Беги. Таись. Молчи

Глава 1

Неровным строем на подоконнике стояла батарея пустых пивных бутылок. Допотоптный телевизор со встроенным видеомагнитофоном бубнил утренние новости. К телеку прилагался ящик кассет со старыми боевиками, про большую часть которых Джордж даже не слышал, и приставка с картриджами.

Небольшая съёмная квартира в старом кирпичном доме на окраине прежде принадлежала заядлому игроману: стены были разрисованы подробными картами мира «Фаллаут», висели многочисленные плакаты с героями «Мортал Комбата», на низком потолке по ночам тускло светил красный зонт корпорации «Амбрелла».

Вечно протекающий кран в ванной и бачок унитаза Джордж починил, а вот от тараканов избавиться было не так-то просто – как только он их ни травил за прошедшую неделю, но всё равно какой-нибудь живчик пробегал через кухонный стол.

Джордж с трудом продрал глаза от мелодичного дверного звонка и уставился в табачно-желтый потолок. Показалось? Веки медленно сомкнулись сами собой.

Ведущая новостей с безупречно уложенными волосами и поставленным голосом сообщала о волне отравлений в западных округах штата – «предположительно из-за партии контрафактных обезболивающих, поступивших в клиники через гуманитарный фонд «Джи-Мед Релиф»».

Джордж, жмурясь, щёлкнул пультом, убавил звук.

– Опять эта бодяга, – пробурчал он. – Да у нас любая таблетка – как лотерея.

Он устроился поудобней и снова прикрыл глаза.

Мелодичный звонок повторился, а следом – в дверь постучали. Вздыхая, Джордж мысленно сосчитал до пяти, кое-как поднялся и поплелся открывать. Его мутило от недосыпа, голова трещала, во рту пересохло. За дверью стояла девушка в брючном костюме с элегантным кожаным портфелем в руках.

– Доброе утро, мистер Уолтер, – поздоровалась она. – Все компроматы успели спрятать?

Джордж так и вытаращился, ощутив, как от лица отхлынула кровь.

– Я пошутила, боже, – прыснула девушка, прикрыв рот рукой. – Простите, это было не смешно.

– Тогда хватит так смеяться, – проворчал Джордж.

– Да, еще раз прошу прощения. Меня зовут Келли Уильямс, – представилась девушка. Ее красивое строгое лицо быстро обрело деловое выражение, но уголки губ все еще предательски подергивались. – Я из программы ресоциализации* при католической церкви. Меня направили сюда проверить как вы устроились после переезда.

– А, да, конечно, – сказал Джордж, хотя чувствовал себя так, будто на него вылили ведро ледяной воды. – Проходите.

Он отвернулся и панически оглядел комнату, пытаясь вспомнить, не накосячил ли вчера по-крупному? Банки из-под пива, чипсы, грязные трусы с принтом бейсбольных бит, боже… Заливаясь краской, Джордж принялся быстро прибираться.

– Оставьте, – спокойно сказала Келли. – Так даже лучше.

– Кому? – подбирая разномастные носки, спросил Джордж.

– Вам. Если бы квартира сияла чистотой, это было бы подозрительно. – Келли рассмеялась. – Господи, успокойтесь. Я не собираюсь ставить вас в угол из-за маленького, хм, беспорядка.

Джордж натянуто улыбнулся.

Он отсидел два года и вышел по условно-досрочному за то, что был паинькой и раскаивался. Теперь он состоял в церковной программе ресоциализации и получил через нее работу в "Ривергэйт Медикал Центре". Выбор был между уборкой, моргом или баранкой. Джордж не сомневался ни секунды: машины он любил ещё с детства, когда возился с отцовским пикапом и втайне мечтал играть за «Грейпорт Уэйвз**».

Так что спустя полгода флегматичных не экстренных перевозок его поставили на «обычную» скорую. Здесь он уже работал три месяца и наслаждался жизнью. А что? Знай себе рассекай по городу на полной скорости с включенной мигалкой – даже копам не к чему придраться. А за спиной – веселая компания из медиков и стажёров.

Телеведущая тем временем разошлась вовсю:

– «…полиция перекрыла часть порта Грейпорта после изъятия партии лекарств, не прошедших сертификацию. Следствие полагает, что к делу причастны организованные преступные группировки, действующие на территории восточного побережья…»

Джордж поморщился, переключил канал.

Келли осмотрела его скромное жилище, делая какие-то пометки на планшете, который достала из портфеля. Джордж предложил ей кофе, она согласилась. Расстегнула блейзер, поправила воротничок свежей блузки. Ее гладкие мелированные волосы были собраны в низкий хвост, квадратные очки придавали строгости.

Она расспрашивала о работе, о душевном состоянии, рассказала о новых программах, которые проводила церковь, включая душеспасительные беседы со священником или психотерапевтом, даже дала пару визиток. Джордж хотел попросить ее личную, но не решился.

Он даже к девушке, которая вправду ему нравилась, подкатить не смел, что уж тут говорить.

Словно прочитав его мысли, Келли улыбнулась с хитринкой:

– Что насчет личной жизни? Уже встретил кого-нибудь?

– Я встретил много хороший людей, – нейтрально отозвался Джордж. – Сливки?

– Да, пожалуйста. Похоже, вчера у тебя здесь была веселая компания. Отмечал переезд?

– Да, – Джордж невольно улыбнулся. – Ребята с работы заглянули.

Младшие фельдшера великан-Макс и пронырливый тощий Марк принесли кучу старой мебели и техники, чтобы помочь обставить квартиру. Макс был добродушным верзилой, туговат на ум, но добр и доверчив как дитя. Щуплый, плюгавый Марк в противовес ему был циничным и жестким человеком, но за своих – готов загрызть любого, даже если самому выйдет боком.

Самоуверенная красотка Кейт была из рода тех женщин, от чьей притягательности мужчины выстраиваются в очередь на дуэль. Обещала в выездной бригаде не задерживаться – собиралась выйти замуж за богатого пациента, который со дня на день должен был ей подвернуться. А пока – годился и Марк, удовлетворить, так сказать, физиологические потребности.

Со студентами-практикантами Джордж сам не понял, когда успел сдружиться, но вчера позитивный отличник Алекс, едкая колючка-Фай и спокойный консерватор Кит, скинулись ему на годовую подписку на «Нетфликс» в честь переезда, и он чуть не прослезился от умиления.

"Ривергэйт Медикал Центр" принимал студентов из медицинского университета для прохождения практики. Для них была сформирована специальная учебная выездная бригада; она состояла из водителя, фельдшера, парамедика и одного студента. Студенты сменяли друг друга, каждый рвался в смену к суровой, но ответственной Эшли Браун – о ней ходили легенды. По теоретическим знаниям она могла бы заткнуть за пояс самого именитого доктора. Джордж понятия не имел, какого черта она забыла в должности парамедика.

Келли понятливо кивала, делая пометки. Похвалила кофе. Спросила с улыбкой:

– Хочешь еще что-нибудь добавить?

Джордж пожал плечом, помотал головой.

Даже если бы он захотел поговорить с кем-нибудь по душам, то уж точно не с ней. Она буквально приставлена следить за ним, она знает о нем всю подноготную, можно ему хоть капельку приватности, пожалуйста?

Он отвернулся к окну. На улице кто-то ругался – гудел мотор фургона с логотипом «Ривергейт Мед Сэппл», рядом стояли двое рабочих и спорили о том, что «груз странно маркирован, опять подмена, черт бы их побрал». Джордж машинально отметил название – тот же поставщик, что упоминали вчера в новостях, в сюжете про контрафактные препараты.

Он хмыкнул, отпил кофе.

Если и была болезнь у города, которую невозможно было вылечил, то это – жадность.

***

Джорджу в первое время редко приходилось пересекаться с Эшли Браун, хотя она постоянно притягивала взгляд. Ее рыжеватые волосы до лопаток Джордж узнавал издалека, ее редкий смех заражал – уголки губ сами приподнимались в ответ, хотя многие ее шутки были злыми. Эшли отличалась хлестким саркастичным нравом, говорила правду в лоб, и если кто-то косячил, получал от нее выговор как по бейсбольному мячу – точно, больно и с замахом. В ее смену «мальки» чуть ли не на цыпочках ходили.

В первые совместные рейды Джордж чуть не терял управление от хохота, слушая, как она их разносила:

– Алекс, если не умеешь пользоваться судном, хотя бы не зови его «троном»!

– Фай, мне не нужно всё содержимое укладки*** – только то, что спасёт пациента!

– Кит, будь ты хоть племянником главврача, я тебя всё равно заставлю мыть каталку! Ах, ты и есть племянник главврача! Похоже, мне пора проведать мистера Гарретта.

Эшли знала свое дело и никому не давала спуску. К ней совсем уж было бы страшно подойти, если бы Джордж не видел: она была доброй. Когда беременную Кейт бросил ее последний ухажер, Эшли была с ней, не давая натворить глупостей. Когда Фай выгнали из арендованной квартиры, Эшли впустила ее к себе пожить, пока проблема не решилась. Когда Марк ушел в запой из-за проблем со здоровьем брата, Эшли была той, кто вправил ему мозги. Никто не знал, как именно, а они не рассказывали: Марк злился и менял тему, Эшли игнорировала.

В общем, Джордж быстро понял – она та самая. Ему хотелось быть рядом, стать ей поддержкой, на которую она могла бы рассчитывать. Он хотел видеть улыбку на ее всегда серьезном хмуром лице. Он хотел узнать ее получше, понять, как она стала такой, хотел наблюдать за ней и дальше.

– Славный ты парень, Джордж, – произнесла Келли, сделав глоток кофе. Она одобрительно кивнула, наслаждаясь вкусом. – Больше не делай глупостей. Жизнь коротка и пролетит быстро, глазом моргнуть не успеешь.

Джордж согласно кивнул, делая раскаивающийся вид.

Он хотел бы перестать. Уже пробовал. Каждый раз думал, что в этот раз точно будет по-другому, но жизнь упрямо ставила его на ту же базу – и каждый раз все заканчивалось одинаково. Он сходился не с теми людьми, он брался за предложенное дело, он срывал свой куш или получал оплеухи. Одно и то же раз за разом. Келли понятия не имела, насколько сильно он во всем этом увяз, просто потому, что отлично умел сбегать.

Свой первый и пока единственный срок он получил за банальную кражу со взломом. Обидно даже, ведь в списке грехов были вещи куда круче. Взять, к примеру, одно дельце четыре года назад, когда ему предложили «убрать» человека. Джордж согласился – тогда он был в отчаянии и не за такое взялся бы ради денег. Но в последний момент рука дрогнула. Выстрел получился не совсем таким, как рассчитывал заказчик, но Джордж получил обещанную награду.

Хоть заказчик помог замести следы, Джорджа все равно здорово потряхивало следующие несколько дней. Жертва имела отношение к мафии, и даже если полиция умыла бы руки, ее дружки уж точно не оставили бы это дело безнаказанным. Конечно, Джордж переживал за свою шкуру.

Но еще больше боялся, что мама узнает. Он был неважнецким человеком и прекрасно это понимал. Учился из рук вон плохо, часто прогуливал школу, единственное, в чем он подавал надежды – это был бейсбол. Джордж играл за шорт-стопа****, у него это отлично получалось; тренер предрекал ему великое будущее, если он возьмётся за ум. Но Джорджа несло по бурному течению жизни, не захлебнуться бы, где уж тут за что-то хвататься? Он был на побегушках у крутых ребят, угонял машины, воровал по мелочи, бил морды, в конце концов, но убийство было последним делом, до которого нельзя было опускаться. Единственным, за что мама не простила бы его никогда.

И он почти перешагнул эту черту.

Конечно, тогда было нелегко – мама умирала, нужны были деньги на ее лечение. Джордж, ее глупый бестолковый сын, к двадцати трем годам нигде не отучился, нигде толком не работал, за что бы ни брался – получалась какая-то лажа. Он хотел хотя бы маму спасти, но и тут накосячил – деньги нашел слишком поздно, а мама узнала, откуда они. Она умела вскрывать его своими вопросами, как открывашкой консервную банку.

– Да, верно, – натужно улыбнулся Джордж. – Ты права.

Келли посмотрела на него взглядом «ну да, стал бы ты мне возражать», допила кофе и собралась уходить. Напоследок она протянула ему свою визитку.

– Позвони, если понадобится поддержка. Держись, ты отлично справляешься.

Джордж улыбнулся по-настоящему.

– И да, поговори уже начистоту с той девушкой, Эшли, – посоветовала Келли. – У тебя больше шансов, чем ты думаешь.

Джордж чуть не задохнулся от новой волны смущения. Какого черта? Чем он себя выдал?

Келли фыркнула, напомнила, что в ее обязанности входит и опрашивать коллег бывшего заключённого. Потом поправила свои строгие очки, кивнула на прощание и ушла. Джордж закрыл дверь и со вздохом прислонился к ней, стукнувшись затылком.

Он уже достаточно оправился от череды бедствий, чтобы задуматься о связи с другим человеком. Более серьезной, чем на разовую акцию. Хотелось глубины, хотелось большего, хотелось приходить домой не только к старому телеку, жующему кассеты.

Он стискивал по ночам подушку, представляя ее, их, ну, вместе. В его постели.

На работе он все чаще подбирал момент и присоединялся к ней во время перекусов. Эшли была не против. Она все больше расслаблялась в его присутствии, разговоры все чаще шли прочь от связующей их больничной темы. А однажды она одолжила сигарету и пригласила Джорджа составить ей компанию на крыше гаража после смены. Вскоре это превратилось в их традицию.

Когда Джордж вот так смотрел на нее – на крыше гаража, после суточной смены, встречая восход солнца, раскуривая одну сигарету на двоих, – ему казалось, что они с ней могли бы… стать по-настоящему близки. Эшли ловила его взгляд, ловила его руку и долго затягивалась.

Иногда Эшли пила пиво после работы. Смотрела бесовскими глазами и предлагала отхлебнуть. Джордж на работе не пил и даже мысли такой не допускал. С больницы домой ехал на мотоцикле, по дороге вот уже последние несколько недель подбрасывал Эшли домой.

Возможно, Келли была права, и у него в самом деле больше шансов, чем он думает?

Джордж нахмурился. В последнее время Эшли вела себя странно. У него была одна догадка на этот счет, и сегодня он собирался ее проверить.

Началось все, по правде, почти месяц назад, и сейчас, возвращаясь мыслями к прошлому, Джордж понимал, насколько все проглядел и запустил. Что ж, Эшли всегда отлично скрывала от всех свое состояние, с чего вдруг она стала бы что-то рассказывать ему?

С тем же успехом Келли могла ошибаться – не было у него на самом деле никаких шансов.

Джордж посмотрел на ее визитку.

Поддержка, да?

Примечания:

Ресоциализация – церковная программа по адаптации бывших заключённых к гражданской жизни.

«Грейпорт Уэйвз» – бейсбольная команда города Грейпорт.

Укладка – сумка или кейс, которые служат для удобства транспортировки медицинских препаратов и инструментов.

Шорт-стоп – позиция между второй и третьей базой в бейсболе, требующая скорости и точности.

Глава 2

Джордж приехал на работу раньше обычного. Сквозь полупрозрачные жалюзи в диспетчерской пробивался утренний свет, отражаясь на блестящем кафеле и кипящей кофемашине. За стойкой, как всегда, царила миссис Фаулз – дородная угрюмая женщина с осипшим голосом и манерами надзирателя. Сладить с ней было не так-то просто, но к Джорджу она относилась по-доброму.

Получив информацию, он сверился с составом выездной бригады. Его догадка подтвердилась – каждый раз Эшли была в их числе. Похоже, какой-то настойчивый поклонник решил своеобразным способом привлечь ее внимание. Да только каждый раз после этого Эшли была сама не своя. Раздраженная, она особенно зло отыгрывалась на «мальках», глаза ее бегали, руки тряслись, она ругалась больше обычного. Через несколько дней она становилась прежней собой – и вот новый вызов по тому же адресу – новая вспышка гнева. И так по кругу.

***

Сегодня полдня было без вызовов, и Джордж маялся от скуки, бесцельно слоняясь по гаражу, где воздух стоял густой от запаха дизеля, хлорки и дешёвого кофе. Вентиляторы гудели на потолке, перекрикивая гул улицы. На доске объявлений висели графики смен, объявления о переработках и пожелтевшие мемы, рядом – фото «лучших парамедиков месяца», где кто-то пририсовал усы и рожки.

Гараж вмещал пять машин. Это было просторное освещенное помещение за приемным отделением. Парамедики коротали время в комнате отдыха: пили кофе, спорили о бейсболе, травили анекдоты. «Мальки» коротали время в чистке оборудования. Алекс любовно протирал каталки, назвал свою Бетси и теперь командовал, чтобы никто к ней без перчаток не прикасался.

Когда наконец поступил новый вызов, Джордж действовал на автомате. Сирена завыла, колёса взвизгнули, двигатель подхватил знакомую песню. Марк на пассажирском сиденье быстро вбивал данные в планшет, переговаривался с диспетчерской, а Эшли проверяла знания Фай, как экзаменатор с пулемётом:

– Симптомы гипергликемии?

– Повышенная жажда, учащённое мочеиспускание, утомляемость…

– А если пациент без сознания, но не диабетик?

– Тогда…

– Тогда думай быстрее, Фай, мы его теряем! – рявкнула Эшли.

Джордж фыркнул, заставил себя сосредоточиться на дороге.

Адрес был знаком ему. Даже если бы он ехал по навигатору, уже через пару кварталов догадался бы – они снова едут туда.

***

Район, в который они сворачивали, жил по своим правилам. Вечером здесь будто густел воздух – музыка грохотала из окон, кто-то орал на кого-то с балкона, в переулках шипели голоса, пахло жареным мясом, марихуаной и мусором, который так и не успели вывезти. Подростки в широких футболках толпились у магазинчиков, перебрасываясь жестами и сигаретами, – у каждого второго на поясе торчал нож или что-то напоминавшее его форму. Уличные граффити на стенах менялись каждую неделю, но неизменно где-то попадался символ «Жнецов» – череп с косой-стойкой на заднем фоне.

– Снова? – хмуро бросил Марк, узнав дом. Он тоже не в первый раз приезжал сюда вместе с Джорджем и Эшли.

Джордж лишь кивнул.

Эшли и Фай поспешили к уже знакомому дому. Марк на пассажирском сидении быстро заполнял документацию, говорил в рацию. Джордж курил, задумчиво разглядывая светящиеся окна соседнего дома, откуда доносились басы рэпа и женский смех.

Вернувшись в машину, Эшли и Фай молчали всю обратную дорогу. Эшли, сама не своя от злости, умчалась в уборную.

– Что это с ней? – переглянувшись с Марком, спросил Джордж. – У вас там что-то случилось?

– Да я почем знаю? – удивилась Фай. – Нам парень открыл, такой красавчик, я обалдела. Его дружок плечо вывихнул, еще и чем-то обкололся, дурной совсем, лапы свои мерзкие ко мне тянул. – Фай передернуло от воспоминаний. – А парень тот приятный, вежливый, светловолосый, глаза такие синие. Я даже спросила, уж не линзы ли, а он рассмеялся, сказал, сами такие. А мисс Браун на него чуть ли не рычала. Злющая, жуть. Его это, кажется, только забавляло. Понимаю, мне тоже было смешно. – Фай фыркнула, но тут же посерьезнела. – Какая муха ее укусила?

– Да такая, что мы по этому адресу уже в третий раз приехали, – сказал Марк. – И каждый раз там был этот белобрысый чудак.

– Пятый, – мрачно поправил Джордж. В предыдущие разы с ними «вторым» ездил Макс.

– Он в нее втюрился что ли? – прыснула Фай. – Бедняга.

– «Бедняга»? – прищурился Марк. – Я готов поставить свою зарплату на то, что это он вывихнул тому парню плечо только чтобы нас вызвать.

– Это серьезное предположение, – сказала Фай.

– Пятый раз подряд за месяц, именно в ее смену – не бывает такого простого совпадения. Может, мне съездить туда и начистить ему рожу?

– Да он сам тебе что хочешь начистит, – хмыкнула Фай.– Видел бы ты его пресс и бицепсы, ммм.

– Он что, ходил перед вами полуголый?

– Он переоделся, я случайно увидела, – небрежно ответила Фай.

Марк скептически переглянулся с Джорджем.

– Ну и, – продолжала Фай, – он не так-то прост. У него дорогие шмотки и мобила, элитный коньяк и сигары, а живет в таком районе… Я думаю он из, – она понизила голос, приблизившись к ним, – мафии. Какая-то важная шишка. При нас ему два раза звонили, он указания раздавал. Таким голосом у нас декан разговаривает, если с ним спорят.

– Боялся я его, – небрежно сказал Марк, но пыл у него поубавился. Джордж прекрасно его понимал – кому хочется переходить дорогу мафиознику?

Пользуясь передышкой, друзья отправились в комнату отдыха за кофе. Джордж замедлился. Посмотрел в темный коридор, ведущий к уборным. Эшли шагнула на свет, кивнула ему как ни в чем ни бывало и зашагала за остальными.

***

Джордж любил после смены подниматься на крышу над гаражом «Ривергэйт Медикал Центр». Туда вела узкая железная лестница из подсобки между кислородной кладовкой и туалетом. Старый металл скрипел так, как будто хотел проверить нервы на прочность. На бетонных плитах крыши валялись окурки, кружка с засохшим кофе, забытая кем-то куртка. За низким парапетом простирался город: река, серые дома, огни магистрали. Снизу доносилось урчание дизеля скорой, щелканье рации в диспетчерской, два огромных вентилятора лениво крутили лопастями, навечно запертые за решетку. Между вентиляционными трубами как всегда натянута бельевая верёвка – пара простыней, две куртки и оранжевый жилет качались на ветру. Кто-то вывесил после ночных вызовов, чтобы просохли от пота и дезинфектора.

Здесь можно было растянуться во весь рост, подставляя лицо солнцу, и задремать. Можно было поупражняться в бросках, стойке, дыхании, вспоминая бейсбол в школе. А можно было вместе с Эшли свесить ноги и смотреть на алеющий горизонт. Джордж нервничал из-за приближающейся зимы, когда солнце будет вставать слишком поздно. Уже сейчас день заметно укоротился, и на то, чтобы дождаться рассвета, уходило почти полчаса. Вряд ли Эшли захочет морозиться на улице так долго.

Вдали на осеннем горизонте розовело дымчато-лиловое небо. Эшли уже стояла у парапета, пуская дым от сигареты в воздух. Раздался звонок уведомления о сообщении. Она достала телефон. Экран вспыхнул и тут же погас – она сжала его так, что побелели пальцы. Затем убрала телефон и продолжила курить, словно ничего не случилось.

– Будешь? – спросил Джордж, залезая в свою потрепанную старую сумку.

Эшли вздрогнула, кивнула.

Щелчок кольца, шипение, глоток, молчание. Эшли была тихой и угрюмой. Как всегда не в духе, если в смену выпал вызов по этому адресу – теперь Джордж отметил закономерность.

Он неловко взъерошил пятерней волосы на затылке, не зная, как бы подбодрить ее. Обычно она в поддержке не нуждалась. Сама поддержит, да так, что рад не будешь, что осмелился при ней закиснуть. Но Джордж не мог и дальше молчать. Он снова вспомнил Келли, ее предложение о поддержке и, наконец, выдавил:

– Эй, хреново выглядишь.

Она смерила его долгим, усталым взглядом. Глаза-хамелеоны прятались за полимерными стёклами очков.

– Что-то случилось? – тихо спросил Джордж.

Она не огрызнулась и не съязвила против обыкновения. Джордж тронул ее за плечо. Эшли замешкалась, натянула улыбку и беззаботным голосом спросила:

– С чего ты взял? Нелегко работать сутками. Просто устала.

Врет как дышит. Еще и улыбается этой своей все-хорошо-конечно-я-в-порядке улыбкой.

– Это все из-за того парня, да? – ударил Джордж наугад. – Того, кто вызывает «скорую» каждый раз?

– Не лезь не в свое дело, – коротко бросила Эшли.

– Как же ты… – заводясь, начал Джордж, но лишь скрипнул зубами, не договорив, и процедил вместо этого: – Хватит тащить все в одиночку!

Эшли молчала, оскорбленно нахмурившись.

Джордж не выдержал, схватил ее за плечо: больно – чтоб пришла в себя, крепко – чтоб удержать здесь. Только сейчас он осознал, сколько на самом деле ожиданий и надежд он возложил на нее, на эти их встречи после смены, на привкус табачного дыма в ее дыхании.

Эшли не вырывалась, не визжала, что больно. Мрачно сверлила взглядом исподлобья, и Джорджу на секунду стало страшно.

– Поцелуешь меня? – вдруг спросила она и криво улыбнулась.

В груди будто скрипнул механизм – как тугой рифлёный болт, который кто-то наконец закрутил до упора. Джордж притянул Эшли к себе и смял ее губы в грубом поцелуе.

Они сталкивались носами, ее очки мешали. Она была мягкой, податливой, словно только этого и ждала. Это бесило, сводило с ума – она играла с ним, хотя со стороны могло показаться, что именно он владеет ситуацией. Жмурясь, Джордж сгреб ее волосы в кулак, направляя в поцелуй и ощутил на ее губах ухмылку. Он открыл глаза. Эшли смотрела прямо на него, не мигая. В ее взгляде была безысходность. Обреченность. Затравленность.

Джорджу не понаслышке был знаком этот взгляд. Точно такой же смотрел на него из зеркала в первый день тюрьмы.

***

Они впервые встретили рассвет до того, как солнце полностью выкатилось из-за горизонта. Обычно сигарета догорала где-то на середине апельсинового диска, но сегодня всё было иначе. Воздух стоял тёплый, влажный – город уже дышал выхлопами, а не утренней свежестью. Где-то вдали проехала мусоровозка, вороны клекотали над проводами.

Эшли будто выпала из реальности – её дыхание сбивалось, взгляд блуждал, а губы то и дело искали его. Она целовала с неожиданной настойчивостью. Джордж придержал её за щёку ладонью, аккуратно, нежно. Другой рукой обнял за талию, удерживая, чтобы не потеряла равновесие.

Было непривычно быть трезвее её – обычно именно она держала всё под контролем, хладнокровная, собранная, с язвительными комментариями и точными движениями.

«Видимо, – подумал Джордж, – это случается со всеми, кто слишком долго держит всё в себе».

– Порядок? – спросил он.

Эшли кивнула. Её взгляд прояснился, стал внимательней. На лице появилось выражение, которого он раньше не видел – будто внезапная идея озарила нерадостные мысли. Она быстро облизнулась, взгляд метнулся между губами Джорджа и глазами.

– Давай встречаться? – тихо предложила она.

Джордж моргнул, решив, что ослышался.

– Можешь не отвечать сейчас, – добавила Эшли. – Но я правда хочу с тобой встречаться. Ты мне нравишься.

Он фыркнул, пытаясь подавить глупую улыбку.

– Ты мне тоже.

– Славно, – улыбнулась Эшли и взяла его за руку, переплела их пальцы. – Хочешь отметить это первым свиданием?

– Да, я знаю отличную кофейню тут напротив…

– Я думала пригласить тебя к себе, – перебила Эшли. Её улыбка неуловимо изменилась, снова стала натянутой.

– Что, вот так сразу? – поразился Джордж.

– А ты не хочешь? – кокетливо спросила Эшли.

– Конечно, хочу.

– Тогда идём, ковбой.

Она взяла его за руку и повела вниз по лестнице.

***

Мотоцикл резал утренний воздух, оставляя за собой тонкую струю дыма. Эшли сидела позади, обнимая Джорджа за талию, рубашка под ее крепкими ладонями взмокла. Еще низкое солнце било в зеркала. Воздух ледяным потоком полоскал лицо, свистел в ушах – Джордж одолжил Эшли свой шлем и ехал теперь с непокрытой головой. Город медленно просыпался: у заправок загорались вывески, из круглосуточных забегаловок тянуло кофе и жареным беконом, кто-то уже кричал на улице.

В дороге у Джорджа было время, чтобы все обдумать и поразиться произошедшему.

Во-первых, они с Эшли теперь встречаются. Он так много думал об этом, беспокоился, тянул, а она так легко предложила ему отношения. Келли была права, ему не стоило сомневаться.

Во-вторых, Эшли мастерски ушла от вопроса о том белобрысом парне.

В-третьих…

Джордж отвлекся, затормозил у её дома, выключил двигатель.

– Приехали.

Эшли убрала руки и спустилась с мотоцикла, вернула шлем.

– До завтра, – сказала она и легко поцеловала его в губы.

– А как же приглашение домой? – фыркнув, напомнил Джордж.

– Прости, я так устала, – извиняюще улыбнулась Эшли и снова его поцеловала. – Позвоню тебе, как отосплюсь.

Джордж кивнул. Он и сам порядком вымотался. Стоило пересмотреть свой суточный график в пользу двенадцатичасового.

Он поехал к себе, принял душ, позавтракал полуфабрикатами, проспал несколько часов. Проснувшись, прибрался немного дома, сходил в продуктовый, посмотрел очередной фильм на кассете.

Эшли так и не позвонила.

***

Когда они снова встретились на работе, Эшли выглядела безупречно собранной и вела себя как ни в чем ни бывало. Она спокойно кивнула Джорджу в знак приветствия. Словно ничего между ними не изменилось.

Джордж решил оставить разборки на потом. Ему не хотелось портить себе настроение и давать коллегам повод для сплетен.

Они с Максом и Алексом перебрасывались в карты, когда диспетчер сообщил знакомый адрес.

«А парень не из тех, кто легко сдается, да?» – хмыкнул про себя Джордж.

Повторялся не только адрес, но и время – плюс-минус час. Похоже, у белобрысого здесь был свой человек, который мог точно сказать, когда Эшли снова выйдет в смену.

Они доехали быстро, без обычных шутливых перебранок. Алекс и Эшли уткнулись в свои смартфоны. Макс заполнял планшет и переговаривался с диспетчером, привычно повторяя коды и адрес. Всё выглядело как обычная рутина. Если не знать, что за ней скрывается.

Обычно Джордж и младший фельдшер оставались снаружи и действовали, лишь когда требовалась физическая помощь – перенести пациента, тащить кислородные баллоны, ассистировать, если пострадавших было много. Но сегодня Макс вызвался пойти вместе с Эшли и Алексом, хотя по вызову значилось простое «бытовая травма, состояние стабильное». Джордж знал, что Макс ничего не делает просто так. Наверняка Фай успела нашептать ему что-то о том разе, и теперь старый верзила беспокоился за неё.

Джордж остался в машине, достал нагревшийся прикуриватель и задымил сигаретой. Ночь была душной, воздух скис от мусора. Из открытых окон лился приглушённый рэп, где-то наверху женщина кричала на мужа, срываясь на визг. Мужчина что-то бросил в ответ, послышался звон стекла. Дети визжали во дворе, гоняя мяч, хотя было за полночь.

Из подъезда показались Эшли, Макс и Алекс. Следом быстро шагал белобрысый парень, одетый в черную футболку и джинсы. Как и говорила Фай, у него была смазливая внешность и спортивное сложение. Он догнал Эшли и схватил за руку, останавливая. Эшли раздраженно обернулась, но вырываться не стала. Что-то в их движениях казалось Джорджу любопытным – так двигаются лишь те, кто хорошо знает друг друга и даже спустя несколько лет разлуки воспринимают встречу так, будто расстались лишь вчера. Так не двигаются чужие друг другу люди.

Макс и Алекс переглянулись, не вмешиваясь – всё выглядело… слишком личным. Они вернулись к «скорой». Джордж поспешил им навстречу, потушив бычок о подошву старых кроссовок.

– Что случилось?

– Да вот, – мотнул короткостриженной головой Макс. – Ложный вызов. Этот Ромео специально наврал и вызвал нас, потому что захотел поговорить с ней.

Тем временем Эшли и незнакомец о чем-то тихо спорили. Эшли перекосило от ярости. Джордж не помнил, чтобы когда-либо видел, как ее доводили до ручки. Обычно она сама кого угодно доведет.

Парень что-то ей сказал. Эшли вздрогнула. Незнакомец уверенно привлек ее к себе, собираясь поцеловать.

Это уж слишком.

Джордж сжал кулаки. Не помня себя, он собирался их окликнуть, шагнуть вперед, немедленно это все прекратить, но Эшли вдруг отвесила парню пощечину. Он отшатнулся, и Эшли быстро ушла, толкнув его плечом. Она схватила стоявшего к ней ближе всех Алекса за руку и рассмеялась. В смехе ее было и торжество, и безумие, и вообще Эшли, кажется, сошла с ума. Голос бедного Алекса предательски дрожал:

– Мисс Браун, что происходит? Вы что делаете?

– Замолчи, – приказала она. А потом схватила его за ворот и поцеловала.

Джордж попятился, прислонился к дверце машины. Макс ахнул. Незнакомец сильно побледнел, его глаза распахнулись, и даже отсюда Джордж видел, какие они пронзительно синие.

– Эш… – растерянно позвал парень.

Он тоже попятился. Вот только опереться ему было не на что. Он дышал так, словно Эшли вогнала ему скальпель в глотку.

Эшли звонко разорвала поцелуй. Алекс покраснел так сильно, что горела даже его шея; ноги дрожали. Эшли снисходительно потрепала ему волосы и победоносно повернулась к незнакомцу.

– Не вызывай больше скорую по пустякам, – с насмешкой сказала она и отвернулась. Взгляд ее пусто скользнул сквозь Джорджа. – Поехали.

***

По дороге обратно все ещё пунцовый Алекс украдкой тёр свои губы и заикался, если его о чем-то спрашивали. Макс тактично трепался о чём-то постороннем, Джордж поддерживал беседу. Эшли вольготно уселась на своем месте, листая телефон.

В «дежурке» Фай, сегодня работавшая с другой бригадой, быстро заметила, что дело неладно. В ответ на её расспросы Алекс вдруг разорался и сбежал в туалет. Растерянная Фай пристала с вопросами к Джорджу и Максу. Джордж удрал в гараж под предлогом, что ему нужно проверить машину, а Макс сделал глупое лицо и прикинулся глухим. К Эшли полезть Фай, конечно же, не осмелилась.

Остаток смены прошел отвратительно. Алекс никак не мог собраться и во всем путался, Макс совсем замолчал. Напряжение между Джорджем и Эшли было таким густым, что его можно было черпать ложкой. У одной Эшли всё было в порядке, она даже какую-то дурацкую песню мурлыкала себе под нос. Настроение у неё было хорошим до отвращения.

Глава 3

Сдав ключи от машины сменщику, Джордж решил не дожидаться Эшли, хотя до этого планировал поговорить.

Он перешёл дорогу и свернул в знакомую кофейню напротив госпиталя.

Внутри пахло ванилью и свежеобжаренными зёрнами. За стойкой болтала приветливая бариста, играла старая песня «Айн'т но саншайн». Джордж заказал себе сытный завтрак – омлет с беконом, два тоста и кофе «по-американски». Ел с таким аппетитом, будто хотел пережевать и стереть всё, что произошло за последние сутки.

В углу стоял старенький телевизор, висящий на металлическом кронштейне. Экран слегка рябил, но звук был чистым.

– «… вчерашний рейд полиции в портовом районе завершился изъятием нескольких контейнеров с контрафактными медикаментами. По предварительным данным, партия была замаскирована под гуманитарную помощь. Следствие предполагает связь с группировкой, известной под названием «Жнецы»…»

Бариста, не прерывая движений, покачала головой:

– Чёрт возьми, опять эти «Жнецы». Сначала наркотики, теперь лекарства…

– Похоже, у них свой аптечный склад, – хмыкнул кто-то за соседним столиком. – На каждом углу только их дерьмом и «лечат».

Джордж поднял взгляд на экран. На видеоряде мелькали кадры – ночной порт, мигающие маяки, полицейские фонари, ряды контейнеров с надписями «Медикал Релиф Юнит». На секунду камера зацепила кадр – белая метка-череп с косой-стойкой на стенке контейнера. Знак «Жнецов».

– «… власти не исключают, что часть поставок проходила через клиники частного сектора. Следователи опрашивают руководство «Ривергэйт Медикал Центра»…»

Джордж чуть не подавился кофе. Он, конечно, слышал иногда, как парамедики сердито обсуждают между собой бракованные медикаменты, но не думал, что все настолько плохо.

Бариста между тем переключила канал – на экран выскочила реклама жевательной резинки и безмятежная мелодия.

Джордж прикончил третью чашку кофе он почувствовал, что снова способен думать. А думать было о чём.

В голове настойчиво крутилась одна и та же сцена – Эшли и тот белобрысый парень, их слаженные движения, откровенные взгляды, пощёчина, злорадное торжество Эшли. Ладно, у неё какие-то проблемы с тем парнем, но зачем было впутывать в это Алекса? И… Джордж не хотел допускать эту мысль, но не мог не подумать – что если она предложила встречаться, только чтобы насолить известно кому? Поговорить бы с ней, узнать наверняка, какого черта она вытворяет, но Джордж догадывался, что Эшли просто снова ловко сменит тему, наплетет ему с три короба.

Значит, надо было действовать по-другому.

Расплатившись, он вытер губы бумажной салфеткой, поднялся и вышел наружу. Солнце уже поднялось. Оживленные горожане спешили по своим делам, носились машины, город окончательно проснулся. Джордж сел на мотоцикл и поехал по знакомому адресу.

Разбираться с тем парнем.

***

Район, где проживал этот загадочный тип, при свете дня выглядел поразительно мирным и спокойным местом. Солнечные лучи отражались в окнах, на проводах грелись голуби. Узкая улица, зажатая между панельными домами, тянулась вниз к оживлённому шоссе. Дворник убирал мусор, пожилой почтальон неторопливо обходил ящики, на углу кто-то жарил хот-доги, вдалеке играли дети – их смех звучал чисто и невинно.

Вчера этот квартал казался гнездом отребья и безысходности. Сегодня – обычной улицей, одной из многих.

Дом, возле которого Джордж остановился, тоже изменился. Ещё ночью глаз отмечал облупленные стены, тени, перекошенные двери. Сейчас это была обычная многоэтажка, каких тысячи. Белая краска на фасаде даже казалась чуть чище, а окна – чуть ярче.

Джордж поднялся по бетонной лестнице, разрисованной граффити, и долго звонил в нужную квартиру. Металлическая дверь не спешила открываться. Несколько минут Джордж слышал только жужжание старого лифта, отмечал запах жареного лука из соседней квартиры. Он уже начал сомневаться, не ошибся ли этажом, когда дверь наконец приоткрылась.

На пороге стоял вчерашний парень. Он был одет в то же, что и вчера, но выглядел хуже некуда: лицо помятое, под глазами синяки. От него пахло виски, табаком и чем-то ещё сладковатым, что Джордж не мог определить. Похоже, ночка у него была весёлой.

– Эшли? – прищурившись, недоуменно переспросил незнакомец, потирая лицо.

– Поговорим об Эшли Браун, – спокойно повторил Джордж, ставя ногу между дверью и косяком на случай, если хозяину дома вздумается захлопнуть разговор.

Незнакомец хмуро проследил за его движением и сузил глаза. Они и вправду были редкого, яркого синего цвета. Сквозь грязное окно лестничной площадки в них прыгал солнечный блик, то вспыхивая холодной сталью, то отдавая синевой океана.

– Кто ты и почему преследуешь её? – спросил Джордж.

– Я Найк, – представился незнакомец, нахально вздернув подбородок. – А ты кто такой? Какое тебе дело до Эш?

Не «до меня». «До Эш». Почему он зовет её так?

– Я её друг, – соврал Джордж. – Меня зовут Джордж. Работаю на «скорой». Вчера тоже был здесь. Знаешь, Эшли так себя обычно не ведёт. Я беспокоюсь.

Найк нахмурился, кажется, даже слегка протрезвел, взгляд стал острым, цепким.

– Что с ней? – спросил он. Потом качнул головой. – Хотя нет, не говори. Не хочу знать. Не хочу ничего о ней знать, хватит с меня.

– После того, как ты доставал её столько времени? Почему?

– Не лезь не в своё дело.

– Она точно так же мне говорила, – пробормотал Джордж.

Холодный пот проступил на ладонях. Он снова ощутил между Найком и Эшли ниточку-связь – как между людьми, прожившими бок о бок так долго, что они переняли друг у друга привычки.

– Эй, ты в неё влюблен, да? – спросил Джордж. – И не знаешь, как привлечь внимание?

Найк вздрогнул, будто Джордж ему хорошенько врезал, и прорычал:

– Выметайся. Это не твоё дело!

– Слушай, если она что-то с собой сделает из-за тебя… – попытался Джордж.

– Она-то?! – сорвался Найк.

Он толкнул Джорджа в грудь так, что тот чуть не слетел с лестницы. Джордж хотел дать сдачи, но парень, судя по всему, занимался какой-то борьбой с пелёнок, и даже в таком состоянии его тело двигалось автоматически, точно на тренировке.

– Да ни черта она с собой не сделает! – рявкнул Найк. – Нашёл о ком беспокоиться! Эта эгоистичная дура думает только о себе! Вбила себе в голову, вот и!.. – он замолчал, побледнев. Бурная ночка давала о себе знать. Он схватился за виски, прислонился к стене. – Убирайся, а? Все равно я ничего тебе не скажу. У неё лучше спроси. Она же и с тобой… – Найк метнул пронзительный взгляд – Шашни крутят. «Друг», ха. Не смеши.

Найк отвернулся, не опасаясь, что Джордж ударит. Самоуверенный высокомерный тип. Он скрылся за дверью своей квартиры, не позаботившись о том, чтобы как следует закрыть её, но Джордж уже услышал достаточно и не стал бы снова вламываться.

Глава 4

Эшли жила в маленькой студии в многоквартирном комплексе на западной стороне города. Она поприветствовала и впустила Джорджа так, будто он тоже здесь живёт и просто забыл ключи.

Они прошли на кухню, и Джордж немного позавидовал тому, как здесь всё было аккуратно и чисто: белые стены, металлические полки, на холодильнике – магниты с медицинскими слоганами. Где-то в глубине студии мерно гудел старый оконный кондиционер. Из неплотно закрытого крана капало – прямо в кружку с полурастворившимся осадком кофе.

– Будешь? – предложила Эшли банку пива.

Приход Джорджа выдернул её из-под пледа, где она читала книгу. Распущенные рыжеватые волосы были растрёпаны, футболка любимой бейсбольной команды помялась, на переносице остался след от очков.

– Давай.

Эшли протянула ему холодный «Гиннесс». Это напомнило Джорджу о бейсбольном матче, на который они ходили два месяца назад всей честной компанией. Они с Эшли болели за одну команду, и не сговариваясь пришли в одинаковых футболках, потом выбрали одинаковое пиво, и в радостном порыве из-за победы крепко обнимались.

– Даже не спросишь, почему я не дождался тебя сегодня? – нахмурился он.

– Наверное, у тебя были дела поважнее.

Она пожала плечами и прошла в гостиную. Здесь тоже было тщательно убрано, не чета драной квартирке Джорджа: белые стены, светлый ковролин, у окна – торшер из «ИКЕА». На одной стене – полки в полный рост, заставленные тетрадями и книгами. На противоположной – плакаты с человеческой анатомией, карта коры головного мозга, венозные коллекторы. На двери в ванную – спираль ДНК, а на подоконнике – пепельница-череп, тоже набитая окурками.

Эшли любила своё дело. И дело отвечало взаимностью. Но что-то в этой идеальной картинке не сходилось.

Почему она работает простым парамедиком уже второй год? Почему с такой страстью к работе не пошла дальше, в ординатуру?

Эшли облокотилась о стол и изучающе уставилась на него, продолжая делать вид, будто ничего не случилось.

– И что я здесь забыл?.. – пробормотал Джордж. Вернул банку пива в полупустой холодильник. Его взгляд зацепился за россыпь оранжевых флаконов с этикетками на одной из полок. Антидепрессанты? Обезболивающее? Он вспомнил, как видел на столе у матери несколько похожих флаконов. Он захлопнул дверцу и пошёл к выходу.

– Подожди, – окликнула Эшли.

– Что? – Джордж остановился у самой двери, злясь на себя за то, что уступил.

– Зачем ты пришёл?

– А как ты думаешь?

– Джордж…

– Тебе правда всё равно? – глухо спросил он. – Я думал, между нами всё прояснилось. Я думал… Да чёрт, неважно, что я там надумал. После вчерашнего.

– Подожди!

Эшли быстро добралась до него и схватила за руку, не давая открыть дверь. Он в долю секунды вывернулся и прижал её к стене, сжал пальцами горло.

– Меня это всё достало, – выдохнул он.

Эшли своим спокойствием выводила из себя так, что хотелось надавить на шею сильнее – может, тогда нейтральное выражение лица, наконец, сменится на эмоции? Выбить из неё чувства хотелось до зубовного скрежета.

– Сначала ты говоришь, что хочешь встречаться. Потом делаешь вид, что ничего не было. Потом целуешься с другим, чтобы насолить третьему. И кто ты после этого?

Взгляд Эшли стал стеклянно-резким, но оправдываться она не собиралась.

– Прости, – сказала она без тени сожаления.

У Джорджа дёрнулся рот. Ему хотелось выплюнуть всё наболевшее ей в лицо, но он сдержался и выдавил лишь:

– Почему?

Ему почти хотелось, чтобы она не поняла и стала уточнять. Или отшутилась, засмеялась. И он бы просто ушёл. Хлопнул бы дверью и больше не вернулся. Он эгоистично надеялся, что на её коже останутся синяки от его рук – память ей о том, что между ними были чувства.

Или, может, он один так думал?..

– Он стоял ближе всех, – сказала Эшли. – Вот и все.

– То есть ты использовала Алекса? – мрачно уточнил Джордж, неверяще глядя на неё. – Потому что он оказался под рукой? Он с первого дня за тобой хвостом ходит, боготворит тебя, всем хвастается, что работает с тобой. Ты о его чувствах подумала? А о моих?

– Нет, – ответила Эшли. Она смотрела на него, как исследователь на редкую букашку. – Честно? Я думала только о том, как ударить его побольнее.

Джордж понял, о ком речь, и сжал её горло сильнее. Впервые за вечер Эшли занервничала.

– Я не хотела… – Она сглотнула. Джордж ощутил движение её гортани, ощутил её страх. – Я просто разозлилась. На него. Так разозлилась. Даже о тебе не подумала. Я… не планировала это.

– Если уж хотела кому-то что-то доказать – сказала бы мне. Я думал, мы всё прояснили тем утром, а ты… – Джордж ослабил хватку. – Как всегда. Никому ничего не рассказываешь. Делаешь всё сама. Ты думаешь, я бы не понял?

– Думаю, ты бы разозлился. – Эшли ухмыльнулась.

– Ты не обязана докладывать мне обо всём, – уже спокойнее сказал Джордж.

Он убрал руку, но Эшли накрыла её своей и вернула к шее. Это был странный жест, заключавший в себе немое извинение и безысходность. Пальцы у неё были холодные.

– Но если собираешься с кем-то встречаться – это предполагает доверие, – закончил Джордж.

Глаза Эшли тускло блестели, она ничего не ответила. Попал по больному, понял Джордж. Но на минуточку – разве думала она о нём, когда устраивала то представление? Об Алексе?

– Отлично, – бросил Джордж, отдёргивая руку. – Значит, не надо было и начинать. Проехали.

Никаких больше утренних встреч, никаких молчаливых «я рядом». Никакой мисс Эшли Браун. Дурак ты, Джордж, надо же, всерьёз ведь поверил, что с ней что-то выйдет.

– Джордж, пожалуйста. Я бы хотела быть с тобой. Правда.

Он остановился, злясь на собственную слабость. Почему из всех людей в больнице ему нравится именно эта эгоистичная манипуляторша? Почему он не может просто уйти и прекратить всё это?

– Ну уж нет, – он резко обернулся.

Она стояла, невинно потирая шею.

– Отвали, ладно? Ты ничем не лучше того чокнутого. Иди к нему. Вы друг друга стоите.

Глаза Эшли зло сверкнули.

– Чего уставилась? Да, я был у него утром. Проверил здоровье нашего «пациента». Хочешь знать, как он? – В Джордже что-то надламывалось, он почти чувствовал хруст в своей голове. Он усмехнулся, наблюдая, как бледнеет Эшли, и язвительно продолжил: – Что? Думаешь, я не видел, на кого ты тогда смотрела? Не на Алекса. Не на меня. Всё ещё уверена, что со мной хотела бы? Радует, да? Что он вызывает неотложку именно в твою смену? Калечит других, чтобы был повод встретиться? То перелом, то шкаф упал, то вывих… страшно представить, на что ещё он пойдёт, лишь бы увидеть тебя. И ты – чтобы уколоть в ответ. Знаешь что, забудь. Ты мне совсем не нравишься. Знать тебя не хочу. Иди к своему дружку. Бывшему. Или кем он тебе приходится? Как там его зовут? Найк?

– Замолчи! Ты ничего не знаешь!

– А ты – ничего не рассказываешь!

– Это… – Эшли вдруг покраснела. – Это было давно. Мы сто лет не виделись. Я не думала, что у него хватит наглости меня найти.

– Да что он сделал?

Эшли посмотрела диким взглядом.

– Отрубил мне крылья? Сломал мою жизнь? Убил веру в людей? Если самый близкий может так предать, то чего ждать от остальных? Ты можешь уйти, но знай: с тобой я не играю. Впервые за четыре года для меня это все серьёзно.

Джордж шумно выдохнул. Ну и как уходить после такого?

– Рассказывай, – тихо и жёстко сказал он. – Всё, как было.

Эшли кивнула.

Глава 5

– Уверен, что не хочешь пива? Если что – чувствуй себя как дома. Честно говоря, я предпочла бы это не вспоминать. Многие испытывают приятную ностальгию, вспоминая прошедшие деньки, я же – радуюсь, что они наконец-то позади.

Я выросла в маленьком провинциальном городке – пыльном, заброшенном, с единственной заправкой, двумя барами и кладбищем у трассы. Отец либо пил и развязывал кулаки, либо уходил на работу. Зарабатывал копейки, которые тут же пропивал, и все же страшно собой гордился и ломал носы все, кто был с ним не согласен. Мать нас бросила – старшего брата, меня и двух младших сестер. Брат ушёл служить по контракту чёрт знает куда, письма перестали приходить почти сразу. Младшие забеременели – одна в шестнадцать, вторая в четырнадцать. Не знаю, как дела у них сейчас – давно с ними не связывалась. Я уехала оттуда, едва окончила школу. Уехала без оглядки – с одной сумкой, двадцатью долларами и мечтой.

Я с детства знала, кем хочу стать, когда вырасту. Обычно у детей это проходит, но у меня вышло по-другому. Моя мечта стать хирургом придавала мне сил, когда бывало совсем худо, так что вцепилась в неё, как утопающий в спасательный круг.

Я закончила колледж, потом поступила в «Нортбридж Мед» по конкурсу – это крупный частный университет, может, ты о нём даже слышал. Неслыханная удача для девчонки из провинции. Я подавала большие надежды, на меня нарадоваться не могли: нож – игла – шов – идеально, без осложнений. Золотые руки, ха. Можно не переживать, что сглазишь, если хвастать тем, что было. Сейчас-то у меня все по другому, но дело всей жизни я не бросила – просто переключилась. Теперь я справляюсь с чужими травмами, давлением, ожогами, остановками дыхания, сердцами, которые перестают биться в самый неподходящий момент. Иногда – с блевотой, кровью, паникой и смертью на заднем сиденье «скорой». Работа парамедика – это когда вместо скальпеля у тебя катетер, а вместо стерильной тишины операционной – сирена и гудки на перекрёстках.

Это не так интересно, как стоять под лампами операционной, как я мечтала. но человек может ко всему привыкнуть. Я не первая и не последняя, кто открыл эту истину. К тому же, в конце концов, я неплохо устроилась по сравнению с тем, что было в начале моего пути.

Но все по порядку.

Мне было двадцать три, когда я познакомилась с парнем по имени Рико. Он был симпатичный, очень аккуратный, всегда с уложенной длинной челкой, всё время в новых рубашках, учился на юридическом.

Сошлись мы с ним в ночном клубе. Выпили за знакомство, нашли общие интересы: он любил читать, разбирался в кино, умел слушать. У него была своя квартира, и он часто пропадал в разъездах по делам.

Этим он меня и зацепил.

Я снимала с одногруппницами квартиру и уже всерьез подумывала переехать жить в морг, чтобы меня не отвлекали от учебы. А тут симпатичный парень со свободной квартирой. Я начала строить планы по захвату его сердца, но этого не потребовалось. Он сам предложил мне перебраться к нему для удобства.

Мы с ним в действительности очень похожи. Оба лишены сентиментальности, нам было удобно встречаться без лишних драм, истерик и мишуры. Есть время – встретились. Нет – так у каждого находилось чем заняться. Мы могли не видеться неделями, а потом переспать друг с другом как ни в чём ни бывало. Он не вдавался в мои дела – брезгливый слишком, больницы терпеть не мог. А я не особо интересовалась, чем занимался он, – меня моей учебы вот так хватало. Других парней до него это отталкивало – они ждали больше внимания и участия с моей стороны. Думаю, всех его девушек до меня тоже отталкивало его равнодушие – он тоже был слишком занят страстью всей своей жизни. Которая, вдобавок, приносила ему нешуточный доход.

Единственное, что я знала тогда – эта страсть была связана с его друзьями ещё со школьных времен. Меня он с ними не знакомил. Как и я его со своими. У меня и друзей-то не было. Мне было некогда страдать ерундой – меня ждала ответственная карьера первоклассного хирурга, где уж тут отлынивать? Так что друзей Рико я не знала, но слышала от него что-то мельком – бывало, после секса на него находило настроение поболтать, а мне было слишком лень шевелиться, приходилось слушать.

Про Найка он болтал больше всего, так что у меня сложилось впечатление о нём еще до того, как мы встретилась. Крутой самоуверенный парень, часто влипает в переделки. Рико с ним с самого начала, наблюдал, так сказать, за становлением героя и прикладывал к этому руку. Несмотря на гордый и вспыльчивый нрав, Найку хватало мозгов прислушиваться к тем, кто умнее него. Но в каких-то вещах он проявлял стоическое упрямство, даже если это выходило ему боком, и за эти принципы Рико был предан ему до мозга костей.

Не то чтобы это повлияло на мое отношение к Найку. Да и любой, мне кажется, встретившись с ним, отметает всё, что знал до этого, и либо попадает под его очарование, либо начинает его ненавидеть.

Но вернёмся к Рико. Итак, я наслаждалась жизнью – ходила на учёбу и в операционный блок на подработку, жила практически одна в отличной новенькой квартире в десяти минутах ходьбы от «Нортбридж Мед», временами занималась неплохим сексом и считала, что отлично устроилась. Мне и в голову не приходило, что у Рико могли быть свои планы на мой счет, что неспроста он завёл меня, как домашнюю зверушку.

Рико относился к моей будущей профессии уважительно. Он понимал, что в его мире крутой врач «без бумажек» – находка. В США каждое огнестрельное ранение автоматически уходит в отчёт полиции, а ему это было совершенно ни к чему. И вот настал день, когда он пришёл ко мне попросить об услуге.

Я никогда прежде не видела Рико таким взволнованным. Он ведь был вечно хладнокровным, знаешь, таких называют всегда застёгнутыми на все пуговицы. Или – даже дома не расстающимися с парадным костюмом. Даже проснувшись утром он выглядел… элегантно. Не могу сказать, что это бесило, но себя я рядом с ним всегда чувствовала провинциалкой, кем и являюсь. Можно сказать, он не давал мне об этом забыть.

В тот вечер у меня не было дополнительных занятий или подработки, и я наслаждалась одиночеством, когда он вдруг ворвался в квартиру, предварительно не предупредив. Растрёпанный, с неправильно застегнутой пуговицей на пиджаке. Это было совсем на него не похоже. Он велел мне срочно взять мою медицинскую сумку и идти за ним.

Честно говоря, я была скорее заинтригована, чем напугана.

– Куда мы идем? – спросила я.

Рико игнорировал мои вопросы и бросался своими, не дожидаясь, впрочем, ответа:

– Всё взяла? Бинты? Обезболивающее?

– Да-да, – проворчала я, осторожно влезая на пассажирское сидение его машины, черного «Шевроле» с кремовым салоном. Хромовые детали блестели как зеркало, пепельница пахла дорогим табаком, на приборной панели лежали перчатки из мягкой кожи, а на зеркале болтался крошечный амулет в виде крестика. – Ты объяснишь мне, что…

– Найк, – коротко перебил Рико, захлопнул дверцу со своей водительской стороны, и посмотрел на меня таким взглядом, что мое легкое возбуждение и любопытство покрылись корочкой льда.

Рико завел машину. Его руки немного дрожали. Он в самом деле беспокоился за своего друга.

Я осторожно спросила, что случилось с Найком, и тут Рико прорвало. Да, он любил поболтать после секса, но говорил в общих чертах, не вдаваясь в подробности. И вот тем вечером он выложил мне всё как на духу, рассказал, почему Найк так важен для него.

Рико переехал в этот город с родителями, когда учился в последнем классе средней школе. Он был одинокий замкнутый мальчишка, не отличавшийся крепким здоровьем – отличная мишень для задиристых ребят. Его окружили после уроков на третий день, хотели стрясти карманные деньги, но на их беду неподалеку проходил Найк, также освободившийся от занятий. Поняв, что происходит, он заступился за новичка. Рико испугался было, что им сейчас обоим влетит за дерзость, но Найк оказался не так-то прост – он на раз-два справился с самым высоким мальчиком, а остальные бросились врассыпную. Найк вернул Рико деньги (даже сверх того – стряс с поверженного, всхлипывающего от боли хулигана), помог привести в порядок испачканную в пыли одежду и проводил до туалета, где заставил Рико промыть ободранные до крови руки и налепил на царапины свои запасные пластыри с картинками.

Остаток дня Рико был сам не свой. Его очень взволновал и вдохновил поступок Найка – никто никогда прежде не заступался за него. На другой день он набрался смелости и поздоровался с Найком – они учились в одном классе. Найк приветливо улыбнулся, и хотя возле него уже тогда вилось много детей, именно Рико он позвал пойти вместе с собой и еще одним другом, Карлосом, в столовую на обед.

Рико был отличником и стал помогать Найку с уроками. Ну и Карлосу заодно. Он очень хотел дружить с Найком и делал для этого всё, на что был способен.

Вскоре умер отец Найка. Это было нелёгкое время. Найк срывался и ввязывался в драки так часто, что, кажется, и дня не проходило, чтобы он пришел в школу без разбитых кулаков. Однажды он нарвался на противников посильнее. Его избили бы до смерти, если бы Рико и Карлос не отправились на поиски. Они подоспели вовремя, а потом появился Лобо – друг семьи Найка, и двумя выстрелами в воздух разогнал ошалевших от драки и крови ребят.

Найк провалялся в больнице две недели. Однажды Рико пришёл навестить его поздно вечером, когда время приёмов было уже закрыто – ему удалось убедить дежурную медсестру пропустить его. Найк, игнорируя постельный режим, стоял лицом к окну. Услышав шум, он встревоженно обернулся, но увидев Рико расслабился. Его глаза опухли, щёки были мокрыми от слёз, и он от этого смутился.

– А, это ты, – сказал он, быстро вытерев лицо, и улыбнулся.

Рико испытующе смотрел на него. Найк улыбался ещё какое-то время, потом не выдержал, снова отвернулся.

Он всегда выглядел сильным парнем, улыбался и смеялся, как бы паршиво ему ни было. За всем этим Рико забывал, что Найк был просто человеком, таким же, как все.

Рико подошёл к нему, встал рядом. И Найк рассказал, что вырос в семье главы мафиозной группировки «Мясников», и теперь, когда отец умер, Лобо думает, будто это дядя все подстроил, чтобы занять его место. Найк не знал, как ему быть. Лобо рвался устроить вендетту, но это могло привести к такой резне, что город захлебнулся бы в крови.

– Честно говоря, плевать мне на дядю – я его толком не знаю, но Лобо… У меня же больше никого нет кроме него, – потрясённо шептал Найк, бессильно сжимая кулаки. Сейчас он выглядел обычным перепуганным мальчишкой. – Да и остальные… Нормальные ребята, я не хочу, чтобы кто-то из них умер. Что мне, чёрт побери, делать?

– У тебя есть я, – как само собой разумеющееся сказал Рико.

Найк посмотрел на него и вдруг рассмеялся. Потрепал по плечу, потом притянул к себе и крепко обнял.

С того дня они стали лучшими друзьями. Прежде одинокий нелюдимый Рико, держась рядом с Найком, словно бы заражался его кипучей энергией, азартом, открытостью миру. Теперь же он получил возможность увидеть другую сторону Найка – увидеть его уязвимым. Он получил возможность быть тем, на кого всесильный Найк мог опереться в минуту слабости, доверять.

Рико поклялся себе помочь Найку в его делах, за что бы тот ни взялся в будущем.

Выписавшись из больницы Найк принялся вникать в дела мафии и брать на себя мелкие задачи. Два года назад он ушел из «Мясников», сколотив собственную банду, называвшуюся «Жнецами».

Банда была молодая, совсем зеленая, но уже успела наделать шуму. Даже я о ней слышала, но никак не предполагала, что Рико входит в их число. Более того, что он – ближайший друг лидера и консильере, «чистильщик» документов по совместительству. В вопросах, которые Рико еще не мог решать из-за нехватки опыта, помогал бывший прокурор, старый друг Лобо.

Собственно, квартиру, где я жила, Рико купил на заработанные там деньги.

От этой новости у меня немного закружилась голова. Никогда бы не подумала, что окажусь втянута в подобную историю.

Обстоятельства сложились так, что рано или поздно мы с Найком все равно встретились бы – с таким хобби, как у него, долго без ранений не побегаешь. Ранения же бывают двух видов – когда можно прижечь царапину йодом, и когда без доктора никак.

***

Их «база» располагалась в стильном лофт-клубе на границе жилого и промышленного квартала. Здесь были старые фабричные здания, по соседству находились кофейни, строились новые многоэтажки.

Казалось бы, не самое удобное место для размещения главного штаба: слишком много соседей, случайных свидетелей, в конце концов, неминуемо возникли бы конфликты с хозяевами соседних, скажем так, предприятий. Однако позже я узнала, что для маскировки от полиции было использовано немало уловок.

Этот район строился, потому бытовой шум, за которым можно было спрятать шум криминальный, был обычным явлением. Многие соседи сами являлись членами банды или имели к ней какое-то отношение – кому-то платили за молчание, кого-то запугивали. Нередко здесь запускали салюты – обманный манёвр, чтобы горожане привыкли к резким звукам. По улицам слонялись ребята, готовые в случае необходимости повести копа, обычно патрулирующего этот угол, по ложному следу или устроить погром в стороне для отвлечения внимания. Также в полиции был человек, который в крайнем случае давал «тихий сдвиг» – отводил патруль, задерживал информацию.

Как видишь, система ведения полиции за нос у «Жнецов» была налажена и работала как по маслу.

На входе в лофт нас остановил куривший на улице парень. Рико продемонстрировал татуировку звезды на среднем пальце, приспустив широкое золотое кольцо, которое никогда не снимал. Парень кивнул. Мы вошли через тяжелую металлическую дверь с облупившейся краской и очутились в главном зале.

По дороге я представляла себе, что мы едем в мрачное тёмное место, заставленное ящиками контрабанды и мешками марихуаны, полное мускулистых ребят, вооруженных до зубов. Потому увиденное поразило меня.

Широкое помещение с низким приятным светом было украшено лампами с абажурами, на стенах висели гирлянды из фотографий, коллажи из вырезок газет, увеличенная карта города; вокруг центрального стола стояли кожаные диваны. Несколько парней приглушенно разговаривали, устроившись за барным столиком, звякал лед в стаканах. Они выглядели раздраженными, но увидев Рико и меня немного успокоились, кивнули ему. Из динамиков доносилась ненавязчивая музыка. Джаз. Я втянула воздух и ощутила тёплый запах пива и дешёвых сигарет, смешанных с духом старой кожи и дерева.

Рико повёл меня дальше, в сторону кухни, откуда доносились ароматы свежей еды. Там, где находились туалеты и оборудованные душевые, располагался небольшой медпункт.

В дверях нас поджидал высокий здоровый мужчина с кирпичным чисто выбритым лицом, с по-армейски стриженым затылком. Он был одет в серую рубашку с закатанными рукавами, обнажавшими его крупные сильные руки, и тёмные брюки в мелкую клетку.

Это был Лобо – правая рука Найка. На первый взгляд принять за лидера «Жнецов» можно было именно его. В отцы Найку он не годился, но всё равно был сильно старше.

О его прошлом, до того, как он стал мафиозником, мало что известно – Найк отшучивался, а Лобо не находил нужным что-то объяснять. Кажется, он всегда был при Найке, следил за ним из-за тёмного угла, оберегал от проблем, знал его, как никто другой. А Найк доверял ему больше, чем себе, позволял ему то, чего не позволял никому другому. Думаю, к подобной дружбе с Найком стремился Рико, но Лобо был из совершенно другой лиги. Ему никогда не нужны были никакие доказательства дружбы со стороны Найка, никакие признания, знаки уважения и подарки. Более того, Найк мог вести себя с ним совершенно отвратительно, но Лобо никогда не оставлял его. Терпел его выходки, как мать терпит капризы любимого дитя, и делал свою работу. Он был опытный боец, удивительно ловкий и бесшумный, умел обращаться с таким количеством оружия, что становилось страшно.

Это он предложил Рико привести знакомого врача, то бишь меня – предыдущий переехал из этого города, так что вакансия была открыта. Найк же со своей паранойей не подпускал к себе незнакомцев. Я была незнакомкой, но в то же время – девчонкой Рико, его близкого друга.

Но это я после узнала. А сейчас стояла в ступоре и смотрела на это место. И – Найка.

Он лежал на диванчике напротив двери и стискивал зубы от боли. Крепкий, с мышцами в нужных местах. Светлые волосы потемнели от пота. На лице горел лихорадочный румянец, а глаза так и сверкали, шальные, дикие, ярко-синие…

Я не любительница романтики, но когда он поднял взгляд, в груди что-то щёлкнуло. Я списала это на освещение и адреналин.

– Блин! – совсем несолидно пожаловался он. – Я же сказал, все в порядке! Отвези свою подружку назад, нечего ей здесь делать!

– Все нормально, – игнорируя его, обратился Лобо к Рико, пристально рассматривая меня. – Он правда успокоился, я даже отобрал у него пушку, – Лобо чуть повернулся боком, демонстрируя ствол в кобуре на поясе, – и уговорил истекать кровью здесь, а не пачкать диваны в гостиной.

– Слышал? – осклабился в довольной улыбке Найк. – Ну ты и паникёр, Рикки.

– Заткнись, – велел тот. Его руки всё ещё немного тряслись. Он подтолкнул меня в спину. – Вот больной. Что там за история с задержкой груза? – обратился он к Лобо.

– Да чёрт-те что, идём, посмотрим, – ответил Лобо, жестом приглашая того выйти.

Они ушли, оставили меня наедине с психопатом-Найком. Чёрт возьми, мне впервые было так не по себе.

Найк придирчиво разглядывал меня. Я заставила себя успокоиться и не менее внимательно обследовала взглядом его, отмечая детали, которые не заметила сразу. Светлые волосы, тёмные брови, синие глаза – как же занесло сюда эту породистую заразу? Наши взгляды столкнулись. Мое сердце вдруг забилось, кровь прилила к лицу.

Он осклабился в белозубой превосходительной усмешке. Я поняла, что Найк меня жутко бесит. Но я сочла, что, как доктор, должна проявить профессионализм, и постаралась абстрагироваться, насколько могла. Его повреждённая рука висела плетью. На белой рубашке на груди расплывались пятна крови. Хоть бы разделся и подготовился, мысленно ругала я, оглядев поле боя.

Как я уже говорила, медпункт был небольшой. Два стола – один с какими-то бумагами и книгами, второй – с запасом повязок, парочкой выпотрошенных аптечек. Несколько стерильных пакетов, сложенных на невысоком стеллаже, лампа с направленным светом. Я принялась раскладывать свои инструменты, которые таскала в сумке, специально собранной для экстренных случаев. В поездке или где-то в гостях – никогда не знаешь, когда что может пригодиться, и уж лучше всегда быть наготове и знать, что сделала всё, что могла, чем потом сожалеть о своей неосмотрительности. Быть врачом – это дополнительные обязательства перед своей совестью. Никаких сделок, лишь честная игра.

– А ты, значит, Эшли, – протянул, наконец, Найк. – Та самая подружка Рико.

Я чуть не скривилась. «Подружка» – сильно сказано.

– Я медик, – сухо поправила я, стараясь выглядеть невозмутимой.

Стараясь не подавать виду, насколько неуютно себя чувствую, оказавшись в этой непривычной обстановке. На чужой территории. Не за что уцепиться. Рико ушел. Тогда я впервые так сильно разозлилась на него.

– Я думал, что ты старше, – сказал Найк.

Я мрачно посмотрела на него.

– Надеюсь, не упадёшь в обморок или что-то вроде того, – ухмыльнулся он.

– И не надейся. Так что с тобой случилось? – спросила я, чтобы отвлечь его и заняться уже делом, ради которого приехала сюда.

Мое раздражение отошло на задний план – я видела, насколько ему плохо. Кожные покровы слишком бледные, зрачки расширены, тело колотит мелкая дрожь. Он мог паясничать и храбриться сколько угодно, но тело выдавало его. Не знаю, чего ему стоило вести себя так жизнерадостно, не пугая друзей скверным состоянием.

– Да так, – протянул Найк. – Скажем, дверной проём оказался крепче, чем я думал. Не из-за чего было так переживать, Рикки! – крикнул он.

Он подобрался поудобнее, сел, опираясь о спинку дивана. Дверь комнаты как раз приоткрылась – один из парней зашел, забрал небольшой пакет и вышел. Но в этот краткий момент из-за приоткрытой двери я успела заметить, как Рико и двое парней что-то перетаскивали в больших сумках.

– Да, конечно! – крикнул в ответ Рико и показал ему средний палец. – Сто раз бы уже откинулся, придурок!

Он выглядел незнакомцем, которого я никогда не знала. Дерзкий, громкий, растрёпанный. Скажи кто-нибудь мне до этого дня, что он мог вести себя так, я бы не поверила.

– Ой, да пошёл ты! – довольно прокричал Найк, но дверь уже закрылась.

Он истекал кровью, но выглядел почти счастливым – в тот день они сорвали большой куш, а Найк уже так привык к физической боли, что не обращал на неё особого внимания. Вдобавок глушил себя веществами.

Я подошла поближе к Найку и как можно равнодушней велела снять одежду.

– Вот так сразу? – ухмыльнулся он, уставившись на меня.

Я снова начала злиться. Найк бесил одним своим присутствием до зубовного скрежета. На самом деле он меня смущал, но злость лучше подходила для этого момента, вот я за неё и уцепилась. Злиться вообще легче. Злость упрощает жизнь и делит её на негатив и позитив, и никакой серой морали посередине.

– Да, вот так сразу, – подтвердила я и потянулась к нему. – Чем быстрее мы начнем, тем быстрее закончим. У меня полно дел помимо того, чтобы торчать тут. Тебе помочь?

– Я сам, – вдруг отодвинулся Найк. Нахмурился, отвел, наконец, свои дьявольские глаза. – Не надо.

Он осторожно попытался вывернуться из мокрой от крови и пота рубашки, но не получилось. Рука не слушалась и распухла – один чёрт знает, как долго ему пришлось так ходить. Я перехватила Найка за предплечье и быстро разрезала плотную ткань ножницами.

– Спятила?! – взвился он. – Ты хоть знаешь, сколько эта рубашка стоит?!

– Хватит причитать, иначе решу, что подвиги про тебя – сказки Рико, – невозмутимо ответила я, но сердце так и колотилось. А ну как он приставит пистолет к моей голове и заставит выплачивать стоимость своей дурацкой рубашки из моей жалкой стипендии?

Он фыркнул, но замолчал.

Я осмотрела его травму. Передний вывих плеча плюс резаная на груди. Простейшая задача, если знаешь, что делаешь.

– Сейчас вправлю. Будет больно, потерпи.

– Ты умеешь? – спросил он то ли с сарказмом, то и ли он и впрямь был изумлён – не разобрать. На всякий случай я смерила его презрительным взглядом и взялась за дело.

Я кивнула и пошла по технике Каннингема: дыхание, релаксация, мягкая тракция. Он заорал – больше для вида, чтобы страху на меня нагнать, проверить. Я ожидала чего-то подобного, потому даже не вздрогнула и сосредоточилась на работе. Через минуту головка сустава встала на место, раздался характерный «вздох». Я быстро промыла порез «Бетадином», местно залидокаинила, наложила швы аккуратно, как в учебнике. Повязка-фиксатор, эластичный бинт. Рутина – если забыть, где я нахожусь.

Я настолько погрузилась в работу, что не сразу почувствовала, как он коснулся пальцами моего виска.

– Вспотела, – негромко сказал он.

Я обомлела. Мы встретились взглядами. Я и думать забыла, что он несколько минут назад меня бесил.

– Трудно? – спросил он, взглядом указав на иглу с нитью в моих пальцах.

Он понятия не имел, сколько часов я провела, зашивая искусственную кожу на практических занятиях, чтобы набить руку и натренировать пальцы. Сколько пустяковых операций провела в операционном блоке под надзором более опытных коллег, чтобы воспринимать это как нечто повседневное. Но за пределами клиники – это было впервые.

– Нет. Просто волнуюсь, – честно сказала я и зачем-то добавила: – Это первый раз, когда я зашиваю кого-то не в больнице.

– Правда? – Найк недоверчиво вскинул брови.

Я кивнула, только после его реакции поняв, почему рассказала – мне хотелось, чтобы у нас с ним было хоть что-то единственное по-настоящему наше, на двоих.

«Потерпи, еще немного осталось», – хотела сказать я, чтобы подбодрить своего пациента. Но мой пациент опередил меня.

– У тебя отлично получается, Эш, – похвалил он. – Ещё немного осталось. Уж извини, что столько работы на тебя взвалил.

Моё бестолковое сердце забилось как сумасшедшее, ведь он словно бы подтвердил мое желание, подписался под ним, даже если не знал, о чем я думала.

Он просто говорил начистоту, как всегда это делал. В этот момент я поняла, почему Рико так им восхищался. Он демонстрировал уверенность, чтобы придавать уверенность остальным. Также он в самом деле умел прислушиваться к другим. И вдохновлять. От его простой, но искренней похвалы у меня словно прибавилось сил. Это он здесь был тем, кто истекал кровью и испытывал нешуточную боль, но всё же именно он подбадривал меня.

Он окончательно расслабился – я ощутила это пальцами, лежавшими на его горячей коже – и прикрыл глаза.

***

Я закончила работу с ощущением, будто это сон. Я медлила. Его кожа была гораздо горячее моей, мне было интересно – это он всегда такой или просто сейчас из-за раны разгорячился? Я изучала контраст его светлых волос и тёмных бровей, линии красивого лица, насмешливый изгиб губ. Я почти хотела, чтобы он открыл глаза и под каким-то предлогом остановил меня, и он словно прочитал мои мысли – прежде чем я успела отстраниться, он вдруг схватил меня за пальцы здоровой рукой. Хмуро открыл глаза, открыл рот, собираясь что-то сказать, но не издал ни звука. Лишь смотрел на меня. Мои холодные пальцы отогрелись в его руке. Я не решалась отдернуть. Не хотела. Почти испугалась, когда он ослабил руку, но он просто чуть сместил её и теперь аккуратно придерживал меня, будто пригласил даму на танец.

Я не забуду, как он держал мою руку, даже если доживу до старости и подхвачу болезнь Альцгеймера. Я помню, какие горячие у него были пальцы, как он держал сильно, но осторожно – в любой момент мог сжать сильнее, в любой момент – разжать и отпустить. Он смотрел на меня внимательно и откровенно, будто бросал вызов. Потом скользнул пальцами по моей ладони, раскрывая. Коснулся осторожно, вырисовывая что-то раз за разом. Было щекотно до дрожи, смешно и волнительно, но я не смела ни улыбнуться, ни шелохнуться – уж очень серьёзным выглядел Найк. Это… это все было очень интимно. Никто никогда так не делал.

И Найк ведь тоже. Он тоже не мог перестать смотреть мне в глаза.

Но тут со скрипом открылась дверь и раздался незнакомый голос, разрушивший магию момента.

– Мы закончили, вы там как?

Найк вмиг преобразился, серьезность с него слетела, будто покрывало встряхнули.

– Карлос! – негодующе воскликнул он, а глаза так и засияли от радости. – Что ты здесь делаешь? Эти паникёры и тебя достали?

– Я сам их откуда угодно достану, – недовольно отозвался темнокожий парень с забранными на макушку дредами. – И тебя заодно. Какого хрена, Найк? Мне сказали, ты совсем плох.

– Что-то ты не выглядишь расстроенным, – ухмыльнулся Найк, вальяжно раскинув здоровую руку в сторону.

– Это кто? – проигнорировав его, Карлос с подозрением посмотрел на меня, подходя ближе.

– Эшли, я про неё рассказывал, – ответил вошедший следом Рико. Сейчас он был гораздо более спокойный, даже причесался и нормально застегнулся.

– Мы не приводим чужаков, – помрачнел Карлос.

– Она девчонка Рико, – негромко сказал Лобо, явившийся последним. – Своё дело знает, как видишь.

Он был в очках с узкими стёклами, которые смотрелись игрушечными на его кирпичном лице, и хмуро вчитывался в бумаги на руках, словно происходящее в комнате совсем его не интересовало. Каждое его слово было веским, мерным, неторопливым. Все его слушали, никто не решался перебить. Кроме Найка, конечно.

– Эта Эшли просто находка! – заискрил он улыбкой. – Завербуем её себе, Рикки?

– Чего у меня спрашиваешь? Спроси у неё. Мы живём в свободной стране, как я могу ей что-то запрещать или разрешать?

– Думаю, она будет не против!

Найк уже взялся считать мне «гонорар по-черному» за «восемь дней в неделю». И тут же без паузы перескочил на другую тему – как прошла встреча Карлоса.

Во рту у меня стало горько-кисло от разочарования. Ничего такого я не ожидала, конечно, но так резко вывернуть все на смех… Я смотрела на свою ладонь. Я не помнила, когда Найк разжал руку.

Лобо поднял голову и выразительно посмотрел на меня, потом на Рико. Рико кивнул и отвел меня в главный зал, к барному столику. Сам ушёл – обсудить что-то с Найком и остальными. Я дожидалась возвращения Рико, в сердцах думая, что никогда больше сюда не приду, чёрт побери. Молчаливый бармен смешал мне виски с колой, это немного улучшило мое настроение. Он ни о чём не спрашивал, никто из слонявшихся здесь парней в друзья ко мне не набивался, некоторые дружелюбно кивали, словно я каждый день приходила сюда пропустить стаканчик-другой.

Через полчаса вернулись Рико с друзьями. Рико и Карлос что-то увлечённо обсуждали. За ними, сильно отстав, брёл Найк с волочившимся по полу пледом, накинутым на плечи. Рядом бесшумной тенью маячил Лобо. Найк широко улыбался ему, не позволяя себе опереться на него.

– Нет-нет, старик, я уже не в том возрасте, чтобы ты таскал меня на спине, – посмеивался он. – Подумай сам, как это будет выглядеть. Меня же никто не будет воспринимать всерьез!

– Тебя и так не воспринимают всерьез, – мрачно ответил Лобо, подтянув плед.

Найк возмущённо ахнул, театрально приложив здоровую руку к груди. От резких движений он споткнулся и упал бы, не поддержи его Лобо. Найк поморщился от боли, но быстро заставил себя выпрямиться.

Тут Рико с удивлением в голосе окликнул меня, наконец, заметив.

Я ничем не выдала своей злости – он умудрился забыть, что я здесь! И уж тем более не выдала своего беспокойства за Найка. Который уже вёл себя как ни в чем ни бывало – перебрался за барный столик на другом конце и блаженно потягивал из стакана красное вино, которое перед ним поставил хмурый Лобо. Он широченно улыбался и махал нам с Рико на прощание. В его глазах, в улыбке ничего не выдавало того, что между нами что-то родилось. Он словно об этом и думать забыл.

Я тоже не выдала себя, но помнила, помнила, чёрт побери. Помнила его руку в своей, помнила его взгляд.

Глава 6

– Ты ему понравилась, – заметил Рико, когда мы, измотанные, ехали домой. Он выглядел очень довольным.

Этот придурок понятия не имел, к чему меня подвел.

– А он мне нет, – отбила я.

Что я ещё могла сказать? Что меня бросает в жар от одной мысли о Найке – о его руках, о внимательных синих глазах? Что я не знаю, почувствовал ли он то же ко мне, и от этой мысли хочется кричать?

Найк вывел меня из себя с первой секунды. Я всегда гордилась самоконтролем, держалась за штурвал в своей голове, но вот появился он, и я превратилась в невменяемую дуру. Это бесило меня так же сильно, как хотелось снова оказаться рядом с ним, коснуться его.

Дома я первым делом нырнула в душ, но сколько бы ни терла себя мочалкой под холодной водой, память о его горячих руках на моей коже не смывалась. Я не могла, ведь на самом деле не хотела этого. Я так хотела…

Я уронила мочалку и присела, уткнувшись лбом в колени, глубоко дыша, унимая подступившие слёзы.

Это невозможно, я ведь его даже не знаю, мы провели вместе меньше получаса, обменялись едва ли сотней слов, вряд ли я ещё его увижу…

Я провела пальцем по ладони, прочертила линии Найка, которые всё ещё горели на моей коже. Пятиконечная звезда. Я рассмеялась от неожиданности. Вот ребёнок!

***

Следующей ночью, когда мы с Рико валялись в постели, я вспоминала горячие пальцы Найка на внутренней стороне ладони. Как его кожа скользила по моей коже, как он на меня в этот момент смотрел. Как он назвал меня «Эш» с такой легкостью, будто мы старые друзья. Черт побери, он знал меня всего несколько минут, а уже так фамильярничал! И я ничего не сделала, не пресекла это. Я, можно сказать, поощряла его своим бездействием. Рисковала своим положением – квартирой Рико, удобствами… Уму непостижимо!

Я закипала от противоречивых чувств. Я билась в судорогах оргазма, представляя, что со мной Найк.

Он вывел меня из равновесия. Я впервые была так растеряна. Я не могла перестать о нём думать.

***

Как ты думаешь, сколько нужно времени, чтобы между людьми образовалась связь?

Когда два разных мира притираются друг к другу, читают друг друга с полувзгляда, иногда молчат сутками, не видятся неделями, но стоит им встретиться, и нить, проросшая из груди, тянется до боли… Это пугает.

Когда они делают взаимные уступки, перешагивают через свою гордость, ломают что-то в себе, чтобы другому стало лучше… Это тяжело.

Стоит ли это рискованное дело столько нервов, времени и сил, когда ты даже не уверена, чувствует ли к тебе того же с такой же силой? Он пролез тебе под кожу, будто захватил твою комнату, снял ботинки и устроился с комфортом, положив ноги на твой чайный столик. А ты не уверена, что владеешь той же властью над ним. И ты боишься.

Я понимаю эти чувство. Этот страх появился впервые, когда я встретила его. Этот страх – главная причина, почему я чувствовала тревогу рядом с Найком. И после Того Случая, перевернувшего мою жизнь, наверное, даже ощутила облегчение от того, что оказалась права.

Справедливости ради, я и Рико не доверяла. Никому, если честно. Все, что не прописано на бумаге и не подтверждено нотариусом, не имеет силы, я просто лишний раз в этом убедилась.

Надо сказать, мы с Рико никогда не называли нашу связь "отношениями" или "мы встречаемся". Я жила в его квартире, мы ели вместе, когда пересекались, занимались сексом, когда хотелось, и я по совместительству стала удобным «домашним доктором» для банды Найка. Думаю, Рико специально держал меня рядом: с тех пор, как он представил меня «Жнецам», его позиции только укрепились.

Я понятия не имею о том, что он чувствовал ко мне. Как я уже говорила, он о многом не рассказывал, хотя любил поболтать после секса.

И я ему о многом не рассказывала. Кому приятно слышать, что с тобой спят из-за удобств? Ты, Джордж, прав – отношения строятся на доверии. А то, что не построено на доверии, не может называться отношениями. Это логистика.

А что у меня было с Найком? «Первая любовь»? Нет. Я не согласна называть «это» своей первой любовью. Любовь не должна превращать жизнь в ДТП.

Как я уже сказала, чувства к Найку меня встревожили и потому разозлили. Я стала рассматривать эту так называемую любовь на гормональном уровне. Пыталась понять, какого чёрта всего за одну встречу мой организм вдруг решил перестроиться, и теперь при одной мысли о Найке выдавал горстями дофамин, норадреналин и фенилэтиламин, чтобы я не соскочила с этой иглы.

Это было отвратительно. Никогда я не чувствовала себя такой беспомощной. Я не могла ни на чем сосредоточиться. В каждом белобрысом затылке мне мерещился Найк. Я сравнивала чужие светлые глаза с его синими, искристыми, как брызги шампанского под хрустальной люстрой на Новый год. Я так его ненавидела за то, какой он меня сделал. И так сильно хотела снова увидеть. Хотела выбить клин клином. Пусть он усмехнется и сделает что-то мерзкое, и моё тело скажет: «фу». Пожалуйста.

В общем, следующие несколько дней я ходила сгустком нервов. Всего одна встреча – и я влипла в Найка как пятиклассница в кинозвезду. Он как заноза, которую не вытравишь, не выжжешь. Чем больше ковыряешь – тем глубже уходит.

***

Прошло три недели.

Я была на стажировке, прямо как наши «мальки» сейчас. Кстати, почему ты называешь их «мальками»? Это из твоего тюремного словаря? Ладно. Я отработала ночную в неотложке, вернулась и собиралась отрубиться – и тут позвонил неизвестный номер.

– Эшли Браун?

– Слушаю, – пробормотала я.

– Нам нужна твоя помощь. За тобой заедут через пятнадцать минут. Огнестрел, перелом, возьми всё, что нужно.

– Эй, кто ты, чёрт возьми, такой?

В ответ послышались лишь короткие гудки. Я выругалась, сорвалась с кровати. Сон как рукой сняло. Я сразу поняла, кому понадобилась, и – неприлично обрадовалась. Сердце так и подпрыгивало. Совесть шипела: «там кому-то требуется нешуточная помощь!». В конце концов, какой к чёрту огнестрел? Я никогда не имела дел с огнестрелом!

Но я могла увидеть его. И, наконец, разобраться в себе.

Это ведь не он так сильно ранен, правда?..

Сердце продолжало колотиться, но уже теперь не от предвкушения, а от страха.

Рико не было дома. Он уже вторую неделю где-то пропадал, и, если честно, мне было всё равно. Я лихорадочно перебирала в голове протоколы действий при огнестреле, проверяла сумку: перчатки, гемостатик, шовная нить, лидокаин, антибиотик, стерильные салфетки, «Бетадин», ножницы EMT, жгут, набор для инфузии…

Я спустилась во двор раньше звонка. Зимнее предрассветное время замерло: темно и непонятно, сколько часов. Под ногами лежал снег, скисший у бордюров, поднимался пар от вентиляционных решёток, витал запах бензина и чужих завтраков; где-то выл мусоровоз.

Вскоре подкатил акулье-серый старый «мерс» – длинный, угловатый гроб на колесах, За рулем был Лобо, а рядом с ним – парень, которого я прежде не видела. Он сидел прямо, с поднятыми до груди руками. Из-за тени не видно было, что он держал, но я догадывалась, и от этого меня немного затошнило, и в то же время я ощутила азарт.

Я ведь говорила, что Найк дурно на меня влиял? Я в самом деле собиралась ввязаться в их мафиозные проблемы.

Меня устроили на заднем сидении с моей набитой сумкой, вежливо спросили, не заскочить ли в аптеку? Я отказалась – сначала осмотр, потом список.

К страху за Найка примешалось профессиональное возбуждение: меня ждал реальный кейс, за пределами протокола. Что могло быть более увлекательным?

– Так, – неловко начала я, – что случилось?

– На штаб напали, – коротко ответил Лобо, посмотрев на меня в окошко заднего вида.

– Я думала, что-то с Найком. Снова, – я глупо усмехнулась, мысленно отвесив себе оплеуху.

«Соберись, чёрт побери, – подумала я. – Никто не воспримет тебя всерьёз, если будешь мямлить».

– Как же без него, – фыркнул второй тип.

Лобо косо посмотрел на него. Второй тип небрежно пожал плечом, мол «что?» и добавил:

– За ним же пришли.

Мое сердце сжалось от этих слов.

– Там еще кое-кого подбили, но не серьёзно, – продолжал докладывать второй тип, небрежно постукивая предметом у себя на коленях.

– Но я никогда раньше… – попыталась я предупредить, что дела с огнестрелом имела только в теории.

– В больницу ему нельзя. – Лобо придавил меня тяжелым взглядом. – От копов потом не отвязаться. А он никого к себе не подпускает.

– С чего ты решил, что меня подпустит?

– Рико говорил, вы с ним поладили.

– С ним кто-то ладит? – хмыкнула я.

– Характер у него дерьмовый, – согласился Лобо. – Но он доверяет Рико, а значит и тебе.

Ну и глупо, подумала я. Глупо! Он видел меня всего раз, а себе сейчас не доверяла даже я.

– По башке дать и подлатать не пробовали? – уточнила я на всякий случай.

– Держит «глок», – ответил Лобо. – Не подойти.

– У него бзик на предателя, – вмешался второй парень. – Уверен, что его добьют сегодня. Паранойя, невроз, ЛСД.

– Передоз? – тут же напряглась я.

– Хроническое. Я говорил ему, что не надо перебегать дорогу Миккельсону. Но нет, Найк же умнее всех, черт бы его побрал.

– Роуди, – сказал Лобо так, что тот тут же заткнулся.

Мы свернули в знакомый квартал, куда Рико привез меня в прошлый раз, но Лобо, не сбавляя скорости, проехал мимо лофта – дальше, петляя по улицам. В темном дворе машина остановилась. За руль сел Роуди и поехал дальше, Лобо же велел мне держаться ближе к нему, и остаток пути мы прошли пешком, в обход, мимо гаражей.

У заднего хода нас поджидали двое. Лобо перекинулся с ними зашифрованными словами и повел меня внутрь, через кладовые и кухню. Обогнув бар, мы очутились в главном зале.

Все здесь изменилось до неузнаваемости. Диваны и столы перевернуты, пол усыпан осколками стекла и клочьями бумаги, сорванной выстрелами со стен; уцелевший кондиционер и поставленный вентилятор гоняли запах антисептика и крови, пролитого алкоголя и наркотической пыльцы. Окна были частично выбиты, из них в помещение проникал свежий холодный воздух, трепетали лоскуты изрешеченных, некогда стильных блэкаут-штор. По углам прямо на полу стонали раненые, которым пытались помочь их товарищи; возле перевернутых барных табуретов безжизненно скрючились два тела, кто-то накинул на них синие пледы. На полу, на развороченной мебели была размазана кровь. Я поначалу приняла ее за разлитое вино, но запах – сильный, металлический привкус, будто железо подержала во рту – я не могла ни с чем спутать.

Я не хотела знать, что здесь произошло, но пазлы картины сами собой сложились в моей голове по услышанным обрывкам фраз, а позже Найк поместил их в цельную рамку хронологической последовательности. После коротких стычек и провокаций конкурирующая группировка решила штурмовать главный штаб, чтобы убрать лидера «Жнецов» – Найка. В обычной ситуации они вряд ли пошли бы на это – риск был велик, а выхлоп без гарантий, – но кто-то слил им схему лофта, информацию об охране и времени пересменки. Этот кто-то также вырубил несколько камер. Налет закончился тем, что атакующим пришлось сворачивать шарманку – Найк предполагал, что однажды подобное может случиться, и подготовленные «Жнецы» отреагировали быстро. Найк не предусмотрел лишь того, что камеры снесут – это дало налетчикам дополнительное время и элемент неожиданности, из-за которых «Жнецов» застали врасплох; двоих убили на месте, еще двое умерли спустя какое-то время – это их тела я увидела.

Ничего удивительного, что штаб «Жнецов» напоминал разворошенное осиное гнездо. Уцелевшие действовали быстро и четко, в соответствии со своими полномочиями: одни разбиралась с погромом и ранеными, вторые усилили охрану и расследовали дело с камерами, третьи ушли разгребать последствия на улице – «Жнецам» совершенно не с руки было, чтобы полиция узнала о ночном происшествии и нагрянула сюда.

Лобо держал меня за локоть и вёл дальше. В этой части лофта я ещё не была. Мы остановились у самой дальней комнаты. Люди влетали и вылетали, едва не сбивая нас с ног. Лобо придержал распахнувшуюся в очередной раз дверь. Это был кабинет Найка. Взмокший, лихорадочный, он сидел в дальнем углу на краю бархатного дивана цвета крови и держал в одной руке пистолет, а другой листал пухлую папку, лежавшую на низком столике рядом с кофейником и чашкой.

Стол напротив большого, завешенного громадным пледом, окна был повален, по полу разлетелись записные книжки, вычурные бумагодержатели, ручки, дорогие сигареты утонули в разлившемся виски.

Найк делал царапающие заметки, цедил команды, рычал, выясняя детали нападения – обращаясь по отдельности к трем парням, – размахивал стволом, матерился и обещал пристрелить любого, кто подойдёт ближе, чем на два метра.

Я слышала голос Найка – и не узнавала его. Я не узнавала того Найка, который ухмылялся, подбадривал меня и рисовал на ладони звезду. Вот он, тот момент, которого я ждала – сейчас я увижу то, что вызовет отвращение, и мои дурацкие чувства улетучатся.

Фоном тикали на полу роскошные стеклянные часы. Из кофейной чашки на столе возле взбешенного Найка вился легкий пар. Я чуть не рассмеялась от нелепости – конечно же, эти хрупкие вещи умудрились уцелеть в эпицентре хаоса.

– Сюда, мисс Эшли, – тронул меня за руку Лобо.

Найк метнул в нас разъяренный взгляд. Увидев Лобо, лейтенанты поспешили к выходу, двое задержались у двери рядом с нами, уставились на меня как на мусор. Лобо шагнул вперед.

– Не подходи, – бешено скрипнул Найк, поднимая «глок».

– Все вон, – спокойно распорядился Лобо, не глядя на ствол. Те двое подчинились. – Я привёл доктора. Она всех посмотрит по очереди, но сначала тебя. Найк?

– Пошёл к чёрту, – выплюнул он. – Может, это ты? С самого начала был ты?!

– Ас, – тихо сказал Лобо, разводя руки. Его каменное лицо смягчилось. Он вдруг показался куда моложе, чем выглядел. – Я с тобой.

– Нет, тебя здесь не было, когда всё началось! – выдохнул Найк. – И в прошлый раз, и тогда! Тебя вечно нет, когда ты нужен! Так ты держишь слово?!

Это звучало бы как истерика обиженного мальчишки, если бы в руках он не держал пистолет и не был испачкан кровью, своей и чужой.

Лобо дрогнул. Он выглядел таким уязвленным, что мне было неловко это видеть, будто я подглядывала в замочную скважину.

Найк смотрел на него стеклянным взглядом. Он казался раскаленным добела фарфоровым изделием, которое разломится на осколки при неосторожном обращении.

Меня вдруг накрыла злость. Я опустила свою сумку на пол и шагнула вперед, заслоняя Лобо. Ствол взял меня в прицел. Найк целил в голову. Я попыталась представить, каких размеров будет в ней дыра, если нервы Найка не выдержат.

– Сдурел? – спросила я, потому что молчать больше не могла.

Я наконец-то увиделась с ним. Обстоятельства были ужасные, конечно, но ничто не могло унять охватившей меня радости. Вот он, совсем рядом, смотрит своими невозможными глазами, израненный, немного сошедший с ума после случившейся беды. Мне отчаянно хотелось унять его боль.

– В какую передрягу влез на этот раз? – как можно спокойней спросила я. – Лобо сказал, в тебя стреляли. Покажешь?

Я подошла так близко, что смотрела теперь на него сверху вниз.

– Не подходи, – прошипел он, побелев как снег, и встал, позабыв о боли.

Я потянулась к нему – снять с него окровавленную рубашку, добраться до раны, приступить к делу, из-за которого меня сюда и привели. Заняться поскорее другими ранеными, в конце концов, – у меня очередь в коридоре из тех, кто нуждался не меньше. Чем бы они ни занимались, сейчас это были мои пациенты.

Он упёр ствол мне в грудь. Я немного замедлилась, но не остановилась. Я вошла в раж, я знала, что могу это сделать, я так хотела это сделать! Стать еще ближе к нему.

Его зрачки были такими огромными, что синей радужки почти не разглядеть. Из всего, что с ним приключилось, это задело меня сильнее всего.

Не знаю, что меня дёрнуло. Я медленно накрыла «глок» и его пальцы своей рукой и приблизилась до конца. Я была в одной тонкой футболке и незастегнутой толстовке. Ледяной металл пистолета обжигал меня. Его пальцы были холодные, но рука не дрожала. Мы снова играли в гляделки. Он был ошарашен и выглядел так, будто готов сбежать. Но он не бежит. Никогда.

Он дрогнул. Его глаза прояснились.

– Э… Эш?..

Он словно только сейчас увидел меня. Тревога и ужас проступили на его лице, он попытался улыбнуться, но не смог и поджал задрожавшие губы. Его маски в беспорядке сменяли одну другую. Он не хотел, чтобы я видела его таким слабым, но не мог взять себя в руки.

Лобо застыл у двери, не рискуя нарушить хрупкое равновесие. Я тоже не двигалась, молчала и смотрела Найку в глаза, изо всех сил мысленно транслируя: ты можешь мне доверять.

Найк, наконец, сдался и опустил голову, с трудом разжал пальцы. Я забрала пистолет и протянула Лобо. Он ушёл и закрыл дверь, чтоб нам не мешали.

Притихший Найк вернулся на диван и внимательно следил за моими действиями. Он ясно все осознавал, просто удивительно, как быстро он собрался. Он согласился только на местную анестезию.

– Мне нельзя вырубаться, – предупредил, делая глоток крепкого кофе. – Пока не вернутся Рико и Карлос.

– Будет больно.

Он лишь хмыкнул.

Пуля сидела неглубоко, но была дурной – я никак не могла за неё ухватиться как следует. Кровь липла к перчаткам. Ассистента не было. Я пожалела, что не предусмотрела этого – можно было попросить Лобо остаться, он бы точно действовал как надо. Руки потели. Я нервничала, как ни на одном экзамене. Найк был бледен, но к нему вернулось его самодовольство, значит, жить будет.

Чёртова пуля, наконец, звякнула в опустевшую чашку. Кровь пошла сильнее. Я зажала и быстро и аккуратно прошила ткани. Мне пришлось наклониться к нему совсем близко. Он, наверное, разглядывал меня. Не знаю. Я была слишком зла, чтобы думать об этом – и слишком не могла не думать.

Через несколько минут всё закончилось, и я зарядила профилактический антибиотик. Смирно терпевший неописуемую боль все это время, Найк округлил глаза, начал отнекиваться и жалобно ойкнул, когда я проигнорировала его и вколола лекарство.

Вымотанная донельзя, я вышла, вытирая руки о кусок полотенца. Кивнула поджидавшему Лобо, попросила проводить меня в уборную. Там я помыла руки ледяной водой и прижала их к горящему лицу, заставляя себя успокоиться. Когда вышла, обнаружила возле оставленной у двери сумки стеснительного мальчика-подростка. Темноволосый, невысокий, он заискивающе улыбнулся, протягивая мне кофе из дешевого автомата. Я проглотила сладкую бурду и ощутила, что готова к следующему раунду.

Но сначала…

Я попросила Лобо помочь мне соорудить капельницу для Найка – один инфузионный набор как раз лежал в моей сумке. Вместо штатива использовали напольную вешалку. Как я и думала, Лобо оказался толковым парнем: он не спорил со мной, не умничал, почтительно подчинялся командам. Он прижал руку ко лбу Найка, проверяя температуру. Тот одурманенно посмотрел на нас. Вцепился в Лобо, часто задышал.

– Лежи, – проворчал Лобо. – Тебе крепко досталось.

Он наклонился и сказал Найку что-то очень тихо. Я отвернулась. Мне не хотелось мешать.

***

Дальнейшие работы я провела в медпункте, как положено. Мальчишка – его звали Зак – послушно бегал по моим поручением, ассистировал, смотрел огромными восхищенными глазами. Я похвалила его за расторопность, и он зарделся маковым цветом. В перерывах он осторожно спрашивал, зачем я сделала то и это. Я пыталась объяснить, как умела, и в свою очередь спросила, как он здесь оказался.

– Ну, – Зак смущённо поскреб затылок. – Я попытался стащить у мистера Найка кошелёк, а он поймал меня. Я думал, кранты мне, а он угостил меня обедом и дал оставшиеся деньги из кошелька. Я потом искал его, ну, просто… А он такой: «хочешь немного подзаработать?». Я чуть не заржал – ну, он же как по телеку мне предлагал, а это лохотрон, все знают. Но мистер Найк не выглядел так, будто хотел меня надуть. Так что и я, ну, не хочу его кидать. Он сказал, что из меня будет толк.

– Конечно, будет, – поддержала я. – Мистер Найк правильно все говорит.

– Он ещё сказал, чтобы я учился как следует, – добавил мальчик. – Сказал, что если буду школу прогуливать, он скормит меня крокодилам.

– Ничуть не сомневаюсь, – подумав, серьезно сказала я. – Так что же ты здесь делаешь в такое время? Разве твои родители не беспокоятся?

– Мама в ночной смене, как всегда, а отец… Ну, я лучше тут побуду, правда. Сейчас, конечно, получше – мистер Найк ходил с ним поговорить, но просто я как чувствовал, что сегодня беда случится, вот и напросился Бобу на кухне помочь, а тут такое… Ну как я уйду? Даже хорошо вышло, да? Что остался.

Я не нашла, что ответить, лишь потрепала его по густым тёмным волосам.

Время тянулось странным образом. Я отвлекалась перехватить что-нибудь из еды, чаще – просто попить, или указывала, какие медикаменты мне еще нужны. Спорила с приехавшим Карлосом: двоих надо срочно в больницу, иначе умрут. Он возражал, психовал, упоминал копов и пожизненное заключение. В конце концов, на мою сторону встал Лобо, и тех двоих увезли.

С остальными было проще – вправить, заштопать, перевязать. Пот струился по спине; руки онемели от усталости, болела поясница.

За окном было темно, когда я отпустила последнего больного, стянула перчатки, протёрла руки антисептиком и поплелась в главный зал, к знакомой барной стойке.

– Эй, неважно выглядишь, – заметил Рико, сидевший в углу над стаканом голубоватого коктейля.

Несколько человек прибирали остатки погрома, в лофте стало заметно тише и чище. Рико налил мне содовую, а после проводил в антресоли – в одну из пустующих комнат на втором этаже. Там стоял диван, на который я с удовольствием рухнула. Я никогда еще не была настолько вымотанной. После нескольких часов напряженной работы слабость накатила разом, до тошноты.

В комнату поднялся Лобо. Он выглядел отдохнувшим, успел переодеться и стал похож на доброго заботливого дядюшку, в чьем саду растут наливные яблоки.

– Найк просит её к себе, – сказал он.

– Пусть отдохнет, – буркнул Рико, вновь превращаясь в незнакомца.

До меня не сразу дошло, что он имел в виду Найка, а не меня.

– Это ненадолго, – настаивал Лобо.

– Пусть лучше проверит сумки, за которыми меня посылал, – скривился Рико, – раз у него ещё остались силы.

Я проглотила обиду. Прекрасно. Было бы неплохо, если б кто-то иногда думал обо мне.

Я перестала слушать их пререкания. Запрокинула голову, уткнулась взглядом в потолок с восточными узорами – и вырубилась. Очнулась от грохота внизу и раздраженных голосов – в главном зале двигали мебель и, похоже, что-то уронили.

Я обнаружила, что лежу, укрытая старым пледом, а рядом стоит Найк, загораживая меня от света настенной лампы. Понятия не имею, сколько он так простоял. Он был помятый и растрёпанный, в старой рубашке, накинутой поверх плеч. Следов крови на нём не было, разве что проступало немного сквозь повязку. Спокойная синева вернулась в его глаза. Радость свернулась комком в моей груди, царапала горло изнутри, от нее щипало в глазах.

– Почему ты не зашла ко мне, как я велел? – спросил Найк, заметив, что я проснулась.

– М?

– Я велел тебе зайти ко мне, – повторил Найк. Глаза его блестели – шальные, опасные. Он не привык, что ему не подчинялись.

Да кто он вообще такой? Я видела его второй раз в жизни. Я устала и хотела спать. Никакой высыпавший ему навстречу дофамин не мог это перебить.

– Чего тебе, а? – огрызнулась я. – Меня привезли в ваш чёртов район среди ночи. Я оперировала в антисанитарии бесплатно и выжгла все свои запасы! Иди со своими претензиями знаешь куда?!

Я отвернулась, натягивая на себя плед. Никто не собирался везти меня домой. Чертов Рико снова куда-то испарился, Карлос меня не жаловал, остался только этот придурок с глупыми претензиями. Я предпочла бы компанию Лобо и того мальчишки, но они тоже куда-то делись, черт.

– Да, я… – начал Найк и затих. Осмыслял, похоже, мои слова— Я хотел сказать спасибо.

– Пошёл ты, – буркнула я и тут же испугалась, что он действительно уйдёт. Я резко добавила: – Как плечо?

Он осторожно шевельнул раненой рукой, ухмыльнулся.

– Без тебя было бы хуже. В сто раз.

Я фыркнула.

Он отступил на шаг, не отводя взгляда. Ухмылка превратилась в тёплую улыбку.

– Отдыхай. Я скажу, чтобы тебя не трогали. Потом отвезут, куда скажешь.

Свет настенной лампы коснулся его глаз, в синей радужке заплясали искры.

– Я… – просипела я, отчаянно стараясь удержать рвущуюся просьбу остаться здесь ещё немного. Принести мне чай, раз он так благодарен. Поправить спутавшийся в ногах плед, в конце концов. В общем, задержать его любым способом. Но выдала только: – Больше не лезь на рожон, Найк.

Улыбка Найка стала по-дурацки широкой, затронула его глаза, так что стало ясно – сейчас он не паясничал.

– Зови меня Астер, – сказал он, – когда мы одни. Я Найджел-Астер Голдлайн. «Найк» – мое прозвище, сокращение от «Найджел».

Вот почему Лобо сказал тогда «Ас». Астер.

– Не лезь на рожон, Астер, – поправилась я.

– Ничего не обещаю, – он усмехнулся. – Но постараюсь, раз ты хочешь.

– Я хочу.

Я окончательно сошла с ума.

Астер медленно подошёл ко мне и осторожно и неловко опустился на колени. Я приподнялась на локте. Он протянул здоровую руку. Я положила свою, не понимая, зачем. Он прочертил большим пальцем звезду на моей ладони. Его опущенные глаза поблескивали из-под ресниц.

Внезапно до меня дошло, что означал этот символ. «Астер» – «звезда» с латинского.

Я высвободила руку. Он вскинул взгляд. Лицо его было ровной маской, будто он ждал удара.

Я нежно коснулась его щеки. Провела пальцами, легонько лаская его губы.

Он серьезно, без привычной усмешки, смотрел на меня. В его глазах тихо блестела глубокая синева.

В дверь постучали.

Астер моргнул, будто очнулся. Осторожно поднялся, сильно побледнев даже от таких простых движений, и широко улыбнулся.

– Спи, док, – легко сказал он и ушел.

Я откинулась спиной вниз и закрыла глаза.