружение тоже замирает: ждут. Ещё секунда — и ...

Глава 6

Кровь, накапавшая с тела блестит, под акриловым сиянием. Маска давит, дыхание становится прерывистым. Их лидеру нравится твоя реакция.

СУМРАК: [Успех] Не шути. Этот человек не играет ролей — его страх опасен, он подавляет его агрессией. Стоит проявить неуважение — и он снесёт тебе голову. Его реакция на неподчинение моментальная, жестокая. Он боится потерять контроль, и готов убить любого, кто встанет против.

РИТОРИКА: [Успех] Нет смысла спорить или выделяться. Копируй манеру поведения твоего компаньона — трусливая бравада так и скользит по голосу, немного лести в интонации.

— Да-да, сейчас закину… Чёрт, тяжёлый, уроню, если торопиться. Маску сниму потом, ладно? — твой голос отчаянно пытается показаться уверенным, но дрожь выдаёт тебя.

ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: Они явно поверили, но все ждут реакции лидера — ни одна усмешка не появляется раньше его взгляда. Он задаёт ритм страха, остальные вторят в унисон.

— Ха, бля, ну давай быстрее. Трупак кидай… и себе бы импланты поставит, а то больно хилый! — бросает он, отворачиваясь равнодушно. — У дока для нас скидка.

ЭМПАТИЯ: Он держит всех в ежовых рукавицах, но не перегибает, не вызывает ненависти и желания мстить. Страх для него — инструмент, не цель.

Подвал встречает тебя резким, холодным светом — пространство будто дышит синтетикой. Линии на потолке — неуверенный росчерк неоновых ламп, которые освещают пятна на бетонном полу.

ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: На полу заметны протёртые следы, ведущие от лестницы к морозильникам: по ним тянули товар или трупы, оставляя кровавую дорожку, которую пытались стереть, но в итоге бросили это дело.

Странный запах висел в воздухе, пропитывая всё вокруг, в том числе и кожу. Ты ощутил его уже на первой ступени — он был тяжёлым, липким, цеплялся ко всему, что оказывалось в этом подвале, словно неотмываемая плёнка.

ВОСПРИЯТИЕ: [Провал] Хотя раньше ты уже сталкивался с подобным, сейчас не можешь точно определить источник запаха.

ЛОГИКА: Цель этого подвала очевидна. Это разделочный стол, где собирают детали для клиники, чтобы потом продать их клиентам — не знающим или вполне знающим, откуда берутся эти «запчасти».

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: Эти детали — не что иное, как импланты, аугментации, замещающие или усиливающие функции тела.

ЛОГИКА: Часть этих клиентов вернётся сюда через пару дней уже в качестве "поставщиков" имплантов.

Ты проходишь сквозь пластиковые ленты, заменяющие дверь. Перед тобой двое — хирурги или, хотя скорее мясники, их руки быстры, движения без эмоций. На столе, закреплённая ремнями, лежит девочка лет десяти-пятнадцати.

ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: Её тело вытянуто на кушетке, кожа имеет ложный, голубоватый оттенок. На лице отсутствует правый глаз — похоже, был имплант. Лицо усеяно синяками, второй глаз воспалён, но все ещё смотрит — больно, мучительно, она в сознании, не может двинуться. Голова вбок, волосы спутаны, отдельные пряди — в масляных разводах, кто-то работал без перчаток. На шее и плечах — свежие царапины, провода свисают с затылка. Руки закреплены, пальцы напряжённые, правая кисть подрагивает, возможно судорога. Тело обнажено: следы инъекций, проколотые вены на левой руке, синяк в области груди, обломанный ноготь, пересохшие губы, медицинский маркер на виске — номер партии, дата, надпись “правый”. Повсюду медь, пот, сладкий запах кровавого пластика.

СУМРАК: Она ощущает не только каждую иглу боли — в её мутном взгляде пылает ярость, не угасающая даже сейчас. Это не взгляд ребёнка, это взгляд боеца, берсерка, закалённого в уличных боях и схватках на выживание. Она научилась бросать вызов тем, кто больше, сильнее, опасней. Даже сейчас, когда страх смерти висит над ней, она, скорее всего, не раз плюнула им в лицо, осыпая отборной руганью — именно поэтому её рот заклеили скотчем.

БОЛЕВОЙ ПОРОГ: [Провал] Ты бы уже сломался на её месте. Вскрытие на живую, без возможности спасения — и ты бы расплакался.

САМООБЛАДАНИЕ: Ты должен держать себя в руках. Не проявляй слабость, не подавай виду, что ты зол.

Один из хирургов оборачивается — с раздражением бросает:

— О, ещё один… Чёрт тебя дери, что ты с его головой сделал? Совсем всё повредил.

Второй кидает быстрый взгляд:

— Всё залил. Клади на пол, быстрее вскроем — может, что-то сохранилось. Хром у местных — дерьмо.

— Не скажи, у этой глазные импланты годные…

— Бывает, но редко. Перестань болтать, быстрее разделывай.

Ты скидываешь тело на бетон, ловишь взгляд девочки: в нём боль, но за ней — несломленная воля.

ЭМПАТИЯ: Она не боится. Она злится. Её ненависть, как броня. Страх есть, но его почти не видно — под слоями боли и гнева.

ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: Внутри пылает. Ты смотришь на ребёнка, в чьих глазах боль и несломленный дух. Ты — офицер, тот, кто поклялся защищать.

ЛОГИКА: Не думаю, что этот случай в нашей юрисдикции, офицер. Сдерживайся. Нам нужно узнать, что тут известно о ревашольцах. Книга сбыта могла бы дать след. Но информация о продаже — ценный материал.

Ты поднимаешься, оглядываешься, шея вращается по кругу, тело дрожит. Страх нарастает, адреналин гонит к действию — что-то случится уже сейчас.

Твой компаньон бросает взгляд на трупы, будто говоря: “Делай фото и уходи”. В его глазах — тревога. Он что-то подозревает, начинает догадываться, готов бежать.

ЭМПАТИЯ: Он чувствует, что с тобой происходит. Он на грани осознания.

САМООБЛАДАНИЕ: [Провал] Держаться просто невозможно, ты не можешь просто пройти мимо.

СИЛА ВОЛИ: Ты и не хочешь сдерживаться. КТО, ЕСЛИ НЕ ТЫ?

Рука сама ищет нож, подобранный в мусорном баке.

КООРДИНАЦИЯ: [Легко: Успех] Ты бьёшь ножом точно в шею мясника, который, наклонившись, изучал крепление импланта.

Второй, с скальпелем в руке, работал над её ногой, но теперь разворачивается, бросается к тебе, орудуя инструментом.

СКОРОСТЬ РЕАКЦИИ: [Провал] Ты не ожидал такой быстрой реакции и успеваешь лишь прикрыться рукой. Скальпель вспарывает её.

СТОЙКОСТЬ: [Успех] Держись, ты цел. Артерии не повреждены.

БОЛЕВОЙ ПОРОГ: [Сложно: Успех] Адреналин захлёстывает. Боль есть, но ты не обращаешь на неё внимания. Сейчас не время для слабости.

СУМРАК: [Успех] ВНИЗ! Живо!

Пуля проносится над головой: твой бывший компаньон выстрелил, его глаз вспыхнул синим. Ты падаешь, проскальзываешь между столом и контейнерами.

ЛОГИКА: [Провал] Нет смысла считать варианты. Их всех надо ликвидировать — здесь и сейчас. И в следующий раз тебе стоит внимательнее искать оружие.

СКОРОСТЬ РЕАКЦИИ: [Провал] Ты пытаешься вытащить пистолет, но рука путается в складках одежды, каждый движется как в вязком сиропе.

Тело мясника наваливается на тебя, и только это спасает — удар в грудь глушит дыхание, но даёт шанс. Пистолет наконец оказывается в руке.

КООРДИНАЦИЯ: [Провал] Ладонь дрожит, время на прицел — роскошь. Просто стреляй!

Пуля уходит выше, пролетая над плечом мусорщика — он целится, его рука не дрожит. Второй мясник метается за столом, хватается за что-то тяжёлое. В глазах шок.

ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: Его пальцы почти обхватили топорик — осталось мгновение.

КООРДИНАЦИЯ: [Успех] Фокусируйся. Следи за пульсом. На выдохе плавно дави спуск — центром подушечки пальца, не торопясь.

Мир замедляется, всё выгорает в один оттенок. Выстрел.

Голова под маской разлетается, как расцветший бутон, заливая синеву ламп алым. Один момент — и всё стихает.

Последний живой мясник едва не теряет топор — хлопок выстрела выбивает его из равновесия, отбрасывает руку.

СУМРАК: [Успех] Это не боец, он не будет драться. Лишь животный страх захватил каждую фибру.

ВОСПРИЯТИЕ: Сквозь вонь пробивается другой запах. Слабый, неуловимый.

ЭЛЕКТРОХИМИЯ: Этот аромат ты знал бы из тысячи! Только дешёвый виски снимает его с зубов — сигареты «Астра». Боже, попроси у него пару штучек, когда закончишь.

ЛОГИКА: Важная улика. Если это не совпадение, значит, он работал с нашими разыскиваемыми, мог забрать пачку из их личных вещей.

СКОРОСТЬ РЕАКЦИИ: [Успех] В последний момент ты меняешь прицел — пуля влетает в бедро, а не в голову.

Стон, кровь, тело мясника сыплется на бетон.

КООРДИНАЦИЯ: Три выстрела — патронов больше нет. Барабан пуст.

СУМРАК: [Успех] Они уже здесь. Прыгай влево!

Ты не думаешь. Просто бросаешься вбок — там, где только что был, разлетаются пули, стекло и хром, осколки летят в каждую сторону. Ты стреляешь вслепую на вход.

Крик и голос, хриплый, прорвавшийся сквозь шум:

— Все с дороги! Я ему сейчас...

Босс не успел закончить — его слова стихли, когда рой пуль прошил воздух, прошёлся по головам, спинам, плечам его людей.

ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: [Успех] Прикрой его! Нужно выбежать, накрыть огнём!

СУМРАК: [Провал] Нет, слишком опасно. Сиди здесь — он справится.

Мгновения колебания, но ты не можешь оставить напарника. Прыгаешь в проём, две пушки в руках — подхваченные с трупа. Выстрелы, грохот, запах пороха — всё разом заполняет подвал.

Гигант медленно поднимает свою рука — имплант-пушка целится в сторону входа.

КООРДИНАЦИЯ: Стреляй чуть ниже и правее! Выдох — огонь!

Оба пистолета выплёвывают огонь, пули врезаются в плечо, ногу, наконец — несколько проникают в металлическую маску, под которой скрыта голова. Не разлетается — полая, железная оболочка.

ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: Его череп — сплошной металл. Вот почему прошлый выстрел не прошёл насквозь — скорее всего, у Кима.

Ты падаешь, плечо врезается в бетон, волна боли разносится по телу.

БОЛЕВОЙ ПОРОГ: [Сложно: Провал] Ты не можешь сдержать крик — ножевое ранение отзывается оглушающей болью.

СКОРОСТЬ РЕАКЦИИ: Попытка сгруппироваться — поздно, тело обмякло, слишком много крови.

СТОЙКОСТЬ: Ты на грани, уже потерял много.

— Детектив, вы в порядке? — хриплый голос Кима раздаётся сверху.

— ААААААА! — твой крик глухо бьётся о стену, эхо.

ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: К счастью, ваш план удался и твой напарник смог попасть внутрь и прикрыть тебя.

В проеме мелькнула рука с пистолетом, за ней — хмурая голова Кима. Увидев тебя, он сразу рванул вниз, накрыв тебя корпусом, целясь вперёд, — осмотрел оба направления. Единственный оставшийся противник, с простреленным бедром, валялся у стены, рыдая, даже не пытаясь сопротивляться: боль отбила в нём всякую решимость.

Ким, не теряя ни секунды, возвращается к тебе, опускается на колено, внимательно осматривает твою рану, быстро оценивает обстановку, а потом уже задаёт вопросы и начинает импровизированный осмотр, подбирая подручные средства из тех, что удалось найти в сумраке лаборатории.

— Гарри, покажи рану.

БОЛЕВОЙ ПОРОГ: [Сложно: Провал] Рука будто взрывается изнутри, слёзы невозможно сдержать. Хочется быть крутым, как герои боевиков, но…

— Бля, как больно… — выдавливаешь, сжимая глаза, не давая слёзам потечь.

АВТОРИТЕТ: [Успех] Всё же в тебе осталось немного гордости. Маленькие раны — не повод для слёз. Не показывай слабость.

— Детектив, левая рука — ножевое ранение, всё верно?

Ты киваешь.

Ким быстро исчезает где-то за полками, возвращается с бинтами, пинцетом, нитками и чем-то ещё.

— Я не знаю, как тут местные делают обезболивающее… Прикусите.

Протягивает дощечку — ты сжимаешь её так, что трескается эмаль. Пальцы впились в ладони.

Он разрезает рукав снятой с мусорщика одежды, заливает рану жидкостью, пахнущей спиртом. Работает быстро, точно — штопает кожу, промывает, накладывает бинты.

БОЛЕВОЙ ПОРОГ: [Сложно: Успех] Ты держишься — молодец. Боль начинает отступать по мере концентрации, становится чуть меньше.

— Вставайте, детектив. Здесь нельзя задерживаться — выстрелы были слишком громкими.

Входя Ким первым же делом бросается к уцелевшему мяснику, выкручивает ему руку, надевает наручник на запястье и туго затягивает жгут на простреленной ноге. Раненый истошно взвывает, но не теряет сознания — страх и боль заставляют его молчать, лёжа у трубы, прислонившись к холодному бетону.

СИЛА ВОЛИ: Ты стоишь, несмотря на резкую боль. Холод цепляет за плечо, рука пульсирует, но разум наконец собирается в точку. Сейчас нельзя слабеть.

Ты отходишь к столу, где до сих пор, сжав зубы и стиснув ремни на запястьях, лежит девочка. На лице — ни слезинки, только упорный злой взгляд, острый. Она вся напряжена, будто ждет очередного удара.

САМООБЛАДАНИЕ: Аккуратно. Успокой дыхание. Пусть каждый вдох станет медленнее, глубже. Руки расслаблены, движения ровные, почти телеграфно спокойные. Паника осталась за порогом — теперь ты действуешь, не рефлексируешь.

БОЛЕВОЙ ПОРОГ: Сконцентрируйся на боли. Позволь ей стать узлом, тугим, красным, а потом медленно отпустить. Вдыхай — и узел расползается, холодеет, окрашивается в глубокий синий, растворяясь.

КООРДИНАЦИЯ: Приступайте к операции, доктор.

Ты сжимаешь челюсти, аккуратно обрабатываешь её повреждённый глаз, перебинтовываешь, прячешь за повязкой даже то, что виднелось остатком импланта. Такой же бережный уход достаётся ноге — движения осторожные, профессиональные, и, главное, быстрые.

— Подожди минуту... — твой голос сиплый, хриплый, но мягкий. Девочка смотрит на тебя без злости, но и без благодарности; в глазах — недоверие, усталость, смутное удивление.

Обернувшись, ты вспоминаешь, почему не убил мясника.

— Ким, от этого мясника несёт Ревашольскими сигаретами, — хрипишь ты.

Ким хмурится, оглядываясь в поисках хоть каких-то медикаментов, но аптечки под рукой нет, а в местных лекарствах он не разбирается. Он резко оборачивается к мяснику, который всё это время стонет от боли и тщетно пытается выпутаться.

— Что тут используют от боли? Где найти обезболивающее? — голос Кима жёсткий, без лишних сантиментов.

Мясник, задыхаясь, сквозь завывания отвечает:

— Вон… в ящике под столом… синяя коробка, там всё — шприцы, ампулы… Только мне… мне больше нужно! Болит, сука…

Ким находит нужную коробку, вытаскивает несколько ампул, стараясь выбрать что-то менее подозрительное. Его взгляд скользит по этикеткам — ни одна из названий ему не знакома, потому он вручает одну мяснику, ту в которой осталось буквально пару грамм, внимательно следя за его реакцией. Тот всасывает содержимое, облегчённо выдыхает, на секунду затихает — по выражению лица Ким понимает: лекарство действительно притупляет боль.

— Как называется? Что делает? — Ким настаивает на инструктаже.

— Обезбол... обезболивает, — выдавливает мясник.

— Дозировка?

— Три грамма для облегчения острой боли... Десять грамм, чтобы кайфовать, — мясник мечтательно закатывает глаза, тяжело дышит, будто вырывается на свободу.

ЭМПАТИЯ: Сейчас в нём звучит чистое блаженство — боль растворилась, уступив место долгожданной пустоте. Его черты расслаблены, глаза затуманены, с губ уходит напряжение. Он не отвечает разумом, только инстинктом желания забыться.

Ким, взвесив риски и даёт дозу выбранного средства тебе, смотрит за твоим состоянием: боль уходит до глухого, тяжёлого напряжения, а разум — не мутнеет, остаётся ясным.

ВОСПРИЯТИЕ: Кажется это было грамма два.

ЭЛЕКТРОХИМИЯ: ЕЩЁ! ДАЙ МНЕ ЕЩЁ, ДЕТКА! ЗАЧЕМ ОСТАНАВЛИВАТЬСЯ НА МАЛОМ? ПУСТЬ ТЕЧЁТ ПО ЖИЛАМ, ПРЯМО СЕЙЧАС! ДАЙ… ДАЙ!

Ким не двигается, его взгляд холоден. Ни грамма больше — это читается в его глазе.

Теперь можно обеззараживать раны, не опасаясь, что от боли всё растечётся по полу и памяти.

Мясник, едва получив облегчение, тут же скулит, что этой дозы мало — Ким, не меняя тона, объясняет правила допроса:

— За каждый толковый ответ будет ещё по грамму. За ложь — не увидишь больше ничего.

Допрос идёт кратко и по делу:

— Сигнализация? Подкрепление?

— Нет! — прерывисто выдыхает тот, словно стараясь выговорить как можно больше до новой волны боли. — Каждый сам по себе, стены бетонные, ни хрена не слышно… Чтоб у рипера никто криков не слышал...

— Когда последний раз ты видел людей… товар без хрома?

Мясник моргает, будто вспоминает:

— У ребёнка были, его пустили на органы, забрали корпораты, кого — не знаю… Было ещё двое детей, их тоже разделали. Взрослых, кажется, продали тоже корпам, но кто именно забрал — не знаю, мы отгружаем, а дальше товар уходит с тем, кто платит. Никто не возвращается.

ЭМПАТИЯ: Его голос становится тише. Он понимает, чем всё закончится, но старается выторговать хоть немного обезболивающего — в его словах почти нет лжи, только разочарование и выученная беспомощность.

На каждый новый вопрос мясник мямлит, спотыкается, в голове путается. Ким накладывает кляп из бинта на рот — допрос окончен, звучит только глухое мычание.

Твоя рука постепенно начинает слушаться. Ты с усилием поднимаешься, чувство боли уходит за грань сознания, оставляя тебя в тусклом, проклятом мареве.

Ким молча подходит к девочке. Быстро и аккуратно снимает все крепления с запястий и щиколоток. Она мгновенно рывком садится, поймав момент — и в следующую секунду вырывает у Кима из пояса пистолет, так быстро, что кажется невозможным для ребёнка в таком состоянии. Направляет на вас, не мигая. Ким осторожно поднимает руки, делает пару шагов назад — у него вежливое, почти будничное спокойствие.

— Какого хрена вы мне помогли и хрен ли вам от меня теперь надо? — голос Ребекки пронзительно жёсткий, но дрожь выдаёт усталость. Она держит пистолет твёрдо, по лицу струится кровь, взгляд мечется.

СУМРАК: Лучше не говорить ей, что ты из милиции. Это может плохо закончиться.

— У нас задание на поиск пропавших детей, — выдавливаешь ты сквозь зубы, лицо корчится от мысли, что ты уже держишь ответ в руках: все они — мертвы, как и она должна была быть.

В этот момент девочка чуть опускает пистолет. Его ствол всё ещё смотрит вам в грудь, но в движении появилась пауза.

ЭМПАТИЯ: Её удивило и как именно ты среагировал на гибель тех, кого должен был спасти. Она видит — в тебе нет жадности до награды, здесь не тоска по знакомым, не показная поза "мстителя". Только чистая, тихая боль человека, который надеялся спасти кого-то и не смог. И оттого твой провал делает боль ещё острее.

В какой-то момент её глаза становятся чуть мягче — едва заметно. Но ты ловишь это изменение: между вами на секунду возникает связь.

РИТОРИКА: Молчание — твой лучший друг. Дай ей время прочувствовать происходящее, не дави словами.

— Да уж, благородно... — она криво усмехается, но в её голосе нет злобы, она уходит за оболочку легкой иронии.

Секундное молчание глаза её смягчаются.

— Ну одного человека вы все же спасли и кучу дерьма порешали? — наигранная дерзость и ухмылка

ДРАМА: Вот тебе и сцена. Здесь можно было бы закатить монолог о справедливости — но сейчас этому просто не место.

— Ну часть со спасением меня явно радует, — ты криво усмехаешься, стараясь закрыться привычной гримасой. — Прикройся.

Ты кидаешь ей вещи без лишних движений, а она не вздрагивает, не нервничает — опускает оружие, натягивает на себя штаны и майку сквозь боль, но с каким-то вызовом в каждом жесте, ни капли не стесняясь.

— Всё, что хотели, у этого урода узнали? — она тычет пистолетом в сторону мясника, который теперь обмяк, то улыбаясь, то дрожа, обнимает трубу, к которой прикован.

Ты без эмоций киваешь.

Ким тяжело выдыхает, взгляд становится чуть жёстче.

— Да

*Выстрел*

ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: Он знал, что так и будет, но он слышал слова мусорщика, которого ты выманил на улицу: здесь нет НЕ купленных полицейских. Можно было поступить по закону, но на самом деле, закон на этой территории — пустой звук.

ЭМПАТИЯ: В душе ему противно от того, что приходиться убивать людей, пусть и таких, и страшно, что рано или поздно это перестанет быть отвратительным.

ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ: Вам обоим противно и страшно.

— Ну что, чумбы, спасибо, ещё пара минут и ..., я — Бекка, — бросает она с новой, странно мальчишеской самоуверенностью.

КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ: В ней есть особая харизма: берсерк, запертый в теле ребенка.

— Меня зовут Гарри Дюбуа, а это Ким Кицураги. Мы с недавнего времени занимаемся частными делами и, скажем так, новые в вашем городе.

ДРАМА: [Средне: Успех] - Сейчас ты ступаешь по тонкому льду доверия. Не ври — это сыграет очень плохую шутку. Но и не говори всей правды. Недоваривай.

- Я не могу сказать, откуда мы. Но с местной техникой и историей мы не очень ладим. И без понятия, куда тебя можно отвезти.

ЭМПАТИЯ: Она смотрит на вас. Вновь оттенок недоверия и подозрения.

Её рука ложится на рукоять пистолета. Лейтенант напрягается.

- С чего это вы собираетесь меня куда-то везти?

Она пропустила остальную часть фразы, уцепившись именно за эти слова.

ЭМПАТИЯ: [Средне: Провал] Подбирай слова тщательно скажи что хочешь её помочь!

- Ну, у тебя проблемы с ногой и глазом. Тебя могли, и скорее всего накачали чем-то. Скоро ночь, а закона в этом районе преступно не хватает. Кроме того, несмотря на твой дух и острый язык, выглядишь ты как маленькая девочка. Так что мы, как спасшие тебя, должны отвести тебя в безопасность.

Её рука сползает с пистолета, но на лице появляется злая ухмылка.

- А не пошёл бы ты нахер? Я сама разберусь. Если кто-то потянет руки ко мне — я им яйца отстрелю. Нашёлся мне тут, спасатель.

Ты видишь, как она подхватывает свои импланты и, морщась от боли, опускается на корточки, шаря по карманам застреленного ею же человека.

ЭМПАТИЯ: Не дави. Если ты будешь намекать, прямо или косвенно, на её слабость — она откажется. Но если ты покажешь, что это нужно в первую очередь тебе, и сделаешь это искренне...

Ким бросает на тебя вопросительный взгляд: продолжать ли ему?

Ты качаешь головой, давая понять, что продолжишь сам.

- Как ты и сказала, за сегодня я хотя бы кого-то спас. Мне ты можешь не поверить...

Она оборачивается, смотрит пристально.

- ...но за свою насыщенную жизнь в моём списке убийств было лишь трое. За все свои годы работы я избегал этого. Но в этом месте я убил как минимум шестерых ... за один этот день.

И несмотря на то, что это были ублюдки и твари, я... — ты смотришь в сторону, — ...не в восторге от необходимости убивать. И самое паршивое, что те, кого я должен был спасти, тоже мертвы. А к последнему, проданному, нет ни одного следа.

Я хочу проводить тебя не чтобы защитить, а чтобы убедиться, что за сегодня я спас хоть кого-то. После, мы будем квиты. Мы просто проводим тебя в место, которое ты сама укажешь.

Её взгляд остаётся пристальным.

ЭМПАТИЯ: Она не может тебя понять. В её выражении лица читается явное недоумение от того, что ты так относишься к такой обыденности, как убийства. От твоей искренности и от явного желания защитить полную незнакомку.

- Ты же понимаешь, что я не богачка и за моё спасение тебе никто ни эдди не даст?

- Да.

- Ну тогда окей. Только соберите всё с них. Вам понадобится.

- А ты?

- Не, ну это не моё. Даже того, по сути, вы грохнули. Но компенсировать то, что он меня лапал, он был мне должен. А остальное — ваша добыча.

Лейтенант Кицураги хмурится.

- Я бы предпочел не заниматься... мародерством.

- Не думаю, что у нас есть выбор, Ким.

ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: Всё становится хуже и хуже. Убийца. Вор. Кто дальше? Ты слышишь этот голос у него в голове.

- Не хмурься, чум. Всё, что здесь есть, заберёт тот рипер, что торгует этим хромом. Хотя после того, как я прострелю ему голову, всё соберут первые нашедшие. И вероятнее всего, это будет другая банда.

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: Рипер — сленговое название врача, занимающегося установкой и продажей кибернетических имплантов, часто нелегально.

На слова Бекки об убийстве рипера Ким хмурится еще больше.

- Не думаю, что стоит продолжать. Мы и так уже убили достаточно.

- Чум, если ты считаешь, что он просто начнёт торговать не «чёрным» хромом, то ты охренеть как ошибаешься. Он просто найдёт новую банду мусорщиков. Ну, или скорее, она его найдёт. Так что либо так, либо эти столы займут новые люди через неделю.

Он разворачивается, собираясь выйти, но замирает. Его взгляд падает на твою раненую руку, потом на её ногу и отсутствующий глаз.

ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: Не дай ему пасть еще ниже. Прими удар на себя.

- Ким, бери Бекку и иди наверх. Я быстро пройдусь здесь. В чём-в чём, а в мародёрстве я, на редкость, хорош.

Он долго смотрит на тебя. Затем устало сжимает глаза и медленно их открывает.

- Нет, Гарри. Не в этот раз.

РИТОРИКА: "В этот раз ты не возьмешь всё на себя."

Пройдясь по этажам, он возвращается с пачкой бумажных денег, парой пластиковых карт, несколькими стволами и тремя бронежилетами.

- Кажется, это всё. Что это за карты? Они лежали рядом с деньгами. — Его голос еще холоднее, чем обычно.

ЭМПАТИЯ: Он предпочел отстраниться от ситуации, в которой всё, что он может — это выбирать большее, по его мнению, зло.

- Ну и из какой дыры вы вылезли? — спрашивает она, откинувшись на койку. — Это чип с эдди. Там, вероятно, как минимум пара штук. По ходу, не успели просадить.

Облачившись в броню, вы поднимаетесь, идя за Ребеккой. Она явно направляется к парадному входу, хищно ухмыляясь при мысли о расправе над уродом, что передал её мусорщикам, дробовик в её руках выглядит слегка нелепо, но ты уверен, что она умеет с ним обращаться.

Глава 7

Вы проходите через пролом в стене.

ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: Проход сделан грубо. Края бетона неровные, осыпаются, что указывает на использование кувалды или взрывчатки малой мощности. В воздухе — запах бетонной пыли, влажной земли и озона от перебитых, искрящих проводов.

ЛОГИКА: Этот туннель соединяет подвалы двух зданий. Цель очевидна: создать скрытый маршрут для перемещения «товара», минуя улицу.

Вы поднимаетесь по узкой металлической лестнице, шаги гулко отдаются в тишине.

ВОСПРИЯТИЕ (ОБОНЯНИЕ): Запах меняется. Сырость и металлический запах крови внизу сменяются резким, химическим запахом антисептиков.

ВОСПРИЯТИЕ (СЛУХ): Низкочастотный гул. Работающее оборудование: вентиляция, медицинские приборы.

Впереди кабинет. Человек в белом халате, испачканном чем-то бурым, оборачивается на звук ваших шагов. Его рот открывается.

Раздаётся выстрел.

ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: Траектория пули: входное отверстие в центре лба. Биологические материалы и осколки кости оставили веерообразный след на кафельной стене. Тело оседает безвольно.

Сразу после этого Ребекка смотрит наверх и с размаху бьёт себя ладонью по лицу. Тут же шипит от боли, попав по свежей ране на скуле. Лицо искажает злая гримаса.

— Блять… ай!

— Ты чего?

— Да нужно было уроду сказать, чтоб эдди перевёл. Ну да ладно.

ЛОГИКА: Действие нерационально. Следовало сначала обеспечить транзакцию. Однако, учитывая обстоятельства, последующий обыск тела является логичным шагом для компенсации упущенной выгоды.

ЭМПАТИЯ: Лицо лейтенанта непроницаемо. Он не сломался и не отбросил принципы. Но в этом месте им не место. Как гуманизму и щедрости не место в трущобах, так и здесь не место его протоколу. Он не отбросил их, но не знает, как применять в подобном мире.

Слышен шелест ткани и тихий звон металла, когда карманы трупа обыскиваются.

Вы выходите на улицу.

СУМРАК: Уровень окружающего шума достаточен, чтобы поглотить звук одиночного выстрела из закрытого помещения. Прохожие движутся по своим траекториям, их внимание сосредоточено на собственных целях. Ваша группа, вооруженная и в крови, не вызывает у них никакой реакции.

Вы проходите по улице. Ваш взгляд цепляется за фигуру в темном переулке — человек сидит на корточках, на его голову надет громоздкий обруч, от которого исходит мягкое синеватое свечение. Он смотрит на что-то, скрытое от вас.

ВОСПРИЯТИЕ (ЗРЕНИЕ): Он не изменил своего положения. Его поза неестественна для сна. Вероятность того, что он мертв, высока.

ЭЛЕКТРОХИМИЯ: Что это у него на голове? Такой красивый синеватый свет. Чёрт побери, ему очень хорошо. А ну, глянь, что он там смотрит.

СИЛА ВОЛИ: Не время для подобного.

ЛОГИКА: Кроме того, судя по месту, где он это делает, его увлечение до хорошего не доведет.

---

Вы спускаетесь в метро. Скрежет металла о металл, гул толпы и синтетический голос из динамиков, повторяющий названия станций на незнакомом языке, сливаются в один монотонный гул.

ВОСПРИЯТИЕ (ОБОНЯНИЕ): Воздух в вагоне тяжелый. Пахнет озоном от контактной сети, влажной одеждой десятков людей и чем-то еще — сладковатой, химической вонью дешевых энергетиков.

Вагон дергается и качается. Вы стоите, держась за поручень. Рука ноет. Лейтенант стоит рядом, его взгляд скользит по безразличным лицам, но его поза выдает напряжение. Вы оба вымотаны.

К вашей спутнице приближается группа мужчин в одинаковых ярких куртках с неоновыми вставками.

ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: Какая-то банда, судя по единой раскраске. Движутся вместе, с уверенностью тех, кто считает это место своим.

Они окружают ее. Один из них что-то говорит, его ухмылка видна даже в тусклом свете вагона. Его рука тянется к ее плечу.

СКОРОСТЬ РЕАКЦИИ: [Провал] Твои мышцы напрягаются, рука дергается в сторону оружия, но слишком медленно. Усталость и боль в руке превратили твою реакцию в вязкий сироп.

ЭМПАТИЯ: Лейтенант напрягается, но не двигается. Он оценивает. Анализирует. Прежде чем он успевает составить план действий, все уже кончено.

Вы даже не успеваете вмешаться.

Ее движение — одно слитное, отработанное действие. Никакой суеты. Рука, лежавшая на поясе, молниеносно выхватывает пистолет. Вы слышите не щелчок, а просто видите, как ствол ее оружия уже упирается мужчине прямо в пах. Ухмылка с его лица стирается. Он замирает. Вся группа молча, без единого слова, отступает, растворяясь в толпе на следующей станции.

Она так же небрежно убирает пистолет.

СИЛА ВОЛИ: Ни удивления, ни тревоги. Только глухая, всепоглощающая усталость. Еще одна вспышка бессмысленной агрессии в этом городе. Ты просто регистрируешь это как факт, очередной пункт в списке того, как здесь все устроено.

Доехав до места, вы выходите на улицу. Не успеваете вы пройти и десяти метров, как сзади раздается сухая, частая пальба.

Лейтенант резко разворачивается, его рука уже сжимает пистолет. Вы инстинктивно делаете то же самое, заслоняя собой девчонку.

Ребекка, что слегка прихрамывает, останавливается и смотрит на вас через плечо.

— Если вы будете дергаться на каждый звук выстрела, — расслабленно говорит она, закидывая руки за голову, — то можете не убирать пушки.

ТРЕПЕТ: Она права. Здесь пальба — явление столь же частое, как твои запои.

ЭЛЕКТРОХИМИЯ: Пиздеж. Если бы это было так, здесь бы не было СТОЛЬКО живых.

---

Вы доводите Ребекку до двери ее квартиры. Она быстро вводит код на потертой панели, и тяжелый магнитный замок с глухим щелчком отпускает дверь. Вы заходите внутрь.

ВОСПРИЯТИЕ (ОБОНЯНИЕ): Запах ударяет в нос — озон от постоянно работающей электроники, застарелый пот, прогорклый жир от дешевой еды и едва заметный, острый аромат оружейного масла. Это не просто бардак, это запах обжитой норы.

В центре крошечной, заваленной хламом комнаты стоит он.

ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: Высокий ирокез с выбритыми висками. Поджарый, рельефный торс, рассеченный сходящимися на груди швами кибернетики. Но его руки — нечто другое. Непропорционально длинные, тонкие, из полированного металла, они свисают по бокам, заканчиваясь такими же скелетными, вытянутыми пальцами. Он возится с какой-то деталью оружия, сидя на полу.

Он поднимает голову на звук открывшейся двери.

Прежде чем он успевает что-то сказать, ее движение становится размытым пятном.

КООРДИНАЦИЯ: Это не неуклюжий наскок, а компактный, сфокусированный прыжок. Она использует весь свой вес как таран, во время удара, её лицо кривиться, от боли в левой ноге. Раздается глухой, тяжелый удар, когда она врезается в него, и оба с грохотом валятся на пол, заваленный одеждой и пустыми упаковками.

СИЛА ВОЛИ: Вы оба слишком вымотаны, чтобы даже дернуться. Просто стоите и наблюдаете, как разворачивается эта странная семейная сцена.

Она оказывается сверху, и, не теряя ни секунды, обрушивает на его лицо град яростных ударов.

— Ты хрен моржовый! Я тебе говорила, сука, пойти прикрыть меня! Но нет, урод, решил свои импланты надрачивать!

БОЛЕВОЙ ПОРОГ: Удары настоящие. Ты слышишь мокрый шлепок, когда ее кулак попадает ему по скуле. Это больно, даже очень. Но он, кажется, едва замечает, лишь поморщившись.

— Сука, слезь с меня...

Внезапно его длинные, скелетные руки движутся с неестественной плавностью. Они сгибаются под странным углом, обхватывают ее торс и без видимых усилий поднимают в воздух. Она болтается в метре над ним, беспомощно дергая ногами, пока он все еще лежит на полу.

— Все, поставь меня, урод!

Он не ставит. Вместо этого его взгляд фокусируется на ее лице.

ЭМПАТИЯ: Раздражение на его лице мгновенно исчезает. Оно сменяется чем-то холодным, сфокусированным и опасным, когда он замечает повязку, пропитанную кровью. Семейная перепалка закончилась. Началось что-то другое.

— Что у тебя с глазом? — Его голос из раздраженного становится ледяным, предельно серьезным.

— Меня чуть по винтикам не разобрали, пока ты здесь хренью маялся!

Тяжелое, напряженное молчание. Он медленно опускает ее на пол.

— Бля.

— Ага.

— И как ты... — его взгляд, наконец, скользит мимо нее, фокусируясь на вас, стоящих в дверном проеме. — А это что за хрены?

— Те, кто спасли твою сестру, мудила ты стремнорукий.

— Эм... — он встает в одном плавном движении, отодвигая все еще шипящую Ребекку себе за спину. Защитный жест. Он смотрит на вас, оценивает ваше оружие, броню, усталые лица. — Эм, ну... это... спасибо. Скок я вам должен? Сразу говорю, много эдди у меня нет.

ЭМПАТИЯ: Он уверен, что вы пришли за наградой. Он насторожен. Как и у сестры, у него нет благодарности, лишь ожидание — что же ему нужно отдать взамен? Ведь благодарят за подарок, а он уверен, что это — бартер.

ЛОГИКА: Не усложняй. Просто уходи. Доказывать что-то бессмысленно.

— Ладно, бывай, Бекка. Нам пора.

— Эм... — её брат смотрит на сестру, а потом снова на вас. — Ты им что-то уже отдала? — Взгляд его крайне подозрителен.

ЭМПАТИЯ: Хоть он ей и доверяет, но боится за неё. Он ощущает вину, что не пошёл, но настороженность перевешивает.

ВОСПРИЯТИЕ (ЗРЕНИЕ): Вы замечаете, как Бекка, закатив глаза, подхватывает с пола ярко-розовую бейсбольную биту и, не замахиваясь, но с досадой, бьет ему по ноге.

— Хрен ли ты надумал, говнюк?!

— Ах ты, сука! — он сгибается и падает на одно колено, держась за ногу. — Хватит бить по чертовым ногам, блин, ай!

Пока он лежит на полу и корчится, она жестом показывает вам на выход. Вы отходите от двери. Она выходит следом и прикрывает её. Щелчок замка.

Вы снова в тускло освещенном коридоре.

— Ладно, — говорит она, поворачиваясь к вам. — В общем, вы мне шкуру спасли. Так что я вам должна.

ЭМПАТИЯ: Не перебивай.

Она смотрит на тебя. Когда ты ничего не говоришь, на ее лице впервые появляется что-то похожее на настоящую, не язвительную улыбку.

— В общем, если вы и вправду неместные и не знаете, где перекантоваться, советую это место. Здесь хоть и бывают «когти», но не дорого, и вон та квартира недавно освободилась. Завтра вам покажу город, заодно зайдем к доку, он мне поставит глаз обратно. — Она морщится. — Ну и расскажу о местных раскладах. Ну как?

— Это будет очень кстати, спасибо, — отвечает Ким.

— Идея просто отличная, — говоришь ты, улыбаясь на этот раз нормальной, человеческой улыбкой.

— Ну это же я предложила, так что разумеется, отличная. В общем, бывайте, чумбы, мне нужно помыться. Эти гады меня маслом измазали. — Ее лицо становится унылым. Она явно не в восторге от необходимости отмывать машинное масло с волос.

Взмахнув рукой, она заходит домой. За дверью тут же раздаются крики.

Вздохнув, вы идете к указанной Беккой двери.

ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: На этой штуке рядом с дверью — такой же значок, как на местных деньгах. Только вот я не вижу здесь приемника для купюр.

ЛОГИКА: [Провал] Наверное, это просто указывает на то, что она сдается, и нужно с кем-то связаться.

— Ким, что думаешь?

Он достает один из чипов и прикладывает к панели, но ничего не происходит. После — второй. Опять ничего.

ЛОГИКА: Полагаю, нужно обратиться к местной, что сможет нам растолковать, как здесь нужно расплачиваться.

Ты поворачиваешься и прислоняешься спиной к холодной, влажной стене. Твой взгляд скользит по двору-колодцу, по ржавым кузовам машин внизу, и цепляется за неоновую вывеску на противоположной стене.

ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: Ярко-бирюзовый свет. Стилизованное изображение какого-то существа. И два слова, написанные агрессивным, рубленым шрифтом: >>MINDFUCK<<.

КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ: Что они продают? Опыт? Воспоминание? Эмоцию, записанную на чип? Идею, вживленную прямо в мозг? Ты прислоняешься спиной к холодной стене, и внезапно понимаешь, что не уверен, что хочешь знать, что еще можно продавать вот так. Хотя больше тебя смущает реклама с человеком, что пытается "проглотить" спой пистолет.

— Эх, ладно. Постой здесь, — говоришь ты, разворачиваешься и, подойдя к двери Бекки, стучишь.

ВОСПРИЯТИЕ (СЛУХ): Шум не утихал все это время. Он остановился только после твоего стука.

Дверь резко открывается. Ствол пистолета упирается тебе в область шеи.

ЛОГИКА: По идее, это должна быть голова, но ваша разница в росте больно значительна.

СКОРОСТЬ РЕАКЦИИ: [Провал] Черт! В тебя тычут ствол! Уклоня... ться поздно.

СУМРАК: Все нормально. Она не собирается стрелять. Просто привычка, развитая у местных. Как минимум, у неё.

— А, Гарри. Чего тебе? — говорит она и чешет макушку дулом своего пистолета.

ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: Ее раны повторно обработаны. Повязки наложены более профессионально. Брат, похоже, все проверил и перевязал, хотя и больно быстро он это сделал, прошло же минуты две, не более.

РИТОРИКА: Для неё твой возраст мало что значит. Общение на «вы» для неё — из разряда оскорбления или способ показать раздражение и неприятие к человеку, с которым она уже знакома.

КООРДИНАЦИЯ: Не очень-то это безопасно. У нее даже предохранитель не включен.

— Не подскажешь, как номер оплатить?

— В смысле? Просто переведите деньги по терминалу. Вон он, рядом стоит. — Она тычет стволом в сторону такого же терминала у их двери. — Отправляешь запрос... ну че я тебе объясняю? Стандартный перевод. Че, с такими штуками не сталкивался? — Она ухмыляется.

— Нет. А еще без понятия, как этот перевод совершить.

— Он прикалывается? — раздается из комнаты удивленный и слегка раздраженный голос ее брата.

— Завали, они не местные! — кричит она ему, после чего снова поворачивается к тебе. — А если серьезно, чум, ты реально не знаешь, как перевод сделать? Ты где до этого жил?.. А, не суть. Пошли.

Она проходит мимо вас к вашей двери, все так же небрежно держа пистолет в руке. Лейтенант напрягается, его взгляд прикован к оружию, но он молчит. В чужой монастырь...

— Так, вот это терминал. Подключись к нему по деке. Он кинет запрос на оплату, просто прими его.

— Дека?

— Так, — она теперь смотрит на тебя раздраженно и серьезно. Ее взгляд пронзает, а после она удивленно склоняет голову набок. — У тебя вообще есть дека?

— Что это?

— Ну, имплант. Идентификатор, и т.д. Я деньги храню и использую для идентификации, общения и т.д.

— Нет. У нас вообще имплантов нет.

Она стоит пару секунд неподвижно, обрабатывая информацию.

— Охуеть. Ну ладно, давай сюда 10 тысяч. Ну или, если вам на месяц, 300 эдди.

ЛОГИКА: Разница в цене существенна. 300 эдди за месяц или 10 000 за более продолжительный. Учитывая вашу нестабильную ситуацию, долгосрочное вложение может быть более выгодным, если вы планируете задержаться. Однако краткосрочная аренда сохраняет мобильность и ресурсы.

— Думаю, пока лучше на месяц.

Лейтенант достает бумажки и, отсчитав нужную сумму, передает ей.

— А 10 тысяч на сколько хватит? — спрашиваешь ты.

— На десять лет. Или пока не сдохните.

— Что?

— Здесь система такая. Большая часть жителей, что живет в этом районе, не особо долго живут. Поэтому оплата идет за десять лет. Передавать никому квартиру нельзя. Если не посещал её два месяца — ты считаешься сдохшим, а так — живи спокойно. Но большая часть либо дохнут, либо перебираются в мегабашню.

ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: Мега + башня. Думаю, это вон то гигантское здание, что пронзает облака.

— Это вон та громадина? — спрашиваешь ты, кивая в сторону гигантской тени, что маячит на горизонте.

— Ага. Но там дороже и условия более хреновые. Лучше брать квартиру подороже, иначе все будет подтекать, плесень везде и так далее, не страшно, но нахера. А вот эти стоят нормально и удобные. — Она берет у Кима отсчитанные купюры и подходит к своему терминалу. — Так, все, оплатила.

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: Мегабашни — автономные жилые комплексы, настоящие города внутри зданий, вмещающие десятки тысяч жителей. Известны своей жесткой социальной стратификацией, где качество жизни напрямую зависит от этажа, на котором ты живешь.

Терминал рядом с вашей дверью коротко пикает, и индикатор загорается ровным зеленым светом.

— Все, до завтра.

— До завтра. Спасибо, Бекка.

— Да ни че.

Она уходит, и за ее спиной с тяжелым щелчком закрывается дверь.

Щелчок замка, и дверь открывается. Вы заходите внутрь.

ЛОГИКА: Осмотреть недвижимость стоило до аренды.

ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: Компактная и забитая вещами. Каждый сантиметр пространства занят: на полках — книги, чипы и спутанные провода под фиолетовым неоном. В центре — потертый диван, напротив — сложная компьютерная система. Слева — переливающаяся занавеска из блестящих дисков. Хоть и хаотично, но это место кажется обжитым, уютным.

ТРЕПЕТ: Это место... оно имеет душу. Очень специфическую. Ты чувствуешь, что предыдущий владелец был сильно к нему привязан. Каждый провод был уложен с целью, каждый предмет знал свое место в этом хаосе. А теперь оно скучает. Ему одиноко без того единственного, кто о нем заботился.

ЭЛЕКТРОХИМИЯ: Аркадный автомат! Прямо в комнате! Похоже, у нас будет весёлая ночка, детектив.

КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ: Это не беспорядок. Это инсталляция - "Берлога одиночки", где каждый предмет — часть общей композиции. Здесь утилитарный милитаризм оружейной стены органично сочетается с ретро-ностальгией по аркадным играм и функциональным хаосом рабочего места. Это не просто жилье. Это автопортрет, выполненный в ретро и неоне.

Вы проходите за переливающуюся занавеску. Ванная комната утилитарна, но чиста, ржавчина хоть и виднеется, но это не критично. Зеркало над раковиной тускло светится.

В другом конце основной комнаты — небольшой закуток, отделенный металлической сеткой. Мастерская.

ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: Вместо гардеробной арсенал. Крепления для десятка разных видов оружия: пистолетов, винтовок, дробовиков. Сейчас они пусты, но их количество впечатляет.

ЛОГИКА: Судя по всему, здесь жил не бедствующий наемник. Интересно, он сам ушел? Если да, то почему оставил компьютеры и прочие личные вещи? Если нет, то кто забрал оружие, оставив компьютер и, судя по всему, весьма дорогие вещи? Возможно, у него было крайне мало времени, и он прихватил лишь оружие. Тот факт, что гардеробная заполнена, подтверждает эту гипотезу.

Вы подходите к окну. Дождь хлещет по стеклу, размывая неоновый свет в цветные кляксы. Внизу — бетонный двор-колодец, мокрый асфальт и несколько старых машин.

— Ну, — говоришь ты, отходя от окна. — По крайней мере, у нас теперь есть, не самая плохая, крыша над головой.

Лейтенант молча кивает, ставя на пол свою видавшую виды сумку. Внутри — ваша ревашольская одежда, теперь неуместная, как фрак на свалке. Вы оба до сих пор одеты в лохмотья мусорщиков, которые Ким тоже накинул на себя, чтобы не слишком выделяться.

Пока вы осматриваетесь, он достает из сумки бинты, которые вы прихватили в клинике, и жестом просит вашу раненую руку.

ВОСПРИЯТИЕ (ЗРЕНИЕ): Его движения точны и экономичны. Он аккуратно снимает старую повязку, проверяет швы, которые сам же и наложил в подвале, и быстро наматывает свежий бинт.

Ты вспоминаешь ту странную пенку, которую Ребекка показала перед уходом. Она говорила, что ее можно вдыхать, но при поверхностных ранах эффективнее наносить прямо на кожу. И она сработала на удивление хорошо.

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: Препарат называется «Отскок». Его эффективность сильно варьируется от человека к человеку, и большинство не связанных с фармакологией людей не знают, как он работает. Известно, что он может кратковременно, на 7-8 часов, многократно усилить регенерацию. Однако при частом употреблении вызывает такое количество побочных эффектов, что для их описания не хватит и многотомника.

Ким заканчивает, и вы оба, наконец, позволяете себе выдохнуть. Он смотрит на единственную кровать, потом на потертый диван.

— Детектив, вам стоит лечь на кровать. Учитывая ваше ранение.

Ты отрицательно качаешь головой и медленно, с усилием, сжимаешь здоровую руку в кулак, показывая ему «камень».

Лейтенант устало вздыхает, но кивает. Игра есть игра.

— Камень, ножницы, бумага...

Твой «камень» против его «бумаги». Он победил.

ЛОГИКА: Процедура была соблюдена. Кровать принадлежит ему.

Но вместо того, чтобы идти к кровати, Ким решительно бросает свою сумку на диван. Накидывая на себя свою любимую куртку.

— Отлично. Значит, диван мой.

ЭМПАТИЯ: Он проиграл тебе кровать... Нет. Он выиграл, чтобы отдать её тебе. Он использовал твою собственную абсурдную логику против тебя.

Он подходит к двери. Выходя, он достает из своей куртки мятую пачку сигарет «Астра».

ЭЛЕКТРОХИМИЯ: Сигареты! У него есть сигареты! Попроси одну. Всего одну. Он же твой напарник! Пошли с ним! Мы заслужили!

— Завтра, — шепчешь ты в тишину комнаты.

Ты смотришь, как за ним закрывается дверь. Проверяешь замок на двери, окно, убеждаясь, что оно заперто. После этого ты падаешь на кровать. Броня неприятно давит, но снимать ее нет сил. Вязкая, тяжелая усталость утягивает тебя в темноту.

---

Ты открываешь глаза.

САМООБЛАДАНИЕ: [Невозможно: Провал] ...

Ты паришь в беззвездной, чернильной пустоте. Перед тобой — он.

ТРЕПЕТ: Перед тобой гигант. Создание, столь необъятное, что его скелет ломается под собственным весом. Он прикован к земле тысячами цепей, уходящих во тьму. За его спиной два кровоточащих обрубка там, где когда-то были крылья.

Его лицо — застывшая маска вечного фестиваля. Яркие, экзотические узоры и обещание бесконечного веселья. Но под праздничной краской проступают трещины, обнажая серый, безжизненный материал под ней. Улыбка широка и манит, но его голова опущена, и там, где должны быть глаза, — лишь глубокая, непроглядная тень.

Его грудь — лес из обсидиана и стекла, пронзающий пустоту. Сквозь ребра из полированного хрома ты видишь его сердце — не бьющийся орган, а холодный, гудящий реактор, пульсирующий безразличной энергией капитала смешанного с кровью. В его ритме нет жизни, только расчет.

Его живот — это вечно урчащий, бурлящий котел. В его неоновом вареве смешиваются тысячи голосов, запахов специй и гнили, создавая оглушительную какофонию. Он вечно голоден, и его голод неутолим.

Его руки и ноги — конечности титана, созданные для труда. Мышцы из бетона и стали, покрытые вековой грязью и маслянистыми язвами. Они созданы, чтобы двигать горы, но сейчас они лишь бессильно поддерживают его разрушающееся тело.

БОЛЕВОЙ ПОРОГ: [Средне: Успех] Ты чувствуешь его боль. Фантомная ломота в твоих собственных суставах. Агония существования, слишком большого для самого себя.

Ты слышишь глухое, сокращающееся клокотание. По его горлу, изнутри, проходит медленная волна, будто мышцы пищевода проталкивают что-то вверх. Его челюсти медленно расходятся, и из глотки, с влажным, хлюпающим звуком, выталкивается шар.

Диско-шар.

ЭЛЕКТРОХИМИЯ: О ДА. ВОТ ОНО. СМОТРИ, КАКОЙ ОН. ИДЕАЛЬНЫЙ. Это и есть тот самый кайф, вершина, после которой больше ничего не нужно. Возьми его. ВОЗЬМИ ЕГО!

Он влажный и переливающийся, покрытый тонкой пленкой радужной слизи. Он вращается, и каждая его зеркальная грань поет беззвучную песню славы и вечной жизни в легендах. Он — обещание. Стать кем-то. Стать всем. Ты не в силах устоять.

Ты летишь к нему, и вместе с тобой — мириады других, таких же маленьких, незначительных мотыльков. Ты видишь, как те, кто подлетает слишком близко, вспыхивают и сгорают в одно мгновение. Но ты — другой. Ты точно сможешь. Ты справишься. Ты получишь его.

В этот момент ты сгораешь.

Остается лишь сизый дым. Такой же, как от тысяч и сотен тысяч вокруг.

ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ: Королевство пепла и несбывшихся надежд. Все равны перед его сиянием. Хотя некоторые горят чуть дольше остальных.

А после оно открывает рот и делает тихий, всепоглощающий вдох. И в этот последний миг, пока остатки твоего бытия затягивает в его глотку, его лицо меняется. Глаза выкатываются из под черепа и встают в мгновение назад пустые проемы.

Два озера жидкого сапфира. Единственное не тронутое гнилью в этом создании. Они столь чистые и красивые, что даже собственную смерть ты ему прощаешь. Потому что они полны невыносимой боли и бесконечного сожаления. По его щекам катятся слезы.

ТРЕПЕТ: Добро пожаловать в Найт-Сити.

Глава 8

Пробуждение было резким. Не постепенное выныривание из сна, а щелчок — и глаза распахнуты, смотрят в серый полумрак чужой комнаты.

БОЛЕВОЙ ПОРОГ: Это дождь. Он стучит не только по стеклу, но и по твоим едва зажившим ранам. Ноющая, тупая боль, которая уже не даст снова уснуть.

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: Падение атмосферного давления перед дождем и во время него может вызывать расширение тканей вокруг суставов и старых травм, оказывая давление на нервы. Проще говоря: погода заставляет твое тело помнить о каждом полученном ударе.

Первое, что ты осознаешь, — неровные полосы света на незнакомом потолке. Они дрожат от неоновой вывески за окном, окрашивая пятна плесени в ядовито-розовый. Взгляд скользит по комнате, цепляясь за хаос чужих вещей. На диване, свернувшись, спит Ким. Единственное одеяло осталось у тебя, а он укрылся лишь своим бомбером и плащем. Удивительно, что в мире летающих машин и говорящих реклам теплоизоляция в домах осталась на уровне Ревашоля.

Ты неслышно встаешь и накидываешь на него одеяло.

ВОСПРИЯТИЕ: В гардеробе висит забытый прошлым владельцем желтый дождевик. Подойдет.

На тумбочке — натюрморт: пустые бутылки, смятая упаковка и пачка сигарет. Прошлый жилец оставил в наследство не только дождевик.

ЭЛЕКТРОХИМИЯ: Кажется вчера ты дал клятву чести, с тебя смачно выкуренная сигара чумба

Ты прихватываешь одну из сигарет и тяжёлую, прохладную Кимову зажигалку, пряча их во внутренний карман дождевика — туда, где ткань ещё сухая и пахнет фабричным пластиком.

КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ: Зажигалка отполирована до матового блеска, по бокам — мелкие винты-заклёпки, стилизованные под награду пилота за первый сбитый самолёт. Не копия, а уважительный оммаж.

И вот ты на балконе стоишь напротив двери. Порыв ветра хлещет по лицу ледяными каплями. Город под тобой тонет в сырой заре. Дождь превращает асфальт в черное зеркало, в котором растягиваются и дрожат неоновые вывески. Это затишье. Время, когда ночные хищники уже спят, а дневные еще не проснулись. Шины редких машин шипят по мокрой дороге. Из вентиляционных шахт поднимается пар, подсвеченный оранжевым светом фонарей. На стене напротив голографическая гейша, рекламирующая лапшу, коротко замыкает от влаги, ее лицо на секунду искажается в цифровой гримасе. В лужах дублируются вывески с рекламой.

Над головой раздается низкий, утробный гул летающей машины. Он проходит над тобой, не замечая, оставляя за собой лишь едва уловимую дрожь.

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: Аэродинамический экипаж, или «АВИ». Легкий гражданский грави-транспорт. Тихо, быстро, недоступно. Символ статуса, стоящий как небольшой остров.

Всплывает странное ощущение: ты знаешь то, чего знать не должен. В Ревашоле все было проще — любую такую странность можно было списать на вечно пьяную амнезию, на еще один чужой обрывок, заполнивший дыру в памяти.

Но здесь все слегка иначе. Это не то, что мог когда-то где-то прочесть или узнать. Может, ты услышал их в метро, где-то прочел в рекламе, количество которой здесь превосходит всякое приличие.

И, наверное, эта нестыковка тебя даже не слишком беспокоит. Просто еще одна деталь в этом чужом мире, которая существует.

Твой взгляд устремляется вверх, к ней. Мегабашня H10. Она не просто стоит — она нависает, давит, ее вершина теряется в низких, свинцовых облаках. Бесчисленные окна — крошечные, тусклые точки света, разбросанные по темному, мокрому бетону.

КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ: Это не здание. Это вертикальная ось мира. Железобетонный хребет, на который нанизано все общество. Внизу, в грязи и дожде, — ты. В середине — безликая масса. А там, наверху, над облаками, сидят те, кто владеет этим городом. Башня стремится в небеса не из-за амбиций. Она стремится в небеса, чтобы отгородиться от земли.

Сигарета в пальцах промокает. Ты делаешь затяжку. Дым кажется чужеродным в этом стерильном от озона воздухе.

СУМРАК: Вот оно. То самое мгновение. Когда шок и удивление сменяются тихой, въевшейся тоской. Это больше не приключение. Это просто утро. Ты стоишь между ними: единственным знакомым человеком в этом чужом мире и обещанной себе сигаретой.

И на краткий миг этого достаточно.

Заходя обратно, ты кладешь зажигалку Кима на положенное ей место, а после заходишь в ванную.

— Я и не замечал, что здесь нет двери... нужно подыскать более просторную квартиру.

КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ: Однако чего-чего, а стиля у нее не отнять.

Стряхнув капли с желтого дождевика, ты сворачиваешь его. Крючка, чтобы повесить, нет, так что он ложится на полку рядом с полотенцами. Своя форма — зеленый пиджак, безвкусный галстук — летит поверх, и тебя не особо заботит, что она может промокнуть.

Двадцать минут под горячим душем. Вода смывает грязь, пот и остатки вчерашнего дня. Приходится хорошенько промывать волосы куском местного мыла.

ВОСПРИЯТИЕ: Запах... своеобразный. Где-то в его основе угадывается лаванда, но этот цветочный аромат безнадежно погребен под резким химическим духом.

Ты выключаешь воду. Форма, в которую ты облачаешься, пахнет не лучше. Она, как и ты, побывала вчера на помойке.

ЛОГИКА: Учитывая содержимое того бака, он, скорее всего, предназначался для технических отходов.

ДРАМА: Самообман во благо, детектив. Во благо.

Зеркало над раковиной — матовая серая панель. Но стоит подойти ближе, и оно оживает, поверхность становится идеально гладкой. Ты видишь свое отражение.

За спиной зеркало снова гаснет.

ЭЛЕКТРОХИМИЯ: Ты знаешь, что мы должны сделать.

Подойдя к игровому автомату, ты осматриваешь его, ища, как отключить на этой машине звук.

ТЕХНИКА [Провал]: Думаю, вот эта кнопка.

Ты нажимаешь на нее. Раздается оглушительная мелодия начала игры. Сзади доносится сдавленный зевок Кима.

ЛОГИКА: Это аркадный автомат. В них редко бывает функция отключения звука.

— Извиняй, Ким. Думал, это выключит звук.

— Ничего страшного, детектив. У нас много дел, некогда так долго спать.

— И что, например? Лично я без понятия, какие у нас дела, лишь дождаться экскурсии от Ребекки.

Задумавшись, лейтенант аккуратно закинул твой плащ на спинку дивана, чтобы тот не помялся, а после нашел свои очки у изголовья.

— Думаю, ты прав. Ходить по городу без даже базового понимания местных правил будет неразумно.

— Думаю, мы оба знаем, чем мы займемся...

РИТОРИКА [Провал]: Думаю, для нашей мысли слова не нужны.

Ты изображаешь «улыбку на миллион» и подбрасываешь брови. Все, чего ты добиваешься, — это непонимающе поднятая бровь лейтенанта.

ДРАМА: Преподнеси это с шиком!

Ты поворачиваешься и опираешься рукой об игровой автомат.

— Хм. Ну почему бы и нет.

---

ВОСПРИЯТИЕ: Какофония. Из-за одной двери доносится агрессивная, пульсирующая музыка. Из-за другой — приглушенный семейный скандал.

Ты делаешь шаг вперед и наносишь по двери три твердых, авторитетных удара.

Секунду ничего не происходит. Затем из-за двери доносится громкий, искаженный крик:

— КТО ЭТО ТАМ, БЛЯТЬ?! ЕСЛИ ЭТО ГЛЕН, ТО ИДИ НА ХЕР, ДЕНЕГ НЕТ!

Почти сразу же другой голос, женский и раздраженный, перекрывает первый:

— ПИЛАР, ЗАВАЛИ ХЛЕБАЛО, УРОД!

Наступает короткая тишина, а затем тот же женский голос, уже ближе к двери:

— Да?

— Здравствуй, — говоришь ты. — Мы слышали, ты проснулась.

Слышится долгий, протяжный зевок.

— А, да... Через... — еще один зевок, — ...минут пя-я-ять выйду. Сначала к риперу заскочим. Это далековато, но зато узнаете самого дешевого рипера в городе. Ну, или самого дешевого, которого можно пережить. - она судя по звуку задумалась - Да, так правильнее.

Дверь со шипением отъезжает в сторону. На пороге стоит Бекка.

ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: На ней только футболка, что идет до колен. Один глаз сонный, а другого нет. Она смотрит, моргает, и ее лицо медленно меняется от сонного безразличия к чистому изумлению.

— Вау... — выдыхает она. — Ну и наряды на вас.

ЛОГИКА: Ваша одежда — аномалия. Высококачественные, прочные ткани, рассчитанные на долгую носку, а не на один сезон. Шерсть, плотный хлопок, натуральная кожа. Но крой... крой безнадежно устарел.

КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ: В этом мире, кричащем неоном, ярким пластиком и мигающими светодиодами, вы — островок спокойного, аналогового прошлого. В вашей одежде нет ни одного активного элемента. Она не светится, не меняет цвет, не показывает рекламу. Этим вы и выделяетесь сильнее любого хромированного панка. Забавно: в Ревашоле ты был безбожно ярок, а здесь — безбожно сер. Похоже, ты будешь звездой в любую эпоху. Не зря ты коп-суперзвезда.

— Выглядите так, будто сошли с экрана какого-то древнего БД, — заключает она, ухмыляясь.

— Ты, бля, куда собралась? — из-за ее спины появляется Пилар. Он тоже оценивающе смотрит на вас.

— Тебя забыла спросить, — огрызается Бекка. — Иди дальше надрачивай на свою робо-граблю.

— Заткнись, мелкая одноглазая сопля, — парирует он беззлобно.

Бекка уже открывает рот, чтобы взорваться, ее кулаки сжимаются, но Пилар вдруг меняет тактику.

— Ладно, подвезу вас. Мне тоже нужно софт проверить, — он снова осматривает тебя и Кима.

ЭМПАТИЯ: [Сложно: Успех] Он как будто мечется. С одной стороны, нарушает свой принцип, с другой — не может не нарушить. Все это выглядит странно. Не подозрительно, а именно странно. Его забота о сестре и волнение за вас... в основном на твой счет понятны ... учитывая, как ты выглядишь, очень обоснованы. Но остальная часть его эмоций своеобразна.

Бекка смотрит на брата, тяжело вздыхает, словно принимая неизбежное.

— Окей. Тогда одевайся. И живее. Я тебя ждать не буду.

Она захлопывает дверь прямо перед вашим носом. Вы остаетесь в шумном коридоре.

СИЛА ВОЛИ: Предвкушение очень долгой поездки оседает в желудке тяжелым, холодным комком.

---

Вы вчетвером трясетесь в старой, но явно модифицированной машине, которую Пилар ведет с безрассудной уверенностью.

— Тачка — огонь! — кричит он, перекрывая рев мотора. — Я сам движок перебирал. Теперь жрет меньше, а прет как ракета!

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: Санто-Доминго — промышленное сердце Найт-Сити. Заводы, склады, электростанции. Район Арройо — его жилая часть. Плотная застройка, низкий уровень жизни, высокий уровень преступности. Дом для работяг и банд.

— Окей, чумбы, бесплатный урок, — начинает Бекка, повернувшись к вам с переднего сиденья. — Санто — это не Уотсон. Здесь нет "Тигриных Когтей" с их типа-кодексами. Здесь рулят "Шестая улица". Это бывшие вояки, у которых вместо мозгов — устав, а вместо понятий — калибр побольше. Они считают себя защитниками района. На деле — просто рэкетиры с пушками, однако из банд одни из самых адекватных.

Все время дороги ты слушаешь о местных бандах и раскладах, кто главный, а кого и "послать можно".

— Ладно, — встревает Кима, — а как тут обстоят дела с частными силовиками, что отвечают за порядок на улицах?

— Ну смотри, чумба, — хмыкает Бекки. — В Найт-Сити этим заправляет пара крупных контор: «Militech — Dogs of War», «Arasaka Security», «ZebraTek». Но учти: половина из них сидит на коротком корпоративном поводке…

— Охренеть не встать! — не в силах не вставить свои пару эдди, отвлекается Пилар. — ЧВК с названием «Милитех что-то там» и «Арасака что-то там» на корпоративной цепи? Никогда бы не подумал!

— Завали нахуй, иначе водить будешь зубами! — Бекка показывает неприличный жест. Происходит вспышка, и всё становится как двадцать секунд назад. Кажется, тебе начинают нравиться их семейные отношения.

— …а вторая половина, — продолжает она, — ломит такие ценники, что проще нанять квартал гангеров и выдать им тарч-кастеты.

— Понял, — Кима хмурится. — Тогда детективы. Частные агентства есть?

— Детективы? Тут два сорта. Первые — бывшие копы на сухпайке: живут на буррито, а твоё дело сольют медиа за пару эди. Вторые — корпоративные шпионы с лицензией и пачкой NDA: соберут досье, запрут в сейф и будут молчать, пока им платят. Так что, если нужен результат, идёшь к фиксерам.

— Фиксеры?

— Именно. Фиксер — посредник, почти как исповедник: приносишь грязный секрет, заносишь взнос — и молишься, чтобы инфа дальше не утекла или отправили нормального сило или группу.

ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА [Средне: Успех]: Ким рвётся вновь служить закону. Он бы устроился хоть в местную «квази-полицию», лишь бы помогать людям. Домой, в Ревашоль, дороги не видит, значит остаётся два выхода: найти здесь работу в силовых структурах или утратить смысл. Пустое место для значка прямо зудит — а сам город словно умоляет о помощи.

Вы останавливаетесь у ничем не примечательного гаража. Дверь ведет в подвал.

— Приехали, — говорит Бекка. — Знакомьтесь, Финн. Он не задает вопросов и берет недорого, хотя специалист он откровенно дерьмовый, но скок плачешь стол и получишь.

Внутри пахнет озоном, паленым пластиком и антисептиком. Рипер, худой парень с усталыми глазами и кибернетической рукой, кивает Бекке.

— Опять ты? Чего на этот раз?

— Глаз и ногу. — бросает она, садясь в кресло. — И побыстрее, у меня дел по горло.

Ты наблюдаешь за процессом. Он быстрый. Брутальный. Механические манипуляторы копаются в пустой глазнице Бекки.

БОЛЕВОЙ ПОРОГ: [Провал] Ты невольно морщишься. Тебе становится дурно от одного вида. Она не кричит, но ее пальцы впиваются в подлокотники кресла с такой силой, что на дешевом пластике остаются белые следы.

— А почему он не использует анестезию? — твой вопрос звучит громче, чем ты ожидал.

— А? — Пилар удивленно посмотрел на тебя. — Хрен знает. Кажется, экономит. Его работа дешевле анестезии стоит, так что мы не особо ею пользуемся.

— Ага, хрен я буду переплачивать! — доносится с кресла сквозь скрежет зубов Бекки, пока рипер ковыряется в ее голове. — АЙ, АЙ, АЙ, СУКА! Осторожнее, дерьма ты кусок!

ЭМПАТИЯ: [Средне: Успех] Взглянув на Пилара во время очередного вскрика Бекки, ты отчетливо видишь привыкшего к подобной картине человека, но от того хорошо скрываемое волнение и гнев от боли близкого не менее заметны, хотя на лице сложно это прочесть, он старается держать покерфейс.

Лейтенант Кицураги, до этого молча наблюдавший, подает голос. Его тон, как всегда, ровный и профессиональный.

— Лейтенант, у нас есть одна ампула обезболивающего. Из набора для экстренных ситуаций. Можем мы ее использовать?

Все взгляды обращаются к риперу. Тот, не отрываясь от работы, бросает через плечо:

— Я бы не советовал. Посторонний химикат может помешать тонкой калибровке нейроинтерфейса и...

ЭМПАТИЯ: [Средне: Успех] От этого рипера веет садизмом. Ты ощущаешь это каждой клеткой. Он не просто делает свою работу. Он наслаждается каждым ее сдавленным вскриком, каждым мускулом, что сводит судорогой на ее лице.

ДРАМА: [Средне: Успех] Какая дешевая постановка! Этот предлог — ложь. Он просто хочет, чтобы это продолжалось. Ему нравится быть режиссером этой маленькой пьесы боли.

Ты не говоришь ни слова. Ты просто поднимаешь на него глаза.

СУМРАК: [Высоко: Успех] Трусливый садист. Мучает ребенка на твоих глазах. Внутри тебя просыпается коп, что знает, как нужно давить на падаль. Твои глаза больше не глаза пьяного копа. В них желание увидеть, как он будет корчиться от боли, если ему сломать пару костей.

ЭЛЕКТРОХИМИЯ: Ну ни хера ты пафосу навел, мое почтение.

Рипер продолжает говорить, но его взгляд встречается с твоим. Он осекается на полуслове.

— ...помешать тонкой калибровке и...

— АЙ, БОЛЬНО, ТЫ КРИВОРУКИЙ УБЛЮДОК! Я ТЕБЕ ЭТУ ХРЕНЬ В ЖОПУ ЗАТОЛКАЮ! — раздается с кресла очередной сдавленный выкрик Бекки.

Рипер вздрагивает, как от удара. Твой безмолвный взгляд и крик пациентки сливаются для него в одно целое — в прямую, неминуемую угрозу. Он видит в твоих глазах обещание.

— ...и... — он сглатывает, его голос становится неуверенным. — А хотя... да. Да, определенно можно. Это же не дека "Канто" или что-то сложное. 3 грамма будет в самый раз.

В подвале повисает напряженная тишина. Пилар и Бекка переглядываются, вгляды их серьезные.

СУМРАК: Они и так знали о его наклонностях, но это бартер. Они ему боль — он им скидку. Все же они живут здесь не первый год и гребаному обезболивающему цену знают. Однако ты не угрожал, не просил и не кричал. Ты лишь спросил его, и если он проявил слабость — то сам виноват. Каждый из здесь присутствующих это понимает.

Ким, не задавая лишних вопросов, достает ампулу. Напряжение в теле Бекки спадает почти мгновенно, как только игла входит в ее шею. Она удивленно смотрит на тебя, потом на свои расслабившиеся кулаки.

ЭМПАТИЯ: Она ощущает злость, вызванную непониманием мотивов, и, кажется, благодарность. А вот от ее брата — странная гамма, но во многом это злость на твое вмешательство. Но почему? Он явно не наслаждался ее болью и ему не было все равно, что она её испытывала.

Рипер молча возвращается к работе. Его движения теперь лишены показной грубости. Они становятся быстрыми, точными и на удивление аккуратными. Он просто делает свою работу, стараясь закончить как можно скорее и больше не встречаться с тобой взглядом.

Через десять минут она уже вертит головой, проверяя новый, блестящий кибернетический глаз.

— Преем, — коротко оценивает она и поворачивается к вам. — Теперь ваша очередь.

Пилар подходит к вам, сверкая энтузиазмом.

— Серьезно, чумбы, вы не можете ходить по городу без хрома, я бля не знаю, как вы в гребанное метрой пройдете вы же ничего оплатить не сможете и первы патрульный что захочет с вас бабки стрясти не уведив никого ID вас пошлет в каталажку из котоорой вас отправят либо на стол либо к корпам.

— Мы не планируем подвергать себя инвазивным модификациям.

— «Инвазивным?» — Пилар смеётся. — Это как зубы почистить: это же просто личный коммуникатор! Ну и оптику желательно, но там можно обойтись очками с дополненной реальностью или подобным дерьмом.

Он потёр переносицу.

— Или, — продолжает Пилар, видя ваше кислое выражение лица, — можно взять внешний "агент". Это что-то типа телефона. Связь, карта, платежи, новости, ну стандартная хрень, с гребаными смартфонами вы должны быть знакомы. Не так удобно, как встроенный интерфейс, его могут украсть или сломать, а так же местные копы могут прикапаться вполне обосновано к вам так что придется ддержать пару сотен для того чтобы не отправиться на пару лет в тюрьму, но сувать вам ничего в себя не придеться.

— Детектив, я полагаю, второй вариант является наиболее приемлемым. Я пока не согласен на операции ... особенно в данном месте.

Ты киваешь. Идея вживлять что-то в себя, в это тело, которое и так едва держится на честном слове и алкогольных парах, кажется чудовищной.

— Да, — говоришь ты. — Мы возьмем... агенты.

— Ну ладно, как хотите. Финн, у тебя есть пара дешевых "агентов"? Ну, чтоб не совсем мусор.

Рипер пожимает плечами, достает из ящика два потертых, но крепких устройства, похожих на толстые стеклянные пластины.

— По пятьсот эдди за штуку. Стандартный софт, защита от взлома... на пару месяцев хватит, только для id нужно фото сделть.

Ким без возражений отсчитывает деньги. Вы с ним берете в руки свои "агенты". Устройство оживает, на экране появляется карта района и мигающий значок евродоллара.

ТЕХНИКА провал как с эти вправлться не вижу кнопок

Бекка нетерпеливо стучит ногой по полу..

— Ну всё, разобрались с техникой? Отлично. Урок номер четыре: не светите своими цацками. Теперь, когда вы не совсем беспомощны, погнали. Я вам покажу, где в этом городе можно выпить, не рискуя проснуться без почек. Долг надо отдавать.

Она разворачивается и, не оглядываясь, идет к выходу. Пилар подмигивает вам и бежит за ней.

Вы с Кимом переглядываетесь. В его глазах — знакомая смесь профессионального стоицизма и безмерной усталости. Обычно её источником являешься ты, и даже приятно иногда побыть с напарником на одной волне.

Экскурсия только начинается.

Глава 9

— Ладно, чумбы, я голодная как стая киберпсов. Погнали, покажу вам забегаловку, в которой можно не умереть от отравления.

РИТОРИКА: Обрати внимание, детектив. Не «ты не умрешь», а «можно не умереть».

Вы идете за Беккой по улице, название которой лучше не произносить вслух. «Чпок-стрит». Кажется, даже воздух здесь липкий, оседающий на коже жирной пленкой.

ВОСПРИЯТИЕ (ОБОНЯНИЕ): Пережаренное масло, дешевая лапша в пиалах, пролитое пиво и острый, мускусный запах синтетических феромонов из соседнего борделя.

ЭЛЕКТРОХИМИЯ: Да! Вот он, настоящий букет свободы! Запах ночи, полной возможностей и наслаждения без тормозов!

ЛОГИКА: Аромат ужасных решений, что приведут к серьезным сожалениям.

Бекка подводит вас к небольшому киоску, из которого валит густой пар. За прилавком стоит кто-то — длинные ноги, короткая юбка, милое личико с ярким макияжем и… явный кадык. Оно? Она? Он? улыбается вам широкой, зазывающей улыбкой.

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: В Найт-Сити границы между полами размыты. «Фембои» — мужчины с подчеркнуто женственной внешностью, часто без хирургического вмешательства. «Трапы» — подвид, специально маскирующийся под женщин. Трансгендеры — люди, прошедшие полную или частичную коррекцию пола, как биологическую, так и кибернетическую. В данном случае, вероятность любого из вариантов примерно равна.

— Эй, с твоим чумбой все в порядке? Че у него с лицом? — голос Бекки доносится как будто издалека.

Ты ничего не слышишь.

Твое лицо... оно проходит через несколько стадий. Недоумение, попытка осознания, полное неприятие и, наконец, неконтролируемый ужас. Какой-то примитивный, древний участок твоего мозга кричит, что это «неправильно». Неправильно так же, как двухголовая собака или рука, растущая из живота.

СТОЙКОСТЬ: [Провал] Защитный протокол №3 — аварийный сброс содержимого желудка. Пошел сигнал.

Мир моргает. Ты на Чпок-стрит, и в следующую секунду...

...ты стоишь в переполненном вагоне метро. Скрежет металла, гул толпы, тусклый свет ламп. Бекка, стоящая рядом, ожесточенно собачится с каким-то панком в неоновой куртке. Но твое тело еще там, на улице. Физическая реакция догоняет твое сбрендившее сознание с опозданием.

Ты резко разворачиваешься и с громким, влажным звуком опустошаешь свой желудок в ближайшую урну. Часть завтрака, не найдя цели, попадает прямо на оранжевое одеяние бритоголового монаха, стоявшего неподалеку.

— Блять, какого хера?! — кричит он, отскакивая. — Эм, то есть... с тобой все хорошо, брат?

— Новенький. Наши обычно невозмутимы, — проговаривает кто-то из толпы, не отрывая взгляда от своего агента.

Ким кладет руку тебе на плечо и слегка хлопает.

ЭМПАТИЯ: Он изо всех сил старается сохранять серьезное выражение лица. Но уголки его губ предательски дрожат от сдерживаемой улыбки.

---

Бекка снова привела вас к какой-то уличной забегаловке. На этот раз обошлось без гендерных сюрпризов.

— Дерьмо собачье, — заявляешь ты с набитым ртом, продолжая энергично жевать. — Но есть можно.

ВОСПРИЯТИE (ЗРЕНИЕ): Лейтенант аккуратно пробует кусочек чего-то неопознанного. Его лицо остается непроницаемым. Он подносит ко рту салфетку, якобы чтобы промокнуть губы, и незаметным, отточенным движением выплевывает прожеванное. После чего отодвигает миску в сторону.

— Не голоден, — говорит он.

---

Середина дня. Прокуренный подвал, самодельный ринг в центре. Запах пота, крови и дешевого пива — парфюм этого заведения. Деньги кончились, и Бекка нашла выход: подпольный бой. Она поставила на тебя последние эдди.

ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: Противник — мужчина из банды «Мальстрём». Но что-то не так. Его лицо — маска ярости, но под ней видны грубые шрамы там, где должны быть импланты. Свежие, уродливые рубцы. Его «хром» вырезали. Вероятно, за долги или в наказание. Он «раздет». Для мальстрёмовца это хуже смерти. Мышцы развиты, но в его глазах нет тактики. Только слепая, животная ярость и боль.

ЛОГИКА: Он не будет драться умнó. Он хочет причинить боль, любую боль, чтобы заглушить свою собственную. Он будет бросаться вперед. Используй это.

Гонг. Звук тонет в реве толпы. Мальстрёмовец не ждет. С бычьим ревом, который больше похож на вой раненого зверя, он бросается вперед. Он не бьет. Он хочет схватить, сломать, разорвать. Уничтожить.

Твое тело ноет. Каждый мускул — натянутая до предела струна, готовая лопнуть. Но боль отступает. На ее место приходит что-то древнее, что-то из той жизни, где боль была просто информацией.

БОЛЕВОЙ ПОРОГ: [Средне: Успех] Боль — это просто химическая реакция в мозгу. Фикция. Ты игнорируешь ее. Сейчас есть только ты, он и этот грязный квадрат канваса.

ЭКВИЛИБРИСТИКА: Ты не уклоняешься — ты течешь. Смещаешься ровно настолько, чтобы его кулак размером с твою голову пролетел в сантиметре от уха. Его инерция, его собственная слепая ярость, тащит его мимо. Он неуклюже разворачивается, спотыкаясь, глаза налиты кровью. Он смотрит, но не видит.

СУМРАК: Он не видит тебя. Он видит рипера, который вырезал его оптику тупым скальпелем. Видит того, кто забрал его усиленные руки. Твое лицо без имплантов — это издевательство. Оскорбление самой его сути. Он бросается снова, и его рев — это молитва богу боли.

ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: Он предсказуем. Ярость делает его слепым. Он открыт. Все что он делает это несется на тебя по прямой.

Ты делаешь ложный замах рукой. Всего лишь легкое, едва заметное движение плечом. Обманка. Для его воспаленного мозга, работающего на чистой ненависти, это спусковой крючок. Он дергается, пытаясь блокировать удар, которого нет. Он открывает грудь и челюсть на одну десятую секунды. Этого больше, чем достаточно.

СКОРОСТЬ РЕАКЦИИ: Время замедляется. Ты видишь траекторию. Видишь напряженный мускул на его шее. Видишь капельку пота, застывшую на его виске. Мир сужается до этой единственной точки, до этого единственного момента.

ГРУБАЯ СИЛА: [Высоко: Успех] Нога в пропотевший пол — якорь. Корпус вкручивается, бедро копит импульс. Взрыв — ты отрываешься, винтом бьёшь вверх. Вторая нога падает сверху: молот, гильотина. Пятка врезается в угол челюсти, кость хрустит.

Раздается звук, который ты никогда не забудешь. Влажный, тошнотворный хруст. Звук ломающейся кости и рвущихся связок. Это не поэзия. Это мясницкая работа.

Его глаза, за секунду до этого полные ненависти, становятся пустыми. Удивленными. Свет в них гаснет. Тело, лишенное воли, просто отключается. Он не падает. Он рушится, как мешок с костями. Глухой удар о импровизированный ринг.

Тишина, длящаяся вечность в одну секунду.

А потом — взрыв. Рев толпы. Бекка с визгом запрыгивает тебе на спину, молотя кулачками по плечам. Ким, с непроницаемым лицом профессионала, уже у букмекера, забирает выигрыш — толстую пачку мятых эдди. В углу ты замечаешь Пилара. Он не радуется. Он стоит, прислонившись к стене, и по его лицу текут слезы. Настоящие, горькие слезы.

— ВАЛИМ! — орет Бекка, спрыгивая с тебя. — Сейчас его дружки прибегут мстить за честь!

Вы выбегаете на улицу под злые крики и пальбу. Пули свистят где-то высоко над головой, выбивая искры из металлической обшивки зданий.

СУМРАК: Это не погоня на убийство. Это ритуал. Проводы незваных гостей. Выражение неудовольствия в самой доступной форме. Спорт.

Вы мчитесь по переулку.

— Пилар, ты чего ревел, мудило? — кричит Бекка, перекрывая шум.

— Я... я поставил на то, что он проиграет! — всхлипывает тот, утирая слезы рукавом. — Все свои эдди поставил! Я думал, ему конец! Ты же был почти мертвый!

— Так радоваться надо, придурок! Мы же выиграли!

— Но... но я проиграл! — его голос срывается на трагический вой. — МОИ ДЕНЬГИ!

Ты не выдерживаешь и хохочешь. Громко, от души. Даже Ким, пересчитывая выигрыш, позволяет себе короткую, усталую усмешку. На сегодня вы победили. Во всех смыслах.

---

Ты стоишь перед баром. Неоновая вывеска с танцующей бутылкой гудит и моргает, ее гул — это низкочастотный зов сирены. Деньги в кармане — не просто бумага, а теплый, живой вес, талисман против этого самого момента. Твоя правая рука, сама по себе, начинает медленное, предательское движение в сторону кармана.

ЭЛЕКТРОХИМИЯ: Вот он. Алтарь. Ты слышишь песнопение, детектив? Это гимн в твою честь. Сегодня ты был богом на ринге. Ты прорвал ткань пространства и времени одним ударом ноги! ТЫ НЕ ВПРАВЕ ОТКАЗАТЬ СЕБЕ В ПРИЧАСТИИ! Всего один глоток. Нектар этого города, кровь этого электрического бога. Мы заслужили. Ты заслужил!

СИЛА ВОЛИ: Нет. Это не алтарь. Это позолоченная клетка, и ты тянешься к ключу, чтобы запереть себя изнутри. Вспомни, зачем эти деньги. Снаряжение. Информация. Выживание. Алкоголь — это якорь, который утянет тебя на дно этого города. Я знаю тебя. После первой рюмки ты больше не слышишь мой голос. Ты слышишь только его.

ЭЛЕКТРОХИМИЯ: НО КАКОЕ ЭТО БУДЕТ ПАДЕНИЕ! Славный, сияющий низвержение с музыкой и неоновыми огнями! Ты сгоришь, как сверхновая, а не заржавеешь в канаве! Разве это не достойный финал для суперзвезды?!

СИЛА ВОЛИ: [Средне: Успех] Заткнись.

Рука замирает на полпути. Она дрожит, пойманная в тисках между двумя вселенными — вселенной славы и забвения, и вселенной завтрашнего утра. Пальцы сжимаются в кулак так сильно, что костяшки белеют, а ногти впиваются в ладонь, оставляя четыре красных полумесяца. Боль. Настоящая, физическая боль, которая заглушает сладкий шепот в твоей голове. Ты отворачиваешься от бара.

ЭМПАТИЯ: Ким ничего не говорит. Он просто наблюдает. В его позе нет осуждения. Лишь легкое, почти незаметное расслабление плеч. Он видел не твою борьбу с желанием выпить. Он видел, как ты только что выиграл войну. Он уважает это.

СИЛА ВОЛИ: Эта битва выиграна, детектив. Но война бесконечна. Завтра будет новый день и новый бар. И я снова буду здесь. И ты должен будешь выстоять. Потому что ты должен.

— Ну как хочешь, — лениво тянет Бекка, даже не заметив твоего внутреннего Армагеддона. Она тычет пальцем в сторону полки за спиной бармена. — Мне вон ту бутылку. С черепом.

ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ: ПРЕДАТЕЛЬНИЦА

ЭЛЕКТРОХИМИЯ: ... за компанию?

---

Дверь клуба с логотипом рычащей гиены вылетает внутрь от твоего удара ногой. Вы вваливаетесь толпой. Ты, Бекка, Пилар и еще пара ребят из «Мальстрёма», которые все-таки вас догнали. Но вместо того чтобы проломить тебе череп, они теперь твои... ну, собутыльники.

ЛОГИКА: Комбинация твоей пьяной, но убедительной риторики и красноречивого дробовика Ребекки, для разнообразия направленного в центр их масс, оказалась весьма эффективным методом урегулирования конфликтов.

Атмосфера электрическая. Все на веселе. Даже Ким, после долгих уговоров Бекки, которая заявила, что «не пить с теми, кто спас тебе жизнь — это как плюнуть в душу», позволил себе один шот чего-то янтарного, что пахло как растворитель для краски.

ВОСПРИЯТИЕ (СЛУХ): Музыка — это не мелодия. Это физическое насилие. Агрессивный, рваный бит, похожий на работу отбойного молотка. Он бьет по барабанным перепонкам, по грудной клетке, пытается вытрясти из тебя душу.

Ты, пошатываясь, пробираешься сквозь потные, дергающиеся тела на танцпол. Ты пытаешься поймать ритм.

ЭКВИЛИБРИСТИКА: [Провал] Что это за дерганье? Твои ноги пытаются найти точку опоры в этом хаосе, но музыка... она не дает ритма. Она его ломает. Твои движения нелепы. Ты похож на пьяного аиста, пытающегося станцевать брейк-данс. Толпа вокруг тебя расступается, кто-то смеется.

ЛОГИКА: Эта музыка не предназначена для танца. Она предназначена для агрессии. Для стимуляции лимбической системы, вызывающей реакцию «бей или беги».

— Какого хера? — бормочешь ты. — Как под это вообще двигаться? Это не музыка. Это... шум.

Ты разворачиваешься, и твой пьяный взгляд находит цель. Высоко над толпой, в стеклянной будке, восседает диджей — скучающее божество с кибер-оптикой и ирокезом.

ПЬЯННАЯ ЛОГИКА: Он виноват. Он отравляет эфир этим калечным звуком. Он не уважает танец. Он не уважает ДИСКО. Это личное оскорбление.

Не говоря ни слова, ты проталкиваешься через толпу, игнорируя недовольные возгласы. Лестница наверх. Охранник пытается преградить тебе путь, но ты просто смотришь на него.

СУМРАК: [Средне: Успех] В твоих глазах сейчас не пьяный угар. В них холодная, пугающая пустота человека, который только что сломал челюсть ударом ноги в прыжке. Охранник сглатывает и делает шаг в сторону.

Ты врываешься в будку. Диджей удивленно снимает наушники.

— Какого?..

— Ты. — ты тычешь в него пальцем. — Ты понимаешь, что ты делаешь? Ты убиваешь душу этого места. Ты... ты меня уважаешь?

ПЬЯННАЯ РИТОРИКА: [Невозможно: Успех] Твой пьяный бред обретает странную, неоспоримую логику. Ты говоришь не о музыке. Ты говоришь о вечных принципах. О порядке во вселенной. О том, что у всего есть свое место. И место этой блевотной долбежки — в мусорном баке истории. Твои аргументы подобны ударам молота. Они изящны и сокрушительны.

Диджей смотрит на тебя, потом на свои вертушки, потом снова на тебя. В твоем безумном взгляде он видит нечто большее, чем пьяного идиота.

ЭМПАТИЯ: Он видит пророка, он видит МЕССИЮ. Мессию забытого стиля, последнего апостола ритма и грува. Он видит, что в твоих безумных глазах горит священный огонь Диско, и он, диджей, всего лишь жалкий еретик, играющий фальшивые гимны.

Он медленно кивает. Ты лезешь в агент — тот самый, в котором Бекка только что, закатывая глаза, показывала, куда жать. Фильтр по тегу: «DISCO». Сортировка: «BPM > 100», «no autotune remaster». Палец находит файл. "Stayin' Alive - 1977" от Bee Gees. Название отзывается где-то глубоко внутри. Да. Это оно. Про этот гребаный город.

Диджей подключает свой агент к главному пульту.

Рваный бит обрывается на полу-такте. На секунду в клубе воцаряется тишина. А потом...

...из колонок раздается легендарная, упругая басовая линия и четыре безошибочных удара в барабан. Пульс выживания.

...из колонок раздается знакомый, упругий ритм. Четыре удара бас-бочки. Пульс самой жизни.

Внизу толпа замирает. Удивление на лицах сменяется гневом. Кто-то уже тянется к оружию. Ким тяжело вздыхает, его рука ложится на рукоять пистолета. Он готовится. Либо к оглушительному успеху, либо к кровавому побегу с крайне вероятным летальным исходом. Бекка и Пилар, разинув рты, ожидают только второго.

Но ты не ждешь их реакции.

Ты выходишь из будки, спускаешься по лестнице и шагаешь в центр опустевшего танцпола. Ты закрываешь глаза.

ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ: И мир исчезает.

Есть только ты и ритм. Пульс вселенной. Ты поднимаешь руку. Раз. Делаешь шаг. Два. Поворот бедра. Три. Щелчок пальцами. Четыре.

Это не танец. Это проповедь.

Твое тело движется само. Это не заученные движения. Это инстинкт. Древний, как сама музыка. Каждый шаг — идеален. Каждый поворот — выверен. Ты не танцуешь под музыку. Ты — это музыка. Твои движения рассказывают историю. Историю взлета и падения, историю любви и потерь, историю города, который пожирает своих детей.

ТРЕПЕТ: Плебеи с киберпротезами смотрят на тебя. Они видят не человека. Они видят идею. Они видят то, что потеряли в погоне за хромом и эдди.

Кто-то первый начинает двигаться в такт. Потом второй. Третий. Через минуту весь клуб — единый, пульсирующий организм. Они не просто танцуют. Они молятся. Они вспоминают. Они чувствуют.

— Пиздец. Что это, блядь, такое? — шепчет Ребекка, рукоять дробовика всё ещё в её руках, но хватка уже дрожит.

— Это детектив Гарри Дюбуа, — так же тихо отвечает Ким, не отрывая взгляда от танцпола. — Однажды он уговорил ящик в порту открыться, а внутри оказался один из самых богатых людей мира. После этого я мало чему удивляюсь.

— М-да… но всё же… они ведь не собираются нас убивать. Они, блядь, просто повторяют за ним, это же гребенный Мальстрем ..., — Ребекка переводит взгляд с Гарри на зал.

— Похоже, что так, — Ким тяжело выдыхает и наконец опускает руку от кобуры. — Оглушительный успех, в принципе, как и ожидалось.

— А похер, пошли танцевать! — кричит Пилар сквозь растущий бас.

---

Мир смазался в одну сплошную неоновую реку. Вы, шатаясь, покинули очередной бар, где в воздухе висел запах дешёвого пива и перегретого хрома. Ким стоял чуть поодаль, пытаясь сохранить профессиональную осанку, но предательская икота и лёгкое покачивание выдавали его с головой.

Но эта пьяная процессия не была бесцельной. Впереди, задавая неровный, но грозный ритм, шагала Бекка. За ней, как разномастная, громыхающая имплантами армия, следовал Пилар и с десяток их новых друзей из «Мальстрёма». Они не просто шли — они маршировали, скандируя что-то неразборчивое про «хром и боль», и явно направлялись к следующему источнику неприятностей.

И тут ты, оторвавшись от спасительной опоры в виде мусорного бака, вскинул руку, как древний полководец, и взревел так, что на секунду замолкли даже они:

— СТО-О-ОП!

Их взгляды, полные пьяного недоумения, последовали за твоим вытянутым пальцем. Туда, вверх.

Над улицей, между высотками, величественно проплывал гигантский голографический карп кои. Его чешуя переливалась от золотого к багровому, а длинные усы-нити из чистого света изящно колыхались в ночном воздухе. Реклама какого-то элитного ресторана.

Но ты увидел не рекламу. Ты увидел добычу.

ГРУБАЯ СИЛА [Легендарно: Успех]: Зверь! Огромный! Сильный! Твоя армия ждёт приказа. Дай им цель, достойную их ярости!

Ты выпрямился, насколько это было возможно, и провозгласил, обращаясь к своей новообретённой банде:

— АРРРР! Якорь вам в задницу! Покажем этому чешуйчатому выскочке, что морю не место на суше! Аррр, я таких на крючок насаживал, когда вы ещё свои первые импланты в носу ковыряли!

— Детектив… ик… — начал Ким, пытаясь сфокусировать на тебе взгляд. — Это фотонная… проекция.

Но было поздно. Твоё безумие нашло отклик в их пьяных сердцах.

— ЗАХРОМИМ ЕГО! — взревел один из мальстрёмовцев, чьё лицо было почти полностью заменено красной оптикой. Он выхватил из ближайшей кучи строительного мусора кусок ржавой арматуры. — Будет наш трофей!

— Да, блядь, сделаем из него сашими! — захохотала Бекка, подхватывая идею. — Пилар, тащи гарпун!

— Накоротко замкнём эмиттеры! — пьяно бормотал Пилар, уже выламывая ножку из металлической скамейки. — Прямо в процессорный блок! Главное — не повредить шкуру… !

— Это… ик… не получится, — упорствовал Ким, но его уже никто не слушал.

Начался хаос.

Мальстрёмовцы, рыча и выкрикивая что-то на своём кибер-жаргоне, начали швырять в небо всё, что попадалось под руку: пустые бутылки, куски бетона, один даже попытался запустить своим напарником поменьше, но тот вырвался. Всё это с жалким звоном ударялось о стены зданий или бесследно пролетало сквозь переливающееся тело карпа.

КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ: Это перформанс. Акт чистого, незамутнённого искусства. Протест против бездушной корпоративной эстетики. Ты не пьяный идиот с палкой, ты — художник-авангардист.

Ты, как истинный капитан этого безумного судна, схватил свой «гарпун» — длинную трубу, торчавшую из мусорного контейнера.

— Навались! Все разом! Целься в глаз! В его бездушный, цифровой глаз! — скомандовал ты, размахивая трубой так, что Ким едва успел увернуться.

— В нём нет… ик… глаза., — пробормотал он, придерживая шляпу, интересно, откуда она у него.

— В ГЛА-А-АЗ! — взревела Бекка и с разбегу метнула ножку от скамейки. Та, пролетев сквозь голограмму, с оглушительным грохотом врезалась в витрину магазина на другой стороне улицы.

ЛОГИКА [Критический провал]: Просто нужно повторить!!!

Ты занёс трубу для решающего броска. Ты был Ахавом, ты был героем древних мифов. Ты был на пике своего величия.

И в этот самый момент гигантский карп кои доплыл до конца своего рекламного цикла, изящно вильнул хвостом, превратился в логотип ресторана «Золотой Дракон», а затем просто… исчез.

На улице повисла ошарашенная тишина.

Вы стояли посреди дороги: ты с трубой наперевес, мальстрёмовцы с арматурой, Бекка и Пилар, тяжело дыша. Все смотрели в пустое ночное небо, где только что было их мифическое чудовище.

Первым пришёл в себя мальстрёмовец. Он пожал плечами, отбросил арматуру и просто пошёл прочь. Остальные последовали за ним, растворяясь в ночи.

Бекка посмотрела на разбитую витрину, потом на вас, и её прорвало. Она начала хохотать — дико, истерично, до слёз, утирая их тыльной стороной ладони. Пилар, пошатываясь, присоединился к ней.

Ты медленно опустил трубу. Она с глухим стуком упала на мокрый асфальт. Корабль пошёл ко дну.

— Я же говорил... ик... не рыба.

Но что-то внутри тебя обрывается. Пустота невыносима.

— ОН УШЕЛ! — вдруг взревел ты, вскидываясь так, что Ким едва удержался на ногах. Твой крик перекрывает даже смех. — НО МЫ БУДЕМ ГОТОВЫ! МЫ НАЙДЕМ ЕГО! И ОН... ОН ЗАПЛАТИТ ЗА ТО... за...

РИТОРИКА: Ты сам не знаешь, за что. За разбитую витрину? За шикарный вечер? За то, что он посмел просто уйти, лишив тебя цели?

ГРУБАЯ СИЛА: Это не важно. Сейчас главное — это праведный гнев. Это чистое, дистиллированное намерение, сломать ноги этой рыбе !

СИЛА ВОЛИ: Заткнись, Гарри. Просто заткнись.

---

Ночь. Квартира. Ким спит на диване, его ровное дыхание — единственный устойчивый ритм в комнате, не считая гула холодильника. Бекка и Пилар где-то у себя, за стеной, в своей собственной вселенной из криков и внезапного примирения. Ты один.

В руках — старый музыкальный чип. Тяжелый, с медными контактами. Подарок от диджея, узревшего путь. Ты вставляешь его в стилизованный под старину проигрыватель, найденный на полке, и надеваешь большие, мягкие наушники.

ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ: И мир исчезает.

Стены квартиры растворяются. Шум ночного города стихает. Неоновый свет за окном гаснет. Остается только темнота, бархатная и бесконечная. А потом, прямо у тебя в голове, раздается первый удар.

КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ: Диско. Не музыкальный жанр, а состояние ума. Меланхоличная эйфория под блеском зеркального шара. Танец на руинах цивилизации. Праздник во время чумы, потому что завтра может не наступить. Ты знаешь этот танец, это танец мира, что ожидает смерть от серости, а так же это танец города для которого надежда это лишь цикл саморазрушения.

ТРЕПЕТ: Перед тобой возникает танцпол. Бесконечный, уходящий во мрак. Пол сделан из черного глянца, в котором отражаются звезды, которых нет в небе Найт-Сити. В центре, под потолком, которого тоже нет, висит гигантский зеркальный шар. Он не вращается. Он просто висит, и в каждой его крошечной грани отражается твое одиночество. По его поверхности бежит тонкая, едва заметная трещина, похожая на шрам.

Ты стоишь в центре этого собора из тишины и ожидания. И ты танцуешь.

Не телом. Тело лежит на кровати, разбитое и уставшее. Танцует призрак. Танцует та часть тебя, что не помнит своего имени, но помнит каждый шаг.

САМООБЛАДАНИЕ: Движения безупречны. Это не пьяное шатание из клуба. Это чистая форма. Память мышц, живущая отдельно от сознания. Рука взлетает вверх, пальцы щелкают в идеальном такте, которого никто не слышит. Поворот на пятке, плавный, как движение ртути. Это твой язык. Единственный, на котором ты никогда не лжешь.

ЭЛЕКТРОХИМИЯ: ДА! Вот оно! Пульс этого города! Отдайся ему, детектив! Стань частью этой машины!

Постепенно на танцполе появляются другие. Призрачные партнеры. Они сотканы из дыма и воспоминаний, которых у тебя нет. Вот силуэт женщины с волосами цвета заката. Ее лицо ты не можешь разглядеть, но чувствуешь ее смех. Вот суровый профиль лейтенанта, который неуклюже пытается повторить твои движения, но в его старании есть уважение. Вот проносятся тени из Мартинезе — Гардемарин, Куно, Синди-Череп...

Они кружатся вокруг тебя, но не касаются. Это твой танец. И ты в нем всегда один.

Музыка становится тише. Ритм замедляется, превращаясь в биение угасающего сердца. Фигуры растворяются в темноте. Зеркальный шар тускнеет, и трещина на нем кажется темной раной.

БОЛЕВОЙ ПОРОГ: [Легко: Успех] Тело вспоминает о себе. Ноющая боль в руке, гул в ушибленных ребрах. Но сейчас это не имеет значения. Это просто далекий шум, фон для затихающей музыки. Он не мешает. Он убаюкивает.

Темнота становится абсолютной.

Ты спишь.

Глава 10

Бар «Мальстрёма». Уже почти родной. Здесь ты больше не чужак. Ты — «Вестник Диско», «Дэнс-машина», «Дисконутый». А для одного особо впечатлительного типа с тремя оптическими сенсорами — «Мясной-кибер-псих».

ТРЕПЕТ: Они уважают тебя. Не за силу, не за хром. Они видели, как ты усмирил хаос ритмом. Они видели в тебе нечто первобытное и непостижимое. Они боятся твоего безумия и восхищаются. Это лучше, чем просто страх.

ВОСПРИЯТИЕ (СЛУХ И ОБОНЯНИЕ): За гулом работающих имплантов, пьяными криками и редкими, но уже привычными звуками проверки боевого протеза о металлическую стену ты улавливаешь разговор. Воздух пахнет озоном от короткого замыкания где-то в углу, пролитым пивом и кровью. Стандартный букет.

ЛОГИКА: Лейтенант возвращает вас в реальность. Его голос, как всегда, ровный и методичный. Он пытается структурировать хаос. Это его основная функция.

— Итак, по порядку, — начинает Ким, перекрикивая очередной взрыв хохота за соседним столом. — Фиксер — это посредник между заказчиком и исполнителем. Всё верно?

— Да, чум, всё так, — отзывается Бекка, залпом осушая свой стакан. — Но тут, блядь, есть нюанс. Нужно выбирать правильного фиксера. Если у него нет яиц, то после заказа его просто нахуй пошлют. И тебя вместе с ним, если ответить не сможешь.

РИТОРИКА: Спроси о фиксерах с... достоинством. Да, именно так. Ты не просто наёмник. Ты специалист.

— Ясно, — киваешь ты. — Может, есть знакомые фиксеры с достаточно... прочными причиндалами?

— Не-а. Могу дать контакты, но это так, обсосы, — Бекка машет рукой. — У нас тут, типа, лестница фиксеров. К крутым хрен пробьёшься, если ты ноунейм. Репутация, все дела. Никто не хочет отправлять очередного дегенерата на заведомо дохлый заказ. Так что как повезёт.

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: Иерархия доступа. Низкоуровневые фиксеры работают с «одноразовым» персоналом — уличными бандами, новичками. Заказы мелкие, риски высокие, оплата смехотворная. Для доступа к фиксерам высшего звена требуется подтвержденная репутация, серия успешно выполненных контрактов и, зачастую, личная рекомендация.

— Но если покажете себя не полными мудилами, можно начать и с них, — продолжает она, а затем её взгляд останавливается на вас. — А вы вообще чё умеете? Ну, кроме охоты на голографических китов.

ЭМПАТИЯ: Она издевается, но в её глазах — неподдельный интерес. Вчерашнее безумие произвело на неё впечатление. Она пытается понять, случайность это или закономерность.

Ким слегка отворачивается. Ты видишь, как напряглись мышцы на его шее.

СУМРАК: Он не смущён. Он чувствует себя не в своей тарелке. Это чужой город, чужие правила. Вся его методичность и опыт здесь обнуляются. Он был голосом разума в вашем пьяном походе, но сам факт участия в нём он расценивает как провал профессиональной дистанции. И это его гложет.

ДРАМА: Твой выход, суперзвезда! Не разочаруй публику! Покажи им масштаб своей личности!

Ты гордо выпрямляешься, поднимаешь указательный палец и начинаешь загибать остальные.

— Мы расследуем, — провозглашаешь ты с достоинством. — Расследовать. Искать людей. Допрашивать. Ну и... при необходимости, реверсивно оживлять.

КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ: Реверсивно оживлять. Да. Идеально. Это не убийство, это творческий акт возвращения к исходному состоянию небытия. Поэзия в действии.

ЭМПАТИЯ: Лейтенант бросает на тебя взгляд. Это не недовольство. Это усталость. Выражение лица человека, который слишком много раз слышал от тебя нечто подобное и уже выработал иммунитет.

— Ха, бля... — Бекка на секунду замирает, а потом хохочет. — «Реверсивно оживлять». Надо запомнить. Ладно, навыки не то чтобы уникальные, но... если ваше «расследование» — это не просто отрезать лишние части, пока бедолага всё не расскажет, то это может быть...

Она делает неопределенный жест рукой, ища слово.

— ...пофиг. В общем, убивать тут каждый второй умеет. Так что если вы и впрямь профи в розыске — а что-то мне подсказывает, что это так, — то работу найти будет проще. Поиск людей, особенно пропавших, в Найт-Сити — это, блядь, вечный бизнес.

ЛОГИКА: Она права. Ваша ниша — не насилие, а информация. В городе, где каждый может быть машиной для убийства, способность находить то, что потеряно, ценится гораздо выше. Это ваш ключ.

СИЛА ВОЛИ: Это правильный путь, детектив. Путь созидания, а не разрушения. Держись его.

— Отлично, — говоришь ты, чувствуя, как внутри что-то становится на свои места. — Я бы предпочёл заниматься поиском пропавших и расследованиями, нежели становиться наёмным убийцей.

ЭЛЕКТРОХИМИЯ: Ску-у-ука. А где же взрывы? Где погони? Где славное низвержение в неоновую бездну? Ты выбираешь рутину, детектив. Ру-ти-ну.

------

— Ща скину контакты… — Бекка лезет в свой агент, но тут же осекается. — А, бля. У вас же нет чипсета.

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: Чипсет — стандартный порт для подключения к нейроинтерфейсу, обычно расположенный за ухом или на затылке. Позволяет мгновенно обмениваться данными, загружать навыки или получать информацию напрямую в мозг.

— Ща скину контакты… — Бекка лезет в свой агент, но тут же осекается. — А, бля. У вас же нет чипсета. Вытащите свои «агенты» и нажмите «подтвердить», когда придет запрос. И да… — она обводит вас критическим взглядом, — вот это ваше отсутствие хрома — это гигантский минус. Вам бы найти риппера, который подберёт железо под ваши… хм… задачи. Или хотя бы нетраннера. Если получится найти толкового, будет просто охеренно. Для поисковых заказов они делают почти всю работу: взлом камер, отслеживание маячков, поиск инфы о человеке… вся эта херня на них. Можно, конечно, и самим, но этому подучиться надо.

ЛОГИКА: Её оценка верна. Отсутствие кибернетических имплантов, в частности нейропорта, лишает вас прямого доступа к Сети. Это делает невозможным самостоятельный сбор цифровой информации, взлом систем и получение тактических данных в реальном времени. Ваша оперативная эффективность в данной среде критически снижена. Вам необходим специалист-нетраннер.

Ты смотришь на Кима. Вопрос без слов: Может возьмем её в команду?

Лейтенант на мгновение задумывается. Затем он коротко, почти незаметно кивает.

ЭМПАТИЯ: Это не согласие с её стилем жизни. Это холодная, профессиональная оценка. Он видит в ней непредсказуемый, хаотичный, но крайне ценный актив. Она — ключ к навигации в этой враждебной среде.

ДРАМА: [Средне: Успех] Ты видишь момент. Зелёный свет! Лейтенант дал добро! Команда! Братство! Ты, он и эта маленькая валькирия с дробовиком! Втроем вы свернете горы… или хотя бы не умрете в первой же подворотне. Это идеальный состав.

— А что скажешь, если присоединишься к нам?

ЭМПАТИЯ: Ты застал ее врасплох. Под слоем цинизма и бравады — искреннее удивление. И что-то еще… лесть. Ей приятно, что ее видят не просто как проводника, а как равного партнера.

— Черт, не пойми неправильно, я пиздец как… — она на секунду замолкает, подбирая слова — Блядские слова... Я польщена, — наконец выдает она, расслабленно откидываясь на спинку стула. — Так вот, я пиздец как польщена, но у меня уже есть команда. Мой брат, еще пара чудил, Мейн и его боевая баба. Я бы вас к нам пригласила, перетёрла бы с Мейном, но… у нас команда ликвидаторов. Мы берём заказы на убийство.

СИЛА ВОЛИ: Это не твой путь. Ты ищешь, а не уничтожаешь. По крайней мере, ты пытаешься себя в этом убедить.

— Понимаю, — киваешь ты. — Так, вроде бы подтвердил. Покажи, как здесь набрать фиксера.

— Не, чел. Так это не работает, — она качает головой. — К этим ребятам нужно идти лично. Давайте вместе сгоняем. Заодно прикрою ваши жопы, чтобы не наебали при первой же встрече.

— Это будет весьма кстати. Спасибо, — в голосе Кима слышится искренняя благодарность.

— Да без б, — ухмыляется Бекка.

Полчаса спустя. Вы в вагоне метро, который несется над городом.

ВОСПРИЯТИЕ (ОБОНЯНИЕ И СЛУХ): Запах озона, пота и влажной одежды. Дешевый парфюм смешивается с ароматом пролитого синтетического напитка. Монотонный гул вагона прерывается скрипом металла на поворотах и чужими разговорами на смеси языков, которые твой мозг отказывается распознавать.

БОЛЕВОЙ ПОРОГ: [Провал] Острая боль пронзает ступню. Кто-то массивный, с металлическими вставками в ботинках, только что использовал твою ногу как ступеньку.

ГРУБАЯ СИЛА: Сломать ему нос! Выбить зубы! Показать, кто здесь главный! Пусть знает, что наступил на ногу не простому человеку, а АПОСТОЛУ ДИСКО!

СИЛА ВОЛИ: [Средне: Успех] Успокойся. Это не Мартинезе. Здесь за такое стреляют. Ты здесь никто. Просто мясо без хрома. Стерпи.

АВТОРИТЕТ: Слабость. Ты показал слабость, позволив наступить на себя. Буквально. На глазах у лейтенанта и этой девчонки. За себя постоять не можешь? Не будь тряпкой, детектив.

Ты не двигаешься. Ты медленно, подчёркнуто медленно, переводишь взгляд с его ботинка на его лицо. Перед тобой — громила из банды «Животные», чьи мышцы бугрятся под тонкой тканью майки. Он смотрит на тебя сверху вниз, ожидая, что ты отскочишь или пробормочешь извинения.

Он ухмыляется.

— Проблемы, мясо?

РИТОРИКА: [Сложно: Успех] Твой голос звучит спокойно, но в нём звенит сталь. Это не голос жертвы. Это голос человека, который устанавливает правила.

— Вы наступили на ногу офицеру РКМ, — произносишь ты, глядя ему прямо в глаза. — На территории Мартинеза это приравнивается к нападению на представителя власти. Я бы посоветовал убрать вашу ногу, пока это не стало федеральным преступлением.

Громила застывает. Ухмылка медленно сползает с его лица.

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: Он не знает, что такое «РКМ» или «Мартинез». Для него это просто набор бессмысленных звуков. Но слово «федеральный» и твой тон он понимает отлично. Это язык власти. Язык проблем, которые ему не нужны.

Он бросает взгляд на Кима, который стоит с непроницаемым лицом, словно статуя. Это сбивает с толку ещё больше. Затем его взгляд падает на Бекку. Она не прячет дробовик. Она широко, хищно улыбается, явно предвкушая развитие событий.

ЛОГИКА: Комбинация факторов — твоя необъяснимая уверенность, молчаливая поддержка лейтенанта и очевидная угроза со стороны Ребекки — создаёт когнитивный диссонанс. Его система «бей или беги» даёт сбой.

Громила что-то недовольно ворчит себе под нос и, наконец, убирает ногу. Он не извиняется. Но он уступает.

АВТОРИТЕТ: Вот так. Ты не применил силу. Ты утвердил статус. Он запомнит твоё лицо.

Вы выходите из метро. Солнце Найт-Сити — тусклый диск в небе, что покрыто смогом. У выхода вас провожает взглядом группа подростков из «Тигриных когтей» с катанами за спинами.

ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: Они оценивают вас. Твой помятый вид. Невозмутимость лейтенанта. И маленькую, но смертельно опасную деталь в виде Ребекки.

Бекка замечает их взгляды, ухмыляется и лениво машет им дробовиком, как старым знакомым. Один из парней скалится в ответ и кивает. Это не угроза. Это обмен любезностями на местном языке.

ВОСПРИЯТИЕ (СЛУХ): Где-то впереди — визг тормозов и сухой треск автоматического огня. По улице проносится изрешеченная пулями машина, преследуемая двумя другими.

САМООБЛАДАНИЕ: Это просто фоновый шум. Звуковая дорожка этого города. Не имеет к вам никакого отношения. Вы просто проходите мимо.

Пока вы идёте к бару фиксера, ты замечаешь в переулке двух человек. Они сидят на грязном матрасе, на головах — громоздкие шлемы, провода от которых тянутся к портативному устройству. Их тела мелко подергиваются.

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: Брейн-данс. Цифровая симуляция чужих переживаний, ощущений, эмоций. Часто — последних минут жизни. Пилар упоминал, что это дешёвый способ сбежать от реальности. Судя по их состоянию, они уже далеко.

Вы останавливаетесь перед неприметной дверью без вывески.

— Ну что, чумбы, — говорит Бекка, перезаряжая дробовик с громким, сочным щелчком. — Готовы к собеседованию?

Бар "Электро Овца" (или как там звалась эта дыра).

Дверь открывается автоматически, но ты умудряешься испортить даже это.

СУМРАК [Провал]: Ты должен войти в дверь, показав, кто ты есть. Встречают по первому впечатлению - выбей её! Ты должен показать, что в тебе нет страха. А вот в них он должен быть.

ЭКВИЛИБРИСТИКА [Провал]: Гравитация - бессердечная сука - вновь подвела тебя, эта продажная тварь сговорилась с автоматическими дверями. Твоё тело описывает сложную дугу, пока твоя нога пролетает между, автоматически распахнувшимися дверьми. Ты не падаешь лицом в пол. Нет, это было бы слишком просто. Ты исполняешь странный пируэт и замираешь в центре зала в позе журавля: одна нога поджата, руки раскинуты, лицо выражает крайнюю степень сосредоточенности.

ВОСПРИЯТИЕ (ЗРЕНИЕ): Десятки глаз. Красные огоньки оптических имплантов, зеркальные визоры. Все смотрят на тебя. Тишина такая плотная, что её можно резать ножом.

Бекка, идущая следом, закрывает лицо рукой. Слышен тихий, полный боли вздох Кима.

САМООБЛАДАНИЕ [Успех]: Ты выпрямляешься, отряхивая невидимую пыль с пиджака. Твой взгляд показывает, что у тебя всё под контролем. Ты задумывал это эпатажное появление.

ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ: О, маэстро кринжа, это был...

- Это был пиздец, - продолжает речь твоего верного голоса Бекка, подталкивая тебя в спину. - Шевелись, "балерина". Вон тот столик.

В углу, в тени, сидит человек-гора.

ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: Это Вакако?

ЛОГИКА: Является ли этот амбал той, кого зовут Вакако... Хм. Вакако - японское женское имя. Перед тобой - гора мышц с челюстью, которой можно колоть орехи. Думаю, нет. Полагаю, это её посредник.

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: Местный "решала". Промежуточное звено между фиксером и клиентами. Фильтрует мусор, чтобы до босса доходили только стоящие предложения.

Он смотрит на твоё выступление с выражением лица человека, который только что увидел, как собака нагадила на ковёр.

КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ [Провал]: Учитывая местный антураж - как робо-собака нагадила на робо-ковёр.

- Вы кто такие? - голос решалы похож на скрежет металла. - И что это был за нелепый, как уже отметила Бекка, пиздец?

- Мы по делу, - вступает Ким, пытаясь спасти остатки достоинства группы. - Нам нужен доступ к заказам.

Решала хмыкает, разглядывая вас.

- Доступ... Ребекка, ты кого притащила? Один выглядит как коп, второй - как... Буду откровенен: мой словарный запас не настолько широк, чтобы описать то, что я перед собой вижу.

СУМРАК: Он вас не уважает. Ему нужны доказательства компетентности. Прямо сейчас.

- Хотите работать? Ну и какой у этих двоих профиль?

- Поиск людей и прочая подобная срань. - ответила ему Бекка.

- Ладно. - он наклоняется вперёд. - Вот вам проверка. В этом баре сидит человек по имени Эмануэль. Найдите его. Прямо сейчас. Не спрашивая у меня, кто он, и не проверяя документы у каждого встречного. Не найдёте - выметайтесь.

Ким хмурится, сканируя зал взглядом. Слишком много людей. Слишком мало данных. Никто не будет с вами делиться информацией, а вот свинцом - или чем у них тут в ходу - поделиться могут.

ДРАМА [Легко: Успех]: О, лейтенант будет искать улики. Банально и уныло. Подумай сам: если мы не можем добиться информации открыто, что если использовать их подсознание? Тебе нужна провокация. Тебе нужно встряхнуть этот улей. Устрой шоу, детектив!

Ты поворачиваешься к залу. Ты видишь сцену - пустой ящик из-под оборудования.

ДРАМА: Нет-нет-нет, это твой пьедестал.

Ты взбираешься на пьедестал.

РИТОРИКА [Успех]: Вдохни. Набери в лёгкие этот спёртый воздух, пахнущий дешёвым пивом и машинным маслом. Сейчас ты будешь говорить. Не как коп. Ты будешь тем, кем тебя считают слепые глупцы - шутом. Ты покажешь им, почему шуты нередко были советниками королей. А истории они рассказывали получше всяких бардов.

- Леди, джентльмены и киборги! И те, кто ещё не определился! - твой голос гремит над залом. - Я тут совсем не давно, но мне уже рассказали одну охренительную историю! Историю о любви, смерти, роботах и адских приключениях одной легенды!

Музыка стихает. Гангстеры поворачивают головы. Кто-то уже тянется к кобуре, но любопытство сильнее.

ДРАМА [Успех]: Ты чувствуешь их голод. Они хотят хлеба и зрелищ. Дай им зрелище и они сожрут его с руки.

- Это было три года назад, - ты понижаешь голос, заставляя их наклониться ближе. - Ночь. Дождь. Конвой "Милитеха" везёт что-то настолько секретное, что даже водители не знают, что в грузовике. Шесть бронированных машин. Двадцать вооружённых до зубов солдат. И один человек, который решил, что всё это - его...

---

ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ: Посмотри на них. Ты - костёр, а они - мотыльки. Даже бармен перестал протирать стаканы, что само по себе невероятно.

Прошло десять минут. Ты стоишь на ящике, весь в поту, размахивая руками. Вокруг - толпа. Кто-то присел на корточки. Кто-то забыл про своё пиво, и оно нагрелось. Ким смотрит на тебя слегка скучающе - он знает, чем всё это закончится. А Ребекка, приоткрыв рот, попивает пиво, которое, кажется, принадлежало, тому громиле со сломанной челюстью.

- ...и вот он висит на одной руке! - ты хватаешься за воображаемый трос и виртуозно показываешь, как он держался из последних сил. - Под ним - триста метров! Дрон "Арасаки" целится ему прямо в лицо! В другой руке - чемодан с данными, которые стоят больше, чем весь этот район! И тут - ТРОС РВЁТСЯ!

Коллективный вздох. Кто-то роняет стакан.

РИТОРИКА [Успех]: Пауза. Держи паузу. Пусть задохнутся от ожидания.

Ты замолкаешь. Обводишь зал взглядом. Тишина такая, что слышно, как гудят неоновые лампы.

- И знаете что? - ты наклоняешься вперёд, почти шёпотом. - Он выжил. Он, мать его, ВЫЖИЛ. И знаете, откуда я это знаю?

Десятки лиц тянутся к тебе. Глаза горят. Рты приоткрыты. Ты проводишь языком по пересохшим губам.

- Потому что эта легенда... - ты выдерживаешь последнюю паузу, - ...сидит прямо сейчас в этом баре. И только ОН может рассказать вам, чем всё закончилось.

ВОСПРИЯТИЕ [Успех]: Смотри. Сейчас.

- Эмануэль, - произносишь ты и улыбаешься.

Как по команде - десятки голов поворачиваются в одну сторону. К барной стойке. К неприметному человеку в сером плаще, который вжимается в свой стакан так, будто хочет в нём утонуть.

Человек в сером поднимает голову. В его глазах - непонимание.

- Чё? - начинает он.

- Спасибо, вы чудесная публика! - ты спрыгиваешь с ящика и поворачиваешься к решале с самой невинной улыбкой. - Вон тот. В сером. Это Эмануэль.

Решала медленно поворачивает голову. Смотрит на парня. Парень, заметив внимание, дёргается и роняет стакан.

АВТОРИТЕТ: Победа. Ты взял эту комнату за горло и заставил её выплюнуть правду.

Решала переводит взгляд на тебя. В его глазах - удивление пополам с уважением.

- А ты не так прост, - бурчит он. - Методы у тебя... ебанутые, я ожидал, что ты их просканируешь или тапа того, ну да похер, сработало и ладно.

- Это называется "социальная инженерия через публичные выступления", - поясняет Ким, поправляя очки. - Мой коллега в этом... виртуоз.

- Вижу. Ладно. Вы приняты. Садитесь. Будем говорить о делах. А ты... - он смотрит на тебя, - ...больше так не выпадай на входе. Репутацию испортишь.

ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ: Где-то в глубине твоего сознания маленький шут грустно снимает звенящие бубенцы. Но сегодня был его звёздный час. Он рассказал свою историю.

Глава 11

«Мы должны не просто перевязывать раны жертв под колесом, но и вставлять палки в спицы самого колеса»

«Молчание перед лицом зла само по себе есть зло. Не говорить - значит говорить. Не действовать - значит действовать»

- Дитрих Бонхёффер, лютеранский пастор, казнённый нацистами за участие в заговоре против Гитлера

Машина несётся сквозь ночной город. Вывески размазываются в длинные полосы света за окном, превращая улицы в тоннель из текучего неона. Капли дождя на лобовом стекле преломляют свет рекламных голограмм. Лицо Кима за рулём освещается то красным, то синим, то ядовито-зелёным.

Ты смотришь на его руки. Они лежат на руле уверенно, почти небрежно - так, будто он всю жизнь водил эти угловатые, рычащие коробки на колёсах.

ЛОГИКА: Когда вы арендовали машину, ты не задавал вопросов. Слишком много всего происходило. Но сейчас...

- Ким, - ты наконец не выдерживаешь, - как ты вообще с этой штукой управляешься?

Он бросает на тебя короткий взгляд. В уголке его губ появляется едва заметная улыбка - редкость, которую ты научился ценить.

- По сравнению с «Кинемой», детектив, местные машины крайне просты в обращении, - он переключает передачу, и двигатель отзывается низким рыком. - Хотя на изучение правил движения и... процедур при их нарушении я потратил пару дней.

- Пару дней? - ты приподнимаешь бровь.

ЭМПАТИЯ: [Легко: Успех] Это его способ справляться. Пока ты пил и дрался на подпольных рингах, он изучал местные законы и запоминал, сколько стоит взятка патрульному. Каждый адаптируется по-своему.

Ты откидываешься на спинку сиденья. Кожа - дешёвая, синтетическая - скрипит под твоим весом. Агент лежит на коленях, экран тускло светится, текст мелкий. Глаза устают, но удивление данной технологии не отпускает, возможно, она достаточно понятна, чтобы её осознать и просто удивиться.

В твоей голове проскакивает мысль, что Бекке нужно купить какой-нибудь подарок. Всё же она очень много сделала для вас — вы бы в жизни не разобрались с агентами, если бы она не поставила туда, как она сказала, «прошивку для стариков и отсталых». Хотя даже с ней ты едва понимаешь, как с этой штукой работать.

- Мутное дело, - говоришь ты, глядя на строчки брифинга.

Ким кивает. Его пальцы чуть крепче сжимают руль.

- Очень мутное. И мы не единственные, кого на него отправили.

- В смысле?

- Фиксер работает с несколькими группами одновременно, - голос Кима ровный, но ты слышишь в нём сухое раздражение. - Это гонка. Кто первый найдёт курьера и товар, тот получает оплату. Остальные - ничего.

- И тебе это не нравится.

- Мне это категорически не нравится, - он произносит слова чётко, с нажимом. - Это не расследование. Я привык работать методично, а не бежать наперегонки с неизвестными конкурентами, которые будут старательно уничтожать любую найденную информацию, чтобы она не досталась остальным.

Повисает тишина. Ты вытаскиваешь сигару и зажимаешь в зубах. Чиркаешь зажигалкой - пламя освещает салон, бросает тени на потолок. Затягиваешься и тут же морщишься.

- Чёрт, Ким. Местный табак - такое дерьмо.

- Не только табак, - он хмыкает. - Вся местная продукция - от сигарет до еды - паршивого качества.

- Ага. С таким качеством я скоро брошу курить.

- В этом есть свои плюсы.

- Ким, - ты качаешь головой, - есть шутки, которые неуместны. Нужно чувствовать грань.

Его бровь приподнимается.

- Никогда бы не поверил, что это скажешь мне ты.

- Ким, я же, сама тактичность, - ты выпускаешь дым в приоткрытое окно. - И да, нам нужно найти нормальную еду. У меня скоро откроются язвы. А судя по словам Бекки, здесь проще отрезать больную ногу, чем платить за её лечение.

- Хорошо, что напомнил, - Ким кивает. - Нужно оформить подписку «Травма Тим».

- С ума сошёл? - ты поворачиваешься к нему. - Они по паре тысяч идут в месяц.

- Если мы закроем это дело - хватит и на подписку, и на нормальную еду, - он бросает на тебя взгляд. - Вопрос в том, сумеем ли.

- И что там внутри такого ценного, что за это платят полугодовую зарплату.

СУМРАК: Что-то не так с этим делом. Что-то гнилое прячется за сухими строчками брифинга. Ты чувствуешь это - кожей, костями, тем местом в груди, где ты надеешься, всё ещё бьётся совесть. Ты вспоминаешь тот сон. Чудовище, прикованное цепями к земле. Диско-шар, выблеванный из его глотки. Мотыльки, сгорающие в погоне за сиянием. Сапфировые глаза, полные слёз. Кажется, этот город показал тебе себя ещё до того, как ты по-настоящему его увидел. И сейчас ты чувствуешь - дело пахнет той же гнилью, что сочилась из ран на его обрубленных крыльях.

---

Ким нажимает кнопку лифта. Ничего. Нажимает ещё раз. Панель не загорается, из щели между кнопками торчат обгоревшие провода.

- Пешком, - констатирует он и начинает подниматься.

Ты идёшь следом, и на третьей ступеньке твой ботинок проваливается в трещину бетона. Чертыхаешься, хватаешься за перила и тут же отдёргиваешь руку. Что-то липкое. Не смотри, что это. Просто не смотри.

Со второго этажа доносится телевизионный смех - истерический, записанный, бесконечно повторяющийся. Кто-то за дверью кашляет так, будто выплёвывает лёгкие.

Ким не оборачивается. Его шаги ровные, размеренные. Он переступает через кучу тряпья в углу площадки и только когда куча шевелится и бормочет что-то невнятное, ты понимаешь, что это человек.

Третий этаж. Дверь с номером 3-14. Краска облупилась, ручка болтается. Замка не видно - только странный чёрно-белый квадрат на стене рядом с косяком.

ГРУБАЯ СИЛА: Дверь хлипкая. Один хороший удар плечом и она слетит с петель. Давай, детектив. Покажи этому городу ревашольскую школу.

Ким молча достаёт агент. Наводит на тот самый чёрно-белый квадрат. Экран мигает. Его пальцы касаются чего-то на дисплее.

Щелчок. Дверь открывается.

Ты смотришь на него.

- Я оплатил номер на два часа, - поясняет Ким, убирая агент - думаю этого нам хватит.

ТЕХНИКА: [Провал] Ты понятия не имеешь, что он только что сделал.

- Колдун! - в твоем голосе смешался трепет и страх.

Ким улыбается и делает первым шаг внутрь, вынув пистолет из кобуры.

ЛОГИКА: Лейтенант последние дни изучал местные технологии. Возможно, стоит пересмотреть приоритеты, иначе мы будем подобны обезьяне, которую посадили управлять мотокаретой.

Дверь открывается с протяжным скрипом.

---

ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: Квартира разгромлена. Не просто обыскана, буквально выпотрошена. Стены вскрыты, гипсокартон валяется кусками на полу. Половицы подняты, под ними только пыль и мёртвые тараканы. Мебель перевёрнута, матрас распорот, а на полу валяются, выпавшие из него пружины.

ЛОГИКА: Здесь искали что-то конкретное. Искали тщательно, методично, не жалея времени. И судя по тому, что заказ перешел вам, не нашли.

Ким медленно обходит комнату, его взгляд скользит по деталям.

- После него здесь жило минимум человек пять, - говорит он тихо. - Следы разных обуви, разный мусор.

Ты присаживаешься на корточки возле разбитого комода. Среди осколков и мусора твой взгляд цепляется за что-то.

ВОСПРИЯТИЕ (ЗРЕНИЕ): Клочок бумаги. На нём - несколько номеров, написанных от руки. Почерк нервный, торопливый.

Рядом, под грудой тряпья - рабочая форма. Фартук, заляпанный машинным маслом. На нагрудном кармане - логотип и название: «Мастерская Чена. Ремонт и модификация».

---

Ты открываешь приложение, которое поставила Бекка. Интерфейс простой, вбиваешь номер, получаешь результат.

Первый номер. Ожидание. Результат: «Доставка еды. Сеть закусочных «Золотой Дракон»».

Второй номер. Третий.

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: Оба принадлежат эскорт-сервисам. Один - легальный, с лицензией. Второй - подпольный.

ЭЛЕКТРОХИМИЯ: О, детектив! Может, стоит позвонить? Исключительно в интересах следствия, разумеется. Нужно же выяснить, не видели ли они нашего курьера...

СИЛА ВОЛИ: Нет.

Четвёртый номер. Приложение думает дольше обычного. Потом выдаёт: «Номер не существует».

Ты набираешь его вручную. Гудки. Тишина. Механический голос: «Абонент не зарегистрирован в сети».

- Тупик, - констатирует Ким, заглядывая тебе через плечо.

---

Ты смотришь на разбросанные по полу вещи. Дешёвое бельё. Упаковки от еды. Использованные презервативы в углу.

- Ну осталось, только его прошлое место работы - слегка раздосадовано произносит Ким.

ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: Ким ненавидит работать с организациями без чёткой структуры. Ты видишь это по тому, как напрягается его челюсть. Люди заказчика обыскали квартиру до вас - и ничего не передали. Никаких протоколов, никаких описей изъятого. Там могли быть улики, которые сейчас гниют на какой-нибудь свалке или пылятся в чьём-то сейфе. Но вы работаете с тем, что есть. Таков крест любого детектива - особенно того, кто больше не носит значок.

- Едем в мастерскую? - говоришь ты.

Ким кивает. Он уже вбивает в навигатор её адрес.

---

Ким паркует машину у обочины и глушит мотор. Какое-то время вы просто сидите, разглядывая мастерскую через лобовое стекло.

- Живописно, - говоришь ты.

Ворота из ржавого металла, сваренный из кусков разных машин: ты узнаёшь дверцу от старого фургона, капот с логотипом «Арасака», кусок чего-то военного с облезлой камуфляжной краской. За воротами, слышен визг болгарки и чей-то мат на незнакомо языке.

Вы выходите из машины. Под ногами хрустит гравий, смешанный с битым стеклом и обломками пластика. Слева вас гора покрышек высотой в два человеческих роста. Справа остов грузовика без колёс; в его кузове кто-то натянул брезент и устроил ночлежку.

Ким обходит лужу машинного масла, радужно переливающуюся на солнце. Ты наступаешь прямо в неё и проклинаешь свои единственные ботинки.

ВОСПРИЯТИЕ (ЗРЕНИЕ): У входа стоит мужчина в промасленном комбинезоне. Крепкий, с татуировками на шее. Костяшки на правой руке разбиты, кожа содрана. Глаза красные, мутные.

ЭЛЕКТРОХИМИЯ: Этот парень провёл ночь не в постели. Алкоголь, драка, может, что похуже. Классический коктейль рабочего квартала, мне бы хоть ...

Вы подходите. Он поднимает взгляд на Кима и его лицо кривится.

- Чё надо, глаза-щёлки? - он сплёвывает под ноги. - Вали к своим Когтям. Здесь вам не рады.

ЭМПАТИЯ: Ненависть. Слепая, замешанная на похмелье и усталости.

- Я не имею отношения к Тигриным Когтям, - голос Кима ровный, почти механический. - Мы ищем информацию о бывшем сотруднике.

- Ага, конечно. - Рабочий хмыкает. - Урод чёртов. Ещё и сыкло, как только вышел за Джапан-таун сразу перестал быть когтем. - Он разворачивается и идёт прочь.

ГРУБАЯ СИЛА: Схватить его за жилет. Развернуть. Вбить в стену.

Твоя рука уже тянется к его спине, когда на плечо ложится ладонь Кима. Ты оборачиваешься, поднимаешь бровь.

- Успокойся, - голос Кима ровный, почти ироничный. - Даже приятно, что хоть что-то осталось неизменным.

Пауза. Когда он продолжает, его голос тише:

- Хотя я бы предпочёл, чтобы этим чем-то был не расизм в мой адрес - на этих словах у вас обоих проскальзывает улыбка, которую вы пытаетесь скрыть.

Ты опускаешь руку. Рабочий уходит, даже не оглянувшись.

Через пару минут из ворот выходит другой человек. Постарше, с усталым лицом и сигаретой за ухом. Ночная смена, судя по мешкам под глазами.

ЭМПАТИЯ: Этот не агрессивен. При такой усталости он просто никакой. Кажется, он не вполне осознаёт, где находится и что делает. И ты почти уверен, для него это давно стало нормой.

Ким делает шаг назад, давая тебе пространство. Вы подходите. Ты киваешь в знак приветствия, достаёшь пачку сигарет, протягиваешь ему.

Он смотрит на пачку. Потом на тебя. Берёт одну, закуривает и кивает.

- И чего вам нужно?

РИТОРИКА: Прямота. Никаких увёрток. Он слишком устал для игр.

Ты достаёшь агент, показываешь фотографию цели.

- Знаешь этого человека?

Рабочий смотрит на экран. Его лицо не меняется, но что-то в глазах гаснет, кажется этим чем-то были последние искры интереса.

- Лу. - Он затягивается. - Этот тип здесь уже полгода не появлялся. Сразу после того, как сказал, что, - он изображает пальцами кавычки, - «вышел в высшую лигу».

Усмешка. Горькая.

- Кажется, любой, кто стреляет по людям в этом городе, находится в высшей лиге. С другой стороны, они зарабатывают за вечер больше, чем я за месяц. И это учитывая мой стаж.

Он перекусывает сигарету пополам. Ты молча протягиваешь новую. Он берёт, прикуривает.

- Чёрт его знает, где он сейчас. Знаю про его девушку. Оле... нет, Але...

- Алесия? - подсказывает Ким.

- А, да. Алесия. Та ещё красотка. - Снова усмешка. - Так вот, она работает в борделе на Чпок-стрит. Ходит в синем парике и зовёт себя тупым именем. Вроде Изумруд или Сапфир. Ну, такой синий камень.

- Понял. Спасибо.

Ты пожимаешь ему руку, незаметно вкладывая полтинник эдди. Он смотрит на купюру, хмыкает и бросает на последок.

- Она работает в ночную смену.

До вечера - несколько часов. Вы находите тир в соседнем квартале.

КООРДИНАЦИЯ: [Средне: Успех] Отдача у местного оружия другая. Тяжелее, резче. Но руки помнят. Пара магазинов - и группа на мишени становится плотнее.

Ким стреляет рядом. Его движения точные, экономные. Он не тратит патроны на эксперименты - каждый выстрел в цель.

После тира вы набредаете на толпу, собравшуюся вокруг импровизированного ринга. Два робота - громоздкие, угловатые машины - молотят друг друга под рёв зрителей.

Ким стоит рядом, наблюдая. Его рука то и дело ныряет в карман - он делает заметки во втором блокноте. Том самом, который завёл недавно. Для местных традиций, банд, истории.

ЭМПАТИЯ: Он пытается понять этот город. Разложить его по полочкам, как раскладывал Мартинез. Найти в нем логику.

ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ: Удачи ему. Это место нужно не проанализировать, а прочувствовать. Иначе не поймёшь, почему столько мотыльков летит на свет.

ЛОГИКА: Именно методичный подход, не даст ему повторить судьбу, этих мотыльков.

---

Вы сидите в машине. За окном - серый день, переходящий в серый вечер. Дождь то начинается, то прекращается, словно не может решить, стоит ли ему идти.

Капли барабанят по крыше. Где-то вдалеке воет сирена. Обычные звуки Найт-Сити, хотя сегодня выстрелы были реже

Вы ждёте.

ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ: Время в этом городе течёт иначе. Моргнёшь и пропустишь чью-то целую жизнь. Проспишь сто лет и не сможешь найти, что изменилось.

Небо темнеет. Неоновые вывески начинают разгораться одна за другой, превращая улицу в световое шоу для тех, у кого есть деньги, и напоминание о нищете для тех, у кого их нет.

- Пора, - говорит Ким.

---

Чпок-стрит ночью - это отдельный мир. Голографические девушки танцуют в витринах, зазывая клиентов. Настоящие девушки стоят на углах, их лица освещены красным светом фонарей.

ВОСПРИЯТИЕ (ЗРЕНИЕ): Там. У входа в дешёвый клуб. Худая, с короткими волосами под синим париком. Татуировка на шее. Она курит, прислонившись к стене, и её взгляд скользит по прохожим. Парик яркий, заметный - похоже, это её отличительная черта.

ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: У каждой из них есть такая черта. Так их рекомендуют знакомым, а после знакомый находит именно ту, которую ему описали.

ЭМПАТИЯ: Усталость. Безразличие. Она здесь не первый год и знает, что ничего хорошего ждать не приходится.

- Думаю, это она, - говоришь ты тихо.

Ким следит за твоим взглядом. Кивает.

---

Ты думаешь о том, чтобы подойти. Может, представиться клиентом. Вытянуть информацию под видом светской беседы.

РИТОРИКА: Плохая идея. Она увидит тебя насквозь. Ты не похож на типичного клиента этого района.

Ким качает головой, словно читая твои мысли.

- Проследим до дома. Там поговорим.

Вы ждёте. Час. Два. Наконец, она отлепляется от стены и идёт вглубь квартала, судя по всему, сегодня ей не повезло.

КООРДИНАЦИЯ: [Средне: Успех] Вы следуете за ней на расстоянии. Достаточно далеко, чтобы не вызвать подозрений. Достаточно близко, чтобы не потерять из виду.

Она заходит в обшарпанный жилой дом. Поднимается на третий этаж. Открывает дверь.

Ты ускоряешь шаг. Ким рядом. Вы влетаете в проём за секунду до того, как дверь захлопывается.

---

Она оборачивается на звук открываемой двери, и её глаза расширяются от ужаса, когда она видит двух незнакомцев в своей квартире. Её рука инстинктивно дёргается к ящику комода, где, судя по всему, спрятано оружие, но Ким оказывается быстрее. Его движение - быстрое и экономное: он перехватывает её руку за запястье, выворачивает, и дешёвый, потёртый пистолет с глухим стуком падает на пол. Она вскрикивает от боли и страха, прижимаясь спиной к стене.

- Спокойно, - голос Кима звучит ровно, почти скучающий, пока он поднимает оружие и убирает его за пояс. - Мы не из "Когтей", так что если будете вести себя тихо, никто не пострадает. Детектив, проконтролируйте вход, я осмотрюсь.

Пока ты блокируешь выход своей фигурой, Ким методично обходит квартиру, заглядывая во все углы, чтобы убедиться, что они здесь одни. Квартира выглядит так, будто по ней прошёлся ураган: вещи разбросаны, матрас на кровати безжалостно вспорот, ящики выдвинуты и перевёрнуты, что явно указывает на то, что кто-то уже искал здесь что-то очень важное.

- Чисто, - констатирует Ким, возвращаясь в комнату. - И здесь уже был обыск, причём довольно грубый. Прошу на кухню, руки на стол.

Она подчиняется, всё ещё дрожа от страха, садится на хлипкий табурет и кладёт ладони на липкую клеёнку стола. Ким садится напротив, убирая оружие, но не сводя с неё внимательного взгляда.

- Как я и сказал, мы не причиним вреда, но просим вас посотрудничать. Нам нужен Лу Вонг.

Она нервно сглатывает, её взгляд бегает по комнате, избегая встречи с вашими глазами.

- Я... я не видела его неделю, может, больше. Он не приходил, телефон отключен, я ничего не знаю.

ДРАМА: [Легко: Успех] В её реакции - не просто страх перед бандитами. Это искренний ужас от мысли, что с Лу могло случиться что-то непоправимое, и боль от того, что она не может ему помочь. Как же это печально, милорд.

ВОСПРИЯТИЕ (ЗРЕНИЕ): [Средне: Успех] Под слоем дешёвого макияжа на скуле проступает оттенок, отличающийся от остальной кожи. Желтовато-зелёный край, который тональный крем не смог перекрыть полностью. Это синяк, которому дня три-четыре.

Ты подходишь ближе, опираясь на дверной косяк, и твой взгляд цепляется за её лицо, где под слоем дешёвого макияжа на скуле темнеет свежий синяк.

- Кто тебя ударил? - спрашиваешь ты резко, заставляя её вздрогнуть и инстинктивно коснуться щеки. - Те же люди, что проводили обыск?

Она опускает глаза, понимая, что отпираться бесполезно.

- Да. Спрашивали про Лу, искали какую-то флешку, перерыли всё вверх дном и сказали, что если я вру - вернутся.

- Лу работал механиком, любил возиться с машинами, но здесь я не вижу ни инструментов, ни запчастей, да и места тут нет, - ты делаешь шаг к столу, нависая над ней. - Где он работал для себя? Где ковырялся в железе для души?

Она молчит, разглядывая свои руки, и тихо отвечает, что у него не было машины и гаража.

ЛОГИКА: Это не сходится. Человек, который годами работал механиком и любил возиться с техникой, не мог обходиться без отдельного места для работы. Квартира слишком мала для этого, а аренда в жилых домах слишком дорога, чтобы тратить её на хранение инструментов. Ему нужно было что-то дешёвое, уединённое, своё - гараж, склад, подвал.

- Не верю, - ты устало трёшь переносицу. - Парень, помешанный на технике, живёт в конуре и не имеет места, где можно уединиться? Брось, у каждого мужика есть такая нора, убежище, эм... берлога?

При слове "берлога" она вздрагивает, и ты понимаешь, что попал в точку.

- Он так называл одно место... - шепчет она. - Но я не знаю адреса, правда! Он никогда меня туда не водил, говорил, что это только его место.

Ты смотришь на неё тяжёлым взглядом, объясняя, что те люди вернутся и в следующий раз не ограничатся одним ударом, и только если вы найдёте Лу первыми, вы сможете защитить их обоих. Она колеблется, кусает губу, но в итоге сдаётся.

- Я... я однажды проследила за ним, потому что думала, что у него кто-то появился. Он уходил по ночам к подземным гаражам на Чпок-стрит, я видела, как он заходил в сектор С и покупал что-то у местного торговца, тощего типа, который продаёт всякую дрянь.

- Ты видела, в какой именно гараж он заходил?

- Нет, я боялась подойти ближе, там темно и страшно.

Ким встаёт, кивая тебе.

- Достаточно, торговец нам поможет.

Он кладёт на стол двести эдди "за беспокойство" и советует сменить замок или квартиру, после чего вы выходите на улицу, оставляя её сидеть на кухне с деньгами в руке.

ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: Выходя из квартиры, ты ловишь взгляд Кима - и видишь в нём что-то, чего раньше не замечал. Отвращение. Не к девушке, не к этому грязному месту, а к тому, что вы только что сделали. Ворваться в дом, запугать, выбить информацию. В Ревашоле это называлось бы превышением полномочий. Здесь ... здесь это ничего не значит. Он молчит, но ты чувствуешь, как с каждым таким допросом, с каждым "необходимым" компромиссом, он всё глубже уходит в себя, пытаясь понять, как остаться тем полицейским, которым он был, в мире, где само это слово ничего не значит, точнее ничего хорошего.

---

Найти торговца оказывается несложно - он единственный, кто торчит у входа в подземный паркинг в такой час, нервно озираясь по сторонам и переминаясь с ноги на ногу. Тощий, дёрганый тип с бегающими глазами и характерной суетливостью человека, который слишком давно сидит на собственном товаре.

ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: Он не похож на наркомана - ни следов от инъекций, ни характерной бледности, ни провалившихся щёк. Это зависимость, без сомнения, но от чего-то другого.

Когда вы подходите, он дёргается, готовый сорваться с места, но Ким молча преграждает путь, и торговец понимает, что бежать некуда.

- Спокойно, мы не копы и не бандиты, - говоришь ты, доставая сигарету. - Просто ищем одного человека. Лу Вонг, покупал у тебя.

Торговец облизывает потрескавшиеся губы, и его глаза на секунду перестают бегать, фокусируясь на твоём лице, потом скользят к Киму и обратно.

- Лу? - он удивлённо поднимает брови. - Не знаю такого, их Лу тут полно... - его взгляд снова цепляется за Кима, и он осекается, понимая, что сморозил. - Ну, то есть, я хотел сказать, что это распространённое имя... фамилия.

Повисает неловкая пауза, и торговец начинает переминаться с ноги на ногу ещё активнее, явно жалея о том, что открыл рот.

АВТОРИТЕТ: Кажется, он не понял, с кем разговаривает. Думаю, стоит ему это показать.

ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: Не переходи черту. Мы и так ходим по грани, а учитывая, что мы теперь сами себе закон, то по крайне опасной грани.

- Мы спрашиваем об этом человеке, - ты делаешь шаг вперёд, и твой голос становится тяжелее. - Я уверен, что ты его знаешь. - ты показываешь ему фото.

Торговец втягивает голову в плечи, и его показная наглость мгновенно испаряется.

- А, да, старина Лу! Не видел его уже неделю, может больше. Должен мне полтинник, урод, обещал занести и пропал.

- Где его гараж?

- А мне чё с того? - он скалится, обнажая жёлтые зубы, но в его глазах уже мелькает расчёт. - Инфа денег стоит, чумба.

ЭМПАТИЯ: Страх - это, конечно, сильная эмоция, но у этого типа жадность давно её перекрыла. Он боится, но ещё больше боится упустить возможность заработать.

Ты молча протягиваешь ему пятьдесят эдди, и он выхватывает купюру с жадностью голодной крысы, проверяет на свет, потом прячет в карман и кивает в сторону тёмного провала, ведущего вниз.

- Третий ряд, номер сорок два, ржавые ворота с граффити, глаз такой нарисован. Только я бы туда не совался, парни. Воняет оттуда уже пару дней, и с каждым днём всё сильнее.

ВОСПРИЯТИЕ: Воняет. Ты знаешь этот запах. Каждый, кто хоть раз работал на месте преступления, знает его: сладковатый, тошнотворный дух, который невозможно спутать ни с чем другим.

---

Вы спускаетесь в подземный паркинг, и с каждым шагом запах становится сильнее, пробиваясь сквозь вонь бензина, плесени и застоявшейся воды. Ряды ржавых гаражей тянутся в полумрак, освещённые редкими мигающими лампами, половина из которых давно перегорела, и в этом дрожащем свете всё вокруг кажется декорацией к дешёвому хоррору, только вот хоррор оказывается настоящим. Третий ряд, номер сорок два - ворота действительно украшены граффити в виде огромного глаза.

Немного повозившись с замком вы слышите щелчок, а ворота со скрипом открываются, выпуская наружу волну смрада, от которой у тебя перехватывает дыхание и слезятся глаза. Внутри темно, но луч фонаря выхватывает из темноты стеллажи, забитые коробками от пола до потолка - сотни, может быть тысячи чёрных пластиковых боксов, аккуратно расставленных по полкам. А в глубине, в старом офисном кресле, сидит то, что осталось от Лу Вонга - неделя в закрытом помещении не пощадила его тело, но пистолет всё ещё лежит на полу рядом с безвольно свисающей рукой, а на стене за его головой темнеет характерный веер, который невозможно принять за что-то иное.

Ким подходит к полкам, берёт одну из коробок и достаёт оттуда диск, вертит его в руках, потом достаёт агент и начинает что-то искать в сети, его пальцы медленно бегают по экрану в течение пяти минут, пока ты вышел, отдышаться.

- Брей... - тут он вчитывался в текст с агента - брейданс-записи можно воспроизвести в безопасном режиме, - говорит он наконец. - Только визуальный ряд, без сенсорного погружения. Нужно понять, что именно он украл. Вообще я думал, что это будет одна коробка, то есть флешка, но здесь их кажется, около пары сотен.

Он вставляет диск в обруч, что лежал неподалеку, настраивает параметры, подлечив его по шнуру к своему агенту, и экран мигает, заполняясь изображением. Секунда. Две. Его лицо меняется так, как ты никогда раньше не видел - не просто отвращение, не шок, а что-то гораздо глубже, словно кто-то выключил свет за его глазами. Он вырывает диск из порта и отбрасывает его, словно тот обжёг ему пальцы, и стоит отвернувшись, с напряжёнными плечами, не говоря ни слова.

- Ким?

Он не отвечает, и ты видишь, как его руки сжимаются в кулаки, как дрожит мускул на его челюсти - он пытается удержать что-то внутри себя, что-то, что грозит вырваться наружу.

ЭМПАТИЯ: Ты никогда не видел его таким. Никогда. Даже в самые тёмные моменты вашего расследования в Мартинезе, даже когда вы стояли над телом повешенного, даже когда правда о профсоюзе выползла наружу - он всегда оставался собой. Сейчас перед тобой человек, что увидел ....

Ты подбираешь диск с пола, вставляешь в свой агент, включаешь тот же безопасный режим и смотришь.

БОЛЕВОЙ ПОРОГ: [Легендарно: Провал] Твои нейроны взрываются. Это не картинка. Это ощущение. Чужая боль ввинчивается в твой череп раскалённым шурупом. Ты чувствуешь вкус крови во рту - не своей. Ты слышишь хруст - не своих костей.

ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ: Чудовище! Оно здесь! Не под кроватью, не в шкафу. Оно в цифре, в коде, в этих проклятых пикселях! Оно пожирает невинность и выплёвывает золото! Закрой глаза! ВЫРВИ ИХ!

Ты срываешь обруч. Пластик трещит, ломаясь в твоих пальцах, как сухая ветка. Дыхание - рваное, со свистом. Желудок скручивается в ледяной узел, пытаясь исторгнуть из себя увиденное. Но такое нельзя выблевать. Это останется в тебе навсегда. Чёрная, маслянистая клякса на твоей совести.

---

Когда ты наконец приходишь в себя, вытирая рот тыльной стороной ладони, Ким уже методично осматривает гараж, его лицо превратилось в непроницаемую маску, за которой он спрятал всё, что чувствует. Ты делаешь то же самое, или пытаешься, заставляя себя сосредоточиться на деталях, на работе, на чём угодно, кроме того, что ты только что видел.

В углу, среди коробок с дисками, ты находишь визитку - плотная бумага, тиснёные буквы, дорогой дизайн, который резко контрастирует с грязью и ржавчиной вокруг. "Клуб ценителей. Эксклюзивный контент для избранных" - гласит надпись, а на обратной стороне QR-код, ведущий куда-то в глубины сети.

Он подходит, смотрит на визитку, и его лицо не меняется, когда он наводит агент на QR-код и сканирует его. Экран мигает, загрузка, и сайт открывается - главная страница с улыбающимся ребёнком, за спиной которого силуэт человека в шлеме для брейнданса. Ким замирает на секунду, потом начинает методично листать сайт сверху вниз: каталог, цены, отзывы клиентов, и ты видишь, как его глаза становятся всё холоднее с каждой прокрученной страницей. Он ищет зацепку - адрес, имя, хоть что-то - но ничего не находит, потому что сайт анонимен или по крайней мере вне вашей компетенции.

---

В системе хранения находится одна запись, датированная позже остальных - не брейнданс, а обычное видео, последний файл, созданный неделю назад. Ким открывает её, и экран заполняется лицом Лу Вонга, живого, но с трясущимися губами и мешками под глазами человека, который не спал несколько дней и, похоже, не собирался спать больше никогда.

- Я не знаю, кто это смотрит, - его голос хриплый, сорванный. - Может, это вы, ублюдки. Может, кто-то другой. Похуй.

Он замолкает, его лицо искажается. Когда он возвращается в кадр, его глаза красные и мокрые.

- Я думал, это просто работёнка. Подзаработать на стороне, перевозить какие-то диски, не задавать вопросов. Они платили хорошо, очень хорошо, а я не спрашивал, за что.

Пауза. Он качает головой, словно пытаясь вытрясти из неё воспоминания.

- А потом я увидел. Что они делают. Я думал, что я псих, что меня уже ничем не проймёшь после всего, что я видел в этом городе. Но это...

- Я скачал всё с их сервера, как я проследил, копий у них нет, так что все что у них было я потер. Всё. Не знаю, зачем. Был слегка обдолбан, если честно, - он криво усмехается, и в этой усмешке нет ничего весёлого. - Не мог вернуть, не хотел. Но и уничтожить... а что, если они решат экстренно собрать себе новую библиотеку для постоянных клиентов? Или другие банды займут их нишу и начнут снимать своё? Я думал... я не знаю, что я думал.

- Глупо, но в глубине души я надеялся... Я пошёл в полицию. Думал, может, хоть кто-то... - он смеётся, и этот смех страшнее любого крика. - Они всё знают. Всем похуй. Всем в этом гнилом городе похуй.

Его рука тянется куда-то за кадр и возвращается с пистолетом.

- Всё, что я о них знаю, на флешке, что лежит на столе. - Если вы - те, кто может что-то сделать, делайте. Если вы - те твари, что меня ищут... подавитесь.

Он прижимает ствол к виску.

- Всем...

Выстрел.

Запись продолжается ещё несколько часов - труп в кадре, кровь, медленно засыхающая на стене, муха, ползающая по его лицу. Никто не пришёл. Никто не услышал. Никому не было дела.

ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ: Добро пожаловать в Найт-Сити, детектив. Город, где полиция знает о сети насильников - и ничего не делает. Город, где курьер кончает с собой от отчаяния, а его тело ищут не ради правосудия, а чтобы уничтожить улики. Город, где ты - никто, и твоё возмущение, твоя ярость, твоя боль - просто ещё один крик в вечном шуме.

А потом он поднимает агент и начинает фотографировать.

ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: Он не сдастся. Даже здесь, даже сейчас, даже когда весь мир говорит ему, что это бессмысленно. Он будет документировать, собирать улики, искать способ, потому что он - лейтенант Ким Кицураги, и это единственное, что у него осталось.

Ты смотришь на труп Лу Вонга, на стену за ним, на диски, рассыпанные по полу, и чувствуешь, как что-то внутри тебя начинает трескаться.

САМООБЛАДАНИЕ: [Невозможно: Провал] Ты начинаешь улыбаться. Хотя, какая это улыбка, нет это судорога, гримаса, которую твоё лицо выдаёт помимо воли. Кожа натягивается на скулах так туго, словно её натянули на голый череп и она вот-вот треснет по швам, губы раздвигаются, обнажая зубы в оскале, который не имеет ничего общего с весельем. Мышцы лица сводит, как от электрического разряда, и ты не можешь это остановить.

Ким смотрит на тебя, и в его глазах мелькает тревога.

- Детектив?

Улыбка держится ещё несколько секунд, впечатанная в твоё лицо, как посмертная маска, а потом наконец отпускает, и ты можешь снова дышать. Это не первая подобная сцена, на твоей практике.

- Что дальше? - спрашиваешь ты.

Ким опускает агент и смотрит на тебя долгим, тяжёлым взглядом.

- Дальше мы находим тех, кто за этим стоит.

Вы выходите из гаража, оставляя позади труп, диски и запах смерти. Дождь снаружи усилился, холодные капли бьют по лицу.

Город смотрит на вас миллионами равнодушных глаз.

И ждёт, ведь скоро он увидит редкое для него зрелище... правосудие.

- Я позвоню Бекке, - говоришь ты. - Кажется, у нас есть заказ для её команды.