Бедовый 8. Второй кощей

Глава 1

Говорят, что перед смертью не надышишься. Впрочем, это вообще в нашем русском характере — встречать любое событие с неизменно грустным лицом (в простонародье — унылым хлебалом) и торопливо пытаться сделать то, что не успел доделать. А уж радоваться перед смертью — совсем странно. Для любых народов.

Но я почему-то чувствовал себя просто отлично, сидя на крытой веранде одного из питерских кафе. К слову, я там был единственный, потому что в столицу на Неве резко пришли холод и противный дождь, который с упорством слабоумного барабанил по крыше. Хотя мне так даже нравилось. Одет я был хорошо, изнутри тело согревал теплый чай, а огромным плюсом являлось то, что на веранде не оказалось людей. Нет, я при желании мог и просто разогнать чужан, но так было лучше, потому что это не требовало усилий.

Я не пытался надышаться перед грядущим событием. Наверное, и потому, что искренне считал, что уже сделал что мог. И будущее у меня точно будет. Даже после башни Грифонов. Да, план казался рискованным, о чем мне не сказал только ленивый, но он должен был сработать, пусть мне и не нравилось зависеть от других людей. Однако Лихо заявила, что и Башке, и Ткачу, и Лео можно доверять. Потому что они искренне боялись. Испуг можно сыграть, но нельзя все время держать его возле сердца против воли. А все они боялись.

Процесс «знакомства» Лео с господами Писарскими прошел, как бы сказать помягче, напряженно. Конечно, они все знали друг друга. Все-таки рубежный Питер — город небольшой, да и начальник у них, можно сказать, один. Так или иначе пересекались. Однако теперь все предстали в новом амплуа — заговорщиков. Что интересно, как позже признался Лео, он тоже не знал о родстве Башки и Ткача. Молодцы ребята, правильно шифруются.

Собственно, весь план, который включал множество компонентов, в том числе чуров, был не сказать чтобы идеальным, но представлялся мне вполне рабочим. Что Ткач и подтверждал периодическим киванием. Правда, он еще порой говорил невпопад какие-то странные слова и пытался то ли подмигнуть, то ли скорчить рожу. Но я списал это на особенности его хиста. Вон до чего дошло — у меня в команде полоумный.

Вся сложность была не в том, чтобы украсть Осколки. А чтобы подумали на кого угодно, только не на нас. Для этого и нужна была кровь Вредителя. Вот тут, кстати, Башка с Ткачом стали спорить.

Кощей утверждал, что моя задумка не прокатит. Слишком все наивно и вместе с тем прямолинейно. Марат же говорил, что я придумал все здорово, хорошо просчитал психотип Вредителя, поэтому задуманное должно сработать.

Я с умным видом согласился, что психотип (что бы это ни было) — наше все. И я на этом психотипе собаку съел, прочитал кучу книжек, в том числе талмуд «Как достать кровь крона, учебное пособие для средних классов». Так что действовать будем именно так. К тому же иных вариантов у меня не было.

Главное, что мы разошлись в целом если не довольные друг другом, то понимающие, как надо действовать. Что тоже вполне неплохо. Я знал, что в одиночку все это сделать было бы невозможно. Хотя Юния и заметила, что я рубежникам нужен больше, чем они мне.

— Вам еще что-нибудь? — поежился официант в белой рубашке, явно желавший поскорее убежать внутрь.

— Можно еще чаю? Только другого, этот слишком сладкий.

— Могу предложить что-нибудь из авторских чаев? Марокканский с корицей, малиновый с имбирем, тропический бриз с персиком, облепиха с грушей…

— Можно просто черный? Без всяких райских фруктов и всего такого. А если будет индийский, то вообще замечательно.

— Не умеешь ты жить на с-с-с… широкую ногу, — усмехнулась Лихо, когда парнишка убежал внутрь. — Прям как не рубежник.

— Потому что мне это нафиг не нужно. Рябчики, ананасы в шампанском и всякое такое. Можно жить хорошо и скромно. Я буду как тот президент, который на работу на метро ездил. Не помню, где.

— Угу, уже с-с-с… в президенты метишь.

— Я к слову. Ты лучше скажи, готова сделать то, о чем я просил?

— Опас-с-сно… — недовольно протянула Лихо.

— Кто мне каждый день твердит, что хочет есть? Вот тебе вариант, чтобы подкрепиться. Да и мне это тоже нужно.

— Я не уверена, что с-с-смогу остановиться. Для голодного не может быть хуже, чем оторваться от надкушенного куска.

— А я вот уверен, что ты справишься. Поверь, это единственный способ отвести подозрения князя.

— Кто увидел истинную тьму, может с-с-с… не вернуться к свету.

— А кто купил большой баскет в KFC, тот не будет брать картошку фри отдельно. Я тебе таких цитат могу сотню накидать. Хорош нагонять тоску.

— Ладно, буду молчать, — недовольно ответила Лихо. Разве что в конце все же прошипела: — С-с-с…

Правильно. Последнее слово всегда должно быть за женщиной. В том числе если это не слово, а набор звуков. Что удивительно, даже мрачный бойкот Юнии не смог испортить мне настроение. Зато это получилось у мальчика в белой рубашке.

Чай, который он принес, походил на вымоченные в ведре тряпки. Судя по запаху, в ведре с водой из Ганга. Ну, хоть с Индией не обманул. Теперь я начинал понимать, для чего они придумывают авторские напитки, добавляя туда невесть что. Дабы заглушить вкус этого чая. Хотя, может, это меня Гриша испортил? Он вроде ничего особенного не делал. Мыл заварник, обдавал кипятком, сыпал чаинки из упаковки. Даже порой травы никакие не добавлял. Но вот то, что выходило из-под его рук, не шло ни в какое сравнение с тем, что я сейчас пил. А ведь придется за эту муть еще полторы тысячи рублей отдать. Потому что центр города и кафе вроде как модное. Хотя у меня такое ощущение, что у них там вместо внятного ценообразования дартс с рандомными числами. Куда попадут, то в меню и рисуют.

В общем, я не допил даже половину чашки. Расплатился, прошел через кафе и оказался на улице. Как же хорош Питер в такую погоду! Облака будто задевают купол Исаакия, грузно несет свои воды Нева, погребальными обелисками высятся Ростральные колонны. Эх, скорее бы домой!

Дождь, словно увидев потенциального клиента, забарабанил с новой силой. Благо, мне было куда спрятаться. Верный телохранитель aka представитель тайной древней организации выбежал из машины и открыл дверь. Словно я сам этого не мог сделать.

— Куда? — уселся Лео обратно.

С тех пор как мы встретились с Писарскими, Дракон, как ни странно, успокоился. Словно ему все это время недоставало некоего смысла в жизни или точных формулировок. Хотя именно Лео и была отведена самая непростая задача — достать кровь Вредителя. Или, если быть точнее, собрать.

— Давай домой. Может, поспать получится. Сколько там осталось?

— Четыре часа двадцать минут до полнолуния. Плюс-минус.

— Плюс-минус — это значит, что ты секунды не посчитал?

Лео не ответил. Он как-то не оказался поклонником моего удивительного чувства юмора. Не то чтобы это было обидно, но другой аудитории у меня не имелось. Лихо сама норовила ввернуть какие-нибудь шпильки, бес с чертом принимали мои шутки за чистую монету, разве что Алена Николаевна изредка похихикивала. И то надо понимать, что она скоро меня покинет. Да что там скоро — завтра.

Кстати, именно об этом свидетельствовала здоровенная спортивная сумка в прихожей, о которую я и споткнулся. Причем очень обидно. Разулся и сразу влетел мизинцем, самым ненужным из пальцев, когда дело касалось определения твердых препятствий.

— Какого хрена? — вкрадчиво поинтересовался я, включая свет. — У нас что, кто-то спортом решился заняться?

— Привет, Матвей, — выпорхнула в коридор Алена. — А, это мои вещи.

— Твои вещи? Что-то не помню сумок, когда ты сюда въезжала.

— Ну, я что-то из дома привезла, что-то докупила потом. И вообще, чего это я должна оправдываться? Между прочим, за прислужничество ты мне не платишь.

— За приспешничество, — поправил ее я. — Еще бы мне платить. Живешь на всем готовом, аренда на мне…

— Вот значит как?! — в глазах Алены Николаевны — а сейчас хотелось называть ее именно так — блеснули молнии. — То есть я ему полностью быт организую, готовлю, стираю, полы мою, а он вон как запел. Да жены столько не делают! Я, между прочим, вместо того чтобы заказать нормальный чемодан, купила дешевую сумку на маркетплейсе. Все время только о тебе думаю, а ты вон как заговорил. Спасибо тебе, Матвей, за благодарность!

Она даже издевательски поклонилась в пояс. Поэтому я и не стал говорить, что стирает Гриша (как самый сообразительный и разобравшийся в стиралке), полы моет Митя, а готовят они по очереди. Однако какое-то здравое зерно в словах Алены было. При мне эти охламоны подобным не занимались.

— Ладно, ладно, извини. А что это за звук? Словно труба в ванной свистит.

— Свистит, но не труба. Черт твой с ума сходит. Я уже его и ругала, и грозила, и даже просила — ни в какую.

«Просила» в устах Алены звучало действительно как крайняя мера. Эдакое китайское предупреждение, после которого начинались ад и Израиль.

Я шагнул в проходную комнату, отведенную нечисти, и обнаружил там Митю, который дудел в подаренную блокфлейту. Причем я знал, что он неплохо нахватался за все время и мог исполнить сложную увертюру или какой-нибудь музыкальный этюд. Но сейчас Митя просто дудел, словно дебил, выдавая инфернальные звуки.

— Удивляюсь, как до сих пор соседи не сбежались, — недовольно пробурчала в спину Алена.

Учитывая, что за все время в парадной я никого кроме Лео не видел, могу предположить, что квартиры в этом доме ведомственные. В смысле — принадлежат людям князя. Поэтому если возможные соседи и были, то они вполне себе понимали, кто здесь обитает.

— Митя, ты чего? — присел я к черту. — Что случилось?

Увидев меня, черт совсем расстроился. Мне показалось, что на его глазах блеснули слезы.

— Да достал всех, хозяин, ей-богу, — материализовался рядом бес. — Предчувствие у него, видите ли.

— Что за предчувствие? Так, отставить реветь, — это я уже обратился к Мите. — Говори прямо, четко.

— Не чувствую я тебя, дяденька. Словно… мертвый ты. То есть, а то нет.

— В смысле?

— Дай я объясню, два слова толком связать не можешь, — заговорил бес вместо черта. — Нечисть, что подле рубежника живет, начинает с ним связь держать.

— Надеюсь, не половую.

— Это как повезет, — серьезно продолжил Григорий. — Если та же сирин, можно и половую. Оно же бывает и для организма полезно. Потому что если в мужских чреслах застой…

— Так, Гриша, стоп, я пошутил.

— Тьфу ты, а чего путаешь тогда? Если о Митьке или обо мне речь идет, то ты для нас будто светлячок. Можешь далеко быть, но мы тебя словно видим. А сегодня Митя с самого утра начал сопли на кулак наматывать. Мол, мерцать ты начал.

— Мерцать? — удивился я.

— Ну да. Будто то есть ты, то тебя нет. Чертей, конечно, слушать — последнее дело. Они с пьяных глаз могут многое наболтать. Да только тут проблема в том, хозяин, что я вроде как тоже… вижу, что ты мерцаешь.

— А я говорила, с-с-с… — прошелестело в голове. — Напланировал он. Нельзя на меня полагаться.

— Так, все будет нормально, — сказал я одновременно и для Лихо, и для нечисти. — Митрий, отдай сюда дуделку, потом верну. И давайте уже пообедаем! Жрать хочется, сил нет.

За ужином, уплетая солянку бесовской готовки и поглядывая на томящиеся котлеты, я излучал веселье и жизнерадостность. Так, что даже согласился махнуть стопку вместе с нечистью. Думаю, от одной ничего не будет. Собственно, раньше фронтовые давали тем, кто в бой шел. А у меня сегодня нечто подобное и намечалось.

В конце концов, Митя стал все же приходить в себя. Правда, может, всему виной и водочка, которая продолжала разливаться под горячий суп по рюмкам. Алена Николаевна пыталась было внести свои коррективы по поводу «днем не бухать», однако я незаметно махнул ей рукой. Пусть отдыхают. У нечисти сегодня действительно сложная работа — сидеть, ничего не делать и ожидать, когда все закончится. Ведь даже сирин решено было взять с собой.

Поспать мне не удалось. Нет, домашние честно старались. Гриша разговаривал шепотом и всего лишь пару раз уронил табурет на кухне, но сон не шел. Все же слова Мити упали на благодатную почву. Да тут еще и Лихо продолжала негативить:

— Опасно, Матвей, опасно, с-с-с… Может, без того все устроим? И пусть великий князь с-с-с… подозревает, ведь доказательств у него не будет.

— Ага, Святославу именно доказательства и нужны, чтобы кого-нибудь на ноль помножить. И это не только ему. Но и сирин. Сама же говорила на ее счет.

Юния недовольно замолчала. Что интересно, впервые за все время я чувствовал, что она… боится. Нет, когда Лихо уходила в плен к Созидателю, там было нечто похожее. Вот только сейчас она боялась за меня. Чудны дела твои, Господи.

В общем, я проворочался несколько часов в темной комнате, чувствуя себя преглупо. Словно был маленьким мальчиком, которого заставили спать перед встречей Нового Года, а ему этого совсем не хочется. Скорее бы к елке, чтобы найти подарок, потом дождаться, когда перестанет говорить дядька по телевизору и начнут взрываться фейерверки за окном.

У меня взрывался разве что мозг. Впрочем, от мучений я был освобожден стуком по батарее. Не зря попросил Лео дать знак, когда надо будет выходить, с небольшим запасом. Он надежнее любого будильника. Конечно, нарваться на пробки ночью в Питере маловероятно, да и до развода мостов мы успеваем, но все же.

Бес с чертом, как и положено честной и хорошей нечисти, упились до беспамятства. Точнее, храпели на диване в гостиной, куда их, по всей видимости, отволокла Алена. Причем Гриша выводил удивительные рулады. Всегда удивляло, как в таком крохотном существе хранится столько храпа.

Сама приспешница (пока еще) сидела на стуле в прихожей в позе «скоро должен подойти мой поезд». Даже легкую куртку накинула. Может, у них действительно с Анфаларом неземная любовь. Вон как она к нему рвется. Хотя чего это — конечно, неземная. Он же со Скугги.

— Ты помнишь, что от тебя требуется?

— Матвей, я не дура, — сказала она. — Ты лучше за сирин побеспокойся.

— Да, сирин надо проверить.

Мы выбрались на улицу. Дождь перестал лить, но промозглость не уходила. Видимо, природа всеми силами давала понять, что о теплых деньках можно забыть.

Лео подхватил у Алены дорожную сумку и закинул ее в багажник. Я же поднял руки, обращаясь к небу, и помахал. Ерга не заставила себя ждать. Вновь спикировала непонятно откуда, будто вынырнув из тьмы. Меня даже стали одолевать сомнения: правда ли надо от нее избавляться? Есть не просит, слезы волшебные. Да, изредка кошмарит особей женского пола. Но ведь у каждого свои недостатки. А потом я вспомнил про Зою. Нет, не хотелось бы, чтобы красивое лицо девушки приобрело несколько шрамов. Они украшают мужчин, а не женщин.

— За нами следуй, хорошо?

— Хорошо, любимый, — обнажила в хищной улыбке треугольные зубы сирин и взмыла в ночное питерское небо.

Нет, может, мне и не надо было ничего говорить. Глядишь, она бы и так отправилась вслед за машиной Лео. Но в таком деле перестраховка лишней не бывает. Все должно пройти так, как и задумано.

— Твою поклажу в багажник? — спросил Лео.

В его вопросе был смысл, потому что сейчас рюкзак оказался набит до отказа — я вытащил со Слова почти все. Вдобавок из него еще торчала рукоять меча. Того самого, который тоже должен был сыграть свою партию.

— Нет, рюкзак я никому не отдам.

А сам набрал Марата:

— Привет, ну что там?

— Мы на месте, — в голосе Башки послышалась дрожь, так ему несвойственная. Обычно правая рука князя не проявлял сильных эмоций. Разве только если я его бесил. — Мы все на месте.

Он сделал упор на слове «все». Это означало, что кто-то из чуров находится рядом с Писарскими. Укрылись они, кстати, всего в паре кварталов от башни Грифонов. Лишь для того, чтобы Леопольд успел вовремя.

— Тогда ждите, — сказал я и повесил трубку.

Я устроился рядом с Аленой. Лео сел за руль, но трогаться не спешил. Он внимательно смотрел на меня через зеркало заднего вида. И я понимал, чего именно ждет Дракон. Он словно давал мне возможность еще раз все хорошенько взвесить и обдумать. Мало ли, вдруг я дал где-то маху и еще можно исправить эту промашку.

Я даже вспомнил бабушку и ее вечное «посидеть на дорожку». Ездили мы, правда, нечасто, и почти всегда к ее сестре в Сестрорецк, когда та была еще жива. Но каждый раз четко проходили через установленный ритуал.

Все возвращается к истокам. Так или иначе. Только под задницей теперь не коричневый фибровый чемодан, а кожаное сиденье «Гелика». Но суть осталась прежней. Я пробежал по всем реперным точкам в плане, будто пытаясь взглянуть на него чужими глазами. А потом кивнул. Вроде ничего не забыли. Вслух же сказал только одно слово, чувствуя себя почти Гагариным:

— Поехали!

Глава 2

Что возле башни Грифонов затевается нечто масштабное, стало ясно еще по выставленному оцеплению. Такое ощущение, что великий князь согнал сюда всех ратников, потому что кое-где я встретил даже трехрубцовых ивашек. Понятно, что те, скорее всего, нужны были, чтобы отгонять чужан, но сам факт, что называется, налицо.

Через аптеку нас пустили без всяких дополнительных согласований, пусть один из кощеев и посмотрел на Алену неодобрительно. Вроде как — чего это пустомеле тут делать? На его взгляд я ответил своим. Как-то в последнее время удачно получалось превращать поверхность моего лица в подобие кирпича. От былой застенчивости не осталось и следа. Я даже пришел к выводу, что если стесняться каждого хмыря, то жить станет просто некогда. Да и эта жизнь будет принадлежать не мне, а конкретно всяким хмырям. Поэтому временами нужно быть понаглее и не сокрушаться по поводу того, что о тебе подумают. В конце концов, все равно все умрем. Надеюсь только, что не сегодня.

На Лео меж тем никто не обратил никакого внимания, что меня полностью устраивало. Не хотелось бы скандалить, чтобы телохранителя впустили внутрь. Я собирался делать вид, что того вовсе не существует. К тому же это было не сказать чтобы сложно.

Пространство вокруг башни оказалось заполнено кощеями всех мастей. Если бы тверским пришло в голову сбросить сюда какую-нибудь магическую бомбу, завтра можно было бы брать Новгород голыми руками. Я даже не пытался попробовать посчитать всех рубежников. Вообще непонятно, что именно они тут делали. Нет, кто-то охранял периметр, другие переговаривались, остальные просто слонялись, демонстрируя бурную деятельность. Это такая старая русская забава — даже если тебе совершенно нечего делать, надо обязательно нечто изобразить. Чтобы ненароком не нарваться на гнев начальника. Так всегда было — и в ресторане, и когда я работал сторожем, и, само собой, в армии. Оказалось, что рубежники в некоторых вещах не так уж отличаются от чужан.

К слову, я заметил несколько знакомцев, включая «некрасивого» человека, по версии Алены Николаевны. Как же его? Фамилия еще такая героическая. Точно, Исаев. Только зовут Олегом.

Я поднял голову, рассматривая ночное небо из колодца питерского двора. И удовлетворенно выдохнул, увидев пролетающую сирин. Угу, значит, не отстала.

— Здравствуйте, Ваше Величество.

Я даже поклонился Святославу. Скажу больше, без всякого внутреннего презрения. Как-то смирился я с его вынужденным присутствием в моей жизни. На счастье, Вредитель стоял по правую руку от князя. Сухой, невысокий, с отпечатком русской хтони на иссушенном годами лице. Значит, я правильно определил этот, как его, психотип крона. Я и рассчитывал на его близкое нахождение от княжеского тела.

— Матвей, — ответил Святослав, сразу перейдя к делу. — Это и есть твоя команда?

Я обернулся.

— А, нет, вот этот, — я указал на Лео, будто даже пренебрежительно, — не нужен. Чем мне ведун может помочь? А вот приспешница — да, в команде. Вы в курсе, что она пустомеля?

— Конечно, я знаю, — нервно ответил Святослав. — Мне докладывали.

Было заметно, что он честно пытается разговаривать со мной спокойно, но, видимо, сам факт моего присутствия негативно сказывался на ментальном здоровье правителя. Оно и понятно — я сам себя иногда подбешиваю. А как Мотя Зорин со стороны выглядит — даже подумать страшно. И я сейчас не только про уши.

— Она будет меня подстраховывать. Вдруг получится нейтрализовать стража лабиринта.

— Как тебе угодно, — торопливо отмахнулся князь. — Главное, чтобы все было готово.

— Почти готово. Тут еще ко мне должна была прийти белая чудь. Вы никого из них не видели?

Великий князь недовольно поглядел на Вредителя. А тот посмотрел на одного из кощеев, явно ответственного за магическую защиту периметра, и хрипло произнес лишь два слова:

— Атаман, пусти.

От голоса Вредителя я невольно вздрогнул. В нем чувствовалась истинная сила крона. Меня даже стали одолевать сомнения. Не слишком ли крутую цель мы выбрали для роли козла отпущения?

Кощей, руководивший защитой, ослабил заклинание, и возле меня материализовался целый ворох гигантских крыс-переростков. Лишь спустя несколько секунд пришло понимание, что это не крысы, а диковинный народ. Так копошащаяся чудь в своих неизменных шкурах походила на каких-то грызунов.

— Ваше Величество, — поклонились сначала Горислав, который лично привел своих людей, а затем и вся остальная чудь.

Что интересно, после этого старейшина без всякого зазрения совести или страха повернулся ко мне:

— Явились, Матвей.

Я пересчитал чудь. Двенадцать голов. Конечно, это больше, чем в Выборге, но я не знал точно, насколько огромен лабиринт. Хватит ли?

— Не боись, справимся, — бросил Горислав. — Чем ближе сыра земля, тем мы проворнее.

— Ладно, значит, будем ждать, когда откроется башня. Кстати…

Я торопливо снял с плеч рюкзак, повернувшись к Святославу, и стал суетливо вытаскивать из него разные предметы. Сначала Рог, потом почти уже ненужные Очки, с помощью которых можно было разглядывать кронов, кольцо, разряженный жезл… Причем все это провернул с таким умным видом, словно так и надо. И, само собой, артефакты держал в руке, чтобы еще больше отыграть необходимость того, что хочу сделать.

Когда дошла речь до меча, я сунул его Святославу, даже не поглядев на него.

— Ваше Величество, подержите, пожалуйста.

И почти не удивился, когда Вредитель перехватил клинок. Что тут скажешь — ПСИ-ХО-ТИП! А Мотя Зорин — великий знаток кроновской души. Нет, еще был вариант, что Святослав взбесится от моей наглости и непосредственности, однако расчет оказался верным. Правая рука князя, которая начальствовала над охраной, проявила себя прежде, чем правитель что-то понял.

А далее произошло то, что можно было охарактеризовать словом «предсказуемость». Или дело еще в том, что я сам захотел, чтобы меч вернулся к законному владельцу. Короче говоря, оказавшись в чужих руках, клинок стал натуральным образом вырываться. Прямо как кот, которого перехватили, когда он направлялся к только что выложенному корму. Напрасно Вредитель старался удержать меч. Казалось, артефакт это лишь раззадоривает.

Что может быть глупее, чем пытаться урезонить почти живой меч, который неистово вырывается? Лично я считал, что ничего. С одной стороны, когда у тебя за спиной несколько веков опыта, ты тоже должен это понимать. С другой, когда у тебя за плечами столько веков уверенности в своей силе и непогрешимости, начинаешь думать, что можешь все. Вот и Вредитель подумал, что еще немного — и он сможет покорить безумный клинок. Лишь когда тот каким-то образом умудрился выкрутиться и ранить своего пленителя, Алексей отдернул руку, отпуская оружие. Машинально. Потому что, сколько бы тебе ни было лет, рефлексы все равно будут работать одинаково.

— Сорян, забыл совсем, что он на меня завязан, — я поднял меч. И, конечно же, уронил Рог.

Великий князь, с неизменным выражением презрения на лице, все же помог, с интересом поднимая артефакт волотов. Тогда как я жадно посмотрел на капли юшки, упавшие на влажный асфальт. Правда, тут же торопливо отвел взгляд.

— Волоты подогнали по случаю, — сказал я Святославу, забирая артефакт. — А на Слове решил не оставлять. Вдруг заклинания внутри лабиринта не работают. Алена, держи, — я передал приспешнице предметы. — Вот, Ваше Величество, что искал. Именно это и должно помочь.

Я продемонстрировал Святославу семена бешеной маковки. Не потому, что нашел в лице великого князя благодарного слушателя. Я всеми силами старался заболтать правителя, чтобы инцидент с ранением Вредителя поскорее забылся. Да и какое там ранение? Крон засунул на мгновение палец в рот, а когда вытащил, кровь уже не капала. Молниеносная регенерация, чтоб его. Понятно, что для этого надо быть выше пятнадцати рубцов и чтобы ранения были совсем несерьезные, но все же. Лично меня впечатлило.

Сам я продолжал разговаривать со Святославом, будто на автомате пятясь к башне. И это сработало. Сначала князь, а следом и его окружение сделали несколько шагов в мою сторону. Потому никто не увидел, как за их спинами Лео наклонился над асфальтом. Будто бы для сущей ерунды — чтобы вытереть его белым платком. На самом деле — чтобы собрать драгоценные капли крови.

— Эти семена мне дала Травница Инга из Выборга, ваша верная подданная, — сказал я, выполняя часть договора. — Если вдруг что будет нужно…

— У меня хватает травников, — нервно оборвал князь. — Все, теперь ты готов?

— Да. Только тут не все зависит от меня, Ваше Величество. Полнолуние, все дела. А небо тучами затянуто.

Великий князь поглядел на крона, и тот сначала поднял руки вверх, а потом резко развел их в стороны. Я лишь краем глаза уловил сложную форму создаваемого заклинания. Однако она оказалась такой заковыристой, что я даже половину не запомнил. Магия какого-то высшего порядка.

И она сработала. Будто могло вообще быть по-другому. Тучи стали проворно расползаться в стороны, обнажая бесстыжий полный месяц. Не такой полный, как Алена, но достаточный, чтобы открыть башню Грифонов.

Теперь хотя бы понятно, кто на праздники облака разгоняет. А нам говорят: «Баллоны с химическими реагентами». Все гораздо проще — магия.

Сам же я мельком глянул за спины сильных мира сего. Только ради того, чтобы убедиться: Лео там нет. Значит, эта часть плана уже начала работать.

Что до башни Грифонов, то ничего сверхъестественного не произошло. В смысле — я точно ожидал чего-то необычного. Ну, не знаю, как минимум землетрясения или яркой подсветки. Вышло все намного скромнее, хотя тоже довольно забавно.

Когда на башню упал свет, она стала нехотя… шевелиться. Лично я не знал, как еще это назвать. Сначала повернулся верхний пояс из кирпичей, затем средний. Следом один кусок искусственного камня отъехал вбок, обнажив крохотный проход, в который мог пробраться разве что голубь, другой встал на его место. Постепенно вся башня Грифонов пришла в движение, меняясь, поворачиваясь, противно скрипя и осыпаясь кирпичной пылью. Меньше чем через минуту она трансформировалась в новую башню, значительно скромнее прежней по высоте, зато шире и, самое главное, с внушительным проемом посередине.

Я даже вспомнил, как Коловрат говорил, что сам входил в башню. Ну да, это вполне возможно. Правда, чувствовать он себя здесь должен был, как двухметровый европеец в японском автобусе. Даже не знаю, откуда у меня такие ассоциации.

Что еще интересно — как только башня трансформировалась, княжеские ратники сразу отошли от нее шагов на десять. Словно из недр этого загадочного сооружения мог кто-то выпрыгнуть.

— Башня открыта, — прокомментировал очевидное великий князь.

Нет, понятно, что он имел в виду: «Мотя, давай шустрее двигай вниз и делай грязь». Просто мне тоже надо немного настроиться, вытряхнуть аргал из штанов и представить, что я не трус. Потому что планировать все — это одно, а спускаться в мрачное подземелье — совсем другое.

— Да, благодарю за наблюдательность, Ваше Величество. — А сам уже обратился к белой чуди: — Господа…

Правда, тут же стушевался. Потому что сразу две особи не подходили под эту категорию. Одна чудь была слишком красивой для мужчины, а у другой виднелась внушительная грудь. Такая даже при гинекомастии у сильного пола не вырастет. Тьфу ты, вот поговоришь о всякой фигне с Аленой, а потом запоминаешь ненужные слова.

— Товарищи, — исправился я, — можно отправляться в путь.

Было заметно, что чудь тоже не горит желанием пускаться во все тяжкие. Сыра земля — оно, конечно, хорошо. Но вот мертвый волот не внушал оптимизма. Даже сдержанного.

Поэтому я сделал единственное, что было способно хоть как-то воодушевить нечисть. Подошел к проему и стал медленно спускаться в чрево башни.

Что меня удивило — я погорячился по поводу темного подземелья. Потому что первое, что увидел, — россыпь знакомого лишайника на кирпичной стене. Да, полоска была тоненькая. Одна часть ее уходила вниз, а другая тянулась дальше по коридору, как совсем слабенький светодиод. Но и этого было достаточно, чтобы осветить утоптанную землю, ровную кладку кирпичей и длинную галерею со множеством ходов.

— Жесть, — прокомментировала увиденное Алена, которая даже не задумывалась над тем, идти за мной следом или нет.

Вот неизвестно, чего в ней было больше — храброй бесшабашности, глупости или желания поскорее закончить это приключение, чтобы воссоединиться с Анфаларом.

Дурной пример оказался заразителен. А может, Горислав посчитал зазорным, что обычная женщина, даже не рубежница, не побоялась войти в башню, а он оробел. Так или иначе, спустя десять секунд вся белая чудь была здесь. Мялась с ноги на ногу, с опаской смотрела в галерею, но ждала приказаний.

— Товарищи, вводные те же. Нам нужно найти место в стене, больше всего подверженное разрушению. Я не поверю, что за столько лет ничего не осыпалось. И повторюсь, вам ничего не грозит. Вы пришли сюда не за наживой, потому волот не будет на вас реагировать. Но лучше бы сделать все быстро, как вы умеете.

Последнее я сказал для того, чтобы немного воодушевить нечисть. Как они умеют, я в душе не представлял. Но уж очень надеялся, что все их россказни про «земля дает силы» — не пустой треп.

— Слышали? Давайте! Быстрее начнем — быстрее закончим! — пробасил Горислав.

И белая чудь ломанулась в галерею, устремляясь в разные ходы. Словно они несколько недель только и занимались изучением лабиринта, а теперь могли наконец проявить себя.

Кстати, в слабом свете лазурного лишайника (с именем которого я был категорически не согласен. Какой придурок додумался его так назвать?) они действительно походили на крыс. Здоровенных грызунов-переростков, которых в любой RPGшке кучами убивают на первом уровне.

— Нам че теперь делать, ждать их?

— Не «нам», а «мне», — ответил я Алене. — Все, что ты должна сделать, — привести помощь, когда явится Лихо.

— Может, мне с тобой…

— Ага, чтобы тебя случайно зашиб волот, а я потом объяснял Анфалару, что же именно произошло. Вот уж хрена лысого из «Браззерс». Будем придерживаться плана.

— Так вдруг я действительно могу это… ну… вроде как нейтрализовать магию защитника? Ты же сам говорил наверху. И про сирин придумал…

Я тяжело вздохнул. Вот что бывает, когда человек начинает излишне верить в себя.

— Наверху я так говорил, чтобы оправдать твое присутствие. Что до волота, его магии здесь нет. Он вроде аккумуляторной батарейки, которая подзаряжается от артефакта. Ему ты ничего не сделаешь. И я ему ничего не сделаю, потому что его сила прямо пропорциональна моей.

— Чего? — не поняла Алена.

— Чем сильнее рубежник, который оказывается в пределах действия охватывающего лабиринт артефакта, тем могущественнее становится волот. Поэтому даже крон не смог бы ничего ему противопоставить. Единственный варик победить стражника — сломать артефакт. Сделать напрямую это нельзя, потому что он, скорее всего, находится в центре лабиринта. Что остается? Изменить контур накладываемого действия…

Я это все уже рассказывал Алене. Но тогда она стояла примерно с таким же выражением, как и сейчас. Что называется, гуманитарий в самом плохом смысле этого слова.

Я даже вспомнил многочисленные брюзжания отца Костика по этому поводу. Он жаловался, что раньше гуманитариями называли тех, кто знал несколько языков, историю культуры и искусства, разбирался в своей профессиональной области. Короче, был крайне полезным. А теперь это стало ругательным словом для людей, не умеющих в точные науки.

Но я продолжал говорить. Пусть Алена и не поймет, но мне нужно было самому унять внутреннюю дрожь перед предстоящей схваткой. Потому что ты можешь десять раз сказать себе, что все продумал, но, когда выйдешь драться, коленки все равно будут подрагивать. Уж сколько раз это проходили.

Вот и я старался отвлечься. Наверное, еще чуть-чуть — и я стал бы рассказывать какие-нибудь истории из жизни, приправляя их нервным идиотским юмором. Однако Юния резко оборвала меня:

— Помолчи!

И будто даже каким-то другим тоном сказала. Что интересно, без всяких заиканий. Но я послушался. Наверное, потому, что все это время только того и ждал. Какого-то вмешательства извне. Или пробуждения того, с кем рано или поздно придется столкнуться.

На мгновение показалось, что где-то вдалеке, в кромешной тьме, раздаются тяжелые шаги мертвого великана, который направляется к незваному гостю с одной-единственной целью. Но время шло, и я понимал, что все это — лишь шутки моего разыгравшегося воображения. А вскоре Юния снова подала голос:

— Все в порядке, с-с-с… нашли.

Тут бы облегченно выдохнуть, но меня, наоборот, забила крупная дрожь. Я вытер проступивший на лбу пот, хотя под башней Грифонов было довольно зябко, а затем выдал приспешнице последние инструкции:

— Алена, никуда не отходи и жди Юнию. Тебе тоже не угрожает опасность. Ты пришла сюда не за наживой. Поняла?

— Поняла, — ответила приспешница, хотя ее серьезное лицо сейчас выражало немалую тревогу. — Я пришла сюда, потому что дура.

Тут я даже не решился спорить. Хотя именно сейчас я понял, что разглядел в ней Анфалар. В этот момент она была на удивление притягательна. Когда не пыталась качать права, не собачилась, а оказалась необычайно собрана и напряжена. Можно сказать, что Алена была даже по-своему красива.

Шорох маленьких ног, обутых в кожаную обувь, прервал мои размышления о превратностях женской привлекательности. Горислав вместе с еще двумя соратниками выросли перед моими глазами.

— Нашли, — торопливо произнес старейшина белой чуди. — С трудом, но нашли. Крепкий лабиринт, на совесть делали.

— Давай к сути, — потребовал я.

— Дальний коридор, туда, — указал он рукой. — Видимо, обвал был. Там вереница залов, которые друг за другом идут…

— Анфилада, — зачем-то продемонстрировал я свое знание архитектуры.

— Может быть, — не стал спорить Горислав. — В одной из них стена немного обрушена. Лучшее из того, что может быть.

Я подумал, сжимая в руке семена: «Что ж, если и правда это лучшее, то это мой вариант».

Поэтому я кивнул:

— Веди.

Глава 3

С каждым новым шагом лабиринт давил все сильнее. Он сжимал виски невидимыми свинцовыми тисками, заставляя слышать ток собственной крови и стук сердца. Дышал в лицо холодом, перемешанным с запахом земли и странным сладковатым смрадом. Обманывал множеством звуков.

Несмотря на шорканье ног Горислава, который даже и не думал таиться, периодическое пос-с-свистывание Юнии, выдаваемое при каждом шумном выдохе, далекое капанье воды, чудилось, что я здесь один. Под властью артефакта, укрываемого где-то в центре лабиринта, я чувствовал себя будто запертым в стеклянной клетке. Я видел и отдаленно слышал все происходящее, однако вместе с этим ощущал, что это словно не взаправду.

Звуки собственного тела значительно превосходили все остальные.

Я различал только свои шаги. Вдруг выяснилось, что кроссовки — необычайно шумная обувь, хотя мне всегда думалось иначе. Потирание вспотевших ладоней об одежду напоминало касание наждака и невероятно раздражало. Невольно начнешь понимать великого князя, который при виде меня кривился так, словно ему кишки выворачивало. А еще я почувствовал жизнь, которая проснулась где-то далеко, за множеством коридоров и галерей. Проснулась и стала медленно подниматься на ноги, влекомая силой артефакта.

Хотя жизнь — это не совсем правильное определение. Я ощущал мощь. Нечто громоздкое, шевелящееся, массивное, но не испытывающее эмоций. Волот пробудился ото сна, на который его обрек Аптекарь.

— Матвей!!

Только теперь я понял, что Лихо почти кричит. Причем кричит уже давно. И это учитывая, что она находится у меня за спиной, в рюкзаке. Можно сказать, что я тащил ее на собственном горбу.

— Чего?

— С-с-с… со мной разговаривай. А то я чувствую, что ты вроде здесь, а вроде тебя с-с-с… нет.

— Мерцаю, — вспомнил я недавние слова нечисти. — Значит, артефакт как-то воздействует и на психику. Только этого не хватало.

— Кощеям и кронам в этом плане легче. А вот у тебя хист еще с-с-с… не устоялся. Вот тебя и…

— Колбасит, — закончил я.

Горислав воспринял мой «монолог» (а слышал он только меня) примерно так, как всегда к нему относилась нечисть. То есть — рубежник свихнулся. Однако на поведении чуди это никак не отразилось. Скорее, он, напротив, прибавил хода, чтобы побыстрее добраться до точки назначения и наконец покончить с этой обрыдшей миссией. Ну, и с полоумным нанимателем.

Коридоры сменяли друг друга, то разветвляясь во множество запутанных ходов, то вновь устремляясь вперед. Порой, к ужасу какого-нибудь клаустрофоба, они сужались; изредка, напротив, расширялись, переходя в залы. Последние использовались в роли своеобразных перекрестков. Поэтому минут через десять я начал примерно понимать масштаб лабиринта. Он был огромный. Либо дело в пространственной магии. Кто знает, вдруг мираж исчезнет, если выключить главный рубильник?

Что определенно — я пожалел о своем легкомысленном отношении к путешествию. Что мешало насыпать хлебных крошек или протянуть клубок с нитками от входа? Вот сейчас чудь белая сдристнет — и вылезай отсюда как хочешь. С другой стороны, у меня все равно не было варианта с побегом. Такое ощущение, что если я вдруг ненароком выберусь наружу без всяких плюшек, меня великий князь лично обратно затолкает. Надо добраться до сердца лабиринта. Думаю, там уже будет инструкция с запасным выходом.

Когда залы пошли друг за другом, образуя именно анфиладу, я понял, что мы уже у цели. Эти помещения значительно отличались от всех, которые мы видели прежде. Начать хотя бы с того, что «перекрестками» являлись далеко не все залы. Хорошо, если каждый четвертый или пятый. Для чего понадобилось заморачиваться и оставлять столько пространства — вообще непонятно. А еще земляной пол уступил место кирпичу. Это ж сколько его сюда перевели?

Мы остановились в четвертом зале от «перекрестка». Я, к негодованию чуди, которая вся как один собралась здесь, пробежал немного вперед и убедился, что следующее разветвление проходов располагается через три обширных зала. Извините, жизнь приучила, что надо «смотреть в завтрашний день». Зато после я вернулся к Гориславу.

— Ты нас, рубежник, не задерживай, — сдвинул брови старейшина. — Свою часть договора мы исполнили.

— Показывай, — приказал я.

Чудь ткнула в дальнюю стену, единственную свободную от лишайника. Наверное, потому я не заметил обвалившихся кирпичей и небольшого холмика осыпавшейся земли. Я потрогал влажную почву, которая вытеснила искусственный камень. А еще увидел трещину, уходящую к своду. Вводные достаточно неплохие, будем надеяться, что сработает.

— Рубежник, мы все сделали. Давай награду, — не унимался Горислав.

Я кивнул, соглашаясь с его доводами. Действительно, белая чудь поработала на славу. Сам бы я в жизни это место не обнаружил. Надо еще учитывать, что волот вряд ли бы дал одному наглому рубежнику спокойно разгуливать по своим владениям.

Поэтому я достал обещанный камень на веревке и передал Гориславу. Казалось, глаза старейшины на минуту вспыхнули изумрудным пламенем. Или это просто в них отразилась драгоценность. Но он проворно спрятал камень за пазуху, после чего махнул своим. Белая чудь, разбегаясь, метнулась в разные стороны, словно ее и не было. Сам же Горислав немного помялся, явно терзаясь между желанием поскорее удрать и что-то сказать мне. Наконец, последнее все же взяло вверх над ужасом, который окутывал нечисть:

— Глупо прозвучит, конечно, рубежник. Но береги тебя Господь.

— Действительно, глупо... Спасибо тебе, Горислав, очень помог.

— Лишь бы во благо, — ответил старейшина. — Бывай.

Попрощаться с ним я не успел. Вот только что чудь стояла напротив меня — и вот уже исчезла. Даже не удостоив меня звуком шаркающих кожаных сапожек. Надо отметить на будущее — не ссориться с чудью под землей. Да и вообще не ссориться. Я же самый мирный человек в Ленинградской области. Простите, Новгородском княжестве, все никак не привыкну.

Меня опять охватило нелепое веселье, так не подходящее под нынешний момент. Дурной знак. Значит, нервная система на пределе.

— Так и будешь ждать волота или все же с-с-с… сделаешь что-нибудь?

Под «чем-нибудь» подразумевалось вполне конкретное действие под грифом «Ботаника в замкнутых пространствах, курс первый». Что ж, посмотрим на чудодейственное растение Инги в деле. Надеюсь, бешеная маковка сработает лучше разрыв-травы. Вот если я умру, то буду являться жутким призраком к Травнице, чтобы ей было стыдно.

Я дрожащими руками достал семена маковки из рюкзака, высыпав их в карман. Выглядели они так… обыкновенно, что меня на мгновение даже взяло сомнение. Неужели и правда сработает? К сожалению, иного выбора, как опробовать их на деле, у меня не было.

Меч я отложил. Как-то он слишком странно реагирует на кровь, поэтому тут больше подойдет нож Спешницы. Немного поколебался, после чего полоснул по левой ладони. Рука полыхнула огнем, а я зажмурился от боли. Вообще это все глупо. Почему каждый раз при кровопролитии для печатей или прочих несуразностей надо резать непременно ладонь? После этого ты автоматически лишаешься левой руки, потому что ничего ею не возьмешь и не поднимешь. Надо было резать где-нибудь сбоку. А еще лучше уточнить про кровь животных. Нет, барашков и коров тоже жалко, ничего не скажу, но не так, как себя.

Я сунул руку в карман, выуживая горсть семян. А затем подставил ладонь под быстро капающую юшку. Ждал, по ощущениям, довольно долго. Большая часть семян с благодарностью приняла жертву, набухая и темнея. А когда пошли первые ростки, я понял, что пора действовать.

Припечатал мокрую ладонь со всей силы к проему в стене, буквально втирая напитанные кровью семена в землю, которая нашла себе дорогу в этот лабиринт. Затем вытер руку о каменную кладку и отошел в сторону.

— Чего встал, дурень!.. Бежать отсюда с-с-с… надо!

Я и сам уже понял, что наблюдать за развитием растений, чтобы потом описать все в журнале «Юный натуралист», — самое дурацкое, что можно придумать. Потому что за считаные секунды стебли стали врастать корнями в землю, наплевав на то, что располагаются вертикально. А затем начали появляться крошечные плоды.

Поэтому пришлось спешно удирать, чтобы не оказаться опутанным бешеной маковкой. Да и перспектива ощутить на вкус ядовитый сок тоже не прельщала. Порадовало разве, что процесс роста действительно происходил намного проворнее, чем при полевых испытаниях на заднем дворе Инги. Значит, довольно скоро плоды начнут заливать своей жижей все вокруг. Со всеми вытекающими.

Что до выбранного мной зала, им оказался тот, который располагался ближе всего к очередному «перекрестку» лабиринта. Довольно просторное помещение квадратов на двадцать, без всяких выемок, скамеек или хоть какой-то мебели. Просто голые стены. Совершенно непонятно, зачем здесь расположенное. Явно не для отдыха заплутавшего путника.

Как только я все это рассмотрел, то понял, для чего нужен подобный зал. Для того, чтобы стать последним, что я увижу. Потому что именно здесь судьба наконец-то проснулась и заметила, что ее Мотя Зорин уж слишком зарвался. Делает все что захочет и не получает никакой ответки от провидения. Разве так можно? Того и гляди, привыкнет к нормальной жизни.

Поэтому проснулось мое знакомое «везение». А много ли нужно тому, кто пробрался в лабиринт в попытке разрушить его структуру? Нет, конечно. Только встретиться с защитником.

Казалось, прежде он шел таясь, потому что различили мы с Лихо его почти одновременно. Совсем близко, буквально за поворотом. По легкой вибрации пола. Юния прошипела, явно привлекая внимание, но и я уже почувствовал приближение волота. И душа ушла даже не в пятки — куда-то в кроссовки.

В своих самых светлых надеждах я думал, что он придет с противоположной стороны. Ну, или не придет вовсе. Нет, ей богу, когда у тебя пару дней не начинает все валиться из рук, к этому невольно привыкаешь. А теперь появилось четкое понимание, что не прокатит.

Я добежал до прохода в предыдущий зал и растерянно почесал затылок. Нет, Инга говорила, что чем больше крови, тем эффект станет ощутимее. Однако я не предполагал, что настолько.

Все пространство, куда ни кинь взгляд, теперь было во власти бешеной маковки. Скажу больше, она напоминала какой-то общий разум, полностью состоящий из флоры. Так сразу и не разберешь, где отдельные растения. Просто все слилось в единое нечто с зелеными крохотными коробочками-плодами. Противоположная сторона зала уже утопала в этом буйном цвете, поэтому речи о том, чтобы туда добежать, не было.

Больше того, судя по продолжающемуся росту, создавалось ощущение, что как бы и соседние помещения не постигла участь предыдущего. Как-то я переборщил. То ли с семенами, то ли с кровью.

— Что делать с-с-с… будем?

— Сухари сушить, — сказал я, беря в руки меч. Эх, надо было хоть на пару сходок реконструкторов выбраться. И то бы толк какой-никакой вышел. — Юния, ты, главное, не суйся, хорошо?

Лихо не ответила, напряженно вслушиваясь в звуки подземелья. А они были мечтой суицидника. С одной стороны — хруст растущей бешеной маковки. С другой — медленная, но тяжелая поступь защитника лабиринта. Хотя нет, было еще что-то — глухой скрежет чего-то внушительного о кирпичный пол. Словно балку волочили. Внутреннее чутье подсказывало, что это волот тащит мне подарок. Даже без упаковки.

И, как всегда, когда дело касалось всяких неприятностей, я оказался прав.

Балкой была огромная, потертая дубина. Я даже прикинул, сколько ударов смогу выдержать. Примерно… ни одного. Но самое пристальное внимание оказалось приковано к волоту. Или тому, во что превратился великан.

Нельзя было назвать его мертвым. Выглядел гигант почти так же, как его соплеменники. Разве что цвет кожи у него был серее. Это и понятно, солнышка он не видит, витамин D не употребляет. Лицо угрюмое, худое, беспорядочно заросшее спутанной и грязной бородой. Хотя даже в таком состоянии она выглядела здоровенной совковой лопатой.

Глаза, небольшие, да еще близко посаженные друг к другу, смотрели внимательно. Впрочем, без всякого интереса. Наверное, так глядят охранники торговых центров, дежурящие подряд несколько суток, — без любопытства, но вынужденные выполнять свою работу. Ногти волота отросли и пожелтели. Даже сейчас, когда великан сжимал дубину, они царапали его пальцы.

Одежда оказалась местами порвана и висела клочьями. Рубаха лишилась левого рукава, а штаны при неторопливых шагах напоминали пораженные картечью паруса. Разве что широкий кожаный пояс остался неизменным, пережив все невзгоды.

Я ожидал увидеть нечто вроде зомби, которых показывают в фильмах. Даже думал, что волот будет бегать за мной с противными звуками, вытянув руки. Ну, чтобы откусить кусочек или сожрать мозги (хотя был риск, что он мог их и не обнаружить). Наверное, всему виной массмедиа, которые пичкали меня с детства всяким дерьмом. Нет, есть же обычные, нормальные мертвецы.

Что волот относился к последним, я не сомневался. Не могу сказать, почему. Да, глаза не горят зеленым пламенем, он не славит Нер’зула и вообще выглядит вполне как нечисть. Было всего лишь два нюанса. Первый — я не чувствовал в нем хиста. Нет, великан оказался заполнен силой. Только создавалось ощущение, что она заемная, чужая. В какой-то мере он был похож на Алену, потому что собственного промысла в нем не нашлось.

А второй… Вот не двигаются так живые. Каждый шаг, каждый взмах руки, поворот головы этого согбенного гиганта были неестественными. Будто кто-то его долго изощренно пытал, заставляя отказаться от собственного «я», пока наконец личность брата Коловрата не перестала существовать. Это оказалась невероятно сильная и темная магия, с которой я даже не желал соприкасаться. Но был вынужден.

— Градислав… — протянул я, стараясь двигаться как можно медленнее. Нам же не надо, чтобы волот решил, что я собираюсь напасть? — Я пришел с миром. От твоего брата.

Ноль внимания. Нет, я знал, что великаны — крутые перцы, и на слезы счастья от упоминания родственника не рассчитывал. Однако можно было проявить хоть какую-то эмоцию.

Нет, волот шевельнулся, только мне это не понравилось. Заскрипели обломанные желтые ногти, касаясь друг друга. Великан ухватил поудобнее дубину и двинулся ко мне.

Вот ведь! Я торопливо вытащил Ярый Рог, набрал побольше воздуха и дунул что было сил.

Казалось, что задрожал весь лабиринт, наполняясь чудовищным ревом. А еще я понял, почему Рог зовется Ярым. Вместе с оглушающим звуком грудь обожгло чем-то приятным.

Меня никогда нельзя было назвать храбрым человеком. Нет, я не давал заднюю, когда того требовали обстоятельства. Но при этом всегда подрагивали коленки, плескался адреналинчик в крови, да и неприятно кололо возле сердца. Теперь я вдруг ощутил, что мне все по плечу. И даже если этот громадный идиот не остановится, я попросту уничтожу его.

И выходило так, что все шло именно к этому варианту. Потому что волот не очнулся, как обещал Коловрат. Не извинился за холодный прием и не предложил попить чаю. Хотя великаны и предпочитали больше горячее вино, напоминающее глинтвейн.

Он пробурчал всего три слова: «Татей и воров…», а после боковым ударом попытался припечатать меня дубиной.

Я успел перекувыркнуться и уйти от атаки, оказавшись за его спиной. А потом наотмашь несколько раз полоснул Градислава по спине, распарывая рубаху. И почувствовал, как меч вязнет в толстой, как броня, плоти. Увидел нечто влажное на клинке. Ощутил вкус победы. Только рано.

— Надобно убивать… — повернулся ко мне Градислав, теперь действуя намного проворнее. Словно все это время он разогревался.

Увернуться от следующего выпада оказалось уже значительно труднее. Отступая, я даже влетел плечом в кирпичную стену. Зато успел ударить волота по предплечью. И, судя по тому, как задрожал меч, дошел до кости.

— Аптекарем укрытое… — продолжал волот, наращивая темп и не замечая ранения.

Я с изумлением глядел, как эта громадина передвигается по залу. Почти как боксер-легковес, мгновенно меняя направление и порхая как бабочка.

Уйти от следующего удара не удалось. Точнее, я подумал, что у меня почти вышло, но вскоре дубина ткнулась в грудь. Да, по касательной и не со всей силы, однако мне хватило. Ярый Рог полетел в одну сторону, а я в другую, брякнувшись на задницу. Хорошо хоть, меч не выпустил. Или, может, он перешел в автоматический режим, поняв, что от хозяина нет никакого толку.

— Надобно оберегать, — закончил свою присказку великан.

И навис надо мной. А я глядел на руку, которую почти отрубил ему прежде. И с ужасом наблюдал, как рана на глазах затягивается.