Бегущая за ветром - 2

ПРОЛОГ

"Бороться и искать! Найти и не сдаваться!" В. Каверин

Ночным бризом пронеслись три месяца в этом странном мире в котором, как оказалось, я родилась. Здесь я обрела семью, дом и много успела узнать того, о чем не могла и предположить девочка, все свое детство проведшая в детском доме в российской глубинке. Казалось бы, что там могло быть хорошего? Но память еще не отпустила мое прошлое. И я все еще продолжала скучать о своей прежней жизни.

Чаще всего я скучала во сне. Мне снились мои старые и верные друзья, обожаемая нянечка, строгие учителя. Там я бегала по солнечной поляне с Пиратом, всеми любимым псом нашего завхоза, бродила по коридорам нашего детдома с высокими арочными окнами и потолками, украшенными лепниной, или тренировалась под огромными липами в глухом закутке неухоженного парка с длинными тенистыми аллеями, растянувшимися вокруг старой графской усадьбы.

Она – старинная и уже давно ветхая медленно продолжала разрушаться от неумолимого дыхания времени, но стойко и героически поддерживалась его обитателями, верными добровольцами и любителями старины. По потолку мелкими лучиками разбегались трещинки, белая краска на старых рамах больших окон местами облупилась, обнажая потемневшее дерево, да и сами они зимой немилосердно пропускали холодный ветер и дружно поскрипывали вместе с полами, жалуясь на свою древность. Украшающие большое каменное крыльцо парадного входа, белые когда-то колонны стали уже серыми. Но время еще щадило этот особняк. И в нем продолжал витать тонкий и почти неуловимый флер старины.

А жизнь бурлила. Оставленных и потерянных детей разных возрастов было много. По гулким пустым коридорам и большим классным комнатам всегда летали детские голоса. И воспитанники, и преподаватели куда-то перемещались, шли, бежали, неслись сломя голову. В этом старом доме время не остановилось и не застыло бабочкой в янтаре. Оно двигалось и бежало вперед вместе с попавшими сюда по воле судьбы или случая детьми. Иногда приходила помощь от государства или какого-нибудь благотворительного фонда, что помогало всем выстоять еще немного в этой неравной борьбе с неумолимым временем.

Иногда во сне меня заносило в Санкт — Петербург или в общежитие университета, о котором я грезила все свое детство и где успешно успела отучиться целый курс на историческом факультете, пока меня не занес ветер перемен и воля моего дедушки в эту магическую реальность. Здесь все было не так, как на самом деле, как я знала и привыкла. И здесь я потеряла все, чем дорожила раньше, но и нашла все, о чем раньше лишь мечтала.

Сны так и остались снами. А жизнь неизменно продолжала радовать меня новыми открытиями и впечатлениями.

После моего попадания из домика в белорусской деревне в это небольшое поместье, специально построенное для меня моим дедом Эдвардом в лесной глуши, все так быстро закрутилось – завертелось, что я и глазом не успела моргнуть, как подошел день моего расставания с близкими и дорогими моему сердцу домашними. Последние дни перед отъездом дядюшка Амадей усиленно не подавал виду, что волнуется и старательно держал такое любимое им, и привычное мне, невозмутимое выражение лица. Но иногда я успевала поймать на себе тревожный взгляд его грозовых глаз. Моя домовушка так и вовсе не скрывала, что льет по ночам слезы, а Никифор быстро отворачивался и печально вздыхал, когда мы встречались. А встречаться мы все стали гораздо чаще, чем раньше. Даже банники и дворовой Федор стали постоянно мне попадаться на пути, когда я тренировалась в саду или гуляла с Сапфиром в парке. Но больше всех меня удивила коза. Фекла вдруг перестала зло посверкивать своими желтыми глазками в мою сторону и лишь задумчиво жевала траву, издали наблюдая за мной из-за кустов. Я решилась-таки предпринять попытку примирения и пришла к ней с взяткой в виде сладкой морковки. Коза сначала насторожилась, потом осторожно попятилась, но подумав, сменила гнев на милость и осторожно, вытянув шею, взяла оранжевый овощ с моей руки. Я потешила себя надеждой, что примирение состоялось. Но погладить упрямую макушку с опасными рожками так и не решилась.

Все было, как всегда, и все уже неуловимо изменилось. Время, подаренного мне судьбой маленького, но самого счастливого кусочка позднего детства, отсчитывало свои последние мгновения.

Глава 1

Мне становилось неизменно грустно, когда я думала о своем неизбежном отъезде. Я сидела у небольшого озера в собственном поместье, затерянном у самой дальней границе империи, и наблюдала за уточками, нарезающими большие круги по уже прохладной воде, мерцающей большим темным изумрудом. Легкими золотыми корабликами по озерной глади скользили упавшие листья. С каждым уходящим днем, они стали все чаще кружиться в воздушном танце, вальсируя с легким ветерком. Смотрела, смотрела, смотрела вокруг себя, чтобы все запомнить и вспоминать потом, вдали от дома. Время неумолимо бежало вперед, а сердце мое все чаще замирало от грусти.

Да, я уже призналась самой себе, что боюсь ехать в этот совершенно чужой для меня мир, в магическую академию, о которой я никогда даже и не мечтала, несмотря на все прочитанные мною книжки про попаданцев! И совсем не хочу! Мне хорошо здесь, дома, со всеми моими дорогими и близкими! Но неумолимое и неизбежное слово «надо» не оставляло выбора за мной. И всех своих домочадцев я жизнерадостно уверила, что все будет хорошо! Я справлюсь и вернусь. Они согласно кивали в ответ и говорили, что и не сомневаются во мне. Но саму себя мне убедить в этом пока не удалось. Ладно! Где наша не пропадала. Вспомнились снова слова моего дедушки: «В мире нет трудных дел, девочка! Надо только хотеть подняться к высотам».

Я вздохнула, встала, встряхнулась и пошла на праздничный ужин. Завтра уже в свободный полет! Фирик тут же вынырнул из-за поблекших кустов роз и зашуршал пожухлой осенней травой впереди меня в направлении дома. Малыш заметно подрос и стал еще пушистее. Шерстка приобрела более глубокий серый с голубым отливом цвет. Усилился и окреп наш эмоциональный контакт. Явно поумнел, но так и не вышел со мной на связь. Мы с дядюшкой Амадеем уже заждались этого чудного момента. Хотя, мой предок и по совместительству Дух — Хранитель рода и поместья, будучи сильным и древним магом, утверждал, что мажики обычно вступают в ментальный контакт со своим владельцем через два месяца после привязки.

А мы с Сапфиром общаемся уже почти три месяца. Он очень смышленый и способный зверек, но разговаривать со мной по какой-то причине не торопится. Может быть, потому что как такового ритуала привязки и не было? Зверек появился в нашем саду и сначала прятался за кустами, в траве. Чаще всего я замечала его в дупле старого дуба. Под деревом я и оставляла для него кусочки хлеба, фруктов и блюдечко с молоком. А через какое-то время обнаружила утром в своей комнате на своей подушке маленького пушистого детеныша неизвестной мне породы. Так он и прижился в нашем доме и стал всеобщим любимцем.

Проникший впереди меня в дом, Сапфир уже сидел на своем стульчике перед столом в ожидании ужина. Но мы ждали Лешего. Накануне он прислал с белкой весточку, что вечером заглянет к нам на огонек. Задерживается где-то.

Дядюшка сидел в гостиной у камина и листал какой-то древний фолиант, на который я давно положила глаз, да только не могла взять в руки. Строжайший запрет. Домовые зависли в своем подпространстве. А я скучала с моим любимым зверьком, который уже растянулся на моих коленях теплым пушистым шерстяным платком. Гладила его мягкую пушистую шерстку и рассматривала алые язычки пламени, мирно потрескивающего в камине огня, любимой стихии моего предка. А я воздушница, но не только. За воздухом проснулась во мне и магия воды, и отголоски света. Огонь мне так и не покорился. Я даже не научилась кидаться фаерболами, не то что создавать стену из огня. Я оказалась универсальным магом, но с дефектами. Дядюшка сказал по этому поводу, что еще не вечер. Сначала он вообще огорчился по какой-то не понятной мне причине фактом присутствия у меня универсальности, но потом смирился с неизбежным и стал меня активно тренировать по всем возможным направлениям перед поступлением в столичную магическую академию. Куда мне ехать совсем не хочется, но завтра еду, потому что надо.

Ну, вот! Наконец-то стукнула калитка, которая уже беЗпрепятственно пропускала Хозяина леса в наш дом, а следом хлопнула и входная дверь. Пора ужинать. Гаюн Лесовович, как всегда, пришел с непустыми руками. Полная большая корзина лесных даров возвышалась на скамейке. Малуша замерла над ней в задумчивости. И я ее понимаю. Запасов на зиму было сделано так много, что вставал вопрос: куда это все реализовывать. Грибы, лесные ягоды, мед диких пчел и орехи, из которых наша домовушка делала всеми обожаемое сладкое лакомство. Орешки в меде с некоторых пор не переводились на нашем столе.

Так странно начавшиеся отношения с лешим неожиданно стали сильно взаимно дружелюбными. Я бы даже не побоялась сказать, что и дружественными. Дядюшка частенько отправлялся в лес по каким-то своим тайным делам, в которые категорически отказывался меня посвящать. Как я подозревала, проводил инспекцию своих артефактов, которые охраняли пораженную какой-то гадостью землю. А, может, и еще что? А дед Гаюн полюбил заглядывать к нам вечерами в гости. Все ему были рады всегда. Рассказы про лесную жизнь и его обитателей не могли оставить равнодушными никого из нас. А знаменитая и так любимая лесовиком настойка на мухоморах, продолжающая испускать мелкие пузырьки в запотевшем от холода прозрачном графине, уже стояла на столе рядом с не менее знаменитыми Малушиными пирогами. Что-то он сегодня припозднился.

— Деда Гаюн, мы вас заждались сегодня! Что-то случилось?

— Та не, усе ладно, девонька. Просто дела замаяли, — на этих словах глаза цвета зеленой листвы метнулись в сторону моего дядюшки, который подпирал плечом косяк двери со скрещенными на груди руками, и внимательно наблюдал за Хозяином леса. Но дядюшкино аристократическое лицо не проявило никакого интереса и даже не дрогнуло.

— Гаюн Лесовович! Проходите, присаживайтесь, отужинайте с нами! Наша замечательная повариха сегодня так старалась всех порадовать! Я думаю, что вам, несомненно, понравится, — ловко переключил внимание окружающих на всем интересный объект мой дядюшка. У Лешего сверкнули алчной зеленью глаза, и он торопливо направился к столу. Видно, заметив там запотевший графинчик пугающего оттенка.

Так. Очередные тайны Мадридского двора. Что же они от меня скрывают? Если бы завтра не уезжать, я обязательно докопалась бы до истины!

Из открытой двери пахнУло умопомрачительными ароматами. Малуша, как всегда, расстаралась. Нет, в этот раз она превзошла саму себя! Стол просто ломился от яств, как говорила вся моя домашняя нечисть, и всякой вкусной еды, как говорила я. В центре в глубокой чаше стоял любимая всеми, жаренная с белыми грибочками, картошечка. Рядом в керамической чаше с чем-то овощным запеченным и посыпанным мелким ароматным укропчиком, стояли кругом плошки с маринованными маслятами и опятами, и с солеными хрустящими груздями. Дары леса и лешего. Вокруг в такой же узорчатой чаше высилась аппетитная горка маленьких пельменей, посыпанных зеленью, и источавших горячий аромат. А на больших красивых блюдах лежали гусь с яблоками в румяной корочке и нарезанные свежие овощи и фрукты. Румяные пироги и золотистые булочки, орешки, засахаренные в меде диких пчел, варенье — все эти сладости окружили большой медный самовар. В больших кувшинах просматривался брусничный морс и любимый сбитень.

Без особых церемоний все дружно уселись давно сплоченным коллективом и приступили к трапезе. Лесовик сразу потянулся к графину, но перед тем, как плеснуть себе в стаканчик наливку вопросительно посмотрел на Никифора. Обычно тот с вселенской грустью во взоре твердо отвечал: «Не можу». Но сегодня, под одобрительным Малушиным взглядом, он важно кивнул и изрек:

— Можу! — лесовик от неожиданной радости, что пить сегодня в одиночку не придется, аж крякнул. А мы с дядюшкой с удивлением воззрились на нашу домовушку.

— Хозяюшка завтрева ить уезжаеть, можа и погрустить, — скромно потупив янтарные глазки, объяснила всем, невиданную ранее милость, наша хозяйка.

Леший же, пока та не передумала, скоренько налил Никифору багровую мухоморовку с ядовито — ядренным запахом и быстро опрокинув в себя все содержимое хорошего такого стаканчика, еще раз крякнул и изрек:

— Будем!

Никифор же, не отставая ни на миг от своего товарища, проглотил также одним глотком огненную жидкость и потянулся за соленым огурчиком. Я сидела и завороженно наблюдала за этой пантомимой. Амадей тоже с нескрываемым удивлением взирал на нашего домового. Таким его мы еще ни разу не видели. Никифор казался нам абсолютным и, причем, идейным трезвенником.

А Леший и домовой, похоже, вошли в состояние абсолютного счастья почти мгновенно, что тут же отразилось на их довольных раскрасневшихся физиономиях.

За первой — хорошо пошла вторая, за второй — третья. Но когда дед Гаюн в четвертый раз потянулся с графином к стаканчику своего брата по счастью, Малуша стрельнула своими янтарными глазками на мужа, а ее рыжие подковкой бровки съехались к переносице. Никифор тут же растерянно захлопал рыжими ресницами вокруг круглых голубых глазок, потом изобразил мыслительный процесс на своей добродушной веснушчатой физиономии, затем тяжко вздохнул, но твердо сказал:

— Не можу. Боле.

Леший понятливо кивнул, похоже сильно не расстроившись, и шустро налил себе дорогую настойку, любовно придвинув поближе почти опустевший графинчик. И все продолжили с аппетитом поглощать еду, нахваливая довольную Малушу. Так за легкой светской беседой прошел весь ужин.

Сапфирик, быстро опустошив свои тарелки давно уже умчался в парк к дружкам. А мы все, слегка осоловевшие от сытной и вкусной еды, а кое-кто и не только от еды, отправились на свежий воздух проветриться. Там под яблонькой нас уже ждали Савелий с Настасьей и Федор. Вокруг стола друг за другом паровозиком гонялись мой малыш и, уже совсем окрепший, Пират. Котенок сидел взъерошенным рыжим комочком на коленях у банницы и огромными зелеными глазами удивленно наблюдал за резвившимися мажиком и щенком, явно не испытывая желания присоединиться к этой развеселой компании. Чаепитие по традиции продолжилось под яблоней. Нечисть стала что-то оживленно обсуждать, а я потихоньку встала и пошла к озеру.

Глава 2

Присела в свое любимое кресло на берегу озера и замерла. Вода уже успела застыть неподвижным черным зеркалом, слегка мерцающим звездными искорками под лунным светом. Казалось, что ночное небо опрокинулось в озерную воду. Озеро манило меня и звало. Но окунуться в его прохладные объятия я не могла. И тут в разных местах гладь зеркальной поверхности сначала подернулась легкой рябью, а потом в ней закружились маленькие водовороты, а следом появились небольшие фонтанчики, подсвеченные лунным светом. Они с веселым плеском растворялись снова в родной стихии, и снова поднимались, и снова терялись. Над озером пронесся мой ветер, вздыбливая воду еще выше. Я не удержалась и подошла ближе. «Может, все же окунуться? Пока никто не видит?» — прилетела шальная мысль.

— Не стоит, детка. Еще накупаешься. Озеро никуда не денется. А простужаться в дорогу не стоит, — раздался рядом голос дорого предка.

— Да, это я так, дядюшка, просто помечтала.

Амадей уже сидел в своем излюбленном кресле, внимательно провожая взглядом водовороты и фонтаны.

— Даже озеро, детка, не хочет с тобой расставаться, — задумчиво проговорил он.

— Я тоже не хочу с вами расставаться, дядюшка. Ни с кем. И ни с чем. Но ехать же все равно надо. За меня никто не сделает, то, что сделать могу только я. Ведь так?

— Ты о чем это, моя дорогая племянница, сейчас говоришь? Что ты там снова надумала?

— Как что? Учиться, учиться и учиться. Ведь, ученье — свет, а не ученье — тьма!

Предок хмыкнул и внимательно посмотрел в мои глаза:

— Ты совершенно права, девочка. И пообещай мне, пожалуйста, что ничем другим, кроме как постижением магических наук, ты в столице заниматься не будешь!

Я скрестила за спиной пальцы и, широко открытыми глазами глядя на своего предка, кивнула в ответ.

— Ну, хорошо, — медленно протянул Хранитель и прямо, и строго посмотрел мне в глаза: — Давай кое-что обсудим. Ты помнишь, о чем тебя просил твой дед Эдвард в письме? Нет? А просил он тебя держаться подальше от всех родственников. Ты должна быть скромной, прилежной и не отсвечивать. Ты, кстати, догадалась каким образом надо занизить свои показатели при магодиагностике?

— Ну, артефакты же брать с собой нельзя. Остается только надеяться, что я смогу удержать под контролем силу. Тренировалась же. Получается, кажется, неплохо, — пожала плечами. Но на самом-то деле я очень сильно сомневалась, что смогу обмануть комиссию и этот магический агрегат , именуемый индикатором силы. Но попытка — не пытка, как говорят.

— Подумай-ка, дорогая, вот о чем. Когда твой мажик швырял фаерболы во все стороны, откуда у него столько сил-то взялось? Он же маленький еще.

В этот момент рядом раздалось возмущенное фырканье моего малыша. Он вихрем взлетел на колени Хранителя и с возмущением в синих глазках, уставился на него. Пушистая шерстка вздыбилась, хвост трубой взметнулся вверх, и зверек стал похож на серо — голубой взъерошенный шарик. Амадей ласково улыбнулся и погладил своего любимца:

— Ну, что ты, малыш. Я же не хотел тебя обидеть. Тебе, ведь, еще расти и расти. Но ты уже много чего знаешь. Вот, покажи-ка нашей Вережинке, как ты ей можешь помочь в таком важном деле.

Сапфир внимательно смотрел на Хранителя, наклонив головку. Потом перемахнул с его колен на мои плечи и обнял мою голову своими мягкими лапками.

— Вережника, войди в измененное состояние, окунись в свой источник силы и постарайся увидеть, что вас с Сапфиром связывает.

Я последовала рекомендациям и разглядела, что от меня к малышу тянется мерцающая золотистым светом яркая нить, даже канат. Он нас связывал, как пуповина! Я кивнула, пораженная догадкой. И направила свою силу по этому канату к мажику. Через какое-то время я почувствовала легкое головокружение и остановила процесс. Зверек пудей слетел с моих плеч и помчался в сторону леса. Как мне показалось, его шерстка стала искриться в свете фонарей и луны.

— Вот это, да! Мой малыш может быть живой батарейкой! Как это возможно, дядюшка?

— Поэтому, и не только, мажики так и ценятся, — Амадей поднял вверх палец, указывая в небо:

— Представляешь, какие возможности могут открыться у любителей получить чужую силу, найди они способ откачивать энергию у других живых существ? Потому береги своего питомца. Мы же не знаем, какие эксперименты над ними проводят подобные уроды, — лицо Амадея слегка скривилось в гримасе отвращения, что я увидела впервые.

— Только запомни, что такой взаимообмен возможен только при добровольном сотрудничестве. Тебя малыш выбрал сам в самом начале своего роста. Ты ему заменила потерянную мать. Это большая редкость, Вережинка. Береги его. В нужное время, когда тебе понадобятся дополнительные силы, твой питомец все вернет сполна. Ну, вспомни, как он пулялся фаерболами в чаще?

— А! А я-то гадала откуда у него проявились такие способности! Так, у мажиков только заимствованная сила?

— Разве считали бы их самыми магически одаренными животными, если бы они обладали только заимствованной силой? Но он очень ловко воспользовался тем, чем не смогла воспользоваться ты, — предок мимолетно улыбнулся: — Поверь, малыш нас еще удивит. А как ты себя чувствуешь сейчас?

Я прислушалась к внутреннему состоянию, ничего особенного, кроме легкости, больше в теле ощутила.

— Нормально. Легко. Хочется в воздух.

— Ну, вот видишь, твой резерв облегчился, и твоя стихия тебя зовет. Восстановишься очень быстро. А твоя сила Сапфиру тоже в пользу пойдет. Она не обнуляется у мажиков, а копится. Чем больше он у тебя берет, тем выше становится его личный резерв. Поняла, звезда моя?

— Да, поняла. Получается, что Фир может исрользовать мою магию? Даже если у меня не совсем получается?

— Да. Он же сам и есть магическое существо. Как ты отдаешь ему свои силы, также и он может не только вернуть, но и восполнить твой резерв. Поняла, звзда моя?

— А может ли это способствовать пробуждению нашей с ним ментальной связи?

— Думаю, да. Ждать надо. А ты не задумывалась раньше, почему Сапфир так любит устраиваться поближе к твоей макушке?

— Кажется, больше всего ему нравится сидеть на ней сверху, дядюшка.

Амадей засмеялся:

— Потому и устраивается верхом, что так быстрее входит в твое ментальное поле. Разве ты не замечала, как мгновенно он реагирует на твое настроение, мысли и желания?

— Так он давно уже меня слышит? Ничего себе! Так это может быть моя вина в том, что не слышу его? — мне ужасно не понравился этот вывод, но…

— Нет, детка, поверь, когда он захочет, ты его сразу услышишь и поймешь. Просто ему так, наверное, сейчас удобнее.

Мы замолчали на какое-то время, заглядевшись на падающие звезды. Но дядюшка продолжил разговор:

— Вережинка, ты присматривай за Сапфиром внимательнее. Он еще совсем детеныш, а желающих присвоить чужое и ценное всегда хватает. Поэтому на вопрос, где взяла, всегда отвечай, что нашла в лесу совсем маленьким и слабым. Выходила. В принципе, это близко к исходному варианту. В таком случае мажиков бесполезно воровать. Перепривязать не получится. Но уроды моральные и в академиях встречаются. Да и не только в акдемиях. Держи чутье по ветру. Запомнила? — я кивнула в ответ, а дядюшка продолжил:

— Когда сольешь ему силу, лучше спрячь его где-нибудь, чтобы не светился. Хоть в сумку свою безразмерную засунь. А сама сразу после диагностики никуда тоже не лезь, пока резерв не восполнишь. Будем надеяться, что тебе достанется одноместная комната. Хотя сомневаюсь. Кстати, ты знаешь, что за колечко у тебя на шее болтается?

— Да. Это мне торжественно вручила директриса детдома. Оно было привязано к моей руке, когда меня нашли в корзине под дверью.

— Это колечко, хоть и серебряное, но и золотое в прямом смысле слова. Кстати, не совсем и серебряное. Твой дед придумал какой-то особенный сплав. Медальон тоже из него сделан. Это твой доступ к хранилищу в Имперском Банке, открытом на твое имя. Только прокатив его по идентификационному окошку, ты получишь доступ к документам, денежным средствам и всему остальному. Воспользоваться им можешь только ты. Каждый раз, когда соберешься в банк, не забывай взять свою иголку. Поняла? Все остальные сведения тебе сообщит поверенный. По поводу твоих желательных расходов ты все знаешь из письма Эдварда, ведь так?

Я молча кивнула в ответ.

— Но при необходимости ты можешь превысить лимит. Денег там хватит. Насколько я помню, раньше в академии можно было за доплату переселиться в отдельную комнату. Если будет уж совсем невмоготу, не упускай эту возможность. Все-таки ваша безопасность превыше всего. Запомнила? Только помни, все-таки, что светиться тебе знаниями, умением и деньгами не след. Задача у тебя не привлекать к себе излишнего внимания, — он снова строго посмотрел на меня.

— Да, дядюшка. Буду реагировать по обстоятельствам, — заверила и улыбнулась. Мне и самой не хотелось приспосабливаться к соседкам. Тем более таким высокородным. Я столько прожила в общих комнатах, что возможность иметь свое жилье очень оценила. К хорошему привыкаешь быстро. Но буду смотреть по обстоятельствам.

— Ну, вроде бы все решили. Помни, детка, что ты научилась и можешь много больше, чем рассчитывали мы с Эдвардом. И у тебя есть не только сила, но и характер, и воля, а главное совесть. Поверь мне — это важнее, чем может кому-то показаться, — дядюшка снова мне улыбнулся и встал: — Пора идти отдыхать. Завтра трудный день, девочка, тебе надо выспаться.

Мы направились к яблоне. А там домашняя нечисть уже церемонно прощалась с Лешим. Когда они с хлопками растворились в своих закутках пространства, мы с Гаюном Лесововичем направились к калитке. Проводить. Уже перед выходом я вспомнила про его подарок. Золотой браслет, который не снимался с запястья, как я ни старалась.

— Деда Гаюн, а как же мне снять ваш подарок? Он же не снимается. Мне совсем скоро же придется уровень силы определять в академии, а артефакты одевать нельзя.

— Тю-ю! Вережинка, нашла о чем голову ломать. Смотри-кась, — слегка захмелевший Леший вид имел предовольный и благожелательный.

Он взял меня за запястье и небрежно надавил золотой ящерке на головку. И в этот момент я почувствовала легкое жжение под кожей. Моя ящерка исчезла, а на ее месте осталось только ее изображение, и то, догадаться сразу, что там за вязь на моей коже, было невозможно. Браслет исчез, вместо него остался чуть заметный золотистый узор, похожий на татуировку. Гаюн потер головку ящерки, и она снова проявилась. Вот это да!

— Не боись. Эта жа не артефакт. Эта метка. И почуять ея могет токма лесной житель. Смикитила, егоза? Но можа и лучша ее спрятать от чужих глаз? — задумчиво пробормотал: — Тама в академиях ваших всякие ошиваются. Ты бы не лезла, девка, вперед коняги. А то и задавят ненароком. Али спецом. Поберечься бы тебе надобно, Вережинка. Та смотри, не вешайся на шею первым встречным кавалерам. Они все поначалу такие ласковые и обходительные, а опосля девки сопли на кулак мотают. Ты хотя и сама огнь-девка, но обожечься запросто легче легкого. Поняла меня? И ежели беда яка случица, али помощь понадобица, смело иди в ближайший лесок и кричи Лешака любого. Явица и чо смогет, все и сделает. Поняла ли меня, дева? — еще раз повторил дед Гаюн.

— Спасибо, дедушка! Но, я думаю, что все будет хорошо, и тревожить никого не понадобится. А кавалеры меня как-то пока и не интересуют.

— Тако оно так. Токма в жизня всяко бывает! — философски изрек Хозяин леса и бодро продолжил, прижав к сердцу ладонь:

— Ну, пакедова, хозяева дорогие! Спасибочки за приют и трапезу! Накормили и напоили от пуза! Пора и честь знать! Да и ждуть меня еще дела важные в чаще моей! — развернулся и растаял с хлопком в темноте. А через мгновение мне под ноги упал ножик небольшой, и раздался хитрый голос деда Гаюна: — Пригадица!

Амадей поднял тускло поблескивающий в зыбком свете фонарей предмет, покрутил его в руках и вздохнул:

— Лучше бы не пригождался. Накаркает же старый хрыч, — недовольно произнес Хранитель рода и поместья.

— А что с ним не так, дядюшка?

— Да вещь то хорошая, полезная. Гномья работа. И зачарован надежно. Этот нож разрезать может все, что угодно, да никакой дверной замок перед ним не устоит. Спрячь-ка его подальше, да держи поближе. На всякий случай. Поняла? — строго посмотрел на меня Амадей. Я же привычно кивнула, соглашаясь, и порадовалась, что у меня теперь есть и универсальная отмычка. Вооружена и очень опасна.

— Дядюшка, а что это у вас за дела тайные с дедом Гаюном имеются?

— А вот об этом, солнце мое, мы поговорим, когда ты год отучишься в академии и вернешься домой, --- безапелляционным тоном отрезал мой любимый предок, но продолжил уже мягче:

— Ладно, детка. Спать иди. Завтра рано вставать, — сказал, замерцал и исчез.

Через полчаса я уже сидела перед зеркалом и заплетала косу. Она была еще не до пояса, но уже была. Меня этот факт радовал сильно, так-как в этом мире девушки и женщины носили длинные волосы. Упаси, Боже, появиться благородной девице в свете с короткой стрижкой! Сразу в изгои определят, как некачественный товар. Положение женщин в этом мире свободным и независимым не было. Куча условностей, правил и прямых запретов преследовали каждую девочку вплоть до ее совершеннолетия. Да и после она могла попасть под полную зависимость и диктат своего мужа, даже имея большое приданное, если не сумеет воспользоваться единственной лазейкой, которую оставило ей законодательство. Не выходить замуж до своего второго совершеннолетия по желанию родителей или опекунов. А чтобы продержаться до двадцати одного года, у нее был только один путь – учиться. И сделать это могли только магически одаренные девицы или же способные заплатить за свое обучение в школах при монастырях. Учили там помогать лекарям, шить, готовить, вести хозяйство и работать гувернантками. И это была завидная доля для многих девушек и женщин этого мира. Дикое средневековье. Хорошо, хоть на кострах уже не жгли. А, может, где и жгли? После того безобразия, которое разгулялось в нашем лесу, я уже могла поверить и в жертвоприношения. Но допускать это даже в мыслях, все-таки, не хотелось.

А мне светиться раньше времени нельзя. Я должна стать своей в этом высшем обществе элеров и леров. Аристократов и местных дворян. Иначе до правды я докопаться не смогу. А клятву свою дедушке, я сдержу, чего бы мне это не стоило! Я найду убийц моих родителей и деда Эдварда. Найду, и они ответят за все.

Пока я задумчиво рассматривала свое отражение в зеркале, Фир уже спал кверху пузиком, раскинув пушистые лапки в разные стороны. Мой малыш! Когда же он наконец свяжется со мной? Так хочется его услышать. Я придирчиво осмотрела себя. Бронзовые, с золотыми нитями, волосы сплелись в тугой косе. Высокий лоб, щеки здорового оттенка. Аристократической бледности и изможденности не наблюдается. На фоне глаз, светло — серых, но отливающих голубизной с золотыми искорками, как у дядюшки, брови и ресницы смотрелись темнее и четче. Нос прямой и обыкновенный, губы нормальные, не по нашей земной моде. Что ж. Вполне ничего так выгляжу. Не уродина. Рост немного выше среднего, комплекция изящная. Учитывая еще, что мои тренировки мне пошли явно на пользу, я не должна у высокородных деток вызывать своим видом желание потоптаться по мне . А если попробуют, то посох мне в руки. Мало им не покажется!

«Где наша не пропадала! Прорвемся!» — я лихо подмигнула своему отражению.

Мои размышления прервал легкий стук и дядюшкин голос:

— Солнце мое, к тебе можно зайти?

— Да, заходите, дядюшка, я еще не легла.

Амадей переступил порог. Выглядел он, как всегда, безупречно. Черные волнистые волосы были туго и в тоже время слегка небрежно затянуты в низкий хвост, спадающий чуть ниже атлетического плечевого пояса. В темно — синем кафтане, белейшей шелковой рубахе и черных плотных штанах из так и неопознанного мною материала, заправленных в высокие голенища черных кожаных сапог, он выглядел аристократом от и до кончиков ногтей и волос. Осанка и спокойный умный взгляд грозовых глаз лишь подтверждали, что этот сильный суровый мужчина не только выглядит как аристократ, но и является им и по праву рода, и по праву его личных заслуг и достижений. Я обожала его и гордилась своим предком. А, вернее, просто любила. Кроме него у меня не только в этом, но и в том земном мире, никого не было. Не считая моих детдомовских друзей, конечно.

— Дядюшка, вы что-то хотели мне сказать?

— И да, и нет, детка. Я хочу тебе подарить вот это зеркальце. Он достал из кармана кафтана маленькое круглое зеркало и протянул мне.

Я встала и подошла ближе. Зеркальце, как зеркальце. Тонкой серебряной вязью украшено. Взяла в руки. Красивое.

— Спасибо, дядюшка.

— Держи. Это не простое зеркало.

Глава 3

— Вережника, это артефакт связи, но работает он не как твой телефон. Использовать можно только один раз в тридцать — тридцать пять дней. Запомнила? Так что поговорить нам с тобой так просто не получится. Береги заряд. Вызывать меня можно в самых крайних случаях. После разговора его надо положить на весь лунный цикл под солнечный и лунный свет. Смотри, чтобы не украли или не разбилось. У меня такое же. Пользоваться просто. Достаешь и рисуешь на стекле спираль пальцем. Вот так. А сейчас бери свою иголку и активируй артефакт. Кроме меня и тебя воспользоваться им никто не сможет.

Дядюшка протянул мне зеркальце, я взяла из шкатулки иголку и приложила уколотый палец к зеркалу. Стекло на мгновение помутнело, а потом стало обычным. Амадей достал свой экземпляр, покрутил пальцем по окружности, как набирали раньше номер в старых телефонах, и я услышала легкое дребезжание в пространстве. Заглянула в свое зеркальце, а там родные глаза с улыбкой смотрят на меня. Вот это да!

— И вы меня видите сейчас? — не скрывая своего восторга, задала глупый вопрос.

Любимый предок улыбнулся, кивнул и прорисовал спираль в обратную сторону. Зеркальце погасло.

— Дядюшка, как хорошо! Мы сможем общаться раз в месяц!

— Вережника, ты чем слушала? Если ты вызовешь меня, то целый месяц потом надо будет ждать, когда артефакт зарядится. А если что случится экстренное, ты связаться со мной уже не сможешь, поняла?

Я огорченно кивнула в ответ. Но хоть так, и то лучше, чем вообще без возможности поговорить.

— Только в самых экстренных и опасных ситуациях ты сможешь со мной связаться. Ты запомнила, детка? Ну, не огорчайся так. Я работаю над усовершенствованием этого артефакта. И помогает мне в этом твой мобильник. А пока только так.

В этот момент мне стало так грустно, что сами собой набежали на глаза слезы и полились. Вот стыд-то какой! Я заплакала, как маленькая девочка. Слезы лились потоком и не останавливались, чего никогда со мной раньше не случалось! Амадей сначала растерялся, потом прижал меня к себе и гладил теплой рукой по макушке.

— Тише, тише, малышка. Все будет хорошо. В тебя верил твой дедушка, хотя так и не успел с тобой встретиться. В тебя верю я. Тебя обожают и ждут все наши домочадцы. И даже леший к тебе относится, как к своим гаевкам. А это дорогого стоит, поверь. Тебе нельзя не учится. Ты же и сама все понимаешь. А мы отсюда никуда не денемся.

— Дядюшка, вы же уже можете перемещаться далеко в лес, — всхлипнула в ответ.

— В лес могу. Потому что там сила везде разлита. В городах и поселениях ее в таких количествах нет. И место наше волшебное помогает. Но открою тебе большой секрет. Твой дед начал делать для меня артефакт перемещения. Но не успел закончить, к сожалению. Я сейчас работаю над этим. Есть надежда, что все получится. И гаджеты твои я же не просто так изучаю. Не зря же я пропадаю в домике в деревне! — Амадей отодвинул меня и улыбнулся: — Держи нос выше затылка, детка! И у нас все получится. А сейчас успокаивайся, и спать. А то вон питомец твой уже проснулся. И, действительно, Сапфир уже сидел на кровати и тревожными синими огоньками наблюдал за нами.

— Ах, да! Старость точно не в радость! Чуть не забыл! — дядюшка протянул мне небольшие кожаные ножны с ремешками: — Возьми, и спрячь деда подарок. Лучше под сапог закрепи. Это артефакт сокрытия. И с собой носить не забывай. Поняла, запомнила? — я кивнула.

- А этим ножом можно только замки открывать или метать в мишень какую-нибудь тоже можно?

- Метать можно, но не нужно. Помни, пожалуйста о своем обещании и не лезь вперед лошади, как тебе посоветовал наш лешак. Поняла? - предок отстранился, внимательно посмотрел в мои глаза до самого донышка и тяжело вздохнул.

— Ладно, спите, утром увидимся, — проговорил Амадей и, привычно замерцав, исчез в воздухе.

Я спрятала зеркальце, а ножик достала из сумки и примерила. Ножны для него оказались, как по заказу сшиты. Потом быстро нырнула в кровать и закуталась в любимое одеяло.

— Давай спать, Фирик. Завтра трудный день. Уезжаем надолго. Но мы еще обязательно вернемся. Да же? — Малыш серьезно посмотрел на меня и кивнул.

Потом, как всегда, переместился на мою макушку, и я не заметила, как уснула.

Утром я проснулась от дорогого моему сердцу карканья, которое, как я определила, принадлежит все-таки вороне, а не сойке. Для этого пришлось провести целую операцию с утренней засадой в густой листве ближайшего дерева. Ворона прилетела в обычное для нее время, нагло уселась напротив моего окна и, похоже, быстро войдя в состояние экстаза, начала каркать. Ах, ты ж, поганка такая. Я запустила в нее сучком. Ворона недоуменно повернулась в мою сторону, посмотрела на меня почти в упор и спокойно улетела. А на следующее утро все повторилось. Мне пришлось смириться. И закралась сразу же тогда в мою светлую голову мысль, что эта крылатая утренняя террористка изначально подослана была милым нашим старичком — лесовичком. Но, если честно, я к ней уже так привыкла, что думаю и в академии мне будет не хватать ее карканья по утрам.

Сапфир уже умчался в наш парк, значительно расширившийся в своих размерах. А нашего дворового Федора можно уже смело переименовывать в лесника Федора. Наверное, от возросших полномочий и ответственности, раньше имевший какой-то всегда потерянный вид, сейчас он окреп, развернул плечи и мотался в своих дворово — парковых угодьях с утра до ночи в сопровождении тоже подросшего счастливого и ужасно лохматого Пирата. Да и выглядеть он стал солиднее, добротнее. Кстати, я заметила, что и у Малуши с Никифором, и у банников одежек добавилось.

Банники еще не переселились в свои хоромы, но этот знаменательный для всех нас день приближался. Банька выглядывала из-за сосен уже застекленными окнами и высокой кирпичной трубой, торчащей над зеленой крышей, покрытой вместо черепицы толстым дерном с уже выросшей травой. Савелий с Настасьей оттуда не вылазили. К тому же, недалеко в не очень глубоком яру пробился вдруг новый ручей. И подозреваю я, что здесь скоро появится небольшой пруд. И без вмешательства водяного, скорей всего, не обошлось. Но новоселье будут праздновать без меня.

На семейном совете решили, что Федор с Пиратом займет угол банников, когда они съедут в свои хоромы. Сарай для живности пока расширять не будут, так как коза с нашими пернатыми подружились и замечательно проживают вместе одной семьей в своей части сарайчика, который уже успели утеплить наши хозяйственные мужчины. Утренний выход козы Феклы на выгул обычно приходят посмотреть все домочадцы. Сначала с грохотом настежь открывается дверь, не выдержав удара боевых козьих рожек. Потом почти галопом выскакивает на волю сама наша коза - дереза в сопровождении всей своей пернатой свиты. На белой шерстяной волнистой спинке гордо восседает, ставший самым лучшим другом, петух, при этом орущий свой победный "кукарек". Следом за ним с громким квохтаньем и хлопаньем крыльев вываливаются из сарайчика подросшие курицы. Очутившись в загоне они все тут же рассыпаются в разные стороны. Кто клюет зернышки, кто гребет землю, а кто-то жует траву, зорко поглядывая по сторонам. Все счастливы и довольны. Как же хорошо дома!

Я быстро привела себя в порядок, оделась в мужской костюм, состоящий из кожаного картуза, дорожной куртки почти до колен, плотных штанов и самых удобных на свете, сделанных дедушкой, сапог. Этот наряд был мною успешно проверен на деревенских жителях. Девицу во мне никто не опознал. Правда, пришлось усиленно хрипеть и кашлять для правдоподобности. А дядюшка посоветовал просто молчать, притворившись немым юным нером*. Этот план был придуман мною, но его одобрил Амадей, не смотря на недовольство всей домашней нечисти. Как это, девка, а в штанах мужских разгуливает? Но так как ехала я в столицу без сопровождения, а благородным девицам местного общества это категорически запрещается, лучшего варианта для конспирации никто предложить не смог.

Взяла еще один невероятный подарок деда Эдварда, свою бездонную сумку. Не представляю, как могло туда поместиться все мое добро? Спасибо, дедушка, за такой подарок! И с другим дорогим подарком, уже дядюшкиным, с посохом в руках, превратившимся одним легким нажатием в палку почти обыкновенную, пошла к двери. Напоследок обернулась, окинула печальным взором свою комнату и вздохнула. «Я сюда вернусь», — сказала сама себе и закрыла дверь с другой стороны.

В столовой меня ждали. Завтрак уже стоял на столе, а Сапфир сидел на своем стуле с голодным блеском в глазах. При моем появлении с хлопком вывалилась из своего пространственного кармана чета домовых.

— Доброе утро, всем! — громко и жизнерадостно провозгласила я.

Из гостиной тут же вышел дядюшка и, привычно отодвигая для меня стул, ответил:

— Доброе, солнце мое. Как спалось перед отъездом?

— А знаете, дядюшка, совсем неплохо. И подозреваю я, что кое-кто вчера опять мне намешала в чай свои волшебные травки, — я пытливым взором уставилась на домовушку.

Ну, не могла я так спокойно спать перед отъездом. И точно знаю, что никакие мои практики мне бы в этом случае не помогли, прокрутилась бы полночи с бока на бок. А так не просто хорошо выспалась, а и прилив сил чувствую. Малуша сначала покаянно опустила глазки вниз, а потом и заявила решительно:

— И как жа бы ты, хозяюшка, сонная та ехала одна — одинешенька с людом чужим? Тебе надоть было всенепременно сил набраца и выспраца хорошенько пред дорогой дальней.

— Малуша, да я и не против. Спасибо тебе. А, может, ты мне с собой немного травок своих дашь? Вдруг пригодятся?

— Та все ужо собрано и помечено. И от простуды, и от лихоманки, и от живота и жара. И мази всяки от синяков, да побоев. Но ты, Вережинка, лучша не болей вовсе. Ну, давайте трапезничать. Все стынет, — закруглила свою пламенную речь наша талантливая повариха.

Мы не спеша позавтракали, как обычно много и вкусно. Малуша, вздыхая, протянула мне теплую льняную сумку и сверток с едой очень приличных размеров. — Это вам в дорогу. Оголодаете жа. Там жа и травки спрятаны, не боися, не спортяца, — вздохнула и вытерла уголком платочка слезинку, мелькнувшую маленькой капелькой на румяной щечке.

— Ну, что ты, Малуша! Я приеду же. Конечно, на зимние каникулы не получится. Далеко, не успею. Но летом будем уже все вместе. Может, и Буренку прикупим, да? — я вопросительно взглянула на дядюшку. Тот тут же согласно кивнул.

А Никифор сразу встрепенулся и довольно заулыбавшись заявил:

— А я жа всегда говорил, куды жа мы без коровки? Нам без кормилицы, ну никак нельзя! Возвращайся скорее, хозяюшка! Все мы тебя ожидаюче здеся будем. И не переживай понапрасну, дом и хозяйство блюсти будем верно. Все доделаем, все справим. Ты токма нас не забывай и возвертайся, — закончив, домовой вдруг, как фокусник, достал откуда-то из воздуха деревянный горшочек с жарптицей в цветах, расписанный красным и золотым, и протянул мне.

— А вота чо бы вы тама не оголодали вконец, мы с Малушей подарочек сбацали. Така вот в ручки свои возьми и загадай с картинкой чаво поесть хочеца и потри стенки. А чаво загадаешь, хозяюшка, та и появица туточки. Пирожок захочешь, али чаю испить, то и получица. Поняла ли? Много не будеть, но и с голоду не помрете.

Никифор протянул мне волшебный горшочек, а я с трепетом взяла эту красоту в руки. О чем-то таком я в сказках в детстве читала. Представила яблоко и потерла по инструкции. Внутри что-то брякнуло. А когда крышку открыла, то яблоко на дне уже лежало.

— Какая сказочная кастрюлька — скороварка! Никифор, Малуша, спасибо вам огромное за заботу вашу! — я в порыве чувств подошла и обняла эти волшебные существа. Они счастливо заулыбались и застеснялись, но и удовольствия своего не скрывали.

— Та чо тама, хозяюшка. Кушай на здоровьечко. Жаль больно, чо горшочек махонький. Токма на перекус и хватит. Много не получица тебе перекинуть. Но голодать не будяте! — заявил с гордостью и поднял вверх восклицательным знаком указательный палец.

Я смотрела на свою домашнюю нечисть и сама себе не верила, что такое может быть. Неужели наши предки так с ними и существовали рядом и общаться умели?

— Пора, — сказал Амадей, вставая. Я спрятала горшочек в сумку, вышитую Малушей красными петухами, и пошла следом за Хранителем.

На дворе разгулялся мой ветер. Он гонял желтые и бурые листья по воздуху, кружил ими вокруг поникших цветов и кустов. Деревья почти уже потеряли всю свою кудрявость, и многие стояли и печально качали голыми ветками, словно прощаясь. Да что ж такое-то. Мое сердце пропустило удар. Но сюрпризы еще не закончились. У крыльца стояла группа из оставшейся домашней нечисти, с которыми я еще не успела попрощаться.

— До свидания Савелий, Настасья, Федор! Живите дружно, слушайте Никифора, он за главного, вы же знаете. А Хранитель для нас всех, вообще, главнокомандующий. Берегите друг — друга, — я не ожидала, что мне с ними будет так трудно прощаться. Погладила котенка, пригревшегося на руках у Настасьи, и восторженно скачущего вокруг меня, Пирата.

Все дружно закивали в ответ. И тут вперед выступил Савелий и протянул мне маленькую плоскую керамическую шкатулку с крышкой:

— Возьми, хозяюшка, в дар тебе от нас уголек маленький, но негасимый. Он разожгет любой очаг, али костер в лесу. Стоит тебе только крышку снять, да дунуть сквозь него, и тут же огонь и разгорится.

Я с трепетом приняла подарок, открыла и, действительно, там лежал обыкновенный с виду уголек. Только по краям, огненной живой каймой пробегали искорки.

— Он никогда не потухнет? — спросила, не веря своим глазам.

— Не потухнет, хозяюшка. Стены огненной не сделает, а теплом согреет.

— Така и у меня подарочек имеяца, хозяюшка! — вперед выступил Федор и вручил мне, явно стесняясь, метелку, почти игрушечную: — Покрути ею пред сном во всех углах и оставь в середке комнаты али двора, и спать ложись. А утречком ни паутинки, ни соринки не увидишь. Токма вещи складывать самой придеца. А исчо, метелка эта выгонит всяких пакостников вредных невидимых.

Я замерла от нахлынувших эмоций. Моя нечисть все продумала. И от голода не умру, и в холоде не замерзну, и от грязи всякой даже защитили.

Я прижала руку к сердцу и склонила в благодарности головушку свою.

— Ох, спасибо, вам, мои хорошие. Одарили вы меня знатно. Я тоже вас люблю и добро ваше помнить буду. И давайте не будем грустить. Время летит быстро, а у вас здесь дел много, скучать не придется. А летом я вернусь, и мы закатим пир горой, да, Малуша? — они все закивали привычно и дружно.

— Да, правильно говорят, что долгие проводы, лишние слезы. Пойдем, звезда моя, тебя ждут великие дела. Я вас провожу, — дядюшка взял мой баул, малыш запрыгнул мне на шею, а я с посохом в руке открыла калитку, которая за нами и захлопнулась.

— Дядюшка, а они здесь не уснут снова каждый в своем углу?

— Не волнуйся, детка. Уже не уснут. Да и приглядывать я за ними буду, — на мгновение задумался и добавил: — Теперича.

Глава 4

Трактирщик обманул. Свободные места на лавках намекали, что, как минимум, два седока должны еще добавится в дальнейшем. Конечно, радовало то, что рессоры были, но весь этот коробок на колесах сотрясался до дрожи во всем моем теле. Еще раз повезло, потому что досталось мне место у окошка, через мутное стекло которого я имела возможность вот уже несколько часов следить за проплывающими мимо унылыми пейзажами и тянущимися вдоль дороги отдельными повозками и разбитыми телегами, загруженными бочками, мешками, сеном. Народ ехал домой с ярмарок, а я лишь провожала их тоскливым взглядом, потому что путь мой лежал совсем в другую от родных пенат сторону. Закрыла глаза и унеслась воспоминаниями домой. Стало легко и грустно.

Когда колеса проваливались в особенно глубокую рытвину или попадали на высокую кочку, я с душевным содроганием сочувствовала тем бедным пассажирам, которые приютились на крыше этого транспортного средства. Периодически, чтобы поднять настроение, я запускала руку в сумку и гладила свое пушистое чудо. Это помогало, но ненадолго.

Мое внимание в очередной раз привлекло шипение, которое периодически заполняло собой ограниченное пространство нашего экипажа. Я старалась не смотреть на эту колоритную парочку, но удержаться было сложно. Сидящая напротив особа, которую язык не поворачивается назвать дамой, с таким зверским выражением на лице уставилась на меня сразу, как только увидела, что мне также сразу захотелось спрятаться, скукожиться и раствориться, чтобы не привлекать ее змеиного внимания. Тетка так злобно сверлила меня своими неопределенного оттенка глазками, зыркающими из-за пухлых щек, что не спасал даже картуз, поглубже надвинутый на лоб. Если она заподозрит, что напротив сидит не нер обыкновенный, а переодетая девица, то беды мне не миновать. Поэтому я честно старалась превратиться в серую безликую тень и лишний раз не отсвечивать.

Похоже, мадам уверилась, что от невзрачного паренька неприятностей не ожидается, как и от сухонького старичка, который примостился рядом со мной. Скосив глаза, я лишь увидела острый нос и седые волосы, выглядывающие из- под черного котелка, как и вся одежда, слегка потрепанного временем. Он сидел, упершись руками в старую клюку, дремал или делал вид, что дремлет и за все время нашего путешествия только иногда вздрагивал. Если учесть, что эти телодвижения всегда совпадали с почти змеиным шипением, можно догадаться, что старичок не спал.

Не признав напротив себя никого, достойного ее внимания, эта женская особь стала интересоваться исключительно своей спутницей. Ну, что ж. Можно и мне расслабиться, и понаблюдать. Все интереснее, чем в окно пялиться. Тем более, что кажется, второй молодой нере сейчас явно еще хуже, чем мне. Картина, которую я имела возможность лицезреть из-под козырька картуза, все больше вызывала чувство внутреннего протеста в моей ветренной и вольнолюбивой натуре.

Насколько была необъятна эта мадам, настолько же была тонка и хрупка ее компаньонка. Девушка была полной противоположностью своей нервной спутницы. При каждом шипении она испуганно хлопала длиннющими ресницами над бездонно — голубыми глазами. Спиральки светлых волос, выбившиеся из-под милой, но уже изрядно потертой шляпки, вздрагивали одновременно с выцветшими голубыми незабудками, примостившимися на ее узких полях.

Очаровательное личико мгновенно застывало, а в глазах непролитыми слезами, кажется, навечно зависла тяжкая тоска Тонкие пальчики девушки начинали теребить шнуровку потертого плаща всякий раз, когда мадам своим упитанным локтем вдруг толкала ее в бок. Я так и не поняла, что служило поводом для толчков. Всю дорогу девчонка старательно смотрела в пол и тянулась своей шляпкой к потолку дилижанса, примерным образом сложив свои хрупкие ладони на коленях. Самое удивительное, что ее спутница нисколько не считала себя обязанной держать осанку и вольготно расположила все свои телеса, облаченные в дорогую и яркую одежду, заняв бОльшую часть скамейки. При каждом таком тычке, у меня начинали просто чесаться руки, и появлялось желание ткнуть шестом в толстый бок, который не могла скрыть дорогая и теплая накидка этой мадам.

Чтобы отвлечься от этого безобразия, я села поудобнее, сдвинула картуз еще ниже, попробовала расслабиться. И дышала, дышала, дышала… Но ничего не помогало. Но ничего, кроме змеиного шипения не слышала. И ничего, кроме испуганных глаз замученной девчонки, не видела. Ладно, тогда будем просто смотреть и делать дедуктивные выводы, как завещал гениальный сыщик. *** Я стала наблюдать за парочкой из-под козырька картуза через прищур глаз. И надо сказать, что выводы не заставили себя долго ждать. Конечно, насколько они были близки к истине узнать мне не суждено, но фантазия моя разгулялась, и выводы эти были совсем не радужными.

Так и крутились мысли в голове, что скорее всего, это тетка везет осиротевшую девицу на заклание. Или замуж против желания выдать хочет, то есть выгодно продать. Или же собирается имущество родственное присвоить. Продержали бедолагу где-нибудь в приюте и по достижению совершеннолетия хотят облапошить. Вот, как бы мне не хотелось придумать что-то другое, но не получалось. Уж больно несчастный вид был у девицы и больно изношенная одежда. Да, не лишенная вкуса, и когда-то явно недешевая, а сейчас просто старая. И уж больно довольная физиономия была у тетки, на толстых пальцах которой блестел не один перстень, причем не серебром блестел, а золотом. И такой довольный взгляд просачивался через узкие щелочки заплывших глаз всякий раз, когда девчонка вздрагивала от очередного тычка в бок. И чем больше я наблюдала, тем сильнее она напоминала мою Аньку. И проснувшееся желание ей как-то помочь, не давало мне покоя. Но что тут можно сделать? Ничего.

Вечер подкрался незаметно. Последние робкие лучи солнца растворились в вязких сумерках. И наконец-то наш дилижанс остановился у постоялого придорожного двора, прячущегося за высоким забором в густых ночных тенях. Никогда не думала, что так буду этому радоваться! Вылетела первой, прихватив свою драгоценную поклажу, и чуть не отдавила ноги мадам, которая спала уже больше часа, оглушая всех звучным храпом. Так хотелось ее треснуть палкой по макушке, но девица мышкой забившись в угол, наконец-то расслабилась и явно отдыхала.

Прохладный ночной воздух взбодрил. Возничий звучным голосом оповестил всех, что «спим до утречка и опосля завтрака трогаемся дале». Я добавила скорость, и рванула к стойке трактира, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Положила перед трактирщиком записку о моих пожеланиях для отдыха в ночи. И застыла в ожидании. Спать хотелось в одноместном номере с удобствами там же и, желательно, без клопов и тараканов. На последнее надежда были самая эфемерная, судя по окружающей обстановке.

Щуплый трактирщик окинул меня цепким взглядом и презрительно произнес сквозь зубы:

— Немой чо ли?

Пришлось кивать в ответ.

— Десять сребром, — процедил лениво с притворно - равнодушным видом.

Чего и следовало ожидать, цена была явно завышена. Но торговаться мне и в голову не пришло бы. Скорее бы с глаз долой. Сделала только выражение лица понаглее и выдала в ответ еще одну записку с предупреждением, что если условия будут другие, то мой дядюшка на обратном пути обязательно разберется. Обе записки написал Амадей в своем неповторимом стиле изложения, не смотря на все мои протесты. Прочитав второе послание, трактирщик на секунду замер. Явно впечатлился. Потом в его глазах проклюнулось сначала искра уважения, а потом понимание возможной угрозы личной безопасности, а следом, вероятно, пробилась мысль, что зачем рисковать напрасно-то? Денежки-то, у нера водятся. Мало ли кто? Мало ли что? Лучше не трогать. Он молча выложил на стол ключ, а я монеты. Пригодились записочки-то… Вздохнула с облегчением. Кажется, разошлись мирно.

Глава 5

Быстро поднялась по скрипучим ступеням на второй этаж. Комната оказалась в самой дали полутемного коридора. Да. Не пять звезд, однозначно. Но удобства присутствуют, постель заправлена, даже белье выглядит чистым. Стены с потолком побелены, полы мытые, на окне имеется чистая льняная занавеска. А наличие насекомых можно будет определить только опытным путем. Первым делом из сумки выбрался мой мажик. Как же я соскучилась по нему! Только хотела подхватить на руки и прижать покрепче, но он не дался, а помчался по периметру комнаты, обнюхивая углы.

Я же с удовольствием сняла верхнюю одежду и сразу же сделала легкую разминку. Все тело ныло от многочасовой неподвижности. Через минут тридцать в дверь робко постучали. Замученный подросток в окружении огромных ведер с горячей водой уныло смотрел на меня. Я молча посторонилась, давая возможность все занести и перелить в лохань, стоящую за дощатой ширмой в углу комнаты. Как только дверь с той стороны закрылась, быстренько достала все подарки моих домашних.

— Солнышко мое, у нас ужин!

Но первым делом, в точности с рекомендациями Федора, провела операцию по очищению номера маленьким почти игрушечным веничком. А потом достала плошечку с угольком, дунула на него, и он, действительно, разгорелся. Да так ярко! В номере ощутимо повеяло теплом. А как только я выудила из сумки пакет с Малушиными пирогами, чтобы накормить Фира, сразу же запахло домашней выпечкой, повеяло теплом и даже дышать стало как-то легче. Можно уже и водные процедуры принимать почти в комфорте, если глаза зажмурить, конечно. После ванны натянула спортивные штаны с фуфайкой с длинными рукавами, посыпала в соответствии со строгими рекомендациями Малуши сухую полынь на соломенный тюфяк и под кроватью от насекомых, и только потом решила поесть пирожки, которые были румяными, аппетитными и еще сохранившими домашнее тепло.

Фирик сидел на подоконнике и внимательно что-то изучал во дворе. Там, кажется, кто-то приехал, явно не из бедных. Слышны были недовольные и испуганные крики, громкие команды, нервное ржание лошадей. Но я уже ни на что не обращая внимание, упала на кровать и мгновенно уснула. Проснулась как от шепота. Он звучал и звучал в голове. Как шорох трав и листвы, как легкая безмолвная рябь на воде и неслышный шум ветра в безветренную погоду. Фирик сидел рядом и настойчиво стучал лапкой по руке. Проснулась окончательно.

— Фира, что случилось? Ты зачем меня разбудил?

Малыш так громко вздохнул и так неподражаемо фыркнул, что мне явно послышался упрек. Из таверны с первого этажа глухо доносились звуки обычные в любом ночном питейном заведении. Спали не все, кто-то был еще в загуле. Сапфир замер. Шерстка стоит дыбом. Так. Надо понять, попробовать разобраться. Что случилось-то? Закрыла глаза, привычно уже вошла в свет, настроила внимание и услышала, как через глухую плотную стену стали пробиваться звуки. Что? Я слышу слова? Кто-то говорит очень тихо. Но я слышу два голоса. Один резкий и точно больной. Человек явно страдает. Второй — почтительный и обеспокоенный, сильно хрипловатый. Господин и слуга?

— Вам нельзя ехать дальше.

— И что ты предлагаешь? Письмо надо передать в оговоренное время. Иначе, сам знаешь, не поздоровится всем, — говоривший резко закашлял, задыхаясь.

После долгой паузы, бормотания и плеска воды представление продолжилось.

— Я понимаю, господин. Лекарь, если и будет, то не ране чем через два дня. Пока доедет Инвар, пока привезет. И ехать нам не на чем. Карету если и поправят, то только к вечеру завтрева. И в таком состоянии я вас не могу оставить одного, и лежать вам надо.

— Хорошо, — позвучало слабым глухим голосом. Снова пауза. Тяжелое дыхание, тихое бормотание: — Ищи посыльного. Обещай золотые горы. Но он должен будет замолчать, — пауза: — Потом.

— Слушаюсь, господин, — шаги, скрип половиц. Хлопнула дверь. Тишина.

Я была в шоке. Нет. Я была в ШОКЕ! Это что было-то? И зачем мне это было нужно слышать? Меня разбудил мой ветерок? Зачем? Тихо встала, вышла крадучись в коридор, держа в руке шест. Подошла к соседней двери, прислушалась. Тишина. Храп. Подкралась к другой ближайшей двери. Там поскрипывание с характерным звуковым сопровождением. Тоже не то. Проверила еще несколько номеров. Но ничего похожего, на то, что только что слышала, не было. Никто не кашлял, не задыхался, не говорил и не шептал. Обычные звуки в обычном постоялом дворе. Бродить ночью по темным коридорам в таком виде мне резко расхотелось. Сейчас надо выспаться, чтобы завтра быть во всеоружии. Утро вечера мудренее. Высплюсь и разберусь. Сапфир одобрительно что-то и как-то произнес над моим ухом. Что?

— Фирик! Я же тебе сказала ждать меня! — рассерженно зашипела.

Я в порыве и не заметила, как он умудрился зацепиться за подол фуфайки. Ладно. Воспитательную беседу проведем завтра. А сейчас, все-таки, спать. Уже засыпая, почувствовала, как малыш привычно устроился на моей макушке. Стало тепло и уютно, как дома. Последней мыслью, промелькнувшей в сознании, было: «Как хорошо дома…».

Утро началось с грохота. Первая же всплывшая мысль была: «А где моя любимая ворона?». Вторая: «Это же трактир!». Что и сдуло мой сон в одно мгновение. Но стук прекратился так же резко, как и начался. Меня просто будили. Но со стола мгновенно сорвался Фир и замер на моей груди, тревожно уставившись своими синими глазками в мои. В голове панически зазвучало: «Опасность! Опасность!».

— Что? Фира, это ты кричишь в моей голове? — мало ли что покажется спросонья?

И к моему огромному удивлению, мажик своей мордочкой кивнул в ответ.

— Что? Ты заговорил со мной? — радость заполнила меня всю. От макушки до кончиков пальцев. Сапфир вышел на связь! Как бы дядюшка обрадовался. Но Фир моего энтузиазма не поддержал. А даже рассердился, что и выразил более, чем понятно, ощутимо так треснув лапкой мне по лбу.

— Малыш, да что случилось-то?

В ответ в голове зазвенело: «Опасность! Берегись! Соберись!».

Радужное настроение мгновенно улетучилось. Быстро встала, умылась, достала пирожки. Есть особенно не хотелось, но силы-то нам нужны. Собрала вещи вместе с недовольным мажиком в сумку, а себя в кучу и решительно пошла на выход. В памяти всплыл подслушанный ночью диалог, и сразу стало понятно, что это все каким-то образом имеет ко мне прямое отношение. Весело и раньше не было, а после такого предупреждения расслабляться стало опасно для жизни.

В воздухе витали ароматы свежеиспеченного хлеба, жаренной рыбы, лука, мяса, тушенной капусты, травяного чая. Все запахи перемешались и немного взбодрили мой невыспавшийся организм. Трактирщик встретил меня быстрым, метнувшимся в сторону, взглядом. Что бы это значило? Прошла и села за стол в углу, чтобы хорошо видеть всех входящих. Кое-кто из нашей путешествующей компании уже завтракал.

Ко мне очень быстро подошла подавальщица. Я ткнула пальцем в чашку чая и булку на картинках. Когда же она очень скоро, старательно косясь в сторону, двинулась ко мне с подносом, полностью заставленным кружками и тарелками, внезапно пришло понимание, что все это великолепие по чьему-то злому замыслу должно очутиться на моих коленях. «Молчи!». Зазвенело в голове. Предсказуемо подавальщица покачнулась, поднос угрожающе накренился, но удержать его я смогла лишь частично. Кружки не устояли, и кипяток полился на мои симпатичные штаны теплой водой. Не зря же я так долго и тщательно отрабатывала перевод воды из одного агрегатного состояния в другое! Только глаза театрально выпучила и скривилась, как от боли. Притворяться и не пришлось. Мало приятного сидеть в мокрых штанах.

Поднос полетел в подавальщицу со всем его содержимым, я вскочила, она заохала и запричитала, отворачиваясь от бомбардировки тарелками, но полотенцем потянулась-таки ко мне. Что было очень кстати. Полотенце я вырвала из ее рук и стала им тереть пятна чайного цвета.

Глава 6

Слезу выдавливать не стала. Я же сейчас как бы юный нер, а не трепетная барышня. Почти все присутствующие обернулись в мою сторону. Сочувствие я заметила только у бедной и бледной моей попутчицы. А в глазах сопровождающей ее тетеньки просто полыхнул огонь злорадства. Да что со мной такое случилось? Раньше такой эмпатии я за собой не наблюдала. Стресс так обострил мое восприятие?

Пока я раздумывала и ожидала продолжения спектакля, несчастная официантка принесла мне новый чай с булкой, скорее всего той самой, что уже побывала на полу. Но тут же подошел испуганный трактирщик и пробормотал, заикаясь:

— Мои извинения, нер! Виновница будет обязательно наказана. Примите ваш заказ за счет заведения, — радует, что угрозы моего дядюшки, высказанные в письменном виде, мимо не прошли.

Раздраженно кивнув в ответ, продолжила демонстративно промокать полотенцем пятна, слегка добавив теплый воздушный поток. Ну, не ходить же мне в мокрых штанах! Отвлеклась-то всего на минуту, а уже слышу знакомый хрипловатый баритон из ночного разговора, только не с плебейской, а уже с барской интонацией. Как предсказуемо! Не спрашивая позволения, напротив меня уселся крепкий мужик в добротной дорожной одежде. Презрительный изгиб линии рта сразу все о нем рассказал. Наглые глаза навыкате смотрели на меня с едва читаемым, но пренебрежением. Смотрит, как на списанный расходный материал, который и не подозревает, что его уже списали. Я изобразила удивленный и почти наивный взор, припорошенный легким испугом. Я же нер юный, да и немой впридачу! И в эту игру можно играть вдвоем, только вы то, сударь, об этом и не догадываетесь.

— О! Юный нер! Позвольте выразить вам сочувствие! Столь прискорбные обстоятельства, — лицемерно закачал головой, а наглые глаза пытливо шарили по моему лицу.

Изображаю недоумение и молчу. Юный нер сейчас так поражен и дезориентирован, что напрочь забыл про свой завтрак. Как хорошо-то, а то еще и накачают какой-нибудь дрянью. Сижу и хлопаю глазами. Говорите, сударь, говорите! Я молчать могу долго. Почти два месяца тренировалась.

— Позвольте поинтересоваться? — без паузы, не ожидая моего согласия. А зачем оно? Продолжил: — Вы же направляетесь в столицу? На этом дилижансе?

Почти испуганно кивнула. На заклание, оказывается, определили меня. Неприятно, но прорвемся.

— Как хорошо! А вы совсем говорить не можете? Или это временное явление?

Сделала страдальческое лицо и скрестила руки в районе горла. Догадается, что изобразила? Гад догадался.

— Как хорошо! А читать и считать можете?

Вот гад же! Что хорошего может быть в немоте? Ну, да. Кое-кому очень даже удобно. Я с вселенской грустью в глазах уставилась в ответ.

— Сразу видно, что вы образованный молодой нер! А вы не хотели бы выручить очень хорошего человека? Не бесплатно, конечно, — мужик хитро заговорщически ухмыльнулся.

Я растеряно и неопределенно пожала плечами, но изобразила заинтересованность предложенным, чем вызвала довольный блеск превосходства в самоуверенных и наглых глазах напротив. Ну, кто в здравом уме откажется от денег? Правильно, никто. Но исключения присутствуют всегда. Мужик с довольной физиономией, медленно и поштучно отсчитывая, выложил перед моим носом пятнадцать монет серебром. Всего-то? А где гора золота, обещанная ночью? Мое удивление не осталось незамеченным. Недовольно нахмурившись, произнес:

— Это задаток. Ровно столько-же получишь после выполнения задания.

Вот так. Сразу забыл про вежливость. Согласился взять плату, значит, слуга по определению. Какие тут могут быть политесы? А тридцать серебрушек — это такса такая во всех измерениях? Нет уж. Поторгуемся. Я активно замотала головой и сначала изобразила пальцем большой знак вопроса, практически перед физиономией напротив, вынудив ее отшатнуться.

— Что надо сделать?

И как он только догадался? Кивнула, подтверждая.

— Работа простая. Надо отвезти в столицу сразу по прибытию вот по этому адресу вот это письмо. И все. Подойдешь к привратнику, помашешь этим конвертом, он тебе выдаст еще столько же монет. И все, свободен, — на стол лег небольшой конверт и записка с адресом.

Свободен от жизни?

— Только если забудешь или заблудишься, то пеняй на себя. Достану из-под земли, — угроза в голосе была нешуточная.

Потом я изобразила задумчивость и уверенно ткнула пальцем еще десять раз возле горки монет. Мужик удивился, но глянув на меня, хмыкнул и выложил-таки еще десять монет.

— Получишь столько-же после работы. Все.

Да, уж. Действительно все. Финита ля комедия была бы для кого-то. Но это не моя история. Как же им не повезло, что они наткнулись на меня. Зато, как повезло мне! К этому конверту не просто так приклеивались мои глазки. А это означает только одно. То, что там внутри написано, я должна знать! И я это узнаю! Но сейчас я старалась даже не коситься в сторону конверта.

Мужик встал и, не прощаясь и оглядываясь по сторонам, вышел из трактира. Я сгребла в карман монеты и в ожидании всего нашего коллектива осталась сидеть за столом. Вскоре возле дилижанса появился кучер и к нему ожидаемо подошел мой недавний визави. О чем-то поговорили, потом извозчик энергично закивал головой и подобострастно склонился за полученную взятку. Значит, я обзавелась персональным соглядатаем.

Хорошо же началась моя самостоятельная жизнь. С другой стороны, все мои деньги остались пока при мне, да еще и с прибылью. Дождалась, когда бандит этот скроется за поворотом и направилась к своему транспортному средству. У лесенки на второй этаж нашей повозки толпились вновь прибывшие пассажиры с баулами и мешками в руках. Но, к счастью, новых не пустили, пока все старые не заняли свои места. Я быстро проскользнула мимо двух высоких молодых неров и грушеподобной мадам, которая ждала свою напарницу, недовольно скривив физиономию, и уселась в свой уголок возле окна.

Эти неры и оказались нашими новыми попутчиками. Белобрысый был очень высоким и крепким. Не берендей, конечно, но габариты его меня впечатлили. Он уселся возле старичка и хорошо нас так потеснил. Второму пришлось самому втискиваться рядом со змеей шипящей, что одинаково не понравилось им обоим. Только если у тетки на лице отпечаталось выражение вселенской скорби, то у парня не дрогнул ни один мускул. Хотя застывшее выражение так знакомого мне пофигизма сразу подсказало его социальный статус. То, что парень демонстративно никого и ничего не замечал, меня совсем не огорчило.

И я постаралась потихоньку его рассмотреть, прячась за козырек картуза. Симпатичный, подтянутый, тренированный. На коленях лежало холодное оружие. Воины? Темные, волнистые волосы были затянуты на затылке. На фоне смуглой кожи выделялись глаза. Не новая, уже местами потертая, но еще добротная куртка из кожи хорошей выделки. И у одного, и у другого на длинных ногах крепкие сапоги одного пошива периодически, не церемонясь, пихались друг в друга в борьбе за место под солнцем. Из чего я и сделала вывод, что знакомы парни давно и едут, скорее всего в один пункт назначения. Братья что ли? Но внешне совсем не похожи. Рассматривать более пристально не стала, чтобы не привлекать к себе внимания. Да и не надо мне это.

Поглазела и отвернулась к окну. А там потянулась серой лентой дорожная пыль. Погода сегодня радовала. Солнце решило обласкать землю и увядающую природу своим прощальным теплом. Его лучи ласково золотили облысевшие макушки деревьев и кустов, успокаивали и гладили оставшиеся редкие листочки. Тонкими золотыми нитями пробивались сквозь белесую пелену облаков, запутывались в высохших стеблях уже не такой буйной, но все еще зеленой травы, как бы желая напоследок согреть застывающую землю. Иногда я замечала в высокой синеве неба клинья перелетных птиц. Грустная царица осень мастерица превращений уже махнула крылом своей печали, заверяя всех, что совсем скоро прилетят и закружат метели и вьюги. И придет зима, и защитит от холода, и бережно закутает в белое сверкающее снежное покрывало каждое дерево, каждый кустик и каждую травинку. И поможет дожить до весны.

Сегодня транспорта было еще меньше, чем вчера. Возможно, осенний торговый сезон закончился, и мы лишь изредка обгоняли какую-нибудь одинокую крестьянскую телегу. Тетка сегодня вела себя тише, но настороженно, как цербер. Она сидела нерушимой горой, почти полностью закрывая своими габаритами бедную родственницу от чужих взглядов. Меня она в расчет не брала, старичка тем более. Хотя это пошло девице явно на пользу. Она снова мышкой забилась в уголок и, кажется, наслаждалась покоем, изредка и осторожно сквозь ресницы кидая на меня и на белобрысого робкие, но любопытные взгляды. Меня это порадовало. Не успела еще эта мымра задавить девчонку своей неподъемной тяжестью.

Дилижанс под стук копыт, покачиваясь на дорожных ухабах, двигался вперед. Тишину нарушали только поскрипывание колес, журавлиные крики с небесной выси и недовольное сопение сердитой неры. Я расслабилась, а мерное покачивание и однообразные звуки меня почти усыпили. Перед мысленным взором стали мелькать дорогие лица, и я всей душой потянувшись к ним, все-таки, уснула.

Глава 7

Из сна вылетела от резкого толчка. Дилижанс стоял, люди кричали, лошади ржали, а Сапфир вырывался из сумки, и в голове звенело от его крика: «Ника, пусти!». «Нет, Фир. Пока нельзя. Жди».

Парни уже ломанулись из кареты, дедуля, кряхтя, двинулся вслед за ними, опираясь на свою трость. С вытаращенными глазами и открытым ртом, онемевшая от страха мадам замерла, а девчонка тут-же приклеилась к окошку. На ходу закидывая за спину сумку, я следом за старичком оказалась на дороге. А там, оказывается, на нас напали разбойники! По классике жанра поперек дороги лежало поваленное толстенное дерево, возница безуспешно пытался успокоить перепуганных лошадей. И вокруг шел настоящий бой. Охранник, не подавая признаков жизни, лежал за каретой без движения. На крыше дилижанса за баулами и мешками прятались женщины и дети.

Мои соседи, встав спиной к спине, сплоченной боевой единицей уже вклинились в середину нападавших и уверенно крушили бандитов вокруг себя. Все-таки воины. К ним успели присоединиться пассажиры с крыши и я с шестом в руках. Мужчины быстро сгруппировались и уверенно оттесняли в сторону несколько разбойников. У каждого в руках было какое-то оружие.

Все, что происходило дальше, помню смутно. Как будто бы время слилось в одну сплошную мутную ленту. Враг — удар. Враг — удар. Скольких я успела ударить, и кто из них не смог подняться, не считала и не смотрела. Только мимолетно зафиксировала, как старичок со своим шестом бьется почти в самом центре сражения и помогает белобрысому, который сражается аки лев. Темненький же так активно размахался своим мечом и так сильно продвинулся вперед, что оказался один против нескольких бандитов, которые уже брали его в кольцо. Прикрывать ему спину пришлось мне. Шест в моих руках летал и, кажется, пел от восторга. По крайней мере я очень хорошо слышала свист и тяжелые звуки от его ударов, несмотря на шум вокруг. А потом, все резко остановилось. Мы победили.

Если бы не профессионализм парней, то, скорее всего, победили бы разбойники. На мой взгляд их было больше. Но, к счастью, в нашем дилижансе было много мужчин. Или бы мне пришлось применить магию, что категорически запретил делать Амадей, но обошлось. Я бросилась к дедуле. Он сидел, почти лежал, прислонившись к стволу дерева и держался красной от крови рукой за бок.

— Дедушка, давайте, я помогу вам, — сначала сказала своим родным голосом, а потом только вспомнила, что должна быть немой.

Старик не отреагировал почти никак, только устало закрыл мутные от боли глаза. Помогла перевернуться на здоровый бок и аккуратно расстегнула сюртук. Рана была кровавой и обширной, но с виду не очень глубокой. Повезло ему. Кажется, чуть глубже — и все… Быстро достала свою походную аптечку, попутно засунув любопытную пушистую макушку поглубже. Шепнула про себя: «У меня все хорошо, сиди тихо». Перекисью водорода промыла, йодом обработала края раны и наложила давящую повязку, зафиксировав пластырем, и обмотав туловище местным бинтом, благодарила про себя современные достижения в медицине и себя за предусмотрительность. Дедуля стойко молчал и также молча выпил таблетку антибиотика, ничего не спрашивая. Надеюсь, что все обойдется. Помогла ему подняться. Из кареты, судя по сдвинутой на затылок шляпке и разметавшимся волосам, вырвалась с боем перепуганная, но решительно настроенная молодая попутчица, и мы вместе дотащили и устроили старичка на мое место.

— Благодарю, — прошептал в ответ наш бравый воин, закрыл глаза и прислонился к стеночке. Честное слово, не ожидала от него такой прыти. Казалось, что его ветром можно сдуть. А он на равных с молодыми стоял. Белобрысому надо быть благодарным этому достойному человеку за такое самоотверженное прикрытие.

Злая и нахмуренная мадам сидела со сжатыми в тонкую нить губами и сверкала злыми искрами из щелочек глаз , но ни слова нам не сказала. Девица снова быстро выскочила впереди меня из дилижанса и кинулась к женщинам, оказывающим первую помощь раненым пассажирам. Оставшиеся на ногах мужчины, стаскивали в придорожную канаву трупы разбойников. На переломном моменте боя часть разбойников скрылась в кустах. Наших, вместе с моим соглядатаем охранником погибло трое. Мне для перевязки достался сильно мокрый от крови рукав когда-то белой рубашки. Кровотечение надо срочно остановить и рану обработать. Когда подняла глаза, то натолкнулась на внимательные глаза чайного цвета с проблесками янтаря в окружении голубизны белка. Странные глаза принадлежали темненькому.

— Ты где так научился с шестом работать?

Молча помахала бинтом перед его лицом. Он хмыкнул в ответ и также молча протянул руку. Рану обработала, перевязала и быстро ретировалась к следующему пострадавшему. Молодой и здоровый как лось, должен справиться без антибиотиков. Кажется, они здесь все привычные к ранениями и такими происшествиями их не испугаешь. Да и наверняка у благородных должны быть припасены какие-нибудь лекарства на всякий опасный случай. Теперь я только осознала, почему Амадей меня так активно гонял на тренировках. И почему он так волновался и настаивал на государевой почтовой карете. «Спасибо, дядюшка. Ваша наука мне пошла в прок. А, может, и жизнь спасла».

Шум вокруг постепенно утихал. Все загрузились снова на крышу. Интересно, что никто из наших раненых даже и не подумал претендовать на более комфортные условия передвижения. Каждый занял свое место. Разбойников бросили в канаве, своих всех собрали, бревно дружно оттащили в сторону, и наш дилижанс, привычно поскрипывая, тронулся в путь.

Старичок, увидев меня, шевельнулся и попытался освободить мое место, но я махнула рукой и села рядом. И снова оказалась под прицелом пристального взгляда чайного с золотом цвета почти напротив. Точно маг. Не меньшего внимания был удостоены сначала мои сапоги, а потом и шест, преобразованный снова в трость. К моей радости, таким же вариантом оружия обладал и старик, который уже побледнел от кровопотери и молча сидел, сжав челюсти и прислонившись к стенке, не обращая ни на кого внимания. Как бы в обморок не ушел. Я пониже сдвинула козырек своего картуза. Нечего на меня глазеть. Мог бы и спасибо сказать, помогла же. «Упитанные и невоспитанные», — сразу промелькнуло в голове.* Но глаза уткнулись в перевязанную длинную нижнюю конечность белобрысого, который сидел с закрытыми глазами. Кажется, из нашей боевой четверки без телесных повреждений осталась только я.

Достала свой волшебный туесок и налила в кружку горячего сладкого чая из трав моей домовушки, незаметно кинув туда таблетку обезболивающего. Дедуля молча выпил отвар, благодарно кивнул и снова закрыл глаза. Оставалось только надеяться, что мы благополучно доберемся до следующего постоялого двора, где нашим раненым окажут помощь. И что молния в одно дерево дважды не ударяет.

Как только доехали, кучер сразу закричал, привлекая внимание. К нам побежали люди и очень оперативно стали эвакуировать раненых. Похоже, что здесь все-таки налажена какая — никакая экстренная помощь для пострадавших от нападений. Хорошо, хоть так... Попасть в такую историю может любой, раз разбойники так вольно по дорогам шастают. Когда дедулю взяли на руки и понесли в придорожную гостиницу, он схватил меня за рукав куртки:

— Спасибо, тебе! Пожалуйста, зайди ко мне. Я буду ждать, — его рука явно не хотела отцепляться от меня.

Я погладила ее и кивнула. Старик облегченно вздохнул и позволил себя нести. Вот что ему надо? Впрочем, я и сама хотела заглянуть к нему, чтобы проверить, как и чем здесь лечат и заодно оставить таблетки. Рана большая и кровопотеря, а возраст уже давно не молодой. Вокруг кричали люди, плакали дети, хотя на дороге ни один ребенок даже не пискнул. Пока все переживали последствия шока от нападения и потерь, я понеслась к стойке занимать свой номер. Трактирщик, вероятно, тоже находясь под впечатлением происшедшего, быстро прочитал мою записку и, не задавая лишних вопросов, выдал мне ключ.

* Из сказки "Варвара Краса, длинная коса".

Глава 8

Номер оказался почти таким же, как и в предыдущем отеле. Пока Фир сидел на подоконнике и внимательно наблюдал со второго этажа за суетой во дворе, я уже привычно повторила все вечерние процедуры. Только уже после умывания и ужина, когда вытянулась на кровати, в голове снова раздался его голос. «Ника, расскажи!»

— Фирик, что там рассказывать? Была драка. Погибли люди. Много раненых, — я обняла его и прижала к груди: — Знаешь, я не успела даже испугаться сначала. А потом стало так страшно. Вот жив человек. И нет больше человека. Как быстро. И я убила людей, Сапфир. Разбойники, конечно. Но люди все же.

«Разве они люди? Душегубы…Не вы бы их пристукнули, так они вас не пожалели бы. Так бы и душегубствовали». Четко транслировал мой зверек и распластался на мне звездочкой.

А я почувствовала, как его живительное тепло стало меня окутывать и проникать куда-то вглубь. Дышать стало легче. Страх и боль от осознания, что я сегодня убила, похоже, и не одного человека не притуплялись, но я задремала. Проснулась с тоской в сердце. Дедулю же не проверила. Как он там? Помогли ли ему? Шепнула Малуше через волшебный горшочек сбор укрепляющих трав. Не надеялась, что получится, но травки прилетели. Добавила к заказу травы с обезболивающем эффектом и восстанавливающие кровь. Быстро приготовила порошок из таблеток, смешала с нужными травами для конспирации, рассортировала все по пакетикам. Собрала все кулечки вместе с мажиком в сумку. Все свое ношу с собой! И отправилась на поиски старого воина.

Трактирщик сонно наблюдал со своего места за суетой в едальне. Народ вокруг расслаблялся. Спокойно прочитал мою записку и безэмоционально выдал:

— Жив старик. В девятом нумере отлеживается, — сказал и отвернулся к залу. Непробиваемый.

Коридор был тускло освещен, поэтому долго искать не пришлось. На тихий стук, вдруг спит, услышала: — Заходите!

Дедуля лежал, вытянувшись под одеялом, и очень обрадовался:

— Заходи, заходи, мале! А я уже бояться стал, что не придешь. Садись сюда, — его рука махнула в сторону стола и стула.

Сразу же выложила все пакеты, подписанные и пронумерованные. Вот только может ли он читать? Старик с интересом наблюдал за моими действиями.

— Да зачем же ты? Мне уже помогли. Знахарка приходила. Тебя очень хвалила. Сказала, что повезло мне. Если бы не твоя помощь, не выжил бы я. Рана слишком большая, крови бы много еще вылилось, а я стар уже. Как мне отблагодарить тебя? — его глаза лихорадочно блестели, а на щеках темнел румянец. Махнула рукой и сунула ему под нос список рекомендаций. Дед, к счастью, читать умел:

— Откуда ты все знаешь?

Я пожала плечами и показала на горло.

— Говорить не можешь? — его голос подозрительно дрогнул. А я активно закивала головой.

И написала, что дедушка мой лЕкарством занимается. И меня кое-чему научил.

— А! Тогда понятно! Спасибо тебе! Все сделаю, как написал, — подумал, посмотрел пристально сначала на меня, потом на листок: — Я не поеду дале с вами. Пока останусь здесь, полежать надо, окрепнуть. Знахарка велела. Но отблагодарить тебя хочу, — в ответ на мои протестные телодвижения упрямо сверкнул глазами: — Не спорь! Отблагодарить хочу, ты же мне жизнь спас, — подышал тяжело и продолжил:

— Заметил я, как ты с шестом ловко управляешься. Только и я тебя кое-чему научить могу. Еще учу помаленьку бою, хоть и стар стал. Приходи, как сможешь, вот по этому адресу. Я тебя ждать буду. Нером Таном меня кличут. Ты же в стольный город едешь или не туда? — запоздало и испуганно добавил: — Зайдешь тогда?

Я в ответ закивала, радуясь, что деньги мне не суют, погладила по горячей руке и пальцем ткнула в горку с пакетиками. Карандашом написала на клочке бумаги имя свое. Добавила жаропонижающую таблетку в готовый уже отвар и протянула кружку. Дедуля маленькими глотками, но выпил все до последней капельки.

— Понял, я понял уже, что травки твои дюже сильные. Не забуду, все выпью, как написано. Дай мне их все сюда, поближе. Схороню, — весь пакет засунул под подушку в изголовье и слабо, но довольно улыбнулся. Кажется, веры в свое выздоровление у старика прибавилось. Ну и замечательно! Я тоже рада.

— Ну, иди малец. Отдыхай. Дорога еще долгая. Не забудь в гости прийти, Ник, хорошо? — еще раз повторил и, устало откинулся на подушку.

С приятным ощущением выполненного долга я встала, помахала рукой на прощание и пошла спать в свою комнату. С дедушкой все должно быть хорошо. Он крепкий орешек, хоть и старый. А самое главное, что разумный. Хорошее у меня знакомство получилось.

В своем номере мы с Сапфиром молча улеглись и быстро спокойно уснули.

Утро пришло очень рано. Поднялись, собрались, перекусили пирожками с капустой и мясом и пошли на выход. Во дворе организованно и молча все загрузились в экипаж, и потянулась под скрип колес серая лента дороги в клубах пыли и, ставшей уже привычной, тряски. Ехали, останавливались на короткие передышки и перекусы, снова ехали. И это, казалось, будет длиться без конца и края. "Эх, дороги, пыль да туман,» — всплыла в памяти песня военных лет, которая разносилась по всем коридорам детдома в День Победы. Я спряталась за свой картуз, отгородилась сумкой и столиком и старалась не привлекать внимание попутчиков. Опять поплыли образы из прошлого, встревоженное дядюшкино лицо и физиономии всех домочадцев.

"Фир, а почему я тебя слышу?". "Не знаю. Я тебя понимать стал и слышать. А потом и ты меня услышала." "Потерпи, малыш. Недолго осталось. А потом мы что-нибудь придумаем. Гулять снова будешь." В ответ тишина. Как быстро он повзрослел.

Иногда наш дилижанс огибал длинные купеческие караваны в сопровождении вооруженных всадников. Пропуская гужевой транспорт, по обочинам плелись одинокие путники с котомками и мешками в руках или за спиной. На тракте становилось все теснее и оживленнее. Большинство народных масс двигалось в одну сторону с нашим, подпрыгивающим на дорожных колдобинах, дилижансом. В сторону стольного града. Так, поскрипывая и потряхиваясь, мы добрались до следующего постоялого двора.

Под шум и гам пассажиров сверху и недовольные высказывания необъятной мадам, которая чуть не застряла со своим баулом на выходе, мне на колени прилетел скомканный клочок бумаги от девицы: « Уважаемый нер, после ужина я вас буду ждать у конюшни». А ужин у нас во сколько?

Мадам с девицей, уткнувшейся глазами в пол, стояли передо мной в очереди на заселение. На автомате умылась и переоделась, поужинали из волшебного горшочка. Мой зверек уже сидел на подоконнике и что-то высматривал во дворе. А я, лежа на кровати, крутила перед глазами записку. Девица оказалась не такой уж забитой и покорной. И что-то от меня хочет. Идти или не идти на рандеву? С теткой своей она явно не дружит. Да и не трусиха. Я заметила, как она быстро и умело оказывала помощь раненым.

— Фир, как ты считаешь, это записка — крик о помощи или подстава обыкновенная? «Она тебя уже ждет вон за тем углом, Ника». «Одна?» Мажик вместо ответа запрыгнул в сумку, только мелькнул голубой уже с синевой кончик пушистого хвоста. Значит, надо идти.

Девчонка стояла, прижавшись спиной к стене сарая с прижатыми к груди руками. Большущими глазами метнулась ко мне, но сразу испуганно застыла. Пришлось показать на горло и уставиться в ответ, выжидая, что будет дальше. Слегка дрожащий голос и безысходное отчаяние во всей позе:

— Я заплачУ. Помогите мне, пожалуйста, уважаемый нер, — и замолчала.

— Ыы? — пришлось ответить.

Девица вздохнула и, решительно вложила мне в руку какой-то комок. При ближайшем рассмотрении это оказались, завернутые в носовой платок, монеты. Еще не лучше! Я тут же вернула это добро обратно. В ответ из голубых глаз полились градинками слезы. Понятно, что надо помогать, но деньги эти последние брать нельзя.

Достала бумагу, написала: «Рассказывай! И не реви!», — девчонка прочитала, в ответ неверяще уставилась на меня и затараторила, периодически всхлипывая:

— Меня замуж хотят отдать. Тетенька приехала и забрала с приюта. А я должна была там быть до весны. Следующей. У меня сначала папенька не вернулся, потом маменька скончалась. Тетенька с дяденькой в нашем доме сейчас живут, а меня в приют отдали. А тетенька жена младшего брата папеньки. Я не хочу замуж! Лучше умереть,— и горько вздохнула, спрятавшись за ладошки.

Какой ужас. И что за гадость такая? Детей замуж отдавать!

«А что ты хочешь, чтобы сделал я?», — сунула ей в руки очередную записку.

— Сударь, у меня есть бабушка. Я ей писала много раз, но она ни разу не ответила. Может, она уже и не хочет меня знать? Но она любила со мной играться и заниматься, когда приезжала к нам в гости. Я написала ей еще одно письмо. Пожалуйста, отправьте в столице! Сейчас тетушка Анета плохо себя чувствует после дороги, а меня в городе точно выпускать не будут на улицу. Я видела, что вы согласились доставить письмо, — вздохнула и тихо добавила: — И деньги взяли. У меня больше ничего нет, — и снова протянула мне свой узелок.

Глава 9

Да, правильно говорят, что надежда умирает последней. «А бабушка чья мама?» — написала в ответ.

— Маменькина, — прошептала.

«А что ты будешь делать, если бабушка не ответит?». В глазах снова тоска и безысходность. И отчаяние. И молчит.

«Я отправлю. Напиши свой адрес. Я тебя найду. Как тебя зовут?», — протянула ей лист бумаги. Девчонка прочитала, просияла и ответила:

— Кристин. А тебя?

«Ник. Если получишь от меня записку, подпишусь Ника», — в ответ мне энергично закивали.

А я махнула рукой в сторону гостиницы. Кристин воодушевленная и счастливая легокрылой бабочкой быстро понеслась к своей ужасной родственнице, оставив в моей руке незапечатанное письмо. Через несколько минут в ту же сторону вырулила из-за угла конюшни и я. На крыльце стоял белобрысый. Его свинцово - мрачный и явно враждебный взгляд уперся прямо в мой лоб. Я же натянула на лицо любимое дядюшкино пофигистское выражение и, насвистывая «А нам все равно…», успешно протиснулась мимо в момент как бы случайного смещения этого лося номер два в мою сторону, который уже, кажется, и не хромал на свою раненную ногу. Показалось или меня хотели нечаянно уронить с крыльца? И что это было?

Уже в номере, растянувшись на кровати, я думала, но пока ничего путного в голову не прилетало. «Так, Фирик, что мы имеем? Тетка решила отдать замуж племянницу мужа и при том заграбастать все ее имущество. Это понятно. Наверняка жениха уже подобрала для бедной Кристин старого и противного. Не факт, что бабушка объявится, но надежда есть».

«Вережинка, мы ей поможем?»

— Конечно. Пока не знаю как, но что-нибудь придумаем, да? Ты же у меня такой смышленый и волшебный. Да и я кое-чему научилась у дядюшки. Что-нибудь придумаем обязательно. А сначала последить надо будет.

«Я могу последить. Я же ловко по деревьям и окнам прыгать могу. И даже по стене заберусь куда надо!»

— Фирик, не сомневаюсь в тебе ни капельки, малыш. Но давай подождем немного. Ты еще маленький, — Мажик, клубочком свернувшийся рядом с моим боком, быстро вскочил и возмущенно уставился на меня своими синими глазками. В темноте даже синие искорки от него красиво полетели в разные стороны. Вот это да!

«Я уже вырос, Вережника!», — ну надо же, уже и дядюшкины интонации проклюнулись. Да и головенку задрал похоже.

— Вырос, вырос, конечно! — ласково погладила пушистую мягкую макушку: — Но сначала нам надо устроиться самим. И город мы не знаем. Сначала выясним, где этот дом находится, район обследуем. Вдруг бабушка эта недалеко живет и приедет быстро. Все выясним, а потом уже будешь следопытом подрабатывать. Хорошо? Ты же сам редкость и ценность, не забывай. И я без тебя точно пропаду. Так что давай без излишней активности. Обещаешь, Фир?

Мажик, действительно подрос немного, но еще ребенок. Рано ему по чужим домам прыгать. Поймают еще. Люди они такие. Люди. В ответ малыш что-то проворчал, но согласно кивнул смышленой мордочкой.

Что-то я расслабилась. Послезавтра мы уже будем в стольном местном граде, а я с письмом бандитским еще не разобралась, а за мной самой слежка была организована с целью последующего убиения. Надо вставать! При ближайшем рассмотрении письмо оказалось запечатанным только на сургучную печать с оттиском какого-то зверя. В принципе можно вскрыть , а зверя поискать в геральдике. Есть же у них какие-нибудь справочники в библиотеках? Если уже публичные библиотеки есть в этом средневековье. В академии же точно должна быть. Разберусь. А сейчас: «Сим-сим откройся!».

Тонкой струйкой теплого воздуха подогреем основание, добавим немного влажности, повторим и аккуратно сургучную лепешку с края приподнимем. Лист развернулся. Вот и все. Вуаля! И весь мой труд был бы напрасным, если бы не дедушкин подарок, потому что текст был написан непонятной вязью на незнакомом языке. Вот почему они сильно не переживали. Однако, аристо похоже отметились. Они с бандитами, если судить по нашим литературным произведениям и историческим фактам, частенько содействовали друг другу в достижении своих целей. Но с моим артефактом перевести это послание труда не составило. Активировала и прочитала: «Товар доставлен. Входа нет. Сделать ничего не можем. Ждем приказа. Посыльного убрать.»

Ожидаемо, конечно, но все равно неприятно. Я вертела, крутила эту бумагу, но ничего другого не нашла. Ни имен, ни знаков водяных. Ничего. Только адрес с печатью. Хотя, и это уже не мало. Понятно, что ничего не понятно. Но то, что у бандитов проблемы появились, и что-то пошло не по плану, мне странным образом согрело душу. Вот стало так хорошо и радостно, и настроение улучшилось сразу. А интуиции своей я стала доверять гораздо больше, после памятного знакомства с Гаюном Лесововичем.

И письмо надо будет дядюшке показать. Он точно разберется. Может сохранились остаточные магические эманации или экспертизу почерка получится сделать. У нас экстрасенсы по почерку характеристику личности человека могут выдать. Да и не только они. Графологи этим же занимаются и почерковеды в криминалистике, кажется, тоже. Дядюшка уж точно что-нибудь откопает! Достала свой телефон, который вернул мне Амадей за ненадобностью. Он так быстро освоился по ту сторону зеркала, что купил себе в «Озоне» две новые модели и успел разобрать их по частям. А потом собрать. И работают же! Да , дядюшка у меня талантливый. Сделала фото текста и адреса с печатью, собрала все в обратном порядке. Думать буду потом, а сейчас спать.

Проснулась от голоса моего питомца, который звенел в голове, как будильник. Кажется, кое-кто перехватил обязанности любимой вороны. «Да встаю, встаю, Фирик! Не звени.» Встать, умыться, одеться, позавтракать и в путь. «Нас ждут великие дела, да, малыш?» Он согласно кивнул, наворачивая с аппетитом румяное яблоко. А утренние пирожки уже лежали на блюдце. Как быстро он прогрессирует! Зато голодным не останется и Малушу лишний раз порадует. Надо будет позаниматься и выяснить, чему еще мажик успел научиться. В дилижансе мы не общались. Мало ли какие способности у кого могут иметься? В этом мире надо быть всегда начеку, как в детдоме.

На улице народ уже топтался у дилижанса. Белобрысый, меня увидев, нахмурился и демонстративно схватился за навершие своего меча, сделав шаг в сторону кареты. Предупреждает? Что же он такой прямолинейный-то? Как шлагбаум. Нет, столб железобетонный. Надо ждать какой-нибудь гадости, судя по всему. А его дружок снова уставился на меня с повышенным интересом в странных глазах. Кристин с теткой своей ужасной уже сидели внутри нашей скромной кареты, через открытую дверцу проглядывали необъятные воланы цвета «вырви глаз». Гадость ждать долго себя не заставила, но не удалась. Я легко перелетела через шустро выставленный под мои ноги огромный сапог и также шустро забилась в угол у окна.

Вот и что это было? Неужели любовь с первого взгляда? Мы еще от теткиного жениха отделаться не успели, а здесь, кажется, новый кавалер нарисовался. Интересно. Он замуж звать собирается или просто так решил от безделья повеселиться за чужой счет? Белобрысый залез вслед за своим дружком, уселся и стал нагло на меня коситься. Бедная девчонка мышкой забилась в свой уголок и глаз не поднимала. У этого лося гон начался что ли? Должен был уже закончиться по срокам. Ноябрь уж наступил… Почти. Надеюсь, когда в город приедем, то благополучно разойдемся в разные стороны. А это все от дорожной скуки.

Лошади заржали, дилижанс вздрогнул, и мы тронулись в путь под стук колес и копыт. За окном привычно потянулись уже унылые пейзажи поздней осени. Похолодало, кстати, заметно. И заморозки начались уже. Вся оставшаяся трава оказалась присыпана инеем, как пудрой. Солнышко, итак, греет совсем мало, а сейчас еще и не успело забраться повыше в блеклое небо. Да, ехать в карете стало совсем не комфортно. Стылый воздух легко проникал под куртку, а я согреть его не могла. Амадей выставил строжайшие ограничения по использованию магии вплоть до официального зачисления в Магическую Академию Эланга. Особенно в дороге. Надо потерпеть. Утепляться никаким образом нельзя, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. А то и так на виске, как приставленное дуло пистолета, периодически ощущаю недовольные взгляды белобрысого. Не повезло с попутчиками. Но темненький вел себя вполне пристойно. Прижался к стене прямой спиной и , кажется, что расслабился. Но это только кажется. И замер. как Ка. И взглядом меня больше не сверлит. Мадам же было явно тесновато и она, ожидаемо, потеснила Кристин. Но в присутствии парней больше ее не дергала и лишь иногда бросала тревожные взгляды в сторону моего соседа, явно учуяв витающее в воздухе напряжение. Меня, к счастью, совсем не опасалась. А зря. Да, тетенька оказалась внимательной, цербером сидит возле девчонки. И уже успела заметить повышенный лосиный интерес к своей бедной родственнице. Следит за ней качественно. Скорее бы уже закончилось это перемещение в пространстве до конечного пункта назначения.

В том же режиме и ритме добрались наконец-таки до следующего постоялого двора. Устали от длительной обездвиженности все. Это было заметно. Кристин, выходя следом за своей необъятной родственницей, оставила мне новое послание, которое я не рискнула читать и быстро спрятала в сумку и, не задерживаясь, вылетела из дилижанса. И правильно сделала. Как только я выбралась на улицу, то почти уперлась носом в широкую грудь озабоченного юноши. Быстро шаг назад и шаг влево, рука на автомате готова активировать шест для отражению атаки.

— Что тебе надо от девушки? — юноша спросил, грозно нахмурив брови.

— Ы-ы? — ответила вопросом.

— Ты совсем немой? — да, умом не блещет. Неужели немым можно быть частично?

— Ы, — ответила уже утвердительно полностью согласная с предварительным выводом.

— Отстань от нее! А то будешь иметь дело со мной, — на меня угрожающе пошли тараном. Вот точно лось.

— Ы-ы?! — добавила ехидства в голос.

— Пойдем, Тибус! Прекращай. Юный нер не сделает ничего плохого той милой барышне. Ведь так? — в мою сторону метнулся предупредительный взгляд чайных глаз, в которых быстро сверкнули золотые искорки. Он маг?

— Ы! — радостно уверила в ответ.

Зачем наживать себе врагов на пустом месте? Парни дружно развернулись и слаженно, как в строю, замаршировали в сторону гостиницы. А я следом.

«Нам надо победить, не вступая в бой! Да, Фир?» «Это как?», — донеслось в ответ. «Как в айкидо. Потом расскажу, что это такое».

Уже перед сном внимательно рассмотрела тщательно прорисованную схему с указанием стрелочкой потайной калитки в самой дальней части сада и объяснительной припиской, куда нужно прятать записки. Да девица явно не глупа и быстро сообразила, как наладить связь. А сейчас спать, спать, спать! Завтра приезжаем в столицу Эланг, где нас давно уже ждут важные и неотложные дела и ГМАГ. Главная Магическая Академия Гезонии.

Глава 10

Рич устал от монотонного движения разбитого на дорожных ухабах дилижанса. Эта поездка оказалась для них с побратимом совсем не простой. Рука его постоянно ныла, никак не получалось отвлечься от тягостных мыслей о сложном положении семьи. У него не получалось, как у брата, жить днем сегодняшним, а о завтрашнем подумать потом. Да и Тибус тревожил. Его дела обстояли еще хуже, но он, как всегда, хорохорился и делал вид, что все ему нипочем. Но, слава пресветлым богам, они уже почти добрались до столицы. Первым делом договорились дойти до лекаря, а потом уже разбираться со всем остальным.

Взгляд снова зацепился за этого странного мальчишку. Что-то с ним явно было не так. Слишком щуплый и слишком шустрый. После боя Ричард незаметно сквозь ресницы за ним наблюдал. В драке той, кстати, мальчишка сильно удивил, сражался, как хорошо обученный воин. Легковат, конечно, но скорость, гибкость и изворотливость перекрывали этот недостаток почти полностью. Ну и где этот не слишком богатый и такой еще юный нер мог так виртуозно научиться работать шестом? Такое обучение дорого стоит. Да и повязка, которую так ловко и быстро наложил на рану, была слишком умело намотана. Полил какой-то водой, помазал странной мазью, и, похоже, благодаря этому рана болела, но затягивалась. А у друга все было значительно хуже. Даже травяные присыпки не помогли. Лекари исцелят, конечно, но до них еще надо добраться.

Все Ричу казалось странным и вызывало подозрения. Простая дорожная одежда и дорогие сапоги с сумкой. На пальце кольцо иногда мелькает с камушком приметным, которое он старается спрятать в ладони. А шест так просто поразил его воображение! Вот, где простой мальчишка из среднего сословия мог раздобыть такое совершенное оружие? Слишком уж дорогое, да и не каждый мастер может такое сделать. Если только по наследству досталось? Кого-то из разбойников он точно упокоил крепкими такими ударами. Да и Ричу хорошо спину прикрыл. Понятно, что молодой совсем. Но что-то было все равно не так, что-то его тревожило. С одной стороны немой, значит, убогий. С другой — слишком уж внимательный и быстрый. Успел о чем-то договориться с этой девицей, в которую умудрился влюбиться Тибус. А тот уже удила закусил и прет вперед, как лось в период гона. Как всегда, видит цель и не замечает препятствий. Хотя, насчет этого обстоятельства Ричард сильно не переживал. Дорожная скука и не к таким безумствам может сподвигнуть. А брат был натурой увлекающейся и пылкой. Но, к счастью, всегда успешно и безболезненно освобождался от излишних привязанностей.

Тибус же просто страдал. Нога не просто болела, а начала уже слегка пульсировать. И рана не заживала. Но еще больше он мучился от любви, так неожиданно настигнувшей его посреди дороги. Парень сидел, стиснув от боли зубы, и украдкой смотрел на хрупкую девицу, которая поразила его воображение сразу и в самое сердце. Таких сильных и мучительный чувств он еще никогда не испытывал. Тибус уже и вспоминать не хотел о Матильде, хотя несколько дней назад только и мечтал с ней скорей увидеться. Ну и не только увидеться. Но это все потом! А сейчас…

Эта девушка была другая. Воздушная, беззащитная, неземная. Ее небесный взгляд, которым она иногда равнодушно смотрела сквозь него, не только заставлял сильнее биться сердце, но и пробивал насквозь не только закаленное в сражениях тело, но и душу. Ему так хотелось ее обнять покрепче и спрятать от всего света и этой отвратительной компаньонки. Несколько раз парень, как бы случайно, старался столкнуться с девицей то в столовой, то на лестнице. Но узкие злые щелочки глаз над пухлыми щеками моментально пресекали всякую возможность обмолвиться не то что словом, но даже взглядом.

Но больше всего бесил этот немой проходимец справа, который постоянно крутился под ногами! Тибус на каждой остановке спешил первым выбираться из дилижанса, чтобы побыстрее его обойти и посмотреть в окошко на изящный и такой манящий силуэт. И что же он увидел? Его нимфа писала письма этому негодяю! И когда они успели спеться? Но Тибус знал, что ничто его не сможет остановить, и если уж он поставил перед собой цель, то сметет все преграды, но своего добьется. Он уже и монетки приготовил, чтобы нанять мальчишку для слежки и выяснения адреса девицы, сумевшей так быстро и неотвратимо поразить его в самое сердце.

***

От любопытства я почти приклеилась к мутному окошку нашего, привычно и монотонно поскрипывающего дилижанса, иногда зажигательно подпрыгивающего на особо глубоких рытвинах. Как известно, все дороги ведут в Рим. И это утверждение я сейчас воочию наблюдала в окружающей меня действительности. Все дороги: узкие и почти широкие, пыльные и грунтовые, с продавленными колесами глубокими колеями или же почти ровные, благодаря каменистому грунту, вливались со всех поворотов, развилок, просек в одну столбовую, которая как широкая река, несла наш, потрепанный жизнью и ямами, дилижанс к большим кованым воротам.

Вокруг нас к той же цели медленно плелись перегруженные товаром подводы и изящные экипажи, почтовые кареты и повозки, похожие на брички. Мимо проносились конные всадники, а по обеим сторонам дороги медленно пробивались к вожделенной цели пешеходы с котомками за плечами и с огромными мешками в руках. Все это многообразие стучало, шумело, скрипело, ржало, ревело голосами домашних животных вперемешку с птичьими и сливалось в один монотонный гул и перебивалось иногда криками людей и лаем собак. «Живая река течет в одну сторону, значит, вытекает где-то через другие ворота. Надо будет раздобыть план города или же составить свою карту,» — прилетела здравая мысль.

В лучах осеннего солнца под высокой синью вечернего неба выглядывали из-за стены и отсвечивали бликами остроконечные разноцветные крыши домов. Где-то вдали в белесой дымке я даже разглядела высокое сооружение с куполообразной, сияющей серебром крышей, скорее всего культового назначения. Дилижанс, кажется, тоже переутомился от этой бесконечной дороги. Со скрипом подъехал, вздрогнул и остановился, стоявшие на страже воины поприветствовали персонально каждого пассажира грозными взглядами из-под нахмуренных бровей. Бородатый стражник в замысловатом доспехе решительно выступил вперед и громко заорал:

— Приготовить грамоты и оплатить въездную пошлину!

Пассажиры послушно выстроились гуськом и протянули свои документы вместе с деньгами. В числе первых с равнодушно — презрительным видом отметились мои бравые соседи, я предусмотрительно встала в самый конец очереди. После поставленной в списке галочки против каждого имени и тщательной проверки именных грамот, все организованной толпой загрузились в транспорт, и было нам дадено разрешение пересечь границу стольного града.

Город распахнул перед нами свои огромные ворота, и дилижанс запустили в столицу. Поскрипывая и покачиваясь от усталости и тормозя на поворотах, наш экипаж наконец-таки благополучно добрался до общего пункта высадки, который находился практически с другой стороны стены. Здравствуй, новая жизнь!

Город встретил вполне дружелюбно. Сразу и со всех сторон подскочили разные и плохо одетые личности с предложениями поднести, подвести, проводить, взять, украсть. Бравые попутчики мгновенно растворились в толпе, мадам энцефалитным клещом вцепилась в носильщика, Кристин на прощание мне моргнула, а я в гордом одиночестве, прижав к себе свою сумку не хуже мадам, пихаясь ногами и толкаясь локтями, целенаправленно двинулась против течения толпы и встречной ругани в сторону просвета, маячившего где-то там впереди. Пробившись через эту многоголосицу настойчивых тел, с облегчением приткнулась к стене старого здания, чтобы перевести дух. Первым делом мне надо добраться до своего поверенного адрес которого я выучила под строгим дядюшкиным контролем наизусть. А потом будем уже решать все остальное. Завернув за угол дома, добавила скорость, чтобы успеть нанять и занять, выкатившуюся на мостовую повозку.

Город меня не разочаровал. То, что это столица не самого бедного государства стало ощущаться сразу же за очередным поворотом. Дорога была уложена большими булыганами так плотно, что тряска значительно снизилась, и это однозначно радовало. Узкой же эту дорогу я не могла бы назвать даже по меркам моего родного мира. Не шоссе, конечно, но спокойно разъехаться смогут два встречных экипажа. С обеих сторон тянулись довольно-таки чистые пешеходные дорожки. Кстати, чем мы ближе перемещались к центру города, тем тротуары становились шире. Конечно, вокруг благоухало совсем не розами, учитывая активность живого парнокопытного транспорта вокруг, но маленькими островками возле крылец домов радовали глаза поздние осенние цветы и свисали уже пожухлыми, но все еще красочными пятнами с подоконников. Дома обшарпанными назвать уже было трудно, они блестели стеклами в высоких стрельчатых окнах. И иногда даже мелькали витражные разноцветные вставки. Лошадка, громко цокая копытами по булыжной мостовой, уверенно тянула экипаж по оживленным и шумным улицам. Мы объехали нарядную небольшую площадь, свернули с широкой улицы в тихий и чистый переулок и остановились перед высоким каменным крыльцом с ажурным навесом и, отделанными кованым железом, перилами.

— Докатились, нер. С вас десять медянок!

Спорить не стала и расплатилась с извозчиком. На крепкой дубовой двери висела медная пластина с витиеватой надписью: "Питер Вайнберг. Адвокатский защитник. Поверенный со всеми полномочиями".

«Мы на месте, Сапфир!».