Бедолага

Глава 1

Дождь глухо моросит по шиферным крышам домов. Капли стекают вниз, ударяясь об дорогу, мощёную камнями.Глина размывается от воды, растекается по камням и хлюпает, превращаясь в пузыри каждый раз, когда капля попадает на землю.

Листва шумит, потревоженная ливнем, птицы спрятались, а люди тем более сидят по домам.

Под грозу попали лишь те, у кого не своего укрытия, те, кому некуда идти и те, кто не успел спрятаться от нещадного ливня.

Шаги бегущей девушки сливаются с гулом от дождя.

Юная особа часто наступает на лужи, в размокшую глину, отчего то и дело слышатся характерные всплески. Девушка явно торопится и переживает, её одежда облепила тело,и без того тёмные волосы, теперь кажутся ещё темнее.Они тоже мокрые и прилипли к щекам, плечам, спине.

Обувь полностью вымокла и увязла в грязи, пакет, который юная леди держала в руках, тоже забрызган темными пятнами.

Вот она сворачивает за угол и споткнувшись о выступ в дороге, смачно падает в лужу, уронив свою ношу и впечатавшись лицом в землю.

В одно мгновение девушка отталкивается руками от земли и быстро встает, с ужасом оглядывая себя и ища пакет.

Как и предполагалось, он оказался неподалёку. Ещё более мокрый, более грязный.

От отчаяния ей хотелось разрыдаться. Темноволосая подняла с земли пакет, и уже никуда не торопясь, понуро поплелась вперед.

Жилище встретило её темнотой и тишиной. Девушка зашла на веранду, чуть не подскользнувшись и там, затем доковыляла до двери , стараясь открыть её как можно тише.

В прихожей она сняла Сандали и стала смотреть по сторонам, надеясь найти то, что поможет ей не залить весь пол и благополучно добраться до комнаты, но видимо сегодня удача ей не улыбнется.

Послышался скрип половиц и в помещение зашла стройная женщина. У нее были аристократичные, но холодные черты лица, высокий рост и короткие светлые волосы.

– Что это?-только и спросила пришедшая. Тон её голоса не предвещало ничего хорошего, глаза метали молнии.

Промокшая девушка ничего не ответила, опустив голову, отчего казалась совсем маленькой, хоть и без того была очень худой. Было видно, как её тело дрожит, руки трясутся.

Дама оглядела мокрую до нитки девчонку с ног до головы презрительным взглядом, затем прищурившись спросила :

– Где покупки?

В ответ ни слова. Темноволосая задрожала ещё больше, слезы навернулись на глаза. Она с усилием протянула вперед грязный, местами порванный пакет, с которого лилась темная вода и что то белое - молоко. Изначально в пакете лежали стеклянные бутыли с молоком, рис,хлеб и мясо, теперь же, все это превратилось в месиво, разбавленное водой из лужи и осколками стекла от бутылок.

Лицо женщины не выражает ни тени эмоции.Она молча берет пакет, пару секунд держит его у себя в руках, а за тем дом озаряет пронзительный крик.

– Скотина!..–Дама замахивается пакетом и ударяет им девушку в лицо, отчего та падает на пол, согнувшись и зарыдав навзрыд. –Дрянь, паршивка, бестолочь!..

Женщина не унимается и разъярённо лупит пришедшую из лавки дочь, крича и иногда пиная ногами. Та же, тихо скулит и плачет, закрыв лицо руками и свернувшись калачиком на полу.

– Ни о чем нельзя попросить! Даже за продуктами сходить не можешь, гадина!Что ты там пищишь?! А ну встала, встала быстро!

Девушка, содрогаясь всем телом, послушно начинает подниматься, но женщина, являющаяся её матерью с силой толкает ту, отчего темноволосая падает на спину.

–Идиотка рукожопая! Нравится тебе мать изводить, нравится, а?!-женщина в ярости хватает девушку за волосы и тянет на себя, от чего та визжит заливаясь слезами. Затем обладательница модной стрижки хватает с пола пакет, тыкая им в лицо провинившейся, остатки продуктов вываливаются на пол, создавая ещё больше грязи.

– Деньги мои переводишь, скотина неблагодарная!? Живёт за мой счет и финансы переводит, мразь... Бери и жри, дрянь! Жри, кому сказала!

На этом блондинка кидает девчонку на пол, на прощание зашвырнув в нее пакетом и уходит из прихожей, желая восстановить потраченные нервы.

– Чтоб духу твоего здесь больше не было, тварь!..-на прощание орет женщина захлопнув дверь в комнаты.

Прихожая опустилась в темноту. Темноволосая лежит на полу не двигаясь, не издавая ни единого вздоха или шороха.

Пол в воде, натёкший с одежды и волос, а так же в молоке и крошках размокшего хлеба, крови.

Так же тихо, девушка поднимается, садится на колени, затем ползком добирается до входной двери, открывает его и кое как выбирается на веранду.

Она не может винить мать в её гневе, все справедливо. За свои девятнадцать с лишним лет, она и правда мало что смогла достичь. Закончила школу для знати со средними результатами, до сих пор не нашла ни работу ни мужчину, который мог бы её обеспечить.

Внутри все горело огнем от обиды и боли, от ненависти. Ненависти к себе.

Девушка пошатываясь направилась во двор, благо дождь кончился, оставив после себя глубокие лужи, но хуже уже не будет, она и так вымокшая на максимум, по десятибалльной шкале.

Проходя под окнами дома, она услышала , как одно открылось и оттуда высунулась белокурая макушка тринадцатилетнего чада :

– Что, дура, получила?-её младшая сестра ехидно захихикала - так тебе и надо, неумеха! Мы из-за тебя без ужина остались!Вот и проваливай теперь.- на этом окно шумно захлопнулось и слащавая принцесска побежала вприпрыжку куда то вглубь дома.

Минока. Так звали любимого ребёнка в семье.Все внимание досталось ей - Круглолицей блондиночке с лучезарной улыбкой и красивой фигуркой, а не её старшей сестре.

Не бледной и тощей Цубаки. Не бесталанной длинноволосой брюнетке, которая в ливень не смогла благополучно сходить до лавки за продуктами. Не той, кто кроме как работать по дому не умел ничего.

Цубаки проводила младшую сестру взглядом и понуро пошла к выходу с участка. Чем быстрее она уйдет, тем лучше.

На самом деле такое случалось довольно часто.Мать Цубаки выгоняла её из дома, а та все равно возвращалась через время : идти некуда. Её вновь принимали, но вскоре происходила похожая ситуация. Раз за разом, год за годом.

Наверное ей и правда нечего обижаться. Кто, как ни она сама виноват в том, что она ничего не умеет?

Она и вправду не преуспела ни в чем : ни в учебе, ни в отношениях, ни в общении, ни в поиске работы.

У неё не примечательная внешность, слабое телосложение и нет ни одного таланта.

По словам матери, Цубаки пошла вся в отца, однако девушка не могла точно подтвердить или опровергнуть это, ведь совсемего не помнила.

Всю свою жизнь с ними был Отчим. Не то, чтобы плохой человек, но за Цубаки не заступался. Сам он её не бил, да и вообще в принципе не обращал внимания на неродную дочь.

Внимание обоих родителей всегда было приковано к младшей сестре : красавица, умница-разумница. И учится хорошо, и одевается со вкусом, и старших уважает, да ещё и танцует лучше всех в городе, как они говорили.Ей сулили большое будущее, престижную работу и богатого мужа.

А Цубаки? Ей ничего не сулили.

Мать умоляла хоть ухажёра найти, но брюнетка и в этом промах. Были кандидаты, да никому она такая не нужна : молчаливая, с вечно опущенной головой, с вечно загнанными глазами, с вечно пустым взглядом.

Да и сама девушка не горела желанием искать кого то. Она попросту не умела общаться с людьми, кто бы это ни был, да и не старалась.

Цубаки вышла со двора и побрела по улицам. Было все так же безлюдно. Редкие прохожие куда то спешили,поправляли вывески в лавках и что то друг другу кричали.

Никому не было дела до грязной и мокрой девушки, городок маленький, все друг друга знают.

Тем более их семья пользовалась в городе статусом "знатные", так как у них был один из самых больших домов, одевались все хорошо, гостей звали редко, но те отмечали хорошее убранство в из жилище, дорогую еду. Мало кто знал, что за роскошью скрывается перебивание с одного куска на другой и желание из кожи вон вылезти, лишь бы выставить напоказ свои доходы. В действительности же в обычное время они ели скудно и бедно, но на показуху выставляли самое лучшее, что есть в из доме.

Семья Акохару - некогда крупный клан, имевший влияние в этом районе, теперь же скудные остатки, желающие доказать свое могущество, но гниющие изнутри.

Цубаки - тень семьи. Большинство горожан считали её приемной или больной, раз она так резко контрастировала со своими родственниками. Никто не интересовался молчаливой девушкой и она не была против.

В голове брюнетки было пусто, ни одной дельной мысли. Что же делать?Самым ярким вариантом казалась перспектива "найти работу и вернуть деньги за нанесенный сегодня ущерб". Но это было далеко не так просто, как звучало и вырисовывалось в голове.

"Прийти на следующий день и слезно извиняться, чтоб пустили домой?"-не слишком ли часто это происходит?

Девушка нахмурилась, смотря в пустоту и совершенно не понимая, куда идет.

"Не приходить"

Цубаки нервно сглотнула. Она давно задумывалась над этим. Не потому, что жалеет себя, а потому что понимает : ей тут места нет.

С детства Цубаки была слабым болезненным ребёнком, которого то и на кружок никакой не отдать. В подростковом возрасте рассеянная и необщительная. И вот теперь, она уже взрослая девушка, но все такая же слабая, бедная и ничего не умеющая. Разве нужна она кому то? Нет. Не нужна никому.

Люди, которые не могут приносить пользу обществу, попадают на самое дно, а там Акохару оказаться не хотелось. Уж лучше жить мало, но летать высоко, чем долго, но летать низко и питаться падалью.

Уже обдуманно, брюнетка свернула на отдалённую улицу, ведущую к лесу, концу города.

Вот двадцатиминутная дорога подошла к концу. Обрыв.

Девушка стоит на краю, смотря вниз. Сколько бы раз она ни пыталась, все духу не хватало, дак что же изменилось теперь? Вряд ли она стала смелее, чем была, просто мотивации больше.

Перед ней обрыв метров так в десять в высоту, под ним валуны. Дальше лес.

Если правильно упасть, то выжить не выйдет, главное хорошенько приложится головой об камень и готово, но вот если принять неправильную позу, можно просто инвалидом остаться, не более. Этого Цубаки не хотелось. Доставлять ещё больше проблем? Ну уж нет.

Девушка ещё пару секунд стояла и смотрела вниз, теребя в руках подол укороченного кимоно, ей хотелось заплакать пуще прежнего, но слез отчего то не было.

Брюнетка вздохнула и зажмурилась, сделала шаг ближе, затем ещё один, совсем крохотный, но уже можно почувствовать ветер, снующий понизу утеса. Не хотелось расщитывать правильный угол падения, ведь от этого становилось горько на душе, по этому понадеявшись на волю случая, Цубаки просто подалась телом вперёд, чтоб упасть головой вниз и впоследний раз оттолкнулась ногами...

Всё исчезло.

Наконец свобода, ничего не сковывает. Миг падения мимолётен, но за это мгновение девушка успела почувствовать, как ветер обрамляет все изгибы её тела, будто пронизывает на сквозь, унося все печали и воспоминания. Она уже приготовилась к тому, что сейчас почувует сильнейшую , но последнюю боль в своей жизни, но последняя похоже издевалась.

Удар.

Цубаки моментально открывает глаза и машинально взмахивает рукой назад, цепляясь за что-то. И вот она повисла посреди обрыва. Оказалось, что на нем был небольшой выступ, о который она ударилась, а затем случайно ухватилась за корневище дерева, торчащее чуть ниже.

Теперь разбиться на смерть не выйдет - слишком низко, но сломать пару костей всё ещё можно.

Рассчитывая это девушка не заметила, как рука соскользнула с мокрого от недавнего дождя корня и она полетела дальше вниз. Испугавшись последствий, Цубаки вскрикнула, судорожно цепляясь псльцами за вертикальный склон. Те беспомощно вязнут в грязи , но падение не прекращается, однако теперь, оно явно смягчится. Так, проехав животом и руками по утесу, она наконец сорвалась и упала на землю, благо между двух гигантских камней, а не на них, отчего отделалась ушибом спины, а не переломом позвоночника.

Это конец.

Одежда теперь полностью в грязи, как и руки, волосы. Еле дыша, девушка поднимается, стоя на четвереньках.

– Да за что!.. За что мне все это?!..-она начинает рыдать, скуля и надрывно крича, как может, но этого почти не слышно, так как она уже сорвала горло за сегодняшний день и все крики, которые она выполнила.

Картина и вправду ужасная.Цубаки заливаясь слезами, кое как встает и плетется в сторону леса, надеясь на то, что встретит там тигра, который с радостью сожрет её, или хотя бы реку, в которой можно утопиться.

Там почва ещё более размякшая чем в городе, ноги вязнут в глине и листве, но темноволосая идет, ни о чем не думая.

У неё никогда ничего не получалось, она вечно совершала ошибки, и вот, решив лишить себя жизни, она ошиблась вновь. У неё не вышло даже этого. Неужели все настолько безнадёжно?

Молчаливая прогулка продолжалась. Девушку сопровождал лишь шелест листьев и сквозной ветер, который чуть ли не сносил хрупкую девчонку прочь. Вымокшая до нитки, она скорее всего подхватит воспаление лёгких, потом лихорадку и вскоре умрет. Почти так, как она задумывала, но все вновь оказалось дольше и сложнее. Как обычно удача не на её стороне

Глава 2

Дождь наконец закончился и можно выйти из укрытия. Как и ожидалось, пещера - не самое комфортное место для того, чтобы переждать ливень, особенно, когда ты не особо помещаешься в неё по габаритам.

За время прибывание в этом убежище затекло все, что только можно : шея,спина ноги, а что самое страшное - мозг. Унылый пейзаж леса, потопляемого под нещадными потоками воды надоедал до ужаса. Все выглядит одинаковым в течение часа, а это угнетает и заставляет пожалеть о том, что вообще решил сунутся в лес именно сегодня. Но ничего не поделаешь : нужно добраться до города, а через эти места проходит торговый путь, где можно подцепить парочку жертв для ритуала.

Неудобства и скуку можно вытерпеть : главное, что коса не промокла, а значит не заржавеет : большего и не надо.

Парень выбрался из временного укрытия и с недовольным бубнением стал разминать измученные части тела. Хруст костей раздавался на поляне, дополняемый недовольными вздохами и ругательствами, что составляло своеобразное музыкальное произведение, однако главному исполнителю это не приносило никакой радости. Он не какой то клоунский артист, а религиозный деятель, как он сам считал, а люди подобного рода деятельности не занимаются всяческой бесполезной фигней вроде искусства. Да даже если бы он захотел, вряд ли бы что то вышло, ведь в этом он не шарил и даже не пытался.

Любимое занятие этого мужчины : поклонения.

Для участника культа нет ничего важнее и дороже, чем соблюдать заповеди, молиться, исполнять ритуалы и вести за собой людей, помогая им окунуться в новую веру. Именно по этому обладатель пепельных волос сейчас был не в духе.

Целый час побездельничал, так и не найдя подношение богу. Безобразие.

– Да уж. Не хорошо выходит.- парень закусил нижнюю губу, поправляя волосы и накидывая куртку на плечи – будем исправляться.

Человек, именуемый Хиданом подхватил в одну руку красную трехлезвейную косу и закинул её на плечо, вторую руку заложил в карман черной потертой куртки, за затем быстрым шагом направился куда то в сторону, собираясь найти ту самую торговую дорогу и как можно скорее поднести дар своему божеству, в виде убитого человека.

– если не потороплюсь, то опоздаю на вечернюю молитву. Джашин-сама будет разочарован...

****

Цубаки медленно плелась по лесу. Погода не прояснилась, не потеплело ни на градус. Девушка чувствовала, что вот вот упадёт.

Вымокшая одежда полностью облепила тело, что вызывало неприятные ощущения, к тому же было невыносимо холодно. Брюнетка могла поклясться, что чувствует, как дрожит каждый нерв, каждая мышца её тела. Ноги тряслись, отчего идти было невыносимо, пальцы сковало, к тому же засохшая на лице кровь вызывала раздражение, но Цубаки её не убирала. Ей было не до того. Она не знала, сколько сможет идти, по этому тратить энергию на такой пустяк, как отмывание крови с лица, у неё не было сил и желания.

В голове пустота. Сомнения, время от времени вспыхивают в измученном сознании : А стоит ли оно того? Может всё ещё не поздно вернуться?

Акохару слышит каждый свой шаг, каждый вздох, каждый удар сердца. Кажется, что уши чем то заложены, и вместо привычного шума листвы, гула ветра или отдаленного чириканья птиц, она слышит то, что происходит внутри её тела.

Шаг, ещё шаг : силы покидают её. Девушка падает на землю.

Разум будто отключился, может из-за стресса, а может из-за усталости. Последнее, что запомнила девушка это то, как все вокруг гаснет и темнеет.

Неясно, сколько она так пролежала, как вдруг из забытья её вывел отдаленный шум. Девушка слабо прислушалась, не открывая, глаз и не совершая ни одного движения : кто то или что то определенно было рядом и двигалось в её сторону. Лис? Олень? Тигр? Кролик? Человек.

Шум затих, будто существо заметило её и стало присматриваться, затем шуршание послышалось вновь, раздались приближающиеся шаги.

Цубаки не подала ни одного признака жизни, молча ожидая : что же будет?

Источник шума - вот он, стоит прямо над ней.

Тут девушка почувствовала, как её чем то тыкнули в спину. Значит это, что вовсе не животное потревожило забытьё брюнетки.

Она стерпела и не стала двигаться.

Затем послышался слабый шорох, будто кто то сел на корточки рядом. Она почувствовала, как кто то коснулся её волос.

Не сдержав волнения и любопытства, Акохару приоткрыла глаза, глядя на нарушителя спокойствия, сквозь черные волосы, лежавшие на её лице и закрывающие почти весь обзор.

– Живая чтоли?-просипел человек.

Это оказался мужчина лет сорока с русыми волосами, загорелой кожей, одетый в холщевую бледно зеленую рубаху, тёмные брюки и гэта.

Он хмыкнул, хрипло посмеявшись.

– тебя кто так?

Цубаки тихо ответила :

– не помню.-не скажет же она в самом деле, что родная мать.

Человек криво ухмыльнулся, оголив кривые зубы, местами вовсе отсутствующие, а потом прошептал :

– выглядишь обречённо.. Ну, Думаю тебе уже нечего терять, малышка.

Цубаки с непониманием глянула на мужчину, а тот в свою очередь схватил её за локоть и одним рывком поднял, заставив встать.

– пойдём, дорогуша, я согрею тебя...-не дожидаясь возражений, незнакомец потащил девушку куда-то в кусты. Та в свою очередь сначала даже не поняла, что собственно происходит, а когда до неё дошло, стала дёргаться и кричать, насколько она могла это сделать, но она была слишком слаба сейчас, чтоб хоть что то предпринять.Единственное, что получалось, это слабый хриплый писк, но и он долго не продлился, так как мужчина зажал её рот рукой. Где то недалеко, за деревьями слышались невнятные крики, но человек отчего то не обратил никакого внимания на это, вероятно потому что сейчас его интересовала эта девчонка. Вот так удача : отошел по делам в лес, а тут полуживой кусок мяса, который можно использовать в своих гнилых целях. От таких мыслей мужчина сипло хихикал, что больше было похоже на хрюканье. Он выволок беспомощную жертву из леса к дороге, где стояла телега : видимо этот человек торговец и везет товар в более крупный город.

Он в одно движение закинул брюнетку на повозку.Та жалобно мычала, пытаясь освободиться.

– не переживай, крошка. Сейчас я тебе... Помогу...-мужчина мерзко загоготал, предвкушая деяние, которое он собирался совершить.

В такую погоду тут никого нет,тем более, что повозка была в кустах, чуть в стороне от дороги, по этому человек был уверен, что никто не прервет его занятие. Он запрыгнул в телегу следом, и навалился на девушку сверху.

Та, собрав последние силы завизжала что есть мочи, на что насильник поморщился.

– не кричи, дура. Никто не услышит.

Цубаки попыталась отползти назад, но мужчина схватил её за ногу и притянул назад, утробно смеясь.Наконец, почувствовав всю безысходность ситуации, девушка предприняла последнюю попытку освободиться : она со всей дури врезала свободной ногой в лицо мужика, отчего тот отлетел назад и свалился с телеги.

– Ах ты сука!-завопил человек, держась за разбитый нос, и не открывая глаз. Он попытался встать.

Цубаки же тем временем спрыгнула с другой стороны повозки и хромая начала убегать. Мужчина помотал головой, и наконец открыл глаза, полные ярости. Он в несколько прыжков догнал беглянку и грубо схватил её за руку, повалил на дорогу, та только тихо вскрикнула.

Он навис над ней сверху, держа обе её руки своими и зажав бедра девушки между колен.Тяжесть, придавливающая к земле была слишком велика и Цубаки никак не смогла скинуть с себя мужика.

– Отстань, урод!-истерично завопила она, отчего получила звонкую пощечину от мужика.

– а ну повтори, падаль! Сейчас ты узнаешь, какого...-он не успел договорить, как почувствовал, что кто то с силой ударил его по рёбрам чем то увесистым. Человек с хрипом отлетел в сторону и упал на дорогу. Цубаки же сжалась в комок, закрыв лицо руками, отчего не видела, что происходит, полагаться осталось только на слух.

– Эй, Мужик, да ты отлично подходишь для ритуала, заебись!-послышался невозмутимый отклик. Это был кто то другой, кого Акохару не видела, но слышала.

– Ты кто такой?!-неистово завопил насильник, явно чем то напуганный.

– я твоя смерть!-говорящий психопатично засмеялся, отчего у Цубаки замерло сердце и она от страха не могла ни пошевелиться ни хотя бы открыть глаза и посмотреть, что вообще происходит.

После были слышны нечленораздельные восклицания со стороны мужика, за за тем лязг железа, удар,истошный вопль.

Затем хрипы и сиплое дыхание, сопровождающиеся бульканьем, как будто человек захлебывается в чем то. Потом ещё несколько ударов.

– вот и всё...- говорящий произнес это лениво, будто говоря о чем то обыденном. Затем послышалось шуршание , потом пауза – Великий лорд-Джашин, примите столь скверную и недостойную, но уже третью за сегодня жертву. Будьте милостивы и непобрезнуйте взять это низкое и мелкое подношение, да не возгневайтесь и не покарайте меня, раба вашего, великий господин. Да будет так.

Цубаки смогла принять сидячее положение. Сердце бешено колотилось, она не понимала, что происходит, попыталась встать, но ничего не вышло. Вдруг она услышала шаги и вздрогнула, как ошпаренная кипятком. Перед ней стоял человек. Она медленно подняла голову вверх и наконец узрела того, кто вроде как спас её от износилования.

Это был довольно высокий парень с пепельными волосами, уложенными назад, темно-малиновыми глазами и немного резкими чертами лица, отчего он чем то напоминал вампира. На его коже были брызги крови, в руке он держал огромную косу из красного металла, которая собственно тоже была в крови.

Брюнетка с широко раскрытыми от ужаса глазами смотрела на спасителя и уже не понимала радоваться ей или плакать : сначала ссора , потом неудачная попытка самовыпила, затем нападения насильника, а теперь маньяк-психопат! Этот день решил вытрепать её окончательно.

Парень же в это время оценивающе оглядел её и сделал шаг ближе, отчего девушка испуганно отползла назад. Так называемый маньяк усмехнулся.

–Так-так, а ты у нас кто?

Цубаки молчала, не в силах что то сказать, затем она случайно отвела взгляд в сторону и увидела что стало с тем мужиком : человек был буквально изрублен на куски. Лицо перекошено от животного ужаса, тело неестественно выгнуто, кишки находятся далеко не в том месте, где положено, а часть из них и вовсе растеклась по дороге. Под телом убитого начерчен какой то символ, видимо из его же крови и внутренностей.

Девушка задрожала ещё больше и почувствовала, как её голова начинает кружиться, в груди рождается тошнотворное чувство.

Убийца проследив за её взглядом заулыбался и посмеиваясь присел на корточки, смотря ей в лицо. Девушка от шока не смогла даже отползти от него, а молча смотрела ему в глаза.Ей казалось, что она вот вот потеряет сознание.

Парень же тем временем хмыкнул, продолжая незаконченную фразу :

– проститутка чтоль?

Цубаки ещё больше затряслась и неожиданно для самой себя навзрыд заревела. Культист оторопел от такого и в недоумении уставился на брюнетку.

– ну ты чё ревёшь то? Подумаешь, с кем ни бывает. Мало ли куда жизнь занесёт?

От его слов девушка заревела пуще прежнего, закрыв лицо руками. Парень поморщился и поднялся на ноги.

Ему подобное было неприятно, он терпеть не мог, когда плачут именно девушки. Когда плакал мужчина, моля о пощаде- это другое дело, нашему джашинисту такое нравилось, но вот когда хрупкая и без того жалкая на вид женщина...

– да прекрати ты ныть!

– я.. Я не.. Я не проститутка!...

Повисло молчание.

Пазл в голове парня сложился : выходит он спас её от того, что могло произойти, не убил бы он этого торговца. Светловолосый почесал затылок.Не то, чтобы ему было жаль эту девчонку, просто он понял, что безумно рад тому, что родился мужчиной, а не женщиной.

–ну ладно ладно, мне то что.

Девушка вновь зарыдала, отчего "герой без доспехов" сжал челюсти, скрипя зубами и болезненно поморщился.

– да еб твою мать, что не так с тобой!? Прекрати верещать!...

Цубаки замолчала, всхлипывая и смотря на него. У девушки был настолько жалкий вид, что культисту стало мерзко. Он закинул свою косу за спину и стал уходить, развернувшись.

– Не ссы, ухожу я. Не буду тебя убивать.-проворчал светловолосый, пологая, что она сейчас начнет его благодарить, или хотя бы промолчит, но не тут то было.

Несчастная завыла ещё громче, при этом ухватившись за его штанину и не отпуская.

От неожиданности парень вздрогнул. Эта ситуация начинала его бесить.

– Чего тебе?!-парень резко обернулся. Это получилась куда громче и агрессивнее , чем он хотел.

Темноволосая смотрела на него снизу в верх с блестящими от слез глазами.

–Убейте меня...

Эти слова прозвучали как гром средь белого дня.

– Чё?...-джашинист оторопело уставился на неё.

Девушка вновь затряслась и заревела.

– Убейте меня! Я не хочу оставаться здесь одна!... Мне страшно и холодно, я не хочу медленно умирать...

На это заявление обладатель темно-малиновых глаз недобро усмехнулся, стараясь не выдать своего недоумения.

– Ещё че удумала? Я не размазал тебя по земле, как букашку и ты должна благодарить меня за это, дура, а не просить убить!-говорит это недовольно. Видно, что с ним такое случается впервые и он не был готов к такому.

Цубаки нахмурилась , продолжая заливаться слезами :

– Ну что вам стоит!... Убейте пожалуйста! Я не хочу жить, не хочу!.. Я все равно никому не нужна и идти мне некуда, да даже если бы и было куда, я бы все равно не дошла.– Цубаки не знала, зачем рассказывает все это, но надеялась, что умрет после и ей нечего будет стыдиться откровений с незнакомым парнем.Вероятно, у неё просто не выдержали нервы : слишком много навалилось в один день.

Джашинист слушал все это с нечитаемым выражением лица и когда девушка наконец замолчала, пытаясь отдышаться, он глубоко вздохнул с замученным видом. После этого парень нагнулся и сжал её горло рукой, не так сильно, чтоб задушить, а легонько, но достаточно для того, чтоб она судорожно вздрогнула. После этого он поднял её, поставив на ноги, все ещё держа в таком положении теперь уж удушье чувствовалось отчетливее и Цубаки тихо захрипела, но как только она оказалась на ногах, убийца вновь ослабил хватку. Он приблизил свое лицо к ней, заглядывая в испуганные алые глаза и грубо прошептал :

– Мне ты тоже не нужна. Такая слабая, тощая и до блевоты жалкая.Принести такую как ты в жертву моему Богу - Это оскорбление, именно по этому я не собираюсь тебя убивать, ведь ты и так еле жива.

Парень резко отпустил брюнетку, чьи ноги тут же затряслись и она повалилась на колени, начав выть и скулить.

Последователь культа Джашина только фыркнул на это. Зрелище и вправду жалкое, не был бы он верующим, то непременно бы расспросил, что случилось у этой несчастной и стал бы её утешать, но парень не мог. Его религия запрещала щадить противников и жалеть всяких там немощных, по этому поведение этой особы его злило.

– инвалидка херова...-блондин шумно выдохнул, ещё раз оглядывая её с ног до головы и убеждаясь, что девушка точно не годится для роли жертвы, но ничего не изменилось.Джашину нужны сильные и талантливые люди в качестве подношения, и если того мужика можно было принести в жертву благодаря его габаритам и хорошо сложенному телу, что говорило о его силе, то эта полуживая мелочь только разгневала бы бога смерти. – знаешь, а ведь ты все таки можешь мне пригодится...–Цубаки подняла на него мутный заплаканный взор – нам в культе нужно больше последователей. Так как ты не сможешь служить подношением из-за своей ничтожности, то внеси свою лепту хотя бы молитвами. Может Джашин-сама смилостивится и наградит тебя чем нибудь.- парень хмуро оглядел потенциальную новую жрицу – ну как согласна?

Девушка испуганно смотрела на культиста.Ей эта затея совсем не нравилась. Судя по тому, что она успела понять, что этот маньяк - поехавший фанатик какой то экстремистской религии, который приносит убитых им людей некому "Джашину" в качестве жертв. Цубаки судорожно вздохнула. Ей не хотелось участвовать в какой то нелегальной секте, а тем более убивать людей, но ведь он ничего не сказал про убийства? Только про молитвы, а значит есть вероятность, что её просто затащат на какую то базу этих глубоковерующих и заставят молиться,Возможно до конца жизни...

Брюнетка не знала, что и ответить. Силы стремительно покидали её тело, в глазах темнело, было до жути холодно и болело все, что только можно.

– решай, мелочь. Либо я ухожу, а ты остаешься тут с трупаком и сдыхаешь, как псина, либо идёшь со мной.- чувак был явно не из терпеливых.

– Я согласна!...-она вскрикнула это слишком громко и неожиданно даже для себя, по этому тут же замолчала , пристыденно отведя взгляд.

– то-то же!- джашинист посмеялся себе под нос - ну давай, пошли тогда... В человеческий вид тебя приведём...

Цубаки еле как поднялась на ноги : её трясло, коленки дрожали, озноб пробивал все её израненное тело, однако девушка не хотела упустить шанс стать полезной хоть в чем то, по этому поспешила за обладателем пепельных волос. Он не внушал ни капли доверия, а скорее наоборот отпугивал, но сейчас это был единственный человек, который мог хоть чем то ей помочь, по этому Цубаки решила держаться рядом, хотя бы первое время...

Блондин через пару шагов покосился на неё и недовольно вздохнул : мокрая с головы до ног, одежда в грязи и местами порвана,всё лицо разбито в кровь, тело в ранах и синяках. Он взял косу в одну руку, а другой стянул с себя куртку и бросил её девушки, та от неожиданности отшатнулась, но успела словить одежду.

– Спасибо... А вы не заболеете?-тихо спросила она, чувствуя себя ужасно неловко.

– нет - отрезал парень.- я бессмертный.

Цубаки широко раскрыла глаза, не веря в услышанное :

– как... Разве так можно?..-хоть в её сознании все было мутно и расплывчиво, она все де понимала, что это звучит абсурдно.

– Конечно! Лорд Джашин даровал мне бессмертие.- Блондин, оставшийся теперь в одной майке и штанах, преподнёс амулет, висевший на его шее к лицу и держал так какое-то время, сжав атрибут в руках.- ладно, не трать силы на болтовню. Если упадешь где нибудь по дороге, я тебя так оставлю.

Повисло молчание. Они шли пару метров молча, а потом джашинист сам же и начал разговор :

– Как тебя звать то хоть, бедолага?

– Цубаки!... Акохару Цубаки...

– ммм, клан даже есть? Понятно...

Тишина длится ровно пять секунд.

– а вас?

Парень цокнул и закатил глаза :

– слушай, хватит уже эти твои "вы" , "вас". Слушать мерзко, не люблю все эти прелюдии. Зови просто Хидан.

Две фигуры идут вперед по дороге. Сквозь густые тучи наконец просвечивает слабое солнце...

Глава 3

Утреннее солнце освещало постель, на которой лежала бледная девушка.На лбу мокрая тряпка, глаза закрыты.

Как и предполагалось : Цубаки заболела после всех произошедших событий и нашим путникам пришлось остановится в маленькой бедной деревушке для того, чтоб поставить на ноги больную.

В деревне, как оказалось, жили почти одни старики, хоть бедно, но зато радушно и сострадательно.

Увидев у себя на пороге израненную и больную девушку, добродушная старушка тут же пустила странных людей, даже не спросив платы. Молодого человека она конечно очень любезно устроила в сенях, тот в прочим и не имел ничего против, а вот темноволосую бедняжку уложила в свободную комнату и сразу же принялась хлопотать над несчастной.

Днем бабуля работала в небольшой забегаловке, расположенной в лесу, в нескольких километрах от деревушке , а вечером возвращалась назад, проверяла больную и ухаживала за ней. Еды у женщины особо не было, но она делилась чем могла и с Цубаки и с Хиданом,который брал все подряд как должное и почти никогда не говорил спасибо. Акохару же наоборот умоляла не тратиться на них, и пыталась помогать старушке по дому, но та в свою очередь гнала её в кровать, мол, негоже больной перенапрягаться.

Первые три дня , после заселения, Цубаки не вставала с постели и почти не говорила, дальше стало лучше, она начинала поправляться.

Хидан же только недовольно фыркал и смерял больную презрительными взглядами, уже жалея, что вообще её подобрал. Он большую часть времени спал или уходил за подношениями Джашину, возвращался вечером, ел и опять спал. Порою заходил в комнату больной, осматривал её и убеждаясь, что она и вправду в ужасном состоянии, уходил, недовольно хлопая дверями.

Правда первый день, почти все время сидел на тумбе перед кроватью Цубаки, не спуская с неё глаз , то ли за тем, что волновался, то ли просто хотел увидеть как человек умирает от болезни, чего в прочем не произошло.

И вот спустя неделю терпение джашиниста лопнуло.

Решив, что Цубаки уже достаточно выздоровела, он неожиданно влетел в комнату. Девушка дремала, но услышав резкий шум, тут же подскочила. Тряпка упала с её лба.

Хидан не медля подлетел к кровати и схватил девушку за руку.

– Пойдём.

– Что случилось?...-от такого неожиданного появления парня, Цубаки решила, что происходит что то страшное.

– нехер валяться. Уже неделю тут киснешь.Я тебя подобрал не для того , чтобы ты мне мозг мозолила своими болячками, а чтоб посвятить в Джашинизм.- он одним рывком стащил девушку с кровати, отчего та упала на колени, не сумев так быстро адаптироваться. Никак на это не отреагировав,Хидан потащил её дальше и выволок на середину комнаты. Только там, девушка поднялась на ноги, которые успела разодрать об пол, пока её тащили, но она не издала ни звука. Хоть этот человек спас её, но весь его внешний вид говорил о том, что лучше не выделываться лишний раз.

Блондин же уже сел в позу лотоса напротив и кивком приказал сесть так же.

Сейчас из одежды на Цубаки была лишь только ночнушка, которую ей очень щедро предоставила старушка, у которой они жили. Её собственная одежда была выстирана в день их прибытия сюда, и уже высохшая лежала в прихожей.

Еле как усевшись так же Цубаки покраснев уставилась на Хидана, тот сидел с нечитаемым выражением лица, даже не замечая сметения своей подопечной. Наконец он провозгласил :

– Сейчас я буду проводить свою ежедневную молитву. Ты просто наблюдай. Как закончу - займемся тобой. Помолишься за принятие в наши круги, а как полностью вылечишься, мы пойдём в одно место... Там тебя окончательно посвятим.

Брюнетка неуверенно кивнула и стала внимательно следить за верующим, чтоб к ней не было претензий.

Тот уже вытащил из кармана сверток, в котором оказалось несколько железных штыков - это девушке не понравилось.

Парень разложил оружие вокруг себя,снял майку, отчего Цубаки покраснела ещё сильнее, закрыл глаза.

Сидел он так около минуты, видимо медитируя, затем поднес руки к лицу, согнув их в локтях и соединив ладони.

Послышались слова, невнятное мычание, похожее на гортанное пение. Хидан завывал какую то однотипную мелодию, с каждой секундой понижая голос все все больше и больше, отчего это в скоре было больше похоже на рычание.

Цубаки поёжилась : это звучало довольно жутко, учитывая, что у него было напряженное и хмурое выражение лица.

Наконец парень начал непосредственно саму молитву : странные изречения, похожие на сценарий из фильма ужасов. Сначала парень благодарил бога за дары, какие именно не ясно, затем стал говорить о своей ничтожности и недостойности, но великой вере и поклонению всевышнему, после невнятные отрывки , как будто какие-то заповеди из псалома, гласящие о праведности корысти, жестокости, самолюбии, высокомерии, кровожадности и прочих человеческих пороков, которые тут преподносились как правильные и верные качества.

Затем пошли клятвы о верности этой вере и обещания нещадить себя и никого вокруг, убивать во имя великого лорда - Джашина.

Слушая все это, Цубаки чувствовала, как холодеют пальцы и сердце начинает биться быстрее. Ей вовсе не хотелось вступать в такое верование и менять жизненные ориентиры. Звучало все это максимально жутко и морально неправильно, мысли путались, в ушах зашумело. Одна только мысль о том, что когда нибудь ей придется стать такой же, наводила ужас и заставляла судорожно думать планы побега, но и это не самое худшее :

Хидан что то мыча потянулся за первым штыком. Цубаки замерла, во все глаза глядя на то, что он собирался сделать.

Удар. Железка воткнута в грудь парня.

Девушка взвизгнула, отползая назад : что же он творит?...

Сам же джашинист лишь мелко поморщился и потянулся ко второму штыку.

– Что ты делаешь, Хидан-Сан?!-Цубаки в ужасе схватила парня за руку, не давая ему втыкать второе оружие в себя.

Парень что то невнятно прорычал, открыл глаза и выдернул свою руку из хватки брюнетки.

– Че ты орёшь? Не сбивай меня!- выглядит он недовольно. Кровь ручьём льётся из пробитой грудной клетки.

– Ты же умрёшь!..

Пауза.

Джашинист сначала расхохотался , а потом закашлялся и сердито глянул на девушку.

– Дура! Бессмертный я, бессмертный! Сядь и смотри дальше, ещё раз отвлекаешь : я её тебе засуну туда, откуда вытащить не сможешь, поняла?!

Цубаки тут же отползла на свое место,с диким ужасом глядя на парня, который вернулся к молитве. Во первых, говорить такое девушке было крайне неуважительно и мерзко, но даже не это так шокировало Цубаки. Она просто не могла представить, что человек может быть бессмертным. Что он может втыкать в грудь железяку и после этого спокойно разговаривать и сидеть, даже не вздрогнув.

Сейчас в её глазах была смесь из страха, шока, недоверия и... Восхищения?

Она видела множество разных фокусов и представлений, но такое ... Такое было впервые. Ей было одновременно страшно, но жутко интересно. Неужели такая жестокая религия может даровать такие способности?

В это невозможно поверить, но вот он, наглядный пример : сидит , читает молитву и уже замахивается для того, чтоб воткнуть второй штык себе в шею...

И тут Цубаки как молнией ударило : неужели ей сейчас придётся делать то же самое?!

Да, она хотела умереть, но не таким ужасным способом! Как же можно приносить себе такую жуткую боль, при этом оставаясь спокойным? Быть может, это из-за уверенности в своём бессмертии? А вдруг, в один прекрасный день, оно исчезнет и молитва станет последней в жизни?...

Девушка так задумалась, что не заметила, как молитвы подошли к концу и Хидан грохнулся на спину, утыканный штыками со всех сторон. Цубаки взвизгнула ещё раз, отскочив и встав на ноги.

Парень и ухом не повел, но дал знать, что ещё живой, продолжая что то низко мычать.

Наконец он раскрыл глаза :

– Че, опять испугалась, немощная?- усмехнулся, вытаскивая штыки и поднимаясь.

Девушка закивала, дрожа всем телом от шока.

– ну ничё. Привыкнешь.

Он встал, сложил штыки в аккуратную стопку и зевнул, потягиваясь. И тут девушка заметила, случайно скользнув взглядом по его оголенному торсу, что все раны, нанесенные за время молитвы затягиваются, медленно, но верно.

Она в недоумении наблюдала за этой картиной, широко раскрыв глаза и ошарашенно пытаясь хоть что то сказать, то открывая, то закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег.

Хидан довольно хмыкнул, покрутился на месте, как модель.

– Нравится?

Девушка вздрогнула от вопроса, покраснев, потому что не поняла о чем он спрашивает.

– Что?...

– Нравится говорю? Как раны заживают.

Цубаки покраснела ещё больше, потому что вначале подумала не об этом, а потом закивала.

– ну вот, хорошо. Если не будешь пропускать молитвы, соблюдёшь все заповеди и будешь приносить хорошие жертвы, то тоже получишь.- он вновь потянулся к своему амулету, сжав в кулаке и поднеся к лицу, как он уже делал до этого. – Джашин-сама справедлив к своим последователям. Как увидит, что ты полностью погрузилась в веру и отдала все свои чувства ей, то вознаградит тебя.-говорит он это с невозмутимым выражением лица и умным видом.

Резко открывает глаза и принимает более уверенную позу.

– Так, ну всё. Начнем твою молитву о просьбе принять тебя в наши ряды... Однако, если Джашин-сама отвергнет твою кандидатуру, мне придется тебя убить. - произносит совершенно спокойно, будто говорит о чем то будничном.

Цубаки замерла.

– Но... Как так?Я же...

Девушка почувствовала, как страх снова сковывает её. Как он может говорить ей о таком прямо в лицо?

– Да не ссы. Ты хоть и мелочь сопливая, но думаю вскоре сможешь в культ свой вклад приносить. А я за тебя ещё помолюсь вечером, чтоб свезло, как говорится...-Хидан подмигнул, улыбнувшись.

От этого легче не стало, но девушка кивнула, уже готовясь к своей участи. Всё таки она сама просила убить себя, нечего теперь жаловаться.

****

Цубаки сидит на коленях в кругу Джашина, начерченном на полу её собственной кровью. Как бы она не протестовала, не кричала и не плакала, Хидан всё же заставил нанести себе ущерб железкой, пусть и не так безбашенно как он, а всего лишь на руке, но всё равно было больно. Девушка до последнего просила сделать это другим способом, но после мол : "без этого никак" и парочки угроз в её адрес, д сдалась и проткнула руку штыком, после этого ещё плача. С горем пополам начертив символ и встав на колени внутри него, она низко склонила голову и согнув руки в локтях, сложила ладони вместе, как сказал Хидан.

Последний же лениво развалился на её кровати, закинув ногу на ногу и вещал :

– вот так, хорошо. Теперь повторяй за мной : "Джашин-сама!"

Девушка повиновалась и повторила :

– Джашин... Сама...

– Великий господин мира мертвых и благословенный каратель всего живого.

Цубаки повторила и это, запинаясь и звуча больше как раненная овца, чем как человек, намеренный вступить в кровавый культ.

Мацураси нахмурился и в грубой форме приказал вкладывать в слова больше страсти и желания, говорить увереннее, но так же уважительно, после этого продолжил :

– Снизойди милостью своею божей... И прими меня, нечтожеую и недостойную рабу твою - Цубаки... Э... Ну, скажешь как там тебя, в круг верных последователей и исполнителей воли твоей священной.

Цубаки повторила это, но уже громче, почти крича, чтоб казаться уверенной,однако всё ещё запинаясь, имя свое она назвала, но чуть не повторила все слова точь в точь.

– я даю клятву на своей крови и обещаю верно и преданно служить тебе, господин, не зная жалости и миролюбия, доброты и сострадания... Служа лишь послом твоим в этот мир и исполняя твою волю божию.

В какой-то момент Цубаки почувствовала что земля будто уходит из под ног, но не открыла глаза. Что то явно изменилось, и это уже не было похоже на бездумное повторение слов. Сердце отчего то заколотилось с бешеной скоростью, а звуки исказились.

Акохару судорожно проговаривала слова, звучащие отчего то очень правильно и уместно.

– Прими мою грешную душу в свои владения, возьми в подчинение и позволь вершить судьбы жалких существ по заповедям твоим...

Молитва подошла к концу. Хидан отметил, что в завершении у Цубаки стало получаться куда лучше чем в начале, та лишь кивнула, промолчав про странные ощущения.

– теперь нужно вымыть пол...- тихо сказала брюнетка, уже представив в каком ужасе будет хозяйка дома, когда увидит, что все вокруг залито кровью и изрисовано ею же.

– Ты че?!-Хидан выкрикнул это так неожиданно, что Цубаки чуть не упала в обморок. – нельзя! Это богохульство! Если написала, то будь добра не стирай.-он сердито нахмурился.

Отлично.

Как только Джашинист удалился по экстренной важным делам, Акохару тут же отыскала ведро и тряпку, протерла комнату по углам, открыла окно, а их кровавые художества застелила половником, до этого лежавшим возле кровати.

– Надеюсь не заметит...

После этого девушка легла в постель.

Вечером пришла с заработка старушка, первым делом зашла проведать больную.

– Ой, Ками-сама! А чего это ковер сдвинут?

– Момоко -сан, ничего страшного.. Мне показалась, что пыльно я и протерла пол.- Цубаки опустила голову вниз, чтоб женщина ничего не заподозрила.

– Цубаки, детка, зачем? Не могла меня дождаться? Ох, вот же работяга... Совсем себя не щадишь, как себя чувствуешь?- старушка тут же подошла к брюнетке приложив руку ко лбу.

– Хорошо , Момоко-сан, спасибо.- Цубаки улыбнулась.

– Ой, ну ладно- ладно, слава Ками... А где молодой человек твой?

Цубаки густо покраснела.

– Он не мой молодой человек, мы просто путешествуем вместе...-она отвела взгляд - ушёл куда-то.

Бабуля Момоко понимающе закивала.

– Да, тяжело сейчас найти хорошего юношу, а вот в моё время...- она мечтательно устремила взгляд в потолок - Эээх!... Ну ничего страшного, когда нибудь ты встретишь того самого, а Хидан этот мне не нравится, мафиози какой то...- старушка задумчиво поправила свой шарфик, покосилась на дверной проём, где никого не было.

– Да, спасибо...- Цубаки нервно сжала губы. Она и не думала кого то искать, но из вежливости подыгрывала.

Старушка поднялась с кровати.

– ну что ж, дорогая моя, раз тебе лучше, может поможешь на стол сообразить?

Брюнетка закивала и отправилась вместе с хозяйкой жилища на маленькую тесную кухоньку.

****

К вечеру все сидели за небольшим столом, даже Хидана позвали. Приготовили рис с гуляшом, который должен был быть кари, но не хватило специй, а так же лепёшки и свежезаваренный чай.

Все обедали, как одна семья, пусть никто не являлся друг другу родственником, но они как никак прожили какое-то время вместе и начинали привыкать. По крайней мере Цубаки и Момоко-сан, точно нашли общий язык и привязались друг к другу, а вот Хидан не особо любил телячьи нежности, по этому относился к подобному со скептицизмом.

Цубаки впервые почувствовала себя кому то нужной и важной, пусть это была совсем незнакомая женщина и мутный психопат-религиозник, но теперь их что то связывало.

Мацураси же видел в девушке новую последовательницу культа, а в старухе прислугу, исполняющую свои обычные функции.

Момоко, через какое то время их скромного ужина не выдержала и стала плакать, вспоминая своего сына, ушедшего на заработки и не вернувшегося, ассоциируя его с Хиданом (с долей лицемерия)и говоря, что они чем то похожи. Про Цубаки она говорила, что очень хотела бы такую дочь и умоляла их остаться ещё подольше, но под контролирующим взглядом джашиниста пришлось вежливо отказать, ссылаясь на срочные дела и обещая ещё как нибудь заглянуть.

После ужина дамы устроили плаксивые разговоры и обнимания, Хидан же предпочел выйти на улицу, доев куски мяса из гуляша, которые он добавлял себе,пока никто не видит.

Вечером, когда Цубаки уже засыпала, Хидану вдруг вздумалось вломиться к ней в комнату, отчего девчонка чуть не завизжала, еле сдержавшись.

Парень беспардонно уселся на край кровати, вещая :

– Мне кажется что ты не до конца понимаешь суть веры.

Девушка смерила его раздраженным и напуганным от неожиданного визита взглядом, а потом стала слушать, что же такого расскажет этот фанатик, чего она сама не удосужилась понять.

Хидан закинул ногу на ногу и начал :

– я думал, что тебя придется тренировать только физически, но оказывается, что ещё и морально! Слушай, ты слишком добрая, завязывай, это грех.

Цубаки удивленно похлопала глазами.

– а что такого?...

– как что?!-сказал он это слишком громко, так, что Момоко-сан, находящаяся в другой комнате, точно услышала. – ну ты посмотри на себя, ну? "Давайте полы вымою!", "Пожалуйста!", "Спасибо!" - слушать мерзко! - он передразнивал её, сделав писклявый голос, от чего девушка нахмурилась, явно обидевшись.

– ты для чего клятву верности давала? Для того, чтоб тут же нарушить её, выставляя себя пай-девочкой? Так не пойдёт. Ты если хочешь в Джашинизм вступать, дак веди себя нормально! Не надо унижаться перед каждым, кто кусок хлеба тебе бросит, просто бери от жизни всё, что нужно и не благодари, потому что не ты обязана ползать под её ногами, а она должна класть все у твоих ног, усекла?!

От его слов девушка поёжилась. Звучало это максимально непривычно и неправильно, но что то в глубине души кольнуло, будто бы вероятность того, что слова джашиниста истины.

– Поняла... Мне нужно время, чтоб запомнить. Просто я привыкла быть вежливой... Но разве нельзя держать своё превосходство лишь в уме, но снаружи быть культурным?

Мацураси на это громко фыркнул :

– Ага! А ещё перед тем, как завалить какого нибудь гандона, спроси перед этим разрешение и заранее извинись! Я хуею с твоей логики.

Брюнетка опустила взгляд. Потом неожиданно в её сознании что то щёлкнуло и она с ужасом посмотрела на блондина :

– Ты что, Момоко-сан тоже убить собираешься?...

Хидан усмехнулся на обеспокоенное выражение лица девушки и ответил :

– Нет. Мы убиваем не всех. Убивать нужно лишь тех, кто на это напрашивается или когда приходит время жертвоприношения, до этого не обязательно. Да и для жертвы не каждый подходит : и женщины и мужчины и дети, только если они шиноби. Если гражданские, то только мужики, потому что от остальных нет проку, зря время проебешь,а жертва не зачтётся... Есть конечно дни, когда нужно всех подряд мочить, или только определённых людей, но это в некоторые календарные даты, потом объясню.- парень лениво почесал затылок, явно пытаясь вспомнить в какие именно даты это нужно делать.

Девушка облегченно вздохнула :

– значит с Момоко - сан все хорошо будет? - Хидан тут же смерил её презрительным взглядом:

– ну естественно, ты чем слушаешь вообще?! Не сдалась мне твоя старуха бесполезная. Даже накормить нормально не может. - на его слова, Цубаки нахмурилась, явно посчитав, что это уже перебор. Нужно было быть благодарными бабушке, что она кормила их, впустила в дом и даже платы не взяла, но похоже Мацураси видел в этом то, что она была обязана сделать. Хидан же продолжил :

– наша цель : извести всех неугодных людей на земле. Должны остаться те, кто будет править и прислуга для нас, а всех , кто что то против имеет покараем мы и Лорд Джашин.- он мечтательно прикрыл глаза, но затем продолжил :

– Вот старуха будет в роли прислуги. Я конечно же на вершине - сказал с очень самоуверенным видом и улыбкой. Первый раз с улыбкой, не презрительной, не саркастичной, а с настоящей улыбкой радости. Видимо, он был настолько уверен своим убеждениям, что другого исхода и не ждал. – И ты...

Цубаки посмотрела на него с удивлением и неким трепетом, потому что такое было слишком нетипично для его устоявшегося образа безжалостного психопата.

–Я?...

– Да, ты. Если сможешь постичь веру целиком, то и ты будешь на вершине. Как и некоторые другие, достойные этого...- неожиданно к парню вернулась его самоуверенность и назальность, от мимолетной мечтательности и чувственности не осталось и следа.

– ну да ладно, доживёшь - увидим! Кровавых тебе снов, бедолага!- на этом, парень потрепал Цубаки по волосам, под её возмущённые бормотания, и покинул комнату так же неожиданно и стремительно, как и появился.

– и что это было?...- в недоумении прошептала девушка, пытаясь поправить взлохмаченные волосы.

Она легла спать, однако мысли, роем гудящие в сознании не давали ей забыться.Неужели Хидан и в правду верит, что она сможет постичь все тонкости этой религии, которая изначально показалась ей ничем иным, как бредом психбольных, но ведь по его словам последователей этой веры ещё много, а значит не сам Мацураси все выдумал, лишь бы прикрывать свою жажду крови.

Акохару вздохнула, пытаясь сосредоточиться на сне. Завтра они покидают свое временное пристанище, как бы ей ни хотелось бросать Момоко-сан тут одну, а значит ей предстоят изнурительные тренировки выносливости, путешествие и какой то ритуал, о котором она даже боялась думать.

В любом случае, утро вечера мудренее - подумала девушка, прежде чем утонуть в остальных переживаниях и мыслях...

Хидан вышел из сеней на улицу, накинув свою куртку и прокашлявшись поглядел на стремительно темнеющее небо.

Холодало, осень как никак приближается, а значит ночи становятся все морознее и морознее. Он поёжился, потирая руку об руку и быстрыми шагами направился к лесу.

Обычно, блондин молился днем, когда старуха Момоко уже уходила на свою работу в забегаловке, чтоб не доводить бабку до инфаркта, но сегодня он решил провести дополнительную молитву ночью, по этому, чтоб никто ему не помешал, парень направился в рощу.

Он хмуро размышлял о том, достойную ли выбрал преемницу и сможет ли она по-настоящему уверовать, ведь сейчас он отчётливо чувствует сомнения и неуверенность подопечной в его словах. Сплюнув по дороге, Джашинист наконец нашел подходящее место и приступил к молитве кому надо. К молитве за то, чтоб Цубаки уверовала.

Глава 4

Болезнь отступила, почти все раны зажили достаточно, для того, чтобы не доставлять дискомфорта, а значит пришло время отправляться в путь.

Момоко-сан удалось задержать нас на ещё один день, сему я безусловно рада, но теперь даже уговоры бабули не спасут : Хидан принял твердое решение.

Буквально день назад, тогда, когда наши путники собирались покинуть деревушку, Цубаки кашлянула за завтраком, что стало причиной негодования старушки и она уговорила Джашиниста отсрочить выход на денек другой, что поспособствовала негодованию вышеназванного, но все же пришло в исполнение.

Но в этот день Мацураси окончательно принял решения, и собрав свои скудные пожитки, культисты выдвинулись в путешествие. На дорогу , приютившая их бабуля напекла путешественникам булочек, чему были рады оба и с радостью приняли угощение отблагодорив щедрую женщину и попрощавшись. ( Благодарила только Цубаки, а на прощание Хидан выдал лишь : "Досвидос, бабуля. Ещё увидимся")...

Дорога , которую предстояло пройти, лежала через страну воды и страну когтя, дальше премяком , через ещё парочку мелких государств, а затем переплыть какую то часть моря и попасть на маленький остров, не отмеченный на картах...

Мацураси в общем то не делится особыми уточнениями, по этому девушке оставалось лишь гадать.

Они шли с небольшими остановками два раза в день, останавливаясь в лесу, чтоб утолить жажду с голодом, а так же другие потребности. На ночевку устраивались как получится : иногда в пещере, иногда в лесу, а иногда выпадало счастье напроситься к каким нибудь неравнодушным, чтоб переночевать в прихожей, если они проходили через города или селения.

По дороге Хидан искал жертв и проводил ритуалы подношения, благо Цубаки в это не втягивал, ибо она ещё не официальная жрица, однако заставлял наблюдать, отчего та либо плакала и чуть ле не блевала, но по словам нашего "профи", она вскоре должна будет привыкнуть.

Пару раз у Акохару даже случались панические атаки, ибо зрелище и правда не для слабых. Вот и как Хидан ей скажет, что все это время, убивал самым гуманным способом каким мог, лишь бы она не боялась?

По пути Мацураси так же рассказывал девушке более значимые,глубокие детали и нюансы этой религии, истории из жизни, истории из жизни знакомых, да и вообще оказался очень общительным и буквально не затыкающимся. Так, во время этого путешествия Цубаки узнала парня куда больше и ближе, и его обрисованный образ "маньяка" стал трещать по швам.

Хидан конечно не стал в её глазах ни каплю милосерднее или добрее, но уже точно не был просто маньяком. Оказалось, что он не такой уж агрессивный и отбитый на голову, как казалось, и с ним вполне можно о чем то поговорить.

Он был скорее пассивно-агрессивным, чем тем, кто лупит всех подряд без разбора, как то раз при ней, даже пытался договориться с мужиком, заметившим ритуал, однако безуспешно, по этому пришлось косить свидетеля.

По рассказам наконец сложился пазл его образа и Мацураси предстал как лентяй и бездельник, делающий все "на отъебись", грубый, безалаберный и не уважающий никого и ничего, кроме своей религии.До этого же он ей казался абсолютно безжалостной машиной для убийств не имеющей ни эмоций ни других интересов, кроме как убийства.

В действительности же он был просто ленивым весельчаком с протекающей крышей, который помимо ритуалов увлекался карточными играми и любил всяческие соревнования.Вот как сближают путешествия.

Однако, девушке все равно было трудно привыкнуть ко многим вещам : мелкому зверью, приготовленному на костре, что как минимум антисанитарийно, а как максимум мерзко, едким и иногда непристойным фразам, которые бросал её попутчик, а так же к его некультурному поведению и невозмутимому отношению ко многим ужасным вещам. Ещё за все время из знакомства, она ещё ни разу не замечала, чтоб блондин мылся или хотя бы умывался, что так же вызывало отталкивающее впечатление о нём.Выросшая в культурной и воспитанной семье, брюнетке все это казалось диким и противным.

Однако,все было не так легко и просто, как кажется ещё и в физическом плане. Цубаки никогда не странствовала и такое длительное "приключение" чертовски её умотало. Во первых : они шли почти без остановок, отчего её порой приходилось тащить на руках до ближайшего укрытия. Во вторых : каждый раз Хидан заставлял девушку делать по утрам отжимания и приседания, а затем тащить его косу всю дорогу, чтоб мышцы качала, однако это было просто невозможно для её не знающего нагрузок тела, отчего Акохару выматывалась за щитанные минуты и остановку приходилось продлевать, что Джашиниста не радовало, но он очень терпеливо ждал, иногда благосклонно дотаскивал приемницу, закинув её на плечо или взяв в охапку, как мешок картошки, благо, физическая подготовка позволяла ему это делать, причем ни капли не уставая. Да и сама Цубаки явно страдала каким то заболеванием, ибо в свои девятнадцать, как он узнал, чему очень удивился, выглядела как ребенок, по росту и по телосложению. Пока она не сказала, парню казалось, что ей лет четырнадцать, и после того, как он узнал правду, лишь хмыкнул, пожав плечами и выдав что то на подобии : "Ой, мадмуазель, да вы оказывается уже взрослая дама, а не малолетняя сопля? Ну, тогда уж нужно на "вы", открывать двери и кланяться? ", на что получил неодобрительный, но рассмешенный взгляд и покрасневшее лицо Цубаки.

Хоть ничего примечательного за их путешествие ещё не произошло, но ощущение опасности и паника не покидали девушку, хотя Хидан,в отличии от её, вел себя раскрепощенно и похоже ничего не замечал.Цубаки на это только хмурилась, решив, что либо ей кажется, либо Мацураси и вправду невнимательный.

В этот день Хидан завалил какого то мужика, и помимо приношения его в жертву, забрал кошелек.

Джашинист с довольным видом прошествовал к Цубаки, стоящей в стороне и нервно рвущей траву в руках и потряс бумажником перед её носом.

Брюнетка вздрогнула, ошарашенно глядя на парня.

–Ты что?! Так нельзя! - тот лишь расхохотался.

– если сделал, значит можно! Он же труп уже, мертвым деньги не нужны.

Цубаки хотела было возразить, но тот неожиданно хлопнул её по плечу, хитро улыбаясь.

– давай, нужно купить тебе куртку какую нибудь, а то скоро похолодает.- он знал, куда закидывать удочку.Девушка тут же изменилась в лице.

Слова Хидана прозвучали заботливо, и это заставило её смутиться, тем более что в них была своя истина.Однако, тот уже знал что делать и продолжил психологическую диверсию.

–ну да ладно, ничего. Я могу отдать тебе свою куртку, а сам так пойду. Деньги раздадим на подаяние нищим, им нужнее...-говорил он это с серьезным лицом, но Акохару тут же смерила его презрительным взглядом.

– Прекрати. Не смешно, если хочешь пошутить об этом. - она нахмурилась. Разочаровалась в его заботливости.

Мацураси лишь усмехнулся :

– Да ладно тебе, ну серьёзно. Мне на деньги посрать : главное одетым быть и поесть чего нибудь раз в три дня хотя бы. А мы на этих булках и зайцах, ниче нормального не жрали уже пять дней. Пойдём хоть зафигачим человеческую пищу и реально купим куртку тебе, а то ты на первых морозах скукожишься.- то он сказал уже с серьёзным выражением лица, отчего девушка задумчиво вздохнула.

– Ладно... Но только один раз. Больше никаких краж, это ужасно!

Джашинист лишь фыркнул.

– так, давай закругляйся. Указывать она мне тут вздумала. Щас возьму и передумаю, сам уйду, а тебя к дереву привяжу. На пару со жмуриком. – на это девушка тут же замолчала, опустив голову.– ну вот, то то же. Я почти каждый день людей расчленяю, а тут прямо, на тебе! Кошелек не спизжю в тяжелые времена...

Он хмыкнул , закинул косу за спину и быстрым шагом направился куда то, убрав кошель в карман своей куртки.

– пойдём быстрей.

Цубаки тут же побежала следом, стараясь не отставать и идти максимально рядом, молча и опустив глаза.

На секунду она уловила чей то взгляд, но когда обернулась, ничего не было видно. Девушка поежилась от неприятного чувства и поспешила за блондином.

Они дошли до ближайшего городка и зашли в первое попавшееся кафе. Денег в кошельке оказалось не так много - как раз на обед и на куртку. Не больше не меньше.

Хидан сидел, лениво развалившись и закинув руки за голову, ногу на ногу. Он бесстрастно разглядывал интерьер заведения, ожидая официанта. Цубаки же сидела на против, опустив голову и положив руки на колени.

Парень достал меню и стал листать его, зевая. Вторую брошюрку он кинул девушке. Та взяла, стала листать. Подошла официантка , стала принимать заказ.

Вдруг колокольчик на двери звякнули и в заведения вошли три человека в одинаковых плащах серого цвета. Люди прошли за противоположный столик от культистов.

Цубаки прищурилась, глядя на вошедших и заметив на себе взгляд мужчины с бледно-зелеными волосами, тут же отвернулась.

– что вы заказываете?

Девушка вздрогнула, уставившись на официантку, которая уже минуту ждала заказ.

– А... Ой, сейчас...-она судорожно залистала страницы меню – онигири с тунцом, два данго и чай с мятой, пожалуйста...

Официантка кивнула и удалилась к соседнему столу.

Хидан смотрел в окно, почесывая затылок .

–Хидан-сан...-юноша глянул на неё, нахмурившись.

– просил же без без этих формальностей. Че тебе?

Девушка на локтях придвинулась ближе к нему , перевесившись через столешницу, и поняв, что что то не так, парень наклонился ближе.

– что такое?

– не оборачивайся. Те люди за соседним столом. Похоже они следят за нами.

Джашинист лишь хмыкнул, явно не веря, откинулся на спинку стула, сложив руки на груди и буквально на секунду кинул на них быстрый оценивающий взгляд.

Взоры встретились. Белобрысый Парниша смотрел на него в ответ.

Мацураси почесал спину, приняв невозмутимый вид, потом наклонился, ближе к Цубаки и шёпотом ответил :

– ладно, разберемся. Первый раз их вижу, так что не уверен, что они за нами. Знаешь их?-брюнетка отрицательно замотала головой - хм. Не парься короче, у тебя физиономия такая, будто кирпичом проехались. Так они сами что то заподозрят.

Цубаки кивнула и стала смотреть в окно, чтоб расслабиться.

Принесли заказ. Для Акохару её чай с данго и онигири, а у Хидана был стейк с острым соусом и пиво.

На внимательный взгляд девушки, Мацураси лишь пожал плечами :

– Мяса хотелось.

– мы же вчера куропатку ели...

– дак то птица безмозглая, а это говядина!- больше не желая ничего слушать, культист приступил к трапезе. Цубаки вздохнула и тоже стала есть, стараясь не смотреть в сторону подозрительных людей.

После еды они расплатились и вышли из кафе, быстрым шагом направившись в лес. Куртку путешественники решили взять в следующем ближайшем городе, ибо наличие подозрительных лиц на хвосте напрягало.

Так, покинув пределы городка, религиозники направились быстрым шагом через лес, стараясь не шуметь и покинуть территорию с наблюдателями.

– я всю почти всю дорогу чувствовала, что за нами следят...- тихо сказала Цубаки.

– да как ты могла чувствовать, бедолага? У тебя ж даже чакры нет, чтоб сенсорикой засечь их. - Хидан фыркнул в ответ на слова спутницы. Выяснили они этот факт на тренировке по оджиманиям, когда Мацураси попросил девушку качать пресс, примагнитившись чакрой к ветке дерева, но та не то что не смогла, а даже не знала, что это вообще такое. Тщетные попытки продемонстрировать контроль не привили ни к чему. Так, Хидан разочаровался ещё больше, поняв, что Цубаки совсем беспомощная и единственное, на что ей стоит надеяться - милость Джашина, который может даровать силу.

– Да, я знаю... Но у меня было предчувствие.- брюнетка отвела взгляд.

– Давно в гадалки записалась? Предчувствие у неё. У меня предчувствие, что мне нужен храм во имя Джашина, где я буду главным настоятелем,и подвал для пыток с сотней людей в нем. - парень хрипло посмеялся, на что девушка лишь нахмурилась, но ничего не ответила.

Они шли ещё пару минут. Ни звука. Вдруг где-то сзади хрустит ветка, Хидан машинально хватает Цубаки за предплечье и тянет на себя - вовремя.

В ту же секунду пять Кунаев втыкается ровно туда, где только что стояла Акохару. Девушка тихо пискнула, осознав, что только что могло произойти, но больше не издала ни звука, быстро разворачиваясь, чтоб увидеть нападающих. Секунда, и вот в них летит рой сюрикенов. Глаза брюнетки расширяются от ужаса, но Мацураси тут же выхватывает косу из-за спины и в пару взмахов отбивает летяжее оружие.

На ветках деревьев, на против них, стоят те самые люди из кафе. Они быстро сбрасывают плащи : под ними форма шиноби-чунинов. Судя по протекторам, они из скрытого тумана.

На открытой местности их можно лучше рассмотреть :

В середине молодой мужчина, лет 25 с длинными бледно зелеными волосами, загорелой кожей и серыми глазами. Рядом парнишка помладше. У него растрепанные светлые волосы, веснушки и глаза болотного цвета. С другой стороны от них молоденькая рыжая девушка, с карими глазами. Ниндзя смотрят на них враждебно, самый старший на вид уже складывает печати. Вокруг из ниоткуда появляется густой туман.

– Вот дерьмо. - ворчит Хидан недовольно, но с некой небрежностью.– они прикрывают путешествие на остров Джашина... Поплатятся, мрази.- парень крепче сжимает оружие, потом на секунду косится на Цубаки. – спрячься за меня и не высовывайся. Не мешай битве, если попрошу, будешь подавать оружие. - он быстро достал сверток со штыками и отдал его брюнетке, та сразу же взяла и достала два, взяв из в обе руки, чтоб защищаться если что или подавать Хидану.

Оба были наготове. Туман стал совсем густым, отчего не было видно дальше двух метров. Неожиданно земля под ногами затрещала и стала превращаться в иглы. Мацураси моментально подхватил Цубаки за талию и отпрыгнул на несколько метров назад, потом ещё и ещё, пока нападение не прекратилось - кто то использует стихию земли.

Только им стоило выдохнуть, как из тумана вынырнул один из чунинов - тот, что блондин и стал атаковать. В руках у него были нунчаки, которыми шиноби яростно размахивал из стороны в сторону.

Хидан тут же ринулся в бой, отбиваясь от ударов парня косой. Цубаки стояла позади, судорожно сжимала в руках колья и смотря по сторонам, но на неё никто не нападал : кажется им нужен Хидан.

Поняв это, девушка стала нервно следить за ходом битвы, про себя молясь,внимание, Джашину, чтоб тот уберег её наставника.

Хидан тем временем отбивался уже и от рыжей девушки, что нападала на него с катаной, битва велась на два фронта.

Акохару чувствовала, как дрожат руки. Она переживает за него.

Вдруг она поняла, что нет третьего ниндзя. Где он? Выступает в качестве мозга из команды, или планирует диверсию?

Она всего на секунду отвела глаза, а когда вернулась взглядом, тот был уже в ряду остальных : они загнали Хидана в тупик, парень почти прижался спиной к дереву, однако выглядит лишь слегка недовольным, нисколько не волновался.

– Это ты сбежавший шиноби из скрытых источников? У нас задание задержать тебя.- наконец провозгласил зеленовласый.

Хидан фыркнул :

– ну я , и че? Ты откуда нарисовался, гандоша? Из тумана чтоль? Вам то до меня, какое дело? – недовольно прорычал Джашинист, закатив глаза.

– твоя деревня поручила нам это. - грубо отчеканила рыжая.

– ну как поручила, так и отручит.Бу!- Парень резко дёрнулся вперед, приподняв руки вверх и согнув в пальцах, будто зверь, отчего ниндзя в панике отпрыгнули назад, и лишь потом поняли, что тот просто издевается над ними.

– Ах ты мерзавец!- проорал блондин и побежал на Хидана со своими нунчаками. Пара отбитых ударов и цепь его оружия запуталась об лезвие косы, чего Мацураси и добивался. Одним рывком он отбросил оружие туманного шиноби в сторону и с диким хохотом замахнулся.

Чунин отпрыгнул, но Хидан уже бежал на него, махая косой. Наконец он смазал по лицу паренька, отчего тот отлетел в сторону и упал на спину. Царапина была не глубокой, но пересекала почти все лицо по диагонали.

– Фугамару!- испуганно вскрикнула его напарница.

Блондин отплевался и стал отползать назад, однако Хидан и не старался напасть ещё раз. Он просто поднес свою косу к лицу и медленно провел языком по лезвию.

Такого неожидал никто.

Шиноби тумана поморщились и ошарашенно уставились на нукенина, пытаясь понять что он собирается делать.

Цубаки лишь нахмурилась, уже догадываясь для чего это. Ранее Хидан уже рассказывал ей, что у него есть тайный ритуал для убийств на расстоянии, для которого ему нужна кровь другого человека.

Теперь девушке выпал шанс увидеть его своими глазами, пусть она этого и не очень хотела.

– Ты чё творишь?!-взвыл, так называемый, Фугамару, смотря на то, как облизывают его кровь.

Хидан лишь хрипло рассмеялся.

– Цубаки, штык!- приказным тоном крикнул парень.

Брюнетка вздрогнула и кинула одну железяку в сторону парня, он словил на лету.

Замах. Штык полностью проткнул руку парня и оттуда фонтаном полилась кровь, стекая на землю.

Нападавшие были полностью обескуражены, и даже не могли ничего предпринять, лишь отошли на шаг назад, во все глаза глядя на психопата.

Тот же не терял времени и собственной кровью начертил на земле знак Джашина, становясь внутрь.

Тут произошло ещё более удивительное : кожа парня стала менять цвет, становясь местами абсолютно белой, а местами черной, образуя узор, напоминающий кости скелета.

Шиноби не смогли сдержать пораженных вздохов. Мацураси с дикой ухмылкой смотрел на них, трясясь от беззвучного смеха.

– А теперь стойте и наблюдайте за шоу, шавки!- восторженно завопил джашинист. Он перевёл взгляд на совсем ничего не понимающего блондина и не смог удержаться от психопатичного хохота.

– Гордись, ты разделишь со мной сладкую боль!- на этом Хидан замахнулся и вогнал штых себе в бок.

Раздался истошный вопль и блондин откинулся, на спину, держась за свой бок и дрожа всем телом. По жилету расплывалось кровавое пятно.

Его напарники смотрели на сокомандника с диким ужасом и абсолютным непониманием происходящего.

Как же так получилось? Нукенин ведь ранил себя, почему Фугамару теперь имеет то же самое ранение?

Не решившись что либо сделать, шиноби лишь отпрыгнули ещё дальше, на случай того, что их тоже заденет.

Наблюдая за их действиями, Хидан смеялся все громче и громче, искренне наслаждаясь происходящим.

Цубаки лишь поморщилась, задержав дыхания и крепче сжав штыки в ладонях.

Туманники ещё пару секунд прибывали в шоке, но после подавили оцепенение. Зелоноволосый что то зажептал рыжей куноичи, видимо объясняя стратегию, но та резко подалась вперед, прыгая на Хидана, её напарник лишь успел проорать :

– Новари, стой!!!

Названная же, молниеносно сложила печати и одним рывком выплюнула огромный поток воды, сложила новые печати и вода превратилась в сюрикены.

– Получай, гад!- крикнула она, с ненавистью глядя на Хидана.

Тот же лишь дико ухмыльнулся, разведя руки в сторону и подставляясь под удар.

Все три сюрикена со свистом влетели в тело Мацураси, сгущенная вода с напором пробила его тело насквозь.

Секунда. Сначала наступила тишина , все молча ждали.

Раздался вопль. Фугамару пару секунд бился в судорогах, а затем замер, обмякнув и перестав подавать признаки жизни.

Хидан издал звук, похожий то ли на рычание, то ли на смех, а потом поднялся на ноги : техника Новари сбила его с ног, но он всё же удержался в кругу, выпустив чакру в землю.

Ниндзя тумана ещё пару секунд смотрели на товарища с нечитаемыми лицами. Затем куноичи, поняла, что это её техника убила сокомандника, от осознания её дыхание участилось, слезы навернулись на глаза. Девушка не двигалась с места, не имея способности прийти в себя.

Цубаки тихо вздохнула : ей было жалко рыжую куноичи. Всё таки потерять товарища таким способом было просто ужасно. Она опустила руки. Колья звякнули друг о друга.

Неожиданно они встретились взглядом.

Новари смотрела на Цубаки пустыв взглядом, в котором читалась лишь жажда мести и слепая ярость. От этого брюнетка впала в ступор. Казалось, её сердце остановилось.

Мацураси кажется, уловил эту связь и сжал косу крепче, в готовности защищать подопечную.Его тело уже приняло свой обычный облик, ведь противник был мертв. Конечно, он собирался развлекаться чуть дрльше, но в любом случае осталось ещё двое. Успеет.

Обладатель пепельных волос прикрыл глаза и шепотом стал читать молитву, надеясь закончить не позже того, как на спутницу нападут.

Цубаки же в это время чувствовала, как страх сковывает все её тело. Руки предательски дрожали, пальцы холодели, словно покрывались инеем.

Девушка глянула на Хидана, словно ища в нем защиту, а когда вернула взор к Новари, той уже не было.

Акохару сдавленно пискнула, поняв, что на неё в любой момент нападут и судорожно завертела головой по сторонам. Вокруг туман - ноль видимости.

Она делает рывок в сторону, готовясь бежать, ведь выбора у неё нет, и в ту же секунду, в том месте, где только что была её шея, со свистом пролетает кунай. Цубаки вскрикнула и отскочила в сторону, побежав вперёд, пусть и совсем невидя куда. Она слышала возмущенное восклицание Хидана и крик другого шиноби, который звал Новари вернуться назад, но брюнетке было все равно. Девушка не хотела умереть здесь и сейчас от рук куноичи тумана. За это, пусть и короткое, но проведенное вместе с Хиданом время, она успела привязаться.Хоть их взгляды во многом расходились, характеры не совпадали а моральные ценности и вовсе не стояли рядом, девушка не хотела потерять джашиниста. Только сейчас, в момент, когда риск гибели так высок, она поняла, что больше не хочет умирать. Хидан держит её рядом, пусть в корыстных целях, но он защищает и переживает, как никто другой. Он первый человек за всю жизнь Акохару, который поверил в неё, нашел применение, посчитал чем то нужным. Мацураси дал ей смысл жизни - постичь новую религию и посвятить себя вере. Рядом с ним, вместе.

Как только Цубаки поняла это она твердо решила : "Я не умру тут."

Девушка резко остановилась и отскочила назад : из земли вырвался смертоносный поток воды, который с лёгкостью бы убил её.

Брюнетка развернулась и побежала назад, но тут же отлетела в сторону, получив удар в плечо. Она закричала и провалилась на землю, оружие выпадало из рук.

Молниеносно она схватила его опять, пытаясь подняться.

Новари стояла напротив и смотрела на неё с ненавистью.

– Жалкое зрелище. Ты действительно не могла отразить такие легкие атаки?Что делаешь с таким сильным шиноби,если такая бесполезная ?! - дерзко крикнула куноичи, наблюдая за жалкими попытками брюнетки подняться на ноги : походу у неё теперь вывихнуто плечо.

Цубаки наконец поднялась, дрожа всем телом. Слезы боли навернулись на глаза, но она держала себя в руках.

– Молюсь... - она сказала это уверенно но дрожащим голосом.

Рыжая девушка глянула на неё со смесью недоверия и непонимания :

– Молишься?... Совсем дурная чтоли?- девушка достала из сумки кунай, сжимая его.

Акохору вздохнула и наконец сказала :

– Я не шиноби и опасности для вас не представляю. Ты зря нападаешь на меня, ведь пока тратишь свое время, Хидан-сан уже убъет твоего напарника... Моя жизнь не несет никакой ценности, лучше защищай второго товарища, раз уж первого не смогла. Мне жаль. - говорит это тихо и искренне, надеясь, что Новари поймет, что она действительно сожалеет и не несёт для них угрозы.

Однако лицо куноичи исказилось в ярости.

– Заткнись! Фугамару умер из-за твоего дружка, и сейчас я убью тебя, чтоб он тоже понял, какого терять товарищей!... - в секунду рыжая оказалась прямо у лица Акохару и стала размахивать кунаем, сжатым в руке. Она попадала, ведь Цубаки не успевала защищаться, только лишь вскрикивала. Наконец она отбила папу ударов своим штыком. Новари исчезла, скрывшись в тумане и собираясь нападать. Она словно специально не старалась ранить сильно, растягивая момент : сейчас Акохару имела разодранные руки, шею и пару царапин на лице, все раны не глубокие, но боль доставляют.

Где то неподалеку слышалась битва между Хиданом и последним оставшимся участником отряда.

Цубаки пыталась рассмотреть хоть что то, но видно было максимум на две вытянутых вперед руки, неожиданна она уловила звук шагов сзади и чисто машинально повернулась , при этом с силой рванув вперед рукой, с зажатым в ней колом, на случай, если нужно будет отбиться от удара : как оказалось в самый нужный момент.

Брюнетка застыла её руки задрожали. Новаки смотрела на неё в ответ со смесью страха и удивления : штык воткнулся прямо в горло куноичи, её же кунай, сжатый в руке беспомощного остановился в миллиметре от лица культистки.

Обе девушки молчали смотря другина друга.

– Как?...-выдавила куноичи тумана, явно не ожидавшая такого поворота событий и специально сражающаяся на отмашь, решив, что противник не представляет опасности. Голос ее прозвучал сипло, в гортани уже булькала кровь.

Цубаки не смогла выдавить ни слова, в страхе смотря на девушку.

Та же в свою очередь, наконец таки дотянулась кунаем до лица брюнетки, резанув по нему, а потом отшатнулась назад, вырываясь.

Кровь ручьем брызнула из колотой раны и куноичи тут же попыталась зажать пробоину ладонью.

Она хрипло дышала и смотрела на Акохару с темной решимостью. Новари крепче сжала кунай, готовясь убить обидчицу.

Шиноби тумана замахнулась на опешившую Цубаки, но тут же отлетела в сторону. Брюнетка до этого зажмурившаяся раскрыла один глаз, смотря на спину своего, уже дважды, спасителя. Хидан хмыкнул, оценивая шею пострадавшей.

– Молодец, бедолага. Можешь же, когда захочешь.- он одобрительно закивал, а потом с пренебрежением глянул на шипевшую от боли и злости куноичи.

– ну ладно. Я закончу.

Он тут же бросился на рыжую , размахивая косой. Та успела отпрыгнуть на пару метров назад, собираясь применять какую-то технику.

Хидан склонил голову на бок, а потом протянул :

– Цубаки, дай штык, который в её крови.

Услышав это, Новари опешила с ужасам глядя на противников : она вспомнила, что для убийства Фугамару они сделали то же самое.

Цубаки моментально подала джашинисту штык, тот хитро прищурившись поднес его к лицу и с темным удовольствием провел по нему языку.

Затем провел привычный акт художественной деятельности и встал в круг.

Новари за это время успела сбежать, надеясь, что если уйдет дальше, то техника парня прирвется. Должен же быть радиус действия этого дзюцу.

Однако, не успела она и десяти метров пробежать, как с криком упала : нога кровоточит.

Хидан с наслоением хохоча, вытащил штык из своей ноги.

Цубаки чувствовала лишь усталость и подавленность. Она села под ближайшее дерево, понуро наблюдая за ритуалом.

Дальше Мацураси втыкал штык в нервные окончания, живот, в под конец, наконец вогнал его в сердце, завершая ритуал и садясь на колени, чтоб поднести дары Джашину.

Цубаки вздохнула, прикрывая глаза, как вдруг почувствовала на своей шее обжигающий холод стали.

Глава 5

Густой туман покрывал лес, однако явно начинал спадать, по сравнению с тем, каким он был до этого.

Минут десять назад, мало что можно было увидеть сквозь эту непроглядную пелену, но сейчас он почти рассеялся, однако пространство вокруг все ещё было слегка размыто.

Хидан подносил лорду Джашину новые жертвы, что то шепча и затягивая, а Цубаки сидела под деревом, тихо вздыхая и устало прикрыв глаза.

Она даже не чувствовала боль от ран, до того была уставшая и шокированной. Акохару не могла поверить, что только что была в эпицентре сражения с настоящими ниндзя и не только выжила, но и осталась почти целой!

В голове девушки не укладывалось, как так могло произойти? Неужели невероятная удача, или...

Что то щелкнуло в голове. Цубаки даже раскрыла глаза, поймав себя на такой мысли : неужели Джашин и вправду помог?

У брюнетки не было оснований не верить в это, как раз наоборот. Хидан - живая демонстрация силы темного бога. Однако, сомнения оставались, но рушились с каждым днем, проведенным рядом с Мацураси.

Узнавая больше новой информации, Цубаки все сильнее убеждалась в существовании бога,начинала понимать что к чему и все больше решала принять участие в культе.

Она задержала взгляд на заканчивающем молитву Хидане и решила присоединиться к нему, пока не поздно, но тут почувствовала холод стали на своем горле.Цубаки вздрогнула и взвизгнула, но тут же почувствовала, как её руки закрутили за спину, заставили встать на ноги.

Услышав звук, Хидан обернулся, сначала с раздражением уставившись на вечно вякующую подопечную, но потом его глаза округлились в ошарашенном выражении. Секунда и ему в плечо влетел кунай, на что парень даже не пошатнулся, лишь сморщился и оскалился.

Цубаки же тихо всхлипывала, пытаясь выбраться из чьей то каменной хватки, кунай все сильнее прижимался к её горлу.

Над ухом слышалось хриплое прерывистое дыхание, будто человек, схвативший её, еле жив, однако по тому, с какой силой её держали, поверить в это было сложно.

– ах ты гандон! - воскликнул Джашинист и быстрым шагом направился к к Акохару и тому, кто её держал.

Девушка почувствовала, как кунай уже воткнулся в её кожу и тихо пискнула, хватка на её руках сжалась и брюнетку отволокли на шаг назад.

– Стой на месте, иначе я убью её!- раздался голос позади. Судя по всему он принадлежал тому самому парню с зелеными волосами. Но как же так? Неужели он все ещё жив?

– ты хули живой?!- судя по всему Хидан сам был в шоке от такого расклада, однако остановился, на случай если ниндзя и вправду зарежет Цубаки.

– Надо всегда проверять жив ли противник, прежде чем уходить. Запомни, может пригодится. - прохрипел ниндзя. – и так. Если ты не хочешь, чтоб твоя подружка осталась жива, то сдавайся. Я, доставлю тебя в скрытый туман, а оттуда тебя отправят обратно на родину. - говорит он это с ненавистью, явно желая смерти Мацураси и ненавидя эту миссию.

Хидан лишь фыркнул и достал из плеча кунай, откинув его в строну.

Зеленоволосый кивнул, одобряя его действия.

– выкладывай всё оружие, потом я дам тебе печать, подавляющую чакру. - всё это время он не отпускает Цубаки – давай, руки в верх и бросай все на землю.

Мацураси закатил глаза.

– нет у меня, ничего. Вон, коса и колья там, дальше. Давай печать свою, чурка ебаная. - явно недоволен, но все ещё не паникует.

Акохару вдруг замечает на себе его пристальный взгляд и смотрит в ответ. Хидан мимолётно смотрит ей под ноги, а затем вновь возвращается к шиноби тумана.

Цубаки пару раз моргает, а затем, проследовав его взгляду, смотрит вниз и замечает один из кольев, лежащий у неё возле ног.

На секунду она забывает как дышать. Затем наблюдает за шиноби, протягивающем руку к карману и достающим печать. Он делает шаг вперед, давая Хидану бумагу, не отрывая руку с кунаем от её шеи.

В это время девушка двигает штык ногой ближе к себе.

Хидан вертит печать в руках с глупым видом и говорит:

– а куда её клеить?- он озадаченно чешет затылок.

– ты идиот или придуриваешься?- зелоноволосый недовольно прошипел это подходя к культисту, но держа кунай у горла девушки.

Цубаки же в это время отстраняется назад, быстро присев и подняв штык, засунув его в рукав.

Ниндзя клеет на Мацураси печать , достает хомут, покрытый металлическим слоем и закрутив парню руки за спину, затягивает стяжку на его запястьях.

Хидан лишь хмыкает, заметив действие подопечной.Цубаки стоит не двигаясь.

Шиноби тумана хватает джашиниста зе шею, толкая его вперед и оборачивается к брюнетке.

– иди за нами. - он хмуро оглядел Цубаки, старающуюся не выдать себя.Она выглядит уж слишком беззащитной и недалекой, по этому ниндзя не видит проблемы в том, что она шла самостоятельно. Девушка кивнула и поплелась следом.

Ниндзя шел впереди, время от времени поглядывая на молчаливую Акохару, та в свою очередь пыталась подгадать момент и понять как действовать.

Они все дальше и дальше уходили от своих вещей и Мацураси все больше нервничал : потерять косу ему не хотелось.

Он оглянулся, глянув на Цубаки, но получив тычок в спину, сразу же отвернулся.

Хидан подумал, что без его помощи девушка не решится сделать что либо, по этому неожиданно толкнул туманного в бок и тот чуть отлетел в сторону.

Моментально все поняв, Цубаки выхватила штык из рукава и собиралась подставить его к горлу мужчины, как тот сделал ей до этого, но падаение оказалось слишком хаотичным и она сначала резанула ему по лицу, а потом, поняв оплошность, поспешила приставить кол к горлу однако из-за того, что её руки тряслись, случайно воткнула его в плечо.

Ниндзя зашипел от боли и ударил девушку по лицу. Та вскрикнула и отскочила назад.

– Бля, бедолага, ты чо творишь!? Его держать надо!

Так как все пошло не так, Хидан взял инициативу в свои руки и стал запинывать шиноби ногами, так как его руки, которыми он эту самую инициативу взял, были связаны.

Цубаки, как только пришла в себя, тоже подключилась, побежала к мужчине и стала с силой держать его за плечи, чтоб тот не смог подняться.

Получилась весьма комичная картина :

Хрупкая избитая девушка держит ещё более избитого мужчину, чтоб тот не дергался, а парень с закрученными назад руками, с остервенением записывает того, кого держат.

– Цубаки!- крикнул Джашинист, та сразу глянула на него – бери штык и добей этого гада.

– Как добить?...- ей явно хватило экстрима на сегодня и завершать дурдом убийством, девушке не хотелось.

– Он тебе глотку порвать хотел, дура! Давай, без своей гребаной жалости. Лупи!

Хидан пытался самостоятельно освободить руки, шиноби хрипел и пытался встать.

Девушка вздрогнула и посмотрела на штык.

– Но... - ей никто не ответил. Все заняты своими руками.– я не могу...

Мацураси не обращая на неё внимания, направился на поляну, где оставил косу, чтоб распилить хомут об лезвие, Цубаки же тихо всхлипнула и взяла оружие в руки.

Потом она встретилась взглядом с шиноби.Его взгляд был пустым, потерявшим смысл в существовании. Мужчина уже не сопротивлялся, просто ждал.

Только сейчас девушка смогла рассмотреть то, в каком он был состоянии : лицо, шея, руки - все исполосовано ранами. Живот наспех затянут самодельным бинтом из плаща, в которых шиноби нагнали культистов, и судя по тому, что вся ткань была насквозь бордовой, можно сделать выводы о бое этого ниндзя с Хиданом.

– Давай, убей. - наконец хрипит шиноби, смотря прямо в глаза Цубаки.

От такого взгляда по её спине пробежали мурашки.

– Как?... Почему вы так говорите?...- прошептала она, вспомнив вдруг их первую встречу с Хиданом, тут то все сразу стало понятно : этот человек ведь потерял товарищей, сам весь ранен так, что явно долго не протянет, так что в его нежелании продолжать жить не было ничего удивительного .Кажется, она задала глупый вопрос.

– Я - шиноби. Ни к чему жалость. - отвечает он более грубо - для любого ниндзя, умереть , выполняя задание для своей деревни - честь. Видимо, не судьба нам... Мы умерли такой тупой смертью, от какого то жалкого отступника и...- он стиснул зубы - я не чувствую твою чакру. Гражданская?

Руки Цубаки вновь затряслись, она кивнула, чувствуя, как слезы потекли по её щекам.

Да, эти люди пытались их убить, но ведь это было задание от их деревни. Они - всего лишь верные слуги своей родины, не заслуживающие такой смерти.

– ну чего ты ревёшь? Мы - ваши враги. Конечно плохо, что я умру так, что мои товарищи умерли так, но ничего не поделаешь. Я вижу, что ты не такая, как твой напарник,конечно, это не моё дело... Но дам совет : нечего тебе с ним делать. Он убийца, который не пожалел ни одного человека в своей деревне , а ты, я вижу, боишься врага лишить жизни , явно хорошего кинжала никогда в руках не держала...Давай, добей меня. Не хочу позориться, лежа тут в таком состоянии...- речь звучит спутанно, отрывисто, будто он уже теряет сознание.Шиноби хрипит, по лицу видно, какой дискомфорт ему доставляет даже разговор, а о более тяжелых действиях и речи быть не может.

Девушка замерла : Хидан убил всех людей в своей деревне? Он не рассказывал этого. С другой стороны, эти люди преследовали её напарника, а значит слова этого шиноби правда.

Цубаки всхлипнула и решила, что потом с этим разберётся, зажмурилась и вскинув кол в верх, держа его двумя руками, с силой ударила. Потом ещё и ещё, чтоб наверняка хватило. Она слышала хриплые выкрики ниндзя, но боялась открыть глаза, боялась увидеть то, что делает, боялась убедиться в том, что она убивает человека.

Наконец, девушка поднялась на ноги, так и не взглянув на тело, развернулась, и только тогда перестала жмуриться, прячась от самой себя.

Она бездумно посмотрела вперёд : туман исчез и виден был силуэт Хидана,копошащегося неподалеку.

Девушка опустила взгляд вниз и увидела алые пятна на своей одежде, затем посмотрела на руки, узрев, что те ещё более красные от чужой крови.

Сил на то, чтобы бояться или винить себя не было, по этому девушка постояла не двигаясь ещё пару секунд, затем тихо сказала :

– Джашин-сама, примите пожалуйста жертву от меня, рабы вашей Цубаки. Я ещё не прошла обряд посвящения, но прошу милости и благосклонности к моим стараниям...

После этого, она пошла вперед, к своему попутчику, так и не осмелившись взглянуть на тело убитого. Хидан к тому времени уже полностью освободился и теперь собирал разбросанное оружие...

****

Путники бреди вперёд в абсолютном молчании. Сил говорить не было, да и желания тоже.

Каждый был погружён в свои мысли : Хидан решал где им остановиться и прикидывал куда идти дальше, Цубаки же молча корила себя за содеянное. С одной стороны это было ужасно и бесчеловечно. Жестоко, мерзко в конце концов. Но с другой стороны, она же собирается принять Джашинизм. Эти ребята всё время кого то убивают, приносят в жертву, проводят обряды и ритуалы. Она должна стать такой же, и пару тычков колом на отмашь, это явно позор для нормальных представителей этой религии. Хидан ведь делает всё куда более жестоко и изощренно, и ничего : живет себе припеваючи, даже бессмертным стал... Не означает ли это, что истина как раз таки заключена в убийстве другого? То есть : все, что внушают с детства о милосердии и человеколюбии на самом деле пустая болтовня? Люди должны убивать себе подобных и в этом заключена суть жизни, а те, кто это понял, получили боже благословение...

Девушка нахмурилась. Но ведь большинство религий как раз таки запрещают подобное, осуждая и карая, обещая грешникам попадение в ад.

Значит, все зависит от того, во что ты веришь? Если ты веришь в то, что убивать нельзя, но убиваешь - значит грешник. А если ты веришь, что истина в убийстве и делаешь это, то ты идешь по правильному пути?

Все это было очень утомительно и до невозможности непонятно, по этому Акохару решила, что спросит об этом Хидана, но в более приятной обстановке, ибо сейчас ни на что нет сил.

Все это время, сам Хидан поглядывал на подопечную, замечая её задумчивое и напряженное лицо, но не влазил, потому что не хотел отвлекать и потому что у него самого не было сил на разговоры.

Начало темнеть : путники вышли из этого леса, прошли по равнине и забрели уже в другой, прошли какую то часть и остановились уполяны с широким ручьем.

Мацураси придержал девушку за плечо, так как та настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила, остановившегося напарника и прошла несколько метров дальше, просто двигаясь по прямой и смотря в одну точку.

– Эй, ты чего?- спросил он с долей беспокойства, но все таки тихо смеясь – все нормально? Ты так и в столб бы пошла?

– Извини.

Выглядела девушка неважно, отчего джашинист перестал смеяться и нахмурился.

– как себя чувствуешь? - он положил руку ей на лоб отметив, что он довольно таки горячий, явно теплее положенного. – черт, опять температура.

Он посмотрел по сторонам, а потом сказал :

– так, иди свою одежду отстирывай как можешь, я пока шалаш соображу какой нибудь.- он снял свою куртку и сунул ей в руки, а потом пошел в сторону, глянуть ветки для постройки и оставил косу у дерева.

Цубаки пару секунд пыталась понять, что происходит, а потом занервничала.

– нет, не надо... - но никого уже не было рядом.

Вздохнув, девушка направилась к ручью и навалившись спиной к дереву, чтоб её не было видно, стала снимать с себя одежду.

Кимоно в крови, водолазка под ним тоже, но из-за того, что она чёрного цвета пятен не видно. Но запах и прилипание к телу все же выдает её состояние. Осмотревшись по сторонам, девушка быстро стянула с себя одеяния и тут же накинула сверху куртку , чтоб не замерзнуть и чувствовать себя не так ущемлённо.

После этого, набрав в ладони воды, она оттерла пятна с живота, смыла кровь с рук.Потом стала пытаться отстирать свою верхнюю одежду.

Куртка была расстёгнута и сквозь неё были видны её оголённый живот и перекрытая бинтами, за неимением нормального белья грудь.

Девушка с видом критика оглядела кимоно : без порошка,или хотя бы мыла, пятна не отстирались до конца. На ткани остались желтые пятна, явно не оттирающиеся просто так. На блузке пятнен видно не было, но когда она высохнет, явно останется запах...

Цубаки вздохнула, погруженная в свои мысли, как вдруг появился Хидан, резко вынырнув из-за кустов.

Акохару вскрикнула от неожиданности и быстро прижала руки к груди.

– Че визжишь то?

– Отойди! Я не закончила ещё!...- это прозвучало возмущенно и испуганно. Девушка почувствовала, как лицо стремительно краснеет : ну где его манеры! Неужели нельзя было сначала окликнуть, а потом идти?!

– Ой, да ладно тебе. Че такого? Я че должен орать тебя был? Надо же посмотреть где ты, а то вдруг похитили пока меня не было?

– Можно было позвать для, начала!...

– дак я и собирался позвать, а ты верещать начала!

– Да я!..А ты!...- от смущения и негодования Цубаки разучилась говорить, только выглядя ошарашенно и прижимая к себе мокрую одежду, чтоб закрыть верхнюю часть своего тела.

Хидан же напротив, выглядит абсолютно спокойно, будто и в самом не понимает что не так.

Однако, по его дрожащим в сдерживаемой ухмылке губам можно понять, что ситуация парня забавляет и ему нравится то, как девушка реагирует и злится.

– Отойди, я приду сейчас!...- Цубаки уже чуть ли не плачет от обиды и стыда, на что Мацураси наконец таки не сдерживается и начинает смеяться, однако разворачивается и уходит.

Цубаки остается одна, полная смущения и злости на нетактичность парня.

– Ну как так можно?!..- шепчет она в негодовании.

Конечно, ситуация получается баснословная, но ведь он ни разу не пытался что то ей сделать, дак с чего бы сейчас?

Видимо, он не ищвращенец, а просто говнюк,который любит издеваться над людьми. Ведь он и до этого вламывался в комнату без стука, чего ему сейчас предупреждать о своём появлении? Правильно, не в его это стиле, а значит удивляться нечему. Но обидно же все таки!

Девушка застегнула куртку, скрыв все что надо, ещё раз помыла лицо в ручье, смывая запёкшаяся кровь, а потом, взяв вещи, пошла за джашинистом, который, к слову, уже успел развести костер и теперь возился с длинными палками, пытаясь соорудить шалаш.

Цубаки развешала мокрую одежду на ветку дерева,чтоб та сохла. Пятна хоть и не отстирались, но если не присматриваться не были слишком уж заметны : кимино было бледно лиловым с красными и бордовыми цветами, по этому, пятна сливались, как бы дополняя дизайн, а значит вряд ли у встречных ими людей будут вопросы.

Девушка села возле костра, молча наблюдая за стараниями попутчика.

Там, где он делал шалаш, уже была нагребена куча листьев - Когда он все это успел сделать, останется загадкой.

В строительстве парень явно был не профи, по этому он часто ранял палки, шипя на них и время от времени посылая далеко и на долго.Наконец вышел каркас, который сложно назвать шалашем.

Хидан,с видом знатока, почесал подбородок, а затем направился в лес, притащил оттуда охапку длинной травы, чем то напоминающей коноплю, и устелил этим стены строения так, чтоб не продувал ветер.

– Ну вот,другое дело! - он с довольным видом осмотрел свой шедевр, не видя в нем изъянов.

– Хорошо конечно... Но тебя не смущает что места там не особо? Я влезу, только если ноги подогнуть, а ты и вовсе не влезешь.

Джашинист почесал затылок.

– ну дак подогни!... Я заебался уже.

– А ты как?...

– так посплю , на земле. Не впервой уже.

В подтверждение своим словам, парень и впрямь завалился на землю, вытянув ноги и зевнув.

– ты точно не замёрзнешь?...

– у меня костер. Все, давай, ложись тоже.Завтра ещё идти.

Цубаки прошла к сооружению и легла. Если не подгинать ноги, то помещалась она примерно по пояс, остальная часть высовывалась на улицу.

Девушка вздохнула и попыталась улечься поудобнее, хоть возможности было не особо.

Она даже думать боялась о том, сколько в этих листьях и траве всяческих насекомых, может даже ядовитых... По этому сразу же попыталась уснуть, для того, чтоб паника от мыслей не нагнетала.

Хидан пару раз повертелся а потом сел, вспомнив о чем то.

– Цубаки, там штыки в кармане куртки лежат?

–да... - девушка достала сверток и подала товарищу. Тот колья отложил , а ткань, в которую они были завернуты взял и пошел к ручью.

Цубаки оставалось гадать, что он там делал.

Колья были в крови, так что было бы разумно помыть их, но Мацураси об этом не догадался.

Вместо этого он... Пошёл стирать тряпку, в которую они были замотаны? - Хидан вернулся с тканью, которая была намочена, и явно пытался, её отстирать до этого.

– Конечно не белоснежное полотенце из гостиницы, но все же...- он сложил ткань в прямоугольник и положил Цубаки на лоб.- на всякий случай.

Девушка благодарно кивнула, слегка улыбаясь : голова действительно болела, правда,скорее не от температуры, а от мыслей и переживаний. Сегодня произошло много всего и переварить все это было достаточно тяжелой задачей.

Опять тишина.

Цубаки лежит в своём недо-шалаше, Хидан под звездами. Конечно, хочется есть, но им не до этого, устали.

Треск костра, шум ветра, редкое пение ночных птиц, стрекотания сверчков - Все это выливается в тёплую душевную атмосферу, которая сбивается лишь тяжёлыми мыслями.

Наконец, Цубаки поворачивается, смотря на Хидана, который рассматривает свою бандану в свете костра.

– Хидан?

– М?

Тишина. Цубаки собирается с мыслями.

– о чем те ниндзя говорили?

– в смысле? - наконец парень оторвался от разглядывания протектора и поворачивается к брюнетке.

– о твоей деревне. Значит ты тоже был шиноби из какого-то скрытого селения, как они? Они из скрытого тумана вроде?...

Пару секунд Мацураси молчит, затем поднимается, садясь. Видимо вести какой разговор лежа неудобно. Акохару следует его примеру и тоже садится в позу лотоса, придерживая тряпку рукой, чтоб не упала.

– Да, был.

Он опять молчит, хмурится, будто что то вспоминает.

– Тот ниндзя сказал, что ты...

–Да.- ответил парень, даже не дослушав, уже понимая о чем речь.

– но зачем?...

– а что непонятного?

Молчание.

– неужели ты хотел принести в жертву целую деревню?!- поражённо ахнула Цубаки.- там же столько людей..

– ну, почти.- он почесал затылок -это была месть. Ну, а после мести принес в жертву.- парень самодовольно хмыкнул.

– месть? Но за что?...

– было дело.- Хидан подпер лицо ладонью, чтоб сидеть было удобнее. – я попал на остров Джашина однажды... Туда, куда мы с тобой сейчас идём. Учился там, молился, постягал веру...-рассказывает это мечтательно, отчего и у Цубаки становится легче на душе. – а потом...

Мацураси молчит, бесцельно тыкая веткой в огонь, Акохару же молчит в ответ, чтоб случайно не перебить его.

–А потом я вернулся, а деревни нет. До того, как попасть на этот остров я жил в ней. Селение скрытое в горячих источниках. ну, у нас там источники были, понимаешь?- девушка кивнула - ну вот, возвращаюсь я короче, смотрю : а эти идиоты превратили деревню в туристический объект, нахер. Военную деревню ниндзя в гребанную спа гостиницу!- Хидан говорит это возмущённо, одновременно жестикулирует, что указывает на то, в какой злости он прибывает, вспоминая эту ситуацию.

– ну ничего себе...- Цубаки даже не знала , что ещё добавить.

Тишина опять длится пару секунд, затем Джашинист вздыхает и скрещивает руки на груди.

– ну, я и психанул. А потом всех их размазал.- говорит уже спокойно и невозмутимо - не, ну а че? Нехер идиотизмом страдать, я просто показал им на наглядном и ощутимом примере, что скрытая деревня лучше, чем гостиница с источниками.- в завершении своего рассказа, он пожал плечами и зевнул.

– да уж... - девушка для себя решила, что все не так уж и плохо. Хидан ведь наверняка был любителем Родины и расстроился, когда потерял дом и работу. Значит его и здесь понять можно.

– но видимо я не всех добил, раз кто то нанял скрытый туман.- парень задумчиво нахмурился. - ну и ладно. Им все равно меня не поймать.

После этого, джашинист вновь завалился на землю, откинув бандану куда то в сторону, видимо уверенный в том, что найдет её утром.

Цубаки кивнула и тоже легла.

– Это хорошо.- сказала тихо, подложив руку под голову.

Хидан обернулся и внимательно посмотрел на девушку, после хмыкнул, чуть ухмыляясь.

– Скоро будем на острове Джашина. Проведем ритуал, научим тебя всему...- он протяжно зевнул.- и тогда мне не придется тебя защищать каждый раз как пылинка упадёт.

Акохару подумала : с одной стороны хорошо, что она сможет постоять за себя самостоятельно, но не означает ли это, что Хидан перестанет о ней заботиться?

Однако, она все же кивнула.

Парень что то довольно пробубнил и перевернулся на другой бок.

– Спокойной ночи тебе...- Цубаки ещё пару секунд смотрела на его спину.

– и Тебе. - Мацураси явно уже засыпал, везет же!

Девушка кивнула и тоже перевернулась на другую сторону.

Брюнетка ещё пару секунд размышляла об дневных переживаниях.

Моральные устои, закрепленные ранее, требовали свое, но сейчас ведь все изменилось? Она примет новую религию, а значит должна будет следовать новым правилам.

Хочет ли она сама этого? Она не знает. Невозможно за такое короткое время полностью убедиться в таком ответственном решении, но она знала, что другого варианта нет.

Как никак Хидан открыл ей смысл жизни и в его понимании это была вера, значит, если уж он хочет видеть её культисткой, то она ей станет. В этой ситуации выбора нет.

Цубаки вздохнула. Похоже, ей придется смириться со своей участью, принять её и начать убивать во имя бога.

Звучит абсурдно, но лишь на первый взгляд.

На острове она наверняка поймёт больше и увидит глубже, а значит уверует и первородный грех станет для неё целью жизни.

Но почему она до сих пор верит в то, что должна благодарно делать все, что скажет Мацураси? Только потому что он проявил заботу о ней? Он ведь сам говорил, что от жизни нужно только брать, а не быть благодарной за каждую подачку.

А значит, не лучшая ли сейчас возможность сбежать? Просто оставить все, не навязывая себе чужое мнение как свое и делая лишь то, что ей самой нужно.

Хидан спит крепко , явно не проснется до утра, так что у неё есть хороший шанс избежать вербовки, молитв и ритуалов.

Но для этого ли они так долго шли? А вдруг, когда она решит отказаться, такой возможности больше не предоставится?

Опять мысли. Мысли слишком мешают , сбивают с толку и разрывают на части, между разными мнениями и ситуациями.

Честь и совесть , собственное мнение и благодарность. Что же выбрать?

Пораскинув мыслями, девушка пришла к выводу, что все равно далеко не уйдёт, даже если побежит прямо сейчас. В лесу темень, дикие звери, и возможно даже ниндзя какие нибудь. Уже поздно.

Остается только подчиниться и принять это как должное. Принять участие. Принять факт того, что выбора уже нет, и вероятно, не будет.

Возможно, это даже хорошо. В лучшую сторону.

Зато, теперь она всегда будет рядом с Хиданом.

Но почему она хочет этого?

Хидан грубый,невоспитанный,, наглый , местами настоящий садист. Но она все равно хочет быть рядом.

Это не сходится с заповедями Джашинизма и если она сейчас сбежит, то проявит к парню неуважение, с точки зрения этой религии, это наверное хорошо. Но ведь Мацураси не просто человек, он тоже принадлежит культу, а значит плохо. Своих у них нельзя кидать.

Так и так, все сводится к одному.

Тем более, брюнетке совсем не хотелось, чтоб он исчезал из её жизни.

Все таки он был для неё чем то значимым. Тем, кому она была нужна.

Нужна. Нужна...

А останутся ли они вместе, после ритуала? Или ей придётся остаться в какой нибудь из церкви?

Сейчас об этом нет смысла думать. Вскоре она увидит.

С этими неспокойными мыслями, Цубаки наконец уснула, думая о будущем.

Сможет ли она пройти обряд посвящения? Что случится после него? Нужна ли она Хидану по настоящему, или после вступления в культ, он бросит её в каком нибудь убежище секты, для того, чтобы она всю свою жизнь молилась?Вопросов много, ответов - нет.

Ненужно думать. Нужно плыть по течению.

И спать.

Глава 6

Утро встретило наших путников холодным туманом и лесными запахами.

Проснувшись, Цубаки не сразу смогла встать со своей листвяной подстилки : тело затекло от холода и неизменной на протяжении всей ночи позы.

Однако, она уже начинала привыкать, ведь успела пару раз пререночевать в лесу, когда они с Хиданом только только выдвинулись в путешествие.

Сейчас же было легче, чем в первую ночь, но менее комфортно из-за температуры воздуха.

Девушка выбралась из шалаша, потянулась, зевнула, потерла лицо.

Хидан все ещё спал у потухшего костра, развалившись на траве , как на перине и раскинув конечности в стороны. Голова была повернута в сторону, а грудь сотрясалась от храпа, который, слава Джашину, выдавал факт того, что парень жив, ибо по его позе невозможно понять: живой или помер от того, что шея свернута.

Цубаки вздохнула, отметив про себя, что это даже мило , но тут же оборвала себя от таких мыслей, устыдившись.

Она подошла к одежде, проверила - та оказалась сухой, но холодной.

Девушка не стала рисковать и пошла переодеваться в кусты, и не зря, потому что, когда она вернулась, Хидан уже не спал, а сидел, зевая и почесывая пузо.

–О, а я то думал, что тебя ночью лисицы утащили.- это было первое, что выдал парень, заметив её.

Цубаки фыркнула, но улыбнулась.

–нет, меня охраняли насекомые, которых ты из листьев не вытащил.- она кинула ему куртку, Мацураси поймал её на лету и кивнув, накинул на себя.

– Ну извините, тут вам не замок Даймё, перины

мне не откуда было взять.-он закатил глаза.

Акохару тихо усмехнулась.

Хидан поднялся с земли со стоном и жалобами на все подряд,стал с хрустом разминать спину, наклоняясь то вперед то назад и размахивая руками.

Пока брюнетка наблюдала за страданиями парня, тот приметил это и заставил ее делать упражнения, чтоб без дела не сидела.

После двадцатки отжиманий, десяти кругов по поляне и пару подтягиваний на дереве, Цубаки выдохлась, но Хидан в этот же миг сунул ей в руку косу и объявил, что они выдвигаются.

Санджин но огама была тяжелой , но девушка уже начина привыкать, однако сразу после упражнений, тащить ещё и нехилого размера железку, было не самым приятным занятием.

Цубаки знала, что все это нужно для того, чтобы стать сильнее и не спорила выполняя всё через силу, а Хидан просто наслаждался возможностью заставлять ее делать все это.

Так, они выдвинулись со своего ночлега и спустя пол дня оказались близ порта.

Там Они помолились, Хидан принес жертву и опять забрал у убитого кошелек, на что Цубаки не возмущалась в этот раз, ибо решила, что раз будет вступать в культ значит должна пересмотреть свои представления о хорошем и плохом.

По словам Хидана, Джанинисты имеют полную свободу воли могут делать все, что хотят : главное молиться и приносить жертвы , для того, чтобы бог становился сильнее и могущественнее , но если она имеет свободу воли, разве не может продолжать жить так же, как и раньше, просто выполнять необходимые ритуалы?

Однако Мацураси говорил, что чувства и вежливость для слабаков и Джашин таких послушников ценить не станет. Видимо, придется перекроить свои привычки.

На раздобытые деньги, культисты смогли выторговать плащ для, Цубаки , ибо курток тут не продавалась, однако никто против не был : плащ был тёплым и комфортным, темно-синего цвета.

Хидан сказал, что ей на спине нужно символ Джашина нарисовать, для полного образа, девушка в принципе и не была против.

На оставшиеся деньги они роскошно пообедали в одном из находящихся там ресторанчиков. Денег хватало на многое. Как сказал Хидан - награда за проделанное для благой цели путешествия, дар от самого Джашина.

Акохару и не сомневалась. После всего того, что с ними приключилось, поверить можно было во все, что угодно : и в ядерную войну, и в высокую инфляцию в будущем, и даже в то, что все это происходит не по настоящему, а в его лишь в чьей то фантазии. Девушка верила в бога. Теперь.

Ужин и в правду вышел шикарным : У Цубаки - суп Удон с креветками,морс с ягодами, У Хидана - жареная треска соусе, саке.(Цубаки настаивала не брать алкоголь, как в итоге оказалось - не зря)

Плюсом, на двоих салат с ламинарией и сардиной, который Хидан не стал в итоге , потому что там "трава".

Поужинав и расплатившись, они направились на поиски ночлега : Хидан пошатывался , но выглядел расслабленно.

Пару раз он чуть не столкнулся с прохожими, по этому, Цубаки взяла его под руку и поволокла за собой , сомневаясь, что самостоятельно найдет что то стоящее. Очень сомневаясь.

Мацураси в начале не рыпался, только бормотал что то невнятное себе под нос, а затем чуть не упал на девушку, схватившись за ее плечи, как бы приобнимая.

– время... Молитвы! - прорычал он, как только убедился, что не свалится.

– Хидан, мы на мостовой. Сейчас найдём место для ночлега и помолимся...-сказала она тихо, чтоб прохожие не слышали.

Парень моргнул, выглядя недоуменно, а затем нахмурился:

– что значит ... Найдём. Что. Э.. Где хочу там и молюсь!-он ударил кулаком по воображаемому столу демонстрируя свою решимость . Неожиданно он схватил Цубаки и перекинул ее через плечо, потащив куда то.

– Идём!Джашин ждет!..

От неожиданности девушка взвизгнула, пытаясь выбраться, ибо люди уже смотрели на них с опаской, тем более, что Хидан рисковал свалиться куда нибудь - алкоголь может подвести даже шиноби.

– пусти! Хидан, сейчас мы помолимся, только не на площади!-стукнула ему ладонью по пояснице, утверждая свои слова более четко - Найдём более уединенное место и ...

– молчать! Люди должны видеть, это священно!.. Мы прорекламируем им культ!-заявляет он пьяным голосом, но с явным восторгом от этой идеи.

– Нет, так нельзя!мы...

– отпусти девушку, урод!

Все замерли. Даже Хидан, собравшийся доказывать свою точку зрения вдруг замолк.

Перед ними стоял невысокий худощавый парень. По его доспехам можно сделать вывод : он самурай.

– Слышал меня, животное? Поставь даму на землю и отойди!- голос звучит неестественно звонко и излишне слащаво.Он ударил кулаком в грудь.

Хидан прищурился, пошатываясь.

– Ты откуда выполз, чмо волосатое? Не хочу и не поставлю!- однако он все же опускает Цубаки на землю, противореча своим же словам.

Парень в ужасе ахнул , потрогав свои золотистые локоны волос : явно ухоженные и являющиеся ценностью для своего обладателя.

– Да как ты смеешь так выражаться?Плебей!...-чуть ли не взвизгнул юноша своим тенором.- отходи од дамы, я тебя в каталогу поведу, Грубиян!..

–Чё нахуй?!..-Хидан чуть ли не взревел и моментально достал косу из-за спины.

Воин дёрнулся , но быстро и неуклюже вытащил вакидзаси из ножей, выставив его вперед и давая понять, что готов к бою.

– Я свиту вызову! Тебя научат манерам, холоп!...

Цубаки в растерянности то открывала, то закрывала рот, не зная, что сказать, но когда пришла в себя, тут же взяла Хидана под руку,придвинув к себе.

– извините его пожалуйста, он пьян...-начала оправдываться она не надо свиту, все в порядке. Меня тоже не надо было выручать, он мог так сделать.- она поклонилась, судорожно сжимая руку Мацураси в своих руках.

Самурай благородно кивнул и убрал оружие обратно.

– как вам угодно.- он тоже поклонился. – но будьте осторожны, ваш приятель Невменяемый. Ох уж эти пьяницы-прозвучало это надменно.

Цубаки закивала и быстрей потащила орущего "приятеля" за собой, чтобы не привлечь еще большего внимания.

– Это кто тут пьяница?! Цубаки, пусти! Я щас накостыляю этому мудаку!Иди сюда, педрила лохматый!..

Девушка потащила его за собой, но неожиданно , культит вырвался из ее хватки и вдарил злотовласому по лицу, разбив нос и отбросив война в сторону.

Цубаки застыла : вокруг толпа народа, им не вырваться, если все сейчас нападут на них посчитав врагами.

Самурай вскочил на ноги, но Мацураси одним мощным выпадом пнул его ногой в живот и тот со стоном свалился, на землю, выблевав струю крови.

Хидан тем временем уже замахнулся косой на "защитника", истерично смеясь и вопя про безбожников и людей, лезущих не в свое дело.

– Хахаха! Почувствовуй это, мудак!познай кару Джашина!...

Ещё секунда и лезвие воткнулось бы в тело человека, разорвав его глотку. Кровь бы залила мостовую. Стекла бы по булыжникам, распространяясь по пространству стремительно и неумолимо, а затем стала бы прикормкой для рыб.

Пространство разрезает тихий вопль парня, ещё даже не успевшего понять, что происходит, а затем визг.

– Стой!!!..

Цубаки в последний момент цепляется за куртку Хидана, оттаскивая его назад.

– Хидан... Не надо!..

Мацураси замирает, так и оставшись стоять с занесенной вверх косой.

Акохару держит его за ткань куртки, прижимаясь к парню со спины.

–Прекрати... Тут полно людей, нам не сбежать. Нас посадят в тюрьму или казнят, мы не попадем на остров.. - говорит она, всхлипывая.

Блондинистый самурай застывает с широко раскрытыми глазами, Хидан тоже останавливаются. Его взгляд остаётся прикованным к тому, кого смерть только что обошла стороной.

На лице мелькает тень тяжести уступки, но Мацураси опускает занесённую в верх косу и ставит ее на землю.

– Бедолага.

Цубаки едва отстраняется от его спины и смотрит на Хидана с надеждой, но ещё не выветрившимся страхом.

– опять ревешь.

Парень хмуро отстраняется , не сводя взгляда с самурая , убирает косу за спину.

– Ладно, не ной. Пойдем.

На этом он разворачивается и идет вперед, не смотря ни на что и ни на кого. От такого поворота он даже протрезвел, пусть не полностью, но смог подавить желание убийства. В этот раз.

Цубаки тихо промямлила извинения и поспешила за товарищем, несмотря на война и на его сослуживцев, уже сбегающихся на то, чтобы поглазеть.

Самурай остается на месте, провожаю удалившихся люлей взглядом.

– Цубаки...-произносит он задумчиво, прищуривается и смотрит вслед культистам, не идя за ними, но наблюдая.

– Что тут произошло Одотацу-сан?- спрашивает запыхавшийся воин, пришедший на шум.

– ничего. Простое недоразумение.- тихо отвечает обладатель роскошных волос. Его взгляд все ещё прикован к удаляющимся людям.

– красиво...прям как в Ича Ича Байоренсю...

Все присутствующие замирают в недоумении. Они смотрят на уходящих с интересом, так называемый Одотацу ,провожает их с воодушевлением и восхищением во взгляде.

****

Ночь наши путешественники провели на старой барже, укрывшись в досках и старых бочках. Не особо удобно, но безопасно - нет охраны.

Утром, когда Хидан протрезвел, он естественно не извинился за вчерашнее, но взял дальнейшую инициативу на себя : стал искать их дальнейший транспорт.

Цубаки, в прочим, тоже молчала. Обоим было неловко.

Добираться до пункта назначения решили на лодке, которую Джашинист благополучно стащил с какого то склада ранним утром, пока сторож не видел.

От оттащил ее в кусты и они сели, оттолкнувшись от берега.

Весла конечно же были поручены девушке - тренировка.

Цубаки сидела на корме и гребла спиной вперед, наблюдая за Хиданом, который важно стоял на носу, уперев руки в бока и орал что то собравшимся на берегу охранникам, размахивая средним пальцем.

– Что, съели, да? Неудачники, хахаха! Лорд Джашин благословил меня на это путешествие, а вас на потерю ебаной лодки! Смиритесь безбожные твари!..

Он продолжал ржать и оскорблять стоящих на берегу людей, Цубаки продолжила грести молча, но едва заметно улыбаясь : забавная картина.

Неожиданно один из сторожей уходит и возвращается с арбалетом. Хидан моментально заткнулся, смотря на него ошарашенным взглядом.

–Твою мать!Греби, бедолага!...

Акохару вздрагивает, заметив это и начинает грубости усерднее, но это все равно слишком медленно.

Мужик уже зарядил оружие.

– Блять.

Хидан толкает Цубаки, чтоб она села в середину лодки и пригнулась, на корму садится сам и начинает быстро работать веслами, стремительно удаляясь все дальше от берега.

Одна стрела втыкается в нос лодки, вторая падает в воду, рядом с судном, но не задев его.

Остальным снарядам уже не долететь....

Когда они оторвались от преследователей, наконец перестали грести так интенсивно. Сначала, Мацураси заставил брюнетку вести лодку около тридцати минут, после этого она выдохлась и больше не могла и бессмертному пришлось самому салится за весла.

Девушку сидела на носу лодки, закутавшись в купленный недавно плащ и вертя в руках стрелу - острая, идеально заточенная.

Теперь появилось время на то, чтоб расслабиться и поговорить, так как тут больше нечем заняться. Самое главное - чтоб Хидан помнил дорогу, иначе они застрянут в открытом море на крошечной шлюпке, совсем без еды и пресной воды.

Тогда единственным путем к продлению жизни будет людоедство, однако, Цубаки даже не размышляла на тему : "кто кого съест", это и так было очевидно.

Мацураси даже в таком положении остался бодрым и более менее спокойным.

– Не, ну ты видела, как они руками размахивали? Ода, это наш день! Бог любит нас.- трещал он с довольным лицом, отчего девушка невольно улыбалась, соглашаясь с ним.

– скоро вообще самыми благославленными будим. - она прикрыла глаза.

– Ну. Меня тебе никогда не догнать, конечно. Потому что я был избран для этого пути и уже давно в культе, но ты, я уверен, тоже отличаешься - сначала говорил с гордым видом, но затем его взгляд смягчился.

– естественно, ничего удивительного...- Цубаки пожала плечами. – слушай, а как ты вообще попал туда?...

Хидан замер, перестав двигать веслами и посмотрел на нее , приподняв брови.

–Я?... - пауза - хо-хо! Ну, во первых, я был избран с самого рождения!-он самодовольно поснимал подбородок - ну, а если точнее, но у меня была миссия.

Она замолчал, то ли от тяжести воспоминаний, то ли , пытаясь вспомнить детали.

– Мы с моей командой отправились на корабле на миссию в страну клыка, но корабль потерпел крушение. Все сдохли, как я понял.-говорит это тихо, почти с грустью отчего Цубаки сжимает губы, почувствовав его смятение и даже пожалев о вопросе. – Кроме меня!-это он уже сказал громко и с гордостью.

Девушка моргнула и продолжила слушать, а Хидан,забыв о веслах, стал размахивать руками и оживлённо рассказывать.

– Это была судьба!.. Настоятель храма видео сон обо мне, я был избран самим господином Джашином!-он вопил это с диким обожанием в голосе и чуть ли не находясь в экстазе.– Я избранник самого бога!...- он ещё тяжело дышал какое то время, сдерживая буйство и желание разрыдаться от радости переполняющего его грудь фанатизма в скупе с одержимостью и преданностью богу.– ну вот. Там меня, нашли и обучили.

Хидан наконец продолжил двигать лодку с места, но все ещё подрагивая от перевозбуждения и мыслях о собственном превосходстве.

– Настоятель храма?...- в голосе девушки прозвучало беспокойство и замешательство- значит, у вас есть лидер?..

Хидан нахмурился.

– наш лидер - бог. Мы делаем, что хотим, а настоятель - человек, передающий знания. Его никто особо не слушает, в плане пожеланий и советов, мы всего лишь учились у него, а не были его рабами. - фыркнул, опровергая ее размышления на эту тему.- он и тебя научит. Хер знает, скольких послушников воспитал этот старик, я даже не знаю сколько ему...-задумчиво.

– он бессмертный?

– ага - утвердительный кивок.- такая способность досталась мне и ему. Ну, и частично ещё парочке ребят.

Цубаки склонила голову на бок, готовясь слушать : вот это уже что то поинтереснее.

– Как так "частично"?

Хидан пожал плечами, продолжая грести.

– как есть. То есть они могут умереть, но только от определенных вещей. Например : только от Кунаев и копий, или только от яда или попадения в определенную часть тела.- он хрипло закашлялся.- я вот только от голода, но это почти совершенное бессмертие. Оно идеально и почти неуязвимо. А старик настоятель дак вообще полностью. Говорю же, я не удивлюсь, если он больше сотни лет уже живет! ...

Акохару тихо выдохнула, пытаясь представить себе это, а Мацураси продолжил :

– все зависит от преданности, срока проведенного в культе и конечно же избранности, как в моем случае.-он низко захихикал прикрыв глаза.

– а что, ваши... Ну ,наши способности, это только какой то вид бессмертия?...

Хидан замер.

– да нет, вообще то. Есть и другие способности, бессмертие только самым достойным даруют. - небрежно , но все ещё с гордостью. – ритуал проклинания, кстати,тоже у всех разный.

Брюнетка нахмурилась и недовольно глянула на парня : он все это время рассказывал ей о чем угодно, только не о самом главном.

Мацураси лишь насмешливо хмыкнул и продолжил :

– Вот у меня бессмертие, ритуал провожу выпивая кровь проклятого и причиняя увечья себе. Один мой приятель , например, обладал способностью видеть страхи противника. Для ритуала у него там какой то мешок-талисман был и игла. Ему нужно было иглу в кровь макать и мешок этот тыкать, чтоб нанести раны. Хуй знает, как он по гребаной тряпке понимал куда тыкать, но мне не важно, меня свой ритуал устраивает.И да, кстати..у этого парня тоже чакры не было.

Цубаки застыла : неужели они настолько разные, но связанные одной общей целью? Это просто невообразимо. Такие способности, да ещё и в купе с храмом, целым островом и пророчествами.

Все. Больше сомнений нет - Джашин точно существует.

– Значит и у меня будут...- тихо заключила она, опустив голову вниз.

– ну естественно будут! Я че, отрицаю чтоль? Как раз наоборот!..

Девушка кивнула. Они сменились и теперь она вновь повела лодку.

– а какие... У настоятеля этого способности?

– у старика?ууу....никто не знает. Он же настоятель! Его дела - проповедать религию, научить, показать и помочь. Ну, пророчества там получать ещё. Он говорил, что каждый настоятель видит будущего приемника во сне.

Брюнетка широко раскрыла глаза.

– значит ты станешь новым настоятелем!?..

Хидан тут де громко заржал : сначала истерично, но чем дальше, тем более горько.

– ну, почти..- наконец ответил он. – есть ещё парочка кандидатов. Он сказал, что если стану я - то ровно в сорок три года. В определенный день, в определенный час, и это при условии того, что он увидит это во сне. А мне то двадцать один всего!.. Ждать и ждать. Хотя... Мне то что, раз я бессмертен, значит время для меня ничто...- он притих, явно задумавшись над собственными словами и оценивая их логичность.

Девушка понимающе кивнула.

–Да, наверное, настоятель - очень мудрый человек. В молодости им не стать. Наверняка нужен какой то опыт и особое учение...

Хидан прищурился.

– ты че, хочешь сказать, что я тупой?- он явно собирался пошутить на эту тему, но Цубаки показалось, что он говорит это пугающе спокойно и от этого ей стало жутко.

- нет-нет, ты что!.. Просто ещё нужно многому учиться, узнать там всякое!...

Но Мацураси лишь хрипло рассмеялся, похлопав ее по плечу с такой силой, что девушка едва совгко заскулила от боли.

– Ты чо, до сих пор боишься меня? Пф. Я тут стараюсь значит, бегаю, как за долбанным младенцем , ни прикрикни, ни побудь жестоким, а она до сих пор трясется, как лист осиновый!Пх.Ты как живешь вообще, если каждого взгляда пугаешься, дурочка?

Цубаки облегченно выдохнула, во взгляде промелькнула что то между пристыженностью и отрицанием.

– нет, не до такой степени. Не боюсь, а скорее не хочу обидеть...

Парень аж присвистнул, закатив глаза.

– не хочешь обидеть? Серьезно?...-говорит то ли с осуждением то ли с удивлением - Бедолага, да забудь ты про всю эту хрень! Обижай меня, сколько влезет. Да у тебя ж своего мнения нет даже! Всюду как тень за мной таскаешься, во всем соглашаешься, даже свое недовольство преподносишь, как просьбу. Ты ведь жизни так не научишься, вечно останешься комнатным растением. Учись грубить, отстаивать свое мнение и говорить о людях то, что думаешь.- от он говорит со странной серьёзностью, отчего Цубаки даже поежилась, привыкшая либо к его безумию, либо к пассивному угару над всем и вся.

– я понимаю, но... Но не могу.-она опустила голову вниз – я не могу грубить людям, которые хорошо ко мне относятся...

Джашинист выпустил на нее глаза, явно недоумевая от только что услышанного.

– а дак вот в чем дело! Давай я начну тебя избивать, материть и относиться как к дерьму, так устроит?

Девушка сжала губы и отвернулась.

– нет, я не хочу. Просто... Просто дело не в тебе, а скорее во мне. Каким бы ты ни стал, ты уже... Важный для меня человек. Потому что не бросил. Потому что нашёл мне применение... Пока никто другой не видил.- она говорила это очень тихо, едва слышно. Руки девушки затряслись, щеки запылали , а глаза наполнились слезами. Слова звучали ни как благодарность, а как скуление умирающего животного : сипло, едва слышно, жалобно. – спасибо...Спасибо тебе!..- тут Цубаки уже зарыдала в голос, тресясь и закрывая лицо ладонями.

Хидан замолчал, ошарашенно глядя на девушку и не зная что ему делать : Наорать? Успокоить? Проигнорировать?

– Да завались ты, заебала уже.- наконец сдавленно произносит он, отведя взгляд.– ты жрицей станешь, дура... Че реветь то?- говорит он жто неуверенно, будто уже сам сомневается в своих словах.

Цубаки продолжает рыдать , одновременно улыбаясь, сама не понимая : радоваться или плакать.

Мацураси закатил глаза, но придвинулся ближе.

– Прекрати. Меня блевать тянет с этого...- он хотел сказать грубо, но прозвучало это слишком тихо, будто он не верит своим же словам.

– спа.. Спасибо!

– да пожалуйста, пожалуйста.

Он кладет руку на голову девушки - не треплет волосы, как раньше, не ударяет, а делает это аккуратно, почти с нежностью.

– все, прекращай. Я увидел в тебе потенциал, не нужно так трепаться с этого.- парень отвел взгляд, надеясь, что никто из культа не узнает, что он таким занимается.

Девушка закивала, все ещё всхлипывая. Наконец оторвала взор от дна лодки и посмотрела вперед : лицо парня на уровне её собственного лица. В его взгляде недоумение и легкая паника, замешательство.

– обещай, что не будешь больше реветь. – говорит он уже серьёзно, нахмурившись, смотря в ее глаза. Он ждет.

Цубаки взвешивает это решение в голове, затем ещё раз кивает, сжав губы и прикрыв глаза.

– хорошо. Я стану сильнее....

– вот , другое дело.- он заметно расслабился, ещё пару секунд держа ладонь на тёмных волосах, а затем отстранился и встал с корточек.

– меняемся.

Хидан опять сел за весла, Цубаки на нос лодки.Висит неловкое молчание.

Медленно, но верно они приближались к месту назначения.

Глава 7

Волны мягко обволакивают днище лодки, движимой веслами.

Чайки верещат над водой, выискивая рыбу, ловя ее, или оставаясь голодными.

Даже если птицы останутся без пропитания сейчас, они могут добыть его в любой другой момент : в воде много рыбы, на земле насекомые, в городах можно позаимствовать еду у людей.Не страшно.

Вот только, что делать, если ты бескрылый человек, застрявший в лодке посреди моря?

Второй день морского путешествия.

Цубаки вяло свесилась с борта шлюпки : длинные волосы висят так, что достают до воды и плывут следом за судном, одна рука на бортике, вторая так же в воде. Уже даже не важно то, что внизу могут быть хищные рыбы : тошнота берет свое.

Во первых : у них совсем нет еды. Желудок стянуло по этой причине, а во вторых : спустя 24 с лишним часа плавания, укачивание стало надоедать, мозолить мозг и отдаваться мерзким кишением внутри грудной клетки, обещая вот вот вырваться наружу.

Хидан - шиноби. Он привык к трудностям, по этому такие мелочи, как качка и отсутствие еды, его не особо волновали, ведь он знает куда и для чего плывёт, знает, что случится после прибытия на место назначения, а значит, переживать нечего.

Конечно, для приличия и соблюдения своего образа, стоило бы пару часиков поныть о своих несчастьях, но видя, как этим же недугом изводится девчонка, сидящая напротив, желание нытья моментально выветривается : два ноющих человека в одной лодке - как то нездраво.

По этому Хидан терпит. Для баланса вселенной и чтоб не раззадоривать Акохару ещё больше. Ей и так худо.

В таком состоянии, с ней даже не поговоришь. Скукотища.

Растеклась по лодке, как блин по сковородке, и время от времени бубнит что то невнятное, надрываясь в попытке прочистить уже пустой желудок. Глупости.

– ну че ты? Скоро будем на месте, там поешь.- наконец решает успокоить девушку Мацураси.

– скоро это когда?- протягивает она, так и не поменяв позу и оставшись свисать с борта.

– скоро это скоро. Сядь нормально, а то перевернемся.

– ну не перевернулись же до сих пор, значит и сейчас не перевернёмся.

Что это с ней?

Хидан нахмурился : обычно она лишний раз слово сказать боится, а тут в открытую жалуется. Перегрелась что ли?

Джашинист поднял голову вверх : солнце есть. Конечно, не жара, но на долгом прибывании, головокружение может начаться.

– черт.

Парень оставил весла, подался вперед и схватил Цубаки за талию, на что та, даже не завизжала, как обычно, но заметно напряглась. Он дернул ее , и затащил в лодку полностью, а не в пол тела, как она была до этого.

– сядь нормально, тебе не станет лучше, от того, что ты кверху задом валяешься.

Девушка тут же покраснела как рак и отвернулась. Стыдно.

Хидан, заметив ее реакцию ухмыльнулся : хоть что то интересное. Теперь можно поиздеваться и тем самым развлечь себя на всю оставшуюся дорогу, если это можно ей назвать.

– Ты плащ накинь на голову, чтоб солнце не пекло.- начало издевательства, звучащее, как забота. Отлично.

Цубаки ничего не ответила, но послушно натянула ткань на макушку, вдруг и вправду от солнца?

Она не повернулась и продолжила сидеть к нему спиной, смотря вдаль и пытаясь продышаться и согнать алый оттенок с лица. Как же она могла так проглядеть? Одно радует : от панике спала тошнота. Сейчас не до этого. Может он сказал так специально, чтоб помочь ей? Странный способ... Но, похоже, рабочий.

Сам же Мацураси не собирался останавливаться на достигнутом и продолжил нехитрые махинации, для того, чтоб довести девушку. До чего именно, он и сам пока не знал, но ему нравилось, как она краснеет и паникует.

– Чего ты ,кстати, так сидела? От этого тошнит меньше? Или...- он специально сделал паузу, растянув последнее слово и мерзко ухмыльнулся – тебе скучно и чтоб хоть как то убить время, ты меня провоцируешь?

Цубаки замерла, ее глаза расширились. Только-только начавший сползать с лица румянце, теперь вспыхнул с новой силой.

Она так и сидела минуту : не двигаясь, с полуоткрытым ртом, широко раскрытыми глазами и краснее помидора.

Хидан наблюдал за этим с самодовольной улыбкой, но когда молчание затянулось, перестал лыбиться.

– Э, че с тобой?- после его слов, Цубаки моментально вздрогнула, развернулась к нему лицом. Все это было настолько быстро, что Мацураси сам опешил и откинулся на корму лодки.

– Нет! Н-не-не провоцирую!...-эту фразу она чуть ли не выкрикнула, от эмоций голос стал на тон выше и теперь звучал, как истеричный крик.

Хидан замер : неужели ее это настолько задело.

– Извини! Мне просто было плохо, а так меня тошнит меньше! Я не хотела...-она продолжала без умолку оправдываться, дрожа и чуть ли не кидаясь на парня, чтоб начать трясти.

–Да все, все, прекрати.-наконец перебил ее Джашинист, показав жест рукой. – я понял.

На ближайший час опять воцарилась тишина. Хидан продолжил грести, Цубаки молча сидела и смотрела куда то в одну точку.

Оба не знали что сказать : у Мацураси не удался стеб, а Акохару нервно прокручивала слова парня в голове и пыталась подавить стыд и панику, отбившие чувство тошноты, но ощущающиеся, как что то ещё более мерзкое и инородное.

Через какое то время, они поменялись позициями – Цубаки провела лодку пол часа. Выдохлась. Пепельноволосый вернулся, на пост и продолжил работать вёслами. Наконец, ближе к вечеру :

– О, заебись, приплыли!

Виднелся остров. Небольшой, окруженный высокими деревьями и кустами, занявшими почти все пространство, отчего казалось, что это земля необитаемая, куда не ступала нога человека.

Выглядит, как полное захолустье, будто бы рандомный кусок суши средь моря, заросший всем подряд, но по довольному выражению лица и пылающему взгляду парня, можно понять, что он узнает это место и точно знает, куда плыл.

Как именно он нашел дорогу сюда без карты, да ещё и плывя на обычной хлипкой лодочке, а не на корабле, оснащенном дозорными, парусами и огромным корпусом , оставалось загадкой.

Наверное, это какое то шестое чувство, ведущее последователей культа туда, куда надо. Интересно, будит ли у Цубаки что то подобное?

Девушку во все глаза смотрела на прибоежающуюся сушу. Ей хотелось зарыдать от счастья, ведь провести два дня в открытом море, без еды, воды, места и с парнем, не брезгующим странными шуточками и намёками - то ещё удовольствие.

В любом случае, она знала, что это не зря : наконец состоится посвящение. Наконец она найдет себя и точно полюбит это дело. Станет преданной последовательницей культа, получит дар Джашина и научится быть сильной.

Тогда, она сможет постоять за себя сама, поступать так, как хочет и ни от кого не зависеть...

Конечно, есть вероятность, что их пути с Хиданом разойдутся после этого, но она старалась не думать об этом и вообще не брать во внимание такой вариант развития событий. Она не хочет так.

– Ну что, готова к посвящению?- бодро спрашивает Джашинист, из последних сил гребя с максимальной скоростью, чтоб скорее добраться до места назначения.

– Да. Конечно, сначала бы поесть и умыться - тихо отвечает Акохару.

– Ха! Кто о чем, а ты, как обычно. Думаю, старик не оставит нас без еды... Это конечно не точно, но, скорее все путем будет.-он театрально поднял руку в уверетильном жесте и щёлкнул пальцами.

Девушка кивнула, надеясь, что его слова не пусты и в скором времени они смогут поесть.Конечно, она понимала, что нужно привыкать к нагрузкам и голоду, но организм брал свое : он уже начал привыкать к первому, но со вторым предпочел повременить.

Спустя какое то время, лодка наконец пристала к берегу.

– Ну наконец-то!- Хидан первым выскочил на сушу и стал разминаться : пока плыли, все тело затекло!

Цубаки неуклюже и пошатываясь вылезла следом и тоже начала разминать конечности, которые молили о пощаде, после двухдневного сидение или стояния в плюс-минус одинаковых позах

Судно они затащили на берег и спрятали в кустах, закидав травой и ветками.

– Главное найти ее потом... А то вплавь добираться придется.- сказал Хидан серьезным голосом, но по взгляду было видно, что он пытается напугать девушку. Она не повелась.

Затем, Мацураси осмотрелся, определяя в какую сторону им идти, а после вручил брюнетке свою косу и бодрым шагом направился куда то в кусты. Та вздохнула и последовала за ним.

Культисты пробирались через чащу. Выглядело все вокруг и вправду так, будто на острове никто не живёт и не жил ранее. С одной стороны хорошо, ведь тогда посторонние не найдут это место и не разгонят сектантов, но с другой... В глубине души девушка сомневалась, что они попали в нужное им место. Как никак, даже опытный моряк без карты не сможет найти нужную землю.

Хидан уверенно шел впереди, крутясь по сторонам и осматривая место с видом хорька, выискивающего еду. Цубаки шла следом, настороженно озираясь вокруг и крепко сжимая Санджин но огама. Всё-таки стоит быть начеку, мало ли кто тут обитает.

Спустя пол часа , казалось, бесцельных скитаний, за время которых брюнетка успела раз десять усомниться в том, что они на нужном месте, из-за верхушек деревьев показались каменные колонны.

– О,вот он!- Хидан выпалил это так резко, что девушка отскочила в сторону от неожиданности.

Мацураси, уже не обращая внимания ни на что вокруг, ринулся вперед : в заросли, в кустарник, в траву, в деревья.

Цубаки с открытым ртом стояла и пару секунд рассматривала строение, но потом пришла к выводу, что вблизи будет явно лучше, чем сквозь растительность и поспешила следом за безбашенным наставником, осторожно, но резко размахивая косой, чтоб освободить себя дорогу. Хилан впереди, и не увидит, как она "оскорбляет" его оружие, используя такую реликвию для расчистки дороги, а не для мессива людей.

Остановились.

Перед ними здание : полуразрушенное от старости, заросшее и потрескавшееся, но довольно большое.

– Вот он... Священный храм!- Хидан упал на колени и дрожащим от восторга голосом стал читать какую-то молитву.

Цубаки пару секунд стояла, не в силах оторвать взгляда от сооружения, но затем пришла в себя и тоже села на колени, став повторять слова парня.

Вскоре они закончили, поднялись на ноги. Мацураси поцеловал свой амулет, Цубаки осторожно подняла с земли косу, продолжая разглядывать обитель культа : колонны, стены и покосившаяся крыша из какого то серого камня. На крыше и на арке у входа, выгравированы руны, полуосыповшиеся иероглифы, когда то бывшие наставлениями. Так же высечен символ Джашинистов и странные изображения, которые не разобрать от трещин и мха, появившихся на них с годами.

– Идём.- сказал парень серьёзным голосом. Он редко говорил в такой манере, а значит, это место много значит для него.

Путники двинулись в сторону ,судя по всему, входа, поднялись по расколотым в некоторых местах, ступенькам.

– Разве храм не охраняется? Можно просто взять и зайти?

– Ну, мне то точно можно, я ведь участник культа. Тебе тоже, потому что ты вступишь. Вообще, сюда редко кто попадает, но насколько я знаю, нежданных гостей либо посвящают в веру, либо убивают, если они отказываются. При мне такого не было, на самом деле но когда я задавал вопрос,говорили, что неугодных приносили в жертву. Только по другому ритуалу и с другой молитвой, я не знаю подробностей, потому что не присутствовал лично.

Они вошли в помещение и парень молча протянул руку, Цубаки послушно отдала ему косу, сразу поняв что к чему.

Вокруг было темно, пахло сыростью и металлическим, явно кровью

Кое где, виднелись отверстия в крыше и стене, именно благодаря им внутрь попадал свет.

На полу пыль, капли крови, какие то осколки, камешки. Кажется, что жизнь в этом месте остановилась и никто не обитает в этом темном месте.

Плечи Хидана напряжены, видимо он тоже не оценил окружающую обстановку и теперь размышляет на тему окружения.

Они вошли в другой зал, там виднелся бледный свет от факелов, расположенных вокруг большого трона. На самом же троне кто то сидел.

Цубаки замерла, пытаясь разглядеть того или что, что там находилось. Дыхание слегка участилось, глаза пытались привыкнуть к полумраку.

Хидан остановился и довольно хмыкнул.

– Э, старик, че не встречаешь то?

Тишину разрезал лязг металла и из тьмы вырвался клинок, разрезавший пространство помещения за секунду и влетевший Парню в грудь.

– Блять!

Мацураси согнулся пополам, Акохару взвизгнула, тут же спрятавшись за спину блондина и вцепившись руками в его куртку.

Из темноты послышался хриплый и низкий голос :

– Хидан-хоши, это ты?

Парень отплевался кровью, вытащил оружие из груди и недовольно прокричал.

– Ну конечно я, кто ж ещё то блять?! Ты всех так встречаешь, или только ко мне особое отношение?

Послышался хриплый смех и тихие шаркающие шаги.

Брюнетка осторожно выглянула из-за спины Мацураси, боязливо сжав губы и так и не отпустив его куртку.

Наконец показался житель храма : невысокий старик с длинными седыми волосами, моршинестым лицом. На нем был одет длинный светлый икам, расписанный символами, похожими на те, что были на входе в храм.

Было видно, что мужчина уже в довольно преклонном возрасте : он щуплый и, кажется, совсем слабый, но даже не смотря на это, выглядит зловеще, в отличии от его ровесников, которые всегда кажутся добродушными.

Взгляд старика холодный и пустой, выражающий лишь расчет и слепую преданность своему делу.

Опирается он на посох, идет медленно но твердо.

– Я тебя узнал.- наконец просипел, уже совсем близко подошедший, человек.

– И по этому метнул в меня железкой?!- прошипел Мацураси недовольно, но без той агрессии, с какой он обычно говорил с теми, кого собирался убить.

– Проверял твою реакцию. Никакой. Ты слабак.- он ткнул посохом Хидана в грудь.

Парень недовольно поморщился.

– Есть у меня реакция! Я просто ее загораживал.-он показал пальцем себе за спину, где Цубаки съёжилась ещё больше.

– Ты мог бы и защитить и сам не попасться - отрезал старик, а затем, наконец таки перевел взгляд на девушку. – кто это?

Блондин фыркнул , но ничего не ответил, вместо этого взяв Акохару за предплечье и вытолкнув вперед.

– Новая участница культа. Ей нужно посвящение провести и подробно приколоть за веру. Я ей натолковал самое важное, но нужно и твое наставление.

Цубаки выпрямилась и сделала серьёзное лицо, чтоб казаться солиднее, но все равно выглядела довольно жалко, хотя бы, по напуганному взгляду.

Она пыталась понять кто этот человек : один из послушников храма? Или, может это и есть сам настоятель? Хидан говорил, что он уже в возрасте, но ведь просто "старик", это крайне невежливо по отношению к человеку, занимающему такую должность.

Хотя... От Хидана можно ожидать чего угодно, даже такое беспардонное отношение к уважаемому члену культа.

Старик внимательно осмотрел брюнетку с ног до головы.

– Желающая постичь веру? Хидан, ты что ли ученицей обзавелся?

Парень горделиво выпятил грудь и резко положил руку на плечо своей подопечной, отчего та, прогнулась от тяжести удара, но на ногах устояла.

– Ага! Научил всему, что сам знаю!

Старик одобрительно кивнул.

– Хорошая работа. Мы ещё на шаг ближе к великому дню. - он опять перевел взгляд на девушку- как зовут вас?

Девушка едва вздрогнула, но затем ответила, достаточно громко и уверенно, сему очень обрадовалась.

– Цубаки. Я хочу принять веру.

Человек прищурился.

– Отлично.Значит, приступим к обучению... Меня можешь звать Даичи-сан, я научу тебя всему, что требуется.Сегодня в полночь проведем ритуал. – сказал старик и направился куда то вглубь храма, постукивая посохом на каждом шагу.

Хидан что то едва слышно прошипел и фыркнув, пошел следом. Цубаки побежала за ними.

– Старик, нам бы пожевать чего.- сказал парень, зевая. – и выспаться. А то она отрубится раньше завершения.

Даичи не повернулся, но сбавил скорость.

– Пожевать найдется, поспите, если успеете. Ты то точно успеешь, а Цубаки-хоши нужно будет проверить знания.

Хидан пожал плечами не ответив, но явно про себя говоря : "Ну ладно, я не против лишний раз подрыхнуть".

Девушка не говорила, только лишь разглядывала стены с изображенными на них символами и надписями.

Наконец, они зашли в помещение, освещаемое свечами, прикрепленными к стенам. Ещё во время приближения к этому месту, Цубаки почувствовала тошнотворный запах : смесь железа, чего то сладкого, жареного и гнили.

В этой комнате оказались свертки с чем то, разложенные на каменном подобии стола, пахло ещё резче, отчего брюнетке пришлось закрыть нижнюю часть лица рукавом плаща. Даже Хидан сморщился и нахмурился, вглядываясь в темноту для того, чтобы определить источник смрада.

– Чем тут воняет у тебя?- недовольно прошипел Мацураси.

Даичи даже не поморщился : привык видимо.

– Много чем. - невозмутимо проскрипел старик и направился к свёрткам, развернул один и показал гостям.

Там оказалось жареное мясо. Обычное, почти ничем не примечательное , если не считать красноватого оттенка.

– Ешьте.

Акохару настороженно осмотрелась по сторонам и увидела на другом конце стала ещё мясо, только сырое и уже начавшее гнить.

– Даичи-сан, у вас там мясо испортилось...- тихо выдавила она, чувствуя, что глаза уже начали слезиться от резкого смрада.

– Нельзя, чтоб пропало. Придется есть - лениво сказал Даичи и пошел к сырому мясу.

– Отравиться же можно!...- воскликнула девушка, широко раскрыв глаза.

– Мясо Дайме, приготовленное по специальному ритуалу дарует удачу и процветание.- спокойно ответил старик и оторвал себе более нетронутый кусок от общей кучи, съел.

Цубаки застыла с широко раскрытыми глазами и выражением ужаса и отвращения на лице. Сейчас она была просто неспособна что либо ответить, казалось, что она вот вот грохнется в обморок.

– Мясо Дайме? Старик, тебе тут че, совсем жрать нечего!?- возмущенно, но потрясённо спросил Хидан. Кажется, даже он не ожидал такого.- он указал пальцем на жаренное. – Это тоже человечина?

Старик чуть нахмурился.

– Ну да, еды у нас не особо. Пришлось довольствоваться тем, что есть. Тем-более, что они не хотели вступать в культ.

Цубаки почувствовала, как земля из под ног уходит, знакомый ком тошноты подкатывает к горлу, отдаваясь в груди шевелением, но с еще большей интенсивностью , чем ранее.

Чем они тут занимаются? Похоже, не только убийствами и жертвоприношениями, но ещё и каннибализмом.Это же уже ни в какие ворота!

– Ну дак что, ещё хотите есть?- невозмутимо спросил старик, жуя очередную порцию мяса, отправленную в рот.

Новый тошнотворный толчок, Цубаки заскулила, зажмурившись и задав рот руками.

– Нет, учитель, не будем.- ответил за нее Хидан. – мы сейчас вернемся. Пройдемся, местность осмотрим.

Парень взял брюнетку под руку и повел из храма, та не сопротивлялась и просто пошла, доверившись ему и так и не сумев открыть глаз.

Даичи-сан проводил их хмурым взглядом, однако, где-то в глубине мелькнули озорные искры.

– Неженки.- старик погладил бороду , стряхивая частицы съеденного мяса. – ну и ладно, мне больше достанется.

****

Культисты выбрались из храма и отошли от него на какое-то расстояние.

Там Цубаки просидела минут десять в кустах, опустошая желудок полностью.

Хидан хмуро стоял в стороне, ничего не говоря.

Он и сам прибывал в состоянии ошарашенности. О таком ритуале парень не слышал : либо просто не довелось, либо он появился недавно, либо старик засвистел флягой.

Сейчас, было бы к месту покурить, чтоб полностью передать атмосферу его мыслей и состояния, но к сожалению или к счастью Мацураси не курил и тем более не носил с собой папиросы или сигареты.

Конечно, он знал, что где то на Остраве растет конопля, но курить это он не собирался тем более.

Обусловились на том, что есть все же надо. Блондин поймал тощего зайца, девушка нашла грибы.

Молодые люди зажарили найденную пищу на костре и поели, однако с большим трудом, потому что после увиденного, услышанного и почувствованного, Цубаки больше не могла адекватно воспринимать мясную продукцию, именно по этому, грибов она ела больше.

Часа через два, после того, как они покинули храм, наконец вернулись обратно, уже начинало темнеть.

Даичи встретил их, скептически оглядев, но ничего не сказав.

После этого они все втроём провели вечернюю молитву и настоятель, как оказалось, потому что Цубаки все же уточнила у Хидана, кем именно является этот человек, повел всех в большой зал, где должно будет состояться посвящение.

До полночи ещё есть время, а значит нужно все подготовить и обсудить.

Зал был просторный, но куда меньше, чем остальные помещения.

В нем было что то наподобие пьедестала на возвышение, куда вели ступеньки. Наверху стоял алтарь, стены были украшены фресками, изображающими заповеди Джашинизма. На самой большой, было изображено гигантское человекоподобное существо : бледное, держащее посох, похожий на тот, что был у настоятеля, с длинными волосами, пустым взглядом, подобием рогов.

У существа так же были когти, узоры на теле, смахивающие на те, что появлялись на теле Хидана, когда тот проводил ритуал проклятия.

Над головой сущности был нимб, а под ногами горы трупов.

– Господин Джашин.- пояснил Мацураси, заметив, что девушка разглядывает фреску.

Подготовка к ритуалу началась : принесли и расставили в нужном порядке свечи. Нашли необходимые предметы, привели из подвала до ужаса тощих людей с завязанными глазами и замкнутыми ртами. Даичи сказал, что это люди, сопровождавшие Дайме и что они станут жертвами для подношения богу.

Цубаки поняла, что ей придется убить этих людей и ужаснулась, но лишь про себя.

Надо привыкать - решила она и стала морально готовиться к тому, что придется сделать.Все таки её никто не осудит теперь, по крайней мере в этом обществе.

Она уже раньше размышляла о том, что будет, если ее семья узнает что с ней стало сейчас. Как они вообще отреагировали на ее пропажу? Ищут ли ее?

Что то внутри подсказывало, что им ее исчезновение сыграло только на руку. Никто даже и не думал искать бесполезную девушку, возможно, они были даже рады.

И правильно, ведь та Цубаки, что они знал и вправду была никчёмной и ничего не умеющей, слабой, трусливой и несамостоятельной.

Изменилось ли что то? Она могла с уверенностью сказать, что да. По крайней мере она уже не такая слабая физически и морально. Она не такая трусливая, ведь после всего увиденного и пережитого , те страхи, что она испытывала ранее, теперь кажутся такими пустяковыми и ничтожными.

Она стала самостоятельнее, ведь наконец увидела мир за пределами того места, где жила ранее. Она видела других людей, видела как они живут.

В конченом итоге она здесь.На малоизвестном острове,в Храме кровавого бога, в кругу людей, связанных общей целью и общей малоизвестной верой.Она теперь одна из них.

Конечно же, девушке хотелось увидеть семью, даже после всего того, что они с ней сделали.

Ей просто хотелось , чтобы они увидели, какой она стала.Да, теперь она совершает аморальные поступки, находясь рядом с убийцей и другими людьми, совершаашими подобное. Да, на ее руках уже была чужая кровь в сражении. Да,она ела и носит плащ за чужие деньги, но разве теперь ее должно это волновать?

Даичи-сан разложил вокруг ритуальное оружие : кинжал, серп, клинок.

Все было готово к ритуалу, осталось лишь дождаться полуночи.

Джанинисты расположились в другом углу помещения, дожидаясь назначенного времени.

Тишину ночи нарушало только их дыхание, редкие мычаниея связанных людей, находящихся в другом конце зала и шуршание огня в факелах.

Цубаки сидела на коленях, подложив под себя плащ, чтоб не мерзнуть на каменном полу. Хидан лежал рядом, подпирая голову рукой, а настоятель сидел на против них, в позе лотоса, посох лежал рядом с ним.

Если не знать, зачем эти люди тут собрались, можно было бы подумать, что это тёплые семейные посиделки , но мы то знаем, причину этого совместного времяпровождения.

– Когда то давным давно Лорд Джашин снизашел на землю к одному мудрецу и дал знамение.- скрипучим голосом начал Даичи. – тот мудрец передавал легенду о боге из уст в уста и так, она дошла до нас. Этот остров нашел все тот же мудрец, построил этот храм и стал его первым настоятелем. Он взял учеников и посвятил из в веру, а те в свою очередь посвятили в нее своих учеников и так далее, пока это не дошло до нас...– Цубаки слушала внимательно, надеясь, услышать в истории старца важную информацию. Хидан тоже слушал, хоть и знает эту легенду чуть ли не наизусть, но почтение к богу не давало ему перебить старика и даже издать лишний звук. – Легенда гласит, что как только мы поднесем достаточное количество неугодных душ и живительного нектара из крови безбожников, Великий Лорд вновь наберется сил для того чтобы снизойти на землю и изменить этот мир навсегда. Он дарует всем его последователям власть и силу и мы все станем святыми...- наконец закончил рассказ настоятель, блаженно прикрыв глаза, будто уже видит то самое "светлое" будущее.

Хидан тоже выглядит довольно, Цубаки заворожённо. Все в точности так, как Мацураси ей рассказывал.

Она приняла решение стать максимально преданной этой вере, чтоб в конечном итоге получить то, к чему стремиться все слуги Джашина.

Они продолжили тихо переговариваться на религиозные темы и рассуждать на вопросы из той же оперы, но вдруг старик замолчал на полуслове.

Хидан замер, Цубаки напряглась.

– Время пришло. - провозгласил священнослужитель и поднялся на ноги. Тусклый свет огня осветил его лицо : оно серьёзно, выражает готовность к ритуалу. Взгляд расчетливый, но горит, ярче пламени и говорит громче слов.

Ритуал начался.

Глава 8

Остров Джашина был, кажется совсем пустым, если не знать, что вот вот здесь, в храме, состоятся обряд посвящения нового послешника. Ветер не шевелил листву редких, чахлых деревьев, не приносил прохлады — лишь тяжело ложился в лёгкие,словно желая разорвать их. Было ощущение, что само время остановилось, выжидая , изучая.

Заброшенный храм был больше похож на череп гигантского зверя. Пустые глазницы окон смотрели в черное небо, а полуразрушенные стены были темными и мрачными, готовыми вот вот обвалиться, сокрыв происходящее ото всех на свете, запечатлев этот момент навсегда.

Воздух в заброшенном храме был неподвижным, пахнущим столетиями пыли, влажного камня и густой, сладковатой вонью старой крови. Свечи, расставленные вокруг, пылали багровым светом, отбрасывая на стены гигантские, пляшущие тени и подсвечивая фреску с ликом Джашина, отчего та казалась ещё более жуткой. Из-за движения света казалось, что глаза божества двигаются наблюдая за началом ритуала. Всё было готово.

Цубаки стояла в центре зала, на коленях, босые ноги на холодном каменном полу, испещрённом тёмными, въевшимися пятнами. Её бледная кожа казалась фарфоровой в этом адском свете, а длинные тёмные волосы лежали на плечах, пытаясь уберечь ее от чего то неизбежного. Её красные глаза, полные паники,растерянности и страха перед неизбежным были прикованы к фигуре настоятеля.

Хидан стоял рядом, своим молчаливым присутствием добавляя уверенности. Он наклонился к ее уху, прошептав :

– Не бойся, бедолага. С сегодняшней ночи ты будешь равной.Он точно примет тебя,я уверен. Главное, будь ко всему готова и не бойся. Будет... Много чего, ты главное терпи с молитвой , и все заебись будет.

Девушка не была слишком уверена в себе но все равно кивнула, слепо полагаясь на слова блондина. Она набрала в легкие побольше воздуха, вернув взгляд к алтарю, на этот раз уже полный решимости.

Даичи, облачённый в грязно-белое одеяние, казался ожившим трупом. Его костлявые руки с длинными жёлтыми ногтями подняли массивный том с застёжками из потёршейся человеческой кожи. Он начал читать. Его голос был не молитвой, а скрипучим, гортанным заклинанием, полным шипящих или похожих на лязг металла звуков. Каждое слово будто царапало изнутри череп Цубаки, вызывая тошноту и головокружение. Стены с изображениями рун и канонов религии, забрызганные прошлыми жертвоприношениями, смотрели на неё, давя своим немым безумием.

Хидан стоял рядом, его дыхание участилось. В его глазах горел восторг фанатика. Он сжимал в руке кинжал,выданный ранее настоятелем.Оружие было расписано символикой, рукоять из слоновой кости, лезвие чуть загнуто на конце.

Другая рука парня лежала на плече брюнетки - холодная, крепкая и абсолютно беспощадная, что давало понять : дороги назад уже нет и не будет.

— Прими её, о Всемогущий! — внезапно взревел Даичи, захлёбываясь собственным хрипом. — Прими эту плоть и эту кровь, да вознесётся дух её в бесконечность твоих страданий!

Он кивнул Хидану. Тот шагнул вперёд. Его движение было резким и точным. Мацураси схватил руку девушки, вытянув ее вперёд, сам же стоя сзади, почти прижимаясь к ее спине.Джашинист вознес кинжал кверху, а потом с силой вогнал в ладонь Акохару.

Боль была ослепительной, белой и жгучей. Она от неожиданности вскрикнула, но звук потерялся в завывании Даичи. Тёплая кровь хлынула из разреза, стекая по пальцам и заливая пол, присоединяясь к старым пятнам, воссоединяясь с ними.

— Кровь — это жизнь! — выкрикивал Хидан, почти в экстазе. — И жизнь — это дар! Пей свой дар, дорогая! Пей!

Он грубо схватил её за волосы, оттянув голову назад, и поднёс окровавленную руку к её губам. Слизывать свою же кровь — это было унизительно, жутко, отвратительно. Солёно-медный вкус заполнил её рот, она давилась, пытаясь выплюнуть, но Хидан с силой прижимал оружие к её губам, заставляя глотать.

В тот момент она поняла, что была не готово, но было уже поздно. В агонии ей уже не было дела, ни до того, как он ее назвал, ни до того, как он прижимал ее к себе. Сейчас мир сузился до вкуса собственной крови, страха, боли от того, как Мацураси держал ее за волосы.

Самым страшным был тот самый резкий переход от "не волнуйся, все будет заебись", к "пей свою кровь".

Но это был только пролог.

Даичи приблизился. В его руках теперь был не кинжал, а короткое, широкое лезвие, похожее на тесак, тупое и зазубренное, созданное не для быстрой смерти, а для медленного, мучительного рассечения. Он протянул его Хидану, а сам взял медную чашу с примитивной гравировкой.

— Плоть — это врата! — проскрипел старик, его глаза сверкали нечеловеческой злобой. — Открой врата!

Хидан, не выпуская волос Цубаки, принял лезвие. Он приставил зазубренный конец к её обнажённому плечу, прямо над ключицей.

— Кричи для него, — прошептал он ей на ухо с почти любовной жестокостью. — Чем громче, тем милостивее он будет.

И он надавил.

Это была не резка. Это было медленное, мучительное вдавливание тупого металла в плоть. Хрящ хрустнул. Цубаки закричала так, как никогда не кричала. Это был нечеловеческий, разрывающий горло вопль чистейшей, нефильтрованной агонии. Мир померк, сузившись до этого лезвия, этой боли и безумных глаз Хидана перед ней.

Хидан, рыча от усилия, сделал глубокий, рваный надрез. Кровь хлынула потоком. Даичи мгновенно подставил чашу, и густая алая струя с пугающим бульканьем стала наполнять её.

Когда чаша наполнилась до краёв, Даичи с торжеством поднял её к идолу, расплёскивая содержимое на угли. Пламя взревело, взметнувшись к потолку багрово-чёрным столбом, и на мгновение весь храм наполнился рёвом, будто из самой преисподней.

Цубаки, истекая кровью, теряя сознание от боли и ужаса, безвольно повисла в руках Хидана. Её кимоно было пропитано алым, тёмно-зелёные велосипедки блестели от стекающей жидкости. На её плече зияла ужасная рваная рана.

Даичи опустошил чашу и повернулся к ним. В его руке теперь была кисть, которой он стал растирать в другой, меньшей чаше горсть пепла, щепотку земли с пола и… свежую кровь из раны Цубаки. Он замешивал густую, отвратительную пасту.

— Знак Господа, — хрипел он, подходя. — Его печать на твоей плоти.

Он зачерпнул пальцами чёрно-красную кашицу и, не медля, втёр её в свежую, ещё пульсирующую рану на плече Цубаки.

Боль достигла такого апогея, что перешла в оцепенение. Она уже не чувствовала своего тела, только огонь, пожирающий её изнутри.

Хидан держал ее, не отпуская, теперь уже не за плечи, потому что так она все равно была в полулежачем состоянии, а за талию, заставляя плюс минус стоять на ногах, однако не усердствовал и не пробовал опустить ее, зная, что она упадет.

Цубаки чувствовала, как что-то тёмное и древнее проникает в неё через эту пасту, через эту рану. Не силу, не чакру — а нечто иное. Всепоглощающее присутствие, холодное и безжалостное, которое навсегда теперь будет жить внутри её разума, шептать ей о боли и вечности.

Хидан вновь накурился ближе к ней, прошипев :

— Подожди. Осталось последнее испытание и ты своя.

В голове было мутно. Акохару даже не знала,как отвечать, что сделать.

Даичи сан, подошёл и протянул девушке клинок.

– Цубаки-сан,теперь самое главное. Докажи верность господу, принеси жертву. – он кивнул куда то в сторону.

Девушка кое-как приняла оружие, сдав в ладони,затем слабо повернулась в сторону.

Там были те самые люди дайме, схваченные кем то ранее. Бледные, до ужаса худые. В глазах мужчин застыл животный ужас : они видели, как проводился ритуал и похоже, прибывали в полнейшей потерянности и страхе.Во взгляде читалась и жалость к девушке и ненависть к ней, ведь она вступает в этот чертов культ психопатов.

– Давай, Цуба-чан. Последний шаг за тобой. – Хидан разжал руки на ее талии, брюнетка пошатнулась, но выстояла. Она сжала оружие сильней , превознемогая боль.Одна часть ее кричала о том, что это неправильно, что надо бежать, отказаться, о том, что она не сможет ни морально ни физически, а другая, новая часть ее, тихо шептала о том, что это правильно. О том, что нужно убить всех неугодных, принести в дар господу. Нельзя облажаться ни перед богом, ни перед Хиданом. Хидан верит в нее, Даичи- сан верит в нее. Они ждут. Они считают ее своей, частью общества, частью себя.

Тяжело дыша, девушка сделала один шаг, затем второй, затем сорвалась с места, двигаясь явно быстрее, чем позволяет ей состояние, в котором Цубаки находится сейчас.

Пр щекам непроизвольно потекли слезы, руки трясутся, ноги дрожат и не гнутся, но она бежит, падая на одно колено перед пленниками и не теряя ни секунды , с размаху вгоняет клинок в грудную клетку одного из полуживых людей. Тот сипло стонет, не в силах издать какой нибудь более живой звук.

– Слава лорду Джашину!- выкрикивает Цубаки, выдирая оружие из плоти пленного.Хидан и Даичи тут же разряжаются воплем, повторяя слова девушки, как заклинание.Второй пленник падает на бок, дергаясь и пытаясь отползти, чтоб спастись, но это бесполезно.

Девушка тут же хватает того за порванную одежду, зазмахиваясь клинком и ударяя в абсолютно рандомнык места, одновременно крича что то о вере и заливаясь слезами от боли и страха.

Удар за ударом - и без того, почти мертвые люди превращаются в кровавое месиво. Удары оружия, вбиваюшегося в уже мертвую плоть, раздаются с каждой секундой, под вслипы Цубаки, треск огня, и одобрительный гул остальных культистов.

Клинок больше не блестит - он темный, багровый. Такого же цвета ее руки, одежда, лицо. Черные волосы стали ещё темнее, слиплись и приклеились к коже.

Наконец она остановилась, тяжело дыша и дрожа всем телом.

– Теперь пей их кровь, начерчи круг великого Бога. - донеслось до нее сквозь гул собственных мыслей.

Не было сил ни сопротивляться ни кричать. Казалась, что она вот вот потеряет сознание от боли. Силы покидали тело Цубаки, но она решила, что останавливаться поздно. Не видя, куда, девушка протянула руку, чувствуя, как кожа окунается в липкую и горячую жидкость. Она поднесла руку к лицу, прислонив к губам : ротовая полость вновь наполнилнилась солоновато-металлическим вкусом, но это уже было не важно.

Оставшейся, кровью она начертила вокруг себя окружность, с перевёрнутым треугольником внутри - это было последним, на что хватило сил. Тело пронзило нестерпимой болью, силы растворились и девушка почувствовала, как земля под ней исчезает : Что произошло? Она умирает?...

Удар оп каменный пол, сквозь оглушительный гул слышны крики и неопределённые шумы, но это не конец.

Тело пронзает новая волна - на этот раз ледяная и обжигающая все нутро одновременно. Обмягшие мышцы тут де напрягаются до предела, как металлические струны, сила неожиданным толчком наполняет тело. Цубаки широко раскрывает глаза, без труда поднявшись на ноги в непонимании крутясь по сторонам.

Перед взором все та же картина : темный крам, залитый кровью пол, тусклые свечи, но лица Хидана и Даичи теперь искажены восторгом.

Диким и безумным восторгом, обожанием, торжеством.

Совершенно машинально девушка смотрит на свои руки и каменеет : даже под кровавым покровом, видно потемневшую кожу со светлыми линиями, напоминающими кости.

Только сейчас пришло осознание : она не чувствует боли в ладони и плече, в котором помимо рваной раны,был сломан хрящ.

Девушка дезориентированно смотрит по сторонам, не зная, как реагировать на все произошедшее.

Мацураси в момент подлетает к ней, хлопнув по плечам обеими руками сразу.

— Добро пожаловать в рай, Цубаки. — его голос прозвучал как последнее, что она слышала перед тем, как тьма поглотила её окончательно. — Теперь ты настоящая Джашинистка. Теперь ты принадлежишь культу. И мы будем вечно причинять боль во имя Великого Господа. - в его голосе восторг, во взгляде бесконечная радость.

От его интонации и вида, гнев и обида, до этого наполнявшая, сердцу брюнетки, моментально испарилась, уступив место легкой панике и смущению от такого внимания к себе.

– Я... Да, я... - она не успевает договорить, как парень подхватывает ее на руки и несет к алтарю, поставив на землю уже там.

От удивления, девушка даже не успевает никак среагировать. Настоятель уже тут , протягивает ей в руки томик- молитвенник.

– последняя часть ритуала. Молись до утра, не сомкнув глаз. – он насыпает пепел на голову , пальцем указав на пол, давая понять, чтоб та встала на колени, а после вышел из помещения, шаркая по полу сандалиями.

Хидан последний раз обернулся на девушку, внимательно посмотрев на нее и улыбаясь, а потом кивнул и тоже вышел.

Цубаки ещё пару мгновений так и стояла на месте, смотря то на молитвенник, то на фреску с Джашином, а потом опустилась на колени. Она дрожащими пальцами раскрыла Евхологий и тихим монотонным голосом принялась читать...

****

Вокруг темно и холодно. Холод этот , будто фантомный, с одной стороны ощущается как нечто древнее, живое, всепоглощающее, а с другой стороны, он ни капли не беспокоит.

Ощущается леденящим присутствием на коже, пустотой в сердце, но не является чем то важным.

Вокруг блеклая трава, настолько жесткая и безжизненная, что шагая по ней босыми ногами, можно расцарапать стопы, ведь растительность напоминает иглы.

Небо тут маренового цвета, облака - темнее самых черных туч в реальном мире.

Вокруг снуют тени. Они тощие, бессмысленные и почти незаметные - просто ходят, находятся тут, как в весной темнице.

Внизу, в обрыве море. Море из крови. Оно не движется - ветра тут нет, просто находится тут, смотрит прямо в душу.

Его присутствие молчаливо, но ощущается четко и беспощадно.

Длинные полы одеяния не колышется, назодясь на некотором расстоянии от земли, лицо бесстрастно, но глаза горят довольным огнём.

– Молодец, дитя, добро пожаловать.

Он разводит пуки в стороны, длинные рукава его одеяния колышется , он кладет огромные пуки с длинными когтистыми пальцами на ее плечи, смотря сверху вниз с безграничным благоговением. Длинные светлые волосы , кажутся зловеще подсвеченными от гнетущей атмосферы. Рот существа растягивается в улыбке - снисходительной и приглашающей.Видны острые зубы, напоминающие акульи или крокодильи.

– ты не должна подвести меня. Я дарую тебе силу , для того, чтобы ты смогла приносить священный нектар. Ты не станешь бессмертной. Пока. Но ты станешь сильнее и стойче.Не облажайся, используй дар по назначению... Я буду ждать тебя у себя, когда придет время. - голос существа низкий, звучащий, как эхо в бездонном колодце. Глубокий и властный.

Он смотрит на нее с надеждой и одобрением, затем кладет большую бледную ладонь на ее голову, после чего ощущается приятное, но тяжелое ощущение, проникающее из глубины черепа в другие части тела.

– Действуй. Твори, разрушай, не шали никого, делай то, что сама считаешь нужным, думай только о себе и о культе... Принеси в этот мир настоящий хаос, разрушай других, разрушай себя. Докажи свою преданность.

Это последнее, что можно разобрать. После этого, все гаснет в вечном огне.

****

Утром , Цубаки проснулась уже в другом помещении, лежа на подстилки из листвы и разнообразного тряпья : укрыта плащем, купленным недавно, вместо подушки, под головой , свернутая в несколько слоёв куртка Хидана.

Единственное, что она помнила, как рано утром, Хидан пытался ее растолкать, пока та сидела на затекших коленях , продолжая зачитывать текст из молитвенника уже пятый раз.

Сейчас же, она чувствовала только сонливость от недосыпа - никакой боли от ран, никакой усталости.

Девушка зевнула, поднялась с подстилки и направилась в другое помещение, чуть пошатываясь : одежда была в засохшей крови и по-хорошему, нужно бы ее отстирать.

Поблуждав по храму, она наконец нашла Даичи. Он читал утреннюю молитву, девушка стояла молча, дожидаясь, пока он закончит.

– Цубаки-сан, проснулась? Как чувствуешь себя? – хрипло спросил старик, поднимаясь с колен и шагая к ней.

– Хорошо, спасибо. - девушка улыбнулась уголками губ. – а где Хидан?

– а, он пошел еду найти. Сказал, что ты не будешь есть людей Даймё. - невозмутимо ответил старик.

Цубаки поморщилась от воспоминаний вчерашнего дня, но тут же решила, что не будет вспоминать об этом.

– Да, я... Не ем такое.

Настоятель пожал плечами.

– ладно, пока Хидан-хоши не вернулся, можем пойти и выбрать тебе дар.

Девушка приподняла брови.

– "Дар?".. Какой? – на это Даичи хитро прищурился.

– ты сама должна будешь узнать.

Они уходят в новое посещение : подобие подвала. Там куча различных предметов : от странных талисманов или оберегов, до различного декоративного оружия.

– Ну-с, выбирай. - хрипло вешает старик, указав костлявым пальцем вперед.

Девушка делает неуверенный шаг вперёд, рассматривая все, что находится вокруг. Она скользит настороженным взнлядом по каждому предмету, настороженно щурится, пытаясь понять что из этого должно принадлежать ей.

Вот странный амурет из звериннвх зубов - назначение его неизвестно, но выглядит неэффективно.Вот большой зонт, утыканный иглами вместо спиц. Вероятно хорошее оружие, но Цубаки его не берет. Слишком сложно, и сердце не ерунуло при виде него.

Вокруг ещё множество предметов – странных или слишком тяжелых для нее, но вот взгляд цепляется за оружие, находящееся в самом углу. Сердце пропускает удар .

"Оно?.."- проносится в подсознании, но она не видет смысла отвечать на этот вопрос. Она точно знает : это оно.

Оружие выглядит как подобие Нагинаты, но помимо основного лезвия , под ним, на лучке было еще дополнительное, походке на широкий плоский шип. Леззвия были красными , рукоять оружия из черного металла, на некоторые дополнительные вставки были из обычного металла.

Так же, на Нагинате был кожаный ремень, чтоб ее удобнее было переносить.

Даичи подошёл ближе, рассматривая выбор девушки.

– это?

– ага...

Стрик осторожно снял оружие со стенки и с торжественным видом вручил его брюнетке.

– Бери. Твое. - оно одобрительно кивнул, и на лице настоятеля впервые появилась мягкая, насколько это вообще для него возможно, улыбка.

– Спасибо, я...

– Не благодари.- перебил ее Даичи.– это твое право. Разрушай.

Затем, он опустил руку в карман одежды и достал кулон, такой де как у Хидана, протяндул его девушке.

– теперь ты официально Джашинистка. Никогда не забывай об этом, гордись.

Цубаки кивнула, сжав амулет в ладони, затем быстро надела его.

–да.Я буду.

Одев ремень оружия на спину, она направилась вперёд, в другую залу.

Цубаки шла по храму, надеясь припомнить где находится, выход из него, пытаясь понять, где сейчас находился ее спутник, но долго искать не пришлось : он сам неожиданно вынырнул из-за угла, отчего девушка врезалась ударившись лицом в грудь.

– Опа. Проснулась, великая жрица. - по лицу парня расползлась довольная ухмылка.

Цубаки улыбнулась в ответ - немного нервно, но все же тепло.

– ага...

Ничего больше не апрсив, Хидан схватил ее за руку и потянул за собой к выходу из убежища.

– Пойдём, доя поддержания сил, вам, великая жрица, требуется, питание.- с напускным уважением, но с привычной для него насмешкой проворковал парень.- пусть сейчас нет возможности и еда будет дерьмовой, но потом, когда вернемся на большую землю, отпразднуем твое посвящение! Я тебя угощу, на э.... Собственноручно спизженные деньги! Ух, забухаем...

– перестань...- тихо запротестовала девушка. – Знаю я, как мы забухаем... Это в прошлый раз прокатило, а в этот раз нас и в каталагу бросить могут.

Парень лишь фыркнул, оставаясь невозмутимым и легкомысленным.

– нас? Нее! Мы теперь непобедимые, понимаешь? Настоящая, команда!- Мацураси широко улыбнулся, и от этой улыбки у Цубаки ёкнуло сердце. Уж слишком она была теплой и радостной, в отличии от того безумия, которое было написано на лице парня, тогда, во время проведения ритуала.

- Да... Команда.- произнесла девушка тихо и смущённо.

Хидан посмотрел на неё удивленно подняв одну бровь, затем ухмыльнулся, решив , что игра начинается вновь.

Он одним замахом обвил руку вокруг плеч и шеи Акохару, прижав ее к себе в импровизированном объятии, выглядя все так же невозмутимо, отчего та покраснела до корней волос, но то же сделала спокойное лицо, будто бы в этом ничего такого нет.

Оказалось, что хидан поймал куропатку успел ее ощипать, выпотрошить и пожарить на костре, а так де отыскал ещё ягод.

Молодые люди позавтракали, пусть и не с особым удовольствием, но с аппетитом, как никак, ведь были голодны.

В лесу было тихо, изредка щебетали птицы, стрекотали насекомые, шелестели листья.

Хидан и Цубаки сидели на траве друг на против друга , прислонившись спинами к деревьям.

– как ты?- вдруг спросил блондин , слишком тихо для своей обычной манеры речи.

– нормально..- так же тихо ответила Цубаки.

Повисло неловкое молчание.

– ты это, звиняй, за то, что не предупредил, как будет проходить ритуал... Ну, это в тайне должно держаться. Больно было?

Девушка помолчала, сжав губы в тонкую линию.

– Было. Но это не важно главное ведь, что все получилось, да?- она посмотрела на парня, тот посмотрел в ответ.

– Да. Все ради веры.- по тону было видно, что он преданно верит в эти слова. – ты не обижаешься?

– нет.- она нахмурилась – Сначала я... Очень испугалась. Я думала, что вы убьёте меня так, было больно и страшно... Но все прошло хорошо. Теперь, я окончательно одна из вас.

– из нас. Ты ведь теперь в культе.

– да, точно... Из нас.

Опять наступила тишина, нарушаемая лишь звуками леса.

– Я не хотел.- внезапно сказал Хидан довольно громко. – в смысле.. Хотел, но не хотел, чтоб тебе было больно. Не бойся, больше такого не будет. Это только один раз... Ради обряда.

– я поняла. Ничего, ради господа можно и потерпеть ещё ни раз. Если будет нужно - делай мне больно. Я все выдержу. – это прозвучало с неожиданной для нее твердостью и уверенностью, отчего даже Хидан замер, уставившись на нее с широко раскрытыми глазами и выражением полного недоумения.

Затем его глаза загорелись чем то сложными : смесью удовлетворения и чего то, не предвещающего ничего хорошего.

– Опа, ну вот, другое дело! Я смотрю, ты уже начала понимать что к чему.

Неожиданно он подобрался ближе, обняв ее. Объятье не нежное, а крепкое, как обычно обнимаются хорошие друзья, но даже это заставила брюнетку оцепенеть и впасть в состояние обморочного смущения. Она не обняла его в ответ, только сжалась, как будто ее ударили.

Хидан отстранился и фыркнул.

– Только смеслости не достает , ну , ниче. Научишься. – он ободряюще улыбнулся, хлопнув брюнетку по плечу.

– да, точно... Хах

Момент бвл гармоничным, почти что теплым, но эту идиллию нарушило громкое :

– Кончайте флиртовать, вам тут не рай в шалаше.

Цубаки дёрнулась, во все глаза уставившись на источник звука, Хидан тоже обернулся, выглядя сначала растерянно- раздражённо, но увидев обладателя голоса, его глаза тоже широко распахнулись.

– А-ху-еть....

Глава 9

– Кончайте флиртовать.

Голос разрушил только только образовавшуюся идиллию. Цубаки вздрогнула и резко обернулась. Голос это она не узнала, что заставило ее запаниковать.Она ожидала кого угодно : шиноби, бандитов или кого нибудь ещё, но не то, что увидела в итоге.

Хидан тоже обернулся. Во время оборота его выражение лица было раздражённым, будто он собирается прикончить назойливую муху, но увидев того, кто нарушил их покой , его выражение лица стало изумленным.

- Ну нихуя!

Цубаки стало ещё тревожнее. Она ожидала что угодно, только не это - обладатель, а вернее, обладательница голоса была девушкой.

Она была высокая, судя по всему очень сильная. Спортивное телосложение, копна темно-фиолетовых волос, торчащих в разные стороны из двух небрежных пучков по бокам.Чуть загорелая кожа, блестящая в лучах солнца, и пронзительные янтарные глаза. На ней подобие ципао, но с односторонним разрезом, а так же с большим вырезом на груди. На нем много фрагментов в виде бинтов, пояс со странными, но симпатичными лентами, расходящимися в стороны, на шее чокер, на руках перчатки, на ногах высокие сапоги с открытыми носами.В ножнах, расположившихся на ее бёдрах красуются два больших тесака, так же на ней кулон Джашина. Это сразу говорит о том, что дама не простая - Джашинистка.

Мацураси уже поднялся на ноги, отряхая руки с гортанным "Хо-хо-хо!". На его лице написано изумление и интерес.

- Тора?

Девушка, Тора, судя по всему, хмыкнула, ухмыльнувшись - новая деталь. Клыки на ее зубах были чуть заострёнными.

- Хидан?

Секундная Пауза.

– Тора.

– Хидан.

Опять тишина, за тем...

- Тора!

- Хидан!

Оба начали движения в сторону друг друга с каждым шагом выкрикивая свое : "Тора!", да "Хидан!", как в типичной манге о противостоянии двух соперников.Это выглядело.. Слишком уж комично и абсурдно.

Акохару следила за этим с выражением недоумения и растерянности на лице.Кто это девушка? Они знакомы с Хиданом?

Тем временем ликующие наконец добрались друг до друга... Для того, чтоб с хлопком пожать руки.

– А вымахал то как, тебя чем кормили!- усмехнулась обладательница фиолетовых волос.

Парень горделиво выпятил грудь вперед, хотя сам не был сильно выше Торы, однако, раньше он, вероятно, был ниже, раз уж так обрадовался.

– Чем бог давал!-хмыкнул парень.- а ты не изменилась.

Та недовольно хмыкнула.

– Это не я не изменилась, это ты слепошарый!- с напускным оскорблением. Потом она "дружески" толкнула Хидана в плечо, отчего парень пошатнулся и охнул.

Цубаки все так же следила за ними. В ее душе смешалась растерянность от внезапного появления незнакомки, ошарашенностью от ее силы раз уж такой шкаф, как Мацураси пошатнулся и какое то новое непонятное ощущение. Словно в груди поселился червь, сворачивающийся в тугой комок , или стая саранчи, царапающая острыми крылышками и ворсистыми лапками стенки брюшиной полости. Ощущение не из приятных. Руки сами собой сжались в кулаки, так, что ногти, впившиеся в плоть , оставили на бледной коже полулуны. Челюсть непроизвольно напряглась, губы сжались.Кто она? Откуда они знакомы? Неужели они близки?

Из раздумий ее отвлекло движение. тора уже стояла прямо подле нее, оценивающе оглядывая с ног до головы. Грудь новопришедшей была почти на уровне лица, отчего брюнетка отпрянула назад, на щеках проступил румянец. Внутри смешалось смущение , растерянность и необъяснимая вспышка раздражения.

Та же в свою очередь оглядывала Акохару с оценкой и пренебрежением.

– Так. А это кто?- она покосилась на Хидана.

Мацураси сначала непонимающе поморгал, потом посмотрела на Цубаки. Снова поморгал. Опять посмотрел на нее и только после этого выдал.

– Аааа.Это Цубаки. Знакомьтесь.

Мастер слов. От такого представления Акохару поморщилась. Все таки порой Хидан полный идиот.Хотя нет, не порой. Он почти всегда полный идиот, но она никогда ему об этом не скажет из вежливости и уважения.

Тора, кажется, таким обьяснением тоже не была довольна. Она приподняла одну бровь, покачала головой с таким выражением лица, будто он пытается ей доказать, что люди дышат под водой.

– Девчонка твоя чтоли?- грубо усмехнулась.

Цубаки покраснела и нахмурилась. Это было грубо.Что эта дама себе позволяет? Брюнетке хотелось высказать свои претензии, но вместо этого, она тихо ответила :

- Нет.

Тора обернулась через плечо.

- А? Заговорила, хах? А мне уж показалось, что немая.

И вот опять. Акохару не понимает что с ней твориться. Такого никогда не было раньше. Сейчас , она чувствует гнев как никогда раньше. Впервые ей хочется, полезть в драку не по принуждению, а по воле чувств.

Кулаки вновь сжались, челюсти сомкнулись так, что зубы вот вот треснут.

Тору эта реакция кажется позабавила, будто она этого и добивалась.

Хидан тем временем стоял, задумчиво потирая затылок.

– Э... Да нет. Мы товарищи.- наконец изрек он.

На это фиолетововолосая лишь небрежно усмехнулась.

– Товарищи. Ага. В прочем...- она хлопнула в ладоши. – мне это не важно, я тут не за этим.

Цубаки продолжала сверлить девушку взглядом, Хидан тоже смотрел на нее, но скорее с тем выражением лица с каким адекватным человек смотрит на того, кто регулярно вытворяет всякую дичь. В прочем, нормальным Хидана назвать тяжело. Очень тяжело.

– А че так?- он зевнул, хрустя суставами. Похоже, Мацураси не заметил противостояния, начавшегося между девушками, либо ему было вме равно.

– А ниче.- передразнила она парня. – мы тут к Даичи-сану. Свои дела.

Мы? Тут кто то ещё?

Цубаки повернула голову , уже боясь узнать кто ещё помимо этой странной грубиянки.

Мальчик...

Обычный мальчик, лет одиннадцати-двенадцати. Он все это время стоял там - чуть поодаль от их группы, с безразличием глядя на них.

Как его можно было не заметить? С пейзажем вроде не сливается...

У парнишки были белые растрёпанные волосы с чёлкой, свисающей на лоб, и почти закрывающей его тёмные глаза. Он очень бледен, под глазами почти чёрные круги.

Из одежды на нем грубая синевато-изумрудная рубаха с оборванными длинными для него рукавами, темные широкие штаны, завязанные какой то верёвкой, чтоб держались, на ногах какие то чёрные сандали.

Сразу видно , что одежда поношенная , не подходящая ему по размеру. Он очень худой, значит плохо питается.

При виде мальчика, гнев Цубаки моментально улетучился. Ей стало жаль ребёнка. Однако, тот, похожи к самому себе жалости не испытывал, да и вообще не особо заботился о происходящем, потому что взгляд у него был такой, будто перед ним не люди, а пустота, или, как максимум, жуки да мухи.

Хидан поначалу смотрел на Тору чуть сморщившись и с непониманием, потом тоже обернулся, следя за взглядом Цубаки и заметил паренька.

– О.-он приподнял брови. – че за пиздюк?- светловолосый осадил Мацураси не по детски убийственным взглядом, но не ответил. Скорее, он просто посмотрел на него с отсутствием интереса и лёгким осуждением, но это выглядело жутко.

– А!-Тора довольно заулыбалась.– это мой ученик. Кото.

Хидан смотрел на Кото с легким презрением, видя в нем ребёнка , но заинтересованно.Цубаки с недоумением и сочувствием.

– Ко... Кото? Пф... Что за дурацкое имя?-загоготал Мацураси.

Только после этого мальчика, не изменившись в лице, перевел взор на свою наставницу.

– Тора-сан, я же просил не сокращать мое имя. Называй меня Котоси.

Тора растерянно посмотрела на Хидана, потом дала ему подзатыльник так, что парень поперхнулся и чуть не улетел вперёд лицом.

– Не смей обижать моего пиздюка!-грозно сказала она.– Он ещё получше тебя будет, мужик.

Хидан покачал головой :

– Ага-ага. Несомненно блять.- выпрямился, стал разминать плечи.

– Ладно, Кото... Котоси. Идем. - Тора махнула рукой и уверенно зашагала в сторону храма, качая бедрами на каждом шагу. Парнишка скользнул следом за наставницей, не удостоив наших товарищей взглядом.

"Кем она себя возомнила? Чего добивается? Расходилась тут.."- невольно подумала Цубаки, прикусив губу и наблюдая за удаляющейся Торой.

Хидан проводил их задумчивым взглядом, но потом хмыкнул, пожал плечами, стал зевать.

- Ну и параша...-признался он, прищурившись глядя на солнце.

- Она?-тихо спросила Цубаки.

- Че?

- что?

Повисла тишина. Акохару покраснела отведя взгляд.

- в смысле... Что "параша"?

Хидан пару секунд сверлил ее взглядом, потом хмыкнул, расслабившись.

- Ситуация. Замотался, как псина...

- а...-неожиданно для себя поникла брюнетка.

– а че?-он приподнял бровь.

- Нет, нет! Ничего...- Отвела взгляд, покраснела.

Вновь тихо. Только теперь это не что то полу-комфортное или просто неловкое. Тишина гнетущая и тяжёлая, полная невысказанных мыслей.

– Хидан, слушай...- наконец тихо начала Цубаки. Она нервно затеребила рукава пальцами. – а эта...Тора... Кто она? Вы знакомы...

Парень сначала в непонимании заморгал, а потом протянул : "аааа", и начал :

– Да, мы в храме вместе учились. Ну типа... Веру познавали. Она раньше меня пришла... Та ещё сволочь. Вечно докапывалась.- он фыркнул, но беззлобно.

Это должно было обнадёжить, но на оборот заставил почувствовать укол ревности.Значит они очень давно знакомы. Значит имеют связь.

Девушка прикусила губу, проникнув.

Хидан заметил это, легко толкнул ее в плечо.

– эй , ты че?

– нет... Не выспалась.- она опустила голову. Хидан проверил на слово.

– Ааа, точно! Ты ж не спала со всем. Бедолага. Иди, отдыхай. - он стал толкать ее к храму, куда девушке идти совсем не хотелось. Там она.Эта воображала. Цубаки не хотела встречаться с ней, вновь и надеялась, что надолго новые знакомые тут не задерживаются.

Они ещё какое то время болтали у входа, но больше этот разговор не приносил теплоты и чувства обыденности.

Все мысли были омрачены колючим липким чувством ревности.

Войдя в сумрак храма, их встретила знакомая смесь запахов старой крови, пыли и чего-то сладковато-гнилостного. Даичи-сан стоял в центре главного зала, опираясь на свой посох, а Тора и Котоси находились рядом. Настоятель что-то говорил, его скрипучий голос звучал торжественно и загадочно.

Цубаки замерла у входа, не решаясь нарушить момент. Хидан бесцеремонно протолкнулся вперёд.

– Эй, старик! Мы вернулись! – крикнул он, совершенно не смущаясь возможной важности беседы.

Даичи медленно повернул к ним голову. Его взгляд, обычно пустой и расчётливый, сегодня горел каким-то особым, пронзительным огнём.

– Хидан-хоши. Цубаки-сан. Подойдите. Лорд Джашин ниспослал великое знамение.

Тора фыркнула, скрестив руки на груди, но в её позе читалось напряжённое внимание. Котоси, как всегда, стоял в стороне, его лицо было бесстрастным маской.

– Какое ещё знамение? – недовольно буркнул Хидан, подходя ближе. – Опять про увеличение жертвоприношений?

– Нет. – Голос Даичи прозвучал как удар грома в гробовой тишине. – О преемственности. О новом Жнеце.

Сердце Цубаки ёкнуло. Она посмотрела на Хидана. Тот замер, его глаза сузились.

– Я что, скоро помру, что ли? – проворчал он. – Я же бессмертный, блять!

– Бессмертие тела не отменяет смены эпох, – невозмутимо ответил Даичи. – Лорд узрел во мгле два пути. Два избранных. – Его костлявый палец медленно поднялся и указал сначала на Хидана, а затем, заставив Цубаки похолодеть, на Котоси. – Пепельные волосы и белоснежные пряди. Соперничество, ведущее к величию. Один из вас станет новым настоятелем этого храма, когда придёт время.

Воздух сгустился, стал тяжёлым, как свинец. Хидан аж попятился, его лицо исказила гримаса чистейшего изумления, гнева и… страха.

– Ты о чём, старый хрыч?! – взревел он. – Этот сопляк?! Этот пиздюк, у которого молоко на морде ещё не обсохло?! Я! Я избранный! Я служу Джашину верой и правдой! Я бессмертие заслужил! А он что? На что он вообще способен?

Котоси не шелохнулся. Лишь его глаза, тёмные и бездонные, медленно поднялись на Хидана. В них не было ни страха, ни гнева, только ледяное, всепоглощающее безразличие.

– Я не пиздюк, – тихо, но отчётливо произнёс он. – И мне не нужен ваш трон.Достаточно молиться. Не хочу быть настоятелем. - Тора глянула на ученика, будто видит впервые. В ее взгляде смешались ярость и недоумение, но она не стала комментировать.

– Нужен, не нужен… – проскрипел Даичи, и в его голосе прозвучала странная, почти отеческая нота. – Воля Господа не обсуждается. Пророчество сбудется. Лорд Джашин решает, кто достоин нести его волю дальше. А вам… – его взгляд скользнул по всем присутствующим, – …предстоит научиться сосуществовать.

– Сосуществовать? С этим молокососом? – Хидан фыркнул, полный презрения. – Да я его…

– Хватит! – неожиданно резко оборвал его Даичи. Его посох с глухим стуком ударил о каменный пол. – Ваши склоки оскорбляют слух Господа! Храм наш – обитель силы и веры, а не свинарник! Взгляните вокруг! – он широко взмахнул рукой, указывая на вековую пыль, паутину и засохшие наплывы на стенах. – Даже место силы требует порядка. А вы тратите силы на пустые препирательства.Если пришли в святилище,то ведите себя достойно.

В наступившей тишине, звонкой от невысказанных обид и злости, прозвучал тихий, неуверенный голос Цубаки.

– Может… может, мы и правда приберёмся?

Все взгляды устремились на неё. Хидан смотрел как на сумасшедшую, Тора – с откровенным издевательством, Котоси – с лёгким любопытством. Даичи же, к её удивлению, медленно кивнул.

– Разумная мысль, Цубаки-сан. Чистота – не добродетель, но порядок способствует ясности ума. И дисциплине. – Он повернулся к остальным. – Вы слышали. С сегодняшнего дня и до заката солнца – Только уборка. Команда на команду. Посмотрим, чья половина зала будет блистать чистотой. Это будет вашим первым испытанием на пути к… пониманию.

Тора громко рассмеялась.

–Серьёзно? Уборка? Это новое испытание веры?

– А тебе слабО? – тут же вставил Хидан, в глазах которого внезапно вспыхнул азарт. Уловив одобрение настоятеля, он мгновенно перестроился. – Боишься, что моя половина будет чище? Или твой гениальный ученик только ныть умеет, а тряпку в руках держать – нет?

Кото глянул на пепельноволосого с таким презрением, что казалось, стены вот вот покроются инеем.

– Мой ученик справится с любым делом лучше, чем ты со своим! – вспыхнула Тора, поддаваясь на провокацию.

– Ну, тогда докажите, – не удержалась от колкости Цубаки, чувствуя, как её собственная обида на высокомерную девушку находит выход.

– Докажем! – Тора вызывающе ткнула пальцем в сторону противоположной части зала. – Кото, пошли! Покажем этим нытикам, как наводят марафет настоящие последователи Джашина!

Котоси молча вздохнул, всем своим видом выражая глубочайшее отвращение к происходящему, но послушно поплёлся за своей наставницей.

Так началось великое противостояние за чистоту в храме Бога Смерти.

Абсурдность ситуации достигала космических масштабов. Хидан, схватив первую попавшуюся под руку тряпку (оказавшуюся обрывком одежды, пропитанной кровью), принялся орудовать ею, как своей косой. Он с размаху сносил паутину, поднимая тучи пыли, и с тем же энтузиазмом заодно смахивал на пол древние, едва державшиеся подсвечники.

– Видишь, бедолага, как надо! – орал он, усердно размазывая грязь по стене. – Энергично! С душой! Джашин-сама оценит!

– Хидан, ты её просто размазываешь! – пыталась кричать Цубаки, с трудом оттирая въевшееся в камень пятно, происхождение которого она боялась даже предполагать. – Надо смочить! И тереть, а не махать!

– Да зачем?! – искренне не понимал он. – Главное – намерение! И скорость!

С другой стороны зала доносились не менее деструктивные звуки. Тора, не снимая тесаков, с яростью скребла пол огромной щёткой, похожей на ту, которой чистят лошадей.Она с шипением материлась под нос.

– Чистота – залог успешного расчленения! – выкрикивала она, явно издеваясь. – Без пыли на лезвии удар получается точнее!

Котоси, в отличие от своей эмоциональной наставницы работал с леденящей душу эффективностью и полным отсутствием энтузиазма. Он нашёл полуистлевшую метлу и, не меняя безучастного выражения лица, методично выметал сор в аккуратную кучу. Когда Хидан, проходя мимо, «случайно» пнул её ногой, разбросав мусор, Котоси просто вздохнул и начал мести заново, не удостоив вредителя даже взглядом. Это бесило Мацураси куда сильнее, чем прямые оскорбления.

– Эй, Снежок! – орал он. – Ты хоть бы возмутился! Или у тебя кнопку «злость» с завода не вставили?

Котоси продолжал мести.

–Вы очень шумный. И мешаете.

В какой-то момент Цубаки, пытаясь отскрести особенно въедливый и дурно пахнущий наплыв у основания алтаря, поскользнулась на разлитой воде и чуть не упала. Тора, проходившая мимо с ведром какой-то мутной жижи, резко схватила её за руку выше локтя. Хватка была железной, почти болезненной.

– Смотри под ноги, сучка – прошипела она, и в её янтарных глазах плескалась не помощь, а вызов. – Кости соберёшь – Хидану новую напарницу искать.

– Не трогай меня! – вырвала руку Цубаки, чувствуя, как гнев приливает к щекам.Как она смеет так говорить?!

– Как знаешь, – Тора язвительно улыбнулась и пошла дальше, нарочито сильно тряся своими фиолетовыми волосами.

Этот миг утвердил Цубаки в её решимости. Она сжала в руках тряпку, и какое-то время они с Торой занимались уже не уборкой, а немой дуэлью – кто быстрее, кто чище, кто отмоет более мерзкое пятно. Соперничество, глупое и детское, заставляло её забыть об усталости. Она скребла, оттирала, мыла, доказывая не столько Торе, сколько самой себе, что она здесь не просто «бедолага», а сила.

К вечеру, когда солнце уже касалось верхушек деревьев за стенами храма, окрашивая кровавым светом умытые стены, работа была завершена. Храм, конечно, не сиял, как новый, но он перестал выглядеть как логово, покинутое сто лет назад. Пыль была сметена, паутина уничтожена, а самые отвратительные наплывы либо счищены, либо старательно задрапированы найденными тряпками.

На улице Хидан развел костёр, вокруг которого уселись культисты. Запах гари смешался с запахом сырости и мыла.

Даичи-сан, вышедший из своей кельи, медленно обошёл зал. Его лицо оставалось непроницаемым.

–Приемлемо, – было его единственным вердиктом. – Лорд Джашин благоволит к порядку. Теперь можете отдыхать.

Он удалился, оставив их у костра.

Четверо «чистильщиков» сидели вокруг огня, покрытые пылью, брызгами непонятной жидкости и смертельной усталостью. Даже Котоси казался просто очень уставшим ребёнком, его обычно бледные щёки порозовели от усилий. Тора распустила свои пучки, и густые фиолетовые волосы волной упали ей на плечи. Хидан, развалившись, лениво ковырял в зубах щепкой.

Молчание повисло уже не враждебное, а усталое, почти мирное.

Цубаки сидела, поджав под себя онемевшие ноги, и смотрела на языки пламени. Она чувствовала странное, глубокое удовлетворение, пусть и совсем небольшое. Да, всё это было нелепо до слёз. Да, они с Торой готовы были вцепиться друг другу в волосы, а Хидан и Котоси излучали взаимную антипатию. Но сейчас, в тишине, окутанной треском костра и далёким бормотанием молитвы Даичи-сана, весь этот негатив куда-то ушёл, выдавленный физическим трудом. Она посмотрела на своих спутников. Фанатик, новая конкурентка, загадочный мальчик и она сама. Все они были здесь, в этом забытом людьми месте, связанные одной пугающей верой. И сегодня они не проливали кровь, а отмывали от неё пол. В этом был свой, искажённый смысл.

Хидан громко зевнул, нарушая тишину.

–Ну и кто победил-то? Явно не вы. У нас Цубаки – мастер на все руки.

Тора фыркнула, подбрасывая в огонь щепку.

–Только потому, что твоя половина была в менее запущенном состоянии.

Наступила тишина.

Все сидели, занятые своими мыслями.

Наконец Хидан вдруг поднялся.

– Вы как хотите, а я спать. Заебался. Цуба-чан, не задерживайся долго, опять завтра будешь, как мертвая.- он развернулся и ушел.

Сначала щеки девушки вспыхнули от такого обращения, но потом в животе появился ком паники. Ей совсем не хотелось оставаться тут с этими двумя. Если Котоси вызывал жалость , но настороженность, то Тора ей была противна , а ещё Цубаки ее боялась. В битве точно без шансов.

Стало ещё хуже. Котоси вдруг тоде встал на ноги и зашагал в сторону леса.

– Сейчас вернусь.

Один на один. С ней.

Цубаки смотрела куда угодно, только не на Тору. Та в свою очередь ничего не замечала, лениво смотря на звезды.

И тут пришло понимание. Сейчас или никогда. Лучше момента не будет.

– Тора-сан...- тихо ползала Цубаки.

Та опустила взгляд с небес на землю, а вернее на Акохару.

– Че тебе?- фраза грубая, в ее стиле, но сказана без агрессии. Скорее с небрежностью.

- Я хотела спросить...- тихо продолжила брюнетка. Увидев недовольный взгляд фиолетововолосой она продолжила– Хидан. Он... Он тебе нравится?..- почти шёпотом.

Повисла гнетущая тишина, п за рем.

– Хахахахах!- Тора разразилась оглушительным хохотом.

Цубаки смотрела на нее с откровенным непониманием, даже отодвинулась подальше на всякий случай.

– Ну да даёшь! Хахаха, ты что, втюрилась в этого идиота?!

Щеки брюнетки тут же вспыхнули.

- Он не идиот! То есть... Идиот конечно, но нет! Ничего я в него не...- голос Осип и сорвался на актаву выше.

– Дак вот че ты меня убиваешь весь день взглядом! Хахах

Тут Цубаки стало стыдно. Она опустила взгляд и сжала губы.

- Извини... Извини пожалуйста. Просто.. Просто вы так близко.... Вы слишком хорошо общались...- она сжала руки в кулаки.- я... Мне показалось...

Она почувствовала панику. Почувствовала, как слезы потекли по бледной коже.

– Ты любишь его? Говори! Говори же!- рыдает уже в голос, сотрясаясь всем телом.- ты хочешь забрать его у меня? Он единственное, что есть... Я н-не хочу.. Не хочу его отдавать!

Тора перестала смеяться, наблюдая за Цубаки с острым интересом.

Она вздохнула... И подсела ближе.

- Эй, прекрати ныть.- нахмурилась, отведя взгляд.- Не нужен мне твой Мацураси. Мы просто давно знакомы, воо и все дела. Не люблю я его, дура чтоли?Просто давно не виделись. Тем более что он младше меня на четыре года.

Цубаки перестала всхлипывать, подняв на нее заплаканные глаза.

– Т-ты.. Не врёшь?

Тора фыркнула.

– оно мне надо? Я сразу заметила, что у вас там шуры Муры какие то. Я богу служу, мне не до сентиментальностей.

Цубаки выдохнула. Такого она не ожидала.

- Я... Извини пожалуйста... Я просто подумала... Мне жаль! Я не хотела так к тебе...- Тора вытянула руку вперед, призывая ее к молчанию.

– Похер. Что я, ребёнок чтоли, чтоб обижаться? Пх, ерунда какая.- ее взгляд смягчился. Всего на градус, но смягчился. Она поняла. Все таки женская солидарность взяла вверх.

– Ну т выбор у тебя ,подруга... Ужас. Могла бы посимпатичней присмотреть.

Брюнетка покраснела и отвела взгляд.

- и так нормально... Внешность не важна.

Тора фыркнула и хлопнула Цубаки по плечу так, что у той чуть не сломалась ключица. В ту секунду она поняла, почему Хидан тогда чуть не упал.

– Удачи вам, голубки.- стала чуть серьёзнее.- только не забывайте для чего живёте. Не позволяйте чувствам взять вверх, вы Джагинисты.

- Да, точно... Спасибо.

Блики костра продолжали плясать на траве и каменных стенах. Луна освящала деревья. Ветер трепал листву.

Глава 10

Солнце вновь окрасило стены храма, деревья с опадающей, листвой, желтеющую траву. Осень начала полноценное наступление на землю. Похолодало.

Даже несмотря на наличие разнообразного тряпья, соломы и листьев, спать в храме прохладно : разнообразных отверстий в станах и потолке предостаточно, так что продувает даже в помещении.

Сегодня прохладнее, чем вчера.

На улице пахнет преющими листьями, ветром и остатками костра. Хидан отправился за добычей : опять какое нибудь несчастное животное.

Цубаки уже тошнит от жареного мяса, уж слишком часто они его едят, но если выбирать приходится между ним и полу-разложившимися "запасами" Даичи-сана....

Становиться каннибалкой не хотелось, по этому Цубаки дожидалась парня.

С утра они уже помолились, причём все.. В пятером.Девушке никак не верилось, что конфликт с Торой разрешился так просто... Однако это было так.

Сейчас брюнетка решила прогуляться по лесу.

Конечно, остров почти необитаем, но расслабляться нельзя. Она взяла свою новую нагинату. Так, на всякий случай.

Утром куда прохладнее чем днём, особенно неприятны касания мокрой травы о ноги : ведь у нее полуоткрытые Сандали.

Пожалуй, то, что отличает остров Джашина от любого другого, это почти осязаемая тишина.

Звери и птицы тут есть, но они не издают привычной трели, щебета, воя.Даже если сравнивать мясо слешнойдичис той, какую они если на большой земле, есть различия. Тут оно более сухое, более жёсткое.

Пару раз девушка даже задумывалась над тем, можно ли вообще есть тут что то, но пока что никто не отравился и не помер, а значит все плюс-минус в порядке. (Или они просто все бессмертные, а так отравились бы уже).

Так, в свои раздумьях, Акохару услышала какие то звуки.

Девушка сначала побряласьсно потом решила, что трусить ужасно - она же Джашинистка! К тому же оружие с собой...

Стараясь быть как можно тише, она пробралась по кустам к источнику звука. Девушка не знала кто там, но здравый смысл подсказывал, что ничего особенного, ведь они одни на острове. Может приплыли ещё верующие?

А, нет.

Выглянув на поляну , Цубаки увидела уже знакомые фигурки : Тора и Котоси.

Что они делают?

Это похоже на тренировку...

Тора, высокая и статная, стояла посреди поляны, расставив свои тесаки в разные стороны и, кажется, защищалась, а вот ее ученик атаковал. Видно, что у мальчика была чакра.

Порой Цубаки даже завидовала, что у всех вокруг эта сила есть,а у не нет. Чувство "не своей тарелки" одолевало каждый раз, стоило ей вспомнить о своем отличии. Акохару только только почувствовала общность с другими, став Джашинисткой, но вспомнив физическое отличие вновь ощутила колючую нотку зависти и стыда.

Те двое продолжали тренировку.

Вот мальчишка скрылся в листве, а через пару секунд выпрыгнул с противоположной кроны, описав кривую в воздухе, кувыркнувшись и ударив наставницу длинной деревянной палкой.

Та даже не пошатнулась : заблокировала удар скрещёнными руками, потом сбила Котоси с ног подсечкой.

Блондин начал падать, но уперся рукой в землю, оттолкнулся иотлерел в сторону из-за своего толчка, приземлился уже на ноги.

Сражающиеся стали кружить друг против друга, время от времени выбрасывая вперед оружие и стараясь им задеть друг друга, но оба отлично справлялись с натиском и отбивали все атаки.

Если уж Котоси так ловко сражается, то, в случае чего, Тору ей не одолеть ни за что, даже если та будет сражаться в пол силы.

Брюнетка так задумалась, чт не заметила, как ее местоположение рассекретили и чудом уцелела от удара тесака, воткнувшегося в дерево в миллиметре от ее шеи.

Цубаки взвизгнула, завалившись в траву, а потом кое как успев откатиться от падающей на нее нагинаты.

Какой позор. Она подсматривала, к тому же была замечена, к тому-же чуть не умерла от летящего тесака и СВОЕГО СОБСТВЕННОГО оружия!

Когда брюнетка открыла глаза, двое Джашинистов смотрели на нее. Тора с лёгким изумлением и насмешкой, Котоси с привычным безразличием.

– Э, сучка, ты чо тут?-девушка усмехнулась. Неужели для нее в порядке вещей так общаться к людям?Какой ужас...

Цубаки поморщилась и приняла сидячее положение.

– Извините... Просто увидела, как вы.. Тренируетесь?Посмотреть захотелось...-она опустила голову. –Я... Не хотела подглядывать...- судя по теплоте в лице, ее щеки залил стыдливый румянец.

Тора фыркнула :

– Коль смотришь, дак и вышла бы на свет. Хе по кустам тереться, как шпионка. Так тебе прилетит в следующий раз по башке, мало не пражется.

Цубаки кивнула, вздохнув, поднялась на ноги.

– ну ладно-ладно, смотри, если хочется. - Тора выпрямилась и направилась назад, будто ничего р не произошло.- Кото. Идем, не расслабляйся.

Мальчик, все это время стоявший позади наставницы и изучавший Цубаки пронзительным, немного жутковатым в своей пустоте взглядом , чуть поморщился, но покорно поплелся обратно, бросив на брюнетку последний подозрительный взгляд.

Они вновь стали тренироваться.Резкие размашистые движения, молниеносные выпады, подножки, защита.

Может, они и не были мастерами в этом деле, но в глазах Цубаки это выглядело так. Девушка завороженно смотрела на схватку двух шиноби, будто попала на дорогое представление.

Она и не заметила, как пришёл Хидан. Мацураси высунулся из-за кустов, жуя какие то ягоды.

– фигня.

– да нет, красиво...

– че красивого то?

–ну, я так не умею...

– а тренировки мои тебе на что?

– у меня ведь чакры нет. Так все равно не выйдет...

– а тебе так надо? Нахера? Это их стиль , в чем проблема свой разработать?

– Свой... Свой? Ой..–она обернулась и только только поняла с кем говорит.- то есть.. Это, наверное, так сложно...

– пфф... Нет ниче сложного когда я, с тобой, усекла?-он облокотился о куст, но тот его не выдержал и парень завалился, в листву– а!

Цубаки хихикнула , наблюдая, за его тщетными правками выбраться. В конце концов умнего вышло, но парень упал как раз на свой самодельный "стаканчик" с ягодами и теперь перемазался в них.

Брезгливо поморщился, отряхая куртку. – будешь?

****

Сегодня Цубаки и Хилан должны отплыть - вновь отправляются, на большую землю за новыми жертвоприношениями. Тора со своим учеником решили подольше "погостить" у настоятеля.

Сейчас Даичи позвал Хидана и Тору к себе на какой то разговор.

Акохару вновь почувствовала толику ревности, но вспомнив слова новой знакомой решила игнонировать это. Не похоже, чтобы та врала, значит можно не нервничать.

Брюнетка ходила взад-вперёд возле храма. Вещей у них нет - и плюс и минус. С одной стороны, не нужно почти ничего с собой таскать, с другой, у н з ведь ни аптечки, ни денег... Только оружие, ритуальные колья, да и все на этом.

Цубаки посмотрела в сторону леса и заметила учинека Торы.

Котоси сидел на сухой траве, глядя в небо.

В его руке что то находилось. Похоже, бурый сухой листок.

Парнишка внимательно разглядывал его, прокручивая в пальцах. Выглядел непривычно расслабленно и умиротворенно. В приглушенном осеннем свете его белые волосы были почти серыми. Они были немного спутанными, хранили в себе разные соломинки и маленькие веточки - наставница, вероятно, приложила несчастного Кото головой о землю во время тренировки, и явно не один раз.

Его скудная и потрёпанная одежда выглядела теперь ещё более уныло - Появилось куда больше дыр и пятен.

Паренек , в прочем как и всегда, не выглядел особо дружелюбным и жаждущим общения, но отчего-то Цубаки очень захотелось подойти к нему.

Девушка тихо прошествовала по полной листве к созерцающему природу мальчику, не подходя вплотную, но стоя достаточно близко.

К ее удивлению, Котоси заговорил сам.

Он не поднимает глаз от листка, медленно перебирая его пальцами — сухой, хрупкий, уже почти превратившийся в пыль. Голос звучит тихо, без особой интонации, но с лёгкой горечью:

— Листья падают… даже если их никто не трогает. Просто потому что им пора.– он замолкает, возможно, на большее время, чем нужно. –

Интересно… если бы они могли выбирать — остаться на ветке или упасть… стали бы они ждать, пока их сорвёт ветер?..

От такого Акохару опешила. Она не ожидала, что тот заговорит сам, тем более не ожидала чего то такого. Кото, конечно, и внешне и на деле был куда умнее большинства своих сверстников, это видно сразу. По его взгляду, манере говорить.

Девушка поморгала, задумавшись. Отчего то вспомнилась ее неудачная попытка самоубийства,когда она прыгала с обрыва.

Может, конечно, он имел в виду что то другое, но вот у Цубаки возникала только такая ассоциация. На секунду стало стыдно, к горлу подкатил ком. Не хотелось вспоминать об этом. Чем дольше она находилась тут, с Хиданом, тем реже вспоминала о своём доме, родителях. Интересно все таки, что они подумали, когда она исчезла?Искали ли?

Эти мысли девушка тут же постаралась затолкать подальше в подсознание. Ей совсем не хотелось это вспоминать.

Она уже решила, что здесь ей куда лучше и она больше не вернется к тому, что пыталась совершить. Никогда.Будет молиться, будет помогать Хидану, быть для него полезной. Разве нужно что-то ещё? Нет. Не нужно.

Присев на корточки она подняла с земли влажный,уже побуревший листок.

– Не знаю. Мы же не листья.- тихо ответила она, но поняв, что это звучит глупо, тут же исправилась.- то есть... Люди, они ведь не листья. У них больше возможностей, больше выбора. Листья падают от старости, люди тоже. Но у людей куда больше времени. Его нужно тратить так, чтоб потом не жалеть... - она не жалела.Раньше - может быть, но сейчас нет. Вся ситуация девушку более чем устраивала.

Кото помолчал, вероятно раздумывая.Затем все же решил ответить, начав закручивать прядку белых спутанных волос на палец.

– нет. Нет у людей выбора. Любой выбор - это иллюзия. Судьба уже прописана и изменить ее нельзя. Если кто то умирает, нас не спрашивают , хотим ли мы этого или нет, чтоб отменить.- последнее он почти прошептал.

Брюнетка растерянно глянула на паренька. Знакомое чувство жалости сжало сердце в комок. Ну конечно... Она ведь ещё не задумывалась над прошлым новых знакомых. Мало ли что у них могло произойти...

Цубаки помолчала, глядя на лист в своей ладони. Он был почти прозрачным от сухости, прожилки чётко выделялись, как трещины на старом стекле.

— Может, и не выбор… — начала она осторожно, будто боясь спугнуть мысль. — Но ведь можно решить, как падать. Прямо вниз, или кувырком, или угодить в лужу... Или зацепиться за ветку по пути. Даже если упасть всё равно придётся.

Котоси наконец поднял глаза. Взгляд его был всё таким же пустым, но в глубине мелькнуло что-то — не интерес, не согласие, а скорее усталое признание: "да, возможно" .Он не ответил сразу, лишь сложил листок пополам, потом ещё раз, пока не получился маленький треугольник.

— А если ветка сгнила? — спросил он. — Тогда и цепляться не за что.

— Тогда летишь, — Цубаки пожала плечами. — Но хоть попробовал. Лучше, чем просто ждать, когда тебя сорвёт.

Он не улыбнулся. Не кивнул. Просто положил остаток листочка на землю и встал, стряхивая с колен сухую траву и солому. Цубаки тоже поднялась, чувствуя, как холод пробирается сквозь тонкую ткань одежды. Они постояли рядом ещё немного, глядя, как ветер гонит по поляне целую армию желтых и бурых листьев. Никто не спешил уходить. Они больше не говорили. Просто молчали — не как чужие, но и не как друзья. Как два человека, которые вдруг поняли, что мир вокруг них один и тот же, даже если видят они его по-разному.

Из-за храма донёсся громкий, раздражённый голос:

— Эй, Цубаки! Ты чё с пиздюком скорешилась? Лодка ждёт!

Хидан вышагивал к ним, закинув за спину мешок с припасами и ритуальными кольями. На лице — привычная смесь нетерпения и насмешки, но в глазах — лёгкая тревога. Он остановился в паре шагов, окинул Котоси взглядом, полным недоверия, потом махнул рукой:

— Ладно, забудь. Плыть долго.

Цубаки кивнула, бросила последний взгляд на мальчика. Тот уже снова смотрел в землю, будто их разговора и не было.

— Удачи, — тихо сказала она.

Котоси не ответил. Но когда Тора окликнула его с крыльца храма — «Кото! Идём, настоятель заждался» — он двинулся за ней, не оглядываясь.

***

Лодка, старая и потрёпанная, скрипела под каждым движением. Она была не больше рыбацкого челнока, но у Хидана хватило ума укрепить её днище парой досок, чтобы не раскололась по швам в открытом море.(и откуда он их взял? Вероятно, что то да нашлось в храме) Ветер дул с северо-востока, резкий и влажный, несущий с собой запах соли, тины и чего-то древнего — будто само море помнило все корабли, что когда-либо утонули в нем.

Цубаки сидела на носу, прижав колени к груди, стараясь сделать себя как можно меньше. Её тонкая одежда, давно изношенная до дыр, почти не защищала от холода. Пальцы ног, высунутые из сандалий, онемели, а кончики ушей покалывало от стужи. Она не жаловалась. Жалобы — для слабых. А она теперь Джашинистка.Негоже.

Хидан работал веслами, стоя на корме. Его куртка хлопала на ветру, как крыло раненой птицы. Он время от времени поглядывал на неё, но не говорил ничего. Только однажды бросил:

— Если замёрзнешь — не жди, что я тебя согрею.

Цубаки чуть не улыбнулась, но сдержалась. Она знала: это его способ сказать "ты в порядке?". Он никогда не скажет прямо. Не потому что не может — а потому что считает такие слова пустыми. Для него важны дела. Жертвоприношения. Кровь. Верность Джашину. И то, что он взял её с собой — уже больше, чем кто-либо другой сделал за всю её жизнь.

Они плыли долго. Солнце медленно скатывалось к горизонту, окрашивая воду в медные и багряные оттенки. Иногда мимо проплывали чайки, но даже они молчали — как и всё на острове Джашина. Тишина здесь была не просто отсутствием звука. Она была живой. Напряжённой. Будто мир затаил дыхание, ожидая следующего удара.

Цубаки закрыла глаза и представила, как будет выглядеть их новая цель. Наверное, деревня у реки. Люди, ничего не подозревающие. Может, дети играют на улице. Женщины стирают бельё. Мужчины возвращаются с поля. Обычная жизнь. Такая, какой она сама никогда не имела. И всё же — именно таких людей они придут убить. Не из злобы. Не из ненависти. А ради веры. Ради того, чтобы Джашин увидел их преданность. Чтобы их имена были записаны в вечности.

Мысль была страшной. Но и прекрасной.

— Че задумалась?— неожиданно спросил Мацураси, не поворачивая головы.

Цубаки вздрогнула. Она не думала, что он заметит.

- Ничего.Просто интересно... Какого тем, кого мы берем в жертву? Куда потом уходит их душа? Исчезает ли, или...

— Исчезает, — отрезал он. Потом добавил.— Из нашего мира.Всё, что остаётся — это боль. А боль — это дар. Чем больше боли, тем сильнее молитва. Вот и вся правда.А все жмурики отправляются к великому лорду на служение и навсегда остаются там.

Она кивнула. Это звучало жестоко. Но в этом была чистота. Никакого лицемерия. Никаких «мы убиваем ради мира». Только честность: "мы убиваем, потому что так велит бог".

День. Два.Когда солнце почти коснулось воды, берег начал проступать из тумана. Сначала — едва уловимая линия. Потом — силуэты домов, дым из труб, мерцание фонарей. Запахи стали плотнее: рыба, дрова, глина, масло. Жизнь.

— Приплыли, — сказал Хидан, направляя лодку к укромному заливу, где никто не увидит их прибытия.

Он привязал лодку к обломку причала, покрытому мхом, и помог Цубаки вылезти. Её ноги онемели, и она чуть не упала, но Хидан подхватил её за локоть — быстро, почти грубо, но крепко.

— Не падай, — буркнул он. — Мы ещё не начали.

***

Город оказался больше, чем казалось издалека. Узкие улочки извивались между домами из глины и дерева, фонари горели тусклым жёлтым светом. Люди спешили по своим делам, завёрнутые в тёплые плащи. Где-то играла музыка, где-то смеялись дети. Всё было так обыденно, что Цубаки на мгновение почувствовала себя чужой — будто она призрак, случайно забредший в мир живых.

Желудок заурчал. Она стиснула зубы, стараясь заглушить звук, но Хидан уже услышал.

— Голодная? — спросил он, оглядываясь.

Она кивнула, опустив глаза.

— Тогда идем. Разыщем, чем в этом лягушатнике можно поживиться.

Он повёл её к рынку, где торговцы уже сворачивали лотки, но кое-где ещё дымились котлы. У одной старухи продавались лепёшки с начинкой из тыквы и лука. Хидан бросил на прилавок пару медяков — последние, что у них были, — и взял две порции.

— Вот, — протянул он одну Цубаки. — Ешь. Пока горячее.

Она приняла лепёшку осторожно, как святыню. Тепло разлилось по ладоням, потом по всему телу. Она сделала маленький глоток чая из глиняной кружки — горький, но согревающий.

Они сели на ступеньки у полуразрушенного здания, заросшего плющом. Вокруг было тихо. Только ветер шелестел листьями и где-то капала вода.

— Что дальше? — наконец спросила Цубаки, едва слышно.

Хидан допил чай и разбил кружку о землю.Ну как так можно?

— На север. Там деревня у горного перевала. Маленькая. Изолированная. Идеально для первого настоящего ритуала. Ты не будешь стоять и пялиться в сторонке. Уже должна и сама , раз не ученица.- он фыркнул, ухмыльнувшись. С таким выражением лица парень напоминал оскалившегося волка.

Она сжала лепёшку в руке.

— А если… я не смогу?

— Ты сможешь, — сказал он твёрдо. — Потому что ты уже не та, кем была. Ты — Джашинистка. И если ты сомневаешься — просто вспомни, зачем ты живёшь.- он стал водить пальцем по лезвию своей косы , порезался, поморщился, сунул палец в рот.

Цубаки опустила голову. Она вспомнила. Пустой дом. Родители, которые смотрели сквозь неё. Школа, где она была тенью. Затем Хидана, когда то обнчашего ее, храм, Тору и Кото.

Она в котопый раз сомневается, хотя столько уже говорила себе о том, что в этом больше нет смысла.

— Я справлюсь, — прошептала она.

Хидан кивнул, встал и протянул руку.

— Тогда вставай. Ночь длинная. А нам нужно найти место, где переночевать. Без лишних глаз.

Она взяла его руку. Его ладонь была грубой, в шрамах, но тёплой. Настоящей.

Они поднялись и пошли вглубь города, растворяясь в тенях. Над ними мерцали звёзды — холодные, безмолвные, вечные. Как сам Джашин. Как их вера.

Ночью они нашли полуразрушенную часовню на окраине. Внутри пахло сыростью и пылью, но было сухо. Хидан разложил на полу ритуальные колья, проверил оружие, потом сел у стены, прислонившись к камню.

— Ложись, — сказал он. — Завтра рано вставать.

Цубаки легла на противоположной стороне, завернувшись в свой потрёпанный плащ. Она долго не могла уснуть, слушая, как дышит Хидан — спокойно, но время от времени кашляя и ворча про холод и жесткость камня.. Такой сильный и смелый, но так часто жалуется, будто с палаты императора сбежал. Эта очень забавная черта, напоминающая ей о том, что он не бездумная машина для убийств, а живой человек, да ещё и со скверноватым характером. Она любила этот характер.

Акохару закрыла глаза и прошептала молитву Джашину — не громко, не для показа. Просто от сердца.

"Сделай меня достойной.

Утром они вышли до рассвета. Город ещё спал. Туман стелился по улицам, как призрак. Они шли молча, шаг за шагом, в сторону северных гор. Впереди — новая жертва. Новый ритуал. Новая жизнь.

А за спиной — только осень, тишина и листья, падающие без спроса.