Беглянка для отца-одиночки

Пролог

— Ты такая же, как она! Как моя жена! — бьет меня наотмашь словами мужчина, рядом с которым мое сердце начало постепенно оживать. Заново вскрывая едва зарубцевавшиеся раны.

Мужественное лицо Егора кривится от презрения и злости. Он не может остановиться, его несет:

— Она так ненавидела этот дом и меня, что сбежала ночью и рискнула жизнью нашего сына. Знаешь, что я чувствовал, сидя у его кровати в реанимации? Сам готов был задушить жену, если бы она не погибла. Я в лепешку расшибался, чтобы у семьи было все. Но ее все время тянуло в город. И у тебя тоже был муж, семья, достаток. Ты могла просто развестись, если уж так достало. Но нет, ты сбежала и потеряла ребенка.

Слушать это ужасно больно. Его чудовищные обвинения, которые не имеют ничего общего с действительностью. Видеть ненависть в карих глазах.

А ведь совсем недавно он смотрел на меня по-другому. Почему Егор так легко поверил моему мужу? Почему даже не спросил меня?

Потому что Андрей попал в болевую точку? Так не случайно же. Егор умный и рассудительный, но на эмоциях разум отказывает даже ему.

— Зачем ты влезла в нашу жизнь? Зачем привязала к себе Илью? Что я теперь ему скажу? А мне в душу зачем проникла? — горечь в его голосе окончательно добивает меня.

Это тоже несправедливо. Никуда я не лезла. Он сам долго уговаривал, давил, пока я не согласилась. И уже поверила, что мне наконец повезло. А получила очередной удар в спину.

Молчу. Мне нечего ему сказать. Сейчас Егор не поверит моим словам. Да и не хочу я ничего доказывать. Внутри полное опустошение.

— Уходи. Тебя ждут. Твой муж, между прочим. Про которого ты так легко забыла, — кривится он.

Да, Андрей ждет в машине у ворот. И уже в предвкушении потирает руки. Ведь я опять буду в его власти. То, чего он добивался с самого начала.

Хуже всего не ненависть Егора. Гораздо хуже предательство. За моей спиной он общался с моим мужем. С человеком, от которого я с большим трудом бежала. И теперь собирается вернуть меня ему. Тому, кто уже поднимал руку на беременную.

Что теперь меня ждет? Снова золотая клетка? Да какая разница? Видимо, у меня такая судьба. Жаль только Илюшу. Он успел ко мне привязаться. А я успела его полюбить.

Глава 1 Василиса

— А ты одна живешь? — слышу детский голос и резко оборачиваюсь, с удивлением разглядывая маленького мальчика лет четырех в джинсах, курточке и с рюкзачком за спиной.

Откуда он взялся, тут кругом лес? Нервно осматриваюсь по сторонам. Если есть ребенок, значит, где-то должны быть его родители.

А я не жажду встречи с незнакомцами. И вообще с людьми. Максимально оградила себя от этого, забравшись в глушь.

Странно, но никого поблизости от моего дома не вижу. Не может же такой маленький ребенок гулять по лесу один. Совсем рядом еще река с сильным течением. Я сама купаться в ней не рискую.

— Одна, — отвечаю, возвращая внимание ребенку.

— А как тебя зовут? — звучит любопытный голосок.

— Василиса.

— Значит, ты заколдованная принцесса из сказки? — с явной надеждой интересуется мальчик.

Рассматриваю его внимательнее. Он очень симпатичный. Круглые щечки, курносый нос, красивые темно-карие глаза с длинными ресницами.

Только вот мне на маленьких детей, особенно мальчишек, смотреть еще больно.

— Почему заколдованная? — спрашиваю наконец.

— У тебя глаза грустные, — уверенно заявляет мальчик. — А заколдованные принцессы всегда грустят. Мне папа сказку читал. Я просил еще, а ему некогда.

Снова остро дергает в груди. Я не смогу почитать сказку своему сыну. Я ему даже имя выбрать не успела. Только узнала на узи пол малыша, а через неделю его потеряла.

— А можно я буду принцем и тебя расколдую? — улыбается мальчишка.

— Можно, — киваю. — Но сначала скажи, где твои родители?

— Папа на работе. А мамы у меня нет. Я как раз ушел ее искать. Только кажется заблудился. А потом увидел твой дом.

Заблудился? Черт! А это проблема. Я не могу отвести его в полицию. Мне нельзя привлекать к себе внимание.

Вообще мне обещали, что фальшивый паспорт выдержит простую проверку. Но серьезную вряд ли. Да и чем меньше людей будут обо мне знать, тем лучше. Особенно, полиция.

Но что же делать? Мальчик все это время с надеждой смотрит на меня.

— Как тебя зовут? — спрашиваю его.

— Илья, — произносит он гордо.

— Илюша, значит? Ну что, Илюша, пойдем в дом? Напою тебя чаем с печеньем. Любишь печенье?

— Ага, — очень мило, во весь рот, улыбается мальчишка. И послушно идет за мной.

Становится страшно за него. Он же совсем беззащитный. К чужому человеку спокойно зайти согласился. А если бы это была не я, а кто-то плохой?

Веду Илью на кухню, помогаю снять рюкзачок. Слежу, чтобы он помыл руки. А сама выставляю на стол вазочку с печеньем и кипячу чайник.

— Ты голоден? Хочешь что-нибудь из еды? — спрашиваю, а сама прикидываю, что из моих запасов подойдет ребенку? Питаюсь я сейчас не слишком правильно.

Готовить настроения нет. Да и продуктов минимум. Изредка выбираюсь в близлежащий магазин, это через лес минут тридцать. Беру побольше консервов, крупы.

— Может, кашу тебе сварить? — уточняю с сомнением.

Мальчик решительно качает головой, а на его лице появляется гримаса отвращения.

— Понятно, кашу ты не любишь, — констатирую я.

— Неа. Меня папа каждое утро пытается накормить. Но она такая скользкая, — смешно морщится он.

— Ну это смотря как приготовить. Если на молоке, со сливочным маслом и клубничным вареньем, получится вкусно.

Илья с интересом прислушивается ко мне, но сомнение с его лица не уходит. Похоже, каша у него стойко ассоциируется с чем-то неприятным.

Надо ему показать, какой она может быть. Ловлю себя на этой мысли и качаю головой. Ну уж нет. Показывать ему будет кто-то другой. Мне бы только его родным передать.

— Хорошо, обойдемся без каши. Макароны будешь?

— Неа. Я хочу печенье, — откусывает большой кусок и старательно жует.

— Получается, ты не сказал папе, куда пошел? — спрашиваю, наливая ребенку чай и разбавляя холодной водой, чтобы не обжегся.

Улыбка на лице мальчишки гаснет. Он хмуро мотает головой и вздыхает:

— Папа бы меня отругал.

— А кто за тобой присматривает, пока папа работает? Он же не оставляет тебя одного?

Задаю вопросы, пытаясь осознать размер катастрофы. Конечно мальчика я никуда не отпущу. Но как ему помочь с наименьшими проблемами для меня?

— Бабушка Тамара. Сначала была няня, но она уехала. Садик у нас закрылся. В новый ездить далеко. Папа говорит, нечего мне там делать, — деловито объясняет Илья, хрустя печеньем и прихлебывая чай.

— Значит, бабушка у тебя все же есть? Как же она тебя отпустила?

— Ну она не совсем бабушка. Соседка. Пошла проверить тесто. А я взял рюкзак и ушел. Я готовился, — сообщает с гордостью. — Собирал все, что пригодится в поисках мамы. Фонарь, веревку, бутылку воды, компас. Только я его потерял, — добавляет грустно. — Поэтому заблудился.

— А ты можешь описать свой дом? Где вы живете? В деревне? Как она называется?

У меня есть карта местности. Если ребенок вспомнит адрес, я просто отведу его домой. И никакой полиции.

— Помню, — кивает Илюша. — Вишенки.

— Милое название, ты молодец, что знаешь свой адрес. Сейчас посмотрим, — разворачиваю бумажный атлас.

Тщательно изучаю деревни недалеко от моего местоположения. Вишенок не нахожу. Расширяю поиски. Хотя вряд ли ребенок мог уйти так далеко. Спустя пятнадцать минут удостоверяюсь, что такой деревни в этой области нет.

— Ты точно помнишь название? — вопросительно смотрю на мальчика. Он энергично кивает.

Повторяю попытку, в надежде, что я что-то пропустила, но к сожалению с тем же результатом. Печально вздыхаю. Идея была хорошая, но не получилось.

Кроме карты области у меня ничего нет. Ни телефона, ни интернета. Точнее, есть спутниковый, спрятанный в тайнике. Но выходить на связь через него я могу только в крайнем случае.

Пытаюсь выяснить, как долго Илья шел по лесу. Но ничего вразумительного он не говорит. Часов у него нет. Время не засекал.

На всякий случай называю все ближайшие деревни по карте. На каждую он мотает головой. И что делать? Пройтись с ребенком везде, вдруг его кто-то узнает?

В любом случае делать это придется завтра. Сейчас уже поздно, за окном начинает темнеть. Хорошо, что мальчик вышел на меня.

Страшно представить, что ему пришлось бы бродить по лесу в темноте. Пусть сейчас лето, ночью все равно прохладно. И жутко.

Думаю о том, что отец Ильи сейчас наверняка не находит себе места. Скорее всего, уже предупредил полицию. Они начнут прочесывать лес. А значит, их визита мне не избежать.

— Так, ладно, давай устраиваться на ночлег. Завтра будем думать, что делать, — говорю, видя, что мальчик клюет носом. — Кровать тут одна. Но ты маленький, на диване поместишься.

Устраиваю ребенку постель. Стелю простыню, готовлю подушку и одеяло. Помогаю Илюше умыться и раздеться. И замечаю кое-что странное. Белесые полосы на его ногах.

Настораживаюсь. Это слишком похоже на зажившие шрамы. Откуда у четырехлетнего ребенка шрамы? А вдруг его били?

Разворачиваю мальчика и на худенькой спинке вижу еще одну полосу.

— Илюш, что это у тебя? — спрашиваю, показывая на шрамы на его ножках.

Но он молчит. Лишь хмурит бровки, а потом падает на диван и закрывает глаза.

— Василиса, расскажи мне сказку, — бормочет сонно. Но я даже не успеваю начать, как ребенок засыпает.

Глава 2 Василиса

Накрыв Илюшу одеялом, какое-то время стою рядом, глядя на пухлую щечку и тень от ресниц на ней. Вид спящего ребенка очень трогательный. А для моего измученного сердца тяжелый.

Ужинаю, убираю со стола. Умываюсь. Собираюсь, как обычно переодеться в пижаму. Но потом меняю решение. Натягиваю лосины и длинную футболку. Рядом с кроватью оставляю кардиган. Вдруг ночью все-таки нагрянет полиция.

Засыпаю, как обычно долго. Слишком много грустных мыслей в голове. Да и шрамы у ребенка не дают покоя. Теперь уже не знаю, стоит ли возвращать его домой. Но и оставить у себя не могу. Это же не котенок.

Наконец проваливаюсь в сон. А просыпаюсь от громкого стука в дверь. Она аж сотрясается от ударов. Грубый мужской голос с той стороны требует:

— Откройте! — продолжая стучать.

Ну вот, так и думала. Поднимаюсь с постели, накидываю на себя кардиган. Беру в одну руку перцовый баллончик, в другую кухонный нож. Эти вещи обычно лежат у меня на тумбочке. Я все-таки одна в лесу живу.

Подхожу к двери, она в доме добротная, и замок хороший. Так просто его не выбьешь. Стараюсь говорить твердо:

— Прекратите стучать. Что вам нужно?

Дверь перестает сотрясаться. Мужской голос становится чуть тише:

— К вам мальчик не заходил? Илья зовут.

— Сейчас открою, — вздыхаю и откладываю нож на комод. Баллончик на всякий случай оставляю. Поворачиваю ключ, отодвигаю задвижку.

Дверь распахивается уже без моего участия. На пороге вовсе не полиция. По крайней мере формы на мужчине нет. Хотя внешность у него подходящая.

Он высокий, мощный, с широкими плечами. Лицо мужественное, по-мужски привлекательное, с резкими скулами и тяжелым подбородком.

А еще у него темно-каштановые волосы и карие глаза, тоже с длинными ресницами. Очень похожие. Кажется, я знаю, кто это.

— Проходите, только тихо, — говорю мужчине, пропуская его. — Илюша спит.

Быстро просканировав меня и пространство за моей спиной взглядом, он молча заходит в дом. Показываю ему рукой в сторону комнаты.

Шагнув туда, мужчина застывает на пороге, глядя на сына. Облегченно выдыхает и осторожно прикрывает дверь.

А потом вдруг поворачивается и нависает надо мной всей своей мощной фигурой. Угрожающе, но приглушенно рычит:

— Ты кто такая? Отвечай! Почему у тебя мой сын?

От возмущения даже теряюсь. Ничего себе у него способ говорить «спасибо». Ладно, без его благодарности я обойдусь. Но обвинять-то меня с чего?

— Спокойнее, пожалуйста, — требую, скрещивая руки на груди. — А то я тоже могу начать с обвинений. Почему ваш сын бродит по лесу один? Вы вообще за ним смотрите? Или спихнули на пожилую соседку и забыли?

— Чего?! — растерянно таращится на меня этот неандерталец. Ему что, никогда не давали отпор? — Это ты мне говоришь?

— Вам. Не у меня же ребенок в лес сбежал.

— Да что ты вообще понимаешь? Своих воспитывай! — бросает он мне. От острой боли перехватывает дыхание, но я только судорожно сцепляю зубы. — Илья просто заигрался.

— Нет, — качаю головой. — Не заигрался. Он отправился искать маму. А вам побоялся сказать. Еще счастье, что вышел на мой дом. Представляете, что могло случиться с ним ночью в лесу?

Услышав про маму, мужчина нервно дергает щекой. Его гнев тут же сдувается. Он прямо на глазах мрачнеет. А потом подозрительно уточняет:

— А тебе, по сути первой встречной, взял и сказал?

— Ну да, — подтверждаю. — Так иногда бывает, чужому человеку легче открыться.

— Умная такая? — язвительно задирает он бровь. — Еще и в психологии разбираешься?

Да чего он на меня взъелся? Я ему ничего плохого не сделала. Как раз наоборот.

— Не жалуюсь, — отвечаю хмуро. — Вам бы тоже не помешало. Хотя бы не рычать на людей, которые помогли.

Недовольно поджав губы, он пялится на меня и наконец сообщает:

— Сейчас заберу Илью и избавлю тебя от своего общества, — тянет руку к двери в спальню.

— Подождите, — останавливаю его. Не могу я вот так отдать ребенка неизвестно кому. Да, они похожи. Но кто знает, отец он или нет. — Сначала покажите паспорт. Вдруг вы Илюше чужой.

Мужчина закатывает глаза, качает головой и с усмешкой произносит:

— С ума сошла? Я паспорт по лесу не таскаю. Меня вообще-то все тут знают. Ты что, не местная?

— Не местная.

— Сейчас разбужу сына, он подтвердит.

С одной стороны, это тоже не гарантия. Ребенка можно запугать, он подтвердит что угодно. С другой стороны, фамилии Илюши я не знаю. Ну увижу паспорт, и что?

Сейчас детей даже не обязательно вписывать. А свидетельство о рождении точно в лес не берут.

— Еще вопрос, — снова торможу мужчину.

— Ну что еще? — недовольно морщится он.

— Откуда у Ильи шрамы на ножках и спине?

— С какой стати я должен перед тобой отчитываться? — раздается грубый вопрос.

— Прежде чем отдать ребенка, я должна убедиться, что ему ничего не угрожает.

На лице моего гостя появляется озадаченное выражение. А потом до него доходит. Карие глаза становятся почти черными и очень злыми.

— Ты решила, что я издеваюсь над собственным сыном? — цедит он угрожающе, сжимая кулаки. Довольно большие, между прочим.

— Ничего я не решила. Но шрамы заметила и должна выяснить.

— Ну допустим выяснишь, и что? Морду мне набьешь?

— В полицию заявлю. И в органы опеки, — мой гость не знает, что я блефую. Так что пригрозить можно.

— Ты вообще соображаешь, что говорить такое в лоб опасно? Если бы я был психом и садистом, что бы с тобой случилось?

Вообще-то он прав. Но все так быстро произошло. Как мне выяснить правду? Если просто отдам Илью, буду переживать.

— Не такая уж я беззащитная, — заявляю уверенно. — Скоро должен прийти муж. Он на ночной рыбалке.

Блефовать, так до конца. Хотя Илюше я уже сказала, что живу одна. Впрочем, этот тип тоже мне не верит. Скептически усмехается и отвечает:

— Муж? Ну конечно. Особенно, с учетом, что в доме ни одной мужской вещи.

Вот откуда он такой зоркий? Когда только успел рассмотреть? Глаз ведь с меня не сводит. Молчу, мужчина сам продолжает:

— Ладно, скажу, раз уж ты такая недоверчивая. Два года назад Илья попал в серьезную аварию. Оттуда шрамы.

— Понятно. Спасибо, что объяснили.

Больше не препятствую ему зайти в комнату. Несколько секунд он смотрит на спящего сына. И прямо на глазах его лицо смягчается. Теперь я даже верю, что этот тип переживал.

В принципе, мне достаточно. Но когда мужчина осторожно будит мальчика, тот открывает глаза и с сонной улыбкой шепчет:

— Папа…

Если бы что-то было не так, Илюша не вел бы себя так расслабленно. Он спокойно позволяет себя одеть. А как только оказывается на руках у отца, обнимает его за шею и засыпает на мужском плече.

Сделав пару шагов к крыльцу с сыном на руках, мужчина вдруг оборачивается и спрашивает:

— Как тебя хоть зовут?

— Василиса.

— А меня Егор Логинов. Спасибо за помощь, Василиса.

Надо же, он умеет благодарить, а не только рычать и нападать. Молча киваю и закрываю за ними дверь.

Ну вот, можно считать, все обошлось. Даже в полицию обращаться не пришлось. Ребенок в безопасности, с отцом. Я их больше не увижу. И оказываюсь не права.

Глава 3 Василиса

Сижу на стареньком пирсе у реки, на моем любимом месте. Смотрю на играющую в лучах заходящего солнца воду. Умиротворяющее зрелище.

Только здесь, в одиночестве и полной изоляции от мира я начала потихоньку оживать, а душа успокаиваться.

О полном восстановлении речь пока не идет. Не физическом, здесь у меня уже все в порядке. Но внутри еще выжженная пустыня и боль.

Стараюсь не думать о муже, который меня ищет. Поднял наверное всю свою армию. Удивительно, что среди его людей нашелся один нормальный. И помог мне сбежать.

За Руслана я тоже боюсь. Если Андрей узнает о том, что он сделал, жестоко накажет. Мой муж никого не щадит. Ни своих подчиненных. Ни жену.

Жаль только, я узнала об этом слишком поздно. Когда золотая клетка уже захлопнулась. И выбраться из нее самой мне оказалось не под силу.

В который раз задаю себе вопрос: отец знал, кому отдает дочь? Или так обрадовался помощи Андрея Мещерского, что закрыл глаза на его характер.

Мама умерла рано, отец полностью погрузился в бизнес и больше не женился, хотя женщины у него были. Но как воспитывать пятнадцатилетнюю дочь, он не знал. И просто самоустранился.

Если бы я была младше, мне бы наняли няню. А так не взрослая и не ребенок. Я оказалась предоставлена сама себе. Росла, ощущая себя лишней, ненужной.

Не имела близких подруг и не подпускала к себе парней. Возможно поэтому так легко купилась на показную заботу, которую проявил ко мне Андрей, когда я училась на последнем курсе института.

Познакомились мы с ним, когда я забежала в офис к отцу. Влетела в кабинет и увидела вальяжно раскинувшегося на стуле мужчину.

Поймала напряженный взгляд отца, хотела уже извиниться и исчезнуть. А мужчина внимательно меня рассмотрел и попросил нас познакомить.

С той встречи Андрей стал за мной ухаживать. Уже позже я узнала, что у папы были проблемы в бизнесе, связанные как раз с Мещерским. Но после знакомства со мной эти проблемы сразу решились.

Папа был горд и счастлив, когда такой влиятельный мужчина попросил моей руки. Ну а я плавала в наивной влюбленности. А скорее просто в очарованности.

Меня не отпугнуло даже то, что жених на двенадцать лет старше. Наоборот, нравилось, что взрослый, состоявшийся мужчина обратил на меня внимание.

С тех пор прошло три года. А я чувствую себя так, будто прожила полжизни. Никакой легкости, наивности и веры в прекрасное будущее во мне не осталось.

Устав плавать в воспоминаниях, поднимаюсь с пирса и иду домой. Вообще я ни разу не деревенский житель. Абсолютно городская девчонка. У нас даже дачи не было.

Когда Руслан глубокой ночью привез меня сюда, успел бегло показать дом и уехал, я испытала настоящую панику. Но ему срочно надо было возвращаться и делать вид, что ничего не знает.

А я сначала попереживала, поплакала. А потом решила, что лесная избушка в сотни раз лучше моей золотой клетки. А с остальным справлюсь. И потихоньку научилась.

Зажигать газовую печь, чтобы приготовить себе еду. Топить обычную русскую печку, чтобы не замерзнуть. Ночи здесь, несмотря на лето, холодные.

Набирать воду в колодце рядом с домом, стирать белье и одежду в тазу. Греть воду, чтобы помыться. Идти несколько километров по лесной тропинке, отгоняя комаров, чтобы купить продуктов.

За три месяца, что я здесь живу, мой быт понемногу устоялся. Человек и не к такому привыкает. Остается только дождаться, когда Андрей прекратит поиски. И можно будет приступать к следующей части плана.

Ужинаю я тем, что обычно — картошкой с тушенкой. Грею себе чай. Достаю вазочку с печеньем. Жую его и вспоминаю Илюшу.

Как он там? Отругал его отец за побег или нет? Не убежал ли мальчик снова. Что вообще случилось с его мамой? Если он ее ищет, значит, она жива?

Мне Илюша очень понравился. Умненький, рассудительный, не капризный. И явно немного шкодный. Мальчишки должны быть такими.

Вздыхаю. Почему в этом мире так случается, что мамы остаются без детей, а дети без мам? Впрочем, нет смысла рассуждать о несправедливости.

Три года с Андреем отучили меня рассчитывать на что-то хорошее. Я мечтаю найти далекий угол, где смогу тихо и спокойно жить.

И все же делаю себе заметку, когда в следующий раз пойду в магазин, купить побольше печенья. И шоколадных конфет. Вдруг, я еще увижу Илью?

Сама ругаю себя за эти мысли. Не нужно нам встречаться. Ни мне, ни ему не стоит привязываться друг к другу. Рано или поздно я исчезну отсюда.

Темнеет, пора ложиться спать. Но я беру книжку, которых в доме много, и сажусь в кресло-качалку. Перед сном хочу отвлечься.

Только не очень получается. Я бездумно листаю страницы, пока мой слух не улавливает шум приближающейся машины.

Резко поднимаюсь и подскакиваю к окну, из которого видна подъездная дорога. Вспоминаю, где лежит тревожный рюкзак с теплой одеждой, водой, деньгами и другими вещами для быстрого побега. Он у меня всегда наготове.

В доме всего один выход. Но через окно, выходящее в сторону леса, можно спокойно выбраться наружу. Я уже давно проверила этот путь на всякий случай.

Наконец сквозь деревья и листву вижу большой внедорожник, один. Это странно. Если бы муж вычислил меня, нагнал бы сюда целую армию.

Когда из припаркованного внедорожника показывается знакомый мужчина, отец Илюши, облегченно выдыхаю. И почти сразу ощущаю тревогу. А этому типу что здесь нужно? Надеюсь, мальчик не сбежал опять?

Глава 4 Егор

— Не хочу кашу, — обиженно тянет Илья, а я закатываю глаза. Ну сколько можно? Как не изощряюсь с этой дурацкой кашей, впихнуть ее в сына не получается.

А педиатр настаивает. Вес у Ильи после двух операций держится ниже нормы. До сих пор последствия аварии нам аукаются. А я не перестаю ругать себя, что допустил все это.

Попытки накормить сына предпринимал не только я, еще моя мать, несколько нянь, соседка. И все с одинаковым результатом.

Вообще с нянями мне не везет. Как впрочем и с женой. Никто не хочет жить здесь, всем быстро становится скучно и тянет в город со страшной силой.

Хотя дом у меня современный, со всеми удобствами. Водопровод, канализация, отопление, стиральная и посудомоечная машина. Вот что им еще нужно?

Найти нормальных работников, не только в няни или домработницы, но и в мои теплицы — настоящий геморрой.

В деревнях все жалуются на нищее существование, а трудиться при этом не хотят. Когда начинал, думал легко найду себе работников. Ничерта подобного. Вот как тут сельское хозяйство поднимать?

При том, что я и моя семья родом из столицы, включая предков в нескольких поколениях, всегда хотел жить и работать загородом.

Теперь у меня крупный тепличный комбинат, специализирующийся на эко продукции, и сопутствующее производство. Мы не только выращиваем овощи, но еще перерабатываем и доставляем в магазины и рестораны.

Чтобы не мотаться из города, я купил несколько земельных участков в деревне, объединил их и построил просторный дом. Думал, по нему будут бегать мои дети, звучать детский смех.

Но если с работой все более-менее получается. Продукция «ЛогиновАгро» в определенных кругах означает качество, то с личной жизнью и семьей я потерпел фиаско и окончательно разуверился в женском поле.

Даже моя мать не захотела переезжать ко мне и сидеть с внуком. В городе им с отцом больше нравится. Не дачники они у меня совсем.

Нет, родители конечно очень помогли после аварии. Сменяли меня в больнице, когда я разрывался между похоронами, бизнесом и реанимацией.

И потом, пока Илья не восстановился, долгое время жили у меня. Но все-таки вернулись в столицу. А у нас началась череда смена нянь.

Сначала я брал молодых, думал им с мальчишкой будет легче справиться. Но быстро понял, что девицы соглашались остаться в этой глуши не из-за работы, а ради устройства личной жизни.

Ехать к нам из города далеко, нянь я брал с проживанием. И очень быстро, вместо заботы о ребенке, они начинали охоту на меня.

Все эти откровенные, призывные взгляды. Якобы случайные столкновения в полуголом виде на кухне или в коридоре по типу «ой, я не знала, что вы здесь». Ну да, где же мне еще быть ночью, как не дома?

Не церемонясь, я жестко давал понять, что им ничего не светит, и уже через несколько дней получал заявление об увольнении. У них видите ли неожиданно резко менялись обстоятельства.

Дальше я специально требовал в агентстве женщин в возрасте. Но с ними тоже не сложилось. Большинство были слишком закостенелые, с устоявшимися взглядами. Пытались внедрять их в наш быт, а не делать то, чего я хотел. А главное, не находили подход к Илье.

Более-менее сын терпит нашу пожилую соседку Тамару, но ей в связи с возрастом тяжело за ним уследить. Илья уже несколько раз от нее сбегал. Правда к счастью недалеко и без последствий.

Когда женщина в очередной раз позвонила и сообщила, что отлучилась буквально на минуту, а когда вернулась, не нашла Ильи в доме, я бросил все и помчался к себе. Благо мой тепличный комплекс всего в десяти минутах от деревни.

Но на этот раз сына быстро не нашел. И после двухчасовых поисков по всем окрестностям понял, что он ушел в лес.

У нас с Ильей не раз были беседы по поводу безопасности. Я наделся, что смог донести до него, что уходить далеко от дома нельзя. Но четырехлетнего ребенка отвлечь может что угодно.

Заставляя себя не скатываться в страх, я связался с полицией. Меня тут все хорошо знают и пообещали быстро организовать поиски. Сам я продолжал прочесывать лес.

Не знаю, каким чудом меня вывело к заброшенному дому у реки. Я помнил про него, но не знал, что там кто-то поселился.

Понял это по вещам, что сушились на веревке, и дыму из трубы. Долбал кулаком в дверь, наплевав, что разбужу. Мне было не до вежливости, у меня ребенок бродил где-то один.

Впустила меня женщина, молодая совсем. Вся такая хрупкая, утонченная. Я еще подумал, что эта дамочка забыла в лесной глуши?

Но самое главное, Илья был у нее. Спал на диване, будто так и нужно. Пока я сходил с ума и носился по лесу.

А эта пигалица еще начала выговаривать мне, что я не слезу за сыном. Я даже немного охренел. Со мной редко спорят, боятся моего жесткого нрава.

На самом деле я тоже был груб, потому что успел испугаться за Илью. А еще потому что девчонка напомнила мне жену. Я теперь хорошо знаю, что таким барышням тут не место.

Когда она сообщила, что Илья не просто сбежал, а отправился искать мать, едва не выругался. Я ведь так и не сказал ему, что она погибла.

Думал, сын уже забыл ее за два года. Мы вообще с ним о матери не говорили. Илья даже не спрашивал. А оказалось, помнил. И вот что с этим делать?

Девчонка, что приютила Илью, храбрая, но глупая. А еще наблюдательная. Шрамы у сына заметила и полезла ко мне с вопросами. Кто же так палится? А если бы это был я?

Я забрал сонного Илью и уже на пороге уточнил имя женщины. Смешное оно у нее, редкое, сказочное, Василиса. Подходит ей.

— Надо есть кашу, Илья, — строго сообщаю сыну. — Ты же хочешь вырасти большим и сильным?

— Как ты? — тут же спрашивает он.

— Да, как я, — соглашаюсь и смотрю на часы. Мне на работу пора. А с кем Илью оставлять? Придется снова няню искать.

Я мог бы отвезти его к родителям в город. Они даже предлагали. Но не хочу, чтобы сын рос вдали от меня. У него и так матери нет. Еще и отца будет видеть редко.

Илья пробует кашу, кривится и отодвигает тарелку.

— А Василиса сказала, что кашу можно сварить вкусно, — заявляет хмуро. Что еще за подрыв моей репутации?

— Я и пытаюсь, а тебе все равно не нравится.

— Хочу к Василисе, она обещала сказку рассказать. И кашу с вареньем, — капризничает Илья. Знаю, что у него сейчас возраст упрямства. Но от этого не легче.

Вот где найти няню, которая умеет варить вкусную кашу? И вдруг мне в голову приходит мысль. А что, если попросить Василису посидеть с Ильей, пока не найду няню, которая меня устроит?

Илье она понравилась. На меня призывно не смотрела. Наоборот, куталась в свой кардиган. Хотя зачетную фигурку я успел рассмотреть.

Только вопрос, согласится ли? Но я умею уговаривать. В моем бизнесе дожимать во время переговоров до нужного результата одно из основных умений.

— Тогда давай договоримся, — поворачиваюсь к сыну. — Ты сейчас доешь кашу, спокойно сидишь с Тамарой и никуда не убегаешь. А я вечером после работы заеду к Василисе и поговорю с ней насчет сказок и всего остального. Согласен?

Глава 5 Василиса

Стою на крыльце, настороженно наблюдая за приближением мужчины. Машинально отмечаю, какое у него все-таки мощное телосложение.

И вообще он очень органично выглядит на фоне леса и местных диких красот. Даже трудно представить его в костюме где-нибудь в офисе.

Становится интересно, где Егор работает. Почему здесь его все знают? Хотя возможно в соседних деревнях просто мало жителей.

Сама же удивляюсь своему интересу. В последнее время я жила не только в информационном и физическом вакууме. В эмоциональном тоже.

Острая боль постепенно трансформировалась в равнодушное ожидание. Я просыпалась утром, готовила, ела, убирала. Совершала одни и те же действия день за днем. И пыталась закрыться от воспоминаний.

Только Илюша неожиданно внес в мою монотонную жизнь разнообразие. Как маленький, яркий лучик света.

— Добрый вечер, — вполне мирно произносит мужчина, останавливаясь у крыльца и изучая меня внимательным взглядом. — Пустите?

— С Ильей все хорошо? — спрашиваю то, что меня беспокоит.

— Все отлично, — сообщает он. — А вы прямо так сильно волнуетесь о чужом ребенке? — в голосе явный скепсис. Зато общается со мной на «вы». Не то, что в прошлый раз.

— Представьте себе, волнуюсь. Очень сложно поверить? — уточняю холодно. — Илюша замечательный мальчик.

— Да почему же, верю. Женщины вообще сердобольные. Когда им выгодно, — язвительно усмехается.

А я едва не закатываю глаза. Вот ведь вполне привлекательный мужчина, а своим характером и манерой общения бесит.

— А вы, я смотрю, вспомнили о вежливости, — не могу удержаться, чтобы не поддеть его. — Можете не утруждаться. Я переживу ваше «ты».

— Спасибо за разрешение, — ухмыляется Егор. — Терпеть не могу все эти политесы. Так что, пустишь в дом или будем тут разговаривать?

Пару секунд думаю, потом все же разворачиваюсь и захожу в дом, оставляя дверь открытой. Ладно, выслушаю, чего он хочет.

На кухне сажусь за стол, киваю мужчине на соседний стул. Чаю не предлагаю. У нас не дружеский визит.

— Чем обязана? — спрашиваю, когда он занимает свое место. — Кстати, в прошлый раз забыла спросить. В какой деревне вы живете? Илюша похоже не знает. Научите его правильному адресу.

— А какой назвал?

— «Вишенки». Но такой деревни на карте нет. А то бы я отвела его домой.

— Вот чертенок, — усмехается Егор. Но не зло. Все же сына он явно любит. — Знает он все. Специально неправильно сказал. Наша деревня «Давыдово». Спросите дом Логинова, вам любой покажет.

— Я не собираюсь к вам в гости, не переживайте, — поясняю, чтобы ничего такого не подумал. — Просто уточнила на всякий случай. Вдруг придется еще раз Илюшу приютить.

— Я не переживаю. И кстати, если уж на «ты», то давай обоюдно. Заканчивай «выкать». А насчет гостей почти угадала. У меня к тебе серьезное предложение.

— Какое? — удивленно смотрю на него.

— Сейчас расскажу. Но сначала у меня есть вопрос. Почему живешь в лесу одна? Про мужа только не ври. И так ясно, что его нет.

— С чего ты взял?

— Уже говорил, нет мужских вещей.

— А если он в городе? Я просто решила отдохнуть от него?

Егор, прищурившись, разглядывает меня и качает головой.

— Нет. Ты не замужем. Допустим, мужики часто обручалки не носят. А для женщин это признак статуса. Так что причина другая.

— И какая же, просвети меня? — задираю бровь.

— На деревенскую ты не похожа. Так что вывод у меня один. Обычно женщины забираются так далеко зализывать раны из-за какого-нибудь мужика. Неудачный роман?

— Будем считать, угадал, — отвожу глаза. Такое объяснение меня устраивает. Тем более, в какой-то мере оно верно.

— Так и думал, — удовлетворенно кивает Егор, словно отвечая на невысказанный вопрос. — Долго ты тут явно не протянешь. Не твое место.

Сцепляю зубы, чтобы не нагрубить. Этот мужчина отлично умеет выводить из себя. А в целом все равно, что он обо мне думает.

— Так вот, предложение такое, — продолжает он. — Мне нужно, чтобы ты присмотрела за Ильей, месяц, может, два. Плюс готовка еды для ребенка, ты ему уже кашу обещала. Еще сказку почитать, поиграть. Позаниматься. Больше ничего, убирать в доме, готовить мне не надо. Для этого пару раз в неделю приходит домработница. Общий язык вы уже нашли, с этой стороны проблем не будет. Илья сам сказал, что хочет к тебе, — на этих словах мне становится тепло на душе. Мальчик не забыл обо мне. И одновременно очень грустно, потому что вспоминается другое. — Оплата хорошая, питание за мой счет, — озвучивает выгоды Егор. — Ну и заодно отвлечешься от своих проблем.

Замолкает, выжидательно глядя на меня. А я думаю. Да, возможно, это действительно меня отвлечет. И Илюша мне очень понравился. Но есть несколько «но», которые все перевешивают.

Поднимаю глаза на Егора и качаю головой:

— Спасибо, но нет. Мне не подходит.

— Почему? — тут же спрашивает он. Мой отказ его не смущает, а скорее раззадоривает. Есть такой тип людей, которые привыкли добиваться своего во что бы то ни стало. Егор явно к ним относится. — Илья к тебе рвался. Ни одной няне не удалось наладить с ним контакт. Только у соседки получилось, но она по возрасту не справляется.

— Вот как раз поэтому нет, — хмурюсь я. И на недоуменный взгляд Егора поясняю: — Контакт это хорошо. Но Илюша может ко мне привязаться, — про себя не говорю, мои чувства мужчину явно мало волнуют. — Он и так скучает по маме. Кстати, что с ней случилось? — может вопрос и бестактный, но он со мной тоже не церемонился.

— Жена погибла в аварии. В той, в которой пострадал Илья, — сухо произносит мужчина. На его лице мелькает тень сильных чувств. Наверное, боли. Все же жену потерял.

— Илюша не знает? — осторожно уточняю я. — Иначе не сбежал бы искать маму.

— Не знает. Он долго лежал в реанимации, пережил две операции, я не рискнул сказать.

— Понятно, — вздыхаю. — Тогда тем более. Илья чувствительный ребенок и очень нуждается в маме. Привяжется ко мне, а потом снова расставаться. Думаю, ему было бы проще с родственниками, которые точно не исчезнут. С бабушкой например.

Егор разглядывает меня и молчит. Потом недовольно заявляет:

— Я пытаюсь уговорить мать переехать ко мне. Но на это нужно время. Или чтобы найти нормальную няню, которая не сбежит через неделю, — морщится раздраженно. — Поэтому мне нужна ты. Думаю, за месяц Илья сильно не привяжется.

— Ты наверняка захочешь, чтобы я жила у вас, — привожу еще один довод. Про самые основные все равно не могу ему рассказать. — А мне нравится здесь, в одиночестве. Для этого и уехала из города.

— Это решаемо, — по-деловому произносит Егор. — Можно без проживания. Если принципиально, могу отвозить и привозить тебя. Ночевать будешь у себя. — Оглядывается по сторонам, изучая мой скромный быт, и спрашивает: — Ты вообще как выбираешься за продуктами? Машины вроде нет.

— Пешком, — пожимаю плечами.

— Одна по лесу?

— А что такого?

— Это дом кого-то из твоих родственников? — продолжает допытываться.

— Знакомых, — отвечаю холодно. Мне не нравится его любопытство. — И вообще хватит вопросов. Я уже ответила, мне не интересно. Давай на этом закончим.

— Не так быстро, Василиса, — задумчиво тянет Егор. — Я тут подумал… Может я ошибся с причиной? Не из-за мужика ты в лес забралась? — наклоняется ко мне и уточняет: — От кого скрываешься?

Глава 6 Егор

Выполняя данное сыну обещание, еду к Василисе, надеясь, что она не станет упрямиться и примет мое предложение. Илья ей понравился, это сразу видно. С оплатой я не поскуплюсь. Да и ей хоть какое-то веселье будет.

Мне все еще интересно, что такая молодая женщина делает одна в лесу. Настолько, что я едва не задал этот вопрос полиции, когда давал отбой по поискам Ильи.

По-хорошему, стоило узнать, кто поселился в доме у реки. Но я почему-то промолчал. Сказал, что сам нашел сына. А теперь сижу напротив девушки на очень скромной кухне и пытаюсь разгадать ее загадку.

Она точно не местная, слишком хрупкая, даже утонченная. Я легко могу представить ее в городе, но не здесь. А еще у нее в глазах много печали.

Так что предположение у меня одно. Дело в мужике. Спряталась здесь, чтобы забыть. Пострадает, а потом снова вернется в свою жизнь.

Мне не должно быть до этой девчонки никакого дела, но привычная горечь разливается внутри. Все они убегают отсюда.

Кто открыто, а кто под покровом ночи, как моя жена. Со спящим ребенком на заднем сиденье, даже не пристегнутым.

От воспоминаний накрывает застарелой болью. Я много что пережил, когда сидел в детской реанимации и держал сына за маленькую ладошку.

Оттого общаюсь с Василисой жестче, чем собирался. Хотя сам понимаю, что это не лучший способ добиться ее согласия.

И все же когда она отвечает «нет», испытываю раздражение. Я все отлично придумал, какого черта ее не устраивает?

Василиса озвучивает свои доводы. И в чем-то я даже согласен. Но за последнее время в жизни сына столько людей появилось и исчезло. Забудет и ее.

Что касается ночевки в моем доме, так было бы удобнее. Но если она не хочет, мне же лучше. Я не слишком люблю чужих на своей территории.

Особенно женщин, которые быстро начинают чувствовать себя хозяйками. И пытаются не только присматривать за Ильей, но и посягать на мою свободу.

Только Василиса все равно твердит свое «нет». А меня это напрягает. Я привык дожимать на переговорах. Да и сына мне не с кем оставить.

Включаю режим анализа и просчитываю варианты. Рассматриваю внимательнее помещение. Оно почти не обжитое, минимум посуды и вещей, что для женщины странно. Ни ноута, ни даже телефона не вижу. Впрочем, вряд ли в этом доме есть интернет.

А еще девчонка с большой неохотой отвечает на мои вопросы. И дело точно не во мне. Она будто пытается что-то утаить. А это всегда можно использовать.

Практически на одной интуиции уточняю:

— От кого скрываешься? Может, мне стоит поискать хозяина дома и узнать, в курсе ли он, что тут кто-то живет?

— Ищи, — равнодушно пожимает плечами Василиса. — Если делать нечего. Вряд ли моя жизнь тебя развлечет, — голос спокойный. Только чуть сжавшиеся пальцы ее выдают. Значит, не все так просто. Но лицо она держит отлично.

— Ладно, — откидываюсь на спинку стула. — Давай так, я никуда не лезу. Хозяина не ищу, участкового не дергаю. А ты соглашаешься присмотреть за Ильей. Между прочим он тебя ждет, сама ему обещала, — использую не самый честный прием. Сочетание кнута с пряником. — Месяц, и ты свободна. Платить буду, как квалифицированной няне. И еще сверху накину.

— Ты не отстанешь? — вздыхает Василиса, недовольно глядя на меня.

— Прости, — усмехаюсь, отказываясь ощущать вину. — Я в безвыходном положении. Но ты тоже внакладе не останешься.

Девчонка думает какое-то время, отведя взгляд в сторону. Наконец сообщает:

— Хорошо. Но не больше месяца и ночевать буду у себя.

— Договорились. Только паспорт все же покажи, — вижу, как она резко вскидывает глаза, и уточняю: — Это для меня. Я тебе вообще-то ребенка доверяю.

А вот здесь немного отхожу от истины. В полицию или к участковому обращаться не стану, как и обещал. Но по своим каналам паспорт пробью. Вдруг он украден или еще где-то числится.

Василиса уходит в комнату, а через пару минут возвращается с документом. Рассматриваю его. На первый взгляд все чисто. Как я и предполагал, она не замужем, детей нет. Прописка в столице.

Делаю себе фото и возвращаю паспорт. Вытаскиваю телефон.

— Давай обменяемся номерами, и я поехал. Завтра в восемь приеду за тобой.

— С телефоном проблема, — хмурится Василиса. — Он у меня есть, но выключен. И я не планирую его пока включать. Не хочу, чтобы меня доставали звонками из прошлого. Я поставила точку, и назад дороги нет.

— Твое право, — пожимаю плечами. — Но связь у нас должна быть. Тогда завтра привезу тебе рабочий телефон. Все, не провожай.

Поднимаюсь и ухожу. Не хочу, чтобы она передумала. Сажусь в машину, выруливаю на дорогу. И пытаюсь понять, что за странное чувство свербит внутри. То ли досада, то ли вина.

Я добился своего и ничего плохого не сделал. Немного надавил, но в разумных пределах. А недовольство собой есть. Эта Василиса… она такая хрупкая, что ее хочется защитить даже от самого себя.

Отбросив непонятные эмоции, приезжаю домой, отпускаю соседку. Илья встречает меня в прихожей и сразу же спрашивает про Василису. Удивительно, почему она так ему зашла?

— Завтра приедет, — взлохмачиваю его волосы. — Теперь будешь сидеть с ней. Но только если забудешь про побеги и станешь ее слушаться.

— Обещаю, пап! — с энтузиазмом отзывается сын. Давно его таким довольным не видел. Все же мало у него развлечений. Черт, может, девчонка права? Как-то слишком быстро он к ней прикипел.

Но отменять свое решение не собираюсь. Да и сыну уже пообещал. Надо будет поговорить с Василисой, чтобы держала дистанцию. Она адекватно оценивает ситуацию и не будет изображать из себя мать.

Глава 7 Василиса

Я не хотела соглашаться, но Егор не оставляет мне выбора. Нельзя допустить, чтобы он начал копать информацию на меня. Муж наверняка раскинул сеть осведомителей и сразу засечет чужой интерес.

В результате выбираю меньшее из зол. Так и быть, месяц присмотрю за Илюшей и заодно отвлекусь от бесконечных грустных мыслей. Надоело гонять их по кругу.

Перед тем, как лечь спать, перебираю вещи. Надо выбрать, в чем поеду завтра. Одежды у меня минимум. Я почти ничего не успела собрать, когда убегала. Нельзя было привлекать внимание.

Хуже всего с обувью. Есть только одна пара кроссовок. Те, что были на мне. Очень дорогие, как и все, что я носила. На правильную внешнюю картинку муж никогда не скупился.

Но даже дорогой бренд моего хождения по лесу не выдержал. Кроссовки уже порвались по шву. А чтобы купить новые, надо ехать подальше.

В деревне, куда я хожу за продуктами, очень скудная лавка. Там я смогла приобрести лишь простенькие балетки для дома.

А далеко я не выбираюсь, чтобы не привлекать внимания. Да и за продуктами хожу, только когда вся еда уже заканчивается.

Из-за такой вынужденной диеты джинсы на мне прилично болтаются. Я и так похудела, пока лежала в больнице. А потом еще, из-за сильных переживаний. И вес до сих пор не вернулся.

Утром быстро перекусываю оставшимися с вечера макаронами. Ужасно хочется кофе, я так давно его не пила. Но хороший взять негде. То, что продают в лавке, на мой взгляд кофе вообще не является.

К восьми утра я готова. Не хочу заставлять Егора ждать. Он приезжает вовремя. К дому не идет, ждет меня у машины.

С трудом забираюсь в высокий внедорожник. Машина явно дорогая и качественная. На разбитой лесной дороге почти не трясет.

— Сейчас приедем домой, отдам тебе телефон, — бросает на меня быстрый взгляд Егор. — Там вбит мой номер. Будут вопросы, сразу звони. Не бойся побеспокоить, особенно на первых порах. Если не смогу ответить, перезвоню, как освобожусь.

— А где ты работаешь? — все же проявляю любопытство.

— У меня тепличный комплекс недалеко отсюда и свое перерабатывающее производство. Там же офис.

— Понятно, — киваю.

Надо же, кто-то все же развивает наше сельское хозяйство. Учитывая, в каком оно состоянии, это должен быть очень смелый и упертый человек. Егор как раз такой. Пусть я знаю его всего ничего, характер оценить успела.

— А ты кем работаешь? — косится на меня мужчина.

— Закончила иняз, — сообщаю рассеянно. — Но поработать не успела.

— А что так? — тут же уточняет Егор. А я замираю, понимая, что совершила ошибку. И мой спутник ее конечно не упускает: — Судя по возрасту в паспорте институт ты закончила года три назад. На что жила все это время?

— Ну, я официально не устраивалась, — пытаюсь исправить оплошность. — Просто брала переводы на дом. Сейчас это легко сделать онлайн. — И чтобы отвлечь его, сама задаю вопрос: — У Илюши есть какие-то особенности по здоровью, аллергия, он принимает лекарства?

— Ничего такого, — качает головой мужчина. — Ни аллергии, ни лекарств. Ограничений сейчас тоже нет. Ему сильные нагрузки противопоказаны. Но вы этим вряд ли будете заниматься. А вот к школе неплохо подготовиться. Учи его буквам, пусть складывает слова. Главное, не давай целый день смотреть мультики. Гуляйте обязательно. Во дворе оборудована детская площадка. Но со двора не выходите.

— Он спит днем?

— В основном да. Хотя иногда может отказаться, — Егор бросает на меня задумчивый взгляд и уточняет: — Ты задаешь правильные вопросы. У тебя точно нет детей? В паспорте сейчас не обязательно указывать.

Крепко сжимаю кулаки, стараясь ничем не выдать себя. Это сложно. Вот такие вроде бы простые вопросы снова выбрасывают меня в недавнее прошлое.

В стерильную палату дорогой частной клиники. Где врач в идеальном белом халате, глядя в сторону, сообщал, что я потеряла ребенка.

— Нет детей, — говорю хрипло. — У подруг есть, еще племянники.

Дальше едем молча. Я пытаюсь вернуть себе возможность дышать. Егор просто молчит. И наконец сворачивает в деревню.

Разглядываю в окно старые дома с палисадниками. Обсаженную деревьями тихую улицу. Останавливаемся на краю деревни, чуть в стороне от остального жилья.

Перед нами новый забор, не слишком высокий, но добротный. Ворота отъезжают в сторону, открывая большой, бревенчатый дом в русском стиле.

Вокруг просто ровный покошенный газон, без всякого ландшафтного дизайна. Небольшой сад, мангальная зона, беседка и детская площадка. Все, что я успеваю заметить с первого раза.

— Пойдем, быстро тебе все покажу, — сообщает Егор. Выходит первым и, обойдя машину, открывает мне дверь. Протягивает руку.

Немного торможу, но все же вкладываю свою ладонь в его, большую и горячую. Это даже не вежливость, а почти необходимость. Внедорожник высокий, а я нет.

— На сегодня еда для Ильи есть. Завтра уже сама будешь готовить. Составь к вечеру список продуктов, я закажу. Себе можешь брать все, что есть в холодильнике и вообще на кухне. Еще раз, мне готовить не надо, только сыну.

Едва мы поднимаемся на крыльцо, навстречу выбегает Илюша и крепко обхватывает меня за талию.

— Василиса, ты приехала! — произносит радостно и немного смущенно.

Присев перед мальчиком, глажу его по волосам и улыбаюсь. Ну какой он милый. Странно даже, что няни не смогли найти с ним общий язык. Мне кажется, Илья очень контактный ребенок.

Пока его отец показывает мне дом и основные помещения, мальчик бродит за нами хвостиком. И с гордостью демонстрирует свою комнату. Очень уютную, кстати.

— Ну что, вопросы есть? — наконец спрашивает Егор. — Мне пора ехать. А Илье завтракать.

— А что на завтрак? — тут же подскакивает ко мне мальчик.

— Сегодня то, что найдем в холодильнике, — с улыбкой сообщаю я. — А завтра сварю тебе кашу. Вкусную.

— Кашу? — с сомнением тянет Илюша.

— Давай так, если моя каша тебе не понравится, я испеку блинчики. Согласен?

— Ага, — довольно кивает мальчик. Замечаю, что его отец с интересом разглядывает нас обоих. Ловит мой взгляд и хмурится, сжимая губы. Как будто ему что-то не понравилось.

— Ну все, я пошел, — сообщает деловым тоном. — Твой телефон на кухонном столе.

Перед тем, как уйти, прощается с сыном, подхватывая его на руки. Илюша счастливо улыбается. А меня от этой картинки вдруг пробивает насквозь.

Вот есть же мужчины, в которых природой заложен настоящий отцовский инстинкт: любить, заботиться, защищать. Почему мне так не повезло? Причем дважды, с отцом и мужем.

Глава 8 Егор

Занимаюсь рабочими вопросами, но мыслями периодически соскакиваю на сына и Василису. Поглядываю на телефон, он молчит. А я беспокоюсь. Все же первый день они вместе.

Дотерпев до обеда, сам набираю Василису. Она сразу отвечает, на заднем фоне слышу смех сына и расслабляюсь.

— Как у вас дела? — интересуюсь.

— Все хорошо, — голос у нее довольный. Значит, нашли общий язык. — Илюша как раз обедает. Я ему хлеб звездочками нарезала. Ловил их сейчас в супе. Мы уже позанимались и погуляли. После обеда будем отдыхать, да Илюш?

— Да! — радостно вопит сын. — Хочу сказку!

— Будет тебе сказка. Ты молодец, все съел.

— Ну хорошо, развлекайтесь, — отвечаю и сбрасываю вызов. Сижу и пытаюсь понять, что чувствую.

Вроде бы все в порядке. Вопрос с сыном хотя бы на время улажен. Я могу спокойно решать, что делать дальше.

Но почему-то этого спокойствия не ощущаю. Наоборот, какую-то подспудную тревогу. Впрочем, слишком углубляться в самокопание некогда. Работы полно.

Домой уезжаю раньше, чем собирался. Захожу в прихожую и слышу голоса. Но сын не спешит меня встречать. Заигрался наверное.

Отгоняю глупую ревность. Если Илье хорошо с Василисой, так отлично. Я для этого ее и нанимал.

Разуваюсь, задеваю взглядом женские кроссовки, аккуратно поставленные на обувную полку. Кое-что меня смущает. Беру их в руки и разглядываю.

Зрение не обмануло. В некоторых местах обувь разошлась по шву. Хотя бренд дорогой и качественный. Такое ощущение, что раньше у Василисы был хороший доход, а потом упал.

Значит, стоит заплатить ей аванс и отвезти в магазин, чтобы купила себе нормальную обувь. Я как раз собирался вывезти Илью в торговый центр с детскими лазалками. Он их обожает. Возьмем его няню с собой.

Успеваю поставить кроссовки на место, как в прихожую вбегает сын и запрыгивает мне на руки. Следом за ним появляется Василиса. Останавливается чуть в стороне, не мешая нам здороваться.

Вот только смотрит на нас с сыном как-то странно. Не уверен, что правильно считываю ее взгляд. Но в нем на секунду будто бы мелькает глухая тоска.

С Ильей на руках прохожусь по первому этажу. В доме порядок, кухня чисто убрана. На столе список продуктов.

Надо заказать, чтобы доставили с утра. В нашей деревне нет доставки. Но у меня договоренность с одной эко-фермой.

Они привозят мясо, молочку и ремесленный хлеб. А овощи у нас свои, из моих теплиц. Зато я точно знаю, что их не пичкали химическими удобрениями и разной другой ерундой.

— Илюша поужинал, — сообщает Василиса. — И уже помылся, можно укладываться спать.

— А сказку? — тут же требует сын.

— Я же тебе днем читала, — улыбается она.

— Хочу еще.

— Ладно, тогда беги в кровать, сейчас приду, — когда сын послушно уносится к себе, девушка переводит взгляд на меня: — Хотела спросить. Я на улице за домом видела велосипед. Можно взять на время? Тогда не придется возить меня туда, обратно. Сама спокойно доберусь.

— Взять, конечно, можно, но только покататься. Не могу позволить, чтобы женщина поздно вечером ехала по лесу одна.

— Я вообще-то уже несколько месяцев так живу, — пожимает плечами Василиса.

— Ну вот уйдешь от нас и продолжишь. А пока я буду тебя возить. Мне так спокойнее.

— Хорошо, — прекращает спорить. — Просто не хотела напрягать тебя после работы.

— Ты не напрягаешь, тут ехать всего ничего. Иди читай сказку, я пока поужинаю. А потом собирайся.

Везу Василису домой. Она сидит тихая и задумчивая. Откинув голову на спинку сиденья, смотрит в окно. Устала наверняка. Илья вымотает кого угодно.

У лесной избы останавливаюсь. Освещаю фарами крыльцо, чтобы девушке было удобнее. Жду, когда зайдет в дом, только потом уезжаю.

Ловлю себя на неприятном ощущении. Мне не хочется оставлять ее здесь. Внутри что-то сопротивляется. Это странно. Особенно учитывая, что еще неделю назад я об этой женщине вообще не знал.

Утром меня будит сын, забравшись ко мне в постель. Пристраивается рядом, обхватывая меня за шею. И щекотно шепчет на ухо:

— Пап, мне очень нравится Василиса. Можно, она у нас останется? Насовсем...

— Илья, — тру лицо ладонями и поворачиваюсь к нему: — Василиса не игрушка. У нее своя жизнь. Разве тебе понравится, если кто-то скажет: Илья такой хороший мальчик, мы оставим его себе?

— Не понравится, — нахмурив бровки, серьезно сообщает сын. — А если она сама захочет?

— Поговорим в другой раз, хорошо? — уворачиваюсь от сложного разговора. Придется все же провести с ним беседу и объяснить, что няня это не член семьи.

Привожу себя в порядок и отправляюсь за Василисой. Пока она не появляется на крыльце, тревога не отпускает. У нее ведь должны быть родные. Как они не беспокоятся?

Выхожу на улицу, помогая девчонке забраться во внедорожник. Обхватив за тонкую талию, подсаживаю в салон. И не хочу разжимать руки. Да что за ерунда?

Злясь на собственные реакции, говорю с ней строже, чем надо.

—Ты почему вчера телефон не взяла? Я только утром заметил его на столе. Так дело не пойдет. Ты всегда должна быть на связи, — выговариваю хмуро. — Вдруг заболеешь или еще что. Я должен знать, что надо искать временную няню.

— Прости, ты прав, — вздыхает она. — Я не подумала. Решила, что телефон нужен, только пока я у вас.

Я молчу. Не озвучиваю, что разозлился вовсе не из-за телефона. А из-за того, что она сидит в своем доме без связи. Даже на помощь не сможет позвать, если что.

Продукты уже доставили. Илья сразу тащит Василису на кухню. Пока я собираюсь на работу, по дому разносится очень вкусный запах.

Иду на его зов. Сын сидит за столом, перед ним тарелка с кашей. Он недоверчиво пробует, а потом широко улыбается и заявляет:

— Вкусно! Но блинчики я тоже хочу!

— Завтра приготовлю, — кивает девчонка.

— А мне дадут попробовать знаменитую кашу от Василисы? — неожиданно для себя спрашиваю я.

Она смотрит на меня растерянно, но все же кивает.

— Тебе тоже с вареньем? — уточняет с сомнением.

— А как же. Мне, как у Ильи.

Сын смеется, с аппетитом уплетает завтрак. Василисе все же удалось накормить его кашей. Передо мной она ставит такую же тарелку. Ем и качаю головой. Черт, это правда вкусно. У меня ни разу так не получилось.

После завтрака поднимаюсь к себе. Моя спальня и детская Ильи на втором этаже. Гостиная, кухня и гостевая комната на первом.

Закончив со сборами, выхожу в коридор и у лестницы сталкиваюсь с Василисой. Пытаясь пропустить меня, она шагает вбок и пошатывается, балансируя на краю ступеньки.

Лестница у меня пологая, максимально безопасная для ребенка. Но если упасть, все равно можно покалечиться.

Резко выбрасываю вперед ладонь, чтобы поддержать девушку. Случайно выбиваю из ее руки мягкую игрушку Ильи. Заяц катится вниз.

Василиса следит за ним взглядом и вдруг меняется в лице. В ее глазах появляется натуральный ужас. Лицо белеет, губы дрожат. Взгляд панически мечется.

Не понимаю, что происходит. Ну упала игрушка, ничего страшного. Саму девушку я удержал. Откуда такая реакция?

— Василиса, посмотри на меня, — требую, крепче сжимая ее локоть. — Все хорошо, ничего не случилось.

Она переводит на меня расфокусированный взгляд, но будто не видит. Повинуясь порыву, притягиваю ее за талию к себе и поглаживаю по спине, удивляясь, какой хрупкой она ощущается.

Постепенно дыхание Василисы успокаивается. На лицо возвращаются краски.

— Прости… Я уже нормально, — шепчет она смущенно, отстраняясь. Но голос все еще дрожит.

— Что случилось? — обеспокоенно вглядываюсь в ее лицо. — Почему ты так отреагировала?