Бегущая в темноту

Глава 1

Почему-то все ниточки этой загадочной истории ведут в далёкое прошлое - в провинциальный городок, где когда-то бесследно исчезла маленькая девочка Варя...

Именно в этом городке я встретила первый день зимы. В голове крутилась только одна мысль - как же он надоел! Это я про снег. С утра темно, как в сумерки. И такая темнота будет весь день. Снег, если верить прогнозу, будет и завтра, и послезавтра. Настоящая снежная катастрофа. Снег почти не прекращался с пятницы, то есть с самого моего приезда сюда. Ну, зачем столько снега? Ну, скажи, небо! Зачем? Так я думала, поднимаясь с постели и шаря босыми ногами по полу в поисках тапочек.

А может это хороший знак? Часто снег становится причиной каких-то сумасбродств или приключений. В день, когда я впервые влюбилась, был снег. Сильный, до безумия! С тех пор снег для меня значит многое. Успокоив себя этим, поплелась в ванную. Надо позавтракать и бежать по делам, ведь на сегодня столько планов!

С моего приезда прошло три дня. Сегодня понедельник, и надеюсь, этот зазнайка наконец-то соизволит со мной побеседовать. Не зря же я тащилась сюда, в это забытое Богом место, и жертвовала своей комфортной жизнью на целых две недели, отказываясь от элементарных удобств. И всё ради большого репортажа о местном госпитале и его ведущем хирурге. Пришлось ехать за восемьсот километров от дома. Но в день моего приезда и в два последующих выходных доктор отказывался со мной встречаться, точнее два раза переносил интервью.

Меня поселили в двухкомнатной квартире, которую арендовала редакция. Располагалось это жильё в двухэтажном доме, наполовину то ли расселенном, то ли брошенном. Удивительно, но отопление здесь до сих пор печное. Я до приезда сюда не подозревала, что где-то есть многоквартирные дома, которые отапливаются печами. Здесь такие печки были на каждом этаже. В той части дома, где поселили меня, больше никто не жил, а значит и печь никто не растапливал. Сегодня должен был прийти печник и прочистить её. Конечно, гораздо проще было бы остановиться в гостинице... Но, признаться, мне самой было интересно пожить вот так, как когда-то жили мои родители. И, наверное, в точно таком же доме. Да и в плане расположения моя квартира была гораздо ближе к госпиталю, чем единственная в городе гостиница.

Дело в том, что мы с родителями много лет назад жили в этом маленьком провинциальном городке, в доме добротной дохрущёвской постройки. Правда, те времена я практически не помню. Мне было всего четыре года, когда мы уехали отсюда навсегда. И о родном городе я знаю только по рассказам мамы. Городок располагался в живописном месте, между двумя реками, окружённый лесами. Наш дом был затерян среди тихих улочек центра. Городок казался вполне респектабельным и спокойным. Здесь царил порядок, и каких-то из ряда вон выходящих происшествий было по пальцам пересчитать. Кроме одного, взбудоражившего весь город. Но тогда я, конечно, ничего об этом не знала. Я имею в виду пропажу девочки – сироты из детского дома. После того события мы ещё немного там прожили, а потом бросили всё и уехали навсегда. Двадцать лет прошло с тех пор, но почему-то именно сейчас я начала вспоминать те времена. Окончила факультет журналистики, и уже несколько лет работала корреспондентом одного из ведущих изданий нашего региона. И вот мне выпал шанс съездить в город, где познакомились мои родители, и я появилась на свет. Но поездка эта была вовсе не праздным путешествием. Я получила редакционное задание написать большую статью к юбилею местного госпиталя и сделать интервью со светилом медицины, который там работал – хирургом Александром Шкарлатом.

Когда-то давно это был шахтерский посёлок, и жили там только шахтёры и их семьи. Но впоследствии он разросся настолько, что получил статус города. Почти двадцать лет он процветал и развивался. А потом шахта закрылась, и работать мужчинам стало практически негде. Других крупных предприятий с хорошей зарплатой в округе не было. А ездить в соседние города не все горели желанием. Проще было куда-то перебраться. Сейчас это место находилось в глубоком упадке, растеряв весь свой угольный потенциал. Вокруг царил сплошной постапокалиптический пейзаж с заброшенными домами, облезшими памятниками, ржавыми металлическими конструкциями. Какой-то город брошенных домов. Я ни разу ещё не видела такого большого количества полностью выведенных из эксплуатации зданий с наглухо заколоченными окнами и подъездами. Правда, тут их называют не брошенными, а законсервированными. Но надо смотреть правде в глаза. Очень сомневаюсь, что у этих домов когда-нибудь наступит вторая жизнь. Их несущие конструкции стремительно разрушаются, а коммуникации нещадно гниют.

Изначально к поездке я относилась весьма скептически. Да, побывать в городе юности моих родителей хотелось, но торчать там две недели, собирая информацию и готовя интервью с каким-то малоизвестным врачом, совершенно не прельщало.

- Не знаю, Владимир Сергеевич, - говорила я шефу. – Думаете, такой материал будет интересен кому-то?

- Ты что, Лиза, конечно да! Шкарлат - врач высококлассный, его весь город обожает. Уверен, что со временем его имя на всю страну прогремит. Его профессия позволяет ему быть на короткой ноге с максимально влиятельными людьми, скажем так. Хороший хирург - это почти что Бог, и наверняка, у него куча пациентов как среди больших шишек из силовых структур, так и чиновников. Они сами, или родители, жёны, дети. Хирургия - такое дело. Если прижмёт желудок, или аппендицит, или жёлчный, например, за границу в этом состоянии не уедешь. Всегда хорошо иметь крутого спеца под боком, тем более в маленьком городе.

- Может и так, спорить не буду, но почему такое светило работает почти рядовым врачом, а не где-нибудь в науке, да ещё за границей? Или хотя бы в столице. Там бы он больше пользы для медицины мог принести.

- В столице своих таких хватает. Сама знаешь, как тяжело пробиться. Настоящим талантам это редко удаётся. Где самые талантливые актёры? В провинциальных театрах. С врачами то же самое.

- Ну, хорошо, убедили. Если там весь город моментально раскупит тираж, то так и быть, поеду.

Я всегда любила декабрь, потому что начинается подготовка к Новому году, всё вокруг украшено огнями и повсюду царит праздничная атмосфера. Но в этом городе ничего подобного не чувствовалось. Мрачно, холодно, серо, нигде не видно гирлянд, ярких витрин магазинов и кафе, которые манят своими аппетитными ароматами и уютом. По городу не гуляла молодёжь и влюблённые парочки, не играла в снежки детвора. Точнее если кто и встречался, то обычно проходил не прогулочным шагом, а пробегал, спеша скорее домой. И правильно делали. Не уверена, что тут безопасно гулять в тёмное время суток. Освещение есть только на центральных улицах, многие дворы и переулки тонут в темноте. Готова поспорить, что по ночам здесь слышен волчий вой. Леса-то совсем недалеко, весь город окружают кольцом. Не удивлюсь, если дикие звери периодически забегают в поисках пищи.

Ещё на подъезде к городу первое, что я увидела, это возвышающийся над деревьями надшахтный башенный копёр – тяжеловесную уродливую стальную громадину, в которой размещалась подъёмная установка. Но поскольку шахта давно не действует по неизвестной мне причине, то её территорию дерзко захватил лес. О том, что когда-то здесь было крупное предприятие, напоминали лишь проржавевшие указатели и вывески. Чтобы увидеть саму шахту, нужно углубиться куда-то в чащу, чего человек в здравом уме делать точно не станет.

Я надеялась собрать материал как можно скорее и уехать гораздо раньше, чем через две недели. Здесь мне ужасно не хватало новогоднего вайба, и давила какая-то тяжёлая хмурая атмосфера сурового шахтёрского городка. Хоть он уже давно и не являлся таковым, а характер не изменить.

Госпиталь предстал передо мной в виде мрачного серого строения. Он совсем не был похож на те аккуратные современные больницы, которые я привыкла видеть. Внутри всё было таким же серым, как и снаружи. Ни светлых стен, ни диванов и телевизоров в холле. Только какие-то плакаты, вещающие об опасности заражения туберкулёзом, о вреде курения, ВИЧе и тому подобных опасностях. Мне показалось, что даже лица у персонала какие-то недовольные. Хотя встретивший меня заместитель главного врача Игорь Дмитриевич Невлад тут же расплылся в улыбке.

- Елизавета, здравствуйте. Добро пожаловать в ведущее медицинское учреждение нашего города.

Я тоже ответила улыбкой.

- Добрый день. Еле добралась к вам через сугробы.

- Да уж, улицы у нас чистят с переменным успехом. Снег так густо валит, что это сейчас бессмысленно.

Главный врач в этот день был в отъезде, но с ним я собиралась пообщаться чуть позже. Его зам Игорь Дмитриевич провёл меня к себе в кабинет, где мы минут сорок говорили об истории госпиталя и его кадрах. По большей части он рассказывал об их лучшем специалисте хирурге Шкарлате. Похоже, того здесь невероятно ценили. Мне даже волнительно стало перед встречей с такой звездой.

Потом мы прошлись по отделениям, и я обнаружила, что в госпитале все дружно восхищаются своим коллегой. Только и рассказывают, какой он супер профессионал, а к тому же очень осторожный, деликатный и умный человек. Я брала комментарии у старшей медсестры, анестезиолога, санитарок и кого-то ещё.

- Ремонт в вашем госпитале не делался, наверное, с советских времён, - заметила я, невольно поддев Невлада.

Не нравилось мне, когда кого-то вот так откровенно нахваливают.

- Оборудование устаревшее. Почему же Шкарлат не воспользуется своими связями и не поможет родному медучреждению?

- Он действующий врач-хирург, ему некогда заниматься организацией и пробиванием, - серьёзно сказал Игорь Дмитриевич.

Невлад настойчиво названивал хирургу и никак не мог дозвониться. Потом попросил санитара найти ему Александра Юрьевича. И, в конце концов, оставил меня одну в пустом гулком коридоре, объявив, что сейчас мне его из-под земли достанет. Умчался куда-то, а я стала растерянно озираться. И увидела его. Высокий, красивый, внушающий некий трепет, он уверенно шёл прямо на меня. Но при этом, кажется, совершенно меня не замечал. Взгляд его невероятных голубых глаз был направлен куда-то поверх моей головы. У меня дыхание перехватило, когда он рассеяно поглядел в мою сторону и наши глаза встретились. Увидела надпись на бейджике – Шкарлат Александр Юрьевич, хирург. И шагнула ему навстречу.

- Здравствуйте. Вы-то мне и нужны, - улыбнулась я.

Одна его бровь изогнулась, и он вопросительно склонил голову на бок.

- Это вы та самая журналистка, которая будет о нас писать репортаж? – уточнил Шкарлат.

Я кивнула и представилась.

- Елизавета Ледянова.

Мысленно отметила, что голос у него приятный – низкий, бархатистый. А выражение лица стало чуть насмешливым, если мне не показалось. Будто он повидал на своём веку достаточно таких вот журналисток и подустал от внимания со стороны прессы.

Удивительная внешность – голубые глаза, но при этом чёрные волосы и брови. За таким красавцем, наверное, все медсёстры бегают табуном, а ему остаётся только выбирать, с какой провести время. Я нахмурилась, одёрнув себя, потому что меня это совершенно не касалось. И вообще, с какой стати у меня возникают подобные мысли?

Шкарлат открыл двери кабинета, и жестом пригласил меня войти.

- Проходите. Тут нам никто не помешает.

Он по-хозяйски расслабленно сел за стол, а я скромно опустилась на стул напротив него. Принялась раскладывать свой блокнот и ручку, готовить к записи диктофон, а он наблюдал за моими приготовлениями. На его столе царил идеальный порядок и кристальная чистота, как в операционной.

От странного волнения, которое я уже давно не испытывала перед интервью, руки подрагивали и ручка выпала, покатилась по столу, упала на пол с его стороны. Шкарлат непринуждённо наклонился, поднял её и протянул мне. Когда я брала ручку, наши пальцы соприкоснулись, и я так стремительно одёрнула руку, что чуть не столкнула со стола ещё и свой блокнот. Я чувствовала себя не опытной журналисткой, а перепуганной студенткой журфака. А он был абсолютно невозмутим. Его идеально чистый и выглаженный медицинский костюм вполне мог конкурировать со строгим пиджаком и галстуком какого-нибудь важного директора. А подчеркнуто-отстранённая манера общения выдавала человека, хорошо знающего себе цену и с головой погружённого в любимое дело.

- Александр Юрьевич, почему вы стали врачом? – задала я самый стандартный и предсказуемый вопрос, какой только может быть.

- Долгая история, - устало вымолвил Шкарлат, всем своим видом демонстрируя скуку. – Нет, не подумайте, что у меня отец или дед были докторами. Все мои предки были шахтёрами. Но меня моя фамилия обязывала изменить эту традицию и стать медиком. Дело в том, что шкарлат – это французское слово и означает оно пурпурный цвет. Название цвета созвучно со среднеанглийским «скарлат», латинским «скарлатум», а также персидским «скарлатум», - и всё в тех самых значениях: ярко-красный, алый. Так вот к чему я веду. Русское название болезни «скарлатина» происходит от английского скарлет февер – «пурпурная лихорадка». Так называли это заболевание в конце семнадцатого века.

- Интересная параллель, - протянула я, подумав о том, какой всё-таки самовлюблённый тип. – Только в таком случая логичнее вам было бы стать врачом-инфекционистом, а не хирургом.

Столько времени рассказывать о своей фамилии – это явный признак нарцисса, - мелькнула у меня мысль. На моё замечание он никак не отреагировал, и я задала следующий вопрос.

- Вас здесь называют высококлассным специалистом. А бывали у вас неудачные операции?

- Конечно. В хирургии бывают и неудачи, как в любых других делах.

- Почему вы не переберётесь в столицу? Мне кажется, вас бы с руками оторвали в любом крупном медицинском центре.

Он почему-то криво усмехнулся.

- Думаете, это легко? Вам, жителям больших городов, нас не понять. У вас там совершенно другой уровень жизни, - снисходительно произнёс Шкарлат, говоря со мной как с ребёнком.

- Ну почему же? Мои родители из этих мест. Я тут родилась и жила почти пять лет.

Взгляд его был туманным, а потом Александр посмотрел на меня и он прояснился.

- Вы родом отсюда? – уточнил хирург.

- Двадцать лет назад уехали. Мне тогда четыре было.

- Значит сейчас вам двадцать четыре? Хм, я думал, вы младше.

- Да, я всего на пять лет младше вас.

- На шесть, - поправил он.

И я снова почувствовала себя глупой. С математикой у меня всегда было туго.

Он глядел по-новому. Заинтересованно и серьёзно. Словно только заметил меня перед собой. Мне показалось, будто он как-то внимательно вглядывается в моё лицо.

У меня были смешанные впечатления от этого мужчины. Какой бы он ни был душка для окружающих, никто не может знать, что у человека внутри. Как правило, сдержанные люди - это тёмные лошадки. Они скрывают и добрые чувства, и злые. А какие перевешивают - никто знать не может. Было в нём что-то такое, что притягивало и завораживало. И вместе с тем, эта его высокомерная холодность, насмешливость повергали меня в растерянность.

Из госпиталя я вышла часа в три, но казалось, что был уже вечер. Метель усилилась, небо ещё больше посерело, и мир вокруг стал тёмным. Сам госпиталь возвышался среди двухэтажных домишек грубым прямоугольным бетонным строением. Дороги если и расчищали, то теперь этого совершенно не чувствовалось. Снега было мне выше лодыжки, и ноги в нём нещадно вязли. Это затрудняло путь. Теперь я искренне порадовалась тому, что не стала селиться в гостинице. Машина по пути туда могла где-нибудь застрять, а до своего дома я в любом случае как-нибудь доберусь.

Тревожила мысль о том, что повсюду вокруг города леса. Я представляла мрачные стены деревьев, шапки снега на их ветвях, совершенно не пропускающие света. Поёжилась и подумала, что с удовольствием вернулась бы в уютный светлый кабинет Шкарлата, где мы буквально десять минут назад пили облепиховый чай с печеньем и конфетами. От этого воспоминания в груди стало тепло. Одно то, что в этом холодном городе есть такой приятный человек, необычайно грело. К концу нашей беседы я прониклась к Шкарлату симпатией. Оказалось, что сюда везут людей со всей округи, и практически всю предыдущую ночь он провёл за операционным столом. А после этого нашёл в себе силы поговорить со мной!

Ветер поднимал тучи снега, и мне приходилось жмуриться и отворачиваться. Интересно, как правильно назвать это природное явление? Метель, вьюга, пурга или это уже буран? Пожалуй, нет, в пургу или буран меня бы, скорее всего, просто сбило с ног и замело. Я ускорилась, вспомнив, что сегодня же придёт печник и будет чистить мою старенькую печку, чтобы мне было тепло. Думала об этом, когда услышала позади крик. Крупно вздрогнула, обернулась, и увидела стену густого снега. Кто кричал? Улица была совершенно безлюдной. В некоторых окнах мерцали редкие огоньки. Меня охватил страх и какое-то странное ощущение дежавю. Будто что-то такое я уже однажды видела и испытывала эти ощущения. Внутри стал подниматься противный липкий ужас, абсолютно детский и необъяснимый. Я ускорила шаг, и приободрилась, увидев впереди свой дом. Решила, что сейчас буду отпаивать себя глинтвейном и смотреть какую-нибудь комедию.

Из окна погода оказалась просто сказочной. Включив обогреватель, я обхватила ладошками горячую кружку и стала мечтательно любоваться метелью. Интересно, а далеко ли от госпиталя живёт Александр? Ему же тоже через эти снежные заносы придётся добираться.

Пожилой мужчина в рабочей одежде пришёл, когда я уже и забыла о нём. Снял капюшон, отряхнул от снега свою тёплую куртку камуфляжного цвета. Пока готовился к работе, рассказывал, что он единственный в городе профессиональный печник. И что сейчас многие переходят на газ, печи почти не топят. Мужчина надел респиратор и специальные очки, а ещё плотные перчатки. Застелил полиэтиленом пол.

- Работа, конечно, кропотливая, трудоёмкая и очень грязная, - заметил он. - Иногда в каналы приходится залезать почти по плечо. Но если всё делать не спеша и аккуратно, то ничего страшного. Зато можно устранить даже застарелый нагар, который не убирали годами. Перед началом отопительного сезона всегда надо чистить. А тут ещё и не топили давно. Даже не припомню, когда тут кто-нибудь жил. От нас же многие уезжают, сами видите.

Я вежливо покивала, а потом он отправил меня в квартиру и велел закрыть двери, чтоб сажа не попала внутрь. Мол, когда закончит, позовёт. Покажет, как печь растапливать и чем это лучше делать. Хотя мне всё равно уголь город выдаёт. Что дали, тем и буду топить.

Фильм, который я смотрела на ноутбуке до прихода печника, стоял на паузе. Включила просмотр и уселась с ногами в старое советское кресло. Пока, несмотря на обогреватель, в комнате было зябко. Но я надеялась, что как только печь почистят и растопят, моя съёмная квартирка станет теплее и уютнее. В комнате горел только торшер с алой накидкой на абажуре. От этого освещение приобретало красноватый оттенок. Но мне вовсе не казалось это зловещим. Старая мебель и предметы интерьера создавали вокруг атмосферу из советских фильмов. Вообще приезд сюда вызвал у меня стойкое ощущение, будто я оказалась в прошлом.

Время пробежало незаметно. Примерно через час я услышала зов печника и вышла.

- Елки зелёные… Хозяйка!

Ну наконец-то закончил там возиться. А то уж казалось, что тепло в этой квартире никогда не будет и придётся-таки перебираться в гостиницу.

- Иду. Что там? Готово уже? – спросила я, выглядывая.

Вечером коридор выглядел совсем неприглядно. Под испещрённым трещинами потолком мерцала единственная тусклая лампочка, призванная подарить этому месту хоть немного света. Деревянные, когда-то выкрашенные в бордовый, доски пола кое-где провалились. Краска с них давно сошла, оставшись лишь в виде полос и пятен. Теперь пол имел грязно серый цвет и жалобно постанывал под шагами. У одной из стен кто-то оставил пару картонных коробок с каким-то барахлом, стопку книг, перевязанных верёвкой, и стул без сидения.

В нос мне ударил запах копоти. Рядом с печью стояли вёдра, доверху наполненные бесформенными кусками сажи.

- Да вот… - мужчина растерянно указал на что-то на полу.

Там на тряпке лежали серые палочки и нечто похожее на камень.

- Что случилось?

- Косточки. Маленькие. Как будто детские. Или небольшого животного. Не могу сказать. А вот часть черепа. Только кусочек остался.

Я остолбенела от таких новостей. Не по себе стало. Испуга не было. Было какое-то непонимание, недоумение.

- Это что, было в печи?

- Да, лежало в одном из ходов. В топке, конечно, дотла сгорело бы. А в ходах такого сильного жара нет. Я когда сажу и весь мусор оттуда выгреб, нашёл.

- Кошмар какой… А что теперь делать надо? Куда звонить?

- В полицию, видимо. Пусть разбираются, - пожал плечами печник.

Глава 2

Спала я в ту ночь со светом. С бледным красноватым светом торшера. Потому что после того, как уехала полиция, пришёл страх. Очень сильный страх, ощущение присутствия смерти, чего-то леденящего душу. Скорее всего, я просто себя накрутила. Потому что никто толком не сказал, что это за кости. И то, что они принадлежат человеку, вообще под большим вопросом. Но я почему-то сразу решила, что это останки той маленькой девочки, которая когда-то пропала. В голову лезли разные версии того, как всё это могло произойти, что случилось здесь двадцать лет назад. Мелькнула мысль выпить успокоительное, но у меня сроду ничего подобного не водилось, а есть ли поблизости аптека, я понятия не имела. И в конце концов уснула.

К счастью, электричество и интернет здесь были доступны круглосуточно. Поэтому утром я набросала заметку и отправила редактору. «В городе К… во время работ по чистке печи нашли скелетированные останки. Предположительно, речь идёт о человеческих костях. Останки отправлены на судебно-медицинскую экспертизу. Начата проверка. Напомним, что двадцать лет назад в этом городе бесследно исчезла пятилетняя девочка и её так и не нашли».

Обгоревшие фрагменты костей, которых было не так много, действительно должны были передать на экспертизу. А поскольку проводиться она будет весьма длительное время, быстро узнать, чьи это останки, я не рассчитывала. Говорить о том, что они принадлежат пропавшей девочке, преждевременно.

Материал для статьи о госпитале был почти набран, включая множество снимков. Я начала работать над репортажем, уже сделала несколько набросков. И могла с чистой совестью через пару дней уезжать. Но после случившегося точно никуда не поеду. Кажется, эта находка всколыхнёт город и если выяснится, что кости человеческие, это будет настоящая сенсация. Нельзя такое пропустить. Я решила написать эксклюзивный материал для нашего издания. С редактором всё утрясла по телефону. Он полностью меня поддержал. И моя командировка была продлена.

Конечно, меня разбирало любопытство и ощущение, что я стала участницей какой-то загадочной истории. Но было кое-что ещё. Не очень хотелось признавать это, но… я испытывала интерес к Шкарлату. Он притягивал меня своей отстранённостью и вежливой холодностью английского джентльмена. Само осознание того, что он где-то рядом, меня радовало и от мысли о нём поднималось настроение. Странно, потому что такое тёплое чувство никак не вязалось у меня с этим человеком. И, тем не менее, я испытывала к Александру симпатию. Мне хотелось узнать его получше. Нет, это точно не была влюблённость. Я не настолько глупа, чтобы влюбиться в совершенно незнакомого мужчину с первого взгляда.

От мыслей о докторе отлично отвлекала работа. Чтобы больше узнать об исчезновении девочки, которое произошло здесь много лет назад, я, пользуясь своим журналистским удостоверением, договорилась об интервью с директором печально известного детского дома. Тот любезно согласился со мной побеседовать.

В детский дом я добиралась пешком. И то ли низкое серое небо и снегопад создавали соответствующую атмосферу, то ли этот город был таким всегда, но от всех строений, что встречались не на пути, веяло тоской, разрухой и холодом. Я слышала, что здесь имеется дворец культуры, в котором действуют какие-то творческие коллективы, и даже есть фитнес-центр. Решила чуть позже посетить этот островок нормальной цивилизованной жизни. Потому что после ужасной находки в печи этот город стал меня ещё больше пугать. Ручаюсь, что после возвращения домой ещё долго буду ощущать горькое послевкусие. У меня и сейчас чувство горечи зашкаливало. Не думала, что еду в настолько депрессивное место.

Что держит тут людей? Никогда бы не согласилась жить в подобном хмуром городе. Просто какой-то город-призрак, оторванный от остального мира. Не понимаю, как тут может жить и работать такой хороший врач, как Шкарлат. Он мне казался совершенно чуждым этому месту человеком, попавшим сюда случайно, как и я сама. Такой приятный внешне, хорошо сложённый, одетый в элегантный медицинский костюм, он будто был перенесён сюда из какого-то современного медицинского центра.

После почти непрерывного снегопада, продолжавшегося несколько дней, город оказался завален снегом. Ботинки были крайне опрометчивым выбором обуви. Тут в самый раз подошли бы валенки.

Кое-где просматривались редкие следы шин. Местные часто ездили по делам в областной центр. Кто-то на работу, кто-то за покупками. Здесь есть магазины, но нет такого изобилия, как в крупном городе. Это уединённое место было буквально оцеплено лесом. И чтобы вырваться отсюда, нужно проехать десятки километров по дороге, над которой с обеих сторон возвышаются деревья. Думаю, весной здесь очень живописно. Быть может, всё впечатление мне испортил именно снег, скрывавший то красивое, что могло здесь быть.

В одиннадцать часов дня казалось, что уже вечер. Тёмными провалами глазели на меня окна заброшенных домов. Через ворота вошла на территорию детского дома и поняла, что оказалась в каком-то особенном мире, отличном от всего остального города. Все здесь напоминало детский сад. Качели и горки, ныне укрытые снегом и пустующие, а летом, наверняка, заполненные гомонящей детворой, радовали глаз. Оказавшись внутри небольшого двухэтажного здания, я ощутила колоссальный контраст между тем, что видела на улице, и тем, что ждало меня внутри. Здесь было чисто, тепло, уютно, светло, и повсюду звучали звонкие детские голоса. На полах ковры и дорожки, на стенах детские рисунки и персонажи мультфильмов. Детский дом производил очень приятное впечатление. Благо я сообразила забежать в магазин и купить несколько килограмм конфет, печенья и мандаринов. Потому что моё посещение являлось для сотрудников целым событием, и они собрали в актовом зале всех деток, а это чуть больше двадцати воспитанников. Ребята устроили для меня настоящий концерт – читали стихи, пели песенки. Мне даже немного неудобно стало от такого внимания.

Далее следовала импровизированная экскурсия по учреждению и, наконец, мы с директором Олегом Сергеевичем Стужуком смогли побеседовать наедине в его кабинете. Он рассказал об истории детского дома, достижениях ребят, распорядке, который у них тут заведён, проблемах, планах. О том, что меня на самом деле интересует, я смогла спросить уже после всего этого потока информации, которую скрупулёзно фиксировала.

- Насколько мне известно, двадцать лет назад из детского дома пропала девочка и её не нашли. Расскажите об этом подробнее, - попросила я.

Повисла пауза. Судя по выражению лица Олега Сергеевича, он был крайне удивлён этим вопросом.

- Да, это случилось на второй год существования учреждения, - кивнул Стужук.

- А кто тогда был директором?

- Я. И меня всё произошедшее по-настоящему шокировало. В пропаже ребёнка я винил себя.

- Как вы думаете, почему она убежала? Варя была склонна к побегам?

- Да. Она убегала, но её каждый раз ловили. В то время в детском доме было около тридцати детей. Варя была одной из самых младших. И она часто убегала, когда обижалась. Знаете, есть такие люди, даже среди взрослых, которые вспылят, бегут в холод, в дождь, в метель, на другой конец города, чтобы просто привлечь внимание, получить жалость, поддержку. Чтобы им доказали, что их любят. И порой их поведение действительно может выглядеть как очень рисковое. Варю обижали другие ребята. И, скорее всего, она хотела, чтобы догнали, поддержали, утешили, побыли рядом. Может, ждала этого от кого-то конкретного. Может, в целом хотела внимания. А в тот день либо слишком далеко убежала, либо её побег поздно заметили, но найти не удалось.

- Как вы считаете, тогда было сделано всё возможное?

- Поиски Вари велись масштабно - поисковыми отрядами, сотрудниками детдома и госпиталя, следователями. Двадцать лет прошло, а следствие ни на шаг не продвинулось. Варя словно растворилась в своём родном городе бесследно.

- Насколько мне известно, это единственный случай подобного бесследного исчезновения ребёнка здесь.

- Не факт. У нас в учреждении дети больше не пропадали. А за весь город я не ручаюсь. Просто могут молчать об этом. Наш город считается достаточно спокойным. Но на самом деле многое просто замалчивается. У нас тут тоже беспредела хватает.

- А как вообще Варя попала в детский дом?

- Типичная история брошенного на бабушку ребёнка ради очередных штанов, - Стужук с горечью усмехнулся. - Мать бросила девочку и уехала устраивать личную жизнь. А бабушка вскоре скончалась. А почему вы заинтересовались этой историей?

Пришлось рассказать о найденных в печи костных останках, и мне показалось, что он поёжился.

- Планирую пообщаться со следователем, который вёл то дело. И найти бывших жильцов дома. Может кто-то что-то вспомнит, - заметила я.

- А какой в этом теперь смысл? - удивился Стужук. - Срок давности давно прошёл. Даже если девочку убили, то теперь никого не накажут.

- Неужели вам неважно узнать, что с ней сталось? Да и жителям города, я думаю, это необходимо. Исчезновение ребёнка на это место наложило неизгладимый отпечаток. Город словно до сих пор грустит о маленькой Варе. Я сама, пока шла к вам, невольно искала её глазами, хоть и понимаю, что девочка, если жива, уже взрослая девушка. Столько времени прошло, а кажется, что она в любой момент выбежит из-за поворота. Считаю, что виновный в любом случае должен быть наказан. Если кто-то нарочно сделал так, что Варя исчезла, и об этом узнают все, представьте, какой будет общественный резонанс? Пусть в тюрьму он не сядет, но его жизнь изменится навсегда. Как и отношение к нему окружающих. Если, конечно, он сам ещё не отправился на тот свет. А не мог быть причастным к пропаже девочки кто-то из других детей?

Директор детского дома пожал плечами.

Когда я выходила от Олега Сергеевича, то чуть не столкнулась с каким-то мужчиной в кожаной куртке, меховой воротник которой был припорошен снегом. Он отстранился, пропуская меня, а я, подняв к нему лицо, чтобы поблагодарить, обнаружила перед собой Александра Шкарлата. Тот был удивлён не меньше моего. Смотрел, приподняв бровь. Я почему-то застыла под его вопросительным взглядом.

- Добрый день, - вылетело у меня на автомате.

- Здравствуйте, Лиза, - ответил он.

Глава 3

От того, как он просто и по-свойски сказал «Лиза» я невольно заулыбалась. И потом улыбалась всю дорогу. Хотя наша встреча со Шкарлатом и продлилась не больше минуты, настроение моё неожиданно взмыло вверх. После посещения детского дома я планировала отправиться домой, но позвонил Игорь Дмитриевич Невлад и сообщил, что сегодня со мной готов побеседовать их главный врач. Конечно, я поспешила туда. На самом деле этот человек оказался настолько занятым, что я уже и не надеялась с ним встретиться. Но поскольку того количества информации, что я собрала, мне было достаточно, я не особо расстраивалась по данному поводу. Однако какая же статья о юбилее госпиталя без комментария его руководителя?

Невлад предупредил, что на беседу с Борисом Исаковичем Левитесом у меня есть не более пятнадцати минут. А лучше десять. Мол, он и так нещадно перекроил свой график, чтобы со мной встретиться.

Примчавшись в госпиталь, рассчитывала сразу же попасть в кабинет главврача. Но мне пришлось ещё около получаса ждать, когда тот соизволит меня принять. Пока бродила по коридору около приёмной, невольно повсюду искала глазами Шкарлата. Думала, может он уже вернулся? Что он мог делать в детском доме? Если бы увидела, то обязательно бы спросила. Но так и не встретила его.

Наконец Левитес освободился. Этот невероятно высокомерный и скучный человек говорил со мной с таким видом, будто делает огромное одолжение. И не рассказал о возглавляемом им учреждении ничего нового или особенно важного.

- Борис Исакович, больница, которую вы возглавляете, носит статус госпиталя. Я всегда считала, что госпиталь – это медучреждение для оказания помощи военным.

- Это не совсем так, - покровительственно усмехнулся Левитес. - В отличие от больницы, госпиталь может быть ориентирован на конкретную категорию пациентов. Например, детский, онкологический или психиатрический госпиталь. Как вы знаете, раньше здесь действовала шахта, и вся инфраструктура была ориентирована на обслуживание шахтёров. А на таком опасном предприятии нередко случаются аварии и какие-то непредвиденные ситуации, сопровождающиеся серьёзными травмами. Изначально наш госпиталь строился с расчётом на то, что здесь будет оказываться помощь при самых тяжёлых повреждениях, включая ампутации, взрывные травмы, кататравмы, возникающие при падении с высоты, кожно-гнойные поражения. И конечно при профессиональных заболеваниях горняков – антракозе, антракосиликозе, болезнях опорно-двигательного аппарата. У шахтёров очень страдают лёгкие, глаза, кожа, суставы. Под землёй повсюду кварцсодержащая пыль, которой приходится дышать, особенно при проходческих работах. А ещё там элементарно холодно и сыро. Заболеваниям способствует постоянное промокание одежды и обуви. Шахтёрский труд невероятно тяжёл и сравним с подвигом военных на поле боя, пожарных в их борьбе с огнём, с трудом металлургов. Наша задача была – помочь быстро и качественно, без необходимости везти человека куда-то в другой город. Здесь шахтёры получали абсолютно всю помощь, в которой нуждались. Сейчас такую же квалифицированную медицинскую помощь мы оказываем жителям города и близлежащих населённых пунктов – посёлков, сёл.

Слушая, я рассматривала картину на стене в кабинете Левитеса, на которой на фоне дымчато-серых облаков были изображены терриконы – символ шахтёрского края. Кстати, когда приехала сюда, эти рукотворные горы я сначала приняла за природные возвышенности. Потом уже кто-то из медиков во время сбора информации о госпитале обмолвился, что эти степные исполины, окружающие город наряду с лесом, между прочим, несут техногенную опасность. Учитывая масштабы деятельности местной шахты, таких отвалов тут был целый каскад. Зрелище не только захватывающее, но и устрашающее. Кажется, словно перед тобой спящие вулканы, которые вот-вот пробудятся. И в этом есть доля истины, потому что терриконы могут гореть, тлеть, а иногда даже взрываться. Дело в том, что горная масса содержит в большом количестве серу, тяжёлые металлы, и другие вредные примеси. В случае возгорания они выбрасывают в атмосферу большие концентрации угарного газа, сероводорода, мышьяка, различных токсичных веществ. А во время дождей всё это попадает в подземные воды. Благо сейчас можно покупать чистую бутилированную воду, что я и делала. В общем, много вреда от всего этого и жить тут явно не безопасно для здоровья. Для меня это, конечно, являлось стимулом поскорее завершить все дела. Но желание узнать, что за останки нашли в печи, перебарывало. Кроме того, я ещё не закончила работу над интервью со Шкарлатом, и мне нужно принести ему материал на вычитку. Мысль об этом грела и радовала.

Вспомнив об Александре, я подумала, что он ведь упоминал, будто его отец был шахтёром. Выходит, тоже работал в таких нечеловеческих условиях? Интересно, живы ли его родители и где они сейчас?

После перечисления всех достоинств госпиталя, Левитес надиктовал поздравление с юбилеем для сотрудников и объявил о том, что наше общение окончено. Я, по сути, не узнав ничего нового, вышла от него и медленно побрела за своей одеждой.

Гардеробщица, уютная добрая бабушка миниатюрного роста, видно, любила поболтать с посетителями. А о том, что я журналистка и пишу материал о госпитале, тут, по-моему, знали уже все. Так вот эта милая женщина неожиданно поведала мне нечто гораздо более интересное, чем все медики, вместе взятые. Выдавая мне пальто, она вскользь заметила:

- Я думала, вы о годовщине нашей трагедии будете писать. А оказалось, о юбилее. От медсестёр слышала. Выходит, о нас в столичном издании напишут.

Поправляя перед зеркалом шапку, я обернулась на её слова.

- Какой трагедии? – переспросила удивлённо.

Никто ни словом не обмолвился ни о каких происшествиях в госпитале. Все только хвалили главного врача, ведущего хирурга и вообще рассказывали исключительно о хорошем.

- Так в этом году ровно двадцать лет, как в госпитале случился пожар. Тогда тридцать пять человек погибло.

- Ужас какой. Я не знала.

- Ох, - вздохнула женщина. – Я тот день хорошо помню. Четвёртого декабря это случилось. Пожар вспыхнул во втором корпусе. Пожарные прибыли минут за пятнадцать. Но огонь быстро распространялся. Почти весь второй этаж уже был охвачен пламенем. Сотрудники сами пытались эвакуировать лежачих больных. Врачи, медсёстры, санитарки, все кто мог, выносили людей на матрасах, носилках, на руках. Многие пациенты оказались в ловушке своих палат. Не могли выбраться, оставалось только прыгать в окна. Перекрытия обрушились, лестница тоже.

По словам пожилой гардеробщицы, людей выносили, выводили, выталкивали на снег. Я слушала, округлив глаза. А как только добралась домой, сразу принялась искать информацию об этом случае в интернете. И ужаснулась. Такое на самом деле случилось ровно двадцать лет назад. Людей спасали, как могли. Выбрасывали на снег одеяла и матрасы, а на них клали пострадавших. Тогда весь второй корпус был уничтожен огнём. Рухнула крыша, лестницы, внутренние стены. Нашла фотографии и поняла, что это здание находится позади основного и его просто не видно, если стоять лицом к центральному входу. Жуткая история. Чем больше подробностей я узнавала об этом городе, тем более не по себе мне становилось.

Как было указано в посвящённых трагедии статьях, причиной возгорания стало неосторожное обращение с огнём или короткое замыкание. Точно так и не выяснили. Здание было построено в пятидесятые годы, ещё когда здесь был посёлок. Но к началу двухтысячных оно, естественно, устарело и остро нуждалось в ремонте, замене коммуникаций, оборудования и противопожарной системы. За год до трагедии там было выявлено более двадцати нарушений пожарной безопасности. Руководству предписали устранить их, но к моменту пожара были устранены только несколько. Самые важные из нарушений остались. Так и не была проведена огнезащитная обработка деревянных конструкций, не установлена автоматическая система пожарной сигнализации и оповещения. К тому же внутреннее оформление здания по большей части было выполнено из горючих материалов. Но закрыть госпиталь было невозможно, ведь это единственное крупное медицинское учреждение города, в котором можно получить квалифицированную помощь. Медики использовали обогреватели и электрочайники, что и могло стать причиной возгорания.

Пока искала информацию о пожаре в госпитале, за окном стало совершенно темно. И я настолько погрузилась в чтение, что вздрогнула от звонка телефона. Звонили с незнакомого номера. Мужской голос представился следователем, фамилию которого от волнения я пропустила мимо ушей, и сообщил, что сегодня был найден мёртвым главный врач госпиталя Борис Исакович Левитес. А поскольку незадолго до этого я его посещала, то со мной хотели бы побеседовать и сейчас пришлют машину.

Одевалась я, пребывая в диком шоке. События тут валились на меня как камни с горы. Не хватало ещё оказаться последней, кто его видел.

Наш разговор со следователем получился весьма коротким, потому что я не могла сказать о Левитесе ничего особенного. К счастью, после моего ухода главврача видели живым. Поэтому меня ни в чём не подозревали. Но вот непосредственно сам факт моего приезда сюда почему-то заинтересовал следователя, и он расспрашивал о моей работе. А я спросила его о пропаже сироты Вари. Молодой следователь удивился.

- Мне вообще сложно понять, что можно обсуждать конкретно в этом деле, - заметил он. - Данных почти никаких нет. Свидетелей нет, зацепок нет, только скупой отчёт полицейских о проведённой поисковой операции с привлечением добровольцев и осмотром водолазами дна рек. И при этом все обсуждают именно похищение и убийство. Откуда почва для таких предположений? Не понимаю. Лично я склоняюсь к версии гибели по естественным причинам. А что там было на самом деле? Правды всё равно никто не знает. А кто знает, не скажет. Тайна, покрытая мраком. Советую пообщаться со следователем, который то дело вёл. Леонард Валентинович уже на пенсии. Если нужно, могу вам его телефон дать. Он никогда не отказывает журналистам, расскажет, что и как было.

Едва я успела попасть домой, как позвонил редактор.

- Похоже, там начинает разворачиваться настоящий детектив. А поскольку ты, Лиза, уже на месте происшествия, то там и оставайся. Всё узнаешь, запишешь, доложишь. Крутой материал выйдет! Премию получишь!

- Ничего себе. Владимир Сергеевич, вы мне тут предлагаете Новый год отмечать что ли? Я и так из-за этой работы никакой личной жизни не имею.

- Ой, поверь, Лизка, оно и к лучшему. Зато никаких проблем и переживаний в жизни.

- Угу, если бы, - вложила в эту фразу весь свой скепсис.

- Ты мне ещё спасибо скажешь за то, что я тебя туда отправил. Вот увидишь. Чувствую, там громкая история намечается. Моё редакторское чутьё никогда не подводит. А тебе, значит, зачем-то это надо, если там оказалась. Подумай, о чём все эти события хотят тебе сообщить.

- Хм, везде какой-то ретроградный Меркурий… - пробурчала я.

Не знаю почему, но я решила, что главврача убили в его собственном кабинете. Но на самом деле это случилось на стоянке у автомобиля. Он очищал от снега машину, когда на него напали и ударили ножом. К слову, камеры наблюдения в госпитале имелись. И одна из них этот момент зафиксировала. Мне показали, как всё случилось. И я остолбенела от увиденного. К доктору подошёл мужчина в чёрной куртке и капюшоне, тот повернулся, и незнакомец всадил в него нож. Поразило меня то, что силуэт убийцы, хоть и увиденный мельком, потому что тот сразу ушёл и пропал из поля действия камеры, показался мне похожим на... Шкарлата! Естественно я об этом промолчала. Многие мужчины ходят зимой в похожих куртках, это ничего не значит. А рассмотреть преступника на том видео просто нереально. Не буду же я подставлять человека потому, что у него такая же куртка и спортивная фигура. Тем более Шкарлата во время убийства в больнице не было. Только вот… Именно это и настораживает. А что, если он таким образом обеспечивал себе алиби? Но зачем ему всё это? И кто вообще мог убить доктора? Какой-нибудь недовольный пациент? Сказав следователю, что не знаю ни человека на видео, ни причин, по которым мог быть убит главврач, в мыслях я, тем не менее, перебирала разные версии. Если учесть, что я совсем не знала Бориса Исаковича, версий этих было много.

Один точный удар моментально оборвал жизнь доктора. Только вот чем – кухонным ножом, медицинским скальпелем, какой-нибудь бандитской «бабочкой» - это должны были выяснить полицейские. Орудия преступления на месте обнаружено не было.

Пользуясь тем, что выполняю редакционное задание, я могла задавать вопросы полиции. Хотя они не особо желали делиться информацией, объясняя это тем, что пока идёт следствие, нельзя ничего афишировать.

Теперь я ждала не только результатов экспертизы по останкам из печи, но и каких-то известий о том, кто и за что убил Бориса Исаковича.

И всё-таки зачем Александр посещал детский дом? Какие у него там могли быть дела? Вызвали к больному ребёнку? Вряд ли. Он же не детский врач, и не сотрудник скорой помощи. Жаль, что я в момент нашей неожиданной встречи не спросила об этом. Мы просто поздоровались, он пропустил меня, придержав двери, и скрылся внутри. А я пошла домой. Точнее, как потом оказалось, в госпиталь.

После новости об убийстве Левитеса я не могла заснуть. Слушала, как снаружи бушует пурга, как ветер порывами бросает мне в окно маленькие льдинки и они, словно крупа, рассыпаются со звонким шорохом. Сейчас бы ёлку, мандарины, и новогоднюю комедию, а не вот это вот всё.

Если убийца сводил какие-то личные счёты – это одно дело. А вот если это просто сумасшедший, бросающийся с ножом на людей – совсем другое. Опасностей здесь и без того хватало. Место, где находится дом, в котором я поселилась, не самое благополучное. Через несколько улиц находился детский дом, от него по дороге сюда находилось много законсервированных домов, совсем рядом со мной располагался госпиталь, за ним глухие заросли деревьев, а ещё дальше городское кладбище.

Надо сказать, что здесь немало тёмных закоулков, где под покровом темноты убийца может совершить злодеяние. Стоит ночью лишь сойти с освещённой дорожки, скользнуть через дворы между домами к лесу, и вряд ли кто-то увидит, что там происходит и услышит крики о помощи. Видимо, так и произошло в тот роковой для Вари день. Только теперь никто не сможет ответить на вопрос, когда и где произошла трагедия.

Я уже начала проваливаться в сон, как зазвонил телефон. Нащупала его рядом на кресле, повернула экраном к себе и ощутила, как сердце сделало внезапный скачок вверх. Мне звонил Шкарлат!

Глава 4

- Лиза, здравствуйте, - услышала я из динамика мобильного телефона знакомый негромкий голос, от которого у меня ускорилось дыхание, а щёки обдало жаром.

- Здравствуйте, Александр Юрьевич.

- Вы, наверное, уже спите? Я вас побеспокоил? Извините, пожалуйста.

- Я только собиралась ложиться. Ещё не спала.

- Просто... Вы же знаете, что случилось?

- Да, за мной посылали машину из полиции, опрашивали.

- Да? Вас уже опросили? Я тоже только вернулся от следователя. И места себе не нахожу. Борис был моим учителем, другом.

- Понимаю, как вам тяжело, - промолвила я участливо.

- Вы же с ним общались сегодня. Ничего необычного не заметили? Никто ему не звонил при вас? Он сам ничего не говорил такого, что могло показаться странным?

- Да нет. Мы и пообщались то всего минут десять или чуть больше.

- Ясно. Вы мне потом покажете его интервью? Всё-таки он сам уже не сможет ничего завизировать.

- Да, конечно. Мне ещё Игорю Дмитриевичу нужно будет текст показать.

- Хорошо, конечно. Тогда наберите меня, когда всё будет готово.

- Обязательно.

- Спасибо. Буду ждать. Спокойной ночи.

- И вам спокойной ночи.

Я отложила телефон, откинулась на подушку и расплылась в улыбке. Какой же он хороший!

Наутро и в сети, и в новостном выпуске местного телеканала сказали об убийстве главного врача городского госпиталя. И видео, запечатлевшее этот момент, было продемонстрировано. Только тело Левитеса после его падения возле машины заблюрили.

Событие резонансное, жуткое и поражающее своей дерзостью. Среди бела дня подойти к человеку на улице, под камерами, в людном месте, и ударить ножом! Немыслимо! И главное – зачем? Левитеса не ограбили, не похитили ради выкупа, а просто цинично зарезали. Единственное, что приходило на ум – месть. Бывают случаи, когда пациенты или их родственники винят в чём-то доктора и решают с ним расправиться. Были у Бориса Исаковича враги? Мог ли кто-то желать ему смерти? Откуда мне было знать. Я понимала, что кроме как дожидаться результатов расследования, сделать ничего не могу. Да и не стремилась лезть во всё это. Конечно, теперь, в связи с гибелью главного врача, статья о госпитале приобретёт трагический характер вместо праздничного. Как будто кто-то нарочно подгадал преступление в годовщину основания медучреждения. Но вдруг меня осенило. А что если это как-то связано с тем пожаром, о котором рассказывала гардеробщица? Быть может, тогда погиб кто-то из близких убийцы, и он решил поквитаться? Только зачем было ждать двадцать лет? Да и не мог в те годы пост главного врача занимать Левитес. Он был слишком молод для этого.

Странно, однако. Двадцать лет назад пропала девочка Варя, и тогда же случился масштабный пожар в госпитале. Просто совпадение или эти два события как-то связаны? Например, тот, кто похитил малышку, мог таким образом заметать следы своего преступления. Если девочку убили и спрятали тело в госпитале, то пожар наверняка уничтожил бы его.

Я открыла справку о городе и карту. В справке была такая информация: «Город К… маленький, уединённый, с трёх сторон окружённый почти сплошным, труднопроходимым лесом, который кое-где примыкает в городской застройке. Сеть лесных тропинок не очень большая, зимой люди пользуются, пожалуй, только одной из них, ведущей к трассе. В лесу из крупных животных обитают лоси, кабаны, есть сведения о встрече с волками. Поблизости протекает небольшая река, в которую впадает ручей. Город застроен преимущественно двухэтажными многоквартирными домами старой постройки. Частный сектор расположен в основном в районе улиц Северной и Нагорной».

Посмотрев карту, выяснила, что эти улицы находятся в другой части города относительно детского дома, где в последний раз видели Варю. Детский дом расположен таким образом, что от него не близко как до леса, так и до госпиталя. Но это не проблема для человека с машиной. Злоумышленник мог посадить ребёнка в автомобиль и скрыться. А вот могла ли Варя сама дойти до леса? Вполне. Но только если тогда не было так много снега, как сейчас. Он значительно затрудняет путь даже взрослому человеку, не говоря же о ребёнке пяти лет.

Открыла карту, которая только подтверждала, что повсюду вокруг города зелёный массив, исчерченный сетью лесных дорог и тропинок. Река протекает не через сам город, а чуть в стороне. Застройка совершенно не похожа на те плотные муравейники, к которым я привыкла. Преимущественно это скромные двухэтажки. Места довольно тихие, дома находятся на расстоянии друг от друга. Лесные дороги вряд ли пригодны для езды на автомобиле, особенно в зимнее время года.

Признаюсь, история с исчезновением Вари волновала меня куда больше, чем убийство Левитеса. Да, второе событие потрясало и шокировало, потому что когда со знакомым тебе человеком происходит что-то страшное, это всегда ужасает. Но пропажа маленькой девочки казалась мне гораздо более трагичной, потому что её так и не нашли. А неизвестность страшнее всего. Хотя есть кое-что ещё хуже – когда о преступлении знают, но молчат…

Мне было непонятно, почему Варю так и не нашли. Почему не было ни свидетелей, ни улик, ни вещей девочки? Ни даже отпечатков детских ботинок на снегу. Их, правда, позже могло засыпать снегом. Почему было упущено время и искать её начали не сразу? В случае с ребёнком это могло иметь серьёзные необратимые последствия, как в итоге и получилось. Возможно, что искали не так уж тщательно. Вот, собственно, и вся причина.

Я очень надеялась, что беседа со следователем, который занимался делом о пропаже Вари, поможет найти ответы хоть на какие-то мои вопросы.

Как бы мне не хотелось узнать побольше о том, что здесь случилось двадцать лет назад, сама я имела для этого не так много возможностей. Плюс ко всему мне нужно было работать. Редактор ждал статью. Поэтому весь день я посвятила расшифровке записанного на диктофон материала, а следующим утром позвонила Шкарлату и сообщила, что готова показать статью. Он сказал, что ждёт меня. Но когда я с готовым текстом пришла в госпиталь, вся дрожа от волнения, то была безмерно разочарована. Медсестра на посту сообщила, что Александр Юрьевич буквально только что ушёл в операционную и сколько там пробудет – неизвестно.

- Но мы же с ним договаривались на это время, - промямлила я, расстроенная тем, что он меня не ждал.

- Ну что поделать? Это непредсказуемо. Он после ночного дежурства остался, чтобы с вами встретиться. Сам не думал, что так получится. Привезли мужчину в тяжёлом состоянии после ДТП на трассе. На зимней дороге занесло, - пояснила девушка. – Вы подождите. Может операция недолго продлится. Бывает, минут за сорок справляются.

Однако прождать мне пришлось почти три часа. Уткнулась в телефон и сидела, играла. Уже даже подумывала о том, чтобы оставить ему статью и уйти. А правки можно и по телефону согласовать. Только решила это сделать, как лязгнули двери лифта и оттуда выкатили каталку, на которой лежал мужчина. Её повезли куда-то по коридору, а ко мне направился человек в полной экипировке хирурга – васильковом медицинском костюме, шапочке и медицинской маске, закрывающей всё лицо до самых глаз. Только по ним, ярко голубым и безумно красивым, я узнала Шкарлата. Эти глаза невозможно перепутать ни с чьими другими. Усталый взгляд, на одежде брызги воды, на ногах белые бахилы.

- Добрый день, Лиза, извините, что заставил ждать, - проговорил Александр.

Даже голос звучал устало.

- Ничего страшного, - ответила я бодро, будто и не провела тут в тоске кучу времени.

Какой же он статный, красивый и мужественный!

- Тогда ещё минуточку, я переоденусь.

Я кивнула. И только открыла рот, чтобы сказать, что подожду, как увидела, что к нам приближается стройная молодая женщина тоже в медицинском костюме, только персикового цвета, шапочке и маске. Маску она на ходу снимала, а под ней сверкала очаровательная улыбка.

- Саш, ты как всегда сегодня на высоте. Я была уверена, что мужчина останется инвалидом, когда на операционном столе его увидела. Надо же, сохранил человеку почку!

Он обернулся.

- Ир, если б я тебя не послушал, может и не спасли бы. Ты молодец.

- Да ладно, я же просто ассистировала. Всё ты сделал. Ой, это к тебе девочка? Журналистка?

- Да, - он скользнул по мне быстрым взглядом и снова повернулся к ней.

- А я хотела предложить кофейку выпить.

- Извини, сейчас статью прочту и поеду домой. Отоспаться хочу.

Я стояла, слушала и понимала, что мне эта Ирина ужасно не нравится. Но почему? Не понятно.

После согласования интервью Шкарлат предложил отвезти меня домой.

- Всё-таки вы меня столько ждали.

- Да мне тут рядом.

- И всё же.

Машина у него была чёрная, брутальная. На таких только важные люди ездят. Я думала, что поеду рядом с ним на пассажирском сидении. Но меня опередили. Дамочка в чёрной шубке, юбке-карандаш и высоких сапогах на каблуке по-свойски уселась вперёд, а мне пришлось садиться сзади. Я не сразу узнала в ней ту самую Ирину – ассистентку Шкарлата. Под медицинской шапочкой волосы были собраны, а теперь она их распустила. У неё оказалось удлинённое каре тёмного цвета. Пока Александр прогревал автомобиль и отъезжал от больницы, она беспрерывно и оживлённо болтала. Один раз обернулась ко мне.

- Вы же из столицы, да?

- Да. Но родилась здесь, - ответила я.

- А когда выйдет статья?

- После Нового года.

И больше на меня не обращали внимания.

Ирина о чём-то щебетала, Шкарлат коротко отвечал или молчал. А у меня настроение рухнуло вниз, и я безмолвно смотрела в окно.

- Как думаешь, кого на место главного назначат? – вдруг спросила Ирина.

- Игоря, кого же ещё, - ответил Александр.

- Ммм, - протянула она.

Обернулась в мою сторону, будто только вспомнив, что они не одни. И замолчала.

Вот уже показался и мой дом. Мне нужно было выходить. Шкарлат остановился у самого подъезда.

- До свидания, Лиза. Хорошего вечера. Телефон у вас мой есть, звоните.

- Хорошо, Александр Юрьевич.

Я вышла, а они поехали дальше. Кто знает – куда? Я так и не поняла, связывают их какие-то отношения или они просто коллеги. Но, конечно, фантазия моя разыгралась не на шутку.

Дома нашла в соцсетях страницу Шкарлата. Ни фото, ни какой-либо информации там не было. Кроме направления деятельности – хирургия. У него было пятьдесят три друга. И среди них я без труда нашла многих коллег. Хотя искала только её. Ирина была одна, Вегержинская. По фото я её сразу узнала. Снимков у неё было много, причём профессиональных, сделанных в фотостудии. В алом облегающем платье, в чёрном вечернем с глубоким декольте, в золотом у новогодней ёлки… Очень красивая женщина, которая прекрасно осознаёт свою красоту. Возраст тридцать лет, замужем. Вопрос только - за кем? Мужчину с такой же фамилией у неё в друзьях я не обнаружила. А совместных фото с супругом не имелось. Не секрет, что женщины иногда не меняют фамилию, выходя замуж. То есть она запросто могла оказаться женой самого Шкарлата.

Глава 5

Я записалась в фитнес-клуб на несколько занятий. Хоть какой-то досуг и польза. Познакомилась там с девушкой Юлей. По возрасту она чуть старше меня, и оказалось, что она живет в соседнем доме. По пути с тренировки домой мы прошлись по магазинам и поболтали. Она обещала мне показать местные достопримечательности и убеждала, что город не настолько уныл, как я думаю. Просто я не стала ей рассказывать о находке в печи и об убийстве главврача. А новостями она, похоже, не интересовалась.

- А ты правда из столицы сюда приехала? – Юля, кажется, второй или третий раз за время нашего пути задала этот вопрос.

Будто не до конца верила, что такое возможно. Наверное, для местных столица – это что-то далёкое и недосягаемое, а живут там некие сверхлюди.

- Я пишу про ваш городской госпиталь.

- Пф, разве это кому-то интересно?

- Конечно. Это медучреждение славится на всю страну. Как и имя ведущего хирурга. Шкарлат. Слышала про такого?

- Он мою крёстную оперировал года три назад. Хороший врач. Я очень люблю врачей и всех, кто работает в медицине. Помогают людям, вытаскивают. Тяжёлый труд, требующий внимания и терпения. На моём пути попадались именно такие медики. У нас тут врачи не разбалованы взятками. Работают на совесть.

- А про пожар в госпитале ты ничего не знаешь? Это было много лет назад.

Юля отрицательно покачала головой.

- Нет, не знаю.

- И про девочку, которая бесследно исчезла тогда же?

- Про девочку слышала. Но так, краем уха. Когда она пропала, мне семь лет было, я помню, что меня тогда перестали отпускать гулять одну и в школу стали отводить, а потом забирать.

- Я тоже в то время тут жила. Только мне четыре года было.

- Да? – удивилась Юля, уставившись на меня внимательнее. – Где именно? По какому адресу?

А вот этого я не знала… Казалось бы, что может быть проще, чем спросить у родителей? Но дело в том, что с ними у меня сложные отношения. Они были категорически против моего увлечения журналистикой и мечтали, чтобы я стала юристом. Работу в редакции считали чем-то несерьёзным и бесперспективным. Мол, успеха добиваются единицы, денег вообще не увидишь, бегаешь по мероприятиям и интервью, как девочка. Когда я поступила на журналистику, то ничего им не сказала. И несколько лет они были уверены, что я учусь на юрфаке. А когда всё открылось, разразился ужасный скандал и с тех пор мы общаемся как будто через силу. Нет, мы, конечно, созваниваемся, и я говорю, когда еду в командировку, но подробности их не интересуют. Для кого-то это странно, но папа и мама демонстративно игнорируют тему моей работы. Я к этому привыкла и не заморачиваюсь. Живу отдельно, сама себя обеспечиваю, и даже рада такому развитию событий. По крайней мере, в мою жизнь никто не лезет с непрошенными советами.

Когда мы остановились на пересечении дорог, ведущих к нашим домам, я мотнула головой в сторону своего.

- Сейчас я вон там квартиру снимаю. Точнее, не я сама. Редакция оплачивает.

- Ммм, там вроде много квартир пустых. В моём доме почти все заняты.

- Да, в правом крыле одна я живу.

- Не страшно тебе?

- Сначала страшно было. Сейчас привыкла. Кстати, ты же тут родилась? Не помнишь, кто на втором этаже жил в пятой квартире?

- Не помню. Я только одну семью запомнила из старых жильцов этого дома. Муж, жена и ребёнок. Только малыш у них какой-то больной был. Они его всё время в коляске возили.

- В каком смысле больной?

- Ну, что-то не так с ней было. Это вроде была девочка. Смутно помню, как женщина гуляла по тропинкам между домами с красной коляской. Я из окна своей комнаты часто её видела. А потом она перестала тут гулять. И всё. Уехали, наверное. Отсюда все уезжают. Мы с мужем тоже планируем в город покрупнее перебраться. Только денег немного подкопим, чтоб там жильё снять.

В принципе, рядовая история. Мои родители тоже вот так когда-то отсюда уехали.

Я поняла, что от Юли узнать больше информации о прежних жильцах мне не удастся и нужно искать кого-то постарше, из тех, кто хорошо помнит былые времена. Надо бы присмотреться к бабуле, которая живёт на первом этаже в противоположном крыле дома.

На следующий день я отправилась на ещё одно интервью, но уже не в больницу. Хотя, признаюсь, туда тянуло. И радовало то, что мне ещё предстоит сходить в госпиталь, показать окончательную версию статьи Невладу. Возможно, увижу Александра Юрьевича…

Следователь Леонард Валентинович Сапьян, вёдший дело Вари, без проблем согласился со мной побеседовать. Ехала я к нему на автобусе через весь город. Хоть он и небольшой, но из-за погодных условий заняло это примерно полчаса. Когда я добралась до его дома, то попала в тёмную квартиру, полностью заставленную книжными шкафами. Они были даже в коридоре. И везде, на всех полках, книги в несколько рядов. Немного мрачная и загадочная атмосфера царила здесь. Будто я оказалась в логове какого-то замкнутого интеллектуала, посвятившего себя детективным расследованиям.

Хозяин пригласил меня в гостиную, принёс нам чай, конфеты и печенье. Судя по обстановке, он жил один. Не было заметно присутствия жены, детей и внуков. Быть может, супруги давно не стало, а дети и внуки жили отдельно. На стенах и за стеклами книжных шкафов имелось несколько фото. На них была изображена темноволосая женщина.

- Что это пресса вспомнила об этом деле? – спросил Леонард Валентинович, тяжело опускаясь в кресло. - Давно ко мне журналисты не заглядывали. Тем более такие юные и хорошенькие. Столько лет прошло. Никакой новой информации у меня нет. Даже не знаю, что вам рассказать, о чём другие не писали.

- Обо всём с самого начала, - ответила я, грея озябшие руки о большую чашку с чаем, который необыкновенно пах травами.

Сапьяну на вид было чуть за семьдесят. Седой мужчина с бородой, худощавый и жилистый, он слегка сутулился.

- Я очень проникся этой историей, потому что это моё единственное нераскрытое за сорок лет дело, - сказал Леонард Валентинович. – Нам так и не удалось установить местонахождение Вари, либо доказать, что она заблудилась в лесу или утонула в реке, хотя мы прикладывали к этому очень много усилий. Огромную работу по поискам девочки проделали сотрудники детского дома и сами жители.

- Это были ключевые версии?

- Изначально да. В первые часы после того, как девочка исчезла и нам об этом сообщили, сразу были начаты поиски и рассматривалась версия того, что она просто потерялась. Вечером в лесу сумрачно. Девочка могла заблудиться. Но её искали поисковые собаки и не нашли. Была и трупная собака. Так называют животное, которое натаскано на поиск мёртвых тел. И тоже ничего. Если бы Варя замёрзла где-то, или её бы убили и прикопали, собака бы нашла. Реки тогда были покрыты льдом. Но версию, что девочка провалилась под лёд, тоже рассматривали. Однако она оказалась несостоятельна. Искали в воде и после схода снега. Но в реке ничего не нашли. И на берегах тоже. Местами они топкие, к воде не подойти. Там, конечно, могли не смотреть. Тогда же квадрокоптеров не было.

- Но тут лесов несколько километров. Неужели все их обследовали с собакой? – удивилась я.

- Нет, конечно.

- Спрятать тело можно ещё и в колодце, или шахте. Здесь же рядом шахта. Вопрос, возможно, глупый. А канализацию проверяли? Какие-то старые городские коммуникации? Не могла она никуда провалиться? Или не мог кто-то её туда выкинуть?

- Все колодцы проверяли и никаких следов не нашли. Так что это практически исключено.

Мне показалось, что следователь отвечает не очень уверенно. Думается, что сначала понадеялись на то, что ребёнок просто убежал и скоро найдётся. Ведь такое уже бывало. А потом просто упустили время. Что-то я не нашла информации, где бы говорилось, что осматривали прям все колодцы. В интернет-источниках было указано только, что проверяли реку. Мог быть снег, могла быть метель, открытый люк или яму могло хорошо замести. Искатели не увидели бы.

- Я читала о случае, когда пропавшего ребёнка нашли в пожарном водоёме, который уже осматривали. Бывает такое. Ходят, ищут, не видят. Потом находят там, где уже смотрели.

- Могло быть и так, - пожал плечами Сапьян. - В те годы таких возможностей, как сейчас, не было. Только поисковые собаки. А сейчас камеры везде, дроны.

- Камеры – это конечно плюс. Но вот главврача убили прямо под камерой, а всё равно лица убийцы не видно.

Анализируя всю собранную информацию, я всё больше склонялась к мысли, что не может ребёнок среди бела дня исчезнуть без свидетелей. Не знаю, как здесь, а у нас на улице всегда люди, всегда кто-то есть. Не хотят говорить просто, что видели.

- Версия с похищением, на мой взгляд, сомнительна, - продолжал следователь. - Куда бы похититель спрятал ребёнка? Увёл к себе домой? Это разве что он совсем один живёт и где-то в уединённом месте, где соседей нет. Потому что такому человеку нельзя быть уверенным, что кто-нибудь не запомнил эту девочку и не узнает её. Тем более, вскоре после исчезновения её фотографии расклеили по всему городу. Вокруг детского дома в основном расположены двухэтажные деревянные дома с сараями во дворе, либо пятиэтажки. Частных домов на тех улицах нет. То есть, там у жильцов есть соседи, которые, хоть это и маловероятно, но могли что-нибудь увидеть. Со всеми маргиналами и лицами асоциального образа жизни мы работали. Никаких серьёзных улик ни против кого из них у следствия не было. В дальнейшем тоже никто из них себя никак не проявил. Напомню, что больше в городе случаев исчезновения детей не было. Если был похититель, то он действовал как-то по-другому.

- То, что таких случаев в этом городе больше не было - ни о чём не говорит. Он мог вскоре после этого уехать, или его вообще в живых нет, - скептически заметила я.

- Следствие - это закрытый процесс и мало кто может представить себе весь объём работы, проводимой следователем и оперуполномоченными, - сказал Леонард Валентинович. – Поднимались архивные дела, искали схожие случаи. Но ничего не было ни раньше, ни позднее.

- А какие вообще тогда ходили слухи среди жителей? Что думали сами люди?

- Многие считали, что девочку похитили и вывезли из города. Но тогда проверяли всех, кто выезжал.

- Мне кажется, если бы девочку похитили - информация о её местонахождении давно бы уже всплыла, - заметила я. - Ну не представляю, как может человек где-то жить двадцать лет, и о нём ни слуху в наш век высоких технологий. Всё-таки она пропала в две тысячи четвёртом, а не в какие-нибудь восьмидесятые.

- Насчёт «как можно держать человека, и не всплыть информация» это бывает, и историй громких много, - возразил следователь. - Бывает, человека уже мысленно похоронили за это время, а он чудом находится. И у нас в стране такое было. Вспомните скопинского маньяка, державшего девушек в подвале почти четыре года. А сколько таких историй в Европе было - маньяки закрывали в подвалах и посторонних, и даже своих дочерей, годами мучая. И это всё истории вскрывшиеся. А сколько историй мы не знаем? И никогда не узнаем. Что касается Вари… Как показывает практика, увести ребёнка очень просто. Особенно если ребёнок маленький, напуган и замёрз. Угостить конфетой, посадили в машину и всё. Ребёнка нет. Возвращаясь к версии «заблудилась», хочу ответить, что если бы просто замёрзла в лесу, всё равно нашли бы. На мой взгляд, был несчастный случай с последующим укрытием. Сбила машина, и водитель, испугавшись ответственности, увёз тело. Причём не обязательно сбил сразу насмерть. Допустим, сильно покалечил, а потом добил. Известны такие случаи, в тюрьму-то неохота...

Я представила эту ситуацию. На дворе зима. Едет какой-нибудь КамАЗ, который вывозил снег. Отвлёкся, увидел девочку в последний момент, по тормозам, но, по инерции, плюс снег, задавил. Водитель в шоке, выходит, достаёт из-под машины ребёнка, первая мысль отвезти в больницу, но потом понимает, что уже смысла нет. И что это срок. Дома жена и маленькие дети. Вывозить труп из города опасно, избавиться не получиться, не закопать, снег, мёрзлая земля. Отвозит к себе в частный дом. По весне закапывает у себя на участке, садит на это место какой-нибудь кустарник или яблоню. Впоследствии увольняется с работы, продаёт дом и переезжает в соседний город, село, область. Ну а новый владелец дома кушает яблочки и даже не догадывается. Или не увольняется, а продолжает жить там же. Резкое «давай продадим дом и уедем» - куда, зачем, с чего вдруг? - могло бы вызвать подозрение у жены, родных, соседей. Учитывая, что всю зиму и весной шли активные поиски пропавшей девочки.

- Почему именно такая версия?

- Потому что маньяку прятать тело смысла нет. Максимум кинул бы в сугроб да и всё. Если бы сама, то далеко бы не ушла, кругом леса, снег. В любом бы случае нашли, живую или мёртвую. Всё остальное тоже как-то не укладывается... То, что девочку за два десятка лет не нашли ни живой ни мёртвой, как раз говорит о том, что она на частной территории, куда так просто нельзя зайти и проверить. Тут всё-таки не деревня в три двора, а город, хоть и маленький, но без малого сорок тысяч населения на тот момент было. Это потом многие уехали. Сейчас осталось около восьми тысяч жителей.

С этим я была не совсем согласна. Не верилось, что так просто можно проверить все окрестные леса, овраги, шахту, реки. Неужели преступление совершено так чисто, без улик? Ребёнок мог просто провалиться в какую-либо нишу, яму, открытый люк, старый подвал, в воду упасть. Могли напасть животные, как дикие, так и домашние. Надеюсь, когда-нибудь что-то выяснится, и это таинственное исчезновение будет раскрыто.

В моём понимании, если человек исчез, он, хоть живой, хоть мёртвый, хоть в виде пепла должен где-то быть. Никто бесследно не исчезает. Я не верю в инопланетян и мистику. Скорее всего, всё проще и её тело где-то прикопано всё это время или утоплено в водоёме.

- Какая трагичная у Вари судьба, - промолвила я. – Почему она попала в детский дом? Папа с мамой развелись, ладно жизнь не идеальна, не у всех бывает один раз и навсегда. Каждый из родителей дальше строит свою жизнь. Но почему ребёнок не с мамой? По какой причине она жила сначала с бабушкой, а потом в приюте?

- Потому что мешала маме и отчиму.

- Бабушка не могла уследить за маленьким ребёнком. Почему она и раньше бродила по городу или по лесу и всем было всё равно? Какой-то психологический триллер. Я под жутким впечатлением.

Это так больно и грустно, когда представляешь, как никому не нужный ребёнок бродит где-то в опасной темноте, забившись и закрывшись от всех. Увы, она не смогла обойти свою судьбу и, быть может, ушла навстречу своей гибели.

- Варю искали сотни людей, - вздохнул сыщик. - Прочёсывали городок, лес, берега и дно рек. Полицейские вскрывали полы в домах, проверяли чуланы, погреба и даже выгребные ямы. Ни одна из версий - несчастный случай, похищение, убийство - при проверке не дала результатов. Также отрабатывались такие версии, как несчастный случай с сокрытием тела и имитация похищения. Но и они не подтвердились. Варю искали военные, силовики, волонтёры. Тщетно. Конечно, все без исключения частные дома, тем более сгоревшие, не обследуешь. Ни до, ни после этого у нас ничего более загадочного и резонансного не происходило. Ну, подерутся алкаши или в пылу ссоры жена мужа ножом ударит. Бытовуха. По поводу версий. Тут важно, что не нашли никаких вещей. За такое количество времени нет ни одной улики. Это говорит в пользу умышленного сокрытия улик или их случайной крайней недоступности. Рядом река, а дети и река - всегда опасно. Но течение реки упирается в дамбу. Поэтому, если бы Варя и провалилась под лёд, то и тело, и вещи рано или поздно прибило бы к дамбе или к берегу. По сути, побег или похищение - конец в любом случае безрадостный. Если пропавшего ребёнка долго не могут найти, то обычно уже не рассчитывают найти живым. Но иногда бывают случаи, когда эти дети находятся спустя годы и даже десятилетия. Знаю историю, когда девочку украли цыгане на вокзале, и она лет пятнадцать с ними прожила, а потом её задержали за кражу, по базе пробили и сопоставили фото. Она рыжая, внешность приметная. Так и нашлась, вернулась к родителям.

- А не мог пожар в госпитале быть как-то связан с исчезновением Вари? – поинтересовалась я.

- Ну, во-первых, на территорию госпиталя, в больничный городок, ребёнок должен был как-то попасть. Как? Если учесть, что больница не детская и сделать это незаметно невозможно. А во-вторых, причиной пожара было то ли замыкание, то ли неосторожное обращение с огнём. Поджог там точно исключили, насколько я знаю.

- На днях в доме, где я снимаю квартиру, в печи нашли кости. Собственно, это меня и подтолкнуло к тому, чтобы разобраться в данной истории. Как думаете, не могут это быть останки девочки?

- Если экспертиза покажет, что останки человеческие, тогда и будет смысл о чём-то рассуждать. А пока… - он развёл руками.

Получается, в своём интервью следователь, по сути, расписался в беспомощности полиции. Ребёнок пропал, его искали, но руки у них были связаны – в частные дома не войти, частные колодцы не проверить, с высоты лес не осмотреть. И, конечно, человеческий фактор отметать нельзя, когда свидетели не хотят вмешиваться или придавать увиденному какое-то значение. Могли видеть что-то, но тогда решили, что это не важно.

Домой я шла уже после трёх часов дня. Начинало темнеть. В пустых чёрных окнах домов мне пару раз померещились голоса, и показалось, что в одном из окон движутся тёмные фигуры людей. Я замирала, вглядывалась, прислушивалась. По спине пробегали мурашки, тело охватывал сковывающий холодок. Сердце бешено колотилось то ли в пятках, то ли в ушах. Хотелось поскорее дойти до дома.

Удивительно, но черед пару дней после убийства главного врача даже в районе, где я поселилась, стали зажигать фонари. Наверное, для безопасности жителей городские власти решили не экономить на электричестве. Или это совпадение и освещение просто починили. Теперь на улице перед моим окном светил фонарь и от этого стало красиво. Снег кружился в его свете, создавая иллюзию сказки. Если сидеть перед окном, пить какао с молоком, любоваться снегом, то всё напряжение исчезает, всё волнения отступают прочь.

Глава 6

В связи с последними событиями в госпитале царила суета. Сотрудников по очереди вызывали на допросы, людей не хватало, Невладу временно приходилось выполнять и свои привычные функции и обязанности главного врача. Поэтому принять меня он согласился нехотя и постоянно отвлекался от чтения статьи. А мои уточняющие вопросы, когда он что-то правил или даже вычёркивал, его только раздражали. В итоге я вышла от него расстроенная и совершенно растерянная. Вроде как с материалом о госпитале справилась, можно было внести правки и отправить его редактору, но было ощущение какой-то незавершённости. Я не была уверена, что там всё хорошо, потому что Игорь Дмитриевич читал не очень внимательно. И если какая-то неточность или ошибка пойдёт в печать, то отвечать потом мне. У нас уже были случаи, когда на газету подавали в суд по вине других сотрудников. Весьма неприятный процесс.

Я стояла перед зеркалом у гардероба и обматывала вокруг шеи шарф, когда позади неожиданно возник Шкарлат. Он на ходу надевал куртку, глядя поверх моей головы в зеркало. А потом опустил взгляд и наши глаза в зеркале встретились.

- Ну что, всё утвердили и теперь вы нас покинете? – спросил он, улыбнувшись.

- Пока нет. У меня есть ещё тут дела, - мои губы сами по себе растянулись в ответной улыбке.

- Что за дела? - удивился он.

- Тоже по работе.

- Ясно. Кстати, если вы домой, могу подкинуть. Меня сегодня начальство отпустило пораньше. Повезло.

У меня сердце зашлось в каком-то танце, по темпу похожем на ламбаду.

- Хорошо, давайте, - по-моему, чересчур быстро согласилась я.

Мы ехали по улице к моему дому, когда Александр вдруг предложил:

- Вы же никуда не спешите? А хотите, я вас покатаю? В центр свожу, там вчера ёлку поставили.

- Ммм, я не против, - осторожно ответила я, боясь вспугнуть это негаданное везение.

- Вы же ещё наш город толком и не видели.

- Ну почему, я, когда к следователю ездила, успела многое посмотреть, - я прикусила язык, поняв, что сболтнула лишнее.

Про материал о пропавшей девочке распространяться не хотелось.

- К следователю? Вы же говорили, что за вами присылали машину вечером. Что там в темноте можно было рассмотреть. И ёлки тогда ещё не было… - озадачился он.

- Да я потом ещё ездила, к другому. Пишу одну статью, - начала выкручиваться я.

С приближением Нового года даже маленький мрачный городок преобразился. Особенно это заметно было с наступлением темноты. Стали зажигаться гирлянды в окнах, кое-где в витринах светились искусственные ёлки, а когда мы приехали на центральную площадь, которая тут, как водится, именовалась площадью Ленина, то там на самом деле была наряжена большая ёлка. Вся в огнях и шарах, она мерцала разными цветами. А рядом стояли фигуры Деда Мороза и Снегурочки. У меня впервые возникло желание сфотографироваться в этом городе. Шкарлат любезно согласился меня пофоткать и даже подсказывал, как и где лучше встать.

Назад он предложил поехать какой-то другой дорогой. Александр рассказывал, что в связи с убийством Левитеса Игорь Дмитриевич вообще хотел отказаться от материала о юбилее госпиталя. Мол, несовместимо празднование с таким трагическим событием. Но оказалось, что Шкарлат убедил его этого не делать.

- Говорю, что ж девчонка зря сюда ехала, писала? В общем, уговорил кое-как. Но, признаюсь, было трудно. Так что будешь должна, - усмехнулся он.

Я не нашлась, что ответить, кроме «спасибо».

Повернув с площади, мы выехали на широкую дорогу из четырёх полос, которая шла на спуск. Ехали не быстро. Я бросила взгляд на спидометр – стрелка на шестидесяти. И вдруг машину начало заносить в сторону. Было ощущение, будто она скользит, как на катке. Александр стал быстро выкручивать руль, а машину всё так же несло вниз всё быстрее. Задние колеса автомобиля тянуло в сторону. Вскоре машина уже оказалась практически поперёк дороги. И стала быстро приближаться к углу дома. Я закричала, зажимая рот руками. Шкарлат же сосредоточенно рулил, пытаясь выровнять автомобиль и увести с опасного курса. Я зажмурилась, прощаясь с жизнью, когда дом, к которому мы стремительно приближались, оказался совсем рядом. Но Шкарлат в этот момент так резко крутанул руль, что мы пронеслись мимо и вылетели на дорогу. Машина со свистом сделала разворот, и, наконец, остановилась.

Я помнила тёмное небо в лобовом стекле, помнила, как Александр с дикой скоростью крутит куда-то руль... Всё это длилось пару секунд, но мне показалось целую вечность. Не знаю, как мы остались целые и невредимые. Мы могли бы погибнуть, врезавшись в угол дома, могли погибнуть, влетев в столб или дерево, могли перевернуться или столкнуться со встречной машиной, если бы она была, я могла вылететь через лобовое стекло...

Я вообще не сразу поняла, что всё закончилось благополучно. И осознала, что плачу, когда услышала собственные всхлипы. Вся дрожала крупной дрожью. Он выдохнул, глядя вперёд на дорогу, а потом повернулся ко мне.

- Эй, ты что... Сильно испугалась, да? Тихо, тихо, уже всё хорошо. Все целы. Даже тачку не помяли.

Но я ревела, не в состоянии остановиться. Тогда он вдруг обнял меня и притянул в себе.

- Тсс, успокойся.

Я невольно уткнулась носом ему в шею, не в силах сдержать громкие всхлипы и поток слёз. И от этого столь внезапного сближения настолько смутилась, что захотелось провалиться сквозь землю. Меня обдало запахом мужской туалетной воды, который до этого ощущался совсем немного. Попыталась отстраниться, но он отпустил не сразу. А когда всё же отпустил, то глядел так виновато, что мне стало его жаль. В глазах синь небесная, брови домиком. Сам, скорее всего, тоже испугался, только виду не подаёт.

Всё это произошло очень быстро. Момент и дикий до одури испуг. Ещё немного, и мы бы разбились. Оказывается, в ДТП можно попасть совершенно неожиданно.

- Прости, что напугал. Бывает. Правда, занос обычно происходит по дуге, а не при прямолинейном движении. По привычке резко стартанул, занесло задницу. Уже был готов удариться дисками о бордюр, но то ли ESP отработала, то ли энергии было мало в заносе - пронесло. На сухой дороге полный привод отлично справлялся с таким манёвром, но сегодняшний занос застал меня врасплох - на переднем приводе не помню такого. Пять лет езжу на Субару. Каждая зима - праздник. Каждый поворот - вызов. Если понесло, когда не готовился, собраться непросто.

Я ничего не поняла из того, что он говорил. И в ответ лишь пробормотала:

- Я подумала, что мы сейчас в дом врежемся.

- В дом? – округлил он глаза. – Да ну. Нет, в дом бы мы не врезались. Года два назад было, что меня тоже крутануло. Повезло, что в нашем городе снег убирать не спешат и вместо столба или бордюра попал в гору свежесобранного снега. В итоге только поворотник разбился. Сам не пойму, как. Всё остальное целехонькое было и даже без царапин.

- Вы просто меня успокаиваете. Ещё немного и врезались бы! Я уверена! - уже твёрже сказала я.

- Вся женская суть в этом «я уверена», - недовольно бросил Шкарлат, видимо, уязвлённый тем, что я усомнилась в его водительском мастерстве.

- Всё мужское фарисейство в этих словах, - огрызнулась я и зачем-то решила уязвить ещё сильнее. - Хирург вы, наверное, хороший. А вот навыки вождения хромают.

- Хм, ну так и вы, быть может, только как журналистка, хороши, а что представляете собой в других сферах жизни - неизвестно.

- Ладно, мне пора домой.

Я вышла из машины и побрела в обратном направлении, прикидывая, насколько далеко я от дома, как долго мне идти назад и найду ли я вообще дорогу. Вокруг почти пустые заснеженные улицы, мороз к ночи ещё усилится. Интересно, тут вообще такси есть? Стала вспоминать, сколько у меня с собой денег. Но вскоре услышала позади себя шаги.

- Лиза, постойте, - окликнул меня Александр. - Простите, что нагрубил.

Я обернулась. Он так и не застегнул куртку, был без шапки и даже капюшон не накинул. А на улице минус восемь.

- Хорошо, прощаю, - кивнула я. - И вы меня извините за резкость. Могли бы не бежать за мной, вы же совсем легко одеты.

- Просто я... испугался.

- Я думала, вы ничего не боитесь.

- За себя я не боюсь. Только за вас.

Я, не веря своим ушам, смотрела в его голубые глаза.

- Такие непуганные дурёхи - лёгкая добыча для разбойников всех мастей, - добавил он. - Ограбят, изнасилуют, убьют и суп из вас сварят. Ну, или на дно реки притопят. И никто не хватится.

Но меня это нисколько не оскорбило. Я стояла, слушала и улыбалась тому, что он побежал за мной и извинился.

- А тут волки водятся? - спросила я у Саши, пока мы ехали назад, к моему дому.

- Я не видел, хотя, говорят, другие видели и слышали. Вот лоси и кабаны точно ходят.

- Ужасный город. Я бы не смогла тут жить. Почему вы не уедете?

- Думаешь, мне здесь нравится? Думаешь, я не мечтаю уехать? Я будто задыхаюсь, кажется, что накрывает безысходность, - неожиданно серьёзно проговорил Александр, глядя вперёд, в пустоту.

- Так в чём же дело?

- Иногда люди не могут изменить свою жизнь, даже если на гвозде стоят, - уклончиво ответил Шкарлат.

Назад он вёз меня медленно и осторожно. А по пути рассказывал, что изначально мечтал стать военным врачом. И ещё предложил мне обращаться к нему на «ты».

- А ты знал, что в госпитале был пожар двадцать лет назад? – спросила я.

- Слышал, но не вникал в подробности, - не отвлекаясь от дороги, ответил он.

Было заметно, что сосредоточен и напряжён. Хотя раньше водил с весьма расслабленным видом.

- Тебе, что, совсем не интересна история места, где ты работаешь? Там же такие страшные вещи происходили! Столько людей погибло! – удивилась я его равнодушию.

- Мне тогда было десять лет, я в принципе не мог воспринимать ту трагедию близко к сердцу. Да и нет там сейчас ничего. Второй корпус весь разобрали. От него там какие-то плиты остались, сложены на задворках больничного городка. А сам городок ограждён, и единственный въезд - через проходную. Никто посторонний не мог тогда проникнуть. Да и сейчас тоже. Никаких следов пожара нет. Так и не скажешь, что настолько всё было ужасно. Может, это ты просто от фантазии домысливаешь страшилки?

- Пожар, о которых во всех новостях было написано, я домысливаю? Ну-ну.

- Начиталась ужасов. Меньше бы ты это всё читала.

- Это был пожар, за который наверняка никто не ответил. А тебе всё равно? – вспыхнула я.

- Не всё равно, конечно, Лиза, - смягчился он. – Просто я не люблю такие истории. И так много чего приходится близко к сердцу принимать. Если бы ты знала, как тяжело, когда пациент умирает и надо об этом его родным сообщить. Иногда мне кажется, что я стал роботом бесчувственным, чтобы отгородиться от всей этой боли и негатива.

Моё возмущение улеглось. А ведь правда. Я ради праздного любопытства это всё читаю, а он каждый день с болью и смертью сталкивается.

- Ты сказал, что в больничный городок не так просто попасть. А вот убийце это удалось как-то.

- Вообще полиция подозревает кого-то из сотрудников или пациентов.

Домой меня довезли без приключений. Я вежливо поблагодарила его за такую экстремальную экскурсию по городу и полетела к дому, чувствуя, что в животе толпится целая стая бабочек.

Глава 7

Полночи я промучилась вопросом, почему Шкарлат предложил меня покатать на автомобиле и гулял со мной по городу? Неужели я ему тоже понравилась? Когда он меня обнял и прижал к себе, что это было? Просто порыв? Или что-то большее?

А проснулась я в ужасном состоянии. Дико разболелась горло. Тут же стала полоскать содой, но к обеду всё только ухудшилось. Ещё и температура поднялась. Я хотела вызвать скорую, но потом подумала, что это же повод позвонить Александру! И позвонила. Извинилась за беспокойство, рассказала свою ситуацию и спросила, что мне делать.

- Так, приходи сейчас в госпиталь. Я тебя отведу к заведующему ЛОР-отделением.

Так и сделала. Александр по телефону сказал мне, куда именно идти. Сам не встретил, объясняя тем, что с минуты на минуту бежит на операцию. Только вот ЛОР меня сразу направил в инфекционку с диагнозом «лакунарная ангина». Где я могла эту гадость подцепить? Точно в фитнес-клубе. Пришлось сходить домой за вещами и вернуться. Когда обустроилась в палате, обшарпанные стены и местами отсутствующий на полу линолеум в которой повергали в депрессию, решила сбегать в хирургию, поблагодарить Шкарлата. Можно было, конечно, позвонить. Чтобы его не заражать. Но тогда я об этом не думала. Пришла и сразу увидела его у поста медсестры. Всё такой же бесподобный в своём голубом медицинском костюме, он что-то писал в журнале. Хотела подойти, но вдруг услышала крик, на который все обратили внимание.

- Ах ты ж мясник! Паскуда! Угробил жену мою!

Какой-то мужчина шарообразной формы приближался к Александру. Тот обернулся, но, судя по всему, не сразу понял, что обращаются к нему.

- Ну какой ты хирург? Ты ж совсем пацан ещё. Тебе учиться надо.

В глазах Шкарлата вспыхнули искры. Но переспросил он на удивление спокойно:

- Что? Это вы мне? Ваша супруга поступила в крайне тяжёлом состоянии. Зачем вы столько тянули и не вызывали скорую? У неё все внутренние органы были воспалены. Операция требовалась незамедлительно. И что значит угробил? Она же жива.

- Так ты ей вырезал желчный, как же она теперь жить будет?

- Прекрасно будет. Диету будет соблюдать, и алкоголь перестанет употреблять. А если нет, то вот это её точно угробит.

- Ну ты козёл, мясник! Люди, вы слышите? Это ж мы ему денег не заплатили, вот он и сделал женщину инвалидом.

Меня затрясло от всех этих несправедливых обвинений. И как Саше удаётся оставаться невозмутимым?

- Да что вы несёте! - не выдержала я. – Доктор вашу супругу спас! Удаление желчного - это не смертельно! Как вы можете такое говорить?! Вы его благодарить должны!

- А ты чего лезешь? Защитница нашлась. Посмотри на себя! Татуировки, серьга в носу! Фу, как проститутка! Если не соображаешь, то молчи.

Я задохнулась от этого оскорбления. У меня в носу маленький аккуратный гвоздик с камушком, а на внутренней стороне запястья тату в виде пёрышка. Когда университет окончила, решила набить. Для меня это символ того, что я пишу, хоть и не книги. Я замолчала от обиды.

- Слышь, мужик, ты выражения выбирай, - подал голос какой-то молодой человек из числа наблюдавших за этим скандалом.

А Шкарлат вдруг без лишних слов взял и ударил скандалиста кулаком куда-то в лицо. В нос или в челюсть - не знаю. Только тот попятился, прикрываясь, а несколько медсестер взвизгнули.

- Первую помощь ему окажите, - бросил Шкарлат одной из девушек, после чего направился ко мне.

- Ты зачем прибежала? Тебе лечиться надо.

- Я хотела спасибо сказать. Что это за урод?

- Да не обращай внимания. Бывают и такие.

- Меня один раз обозвали неопытной практиканткой, потому что человеку статья не понравилась. Так обидно было. Понимаю, каково тебе. Вот и возмутилась.

- Забей. Они сначала вот так ругаются, а потом бегут извиняться и благодарить. Хотя не все, конечно. А ты иди, лечись. Это хорошо, что ты позвонила. Ангина - коварная штука. Да и под присмотром будешь. Как станет лучше, шуруй домой. Я имею в виду, совсем домой.

Я не верила своим ушам. Он меня домой отсылает, хочет, чтоб я уехала? Зачем тогда он меня по городу катал? Просто в благодарность за интервью?

Ужасно расстроенная таким его заявлением, я побрела в палату. Самочувствие было отвратительное, но после того, как стали колоть антибиотик, немного полегчало. Вообще в лечении было два минуса – болезненные уколы и обработка горла чем-то горьким.

Позвонила подруге Марине, рассказала, что заболела и лежу в больнице. Она у меня серьёзная личность. Работает в академии внутренних дел преподавателем.

- Где? Прям там? В этой деревне? – удивилась Маринка. – Или что это? Посёлок? Есть посёлки коттеджные, а есть поселки на грани выживания. Этот, как я поняла, относится ко вторым.

- Это не посёлок, а городок небольшой. Кстати, городок не хухры-мухры, а шахтёрский.

- Что это значит?

- Там когда-то была шахта. Очень крупная, на ней почти все мужчины города работали. Но потом предприятие почему-то закрылось и люди стали разъезжаться. Сейчас тут жителей совсем мало и много брошенных домов.

- Значит, кто-то местный девочку убил…

Историю Вари я ей уже рассказывала.

- У меня брат живёт в закрытом городе, - продолжала Маринка. - Это такие населённые пункты, называются ЗАТО. Их жители работают или обслуживают военную сферу, энергетику, космическую промышленность, науку. Так вот, в том городе, где брат живёт, были нападения на девушек, убийства, по моим сведениям, не раскрытые. Это было лет пятнадцать назад. Но подробностей этих уголовных дел я, к сожалению, не знаю. Может и тут что-то такое? Более-менее эти города были под замком до 90-х, а впоследствии там начался проходной двор.

- Не думаю, что тут прям маньяк орудовал. Больше ничего подобного не случалось ни до, ни после. И не факт, что девочку убили.

- Ох, с ребёнком ничего не стоит справиться. Затащил в подъезд или конфетой заманил, котёнком. Часто люди совершенно не подозревают хорошего знакомого, родственника или соседа ни в чём таком. А на самом деле, как правило, маньяки - это не бомжи из подворотни, а тихие и спокойные люди с хорошей репутацией. На него никто не думал. Не пьёт, не курит, мухи не обидит, мастер на все руки, хороший работник, не опаздывает. Потом мама или папа говорят: «Сын не мог, это не он». А это он. Так и бывает.

- Да уж, шизофрения может быть совершенно незаметна окружающим.

- При чём тут шизофрения? Ты, правда, думаешь, что все те, кто совершают изнасилования и убийства - психи и шизофреники? К сожалению, похоть разрушает не меньше, чем психические болезни. Все проблемы от этого. Не читала исследования, как просмотр порнографии влияет на личность?

- Не читала.

- Скину тебе потом. Ознакомишься. А как там твой любимка?

- Пф, Марина! – кажется, я покраснела вся, с головы до ног.

- Ну доктор тот, о котором ты говорила, что классный. Вы что, больше не общались?

Я решила признаться, потому что это рвалось из меня и никак не поддавалось контролю.

- Мы с ним вчера вечером по заснеженному городу гуляли, Мариш, это так круто было!

- Угу, всё ясно. Влюбилась. Догулялась. Допопадалась куда непопадя.

- Он очень хороший! Я никогда таких не встречала.

- Прям идеальный?

- Ну нет, машину водит не очень хорошо, - про наши приключения не стала рассказывать, а то распереживается, начнёт мне морали читать.

- Тю, это поправимо, - заметила Марина. - Научится. И вообще сейчас зима, погодные условия для вождения не самые лучшие. Запомни, не бывает идеальных людей, Лиз. Вот мужчина... Сначала он кажется тебе идеалом, а потом ты выходишь за него замуж, живёшь с ним, и прикол в том, что для других он всё такой же брутальный брутал, но только ты знаешь, что у него понос после того как поест груш.

Я рассмеялась, а Марина покровительственно хмыкнула. И добавила:

- С девочками то же самое, кстати. Для всех ты можешь быть хрупкой красоткой с кукольными личиком, и только он в курсе, как ты храпишь во сне, как мужик.

- Блин, не смеши меня. Мне больно разговаривать. А смеяться тем более.

- Ладно, не буду. А насчёт доктора, ты, это, уясни, что не все люди, которые к тебе добры и вежливы, хотят с тобой оказаться в одной постели. Лучше как-то тактично выяснить, какой формат ваших отношений он видит. Может это только для тебя роман, а для него просто дружба.

Пожалуй, именно эта фраза помогла мне распрощаться со всеми иллюзиями насчёт Шкарлата. Скорее всего, он действительно исключительно из вежливости уделяет мне внимание. А значит, мне стоит не забивать себе голову мечтами и сосредоточиться на работе.

Я рассматривала фото маленькой Вари на листовке, одной из тех, что когда-то расклеивали по городу поисковики. Нашла в интернете и распечатала. Светлые глаза, светлые длинные волосы без чёлки, аккуратный носик, остренький подбородок. В детстве я всегда мечтала о длинных волосах, но мама упорно стригла меня под каре и делала эту ненавистную ровную чёлку. Объясняла это тем, что у меня были слишком тонкие волосы, которые проблематично заплести. А я всегда завидовала девочкам с длинными волосами, которые могли носить косы или хвосты, украшать их огромными пышными бантами или всякими цветными заколочками. Я смогла отпустить волосы только уже будучи в одиннадцатом классе. И с тех пор носила длину до поясницы.

Спалось мне в больнице плохо. Ночью незначительно поднялась температура. Я приняла лекарство и заснула только после четырёх. А в шесть утра нужно было идти в процедурную на укол и обработку горла.

Еле дождалась восьми. Несмотря на все попытки убедить себя, что сам Шкарлат никакого особенного интереса ко мне не проявляет, я чувствовала непреодолимую тягу к нему и желание узнать, как дальше развивались события. Не принесла ли ему эта стычка с мужем пациентки лишних проблем? Я воспользовалась данным поводом, чтобы ещё разок увидеть Александра.

Медсестра на посту сказала мне, что Александр Юрьевич у заместителя главного врача. И я направилась к кабинету Невлада. Подходя к чуть приоткрытой дери, сразу услышала вот такую тираду:

- Ё-моё! Саня! У меня и так проблем выше крыши, так ещё теперь это разгребать. Что на тебя нашло вообще? Ну, послал бы просто, или встряхнул разок. Но в морду бить - это уже слишком. Он заявление написал, угрожает мне тут, требует тебя уволить. Я сразу сказал, что лучшего хирурга, естественно, никто увольнять не будет. Ты б с ним как-то мирно это всё уладил. Ни тебе проблемы не нужны, ни нам.

- Да пошёл он, - раздался голос Шкарлата.

- Придётся тебя на пару недель в отпуск за свой счёт отправить. Понятия не имею, как мы тут без тебя справимся. Останутся Миша и Ира. До Нового года посиди дома, пока всё уляжется. Может, как-то обойдётся. Сам попробую ещё раз с этим ненормальным поговорить. И так уже пообещал ему дальнейшее лечение его жены полностью бесплатно. Но ты же понимаешь, что это значит за твои деньги? И нос его, кстати, тоже.

- То, что за мои деньги, это, конечно, круто, - в тоне Александра явственно слышались нотки раздражения. – Особенно с учётом моей ситуации.

- Понимаю, Сань, но и ты меня пойми. Где мне брать средства на это? Нет, мы, конечно, все медикаменты, что есть в наличии, выдадим. А то, чего нет, извини, придётся покупать. В любом случае лучше так, чем компенсацию ему выплачивать и с полицией дело иметь. Нам и так скандалов хватает в последнее время.

- Да ясно, можешь не объяснять.

- Ладно, ты-то сам как? Ирка в истерике прибежала, рассказывает, я ничего понять не могу, что там случилось, кого ты там избил и за что…

Я хоть и не стояла под самой дверью и не подслушивала нарочно, но всё же чуть отпрянула, когда кто-то подошёл к двери и плотно её закрыл. Теперь их разговор мне уже был не слышен, только невнятный гул мужских голосов.

После слов об Ирине, - наверняка имелась в виду та его красивая коллега, - у меня внутри всё упало, и я поплелась назад в инфекционное отделение, в свою палату. Не хочу, чтобы он знал, что я приходила.

Глава 8

Следующие пару дней в больнице я провела, практически не выходя из палаты. Чувствовала себя отвратительно, но не из-за болезни. Вообще всё, что до сих пор было для меня важно, - работа, интерес к судьбе девочки Вари, приближение Нового года, - отошло на второй план. Я постоянно думала об Александре. Особенно по ночам. Днём хоть как-то можно было отвлечься на общение с соседками по палате и болтовню по телефону. Узнав, что моя знакомая Юля умеет делать уколы, я решила продолжать лечение дома. Тем более что физически чувствовала себя уже хорошо, словно была совершенно здорова. Сказала об этом своему врачу, подписала нужные документы, собрала вещи и ушла.

Меня ждала пустая холодная квартира. За окном падал тихий медленный снег. Сколько мне ещё здесь оставаться? Две недели, не меньше. А там и Новый год. Надо поискать здесь в кладовке ёлочные игрушки, или в магазин за ними забежать. Всё-таки без украшений нет ощущения приближающегося праздника. С ними уютнее. Нужно, чтоб на Новый год была ёлка. И снег.

Первый вечер дома, точнее, на съёмной квартире, после больницы оказался ещё более унылым, чем я его себе представляла. Было очень одиноко. Поговорила с Маринкой, отчиталась маме о том, что почти здорова. Когда на пару минут зашла хозяйка, попыталась расспросить её о том, кто здесь раньше жил. Она лишь руками развела. Сказала, что купила эту квартиру за бесценок у государства именно для того, чтобы сдавать. Что я у неё первая квартиросъёмщица. И что всё у неё официально, может показать документы. Но меня-то интересовало не это.

Когда она ушла, я искупалась, сделала себе какао, и уже собиралась включить кино, как явственно услышала чёткие шаги в подъезде. Кто мог ходить в этой половине дома? Тут одна я живу. А в гости к себе никого не звала. Прислушалась и ощутила, как по телу разбегаются мурашки, внутри нарастает холод, а лоб покрывается испариной. Шаги приближались, затихли у самой моей двери, а потом раздался негромкий осторожный стук.

Я помедлила, чувствуя, как рвано колотится сердце. Открыть? Страшно. Кто это может быть? На дворе девять вечера, абсолютная темнота. Кому там я понадобилась? Все знакомые могли предварительно позвонить. Решила не открывать. Замерла и прислушалась. Снова шаги. Будто кто-то нетерпеливо прохаживался за дверью. И опять стук, уже более настойчивый. В голову полезли всякие жуткие мысли о костях в печи, приведениях и мистике.

Взяла телефон и набрала номер Маринки.

- Да, дорогая, что ещё случилось? – бодро ответила та.

- Марин, - прошептала я в трубку. – У меня кто-то под дверью ходит и стучит.

Молчание.

- Офигеть, - выдохнула та после паузы. – Может надо в полицию звонить?

- А если это просто соседка, например? Решат, что я идиотка.

- Тогда надо выяснить, кто там.

- Я боюсь.

- Лиз, я даже не знаю, что тебе посоветовать. Есть кто-то, кто может к тебе прийти в гости?

- Нет.

- А помнишь, ты говорила, что в доме напротив живёт знакомая из фитнес-клуба? Попроси её прислать мужа. Или пусть они вместе придут.

- Если это опасно, я втяну в неприятности совершенно посторонних людей.

- Ну да… Хотя что может быть опасного? Это на улице может напасть маньяк какой-нибудь, наркоман или алкоголик. Вряд ли такой человек прямо домой к тебе явится. Это разве что кто-то, кому целенаправленно ты нужна.

- Да я вроде бы тут врагов себе не успела нажить. Слушай, а вдруг это убийца главврача? Может, узнал, что я статью пишу. Хотя… Дурацкая версия.

Снова постучали и я затаилась. Наверняка тот, кто там за дверью, точно знает, что я дома. Потому что видел свет в моём окне.

Весь наш разговор с Маринкой занял меньше минуты. Я напряжённо прислушивалась. Человек за дверью не уходил. Он стал стучать гораздо громче.

- Так, слушай, - сказала Марина. – Назови мне свой точный адрес. И пойди, глянь в глазок, кто там. Или спроси через дверь. Двери у тебя крепкие?

- Да, вроде.

- Короче, если это какой-нибудь сумасшедший, он не сможет ворваться? В крайнем случае с балкона прыгнешь, у тебя же там второй этаж. Если вдруг я услышу что-то подозрительное, вызову на твой адрес полицию.

- Ладно, я пошла, - шепнула в трубку.

Тихонько встала и направилась к двери. Может кто-нибудь из соседей с другого крыла дома или... Я не могла придумать никаких вариантов, кто это может быть. Бесшумно подошла, осторожно приблизилась к глазку, посмотрела и... обомлела.

Мне казалось, стук моего сердца такой оглушительный, что слышен на километры вокруг. Я чуть не подпрыгнула от радости. Рука сама потянулась к замку. За моей дверью стоял Шкарлат! Я открыла и улыбнулась.

- Привет, - сказал он. – Я уже испугался. Думал, что ты уехала, не попрощавшись.

- Марин, всё нормально. Давай, созвонимся, - проговорила в трубку и услышала на том конце заливистый хохот.

Похоже, она поняла, кто пришёл.

- Проходи, - я отступила в сторону, и он прошёл, шелестя плотно наполненным чем-то пакетом. Протянул мне.

- Это всякие витамины. Мне Пашка сказал, что ты смылась из больницы. Почему? Хотел позвонить, но телефон на столе оставил. Завтра надо будет забрать. Подумал, заеду, узнаю, что случилось.

- Да ничего, просто чувствую себя уже хорошо. Вот и ушла. Чего мне там сидеть? Ты чай или кофе будешь? Кухня там.

Мы прошли на кухню, и он стал мыть руки. Я поставила пакет на стул, заглянула внутрь. Конфеты, мандарины, вино...

Конечно, я пыталась выяснить его семейное положение. Но у медперсонала о таком не спросишь. А соседки по палате не знали. Говорили только, что такой красавчик точно не может быть одинок и наверняка дама сердца у него имеется.

Я включила чайник и достала чашки.

- Ты так долго не открывала. Я думал, либо уехала, и свет забыла выключить, либо заснула уже.

- Я просто боялась, - пробормотала смущённо, пряча взгляд. – Думала, кто ко мне может в такое время пожаловать? Сижу одна в квартире.

- Ну вообще да. Правильно, что не открываешь бездумно кому попало. С подружкой посоветовалась, что делать?

Я, кажется, покраснела.

- Да, - ответила едва слышно.

- Слууушай, я как-то не подумал… А бокалы тут вообще есть? Или мы вино из кружек будем пить? – он покрутил головой в поисках посуды.

- В зале в шкафу есть старые фужеры. Я думала, что ты на дежурстве. Ты же практически живёшь в госпитале.

Решила не говорить, что знаю о его внеплановом отпуске. Не признаваться же, что я стояла под дверью и слушала их разговор с Невладом.

- Меня в отпуск отправили. Сегодня Мишка дежурит.

В его присутствии у меня ноги подкашиваются, коленки дрожат, а разум затуманивается, и я теряю способность трезво мыслить. Поэтому я уронила один из фужеров. Благо он упал на ковёр и не разбился. Мы переместились в зал.

Чтобы не молчать, я несла какую-то чушь. Мне казалось, что если я не буду говорить, то получится неловкая ситуация. На самом деле я жутко волновалась и не могла понять, зачем он всё-таки пришёл.

Скорее всего, он заметил мою напряжённость и суетливость, но это его только забавляло. Сняв куртку, он остался в сером свитере крупной вязки с объёмным воротником, и в джинсах. Ему очень шёл серый, как и голубой, синий, а также все их оттенки. Пронзительные глаза, оттенённые тёмными бровями и ресницами, походили на льдинки. Невероятное сочетание, которое не часто встречается.

Вспомнив, что я забыла о купленном утром Наполеоне на развес, помчалась на кухню и чуть не столкнулась с Сашей. Он, по-моему, решил пресечь уже, наконец, мою беготню и преградил мне путь из комнаты.

- А когда ты планируешь уезжать? – спросил как бы между прочим.

- Почему ты так хочешь, чтобы я уехала? – подняла на его взгляд и замерла, будто зачарованная.

Шкарлат резко притянул меня к себе и процедил прямо в лицо:

- Ты что, не понимаешь, что тебе грозит? Если не уедешь, то...

Он замолчал. Прямо смотрел мне в глаза, а я в свою очередь сурово уставилась на него. Этот момент, когда он вдруг стал так близок, как на меня пахнуло морозной свежестью его мятного дыхания и ароматом океана, навсегда врезался мне в память. Даже не тот, когда он обнял меня в машине, тогда я была слишком напугана и мало что соображала. А вот именно сейчас.

Меня охватила дрожь необъяснимого волнения, по коже разлилась рябь мурашек. Что он имеет в виду? О чём он говорит? Что именно мне угрожает? Мне казалось, что он слышит стук моего бьющегося в панике сердца.

А потом мы бешено целовались. Первый раз он взял меня, даже не раздевшись. И я впервые искренне порадовалась тому, что вокруг нет соседей. Потому что старый диван под нами буквально ходил ходуном.

В следующий раз всё было не так стремительно. Мы ласкали друг друга, уже никуда не спеша, смакуя каждый поцелуй и прикосновение. Я заторможено замерла, выдавая своё удовольствие, когда его крепкая, увитая венами рука скользнула по моему животу вверх, между грудей, по ключицам, и пальцы легли на шею. Губы обхватили мочку уха, мягко коснулись скулы, прошлись по лицу, нашли мой рот.

В одежде Саша казался не крупным и даже, можно сказать, худощавым. Но сейчас, когда он был полностью обнажён, я видела, как перекатываются у него на руках мышцы, как красив рельеф пресса. Целуя меня, он положил ладонь на мою грудь и от неё вниз к паху пробежал разряд тока.

Под утро, когда он заснул, я вернулась в реальность. Лежала, рассматривала его и думала, что ничего о нём не знаю. И что он, возможно, женат. Нужно набраться смелости и спросить об этом. Какие-то отношения его определённо связывают с Ириной.

Глава 9

- Ты же в отпуске? Оставайся у меня, - предложила я за завтраком.

К слову, приготовил его Саша. Пока я спала, сделал горячие бутерброды и кофе.

- И не подумаю... отказываться от такого заманчивого предложения, - улыбнулся он, поднося к губам чашку, делая глоток и при этом не сводя с меня глаз. - Вообще я хотел серьёзно поговорить с тобой. За тем и пришёл. Но, кажется, нам пока лучше отложить этот разговор.

Наверное, стоило нам всё-таки поговорить. Но с наступлением дня я почувствовала себя настолько счастливой от его присутствия, что не захотела ничего выяснять. Я давно ни к кому ничего подобного не испытывала. Мне кажется, я влюбилась.

После нашего позднего завтрака Саша предложил погулять. Мы неспешно собрались. Он предупредил, что форма одежды походная. А то я уже хотела было разодеться в платье и обуть ботинки на каблуке. Пришлось довольствоваться флисовым костюмом, курткой и удобной обувью.

Я пыталась выведать, куда мы направляемся, но Шкарлат лишь загадочно улыбался и ловко увиливал от прямых ответов.

- Настало время экстремального контента, - многозначительно сообщил он, когда я, наконец, обулась и закинула на плечо рюкзак.

Но едва мы вышли из подъезда, как она буквально сразу бросилась к нему. А я застыла на месте, никак не ожидая такого поворота событий. Ирина выглядела дико. Макияж потёк, какая-то взъерошенная. Неужто ждала тут нас нарочно?

- Я так и думала, Шкарлат! - взвизгнула она. - Подцепил столичную девку и рад, да?

- Ира, успокойся. Что случилось? Что ты тут делаешь? – спросил он невозмутимо.

- Тебя жду, чтобы поговорить. Трубку же ты не берешь, телефон выключил.

- Телефон на работе. Разрядился, наверное. Зачем, Ир, езжай домой.

- Нет!

- Чего ты хочешь? - вздохнул он. - Чтобы Игорь меня вышвырнул и тебя вместе со мной? Поверь, тебе будет хуже. Я не пропаду. А вот найти нового мужа и работу гораздо труднее.

- Какой-то же ты урод, Шкарлат! Ненавижу тебя! – в каком-то бессилии выкрикнула она.

Взгляд её метался от Саши ко мне и обратно. Я не понимала, как себя вести. Просто стояла и молчала.

Ирина топнула ногой и, резко развернувшись, зашагала к припаркованной в кармане у моего подъезда машине. Села в неё и завела двигатель.

Саша, проводив коллегу взглядом, взял меня за руку и сказал:

- Пойдём.

Ошарашенная стремительностью всего происходящего, я последовала за ним. При этом пыталась собраться с мыслями и сформулировать вопрос. По-моему, настал самый удачный момент, чтобы выяснить, свободен он или нет. - Извини, что тебе пришлось это всё услышать, - Саша меня опередил и заговорил первым. - Чтобы ты себе ничего не надумывала, расскажу, как всё было. Мы с Ириной вместе учились в меде. Потом вместе вернулись сюда в интернатуру. Она мне нравилась, я за ней ухаживал. Ира отвечала взаимностью, а потом бросила меня ради Игоря. Он уже тогда был замом главного. Она, видно, решила, что это перспективнее, чем простой хирург. И вцепилась в него мёртвой хваткой. Несколько лет они прожили нормально, а потом она начала мне намекать на отношения. Но мне проблемы на работе не нужны, да и перегорело уже всё давно. Я тот её поступок воспринял как предательство и у меня к ней все чувства как отрезало. У них детей нет. У Игоря что-то там со здоровьем. Может ещё в этом причина, что она так бесится. Честно, устал уже от этого всего. Стоит мне только на кого-то посмотреть, она как чувствует. Сразу начинаются истерики, преследования. Как будто это я её муж, а не Невлад.

Теперь я поняла, о какой опасности он говорил. Видимо, уже были случаи, когда Ирина пыталась навредить кому-то из его пассий, и он боялся, что это повторится. Но сама я совершенно не боялась мести отвергнутой женщины. Ведь как минимум до моего отъезда Александр будет рядом. А потом… Потом мы решим, что делать.

- Ладно, бог с ними, - заключил Шкарлат. - Пойдём, кое-что покажу.

И он мне такое показал! Я вообще в тот день открыла для себя этого мужчину с совершенно неожиданной стороны! Он оказался страстным любителем природы и заброшек! Кто бы мог подумать, что ведущий хирург, светило медицины в свободное время исследует развалины, старые дома, и бродит по лесу.

Ступая за Сашей, я мысленно прикидывала, могла ли повторить наш путь Варя. И понимала, что точно нет. Даже для взрослого пройти зимой по лесу весьма трудная задача. Для пятилетнего ребёнка она невыполнима. Если, конечно, её туда не отнесли или не отвезли.

По некоторым признакам, а именно старым проржавевшим указателям, я поняла, куда мы идём. К шахте вела настоящая дорога-призрак. Без опытного проводника туда не добраться. Это была асфальтовая дорога, с каждым годом исчезающая в слоях листвы и зарастающая мхом. Сквозь трещины в асфальте пробивались растения, крепли, превращаясь в кустарники и деревья, поэтому теперь найти этот путь мог только тот, кто точно о нём знает. Когда-то по ней ходили многотонные грузовики, а сейчас с трудом уместился бы легковой автомобиль. Местами от асфальта осталось одно воспоминание. А когда мы наткнулись на огромное упавшее дерево, то Саша помог мне через него перебраться.

По пути он рассказывал, что шахта не функционирует уже много лет и находится в законсервированном состоянии, а это значит, все входы и вентиляционные стволы либо забетонированы, либо их заделали стальными «пробками».

- И, тем не менее, в округе много и других, не закрытых провалов, незаметных в траве, - предупредил он. - Для незнающего троп человека такая прогулка может закончиться трагедией.

Он говорил о том, что я и так уже знала. С шахтой был связан расцвет города. Говорят, что её максимальная глубина более километра. Кроме шахты в городе работали асфальтный завод, завод по производству стройматериалов, швейная фабрика, мясокомбинат, хлебозавод и много других небольших предприятий. Но когда доступные на тот момент запасы угля стали иссякать, началось медленное угасание города. А потом всё и вовсе остановилось. Однако если привлечь инвесторов, можно было бы возобновить добычу уже более современными способами, позволяющими без особого риска добраться до более глубоких залежей. По словам Александра, угля тут ещё несколько десятков миллионов тонн. И, скорее всего, он так и останется навсегда похороненным под землёй.

- В саму шахту мы, конечно, не полезем. Хотя уверен, что при желании это возможно. Там уже наверняка проделали ходы любители приключений. Но всё-таки это опасно. Возможны обвалы, нет системы, подающей кислород, возможны скопления метана, так что любой, кто уходит в темноту, рискует больше не увидеть свет. Кроме того, она, скорее всего, затоплена грунтовыми водами. Я мечтаю когда-нибудь купить необходимое оборудование и всё-таки исследовать штольни.

- Следователь говорил, что когда искали девочку, шахту проверяли, - заметила я. – Значит, возможность в неё попасть существует.

Шкарлат оглянулся на меня, но ничего не сказал.

Вскоре мы увидели какие-то бетонные развалины. Прошли дальше, и вышли к ещё довольно целому многоэтажному зданию. Оно было полностью скрыто деревьями, и увидеть его можно только подойдя вплотную. Здесь располагалось шахтоуправление. Под несколькими обвалившимися слоями штукатурки всё ещё были видны отдельные буквы названия шахты. Вокруг всё было разломано. Валялись осколки стекла, какие-то железки. Но что-то и сохранилось. На стенах кое-где осталась кафельная плитка. Похоже, на первом этаже были кухня и столовая. На стенах я заметила множество разного рода табличек. А ещё увидела стенд с лучшими работниками. На нём до сих пор были размещены несколько фотографий под стеклом. Подошла и стала их рассматривать. Одна сразу бросилась в глаза. Будто со стенда на меня смотрел сам Саша. Только причёска другая. Прочла под фото имя Юрий Шкарлат.

- Твой папа?

Саша тоже подошёл. Остановился рядом и молча смотрел на снимок. Потом коротко кивнул.

- Он тут работал? Герой!

- Труд шахтёра – самый тяжёлый труд. Они все герои, - отозвался Саша.

Я сделала несколько фотографий. Мне нравилась атмосфера этого места. Урбанистический пейзаж, который понемногу поглощала природа. Напоминало какую-то зону отчуждения или декорации к фильму про постапокалипсис.

Особенно меня приводил в трепет старый железобетонный копёр, некогда использовавшийся для подъёма и спуска грузов в шахту. Вокруг копра валялся строительный мусор, стояли какие-то контейнеры, вагонетки. Саша разрыхлил носком ботинка снег, чтобы добраться до земли, наклонился и что-то поднял. Раскрыл ладонь, и я увидела небольшой чёрный камешек.

- Чёрное надёжное золото, - тихо и задумчиво процитировал он Высоцкого.

В тоне его слышалась ирония. Да уж, чёрное золото, теперь ставшее ненужным, валяющееся под ногами… Чёрное золото, за которое люди отдавали здоровье, а порой и жизни.

По узенькой железной лестнице можно было подняться на вершину копра, что мы и сделали. Правда, не скажу, что мне это легко далось. Было не столько тяжело, сколько страшно. Я ощущала некое благоговение перед всеми этими непонятными железными механизмами устрашающего вида. Когда здесь всё работало и кипела жизнь, наверняка это выглядело масштабно и очень брутально. Но даже вот такая причастность к столь грозному виду деятельности, как добыча угля, будоражила моё сознание и захватывала дух.

- Немного акробатики, и вот мы здесь. Ну как тебе? Круто, да? – повернулся ко мне Саша.

- Атмосферно, - кивнула я.

Сверху нам открылся невероятный вид на окружающую местность. Только когда смотришь вот так с высоты, можно в полной мере оценить масштаб некогда работавшего здесь предприятия и поразиться тому, с какой скоростью природа уничтожает эту махину, когда-то казавшуюся абсолютно неуязвимой.

Как говорят обычно в таких случаях – от красоты дух захватывало. Под нами простирался заснеженный лес, а чуть в стороне внизу сиял город, усыпанный огоньками, будто звёздами. Впервые внутри что-то ёкнуло. Какая-то нежность к этому месту появилась. Быть может потому, что рядом был мужчина, который нравился. Он держал меня за руку и тоже любовался простиравшимся пред нами видом. У меня мелькнула мысль, что сюда ведь можно даже туристов возить, развивать направление индустриального и урбанистического туризма. Одна возможность подняться на вершину этого бетонного монстра и вот так посмотреть на всё с высоты уже дорогого стоит.

- В детстве я часто здесь лазил. Мы с пацанами весь копёр обследовали. И вид отсюда красивый.

- Да, впечатляет, - согласилась, вдыхая морозный воздух. - Мир отсюда выглядит абсолютно другим!

- Это как пятое измерение. Простые, привычные вещи видны абсолютно по-новому. Фотографируй. Кадры получатся красивейшие. Я сам аэросъёмкой увлекаюсь, кстати.

- И когда ты всё успеваешь? – изумилась я.

Саша лишь скромно улыбнулся и пожал плечами. Мне он в этот момент показался таким по-мальчишески милым, что захотелось его обнять. Я давно не чувствовала такого спокойствия внутри. Это ощущение появилось здесь, в этом городе горняков, рядом с этим человеком.

Глава 10

Ещё недавно я хотела как можно скорее отсюда уехать, а теперь, просыпаясь в его объятиях, мечтала, чтобы это время тянулось как можно дольше. И боялась думать о том, что будет, когда мне придётся уезжать. Мы не говорили об этом, как будто оба не хотели даже думать о таком.

Конфликт с мужем пациентки решился на удивление быстро. В отличие от агрессивного господина, его супруга осталась в полном восторге от оперировавшего её хирурга. Она всячески выражала Шкарлату свою благодарность с помощью вкусных презентов. Она же уговорила мужа забрать заявление и призвала того к спокойствию. Короче, мужик остался с носом. Разбитым.

Особенно рад благополучному разрешению ситуации был Игорь Дмитриевич. Персонал по привычке называл Невлада замом, хотя он теперь был исполняющим обязанности главного врача.

Как продвигалось расследование убийства Левитеса, я понятия не имела. Ни меня, ни Сашу по этому вопросу больше не беспокоили. Может, убийца давно покинул город. Хотя почти сразу начались оперативные мероприятия. Но я думаю, что ускользнуть он мог.

Все наши ночи и дни проходили весьма однообразно. Большую часть времени мы проводили в постели или гуляли по городу. Но кое-что омрачало для меня это время. Почти каждый день Саша куда-то исчезал на пару часов. А иногда и на дольше. Я не лезла с расспросами. Но один раз мягко поинтересовалась, куда это он пропадает. Отмахнулся, сказал, что нужно пациентов навещать.

Закончилась наша идиллия совершенно неожиданно накануне Нового года. Утром тридцать первого декабря я была поглощена домашними делами и приведением себя в порядок. Хотелось в эту ночь быть особенно красивой и удивить его своим кулинарным мастерством. Правда, именно мастерством я бы это точно не назвала. Сложные блюда мне ещё готовить не доводилось. А вот салаты, запеченное в духовке мясо, пюре – это пожалуйста.

Саша снова куда-то умчался, и я с нетерпением ждала его возвращения. Поэтому когда постучали в дверь, была уверена, что это он. Порывисто открыла и поражённо застыла. На пороге стояла Ирина Вегержинская. Как всегда идеальная. На этот раз не заплаканная, а с шикарным макияжем. Одетая в короткую шубку и чёрные брюки. В руках она теребила перчатки. И только их лёгкое подрагивание выдавало её волнение.

- Привет, - сказала она. - Мы можем поговорить?

Хм, пришла уговаривать меня расстаться с Сашей? Я скрестила руки на груди и опёрлась плечом о косяк.

- О чём?

- О Шкарлате, конечно, - та криво усмехнулась. - В квартиру не пустишь? Не бойся, я не сумасшедшая и бросаться на тебя не намерена. Я понимаю, что ты мне не поверишь и не станешь меня слушать. Но всё равно хочу предупредить. С его внешностью он привык к вниманию женщин. Саша ужасный бабник. А ты - просто что-то новое в его поле зрения. Пока он тобой увлечён, всё будет супер. Но потом ты ему надоешь, как все наши молодые врачи и медсёстры.

Если честно, говорила она убедительно. Но нельзя было показать, что её слова меня задевают.

- Весь женский коллектив госпиталя побывал у него в любовницах? - недоверчиво усмехнулась я.

- Нет, конечно, но многие. Да ладно, это ерунда. Я о другом хотела сказать. Наверняка он тебе говорил, что между нами с ним всё давно в прошлом, я замужем за Игорем и бросила его? Он так всем говорит. А на самом деле таскается ко мне, то ли от скуки, то ли не знаю почему.

Я вспомнила, как Саша подвозил меня, а потом поехал куда-то с ней. И внутри похолодело. Что если она не врёт?

- Почему я должна тебе верить?

И она достала из сумочки, а затем драматичным жестом протянула мне какую-то бумагу в файле. Я прочла. Это был протокол УЗИ с приколотым фото. Сделано сегодня утром. Пациентка Ирина Вегержинская, тридцать лет, срок беременности предположительно семь недель....

- Поздравляю. И что? – я вернула ей назад бумагу.

- А то, что мой муж не может иметь детей. Это от Саши. Не веришь? Твоё право. Но я прошу тебя, подумай. Рожать я буду в любом случае. И анализ ДНК обязательно сделаю, чтоб он не сомневался. Нужно ли это тебе? Он будет метаться, и неизвестно, кого выберет.

Как бывает в экстремальной ситуации, все мысли разом куда-то исчезают и порой просто не находишь, что ответить.

- Мне всё равно, Ир. Я за него замуж не собираюсь. Нафига мне это? Чтобы тоже жить в ваших трущобах? Не уж, вы тут сами как-нибудь, - с деланной беззаботностью повела плечами.

А внутри стало так пусто, что хоть вой. Я пыталась держаться максимально равнодушно. Делала вид, что Саша для меня просто развлечение и мимолётная интрижка. Потом она ушла, а меня накрыло. Я плакала. Понимала, что не нужно вот так легко принимать всё на веру. И всё же ей удалось посеять в моей душе зерно сомнения. Конечно, логичнее всего поговорить с ним, спросить, правда ли это. Но имею ли я право предъявлять ему что-то, выяснять? Мы знакомы меньше месяца. Кто мы друг для друга? Может я и правда для него просто очередное развлечение.

Саша где-то был весь день, примчался весёлый и пахнущий морозом. Но лишь завидев меня, сразу понял - что-то не так.

- Что с лицом? – он поднял брови. – Чего такая кислая?

- Ирина приходила, - холодно ответила я.

- Зачем?

Я помедлила с ответом, понимая, что от его слов будет зависеть многое.

- Саш, у тебя ведь и сейчас что-то есть с ней? Вы любовники?

На его лице появились растерянность и замешательство, поэтому я сделала вывод, что попала в точку.

- Она говорит, что беременна от тебя. Показывала УЗИ. - добавила я.

- Не может быть такого, - ответил он.

- Разбирайтесь сами, может или нет. Я не хочу быть третьей.

Саша собирался что-то сказать, но в этот момент запиликал его телефон, оповещая о новом сообщении. Он достал его, взглянул на экран. И моментально изменился в лице. «Чёрт, только не сейчас», - донеслось до меня едва слышное ругательство.

- Так, Лиз, слушай… - голос его дрогнул. – Мне надо ненадолго уйти. Давай, я вернусь, и мы спокойно всё обсудим. Хорошо?

Я молчала с каменным лицом, скрестив на груди руки. А он повернулся и вышел. Я не сразу поверила в происходящее. То есть он просто взял и ушёл? Внутри поднялись злость и обида. Взять и вот так поступить со мной в праздник?

Решила, что не хочу ничего. Ни разговора с ним, ни отношений. Он мной пренебрёг. Какие-то дела оказались для него гораздо важнее.

Новый год я вынуждена была отмечать здесь, в этом Богом забытом месте. Ни украшенная пушистая ёлка, ни гирлянды на окнах, ни полный холодильник вкусностей меня больше не радовали. Праздновать не было никакого желания. Впервые за всю жизнь в новогоднюю ночь я хотела просто лечь спать. Чувствовала себя в свои двадцать четыре непонятно кем. Мои сверстницы сейчас во всю готовятся к празднику и прихорашиваются, чтобы блистать на вечеринке, а я как дряхлая всеми позабытая старуха в старом доме, в покинутом жителями городе… От расстройства и жалости к себе у меня разболелась голова. Я выключила телефон, телевизор, свет и вставила в уши беруши, чтобы не слышать его настойчивый стук в двери. Постучит и уйдёт.

Он пришёл в пол одиннадцатого. Но я не открыла. И сделала вид, что меня нет дома. Перед тем как заснуть, основательно поплакала. А посреди ночи проснулась от грохота, слышного даже сквозь беруши. Оказалось, и в этом городе нашлись те, кто запускает салюты... Люди веселились. А я отметила про себя, что, значит, новый год уже наступил, и снова провалилась в сон.

Утром, вся разбитая и несчастная, обнаружила в телефоне несчётное количество непринятых вызовов и сообщений от Саши, а ещё звонили мама, папа, Маринка, несколько знакомых и редактор. Жесть. Я обо всех забыла, никого не поздравила… Что делать дальше – не понимала. Написала родителям и Маринке поздравления, сообщила, что со мной всё хорошо. Надо было растопить печь, а то за ночь она потухла, и это уже чувствовалось - холод начинал расползаться по квартире. Ещё недавно я и подумать не могла, что мне придётся заниматься подобным. Но тем мне и нравилась журналистика – ты узнаёшь разных людей и разную жизнь. Не всегда красивую и беззаботную.

Собрала мусор, решила вынести его и прогуляться. Может это как-то поможет немного прийти в себя. Макияж наносить не стала, волосы на скорую руку заплела в небрежную косу, натянула джинсы, надела куртку, накинула капюшон. Открыла дверь, вскрикнула и шарахнулась в сторону от неожиданности. В подъезде постоянно царил полумрак. Поэтому тёмный силуэт, о который я чуть не споткнулась, напугал меня до дрожи. Он сидел на полу около моей двери, прислонившись спиной к стене и повесив голову. Рядом лежал букет бархатных алых роз, и стояла коробка, обёрнутая в упаковочную бумагу со снеговичками и украшенная пышным красным бантом.

- Господи, напугал. Ты что... сидел тут всю ночь?

Саша поднял на меня свои синие глаза и посмотрел из-под тёмной чёлки.

- Да. С Новым годом тебя.

- Какой ужас! Ты же замёрз!

Конечно, никуда я не пошла. Сделала ему чай, выставила на стол всё, что успела за вчерашний день наготовить. Для меня то, что он вот так просидел всю новогоднюю ночь у меня под дверью, было серьёзным поступком. Саша казался мне весьма самовлюблённым и эгоистичным человеком. А сейчас я посмотрела на него другими глазами и поняла, что очень ошибалась. Думала, что после того, как я ему не открыла, он гордо развернётся и уйдёт, а потом даже не позвонит. Наутро страшно жалела о том, что не пустила его в квартиру. И понимала, что теперь уже ничего не смогу изменить. Но оказавшись под моей дверью, он буквально перевернул с ног на голову моё представление о себе. И, кажется, мою жизнь.

Когда он приблизился ко мне, желая что-то сказать, я мягко прикрыла ладонью его рот и сказала:

- Давай, ты поешь, согреешься, и тогда мы поговорим.

Он так посмотрел, будто очень удивился моим словам. Это что же он там обо мне думал? Что я его прогоню и пройду мимо?

Я смотрела на него, и ощущала невероятную нежность. Мысленно клялась себе никогда больше так не поступать, и корила себя за то, что вчера его не выслушала.

Накануне я твёрдо решила уехать. Даже вещи собрала и предупредила хозяйку, что съеду раньше обговоренного срока. Но пока Саша пил чай, я обнаружила письмо, которое пришло ещё три дня назад. Занятая своим стремительным романом, я просто забывала проверять электронную почту.

Прислали результаты экспертизы останков, найденных в печи. Пресс-секретарь МВД города должен был сообщить мне эту информацию, и сдержал обещание. В документе говорилось, что найденные фрагменты костных останков, включающие лобную часть черепа, две лучевые кости, ключицу и четыре ребра, принадлежат ребёнку примерно четырёх-пяти лет!