Беглая невеста

От автора

Благодарности

Моей дочери Анне — за поддержку и помощь в практическом освоении ГК РФ, ст. 1232, 1233, 1286.1 и др.

Наталье Е., моей хорошей знакомой, почти сестре — за добрую усмешку и принцип: «Я и умница, и красавица, но главное — додельница».

От автора

Написана под впечатлением цикла "Одинокий демон" А.Кощиенко.

Представленное произведение — расследование, какова судьба хорошенькой девушки без защиты и поддержки в мире "благородного" средневековья, и кто скрывается под личинами прочих персонажей.

Переработанный вариант повести © «Одинокий демон и Беглая невеста», 2025г.

Случайны совпадения во всех вселенных и мирах, использующихся в повести, имён, фактов, названий, биографий, и прочего и тому подобного.

Эпилог предыстории

Эпилог один, но предыстория существует в двух вариантах.

Классический вариант.

Главный Герой — демон, был перенесён в представленный Читателю Мир.

По счёту Мира телу носителя демона, Элиодору Ван Альсту, семнадцать лет, что соответствует примерно двадцати годам Земли и трёмстам его демонской родины. Можно сделать вывод, что год Мира равен четырёмстам тридцати земным суткам, а год Мира Демонов двадцати пяти. Любители астро-механики могут самостоятельно вычислить радиус орбит каждой из планет (по косвенным сведениям их массы совпадают), а учитывая одинаковую освещённость — определить размер, светимость и класс центрального светила в каждой системе.

Во время переноса ГГ выторговывает у местных богов для себя дополнительные умения.

В результате ментальной схватки сознание ГГ переходит в тело призывателя, местного темного молодого мага на домашнем обучении княжича Элиодора Ван Альста. Утратив своё тело, и не имея возможности вернуться на родину, ГГ симулирует амнезию и ассимилируется в новом для него мире.

ГГ принимает решение искать возможности к возвращению на родину, при этом не упуская шанса захвата Мира в собственных корыстных целях. Этому мешает потеря им магических способностей — магия миров не идентичны. Также он попадает в зависимость от окружающих его людей, интриг и обстоятельств. Его пытаются женить, убить, снова убить, ещё раз убить...

Реальный вариант

В качестве отправной точки взята история одного демона, из малоизвестного демонского мира, достигшего возраста, когда необходимо заканчивать игры и выходить на работу.

Основа существования демонов — потребление, потребление всего доступного во всех возможных формах. Моральных границ у демонов не существует по определению, только сила, длина хватательных конечностей, ширина глотки и размер утробы. Личное обаяние используется для отвлечения жертвы и её скрадывания в удобный момент.

Демон чувствует попытку пробоя межмирового пространства. Радостно взрыкивая и кряхтя в предвидении сытного перекуса, он кидается в приоткрывающуюся форточку. Но что-то идёт не так и он оказывается в теле призывателя — местного молодого тёмного мага на домашнем обучении Элиодора.

Судьба души Элиодора туманна — возможно ей выпал печальный жребий муравья в мире муравьедов. Обратная ситуация происходит с демоном — муравьед оказывается в теле муравья, причём, не самого крупного из имеющихся в округе.

Сиротливый демон симулирует амнезию и осваивается в новом для него мире — так поступают стандартные попаданцы всех мастей, рас и достоинств, имеющие в багаже лишь базовые способы выживания.

Прикидываясь больным, демон собирает сведения об окружении. Тело, приютившее заблудшего демона, окружающие называют Элиодором («дар солнца» на местном наречии). Семья у него богатая — князья Ван Альст, все тёмные маги. Имеется отец — князь Чартон Ван Альст. Старший братья Элиодора живут отдельно. С Элиодором дружна лишь его сестра Айдария («благородная», «светлая», «великодушная»). Матери нет, имя её предано забвению — тёмная семейка с тёмным прошлым.

По счёту Мира Э. Ван Альсту семнадцать лет. Демон, заняв тело призывателя, унаследовал его богатые творческие способности — он, и рисовальщик, и музыкант, и полиглот. Но как маг — нуль без волшебной палочки, поэтому к нему приставлен доживающий свой век маг-дядька Фестер.

Демон попадает в зависимость от окружающих его людей, интриг и обстоятельств. Новоявленный папаня пытается выгодно женить сына. Брачный договор заключён с соседом, князем Филиппом Хессен. Единственную дочь князя Филиппа назвали Фелия («счастливая», «удачливая») в честь пра-пра-бабушки.

Демон имеет собственные планы, терять своё время и время зрителей на любовную возню категорически не желает. А так как он не дурак, то легко доводит наречённую (хорошенькую девушку, между прочим) до слёз. Фелия бросается к ногам отца и умоляет о расторжении помолвки. Но князь Филипп находится в финансовой пропасти и может потерять за долги все владения. Единственное решение — выдать дочь за Элиодора, полученным выкупом расплатиться с соседом-заимодавцем Седриком, который уже готов к вторжению.

Пользуясь отчаянным положением Фелии, в игру вступает её компаньонка. Девушка из бедной поморской деревни решает обеспечить свою будущность, перешагнув через принципы, клятвы, обязательства. Компаньонка подбрасывает княжне идею побега. Роль верного оруженосца прекрасной дамы подходит сэру Клермонту, бестолковому тайному воздыхателю княжны.

Сэр Клермонт и свалившиеся на него беглая невеста с компаньонкой дают дёру из отчего дома в ночь и неизвестность.

Спрашивается: что ещё можно вытянуть из этой стандартной корейско-турецкой сто-пятьсот-серийной дорамы?

Можно вытянуть, что сэр Клермонт пропил-проиграл драгоценности Фелии, продал и её на развлечение галерным матросам, а сам сгинул без вести …

Или — беглянка, страдая от пьянки и домогательств сэра Клермонта, ткнула его шпилькой для волос сорок восемь раз, была вытащена стражей из-под окровавленной Клермонтовой туши, заклеймлена и за долги продана на галеру тем же самым матросам на развлечение.

Такие вот скучненькие варианты. В выигрыше только упомянутые галерные матросы.

Но, оказывается, папаня Элиодора тоже не дурак (это у них наследственное), предусмотрел (тёмный маг, как упоминалось выше) возможность бегства невесты …

Итого: Демон — вне игры, Невеста — на скамье штрафников, на поле — замена половины игроков. Начинается правдивое действие.

Основные действующие лица

Основные действующие лица:

Элиодор Ван Альст, княжич, носитель демона.

Айдария Ван Альст, княжна, старшая сестра Элиодора.

Чартон Ван Альст, князь, темный маг, отец Айдарии и Элиодора.

Люнелла Си, княгиня Ван Альст, в девичестве Лю Ню Ин Хоу Си, мать Айдарии и Элиодора.

Фелия Хессен, княжна, невеста Элиодора Ван Альста.

Седрик, барон провинциальный дворянин, планирующий вторжение с армией наёмников.

Филипп Хессен, князь, отец Фелии Хессен.

Рионах Дойл (Брэнли), компаньонка Фелии Хессен.

Клермонт, рыцарь, любовник Фелии Хессен.

Фредо, учитель фехтования Фелии Хессен.

Мила, первая служанка.

Лора, вторая служанка.

Глава 1 Шахматы

Время: за месяц до того

Спустя день после отъезда Элиодора князь с двумя бойцами выехал из замка для осмотра посевов и дальней мельницы. По лесным дорогам отправился в сторону владений Хессена, разбил бивак в заранее разведанной лощине у дороги, ведущей в сторону возможного бегства невесты княжича. В ближайшую ночь, подтверждая подозрения тёмного мага (а князь Чартон Ван Альст был, в том числе, и тёмным магом), со стороны замка показались три фигуры на лошадях с обмотанными тряпьём копытами. Отряд князя пропустил беглецов мимо себя. Дозорные определили, что среди проехавших один вооружённый мужчина и две женщины — вероятно, невеста со служанкой и охранник. Дружина отправилась за убегающими, готовясь напасть, как только начнёт светать и уставшие путники остановятся на днёвку.

Неожиданно для преследователей впереди, где дорога шла по краю оврага, началась суета, захрапела лошадь, завизжала женщина. Альст со спутниками дали шенкелей и послали лошадей, не разбирая дороги, на шум. Плохие предчувствия их не обманули — одна из лошадей упала с обрыва вместе с охранником-мужчиной и, хрипя, билась несколькими саженями ниже рядом с неподвижным телом. Лошадь одной из женщин влетела в кусты, где зацепилась упряжью и рвалась назад, пятясь и брыкаясь. На ней повисла, запрокинувшись, одна из путешественниц, её нога застряла в стремени, но от падения под копыта удерживал повод, намотавшийся на руку. Второй всадницы не было видно нигде.

Один из солдат бросился к запутавшейся лошади, успокаивая и не давая сбросить хозяйку, а князь со вторым бойцом попытались найти пропавшую всадницу. Пытаясь разглядеть беглянку, они сделали несколько объездов в темноте по окружающим кустам, но вернулись к месту трагедии с пустыми руками.

Солдат уже привязал лошадь женщины к дереву рядом со своей и сидел на корточках перед спасённой, держа её за стиснутые руки одной ладонью и успокаивающе похлопывая другой.

Князь спешился, убедился, что перед ним Фелия Хессен, находящаяся в истерическом ступоре, и приказал убираться. На лошадь княжны переложили часть поклажи. Саму девушку посадили перед князем, и отправились в обратный путь, всего сторожась. Лезть ночью в овраг осматривать тело охранника не стали.

К следующему утру лесными тропами вышли к месту, где встретились с всадниками из остатков охраны Элиодора, и вместе рванули к родному замку. Все скакали молча, только князь иногда справлялся у скачущей сбоку Фелии о самочувствии, она не отвечала, только мотала понуренной головой.

От непрерывной скачки её силы кончились, и уже во владениях Ван Альста, при очередной замене подставных лошадей, она не смогла удержаться в седле. Были сооружены носилки, и в беспамятстве она оказалась в замке, к которому совсем не стремилась.

Месяц назад князь Чартон Ван Альст со своими бойцами и остатком охраны Элиодора привез к себе в замок дочь князя Хессена Фелию. Фелия лежала закутанная в тёплый плащ на импровизированных носилках, закреплённых меж двух лошадей. Девушка была то ли в забытьи, то ли в бреду, то замирала, то кого-то звала, выпрастывала руки и тянула их, как будто пытаясь ухватиться за что-то невидимое, глаза её смотрели, никого не узнавая. Князь хмуро приказал бывшим служанкам Элиодора заботиться о больной, выполнять все указания лекаря, а если княжна не выздоровеет, прикажет выпороть их, заклеймить и отправить в самый загаженный свинарник. Мила и Лора, прибывшие в замок через портал день назад, лишившиеся молодого господина и не знавшие чего ждать, бросились к больной. Не отлучались от нее неделю, обихаживая, меняя на разгоряченном лбу и груди мокрые полотенца, готовые выполнять все-все указания лекаря.

Хозяин замка, собрав гарнизон и челядь, поднялся на крыльцо и твердо сообщил построившимся, что враги его союза с князем Филиппом попытались расстроить свадьбу их детей — княжича Элиодора и княжны Фелии. На Элиодора организовали нападение и обманом выкрали княжну. Судьба Элиодора неизвестна, но княжна спасена, выздоравливает. Невеста будет ждать своего жениха в его замке необходимый срок, потом будут приняты все меры для исполнения уговора о породнении между Ван Альстами и Хессенами, союзниками навсегда. Далее князь запретил кому бы то ни было беспокоить княжну Фелию, а все её нужды будут удовлетворяться через посредничество Милы и Лоры, отныне её единоличных служанок.

На вопрос князя, всё ли понятно, собравшиеся хором ответили, что всё понятно, но один из конюхов был, по кивку Ван Альста, вытащен из толпы и жестоко выпорот тут же перед собравшимися, то ли за запоздалый ответ, то ли за ухмылку. На следующий день на поселковом кладбище закопали без знака, покаяния и молитвы какого-то посадского, ночью срочно собравшегося навестить дальних родственников.

Место: знакомое подземелье знакомого замка

Время: спустя месяц после несостоявшейся свадьбы

— Князь, прошу вас, — хозяин замка приглашающе протянул руку гостю, выходящему из портала.

— Благодарю, князь! Давненько я здесь не бывал. — отозвался Филипп Хессен пожимая руку Чартону Ван Альсту и оглядывая своды и стены подвала.

— Вовремя. Я смогу показать вашу дочь. Поторопимся.

Мужчины выбрались из подземелья и по пустым коридорам замка пробрались к бойнице малой башни, выходящей в малый внутренний двор замка. Ван Альст выглянул в щель створок и пригласил Хессена занять его место. Гость увидел девушку, сидящую на садовой скамейке и что-то читающую. В небольшом дворике двадцать на двадцать шагов у небольшого искусственного водопада стояли углом две скамейки. Клумба, пара кустов цветущего шиповника и стены, увитые плющом, придавали хоть какую-то живость каменному мешку.

Отец, вытянув шею, неотрывно следил за дочерью, погружённой в книгу. Так продолжалось несколько минут. Поза девушки не менялась, только один раз она перекинула страницу и прижала пальцем лист от внезапного движения воздуха. Служанка, сидящая у стены на раскладном стульчике, скучала и пыталась скоротать время, сплетая несколько травинок в косичку.

— Князь, нам пора идти, отведённое время заканчивается. Вас не должны увидеть. В моём кабинете мы сможем продолжить разговор.

Владетель замка провёл гостя по всё ещё безлюдным коридорам в свой кабинет.

— Я приказал управляющему собрать прислугу и объявить, что слово княжны Фелии может быть отменено только мною. Все её распоряжения должны выполняться беспрекословно.

— А если она прикажет отвезти её в родной замок?

— Распоряжения княжны распространяются только на дворовую челядь. Охрана выпустит девушку из замка только в моём сопровождении.

— Вы держите её в клетке, хоть и золотой.

— Дорогой друг, это судьба женщины нашего мира. Где-то, возможно, незамужние девушки ходят полуобнажёнными, сами управляются с выездом и живут без присмотра отдельно от родителей. Я допускаю это только в том случае, если они уродливы, бесплодны и отвратительно воспитаны. На такое приобретение вряд ли кто позарится — содержать в доме бесполезную фурию разумный человек не захочет.

— Как вы планируете выполнять все условия нашего брачного договора? Ведь ваш сын, жених Фелии, исчез. А старшие сыновья уже женаты.

— Вы хотите забрать дочь и расторгнуть договор? Не опасаетесь вторжения Седрика, ради противостояния которому и затевался этот гамбит?

— Седрик больше не угроза. Когда распространились слухи о том, что Фелия в вашем замке, весь его сброд решил невозможным сражаться с двумя княжествами, заключившими союз. Войско разбежалось, кредиторы требуют возврата долгов. Через несколько месяцев я займу его юго-запад, а спонсоры выпотрошат прибрежные поселения.

— Седрик попал в, что называется, спёртый мат. Собственное окружение сожрёт его. Какую судьбу вы прочите Фелии в случае её возвращения?

— Фелия здорова, красива и прекрасно образована. Ваш сын был не единственным вариантом.

— Филипп, вы в таких выражениях заявляете о возможном расторжении договора? На что вы надеетесь, находясь в моём замке?

— Мне нечего опасаться. Если что-то со мной случится, то Седрик даже с оставшимся войском спокойно заберёт моё княжество. Оставшись без руководства, дружина не сможет оказать ему сопротивление. Вам под боком не нужен сильный, агрессивный сосед. Вам нужен я — живой, здоровый, во главе своего княжества, и достаточно добродушно настроенный.

— Князь, брачный договор заключался на определённых условиях, и я настаиваю на его выполнении. Тем более что я понёс финансовые, человеческие и репутационные потери — затраты на подготовку к свадьбе, гибель мага Фестера и части моей дружины, мой сын находится в безвестности. Надеюсь, он не погиб. Мне и моему окружению нужна осязаемая и убедительная компенсация.

Печально так говорить о своём сыне, но Чартон Ван Альст был согласен с Айдарией, своей дочерью, что Элиодор годился только на роль жертвенной пешки. Из его пристрастий и образа мыслей легко предугадывалось, что юноша «случайно» сгинет в каком-нибудь колодце или ему, так или иначе, проломят голову. Оставалось извлечь из него хоть какую-то пользу. Надо было только дотянуть его до замка Хессенов и женить на Фелии.

О маге Фестере, приставленном к сыну в качестве дядьки-наставника, также не было сожалений — одна ведьма открыла ему дату смерти. По злобе пытаясь напугать, отмерила пять месяцев и двенадцать дней. А он, давно страдающий от недугов и болей, не затягивая, привёл свои дела в порядок и, напоследок предупредив князя, сыграл роль свадебного мага при младшем оболтусе.

— Думаю, и вы не заинтересованы в возвращении дочери после столь скандального побега. Партии, на которые она сможет рассчитывать, сильно упадут в цене. — продолжил Ван Альст. — Удалось выяснить подробности её побега? Роль компаньонки?

— Роль компаньонки моей дочери в организации побега не прояснена только в малозначительных деталях, но действовала она изощрённо и с единственной целью — отдать на растерзание Седрику моё, а затем и ваше владения. Следователи осмотрели место происшествия, — бурчал Хессен, — и нашли, что сэр Клермонт умер от укола отравленного шипа, выпущенного из духовой трубки. Такой же шип вы обнаружили в прическе Фелии — застёжка капюшона остановила смертельное жало. Компаньонка убила охранника и попыталась сделать то же с княжной. Когда её постигла неудача, служанка направила коня, пытаясь столкнуть хозяйку с обрыва. Но и это у неё не получилось — конь Фелии хорошо обучен, да и она сама неплохо держится в седле. Предательница, услышав ваши голоса и топот коней, налетела на охранника, столкнув его с обрыва, а сама ускакала и затаилась. Моя покойная жена сама отбирала её, тщательно изучала, подолгу беседовала. Вы же знаете, женская интуиция очень тонкая, ей я доверяю. И всецело доверял этой Рионах.

— Не сомневаюсь, что ваша супруга не могла заметить трещины в душе юной девочки, так она была мала. Но лёд и жар рушат замки, а деньги и зависть губят королевства. У меня есть твёрдая уверенность, что именно Рионах задумала гнусную комбинацию. Она могла тайно списаться с Седриком и предложить план легализации его власти над владениями Хессенов. Сама, конечно, рассчитывала вознестись на этой мутной волне. Распустить слухи о давней взаимной любви Фелии и Седрика. Выдать себя за госпожу, а княжну скомпрометировать, представив как самозванку, или даже убить. Фамильные украшения, одежда и некоторое личное сходство должны были ввести всех в заблуждение на свадьбе Седрика и лже-Фелии. Пришли сведения, что эта Рионах появилась в окружении Седрика. Но их замысел провалился. Фелия в безопасности. Седрик попал на деньги. Драгоценности вашей дочери, судя по всему, не помогли расплатиться с кредиторами. Ваш прогноз верен — вы сможете безболезненно занять его юго-западную провинцию и упрочить наследство дочери. Остальное достанется его кредиторам.

Время: за три недели до этого

Примерно через неделю после своего появления в резиденции Ван Альстов, когда девушка была ещё очень слаба, одна из служанок сообщила о желании владетеля замка посетить её. Визит Ван Альста был недолгим. Не закрывая дверь в комнату и не удаляя служанок, князь поклонился ей, лежащей в постели, сказал, что рад видеть идущей на поправку. Кратко рассказал о письме, отправленном князю Хессену с известием о благополучном прибытии княжны. Предложил воспользоваться для прогулок уютным внутренним садиком и выразил удовольствие видеть на совместном завтраке или обеде — по её желанию.

Фелия не ответила, а только тонко зарыдала, натянув на лицо покрывало. Князь молча вышел, а Лора с Милой бросились к хозяйке, успокаивая и шепча, что князь позаботится о ней и скоро ожидается письмо от батюшки.

Фелия стала выходить в садик, прогуливаясь в одиночестве или со служанками, затем позавтракала с князем. От отца пришло успокаивающее письмо ни-о-чём. А когда привезли сундуки с её платьями – до сих пор она носила одежду дочери князя, Айдарии, переданные ей с сестринской заботой и участием – Фелия поняла, что здесь она навсегда, плакала и не выходила из комнаты два или три дня.

— Что же вы предлагаете? Ждать, когда найдётся княжич Элиодор?

— Вы видели, что дочь жива, здорова, в безопасности. Конечно, она думает, что похищена и фактически — пленница. Но доброе отношение к ней делает своё дело. Она постепенно привыкает и начинает чувствовать себя хозяйкой в замке. Пройдёт время, и она поймёт сама свою роль в этой партии. Найдётся ли Элиодор, нет ли, но договор будет соблюдён в оговорённые сроки. Наши семьи породнятся. Это я возьму на себя.

— В каком смысле?

— Во всех — и в прямом, и в переносном.

— Вы считаете, что Элиодор не вернётся? Он всё-таки наречённый Фелии, согласится ли она с его заменой?

— Сначала она узнает некоторые подробности о своём молодом женихе. За несколько месяцев до свадьбы случилось происшествие, после которого княжич изменился кардинально. Он провёл один магический обряд, после которого стал другим человеком.

— Что за обряд? Что-то тёмное?

— Он взял «попользоваться» амулет и мою личную книгу заклинаний. Что он делал, выяснить наверняка не удалось. Но память потерял, это точно. У него появилась неизвестная мне цель, подготовку к которой он начал, как только поднялся с больничного ложа. Его поведение, привычки, речь изменились радикально. Забросил свои смешные попытки магичить. Завёл правило ежедневных прогулок в окрестностях, занялся гимнастикой и фехтованием. Новые наряды и служанки, одетые как незаконнорождённые дочери герцога — вы их видели. Сомневаюсь, что так на него мог повлиять мой совет взяться за ум. От всего происходящего лезли глаза на лоб и у меня, и у домашних. Маг Фестер высказывал опасения об аффектном умопомешательстве со скорым коллапсом сознания. Вряд ли ваша дочь хотела бы выйти замуж за безумное демоническое создание, похожее на человека лишь внешне.

Время: вечером того же дня

— Как прошла встреча? — Айдария отослала слуг и приступила к десерту.

Князь не откликнулся на вопрос дочери и продолжал переставлять фигурки на клетчатой доске. Время от времени он посматривал в лежащую рядом книгу, хмыкал, пробовал переставить одну из фигур на то или иное поле, возвращал её на место и снова вчитывался в текст.

Дочь с вазочкой лакомства обошла стол и всмотрелась в картинки на развороте книги, отодвинула руку отца, чтобы увидеть обложку.

— «Аль Ёхин. Уроки чахматной игры». Твоя новая забава не отвлекает от реальности?

(Автор уведомляет Читателя, что обитатели замка с трудом разбирают варварский текст на обложке. При грамотном прочтении они бы произнесли: «Алёхин. Уроки шахматной игры»).

— «Шахматы, прежде всего, учат объективности», дочь. «Для меня это не игра, а искусство.» Так говорил Аль Ёхин. Книга увлекла меня после изучения одной партии этого Аль Ёхина. В ней он доводит противника до капитуляции, пересаживается на его место и вновь добивается триумфа, снова поворачивает доску и окончательно громит соперника.

— Забавно.

— Он показывает, как ценна предварительная позиционная борьба для последующей победной комбинации.

— И как прошла сегодняшняя комбинация? — повторила вопрос в другой форме княжна.

— Как и ожидалось, отрицал очевидное, раздувался в гневе, пытался выторговать дополнительные уступки, сник в понимании невозможности возврата дочери и, наконец, согласился соблюдать все прежние договорённости.

— Будешь пытаться найти Элиодора? — Айдария зачерпнула ещё мороженого. — Мне кажется, он поменялся в лучшую сторону.

— Ключевое слово «кажется». — усмехнулся князь Чартон Ван Альст, откинувшись в кресле и, подперев голову, смотрел на дочь. — В нём мой ответ тебе.

— А поподробнее?

— После Того Случая он стал слишком самостоятельным. Начал свою игру, менял правила и переставлял фигуры.

— За несколько месяцев я не выращу тебе другого Элиодора. Если не хочешь искать этого, то что планируешь?

— Другого выхода я не вижу — у тебя появится мачеха.

— Так и думала! Не собираюсь делить кухню с кем-либо — я срочно выхожу замуж! — Айдария звонко рассмеялась.

Глава 2 Встреча у Пилюлькина

Время: спустя месяц после помолвки Элиодора и Фелии, примерно полдень

Уже больше месяца я в этом захолустье, жду известий. Посёлок на северном побережье с небольшой бухтой три на три кабельтова. От волн и ветра его защищает цепь мелкосопочника. Вход в бухту — узкий пролив длиной в пять кабельтовых. Бухта с проливом похожи на бутылку из рук пьяного стеклодува. Видно, что он старался, но опять не получилось и брошенное творение застыло, уродуя побережье. Гирло настолько узкое, что суда проходят поодиночке – не получается разминуться местным хо’ям и пикарам (примечание Автора: одномачтовые суда водоизмещением 10–80 тонн). Чтобы гирло не оказалось закупоренным склинившимися посудинами, с обоих его концов установлены дозорные вышки с гонгами и флагами. Дежурные поднимали белый флаг и мерно лупили в гонг, если с их стороны подходил кораблик. При этом более важным считался идущий с моря. Не успеет спрятаться от налетевшего шторма — забудь о корабле, грузе и экипаже. Бухта под стать кораблям, небольшая – а что здесь делать настоящим кораблям? Леса для их строительства нет, возить нечего, море несколько тысяч лет назад освободилось от ледника и поднимало своё дно многочисленными никчёмными островами, безлесными гранитными валунами, гладко обтёсанными ледником. Холодно зимой на побережье не бывает, незамерзающее море отгоняет стужу вглубь материка. Хоть вода и не становится твёрдой по всей поверхности, но её куски размером с домик делают море непроходимым — скрежещут меж островами и злобно грызут друг друга. Долгими зимними вечерами моряки могли только конопатить борта своих убогих посудин, плести из канатных обрывков что-то подлинней, пьянствовать, драться и снова пьянствовать. Понятно, почему Седрик готов заложить собственные уши лишь бы вырваться отсюда.

Была ли надежда увидеть что-то новое в этой прогулке по местной толкучке? Даже толкучки на толкучке не наблюдалось. Единственное развлечение — пересчитать открытые и закрытые ларьки, убедиться, что все дворняги, ждущие подачек, на месте, чайки, как всегда, уныло крикливы, а зверобои снова разгружают вонючие шкуры и бочонки с жиром. Когда артельщики уже протащили свои тюки, голос сзади шепнул: «Не оборачивайся. Через час в лавке аптекаря».

Стараясь никак не замазаться местной грязью, хоть и родной мне, но противной и смрадной, пришлось шататься меж прилавков, придумывая новые вопросы о погоде, и выслушивать рассуждения лавочников о связи высоты волн с фазами Луны. Так, шинкуя отмеренный час, путь приближал меня к лавке аптекаря. К этому убогому заведению в полуподвальчике вниз вели три ступеньки и узкая дверца. Мне всегда казалось, что горожане доплачивают старику-аптекарю. Он не уходил на покой, а они получали право называть поселок городом. Аптека была тем единственным, что отличало его от окрестных рыбацких деревень.

Зайти к аптекарю «посоветовала» торговка осминожьими глазами, выслушав жалобы о преследующей меня даже в отхожем месте нестерпимой вони их морских деликатесов: «Может, старикашка Пилюлькин тебе поможет? А я, дорогуша, уж привыкла и без этих ароматов уснуть не могу. Не пахнет морскими гадами — голод в ворота стучится. Так-то!» Так перед базарным людом был обоснован мой поход к аптекарю, и рука уверенно отворила дверь каморки.

За прилавком никого не было видно, а половину комнатки занимал плотный мужик в своём постоянном кожаном доспехе, пестрящем многочисленными блестящими металлическими бляхами.

— Привет, Ри! — поприветствовал он меня.

— Здравствуйте, Фредо. — мне досталась оставшаяся половина лавки, и стояли мы в упор, дыша друг на друга. — Заменяете аптекаря?

— Я дал ему нюхнуть кой-чего, теперь у него послеобеденный отдых часа на два.

— Проснётся?

— А не проснётся, значит, срок его пришёл. Хочешь его место занять?

— Может лет через тридцать, если не стану хотя бы баронессой.

— Тебе бы под виселицей не встать. — хмыкнул он.

— А вам, Фредо, хочется, чтобы именно я из-под вас скамейку выбила?

— Не дерзи мне, дЕвица, я – твоя последняя надежда.

— Что привело вас ко мне, господин учитель?

— За твою голову назначена награда. Очень хорошая награда по местным меркам. Триста золотых!

— За что же это? И кто назначил награду? — мои пальцы нервно теребили кисть поясного шнура.

— Князь Филипп Хессен объявил награду. Тебя обвиняют в похищении Фелии.

— Какая глупость! Как я, слабая девушка, могла её похитить? Это она, отправляясь в побег с сэром Клермонтом, приказала мне ехать с нею.

— И где твоя госпожа? Почему ты здесь одна? Ты предала её?

— Не забывайте, Фредо – здесь моя родина. Где ещё незамужняя девушка, как я, может ждать своей судьбы? Только в отчем доме, в молитвах о юной княгине, моей госпоже! Надеюсь, она пережила то ужасное ночное нападение. На нас напали из засады, когда мы и часа не отъехали от замка. Сэра Клермонта убило сразу, наверное, арбалетной стрелой ...

— Не стрелой, а болтом. Арбалет стреляет болтами.

— Вам лучше знать. А откуда вы знаете, что стреляли из арбалета?

— Ты сама и сказала?

— Я сказала? Ничего я не говорила! Что вы на меня наговариваете? Это вы всё придумали про какое-то похищение. — мои кулачки были готовы оторвать пряжку от пояса.

— Хватит, утри слёзы. Кто на вас напал?

— Видела я что ли? Или вы за кого меня принимаете? За ночную сову? Что-то просвистело, Клермонт с лошадью свалились с обрыва во тьму, кто-то заорал, нагоняя нас. Лошадь под княжной и моя перепугались, шарахнулись кто куда. Всё понеслось, я чудом удержалась в седле. Мы неслись по каким-то кустам и рощам, ничего не видя. Ни я, ни моя кобыла. Только какое-то время спустя мне удалось ухватить повод и постепенно остановить эту безумную гонку. Я слышала, как кто-то обшаривает заросли неподалёку, но мне удалось успокоить лошадь, не дать ей заржать и скрыть своё присутствие. Княжну Фелию с момента нападения я больше не видела, только непрестанно молилась о её спасении.

— Да, и о спасении сундука с её драгоценностями. — криво ухмылялся Фредо.

— Не ожидала от вас, господин учитель, такой корысти. — моё недоумение соперничало с обидой за хозяйку, а пальцы уже нащупали отравленный шип, спрятанный за пряжкой.

— Весь замок говорит, что тебе княжна доверила свои украшения.

— Кто это слугам доверяет свои сокровища? Госпожа может быть и порывиста, но не глупа. Всё, что у меня осталось, это – лошадь и немного серебра, которое княжна дала на путевые расходы. Зачем вы, зрелый мужчина, верите глупым, жадным до господских денег, слугам? Признайтесь – историю о награде за меня тоже выдумали завистливые кухарки?

— Драгоценности пропали, а ты единственная, кто скрылся с места происшествия. Значит, они у тебя. Если их уже не вернуть, так хоть виновницу показательно вздёрнуть.

— Как это я единственная?! А сама Фелия? А Клермонт? А напавшая банда! Там орудовала толпа народа, а виноватой назначают беззащитную девушку?

— Это ты верно заметила — назначают виновными именно беззащитных. Напавшие многочисленны и сильны. Клермонт сломал шею. Фелия в замке Ван Альста. А ты — вот она, на блюдечке с золотой каёмочкой, готовенькая.

— Так это Элиодор и похитил княжну! И драгоценности у него!

— Как это Элиодор? Ты же сказала, что не видела нападавших? А-га! Проговорилась! Ты всё и организовала, и драгоценности у тебя. Ты их получила как плату за предательство.

— Фредо, вы заходите за все рамки приличия, бросаясь такими обвинениями. Кто же ещё, кроме княжича, мог похитить её? Она его невеста, он планировал впоследствии стать владетелем поместья. Разве мог он упустить такой лакомый кусок? Вот он со своими нукерами и выследил нас, наивных. Всё просто, как один плюс два!

— Опять проговорилась! Откуда знаешь, что напавших было трое? Палач из тебя всё-ё-ё вытянет. Никуда не денешься, расскажешь, где золото спрятала.

— Фредо, прекратите обвинять меня столь неуместно! — шип уже уверенно лежал в моей руке. — Расскажите, как княжна попала в замок Ван Альста, если не усилиями Элиодора?

— После вашего побега ворота заперли, не давая жениху с отрядом уехать. Началась его ссора с князем, твоим хозяином. Случилось побоище, какого я давно не видывал. Треть гарнизона была убита. Причём большая часть — женишком. Половина его охраны тоже полегла, прикрывая отход через портал. Магу раздробили голову, когда этот юнец прыгнул в дыру. Его или расплющило в туннеле, или выбросило неизвестно куда. Так что, это не он напал на вас. Его больше никто не видел.

— А его труп?

— Что его труп?

— Не тупите, Фредо.

— Не дерзи мне, девчонка, я тебя предупреждаю в последний раз!

— Фредо, давайте успокоимся ...

— Я тя щас успокою! Ты, подстилка кухонная! Думаешь, я не знаю про твои шуры-муры с поваром?

— Хорошо, Фредо, где-то должен быть сундучок с драгоценностями, давайте попробуем его найти. — я попробовала переключить его внимание на предмет вожделения.

— Все знают, что он у тебя, подстилка ты столярная ...

— Драгоценности у трупа! — бросила ему в лицо разгадку тайны.

— У какого трупа? У твоего?

— У трупа Э-ли-о-до-ра, княжича Элиодора Ван Альста. Он похитил Фелию и увёз вместе с драгоценностями к себе в замок.

— Трупа княжича никто не видел. Не мог он похитить княжну.

— Её похитили похитители. Верно?

— Все знают, что ...

— Они отвезли её Ван Альсту. Правильно?

— Ну-у-у, так все ж знают ...

— Фелия в замке Ван Альста, жива и здорова. Так?

— Жива — да. А вот здорова ли?

— Фредо, она точно знает, где драгоценности! И мы тоже узнаем. — Мой голос был тверд, как и смазанное ядом острие шипа.

— Две трети мне!

— И две трети ларца, и награду от князя Хессена, и почёт, и должность, как спасителю княжны, и титул.

— И титул?

— И деньги, и титул! Как руководителю операции. Назовём её «Операция Ф».

— Почему «Ф»?

— Потому что Фредо.

— А почему не «Фредо»?

— Чтоб никто не догадался! — я подмигнула. — Мы доберёмся до замка Ван Альста, будем умолять о свидании с княжной, как её самые близкие люди — учитель и компаньонка. Они не смогут отказать. Потом, когда все привыкнут к нам, вывезем Фелию в замок к отцу. И вы, Фредо, получите всё, что пожелаете!

— Титул?

— И деньги, и почёт, и титул, всё-всё и сразу!

— А ты что хочешь получить? — он заподозрил неладное.

— Девушка вроде меня мечтает о маленьком уютном замке на взморье и любящем муже, который даст мне титул и возможность вскоре стать вдовой.

— Где ты найдёшь такого мужа?

— Князь Хессен мне поможет раздобыть. За спасение его единственной любимой лапочки-дочки вам, Фредо – славу, богатство и титул, а мне – пожилого богатенького мужа, готового освежить в памяти запах молодой страстной девушки.

— Ах, ты ж, конюшья подстилка. — почти ласково пробормотал Фредо. — И на кой ляд Хессену дочка, если он лишится поддержки Ван Альста против Седрика?

— Отличный аналитический посыл, господин Фредо, связка, достойная руководителя не только операции, но и разведсообщества! Только слухи о появлении Фелии у Ван Альстов опередили вас. Все уверены, что союз Ван Альста и Хессена заключён и вторжение Седрика обречено на провал. Наёмники начали разбегаться и грабить местное население. Кредиторы готовят свои боевые бригады с намерением получить долги и обещанную прибыль. Через полгода, год здесь будет разруха и нищета. Если нет угрозы от Седрика, то Хессен сможет выдать Фелию замуж без спешки, по более выгодному курсу. Ван Альст не единственный вариант. Мне на глаза как-то, совершенно случайно, попалась переписка князя.

— Ах ты ж ...

— У вас готовы лошади и деньги для похода за титулом и богатством? — не дала ему продолжить. — Откладывать не будем. Завтра с утра и отправимся. Встречаемся перед рассветом у скотобойни.

— Я что, тебя за свои кровные гроши должен везти? Кормить? Поить? Давай-ка и ты доставай заначку. Покопайся в княжьей шкатулке, и с пустыми руками не приходи.

— Фредо, ну что вы заладили: «шкатулка, шкатулка»? Была бы она у меня, Седрик давно б прибрал её. И мы тут с вами не разговаривали. Меня прикопали бы в лескЕ, а вам прямо на сходнях ноги-руки переломали. Ему свидетели не нужны, и делиться он ни с кем не будет. Ларец у вас увидит — всё, как говорят гномы, «аллес капут». (примечание Автора: «Alles kaputt», гномий яз.)

— Нет у меня ларца, он у тебя, паршивая девка.

— Потише, пожалуйста, Фредо. Помогите мне выбраться отсюда, и всё у вас будет. И этот ларец тоже. Мне б только пристроиться к какому-никакому маркизику — я вам сто таких ларцов обеспечу. Надо только от Седрика побыстрее ускользнуть. Здесь со дня на день резня может случиться, всех, кто ему помогал деньги тратить, будут до костей обдирать — по его счетам расплачиваться. И с меня, и с вас кожу снимут в уплату его долгов. Завтра перед рассветом у скотобойни? Хорошо? Договорились?!

— Договорились. — пробурчал Фредо.

— И не поворачивайтесь спиной к Седрику. А отжав эти доски, вы выберетесь в проулок за домом. — Я показала ему тайный проход и вернулась через главный вход на улицу, потирая виски от «головной боли» и "не замечая двух" молодчиков за телегами с конским ягелем.

Глава 3 Встреча с Тенью

Время: ночь

Деловая активность городка циркулировала вокруг трактира «Моржовый клык», удачно расположившегося на стыке портового хозяйства и рыночной площади. Местные воротилы бизнеса в лице пьяненьких капитанов, хозяев складских сараев и рыночных лавочников плавно перетекали между причалом, складами и ларьками. На каждом переходе они чудесным образом оказывались в трактире. Здесь заключались грандиозные сделки на поставку копчёной трески в количестве трёх корзин или вёсел оптовой партией в четыре штуки. Но чаще маклеры, брокеры и трейдеры рынка глобальных поставок свечного сала и ваксы жаловались друг другу, пытаясь сбить цену, на задержку платежей и беспредел таможни.

За одним из столов «Моржового клыка» такая компания спорила о страховке каботажного рейса пикара «Голубое днище» с грузом строевого леса в Лисс и обратно, общим сроком в неделю. Когда была выпита очередная порция пива, со скамейки поднялся крепкий мужичок и, оправив свою куртку с металлическими бляхами, отправился освежиться. Покачиваясь, он вышел из кабака и направился за ближайший сарай, обозначенный крупными буквами «М» и «Ж», инициалами его владельца Манзана Живанши. На ощупь пробираясь в темноте безлунной ночи на запах корабельного дёгтя, хранящегося у Живанши, Фредо прибыл на место. Там его ждал закутанный в плащ сгусток тени.

— Не подскажете, почему вороны не падают летом прошлого года?

— Прошлый год был урожайным на кобыл. — отзывом ответила тень на пароль Фредо.

— Здравия желаю, ваше сия ...

— Заткнись! Что тебе сказала девчонка?

— Я уж и так её крутил, и эдак, и грозился в море утопить, и живьём закопать, и в муравейник головой ...

— Не сознаётся?

— Не сознаётся, вашество. — промямлил Фредо. — Но мне удалось выведать у неё, где ларец.

— И где?

— Он спрятан где-то здесь.

— Ты сколько выпил? Или шутить вздумал? Забыл, что это наша последняя надежда? Этими драгоценностями мы сможем оплатить ширское гражданство и безбедно там обосноваться. Я – как заморский купец, а ты — мой глава службы безопасности.

— Конечно, сэр, вашество, конечно, — шёпотом затараторил Фредо, — Она уговорила меня бежать отсюда и обещала расплатиться драгоценностями за услугу.

— Куда она хочет бежать?

— В баронстве Страпенов, в прислуге, её дальняя родственница. Девчонка надеется там отсидеться.

— Там что-ли ларец зарыт? У Страпенов?

— Нет, конечно, вашество, сэр. Где-то у Прибрежного тракта прикопала. Завтра в обед встречаемся с ней на рынке и в путь-дорогу. Заберём ларец и ай-лю-лю! Так она придумала.

— А ты что?

— А я ей говорю: «Конечно, девонька, помогу тебе сберечься, спрятаться. Ведь ты мне как любимая доченька». А сам думаю: «Ларец выкопаю, девку там же прикопаю, и к вам, сэр, вашество, с подарочком. К моему благородному, почитаемому руководителю. А там уж мы с вами на лодочку и в дальние края с божьей помощью». — Фредо подобострастно кланялся в темноте.

— Молодец, Фредо, завтра увидимся. Иди пока.

Фредо вернулся в кабак, под гогот собутыльников отряхивая штаны от несуществующих капель — неправильно определил направление ветра. А Тень отправилась к задней стороне домика с флюгером в виде крадущейся кошки — не может молодая женщина ночью по припортовому городку бродить без сопровождающих. Сопровождающие — это свидетели. А свидетелей Тень не любила, приходилось самой обходить агентурную сеть.

Глава 4 Разговор с Тенью

Время: та же ночь, полчаса спустя.

Под лестницей в каморке со швабрами, отведённой мне для жилья в доме двоюродной тётки, окна не было. Была вентиляционная отдушина таким размером, что и кошка не пролезет, а от мышей и крыс забранная металлической сеткой от старых крабовых ловушек. К ней я и прильнула, ожидая сигнала.

Снаружи поскребли два раза, потом ещё два раза. Я откинула заглушку, кашлянула раз и два раза. Каждый раз задаюсь вопросом: «Где этот идиот набрался такого вздора?»

— Вы продаёте берёзовую телегу? — раздался шёпот снаружи.

— Только в нагрузку к безногой корове. — ответила я сегодняшним отзывом.

— Зачем вызвала?

— Прибыл учитель «Фиалки».

— Как узнала?

— Он меня сам окликнул на базаре. И сунул в руку записку. Шепнул отойти в сторону, прочитать и изничтожить у него на глазах, но чтобы никто не видел.

— А ты?

— Я прочитала в рыночном сортире, порвала и утопила в нужнике. Он подглядывал в щель из соседней кабинки, контролировал.

— Что в записке?

— Послезавтра подойдут три хоя с бригадами кредитного агентства. Около двухсот мечников. В городе много подкупленных и готовых вместе с ними грабить цитадель (сарай из плавня и навоза, откровенно говоря). На вас, мой господин, он не рассчитывает, говорит, что вы его предали, обманули с наградой. Этот подлый бесчестный лицемер называл вас, мой драгоценный господин, навозным червяком, представляете? (Конечно, представляет, хи-хи-хи.) Предлагает выманить из города, похитить казну и скрыться у его родственников в баронстве Стрепанов.

— У него есть план, как выманить меня?

— Сказал, что через своего агента подбросит вам записку, что я с драгоценностями собираюсь бежать по Приморскому тракту. Вы поедете делать на меня засаду, а он уже будет там вас поджидать. Учитель уверен, что вы сразу будете готовы к бегству, и казна будет с вами. Но вы обязательно захотите прихватить и шкатулку «Фиалки».

— А ты ему зачем?

— Этот трухлявый извращенец давно запал на меня. Проходу не давал. Там, говорит, у тебя будет хоть какое-то будущее, а здесь кредиторы всех девок выгребут и по борделям распродадут. Но, зная его нутро, полагаю, хочет через своего родственничка подсунуть меня барону Стрепану и получить гражданство. А сам загребёт денежки и тю-тю.

— А шкатулка где? У тебя?

— Так и шкатулка уже у него?

— Как так?

— Последнее, что я видела, когда на нас напали, это кинжал, вонзившийся в сэра Клермонта. А сегодня вижу — рукоятка знакомая у него из-за пояса выглядывает. Он же мастер метания ножей.

— То есть, он и напал, когда вы бежали от «Георгина»?

— Так получается. Шкатулку «Фиалки» себе забрал, а её «Артишоку» сдал.

— И хочет мою казну прибрать?

— Считает, что фарт пошёл, значит — надо брать.

— Когда вы с ним встречаетесь?

— Завтра перед рассветом у скотобойни. А вас, мой небесный господин, будет поджидать на Приморском тракте.

— Понятно. Делай, как он сказал. Я с ним разберусь, а потом мы с тобой покинем эту юдоль скорби. Мне нужны такие верные, как ты. И такие красивые.

— Спасибо, мой господин, я у ваших ног! Вся трепещу!

Глава 5 Три сапога — пара

Время: следующий день

Холодное предрассветное утро. Фредо пробирается с корабельной пристани к скотобойне, где у него назначена встреча с Рионах. Лошади и основная поклажа приготовлены с вечера, стоят в загоне у сторожа. Фредо, стараясь не поскользнуться в туманных сумерках, внимательно смотрит под ноги и неожиданно видит впереди себя ещё одну пару сапог, загораживающих ему проход.

— О, сэр, вашество, не ожидал вас увидеть. Не спится? Премерзкая погодка, не правда ли?

— Кто рано встаёт, тому Бог подаёт. А ты что здесь шлындаешь?

— Дык, девчонка прислала записку — тётка чтой-то заподозрила, днём не выпустит, надо утром выбираться, пока домашние спят. Вот и пришлось по холодку выдвигаться. Так, думаю, и лучше, раньше выйдешь — золотишко приподымешь.

— Ну, пошли, посмотрим на твою красавицу.

— Так, вот она. Гляди-ка, и лошадей уже приготовила. И прикид у неё дорожный. Молодец, девка! Всё сама, всё сама! И лошадей заложила, и запасы упаковала. Всё сама! Деньгами ещё снабдила бы — вот оно было б счастье!

— Доброе утро, господин Фредо! Вы не один?

— Помощь в дороге не помешает, вот я и пригласил достойного спутника нам в компанию.

— О! Сэр, ваша светлость, решили сопроводить нас?

— Да уж, решил. Люблю, знаете ли, чтобы всё было устроено должным образом. Решил с вами прокатиться. Убедиться, так сказать, что всё тип-топ, тики-таки. — тихо просипел Седрик.

— Фредо, но вы не приготовили коня для его светлости. Побежите, держась за стремя?

— Не беспокойтесь, я всегда готов к неожиданностям.

По взмаху руки Седрика из проулка вышел его охранник. На поводу он вел осёдланного боевого коня и лошадь с набитыми седельными сумками. Седрик дождался, когда охранник поставит лошадей рядом с прочими, и поманил его в сторону для новых указаний. Начал тихо шептать ему распоряжения. Рионах и Фредо, подозрительно посматривая друг на друга, пытались разобраться в происходящем, вслушиваясь в голос Седрика. Неожиданно охранник глухо экнул, начал сгибаться и упал в яму для стока крови.

— Мне нужны верные спутники, а не свидетели. — Седрик вытер кинжал и бросил измазанный платок вслед за телом, вскочил на коня и скомандовал. — Вперёд, нас здесь ничто не держит.

В его руке, лежащей на луке седла, ненавязчиво тускнел магазинный арбалет гномьей работы.

Седрик замыкал. Рионах, как и положено слабому созданию, ехала в середине. Фредо, как старый опытный боец, вёл отряд, прикрываясь девушкой от его светлости. Так они выехали на Приморский тракт, отличающийся от полузаброшенной просёлочной дороги где-нибудь в захолустье только верстовыми камнями. Эти дикие крупные булыжники по обочине были помечены высеченными цифрами о расстоянии пройденном и оставшемся.

Ехали молча, стараясь не выдать напряжения. Каждый просчитывал ситуацию и пытался предвидеть ходы противников.

Рионах размышляла: «Сначала надо спровоцировать конфликт между этими оленями и остаться живой, пока они будут убивать друг друга. Меня, оставшийся в живых, укокошит потом. А уж после выкапывать драгоценности. И без разницы — оба они сдохнут или только один».

Мысли Фредо: «Сперва убить Седрика, потом выколотить из девки драгоценности и дёру. Хорошо бы без криков-соплей показала, где шкатулка зарыта».

Расклад Седрика самый простой: «Фредо первого валить. Потом девку. Только уж очень аккуратно Фредо девахой прикрывается».

Фредо ехал вроде как оглядывая придорожные кусты, но на самом деле постоянно косил взгляд назад, отслеживал положение спутников и держал Рионах на линии огня Седрика.

— Я устала. — захныкала девушка, притормозила коня и повернула его поперёк дороги.

Мужчины не могли продолжать движение и тоже остановились, разделённые ею. Рионах же, казалось, не замечает, что стала мишенью для них обоих. Фредо воспользовался случаем и соскочил с коня, прикрывшись им от Седрика.

— Я уже не могу терпеть, мне надо в кустики. — продолжала ныть барышня, плавно выводя голову лошади в направлении ровной прогалины меж кустов. Резко хлестнула коня, одновременно дав шенкелей, вылетела с дороги, едва удержавшись в седле.

Получив такой сигнал, бойцы начали скоротечную дуэль. Прячась за лошадь, Фредо метал клинки, ловко выхватывая их из наручей. Седрик, припав к шее скакуна, одной рукой старался удержаться, а второй выцеливал учителя, посылая болт за болтом. Буквально несколько секунд, и схватка завершилась. Седрику не удалось уверенно поразить противника с мечущегося коня. Фредо же удачно попал во всадника, потом ещё раз в подавшегося от боли врага, и третий нож добил сползающее с коня тело.

Через несколько минут, убедившись, что схватка завершилась, а выжил именно Фредо, Рионах выдала универсальный, заранее приготовленный спич: «О, вы такой герой! Отважный воин! Такой мастер! Великолепный боец! Вы спасли меня от этого ужасного монстра! От этого лживого чудовища! Я так благодарна вам, Фредо! Вы не покалечены? О, какая ужасная рана, давайте я её перевяжу! Я вас не брошу! Я спасу вас!»

Так, восклицая, ломая руки и причитая, Рионах выбралась из кустов, вывела коня и бросилась обихаживать учителя фехтования.

— Хватит тараторить. Это просто царапина, штанину порвал, кожу даже не задел, — остановил её спутник, — Надо убираться отсюда поскорее.

Глава 6 Куда пойти? Куда податься?

— Да, да, мой герой, мой Фредо, надо убираться отсюда, только наведём порядок немножко. Уберём ненужные следы. Хорошо? Вы согласны? О, господин учитель, я так восхищена вами! Разрешите обнять вас! Я вся дрожу!

И Фредо быстро придумал, как убрать следы сражения. Рионах только подбрасывала идеи и подсказывала, как их осуществить.

Спрятать коней за ближайшими кустами. Наломать веток, замести следы на дороге и рядом. Раздетого догола Седрика привязать за ноги к лошадям и волочить по камням к берегу. Изуродованное до неузнаваемости тело сбросить в прибой — отливом его унесёт в море. Измазанную и окровавленную одежду разорвать на клочки и закопать, закрыв аккуратно снятым дёрном. А теперь, ветками заметая следы, можно вернуться к дороге и по пути обсудить дальнейшие планы.

«О, Фредо, как вы всё здорово устроили! Избавили нас от этого гнусного убийцы! Так замаскировали все наши следы! Где вы этому научились? Я так вами восхищена! Вы такой скромный и отважный одновременно. Вы такой сильный, выносливый, а я слабая девушка, я так переволновалась, устала, меня бьёт озноб. Мы уже час едем. Никого не встретили. Прошу вас, давайте остановимся для разговора и отдыха в каком-нибудь укромном месте. Например, у этой скалы. Здесь безветренно, растительность скроет лагерь от проезжих на дороге, а дым костра унесёт к морю».

Время как раз шло к обеду, и сам Фредо чувствовал себя порядком утомлённым. Надо было осмотреть поклажу, доставшуюся от Седрика, накормить коней и прикинуть дальнейший путь. Место, предложенное Рионах, оказалось подходящим. Полянка как раз вмещала путников и их коней, была прикрыта со всех сторон, чьих-то следов не было видно. Фредо скинул с лошадей мешки, их самих отвел к небольшому ручейку, который бежал по солнечной стороне лощины, и вода в нём не угрожала скотине простудой. Напоив коней и насыпав в торбы зерна, фехтовальщик разложил костёр и занялся мешками. Рионах досталась готовка обеда и обустройство лежаков для отдыха из нарезанного вдоль ручья камыша.

В мешках Седрика Фредо нашёл два кожаных кошеля с золотом. Покачав на руках, мужчина оценил каждый из них примерно в десять тысяч золотых. Отдельно лежал сафьяновый кисет с драгоценными каменьями и ювелирными украшениями, каждое из которых было упаковано в отдельный мешочек или коробочку для сохранности. Здесь был и тубус, набитый пергаментными свитками. Конечно же, был запас еды, сменная одежда, моток верёвки, топорик, кусок плотной ткани для навеса и прочие вещи, необходимые для похода по диким местам.

Рионах позвала обедать, и Фредо, завязав мешки, подсел к котелку. Когда каша с солониной были доедены, настал черёд разговора.

— Фредо, какие у вас планы? Вы же были готовы, как я видела, к появлению Седрика? — обратилась девушка к спутнику, лениво ковыряющемуся в зубах.

— А какие тут планы? — махнул рукой в сторону мешков. — Теперь у меня весь мир под ногами.

— Думаете, никто ещё не обеспокоился отсутствием Седрика? Не нашёл труп охранника и вскрытую казну?

— Ну нашли, ну обеспокоились, и что? — Фредо блаженно откинулся на камышовый лежак.

— А то, что весь город уже ищет мешки с золотом, путешествующие по Приморскому тракту. И помогают тому банды наёмников, которые Седрику теперь ничем не обязаны.

Почему по Приморскому тракту? Равнина большая, дорог много, он мог и морем уплыть.

— Суда в бухте все на месте, цепь на входе цела, на равнине ни лесочка, ни кустика. Враз заметят и нагонят. Только в окрестностях Приморского тракта можно спрятаться — здесь много кустов и скал.

— Вот песья девка! Это ты меня сюда заманила! — Фредо резко сел.

— Приморский тракт — единственный путь, по которому можно бежать. Это понимаю я, и вы, Фредо, и Седрик понимал. Поэтому мы, не сговариваясь, пошли по нему. Наши преследователи тоже понимают. Поэтому надо быстренько с него свернуть на никому не известную тропку.

— И где эта тропка?

— Здесь недалеко. Можно пройти по руслу этого ручья до самых сопок. Там должна быть тропа через хребет.

— Ты что? Там ходила?

— Нет, там я не бывала. Там ходил мой отец. Он промышлял контрабандой. Однажды, ещё девочкой, я сидела у него на коленях, а он показывал мне карту, водил пальцем по ней и рассказывал. А у этой скалы мы с братьями встречали его однажды. Я всё забыла, конечно, но этот костёр под скалой, ожидание, камышовый ручей, по которому вышел караван отца — всё сразу всплыло в памяти. Нам надо уходить по этой тропе.

— А куда она выведет?

— Да куда угодно, лишь бы там никто не искал нас.

— И ты готова бросить здесь ларец княжны?

— Фредо, как вы утомили меня своими беспочвенными подозрениями! Вот всё, что у меня есть. — девушка положила перед ним свой лёгкий узелок. — Конечно, вы можете вытрясти из меня те несколько серебряков, что я позаимствовала у тётки. Но они вам счастья не прибавят в сравнении с мешками Седрика.

— И с чем же ты отправилась в путь? Я делиться золотом не собираюсь. Ещё и должна будешь за хлеб, за соль, за коня, за покровительство. Вот ты где у меня. — мужик показал Рионах сжатый кулак.

— Я уже должна вам — вы мой спаситель. Я покажу вам тропу, а вы только помогите мне выбраться из этого захолустья. Там уж я сама — нас с Фелией вместе обучали этикету и наукам, думаю, получится устроиться гувернанткой в хороший дом.

— Вот это больше похоже на правду. А то за-а-амок, взмо-о-орье, богатенький марки-и-из. — Фредо лёг, повернувшись спиной к догорающему костру. — Надо вздремнуть часок перед переходом, и лошади пусть отдохнут.

Глава 7 Тропа контрабандистов

Проспав около часа, хорошо отдохнувший Фредо поднялся со своего ложа. Солнце уже далеко перевалило за полдень, стало теплее, и можно было двигаться по пути, указанному Рионах.

Девушке не пришлось вздремнуть — она помыла котелок и ложки, убрала их в мешок с припасами, притороченный к её лошади, залитые угли костра собрала и выбросила в ручей. На месте костра водрузила в выкопанную ямку кустик, взятый из прибрежных зарослей, хорошо полила его. Посыпала всю полянку острыми специями, отбивающими собачий нюх. Сходила к ручью, вымыла руки и лицо, привела в порядок одежду, счистила с неё обнаруженные пятна. Теперь, подперев кулачками голову, сидела на своём месте и смотрела на переминающихся лошадей.

Мужчина поднялся, потянулся в наслаждении, поймал взгляд Рионах, готовой к отправлению, и приступил к последним сборам — забросил в ручей камышовые подстилки, закрепил поклажу на лошадях, сцепил их гуськом и, взгромоздившись на переднюю лошадь, двинул караван вверх по ручью, указанному девушкой как первый этап их пути. В поклаже спутницы, оседлавшей последнюю лошадку, он не заметил прибавку небольшой коробки. Так же от его внимания ускользнула духовая трубка с дротиком в рукаве девичьего костюма.

Так и пробирались они по руслу ручья, скрытые от случайных взглядов. Буквально через две сотни шагов случилось происшествие, вынудившее их остановиться — вторая лошадь норовила укусить за круп коня Франка, который лягался, демонстрируя взаимную неприязнь. Франк, тихо ругаясь, поменял местами вторую лошадь с третьей. Для профилактики огрел её и пригрозил оставить на съедение волкам всех непонятливых дураков и особенно – дур.

Путь был тяжелым, но спокойным — проходил по незаселённым местам, здесь не было пастбищ и охотничьих угодий. Бедная растительность, покрывающая северные хребты, давала мало пропитания диким животным летом, а зимой склоны, укрытые снегом, совсем вымирали.

Уже неделю путники пробирались по осыпям и склонам. Несколько раз пересекали широкие курумники — каменные реки, настолько непроходимые, что приходилось разгружать лошадей и переводить их по одной, внимательно следя, чтобы копыто не попало в расселину. Франк всё время шел впереди, направляя своего коня к очередной примете, указанной Рионах. Один раз пришлось возвращаться к развилке, когда они убедились, что распадок уводит их слишком в сторону. Здесь они потеряли целый день, и Рионах выслушала очередную тираду главаря о её тупоголовости и безнравственности.

На очередном привале, уворачиваясь от вонючего кизякового дыма, учитель фехтования продолжил третировать девушку за её картографический дебилизм.

— Надо было бросить тебя на потеху наёмников. Давно бы коффай из серебряных чашек пил. Радуйся моей доброте! Ни бельмеса ты в картах не разбираешься! Кругами водишь, как погляжу? Как разуверуюсь в тебе, так плёткой от меня не отделаешься! Обещала, что через неделю за хребет выйдем. Неделя прошла, а конца этим сопкам не видать!

— Это мой отец с товарищами за неделю проходили тропу. Подготовленные, опытные мужики, по одной лошади в поводу. А вы у нас один мужчина, тащите на себе четырёх лошадей и женщину. Я б сгинула здесь без следа, если бы не вы.

— Да, благодари меня, только в память о княжне с тобой цацкаюсь. Одни убытки от тебя и нервотрёпка. — бурчал он, сидя на попоне, подстеленной заботливой девушкой, и шумно хлебая из котелка ею же приготовленную кашу с тушёнкой.

— Осталось пройти через засохший лес, потом поднимемся по скальному карнизу на перевал, за перевалом каменная река, а дальше — просто на юг держать. Дня через три выйдем.

— Ещё три дня! Ну, ты мне должна будешь! За всё с тебя спрошу!

Утром, как и предсказывала девушка, им открылся небольшой засохший лес. Скорее, это были засохшие пеньки — всё, что оставили зимние ветра от стволов, помеченных на карте отца Рионах.

За лесом пней был единственный путь — скальный уступ, поднимающийся к перевалу. В некоторых местах уступ слабо напоминал дорогу — был покат настолько, что приходилось замедляться до скорости черепахи, аккуратно переводя лошадей через опасные участки. Если бы начался дождь, то пришлось бы ждать, когда такие склоны просохнут — мокрые они были непроходимы.

Наконец, отряд выбрался на самый верх. Тропа поворачивала за скалу, её продолжения не было видно. А здесь путники находились на краю крутой пропасти в несколько десятков саженей. Лошади и Рионах жались к стене и отдыхали после подъёма. Семижильный предводитель подошёл к краю, глянул вниз, посмотрел, откуда они пришли, постарался заглянуть вперёд за скалу. Несколько раз вздохнул полной грудью и позвал спутницу, которая поправляла волосы и, чтобы стереть пыль с лица, аккуратно доставала из рукава платок.

— Иди сюда, глянь, какая красота.

— Спасибо, Фредо, я боюсь высоты.

— Иди, иди, не боись! Я тебе за это скидку сделаю — минус десять плетей. Ха-ха-ха-а-а-а-а-АААААААА.

Девушка вздохнула и спрятала обратно в рукав метательную трубку. Отвалившийся под ногой Франка камень сохранил ей последний дротик.

Лошади взволновались от внезапного шума, Рионах быстро успокоила их, показывая, что есть кому о них позаботиться. Ни девушка, ни лошади не спешили интересоваться судьбой своего сгинувшего вожака. Новый лидер встал во главе каравана и потихоньку повёл вниз — последний отрезок пути был прост, тропа была достаточно удобна, чтобы и слабая женщина могла провести коней. Конечно же, им не попался "тяжёлый курумник", и не было впереди обещанных трёх дней пути. Через час Рионах забралась на переднего коня и, не промочив ноги, повела свой караван по близнецу ручья, с которого началось их путешествие.

Осталось найти место, где раньше был лагерь контрабандистов. Надо было осмотреть наследство, доставшееся ей от Седрика и Фредо, и решить — требует ли коррекции её план?

Глава 8 Убейте его!

У самого подножья сопки, скорее, крупного холма, с которого спустилась Рионах, ведущая в поводу четырёх лошадей, был нависающий уступ, под которым много лет назад останавливались контрабандисты. Сейчас площадка сильно заросла кустарником, еще больше одичала, но место для четырёх коней и их предводительницы нашлось. Разгрузив и обиходив коней, их хозяйка перекусила, запив остатки вяленого мяса водой, и занялась мешками. Золото, драгоценности, одежда Седрика её особо не заинтересовали — о них она знала давно. Походное снаряжение тоже вернулось в отведённое для него место. В мешке Фредо среди грязного белья ничего интересного не нашлось. В отдельном кармашке лежал блокнот со схемами фехтовальных позиций и перечнями упражнений для развития разных частей тела. В блокнот был вложен кусок пергамента с парным портретом улыбающихся женщины и девочки. Каракули на обороте выводили: «Любимому папе от дочи». Блокнот тоже отправился на место. В следующем мешке снова лежала одежда Седрика, несколько кинжалов, инкрустированных металлами и каменьями, кожаный конверт с бумагами и тубус, набитый грамотами и опечатанными пергаментами.

Рионах вытащила несколько писем, пробежала их глазами, посмотрела на подписи и печати, покачала головой и спрятала всё обратно в непромокаемый конверт. Настал черёд тубуса и его свитков. Развернув первый, она замерла, потом аккуратно положила на расстеленный плащ. Достала по одному все оставшиеся в тубусе пергаменты, прочитала их по очереди. Некоторое время сидела, глядя в одну точку, морща лоб и шевеля губами. Снова взяла первый из пергаментов, перечитала, убедилась, что ошибки быть не может. Затем заботливо свернула все пергаменты и закрыла в тубусе.

То, что она увидела в документах, не давало ей шанса на выживание, но и их уничтожение понижало её статус до запечной мыши. Было необходимо сохранить их. Но не при себе, а так, чтобы впоследствии можно было сравнительно удобно изъять и воспользоваться. Прикинув варианты, Рионах выбрала наиболее осуществимый план.

Через несколько часов посвежевшая путница на отдохнувших лошадях неторопливо ехала по тракту к видневшемуся на горизонте замку. Места были цивилизованы, хозяин замка не терпел своевольства, поэтому девушке, управляющей в одиночку гружёными лошадьми, больше следовало опасаться деревенских оболтусов, чем квалифицированных разбойников. Хотя случалось, что первые становились вторыми, а вторые прикидывались первыми. Во избежание сюрпризов, могущих попортить ей впечатление от конной прогулки, Рионах решила расставить все знаки препинания, отделяющие её от мерзкого сословия. Шляпу по тулье опоясывала красная лента. Лицо скрывал шелковый, ослепительно белый платок, повязанный по самые зрачки. Девушка решила ограничиться этими элементами декора, подкрепив их гордо поднятым подбородком и независимой позой.

Так продвигалась она к своей цели по дороге, мощённой жёлтым булыжником. Встречные селяне не узнавали в ней начальства, но шапки снимали на всякий случай. Скоро, как и предполагалось, она попала в поле зрения караула, несущего вахту у деревенского шинка.

— А не соизволит ли прекрасная леди сообщить цель и причину своего появления? — дорогу загородил покачивающийся бригадир с оглоблей за неимением копья. — Ик ... Ик ... Ик ...

— Леди требует обеспечить ей почёт, охрану и немедленно сопроводить к хозяину замка. — глядя за горизонт, промурлыкала Рионах, в пыль перед стражником полетела пригоршня золотых. — Это вам за беспокойство. И обещаю походатайствовать перед владетелем о выдаче ещё столько же каждому.

— Рон, ко мне! — бригадир недолго находился в благостном предвкушении развлечения. — Это собрать! Давай сюда. Троих ко мне. Лошадей запрягай. Ты остаёшься за старшего.

Обоз с четырёх сторон был окружён стражниками с копьями, набежавшая пацанва оттеснена, лошади для сопровождающих выведены и осёдланы. На всё потребовалось не более четверти часа.

— Мы готовы отправляться, госпожа э ... как вас прикажете называть? — обратился бригадир к безучастно наблюдавшей за сборами путнице.

— Моё имя слишком хорошо известно. Вперёд! — и тронула коня. Три остальные, привязанные к её седлу, последовали за ней.

Разросшаяся кавалькада продолжила движение. Рионах посматривала по сторонам, ища необходимое ей ... Вот!

— Стойте! — скомандовала девушка, отдала подъехавшему пикинёру поводья лошадей. — Мне надо в кустики.

И неторопливо съехала с дороги в прилегающую рощу. Там она внимательно осмотрелась — не подглядывает ли кто? Присела и спрятала меж корней пакет и тубус. Сгребла поверх труху и опавшие листья. Прислушалась — нет ли шагов или подозрительного хруста? Пригнувшись, прокралась к оставленной в стороне лошади. Не обращая внимания на брезгливо фыркающего коня, сделала все свои дела. Убедилась в достойном результате, привела себя в порядок и вернулась к любопытным стражникам. Всё так же не глядя ни на кого, забрала поводья своих коней, предварительно объехав их кругом и убедившись в целостности узлов и мешков. Прицепила ремни к своему седлу и, как ни в чем не бывало, тронула коня.

Торжественная процессия с конной девушкой в дорожном костюме, под маской белого шёлка и алой лентой, вьющейся как вымпел, с гружёными конями и почётным караулом прошествовала к воротам замка. Дежурная смена охранников вышла навстречу, заслышав шум и крики поселян.

Отряд остановился в нескольких шагах перед воротами и охраной. Старший замковой стражи, увидя знакомого бригадира, потребовал разъяснений.

— Педро, ты откуда и куда?

— Сопровождаю эээ ...

— Таинственную незнакомку. — подсказала таинственная незнакомка.

— Сопровождаю таинственную незнакомку.

— Хорошо известную. — вполголоса продолжала таинственная незнакомка.

— ... хорошо известную ...

— В определённых кругах.

— ... в определённых кругах ...

— Для передачи.

— ... для передачи ...

— Ценного груза.

— ... ценного груза ...

— Лично.

— ... лично ...

— Князю.

— … князю ...

— Чартону Ван Альсту.

— ... Чартону Ван Альсту. Уф!

«Уф!» — подумали обе группы охраны.

«Уф!» — подумала толпа.

«Йес!» — подумала Рионах.

Охрана у ворот, охрана каравана, набежавшая толпа — все, замерев, наблюдали за этим пинг-понгом. Только лошади занимались своими насущными делами — хвостами отгоняли мух и крутили головами.

— Меня не предупреждали о вашем прибытии. Что за груз? — старший направился от ворот к обозу.

— Груз лично для князя Чартона Ван Альста. — глядя на своего охранника, повторила девушка.

— Груз лично для князя ...

Старший привратник, не обращая внимания на сослуживца, приближался к лошадям.

— Если прикоснётся к мешкам, — Рионах возвысила голос, чтобы все слышали приказ, — Убейте его!

Толпа подалась назад, охрана замерла, не понимая — что происходит? Мятеж? Набег?

— Лучше убейте его, — всадница указала на старшину замковой стражи, — Чем князь Альст убьёт вас всех.

— Ну, это, — Педро заступил дорогу старшине, — Дело, видно, серьёзное. Вишь, как барышня разбушевалась. Давай как-нибудь, эта ... порешаем ...

Замковая калитка выпустила ещё одного бойца, его сбруя и оружие были заметно лучше, чем у прочих. Начальник более высокого ранга присоединился к тихому совещанию, изредка кивая и поглядывая на Рионах. Выслушав подчинённых, он направился к ней и с лёгким поклоном обратился:

— Госпожа, правила не позволяют впускать в замок незнакомцев и грузы без досмотра. Прошу вас назваться и сообщить содержимое поклажи.

Всадница надменным взглядом отогнала приблизившуюся охрану и, нагнувшись с коня к уху начальника караула, прошептала: «Единственная подруга княжны Фелии Хессен, Рионах. В мешках — золото, брильянты». Больше не говоря ни слова, соскочила с лошади, отдала повод начальнику караула и направилась к замковым воротам.

Глава 9 Помывка перед смертью

Если кто-то думал, что я получу в замке почёт, уважение и комнату с видом на рассветные горы, то я не обольщалась. Всё добросердечие замковой стражи досталось моим лошадкам — в отдельном загоне им дали тёплой воды и фуража, но разгружать мешки не решились. Начальник караула, единственный, которому я открыла своё имя, имел большую свободу воли, чем его подчинённые, и последовал моему совету — по углам загона поставил четырёх своих людей, приказав никому не приближаться к лошадям.

Я, не снимая платка с лица, прошла в отведённую мне комнату при кордегардии — помещение четыре на четыре шага для временно задержанных. Скамья и свежая солома на полу показывали уровень оказываемого мне почёта. Решётка на окне и дверь с наружным засовом подчёркивали высочайшую степень доверия ко мне. Для похитительницы фамильных сокровищ, главы заговора и убийцы своей доверительницы — приемлемая оценка моих достижений.

Осмотрев предоставленные апартаменты, через плечо бросила в окошко запершейся двери: «Ванну горячей воды, полотенца и свежую одежду. Обед — через час». Так как вытянувшиеся усатые морды меня не интересовали, занялась изучением крепостной стены за окошком.

Затишье за дверью сменялось шумом и вознёй, окошко в двери приоткрывалось, в щёлку заглядывали, я с вуалью на лице сидела на скамье, вытянув ноги, и старалась расслабиться. Наконец за дверью началось настоящее движение, двое солдат внесли лохань, следующая пара поставила рядом четыре ведра парящей воды. Пришлось заставить перенести лохань к стене, чтобы из дверного окошка не могли тайком подглядывать, только полностью его открыв. На вопрос «почему четыре ведра?» ответили: «Солдату положено одно — девушке должно хватить четырёх». Математики! Когда солдаты вышли, в дверь шагнула девушка с полотенцами и сменной одеждой. Дверь за её спиной затворилась.

— Мне камеристка без надобности. — не собиралась я открывать лицо ни перед кем, кроме князя.

— Я, княжна Айдария Ван Альст, дочь владетеля замка. Начальник караула сообщил мне ваше имя. — девушка положила стопку на скамью.

— Платок я скину только перед князем, а там — его решение. Его я смогу опознать, а вас не знаю.

— Пусть будет по-вашему. — княжна, чуть старше меня, не удивилась такому упорству. — Здесь моя одежда, вашей на смену. Надеюсь, фасон и размер подойдут. За дверью служанка, по зову заберёт ваш костюм в чистку.

Княжна стукнула в дверь, появилась упомянутая служанка, поклонилась, поставила к прочему пару сапожек и вышла вслед за хозяйкой.

Встав на одно из полотнищ, брошенное поверх соломы, я скинула на пол свою пропылённую одежду и бельё ... Четырёх вёдер хватило едва-едва. Шучу, шучу. Последние полведра я просто вылила на себя, наслаждаясь и фыркая.

Вытерлась прекрасным махровым полотенцем, вторым обмотала волосы. Всё старалась делать спиной к двери, береглась от преждевременного распространения слухов о моей личности. Принесённые нижняя рубаха, юбка и чулки были шёлковыми, абсолютно новыми, не надёванными. Платье повседневного кроя, цвета серо-зелёного мха с отделкой тонами волн летнего северного моря, было чуть длинновато, но чёрный тканевый пояс всё исправил. Ботиночки — чуть выше косточки, были впору, с носком не жали и не болтались. Волосы, конечно, не просохли — соорудила из тонкого полотнища нечто тюрбаноподобное. Среди приготовленного княжной нашлась и чистая белая лента, которой я укрыла лицо. Айдария всё предусмотрела — девушка девушку всегда поймёт.

Теперь, умытая и одетая, я готова была и к званому обеду, и к виселице. Первое предпочтительнее, да и время, данное мною караулу, закончилось — можно было обедать. Я, следуя примеру княжны, один раз стукнула в дверь.

Глава 10 Развязка приближается

Напоминать вошедшим об их обязанностях я не собиралась, отошла и села на скамейку, игнорируя развернувшуюся суету.

Девушка унесла мою одежду и использованные полотенца, завернув всё в большой узел. Стражники, тужась, вынесли лохань с водой, ведра, черпаки, поменяли на полу солому взамен сырой.

Спустя несколько минут с подносом зашла та же девушка и поставила обед на скамью рядом со мною. Дождавшись, когда я кивком поблагодарила и одновременно отослала её, ушла за дверь.

Обед был не княжеский, но и не тюремная баланда — жизнь, кажется, налаживается! На холстине были выложены два пирога — с яблоками и курятиной, стояли два кувшина — один с чистой водой, другой с лёгким вином. Два простых оловянных стакана завершали натюрморт.

Когда обед насытил меня, а его остатки убраны со скамьи, пришла её очередь выполнить свою обязанность тюремного ложа. Без всякого стеснения я устроилась на деревянной скамье и насладилась сонным безразличием к своей судьбе.

Мне снился конный выезд, лошади несли нас по полю, спутники и я кричали от восторга и воли, расстилающейся в небо, в облака. Хотелось лететь, освободиться от тягот и проблем, кони один за другим отрывались от земли. Мы летим, свободные и сильные среди облаков. Они справа и сверху, внизу и позади, я оглядываюсь, смотрю по сторонам, моя голова кружится от беззаботности. Я хочу лететь сама, бросаю поводья, отталкиваюсь от лошади и лечу-у-у-у на пол, на солому, бьюсь боком о настил и слышу за окном во дворе ржание лошадей, голоса встречающих и радость вернувшихся домой всадников.

Сон окончательно покинул меня, когда холодная вода ополоснула лицо. Умывшись, я распутала тюрбан, волосы почти высохли и ждали, когда их расчешут отсутствующим гребнем. Повздыхав об оставленных в сумке гребнях и щетках, попробовала что-то сделать с ними пятернями и, не добившись ничего аристократичного, перешла к сооружению Штормового Хаоса. Локоны перекидывались с края на край, сплетались и сталкивались, рвались на волю и прятались в дикие косички. Но эта стая бешеных змей — лишь обрамление к вздёрнутому подбородку и независимой позе. В дверь снаружи постучали, предупреждая, в комнату протиснулся начальник стражи: «Госпожа, князь ожидает вас». Взамен вышедшего дружинника на освобождённом месте появилась служанка. Девушка с удивлением осматривала мою причёску. Коробка с гребнями, расческами, щетками, заколками и прочими бигудями бесполезно занимала её руки.

— Помогите поправить и почистить платье — здесь нет зеркала и слишком много соломы. — направила я её трудовой порыв. — А волосами займёмся позже, князь может соскучиться без моего общества.

Служанка обежала меня, обирая соломинки с подола, поправляя складки у пояса за спиной, расправила рукава, щёткой смахнула пылинки, бархоткой обтёрла башмаки, когда я приподняла подол, и отошла на шаг, показав тем, что завершила мои приготовления.

— Благодарю вас. — кивком ответила на её книксен и вышла из камеры. — Господин офицер, можем идти.

Это было зрелище, достойное выхода герцогини, — охрана, конюхи, горничные, кухарки и их дети, все таращились из окошек и галерей на нашу процессию во дворе замка. Впереди офицер с рукой на эфесе, за ним девушка в маске белого шёлка, за ней два бойца с палашами наголо. Служанка замыкала, стараясь, вздёрнув носик, подражать мне. Все прониклись осознанием важности действа в ожидании развязки. Торжественной или кровавой.

Глава 11 Несчастная сиротка

По главной лестнице меня доставили в зал с камином, стрельчатыми окнами, выходящими во двор замка, парой насупленных портретов, столом, приготовленным к ужину, и хозяевами замка. «Сермон Сермоныч, ну зачем ты привёз нас на Белую скалу — здесь клёва нет. Говорю я ему. Надо было на Чёрные камни ехать. А он мне: «Клёв я тебе обеспечу». Тут его подсекает здоровенный каращук и вместе со снастью тащит в омут. Навалился я, бароны ГешА и ЛёлЕк его за штаны тянут. Вырвали кое-как — рыбалка удалась», — князь Ван Альст, похохатывая, рассказывал обстоятельства прошедшего дня своей дочери.

— Ваше Сиятельство, князь! Ваше Сиятельство, княжна! — поздоровалась я, сделав вежливый реверанс перед владетелями замка. — Благодарю вас за тёплый приём и домашний уют.

— С прибытием, госпожа. — поприветствовал меня князь, его дочь просто кивнула, спрятавшись за плечом отца. — Как вы отдохнули с дороги?

— Благодарю! Княжна сделала всё возможное, чтобы я смогла достойно предстать перед вами.

— А ваша причёска? Её тоже сконструировала Айдария?

— Это – эксперимент, оставшись без своих нарядов и безделушек, хотела как-то подчеркнуть индивидуальность.

— Я пригласил вас разделить с нами ужин, за которым вы сможете поведать обстоятельства своего появления в моём замке.

— Княжна Фелия примет участие?

— Княжна известила, что сегодня ужинает в своих покоях, поэтому будем втроём, сами себе и хозяева, и слуги.

Как только мы расселись по приготовленным местам, Чартон Ван Альст отпустил слуг и охрану. Стол был сервирован так, чтобы можно было ужинать без участия официантов, не опасаясь их ушей и глаз. Воспользовавшись уединённостью нашего общения, я сняла покрывало, укутывавшее моё лицо.

— Прошу извинить меня за это маленькое представление ...

— Да-да, прошу вас, госпожа Рионах ...

— Рионах Дойл, Дойл — моя истинная фамилия по отцу. У Хессенов я была известна как Брэнли – по материнской линии.

— Хорошо, госпожа Рионах Дойл, нам с дочерью будет интересно узнать причину такого экстравагантного наряда. Но для начала утолите голод и жажду, выберите себе блюда. Напитки перед вами — вода, лёгкое вино, фруктовый сок, что пожелаете. Я же подниму бокал за то, что юная девушка с мешком золота смогла в одиночку благополучно пересечь два государства!

— Ваше княжество не доставило мне приключений. Первые же встречные стражники согласились с почётом и уважением сопроводить до вашего замка незнакомую им девушку с мешками золота. Ваше Сиятельство, прошу вас наградить этих достойных служак соответственно их участию. По сотне золотых каждому будет не слишком мало? Как вы думаете?

— Они не будут обойдены в награде, можете не беспокоиться.

— Спасибо, Ваше Сиятельство! А маска мне нужна была, чтобы создать флёр загадочности. Ведь, по сути, я — простая девушка, одиноко ведущая в поводу гружёный караван. Надо было поставить вокруг стену непроницаемости и недоступности. Слабое создание может противопоставить неприятностям только улыбку и гордую позу. Если бы меня опознали, неизвестно удалось бы собрать растерзанные мешки.

— Что ж, понятно. Но неужели у вас не было про запас оружия, амулетов?

— Про запас к улыбке и гордой позе у меня было только доброе слово. Оно и открыло ворота вашего замка.

— Если призыв убить начальника караула — доброе слово, то страшно подумать: «Каковы ваши злые слова?»

— Опыт говорит мне, что добрые слова и злые очень трудно различить.

— Вы не по годам мудры, госпожа Рионах. А как у вас оказались такие сокровища?

— О том, что в тюках сокровища, я узнала только по пересечении границы вашего княжества. В пути Фредо, мой проводник и спаситель, не подпускал меня к мешкам. «Меньше знаешь — лучше спишь» — говорил он.

— Фредо, кто он? И куда делся?

— Учитель фехтования княжны Фелии Хессен. У него или была карта тропы, или он хаживал там когда-то. Десять дней мы шли по его указаниям. Места совершенно дикие, ни жилья, ни зверья. Обрывы и кручи. Если бы с ним что-то случилось, то там же и я сгинула бы в одиноком отчаянии. Совершенно не понимала, где мы шли и куда. Добрый Фредо жалел меня, говорил, что такое бывает, называется — географический кретинизм. «Но, — говорит, — я тебя выведу, ничего не бойся, ты для меня как дочь». Так и вёл меня и лошадей только ему известной дорогой. Один раз, правда, сбился с пути, и нам пришлось возвращаться. Там мы потеряли день, пока он не сказал, что нашёл тропу. В нескольких местах караван не мог идти, так он по одной переводил лошадей по осыпям и узкостям. Как-то раз даже переносил меня на руках. Сам заботился о лошадях и местах ночлега. Мне доверял только помешивать варево в котелке — видел, как я устаю, и брал всё бремя на себя. В самом конце пути, когда мы поднялись на очередную скалу, он говорит: «За поворотом должен быть спуск, который выведет нас на равнину, во владения князя Ван Альста». Пошёл посмотреть дорогу, но предательский камень вывернулся у него из-под ноги, увлёк его в пропасть ... Простите князь, одну минутку ...

Гостья замка вытерла платочком глаза и нос, смущённо улыбнулась и продолжила.

— Он заботился обо мне всю дорогу, прокладывал путь, вывел к вашему княжеству, и — такое несчастье! Я боялась подойти к краю пропасти, в которую он упал, звала его, стоя рядом с испуганными лошадьми, но он не откликался. По тому, как долго он кричал, падая, и как слаб был звук удара о камни, я поняла, что осталась без надёжного проводника, верного друга, почти отца. — Рионах снова замолчала, всхлипывая и утирая слёзы.

— Когда поняла, что придётся дальше двигаться одной, то пришлось собрать себя в кулак, взять лошадей под уздцы и спускаться вниз по дороге, указанной моим добрым проводником. В конце склона нашлась небольшая полянка с ручьём, где я решила остановиться, отдохнуть и собраться с мыслями. Там же я и обнаружила, что в поклаже среди одежды и походного снаряжения запрятаны мешки золота, драгоценности и шкатулка с украшениями княжны Фелии. Здесь мне и пришлось придумывать способ безопасно добраться самой до вашего замка и доставить груз. Я не могла спрятать его, обратный путь потерялся бы у меня в голове бесследно. С горы мне был виден шпиль вашего замка, поэтому я стала вести караван по лесу в этом направлении, так чтобы солнце светило мне в спину, а тень ложилась на правую руку.

— Как вы так сориентировались?

— Мой благородный Фредо пытался научить, излечить от географического кретинизма. Надо встать лицом в сторону цели, говорил он, и заметить, куда падает тень. Так и держаться выбранного направления. На склоне я запомнила, куда падает тень, и шла, ориентируясь по ней.

— Но вы же не учли смещения тени вслед за движением солнца. Вы могли начать ходить кругами.

— Да, Фредо говорил что-то такое, но я не поняла и сейчас не понимаю того, о чём вы говорите. Наверное, поэтому путь по лесу показался мне слишком долгим. Я бы вышла на дорогу раньше, если бы имела нужные знания. Но судьба была ко мне милостива, и вот — я у вас в гостях.

— Пожалуйста, расскажите, откуда у Фредо лошади и груз?

— За день до побега из Багахрота (примечание Автора: Кривая бухта, северное нареч.), когда я делала покупки на рынке, Фредо нашёл меня ...

— Что вы покупали?

— Приютившая меня тётка по матери иногда посылала на рынок за зеленью и какими-нибудь мелочами. Господин учитель выследил меня и на пути домой окликнул из переулка. Там рассказал, что завтра-послезавтра в городке будет резня и надо убираться. Спрашиваю: «Куда?» Он говорит: «Княжна Фелия жива, в замке князя Ван Альста. Возможно, ей требуется знакомое общество. А может, и нам она поможет устроиться». Так как ждать было нельзя, то я ещё до рассвета выбралась из тёткиного дома с одним узелком и отправилась к обговорённому с Франком месту встречи. Недалеко за городком есть заброшенная мельница, там я и ждала его.

— Что вы упаковали в узелок с собой в дорогу?

— Свою одежду и то немногое, что нашлось в кухонном шкафу — кусок сыра и хлеба.

— А шкатулка с драгоценностями Хессенов когда в ней появилась? — князь без тени эмоций смотрел на рассказчицу.

— Только когда я разбирала мешки моего погибшего спутника по эту сторону гор. Как я упоминала, он следил, чтобы я не прикасалась к ним. Говорил, что всё их содержимое по праву принадлежит семье князя Хессена.

— Вы имеете представление, как эти ценности попали к простому учителю фехтования?

— Он появился на месте встречи не один, а со спутником и парой дополнительных, гружёных лошадей. Когда я увидела, кто с ним, душа у меня заледенела, это был Седрик. Седрик гнусно ухмылялся и хвалил учителя фехтования за хороший сюрприз — в дальней дороге нужна и обслуга, и развлечение. Потом уже господин Фредо рассказал, что Седрик ему нужен был, чтобы без помех выехать из Багахрота и добраться до начала тайной тропы. Барон соблазнился возможностью бежать из города накануне вторжения. Но в момент их появления и до самой развязки я только и жалела, что об отсутствии яда для себя. Примерно через час пути Седрик поровнял своего коня с моим и начал откровенно приставать. Фредо, мой добрый покровитель, попросил барона приостыть, на что тот взбеленился, начал обзывать Фредо неблагодарным холуём, которому он позволил бы великодушно занять место в лодке, но разуверился в его надёжности и, выхватив из седельной сумки арбалет, выстрелил в спутника. Фредо чудом уклонился, свесившись за лошадь, а барон продолжал стрелять из многозарядного арбалета. То, что все стрелы ушли в небо, надо благодарить лошадь Седрика. Она стала дергаться, скакать, сбивая прицел. Ну а Фредо, оказавшись на твёрдой земле, метнул нож прямо в горло барону. Дело было сделано. Фехтовальщик быстро замёл на дороге следы схватки, забросал мертвеца ветками в придорожной канаве. Мы свернули с Приморского тракта и по руслу ручья ушли на тропу контрабандистов.

— Как в поклаже оказалась шкатулка с драгоценностями княжны Фелии? Учитель что-то говорил? Или Седрик?

— Тут я могу всё поведать сама. Их отобрали у меня по прибытии в Багахрот. Во время ночного нападения у замка Хессенов моя лошадь понесла, и преследователи не смогли догнать. Я отправилась на северное побережье, надеясь укрыться у родни, разузнать судьбу княжны Фелии и потом вернуть шкатулку ей или князю, её отцу.

— А кто на вас напал? Удалось рассмотреть? Сколько их было?

— Не знаю, Ваше Сиятельство, была ночь, что-то засвистело, все закричали, сэр Клермонт упал с обрыва вместе с лошадью. Через несколько мгновений моя кобыла уже унесла меня во тьму леса.

— Кто мог напасть, по вашему мнению? Разбойники?

— Только тот, я полагаю, кто хорошо знал местность и был готов к такому повороту событий. Разбойников в окрестностях не видывали много лет. Князь Хессен или княжич Элиодор не стали бы устраивать стрельбу — могла пострадать княжна Фелия. На ум приходит только Седрик. — брови князя Ван Альста слегка приподнялись. — Да-да, его егеря могли вести разведку перед вторжением и решили захватить языка. Но если княжна в вашем замке, Ваше Сиятельство, то хотелось бы узнать реальную историю этого нападения.

— Вы, госпожа Дойл, очень прозорливы. Это действительно были наёмники Седрика. Но они не нашли при княжне ничего ценного и решили подзаработать, получив за неё выкуп. Рассудив, что отец может и не заплатить за беглую дочь, опозорившую родителя, они связались со мной. Похитители получили свой гешефт, я — невесту, а княжна — спасение.

— Простите, Ваше Сиятельство, не расслышала. Вы назвали княжну Фелию невестой? Или невесткой?

— Все девушки её возраста — невесты. А чьи — покажет время и судьба. Но вы не закончили рассказ, как удалось добраться до Багахрота? И почему сразу не вернулись в замок Хессена?

— После нападения моё состояние было смятенным. Потеряв спутников, не понимая, что произошло и как отнесётся князь к известию о возможной гибели его дочери, я решила затаиться и дать времени успокоить страсти. Понимаю ваше недоверие, но в тот момент мысли мои были сумбурны, я не находила другого выхода, как пробираться лесами на север. Так и сделав, через несколько дней скитаний мне удалось разглядеть в проходящем караване дальнего родственника, внучатого дядьку деверя моей троюродной сестры. Он иногда навещал меня в замке моей хозяйки, привозил известия от родителей. Несколько лет назад он же принёс записку от соседей, что моя семья вся умерла во время эпидемии сенной лихорадки. Единственная родня жила в Багахроте. Туда вместе с караваном я и продолжила свой путь.

— Что за сенная лихорадка? На севере болеют от запаха сена?

— Нет, мой господин, болеют от его отсутствия. Когда с морских льдов долго дует чистый северный ветер, люди, не привыкшие к нему, начинают чихать, глаза наполняются слезами и резью, а тело покрывается язвами и расчёсами. Невозможно есть и спать. Через неделю такого мучения страдальцы умирают. Единственное спасение от сенной лихорадки — тюк свежескошенного сена. Семья сидит, запершись в сарае с сеном, выбегают только по крайней нужде. В тот год шли дожди, старое сено сопрело в сырости, а нового не успели накосить. Много людей погибло, мои родители с братьями тоже.

— Печальное событие. Благо, что до нас чистый ветер не докатывается, а сена и навоза в избытке. Но продолжайте. Как вы добрались до родственников?

— Родственнику в караване ...

— Внучатому дядьке деверя вашей троюродной сестры? — уточнил Ван Альст.

— Да, ему я рассказала, что княжна вышла замуж, а меня отправили домой, но обещали вернуть, когда подыщут достойного жениха.

— Вот так и отправили одну? Лесом? — князь усмехался, а Айдария с откровенным интересом слушала.

— Нет, конечно, Ваше Сиятельство, не одну, с сопровождающим, пожилым слугой. Но он оказался запойным — стал распивать домашний самогон прямо в седле, едва отъехали от замка. Выпив треть бурдюка, начал ловить демонов и погнался за ними в гущу леса. Ни мой плач, ни мольбы его не остановили. Больше я его не видела и потихоньку пробиралась к родным местам, всего пугаясь и молясь о спасении.

— И тут встречаете внучатого дядьку деверя вашей троюродной сестры?

— Совершенно верно — моей троюродной сестры дядьку внучки деверя. На севере очень скрупулёзно относятся к родственным связям. Жизнь тяжёлая — надо знать, к кому можно обратиться за помощью в час годины. Логично?

— Логично!

— Караван пришёл в Багахрот, а там меня уже ждали. Кто-то донёс о бегстве Фелии при моём участии. Как я ни умоляла, но шкатулку Седрик отобрал, только посмеявшись над моей верностью госпоже. Меня отправили в дом тётки, оставив то ли в положении служанки, то ли бесправной приживалки. Там я и находилась до появления моего Фредо.

— Н-да-а-а-а, — протянул князь, — покрутила вас судьба, госпожа Дойл. Но вот вы здесь, в безопасности. Как вы видите своё будущее?

— Я хотела бы увидеть свою госпожу и подругу, княжну Фелию, безусловно нуждающуюся в участии, заботе, просто в дружеской беседе.

Глава 12 Девушка-крестьянка

— Знаете, дорогая Рионах, — после некоторого задумчивого молчания продолжил князь, — Поверьте мне, ваша судьба отныне не связана с судьбой княжны. Вы достаточно попутешествовали в окружающих владениях. Со многими познакомились, остались в их памяти. Королевства здесь маловаты, разгуляться негде. Но что вы знаете про империю Элитания?

— Первый раз слышу.

— Это одно из крупнейших государств нашего мира. Сравниться с ней может только Островная Империя, белые рейдеры которой выжгли половину побережья. Тоже не слыхали? Ваше счастье! ... Не важно. Вернёмся к Элитании. Это государство сейчас находится в неустойчивом положении, оно крупнейшее южнее Серой пустоши ... Ваши округлившиеся глаза полностью соответствуют расстоянию, которое придётся преодолеть. Вы показали достаточную выносливость и целеустремлённость. Какую цель вы считаете достойной себя? Не гувернанткой же служить, копя деньги на заштатную аптеку в провинции?

— Полагаю, пожилой герцог с годовой рентой в сто тысяч золотом смог бы удовлетворить мои начальные потребности.

— История Люнеллы Си до вас также не доносилась?

— Нет, Ваше Сиятельство. Уверена, это какая-нибудь мелкая аферистка, не могущая быть примером для приличной девушки.

Объектив камеры наползает на лицо Чартона Ван Альста.

Глаза укрупняются.

Правый глаз занимает уже весь экран.

В зрачке отражается пламя камина.

Нет, это не отражение камина.

Горит Императорский Дворец!

Ночь.

По переулку меж дворцовых построек бежит девушка в белом кисейном платье.

Подол разорван.

Каблучки стучат, унося свою хозяйку от преследователей.

Вместе с вырванным у виска куском кожи свисает вороная прядь.

Красавица, не обращая внимания на залитые кровью из раны лицо и плечо, бежит, огибая раздавленные повозки и разрубленные трупы лошадей.

Лошади в городе кончились.

Несколько десятков вооружённых мужчин стараются не отставать, но щиты, выставленные плотным строем, мешают им настигнуть беглянку.

Глаза ландскнехтов прячутся за броню, мечи выставлены, зубы сжаты, проклятья мешаются с хриплым дыханием.

Девушка на бегу, придерживая одной рукой подол, другой достаёт из поясного мешочка один за другим флаконы.

Не останавливаясь, зубами сдёргивает затычки и выпивает содержимое не глядя на этикетки.

Порожние флаконы бросает за спину.

Слышатся вскрики преследователей, падение нескольких тел.

Отряд всё больше отстаёт от беглянки.

Поворот, ещё поворот.

Стена!

Девушка бросается вправо, руки упираются в кладку.

Влево — снова сплошной гладкий гранит.

Подняв взор к верху, она видит на гребне стены фигуру юноши.

Взгляды их встречаются.

К парню обращено раскрасневшееся от бега девичье лицо, раздувающиеся в громком дыхании ноздри и ощерЁнные глаза.

— Значит так? Ну, прости, лю-би-мый!

Выход из тупика уже занял отряд преследователей.

Щиты перегородили выход от края до края.

Шаг за шагом, клинками ощупывая пространство впереди себя, латники надвигаются на свою жертву.

Девушка поворачивается к строю.

Опершись спиной на стенку, хватается обеими руками за горловину платья.

Тонкие пальцы резко рвут ворот.

С треском кисея расходится до самого пояса.

Глухой стон и отрывочные мужские проклятья — груди девушки с прищуром смотрят прямо на наступающих.

Не обращая внимание на наготу, она срывает с шеи небольшой тубус.

Чётким, тренированным движением достаёт из него бутылочку тончайшего стекла.

Поднимает к небу глаза и руку с зажатым флаконом.

Светящееся зеленью чёрное ночное небо.

Облака, освещённые горящими крышами.

Рука с ампулой, воздетая к невидимым звёздам.

Прекрасное утончённое лицо.

Сияющие белки распахнутых глаз.

Стекло хрустит меж пальцев, режет кожу, освобождает путь волшебному зелью и алой крови девушки.

Струйки смешиваясь, выползают из сжатой ладони, стекают на запястье.

— А-а-а-а-а-а-а ...,— то ли от восторга, то ли от боли кричит девушка.

Глаза её судорожно открыты.

Сквозь стон удовольствия речитативом начинает выталкивать из себя ворожбу: «Ээээ-Неее-Кеее-Беее-Неее-Киии-Ееее-Лиии-Вааа-Реее-Ниии ...».

Вииииииииииизг боли!

Крииииииииииик ненависти!

Хрррррррррррип — с гребня стены на лицо красавицы, прямо в открытый рот юноша льёт раскалённую кипящую смолу.

По лицу, по волосам, по плечам и рукам ползёт булькающая жижа.

Девушка продолжает стоять, рука поднята, голова запрокинута — стена удерживает её от падения.

Белый туман стекает с воздетой руки девушки. Мутными кольцами и небольшими вихрями быстро ползёт во все стороны. Его щупальца начинают виться в ногах остатков городской стражи и добровольцев.

Защитные амулеты, которыми дружина увешана с головы до ног, лопаются один за другим, рассыпаются разноцветной пылью, лишая остатков надежды на спасение своих носителей.

Обнажённые груди, обойдённые чёрным потоком, покачиваясь, продолжают высматривать цель.

— Пустите! Дайте — я! — раздвигая строй, вперёд протискивается здоровенный парень в кузнечном фартуке.

Левой рукой он прикрывает глаза, в правой держит кувалду.

Выбравшись из строя, верзила делает шаг вперёд, замах, разворот, прогиб, и с криком метает молот в фигуру у стены.

Страх подойти ближе и закрытые от жути глаза не дали сделать точный бросок.

Молот врезался в мостовую в шаге от девушки, отскочил от булыжника и смог только раздробить её колено.

Строй завопил.

Кузнец, услышав общий крик, не поняв своего промаха, отнял от глаз ладонь. И увидев мизерность достигнутого результата, упал, покатился в сторону, вскочил на четвереньки, по собачьи перебирая руками и ногами побежал в укрытие от выцеливающих его сосков — за труп лошади с оторванной головой и выдранным хребтом.

Воспользовавшись тем, что девичьи груди повернулись вслед за улепётывающим незадачливым Аникой, из-за щитов поднялись арбалетчики. Их болты со звоном ушли к цели.

Над присевшими арбалетчиками полетели топоры, копья, алебарды, протазан.

Длиннющий контарион брякнулся с недолётом.

Из задних рядов передавали вилы, собранные в обломках телег.

Притащили железную тележную ось, седоусый сержант метнул её в беззащитную девушку, забыв об осторожности.

Пошли в ход мечи и кинжалы — всё острое железо летело в чёрную фигуру с запрокинутой головой.

Отчаянный сапожный нож попытался сделать хоть что-то, совершил единственный в своей жизни полёт, но лишь застрял меж каменных глыб, войдя по самую рукоятку.

Обречённые пальцы срывают ногти, пытаясь выковырять булыжники из мостовой.

Растерянные глаза ищут что-нибудь острое или тяжёлое.

— Ааааа! Ааааа! Ааааа! Всёёёёё! Всёёёёё! — рука какого-то солдата показывает на фигуру у стены.

Попадавшие на колени, ползающие в поисках спасения, пригибающиеся фигуры осторожно выглядывают из-за щитов — тележная ось, пробив тело несчастной, сделала её похожей на черную бабочку с белой манишкой. Бабочку, раскрывшую хрупкие крылышки перед первым полётом, но так и не познавшую его радость.

Обломки телег, скамеек — всего способного гореть, пошли на огромный костёр. Он заботливо поддерживался и продолжал полыхать, когда ничего уже не напоминало девичью фигуру, когда камни стены начали лопаться от жара, когда сапожный нож расплавился и сполз прощальной слезой к подножию мемориала ...

— Совершенно верно, эта авантюристка, в отличие от вас, не обладала достаточной прозорливостью и способностью увидеть всю глубину последствий своих поступков. Поэтому я спрашиваю — готовы ли вы рискнуть всем, чтобы без существенной поддержки попробовать обосноваться в незнакомом обществе и занять там положение гораздо выше компаньонки или наёмной гувернантки?

— То, что вы задаёте этот вопрос, уже говорит о вере в мои способности. Хотелось бы уточнить, чем я рискую и на какую поддержку могу опереться?

— Всё та же история Люнеллы Си может быть наглядным примером — она отказывалась слушать добрых советов и оставила после себя лишь стену своего имени с характерными следами арбалетных болтов.

— Я правильно поняла, что добрые советы — это максимум, на что я могу рассчитывать, а иначе — могильная плита, украшенная тем или иным способом?

— Когда говорят: «Не пей из лужи — козлёночком станешь», — это добрый совет, который не рекомендуется игнорировать. Когда говорят: «Коридор — налево, туннель — направо», – то разумная девушка должна понимать, что туннель выведет её на свет. Люнелла Си решила, что золото и личное обаяние заменят ей нашу искреннюю заботу, и очередной проход оказался коридором, а коридоры кончаются стенкой.

— Да, Ваше Сиятельство, добрые советы важнее золота и фальшивых улыбок — полностью разделяю ваше мнение. И готова, опираясь на ваши добрые советы, избавиться от участи встретить старость, торгуя сушеной полынью в захолустье. Это моё согласие на ваше предложение. Что мне предстоит?

— Вы пройдете с караваном до Элитании. Там, в окрестностях Арканара, живет барон Памба, хороший друг императора Хагме, его приближённый и заслуженный борец с контрабандистами-смутьянами-фальшивомонетчиками вроде одиозного дона Руматы. Тоже не слышали? Как так? О нём и поэмы слагают, и трубадуры его воспевают, и бродячие актёры пьесы ставят, а вы — не слышали! Пускай. Продолжаем разговор. Барон Памба овдовел пару лет назад, но сам — крепкий мужчина, как говорится, в полном расцвете сил. Уверен, вы сможете ему понравиться и найти с ним общий язык. У вас будут рекомендательные письма от почившего в бозе графа де Ла Фер, завещавшего позаботиться о своей воспитаннице, почти дочери, своему другу барону Дю Валлон Де Брасье Де Пьерфон. Барон, находясь на смертном одре, в свою очередь просит взять опеку над поименованной девицей своего соратника шевалье Д`Эрбле, состоящего на дипломатической службе при императоре ...

— Ваше Сиятельство, не будет ли это воспринято как игра на понижение — сначала граф, потом барон, и шевалье под занавес?

— Уверяю вас, этот шевалье, какой надо шевалье! Здесь нет ничего случайного. Титул, имя, письмо, место, событие, причина, следствие, обстоятельства, окружение, мотив, окраска, масть, и девушка-крестьянка стала столбовою дворянкой. Айдария начала прорабатывать эту схему, когда вы ещё ... Одним словом — это надёжная операция на оседание. Итак, на чём я остановился?

— Шевалье Д`Эрбле, состоящий на дипломатической службе. — подсказала Айдария.

— Да, шевалье Д`Эрбле, состоящий на дипломатической службе отправляется в длительную посольскую миссию и не может ни взять с собой «почти дочь графа де Ла Фер», ни оставить её в своей монастырской келье. Так он скромно называет свою благоустроенную резиденцию в центре Тайлора, с окнами на Императорский Дворец. Поэтому он поручает барону Памба окружить заботой и покровительством нашу ... Айдария, как нам называть нашу гостью?

— Для «почти дочери графа» вполне подойдёт — Миледи.

— Миледи, Миледи, Миледи. — князь поиграл словом, перекатывая его на разные лады и интонации. — Просто Миледи? Хорошо! Пусть так и будет. Отныне вы — Миледи с заглавной буквы. Поздравляю!

Ужин закончился, все встали из-за стола. Рионах Брэнли, она же Дойл, отныне Миледи, сделала реверанс перед князем Чартоном Ван Альстом: «Благодарю, милорд!» И подала руку для поцелуя. Князь, благожелательно тряхнув головой, склонился и приник к девичьему запястью. Айдария улыбалась, глядя на сцену посвящения Миледи.

— Княжна займётся вашей подготовкой, Миледи. Проработаете и заучите детали легенды. Я пока буду готовить караван и рекомендательные письма. Айдария, сколько времени уйдёт на легендирование?

— Неделя, не меньше! — каким-то кроличьим голосом ответила княжна, и они с отцом рассмеялись только им известной шутке.

— Что ж, до пятницы я совершенно свободна. — отозвалась Миледи, только чтобы не стоять молча.

Князь, хлопнув себя по бедру, расхохотался, Айдария смеялась, закрыв лицо обеими ладонями.

(примечание Автора: князю и его дочери попался мультфильм "Винни-Пух идёт в гости")

Там же, чуть ранее.

Князь решительно вошёл в столовую. Айдария ждала его у окна.

— Всё осмотрел. Никаких документов или бумаг. Послал людей прочесать всю дорогу вдоль её пути.

— Чем набиты мешки? По виду они полные.

— Одежда, снаряжение, шкатулка с драгоценностями Фелии, золото, брильянты. Ерунда — одним словом. Что у тебя, дочь?

— Посмотри на эту пряжку. Видишь, какие крепления на обороте?

— Да уж! Шипы из тела Клермонта и прически Фелии сюда лягут как родные.

— Девочка была готова ко всему. Думаю, у Седрика и Фредо не было шансов ...

— Смотри, уже идут. Ха! Какая поза! Как держит голову! Готовая герцогиня!

— О боги! Что у неё на голове!?

— Вам, девчонкам, только о причёсках шушукаться ... Встречаем. Расскажу-ка я тебе свежий анекдотец ...