Базовый уровень

Пролог. Домой

Деревянный меч Ярослав держал под плащом.

Не потому что его могли украсть.

Потому что Мирослава обладала удивительным талантом находить именно те вещи, которые от неё прятали.

Меч был детским.

Лёгким.

Хорошо сбалансированным.

С гладкой рукоятью под маленькую ладонь и тупым закруглённым концом.

Ярослав увидел его в столичной оружейной лавке совершенно случайно.

И минут десять объяснял мастеру, что ему не нужен настоящий короткий меч.

Даже очень маленький.

Даже незаточенный.

И даже если «девочка из древнего рода должна привыкать к настоящему оружию».

Мирослава получит дерево.

По крайней мере пока.

Карета качнулась.

Ярослав отодвинул край занавески.

Усадьба появилась впереди.

Невысокие стены.

Башня.

Крыши хозяйственных построек.

Знакомые поля дальше.

После столицы всё выглядело неожиданно маленьким.

Не бедным.

Не убогим.

Просто маленьким.

Ярослав уже бывал в столице до последней поездки.

Но тогда видел в основном окраины.

Склады Михаила.

Деловые кварталы.

Несколько богатых улиц.

Поместье Елизаветы.

Он ездил от задачи к задаче и почти не смотрел по сторонам.

А потом Михаил специально протащил его через центр.

Дома великих кланов.

Академия.

Государственные здания.

Тысячи людей.

Маги почти на каждой большой улице.

Торговые дома, рядом с которыми весь нынешний годовой доход Лисов выглядел уже не особенно внушительно.

И теперь усадьба, которую Ярослав несколько месяцев учился воспринимать почти как отдельный мир, казалась...

— Деревней, — пробормотал он.

Лекарь, сидевший напротив, поднял голову.

— Что?

— Ничего.

— Плохое?

— Очень.

* * *

Мирослава встретила его у крыльца.

Естественно.

— Что привёз?

Ни «как доехал».

Ни «я скучала».

Сразу главное.

Ярослав вылез из кареты.

— Себя.

Она посмотрела за его спину.

— Ещё?

— Наглость.

— Она у тебя и раньше была.

— Спасибо.

Мирослава попыталась заглянуть под плащ.

Ярослав развернулся.

— Даже не думай.

Она замерла.

Глаза сузились.

— Там подарок.

— Нет.

— Есть.

— Почему?

— Потому что ты прячешь.

— Очень убедительная логика.

Она сделала ещё шаг.

Ярослав поднял палец.

— Через несколько дней.

— Почему?

— Потому что так надо.

— Это к дню рождения?

Он остановился.

Мирослава довольно улыбнулась.

— Я знала!

Вот чёрт.

— Откуда?

— Скоро день рождения.

— Я это помню.

— Конечно.

Теперь уже она явно не поверила.

Ярослав спрятал меч за спиной ещё лучше.

— Иди.

— Куда?

— Куда-нибудь подальше от моего багажа.

— Я всё равно найду.

— Вот именно этого я и боюсь.

* * *

Всеволод ждал в кабинете.

Ярослав вошёл и впервые за долгое время посмотрел на комнату так, будто видел её со стороны.

Небольшая.

Удобная.

Старые книги.

Один большой стол.

Окно во двор.

После кабинетов Михаила и помещений Академии — почти скромная.

— Что? — спросил дед.

— Ничего.

— Вы все сегодня решили говорить это слово?

Ярослав сел.

— Я просто после столицы понял, насколько у нас всё маленькое.

Всеволод поднял бровь.

— У нас?

— Всё.

— Очень содержательно.

— Усадьба. Город. Хозяйство. Даже дружина.

Дед усмехнулся.

— А раньше?

— Раньше мне казалось, что это огромный мир.

— Потому что ты проснулся в одной комнате и первые дни едва до двери доходил.

— Возможно.

Всеволод откинулся.

— Наше хозяйство большое.

— Для наших земель — да.

— Род древний.

— Формально.

Дед прищурился.

— Ты решил вернуться из столицы особенно приятным?

— Я не об этом.

Ярослав посмотрел в окно.

— Просто там я наконец понял расстояние.

Всеволод уже не шутил.

— Между чем?

— Между тем, кем мы считаемся, и тем, чем реально можем распоряжаться.

Пауза.

— У Михаила три склада — и это только часть его личных активов. Елизавета открывает лавку, где один букет стоит больше, чем некоторые наши люди получают за год. В Академии очередь на измерение расписана на месяцы. Великие кланы занимают целые кварталы.

Он пожал плечами.

— А мы несколько месяцев радовались, что перестали терять по шесть тысяч в год.

Всеволод некоторое время молчал.

— Вот поэтому столица полезна.

— Чтобы почувствовать себя бедным?

— Чтобы перестать путать первый успех с победой.

Ярослав улыбнулся.

— Жестоко.

— Зато верно.

* * *

— Теперь рассказывай.

Всеволод кивнул на бумаги.

— Насколько всё плохо?

— Источник маленький.

Дед не изменился.

Он это и так знал.

— Число?

Ярослав назвал.

— И что оно значит?

— Что по ёмкости я всё ещё слабый маг.

— Дальше.

— Наполненность почти полная.

— Это хорошо.

— Да.

— Проводимость?

Вот здесь Ярослав чуть улыбнулся.

— Высокая.

— Насколько?

Он рассказал.

Потом — о физической нагрузке.

Показатель проводимости в покое.

После привычной тренировки.

Повтор.

И скорость восстановления после одинаковой магической нагрузки.

Примерно два часа пять минут в покое.

Около часа пятидесяти после тренировки.

Всеволод долго смотрел на цифры.

— Дважды?

— Да.

— За пределами погрешности?

— По Воронцову — да.

— Значит, ты был прав.

— Нет.

Дед тяжело вздохнул.

— Я знал, что ты это скажешь.

— Мы доказали эффект на мне.

— Хорошо. Ты был прав относительно себя.

— Уже лучше.

— Невыносимый.

Ярослав улыбнулся.

— И Воронцов хочет продолжать исследования.

— С тобой?

— Не только.

Тишина.

Вот теперь дед насторожился.

— С кем?

— С людьми Бориса.

— Какими людьми?

— Теми шестерыми, за которыми мы наблюдаем.

Выражение лица Всеволода стало заметно хуже.

— Понятно.

— Что?

— Ничего.

— Очень плохое.

— Ты собираешься первым делом усиливать дружину Бориса.

Ярослав замолчал.

Вот что.

— Пока измерять.

— А потом?

— Если увидим то же самое — возможно, менять подготовку.

— То есть усиливать.

— Да.

Всеволод постучал пальцами по столу.

— Его дружину.

— Дед.

— Что?

— Это наш клан.

— Дружина личная.

— Борис — член Совета рода.

— Это не отменяет того, что его люди подчиняются ему.

— И когда начнётся большая проблема, они будут воевать на стороне кого?

Всеволод не ответил.

— Нашей, — сказал Ярослав. — Если Борис становится сильнее, сильнее становится клан.

— Пока центральная дружина остаётся прежней.

Ярослав задумался.

Потом кивнул.

— Тогда добавим наших.

Дед посмотрел.

— Просто?

— Нет.

— Я помню, что произошло в прошлый раз, когда ты заговорил об экспериментах на людях рода.

— Вы запретили.

— Именно.

— И правильно сделали.

Это явно сбило Всеволода.

— Что?

— Тогда у меня были только ощущения на самом себе.

Ярослав загнул палец.

— Сейчас есть месяцы наблюдений.

Второй.

— Повторяемая нагрузка.

Третий.

— Измерения Академии.

Четвёртый.

— Воронцов.

Пятый.

— Лекари.

— Всё равно люди.

— Поэтому я не предлагаю завтра истощать их Источники.

Всеволод замолчал.

— Что именно предлагаешь?

— Начать с тела.

— Подробнее.

— Не менять магическую подготовку вообще.

— Совсем?

— Совсем.

— Тогда в чём эксперимент?

— Добавить дозированную физическую подготовку тем, кто её сейчас получает мало.

— И смотреть проводимость?

— Если Академия сможет принять их — да. До и после. Плюс восстановление после обычной магической работы.

Всеволод медленно кивнул.

Это звучало уже менее страшно.

— Кто именно?

— Не знаю.

— Хорошее начало.

— Я не хочу назначать.

— Почему?

Ярослав посмотрел прямо.

— Пусть добровольно.

Всеволод нахмурился.

— Дружина выполняет приказы.

— В бою.

— И на тренировке.

— Обычной.

Пауза.

— Но здесь мы сами не знаем окончательного результата.

Дед молчал.

— Я хочу собрать людей. Рассказать всё.

— Всё?

— Что произошло со мной. Что измерили в Академии. Что мы считаем вероятным. Чего не знаем. Какие риски видим.

— И?

— Кто захочет — подаёт имя.

— А если никто?

Ярослав пожал плечами.

— Значит, никто.

— И ты это примешь?

— Придётся.

Всеволод смотрел внимательно.

— Почему ты не хочешь просто приказать?

Ярослав помолчал.

Потому что раньше всё было проще.

Его тело.

Его риск.

Его решение.

Теперь человек, которому он увеличит нагрузку, вечером пойдёт домой.

У кого-то жена.

Дети.

Родители.

Своя жизнь.

— Потому что если я ошибусь, последствия будут не мои.

Дед перестал стучать пальцами.

— Я не хочу, чтобы человек рисковал Источником только потому, что наследник приказал.

Пауза.

— И каждый должен иметь возможность выйти.

— В любой момент?

— Да.

— Даже если испортит тебе наблюдения?

— Даже тогда.

Всеволод долго смотрел.

— Ты изменился.

Ярослав отвёл взгляд.

— Надеюсь.

— Очень содержательный ответ.

— Зато честный.

Всеволод посмотрел подозрительно, но продолжать не стал.

* * *

— Сколько людей тебе нужно?

— Сначала посмотрим, сколько вообще захотят.

— И кого возьмёшь?

— Не всех подряд.

— Почему?

— Мне нужны исходные данные.

Возраст.

Вес.

Физическая подготовка.

Источники.

Стаж.

Состояние здоровья.

— Опять таблицы.

— Конечно.

— Борис будет счастлив.

— Не думаю.

— А если всё получится?

Ярослав задумался.

— Тогда расширим.

— На всю дружину?

— Возможно.

— И дальше?

Вот этот вопрос прозвучал иначе.

Ярослав посмотрел на деда.

— Дальше не будем тренировать каждого как отдельный случай.

— А?

— Сделаем систему.

— Какую?

— Исходная проверка. Уровень физической подготовки. Программа. Контроль восстановления. Изменение нагрузки. Повторная проверка.

Всеволод тихо усмехнулся.

— То есть твои тетради, только для всей дружины.

— Примерно.

— И если это сработает?

— Тогда человек будет приходить не к одному конкретному Святобору или ко мне.

Ярослав медленно подбирал слова.

— Он будет приходить в систему, которая умеет сделать его лучше.

Пауза.

Вот оно.

Пока ещё не школа.

Не здание.

Не новая организация.

Но уже что-то большее, чем эксперимент на одном человеке.

Всеволод понял.

— Ты собираешься изменить подготовку рода.

Ярослав посмотрел на бумаги Академии.

— Попробую.

— А потом скажешь мне, что это только маленький эксперимент.

— Конечно.

— Ненавижу эту твою привычку.

— Она экономит деньги.

— Теперь уже не только деньги.

Это было правдой.

* * *

Всеволод потянулся к другому письму.

— Кстати.

— Что?

— Елизавета написала.

— Про лавку?

— Нет.

— Что-то случилось?

— У Мирославы день рождения.

Ярослав посмотрел.

— Я знаю.

Всеволод поднял бровь.

— Правда?

— Конечно.

— Когда?

Ярослав назвал дату.

Правильно.

Дед явно немного разочаровался.

— Что?

— Ничего.

— Хотели поймать?

— Немного.

Всеволод передал письмо.

Оно было удивительно коротким даже для Елизаветы.

«У Мирославы день рождения.

Я приглашена?»

Ярослав перечитал.

— Это вопрос?

— По форме.

— А по смыслу?

— Советую ответить правильно.

Он улыбнулся.

— Она раньше приезжала?

Всеволод помолчал.

— Иногда.

— А остальные?

— Борис обычно присылал подарок.

— Михаил?

— Если был рядом — приезжал. Чаще отправлял что-нибудь из столицы.

— Аркадий?

— Книги.

— Мирославе?

— Он считает книги хорошим подарком всем.

— Несчастная девочка.

— Она иногда даже читает.

Ярослав положил письмо.

— Все вместе собирались?

Всеволод задумался.

— На её день рождения?

— Да.

— Нет.

— Никогда?

— После смерти родителей — точно нет.

Тишина.

Слова прозвучали чуть тяжелее.

Семья собиралась на Совет.

По вопросам наследования.

По делам рода.

На похороны.

По необходимости.

Но не просто потому, что одной девочке исполнялось девять.

— Тогда пригласим всех, — сказал Ярослав.

Всеволод посмотрел.

— Всех?

— Всех.

— Бориса тоже?

— Особенно Бориса.

— Он принесёт ей настоящий меч.

Ярослав замер.

— Тогда в письме отдельно написать: никакого настоящего оружия.

— Он обидится.

— Переживёт.

— Михаил?

— Пусть страдает в семейном кругу.

— Аркадий?

— Только предупредите, чтобы не дарил свод родового права.

Всеволод рассмеялся.

— Елизавета?

Ярослав поднял её письмо.

— Она уже пригласила себя сама.

— Верно.

Потом стало тихо.

Ярослав посмотрел на письмо.

На деда.

— Раньше они приезжали сюда, когда у рода была проблема.

— Обычно.

— А теперь одна из самых страшных женщин страны спрашивает, пригласили ли её на день рождения ребёнка.

Всеволод улыбнулся.

— Что?

Ярослав пожал плечами.

— Похоже, мы начинаем становиться семьёй.

Улыбка деда стала слабее.

— Мы всегда были семьёй.

Ярослав посмотрел.

Всеволод помолчал.

Потом добавил:

— Просто очень плохо это показывали.

Вот так было точнее.

* * *

Ярослав уже дошёл до двери, когда дед окликнул:

— Что у тебя под плащом?

Он замер.

— Ничего.

— Плохое?

— Очень.

Всеволод прищурился.

Ярослав понял, что скрывать бессмысленно.

Достал меч.

Деревянный.

Маленький.

Дед посмотрел.

Потом на него.

— Ты всё-таки купил.

— Детский.

— Вижу.

— Лёгкий.

— Вижу.

— Безопасный.

— Мирослава найдёт способ.

— Вот этого я и боюсь.

Всеволод взял меч.

Проверил баланс.

— Неплохой.

— Я выбирал.

— Долго?

— Дольше, чем хотел бы признать.

— Она будет счастлива.

Ярослав забрал подарок.

— Только Борису не говорите.

— Почему?

— Купит настоящий.

— Обязательно.

— Дед.

Всеволод смеялся уже открыто.

* * *

В коридоре послышались шаги.

Ярослав мгновенно спрятал меч обратно.

Мирослава показалась из-за угла.

Остановилась.

Посмотрела сначала на него.

Потом на деда.

Потом на подозрительно оттопыренный плащ.

— Что там?

— Ничего.

Глаза сузились.

— Плохое «ничего»?

Ярослав вздохнул.

— Очень.

Она сделала шаг вперёд.

Он — назад.

— Ярослав.

— Через несколько дней.

— Покажи.

— Нет.

— Тогда я сама найду.

— Именно поэтому сейчас унесу в место, которое тебе неизвестно.

Мирослава улыбнулась.

Совершенно хищно.

Всеволод сказал:

— Удачи.

Ярослав посмотрел на него.

— Вы на чьей стороне?

Дед задумался.

— Семьи.

Это был худший возможный ответ.

Потому что теперь Ярослав даже не понимал, от кого именно прятать меч.

Он пошёл по коридору, а Мирослава немедленно двинулась следом.

За спиной смеялся Всеволод.

Впереди были дружинники.

Добровольцы.

Новые измерения.

Первая программа уже не для одного человека.

И день рождения девочки, ради которого через несколько дней в одном доме впервые собирались люди, привыкшие встречаться только ради политики и проблем.

Ярослав ускорил шаг.

Мирослава тоже.

— Всё равно найду!

— Даже не сомневаюсь!

Пожалуй, начинать усиление всего клана было проще, чем сохранить один деревянный меч в тайне до дня рождения.

Но именно с этого почему-то и хотелось начать.

Глава 1. Масштаб

На столе лежали четыре папки.

Ярослав остановился у двери.

— Я отсутствовал несколько дней.

— Мы заметили, — сказал Ратмир.

Савва Никитич не поднял головы от своей тетради.

— Особенно казна. В ваше отсутствие она вела себя значительно спокойнее.

— Я тоже скучал.

Елисей кашлянул, пряча улыбку.

Всеволод сидел во главе стола и с совершенно невинным видом пил чай.

Ярослав посмотрел на всех по очереди.

Знакомая комната.

Знакомый стол.

Те же лица.

И всё равно что-то ощущалось иначе.

Наверное, дело было в столице.

После длинных коридоров Академии, городского дома Михаила, бесконечных улиц, торговых домов и кварталов, где один особняк мог занимать столько места, сколько приличная часть их усадьбы, этот кабинет казался почти тесным.

Но сейчас Ярослав неожиданно был этому рад.

— Итак, — сказал он, садясь. — Что я пропустил?

Ратмир положил ладонь на верхнюю папку.

— Семь вопросов.

— Всего?

— Семь вопросов, по которым раньше потребовалось бы ваше решение.

Ярослав посмотрел внимательнее.

— А сейчас?

— Шесть решили.

— Без меня?

— Представьте себе.

— Оскорбительно.

— Я старался.

Ярослав кивнул на четвёртую папку.

— А седьмой?

Ратмир немного помолчал.

— Ждали.

— Почему?

— Потому что первые шесть меняли работу на день, неделю или месяц. Последний меняет направление.

Ярослав откинулся на спинку.

Вот этого он не ожидал.

— Тогда сначала первые шесть.

— Сначала деньги, — вмешался Савва.

Разумеется.

* * *

Перед отъездом свободных денег было пять тысяч сто девяносто шесть золотых.

Савва Никитич перевернул страницу.

— Сейчас восемь тысяч семьсот сорок два.

Ярослав замер.

— Повторите.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я произнёс достаточно отчётливо.

— Восемь семьсот сорок два?

— Именно.

Ярослав посмотрел на Ратмира.

Тот кивнул.

— Четвёртая партия леса.

— Уже?

— Уже.

— Высохла?

— В допустимых пределах.

— Проверяли торцы?

— Лука проверял.

— Выборочно или всю дорогую часть?

— Всю дорогую. Обычные доски — выборочно по партиям.

Ярослав замолчал.

Ратмир чуть улыбнулся.

— Продолжать или вы хотите сами съездить и пересчитать доски?

— Продолжайте.

— Лука продал партию Седову по заранее согласованному нижнему пределу и выше.

— Сколько чистыми?

Савва ответил:

— Четыре тысячи двести восемь.

Ярослав присвистнул.

Всеволод посмотрел.

— В столице отучили хорошим манерам?

— Нет. Наоборот. Я теперь знаю, сколько там стоят цветы.

— Не начинай.

Ратмир продолжил:

— Если бы тот же объём ушёл обычным лесом, получили бы примерно три тысячи пятьдесят.

Ярослав быстро посчитал.

— Дополнительный результат — тысяча сто пятьдесят восемь.

Савва поднял глаза.

— Тысяча сто пятьдесят восемь золотых.

— Я именно это и сказал.

— Вы сказали без «золотых». Деньги любят уважение.

Ярослав посмотрел на Луку, которого за столом не было.

— Кто утвердил продажу?

— Лука, — сказал Ратмир.

— Сам?

— Сам.

— А если бы Седов попытался уйти ниже нижней цены?

— Лука должен был отказаться.

— И?

— Седов попробовал.

Ярослав улыбнулся.

— Конечно.

— Лука отказался.

— И?

— Через два часа Седов вернулся.

Несколько секунд Ярослав просто сидел.

Это было приятнее самой суммы.

— Он не пришёл к вам?

— Нет.

— К Савве?

— Нет.

— К деду?

Всеволод фыркнул.

— Мне о продаже сообщили вечером.

— Значит, он действительно сам решил.

Ратмир посмотрел на него.

— Вы для этого три месяца учили его смотреть не только на пилу.

Ярослав медленно кивнул.

Когда-то Лука был лучшим пильщиком.

Потом начал учить других.

Потом перестал лично делать каждую сложную операцию.

Теперь сам провёл продажу.

Не идеально.

Не без условий.

Но без Ярослава.

— Хорошо, — сказал он.

Ратмир усмехнулся.

— Вы сейчас звучали как Аркадий Петрович.

— Это заразно.

* * *

— Из четырёх тысяч двухсот восьми часть уже ушла, — продолжил Савва.

— Куда?

— Текущие выплаты. Дорога. Мелкий ремонт. Закупки для кухни. Дополнительная ветка служебной дороги.

Ярослав поднял голову.

— Какая ветка?

— К дровяному складу, — сказал Ратмир.

— Я её не утверждал.

— Именно.

— Сколько?

— Тридцать восемь золотых.

— Почему сделали?

Ратмир открыл другую папку.

— После новой дороги люди начали пользоваться тележками чаще. Старый участок до дровяного склада весной разбивает. Сейчас ещё сухо, поэтому можно было сделать дешевле. Камень остался после основной работы. Люди свободны. Выгода очевидна.

— Посчитали?

— Разумеется.

— И не спросили меня.

— Нет.

Ярослав посмотрел на него.

Ратмир выдержал взгляд.

— Вы сами сказали: если каждое разумное решение требует вашего возвращения, значит, мы ничего не изменили.

Ярослав не сразу ответил.

— Говорил.

— Тогда я решил проверить, верите ли вы собственным словам.

— И?

— Пока не понял.

— Верю.

Савва перевернул страницу.

— Хорошо. Тогда я в следующий раз не стану сообщать и о деньгах.

— Нет. Вот это уже неправильный вывод.

— Значит, всё-таки есть предел самостоятельности.

— Есть.

— Я так и думал.

Всеволод тихо рассмеялся.

* * *

С мельницей всё оказалось спокойнее.

Последний полный период дал шестьсот девяносто восемь золотых выручки.

Предыдущие месяцы держались примерно там же.

Производительность в хорошие рабочие дни стабильно подходила к сорока мешкам.

Поломок новой системы регулировки не было.

Сито работало.

Нория тоже.

— То есть упёрлись, — сказал Ярослав.

Елисей посмотрел в записи.

— В оборудование?

— Нет. Если оборудование способно пропустить сорок мешков и пропускает около сорока, оно свою задачу сейчас выполняет.

Ратмир кивнул.

— Еремей говорит то же самое.

— Тогда во что?

— В зерно у ворот.

— Именно.

Ратмир достал ещё один лист.

— Бывают дни, когда мельница может принять больше, но нечего принимать. Потом приходят сразу несколько крупных партий, и снова появляется очередь.

— Доставка?

— В основном.

Ярослав постучал пальцем по столу.

Вот оно.

Несколько месяцев назад он смотрел на мельницу и видел плохую регулировку жерновов, ручное просеивание, лишних людей и неравномерную работу.

Теперь всё это исправили.

А проблема просто переместилась.

Как всегда.

— Хорошо, — сказал он.

— Это плохо, — заметил Савва.

— Нет. Плохо, когда узкое место неизвестно. Когда известно — с ним можно работать.

— Я скучал по этим фразам значительно меньше, чем по вам, — сказал Савва.

Ярослав посмотрел.

Савва продолжал читать бумаги, будто ничего не произнёс.

Но уголок рта у него чуть дрогнул.

* * *

С дорогой чуда не произошло.

И это тоже было хорошо.

— Выручка растёт медленно, — сказал Ратмир. — Но повторных торговцев больше.

Ярослав сразу поднял голову.

— Повторных?

— Да.

Елисей подвинул таблицу.

— Мы начали отдельно отмечать тех, кого Карп и Евсей уже видели раньше. Не идеально, потому что часть обозов меняет людей, но тенденция есть.

— Сколько?

— Пока мало, чтобы строить большие прогнозы. Но второй месяц число повторных проходов растёт.

— Очередь на заставе?

— Почти исчезла в обычные дни.

— Среднее время?

— Карп говорит, что держатся в районе шести минут на обычную повозку. Сложный груз дольше.

— Трофим?

— Заполняемость постоялого двора выше.

— Кузнец?

— Тимофей.

— Я помню.

— Уже дважды его специально просили осмотреть повозку люди, которые могли сделать это дальше по дороге.

Ярослав улыбнулся.

Мелочь.

Но именно такие мелочи и создавали привычку.

Не лозунг «у Лисов хорошая дорога».

А:

там быстро проходят заставу;

там можно переночевать;

там есть корм;

там не хамят;

там можно починить колесо;

там примерно знаешь, сколько потеряешь времени.

Предсказуемость.

— Пусть продолжают, — сказал он. — Пока ничего нового.

Ратмир кивнул.

И не записал.

Потому что это уже было их текущей работой.

Ярослав заметил и это.

* * *

По складам потери уменьшились.

Точных годовых цифр пока не было — прошло слишком мало времени.

Но испорченного продукта стало заметно меньше.

Люди привыкли ставить старые партии вперёд.

Пометки на ящиках сохранились.

Доступ к дорогим продуктам ограничили.

Новая организация кухни тоже держалась.

Вода стала ближе.

Тележки использовали.

Прачечная после первых переделок уже сама предложила изменить высоту одной из рабочих поверхностей.

— Кто предложил? — спросил Ярослав.

— Прасковья, — ответил Ратмир. — Та самая, которая раньше работала у низкой лавки.

Ярослав вспомнил женщину, часами согнувшуюся над работой.

— Сделали?

— Данила посмотрел вчера.

— Цена?

— Почти ничего. Переставят опоры.

— Хорошо.

Снова это слово.

На этот раз он сказал его с удовольствием.

* * *

Когда отчёт закончился, Ярослав посмотрел на четыре папки.

— То есть я уехал, и ничего не развалилось.

— Мы очень старались вас разочаровать, — ответил Ратмир.

— Получилось.

Елисей протянул ему ещё один небольшой лист.

— Что это?

— Вопросы, которые я хотел вам задать.

Ярослав посмотрел.

Четыре строки.

— Четыре?

— Было одиннадцать.

— А остальные?

— Семь решил сам.

Ярослав медленно поднял глаза.

— И всё правильно?

— Не знаю. Вы ещё не проверили.

— Испортились вы без меня.

— Мы тренировались.

Савва Никитич закрыл тетрадь.

— Если хотите знать, молодой господин, мы действительно скучали.

Тишина.

Ярослав повернулся.

Савва сидел с совершенно серьёзным лицом.

— Правда?

— Нет. Просто Ратмир заставил меня сказать что-нибудь человеческое.

Ратмир возмутился:

— Я ничего подобного...

— Поздно.

Ярослав рассмеялся.

И только потом понял, что улыбаются все.

Даже Всеволод.

Всего несколько дней.

Но приятно было возвращаться туда, где его ждали не потому, что без него не могли принять решение.

А просто потому, что его не было.

* * *

— Теперь деньги, — сказал Ярослав.

Савва нахмурился.

— Мы только что обсудили деньги.

— Нет. Мы обсудили, сколько их есть.

— Уже боюсь продолжения.

Ярослав откинулся.

— Сколько из восьми тысяч семисот сорока двух действительно свободны?

— Ни одна монета не свободна, если хозяин умеет думать.

— Савва.

— Около трёх тысяч можем вложить без существенного уменьшения необходимого запаса.

— Три?

— Я бы предпочёл две с половиной.

— Значит, три.

— Значит, две с половиной.

Ярослав посмотрел на деда.

Всеволод поднял руки.

— Это ваши хозяйственные игры. Я сюда не вмешиваюсь.

— Очень удобно.

— Я глава рода. Мне положено.

Савва продолжил:

— Зима сама себя не оплатит. Дружина тоже. И если вы вернулись из столицы с планом построить золотой дворец, то нет.

Ярослав задумался.

— Я вернулся с планом заработать на золотой дворец.

Все замолчали.

Ратмир первым спросил:

— Вам настолько понравилась столица?

— Очень.

— В прошлый раз вроде не впечатлила.

— В прошлый раз я видел склады Михаила и несколько дорог между ними.

Он посмотрел на Всеволода.

— В этот раз мне показали город.

— Наконец-то, — сказал дед.

Ярослав повернулся к остальным.

— Вы знаете, какое у меня было первое впечатление, когда сегодня въезжал домой?

— Что дорогу надо переделать? — предположил Елисей.

— Это тоже.

— Что ещё?

— Что мы живём в деревне.

Тишина.

Ратмир медленно положил перо.

— Простите?

— В хорошей деревне.

— Стало значительно легче.

Ярослав рассмеялся.

— Я не о качестве. О масштабе.

Он рассказал.

Не всё.

Только то, что не отпускало его с момента возвращения.

Центральные улицы.

Дома великих родов.

Потоки товаров.

Академия, где доступ к нескольким часам работы артефактов требовал связей Михаила.

Три столичных склада самого Михаила — и это только часть его имущества.

«Лисья камея».

Пятьдесят восемь золотых за одну подарочную композицию.

Савва поднял голову.

— За цветы?

— В основном.

— Они золотые?

— Нет.

— Тогда столица действительно больна.

— Именно поэтому я её люблю.

Всеволод хмыкнул.

— Быстро освоился.

Ярослав стал серьёзнее.

— Раньше наша задача была не утонуть.

Никто не спорил.

Все помнили прогноз дефицита.

Шесть-семь тысяч за год.

Продажа имущества.

Урезание расходов.

Медленное ослабление.

— Потом мы пытались выйти в ноль, — продолжил Ярослав. — Сейчас, если ничего сильно не изменится, мы уже близко.

Савва кивнул.

— Пока да.

— Этого мало.

— Я знал, — пробормотал он.

Ярослав положил ладонь на стол.

— Я хочу много денег.

Всеволод кашлянул.

— Очень достойная цель наследника древнего рода.

— Для клана.

— Теперь почти возвышенная.

— Серьёзно.

Ярослав посмотрел на них.

— Дружина стоит денег. Исследования стоят денег. Дороги стоят денег. Специалисты стоят денег. Если мы захотим учить людей — это деньги. Если захотим строить мастерские — деньги. Если однажды захотим перестать смотреть на великие кланы снизу вверх — очень много денег.

Савва слушал уже без иронии.

— Сколько?

— Не знаю.

— Плохой ответ.

— Знаю. Но восемь тысяч не должны казаться нам большой суммой.

Савва поморщился.

— Сейчас это большая сумма.

— Сейчас.

Пауза.

— Я хочу, чтобы через несколько лет мы смотрели на неё как на оборот одного хорошего проекта.

Вот теперь никто не шутил.

* * *

Ратмир первым нарушил молчание.

— Значит, вопрос не в том, на что потратить три тысячи.

— Нет.

— А в том, куда вложить их так, чтобы появилось больше.

— Да.

Он улыбнулся.

— Теперь узнаю вас.

— Было страшно?

— Немного.

Всеволод сказал:

— Что ты увидел в столице такого, чего не понимал раньше?

Ярослав задумался.

— Масштаб.

— Это слово я уже слышал.

— Я раньше видел проблему и думал, как её исправить. Мельница плохо работает — улучшаем мельницу. Лес дешёвый — начинаем обрабатывать. Дорога теряет торговцев — убираем причины.

— А теперь?

Ярослав посмотрел на таблицу мельницы.

— Теперь думаю, почему у нас только одна мельница, на которой работает схема.

Савва медленно выдохнул.

— Началось.

* * *

— Нашу мельницу не надо расширять, — сказал Ярослав. — Не сейчас.

— Согласен, — ответил Ратмир.

— Она уже почти упёрлась в поток зерна. Значит, следующее вложение должно идти не в жернова.

Ярослав перевернул лист и написал:

ЗЕРНО.

Под ним:

ОТКУДА?

— Сколько вокруг деревень, у которых нет своей мельницы?

Елисей замер.

— Не знаю.

— Сколько возят зерно больше половины дня?

— Не знаю.

— Сколько имеют мельницу, но она работает плохо или постоянно перегружена?

— Тоже надо смотреть.

— Вот.

Ратмир уже понял.

— Вы хотите расширить сбор.

— Да.

— На чужие земли.

— Не забирать чужое зерно.

— А?

— Сделать то же, что получилось с Беловыми.

Всеволод сразу заинтересовался.

— Продолжай.

Ярослав начал писать.

— Если крестьянину надо потратить день, чтобы отвезти десять мешков на мельницу, он теряет день, лошадь, время. Если его деревня собирает сто мешков, выгоднее один раз организовать несколько больших повозок.

— Это и сейчас иногда делают, — сказал Ратмир.

— Иногда. Мне нужна система.

— То есть?

— Карта.

Елисей вздохнул.

— Конечно.

— Все деревни в пределах двух-трёх дней пути для начала.

— Все?

— Все, о которых можем получить сведения.

Ярослав начал перечислять:

— Чей род. Сколько дворов. Примерный объём зерна. Есть ли своя мельница. Расстояние до неё. Состояние. Очереди в сезон. Сколько берут за помол. Есть ли общая доставка. Кто её организует.

Елисей уже писал.

— Что ещё?

— Какие дороги.

Ратмир добавил:

— И переправы. Весной часть направлений меняется.

— Да.

Савва сказал:

— И цена перевозки. Иначе вы опять будете радоваться зерну, которое нам дороже привезти, чем смолоть.

Ярослав кивнул.

— Записали?

— Конечно, — сказал Елисей.

— Мне начинают нравиться ваши советы.

— Опасное состояние.

* * *

Всеволод посмотрел на схему.

— Допустим, найдёшь десять деревень без хорошей мельницы. Наша всё равно больше определённого объёма не переработает.

— Поэтому нам нужна ещё одна.

Савва закрыл глаза.

— Вот теперь дошли до траты денег.

— Не обязательно большой.

— Эти слова перед расходами обычно особенно страшны.

Ярослав улыбнулся.

— Не строить.

Ратмир посмотрел внимательнее.

— Купить?

— Может быть.

— Хорошую мельницу дёшево не продадут.

— Поэтому мне хорошая не нужна.

Савва медленно открыл глаза.

— Повторите.

— Найдите мне неприбыльную мельницу.

— Нет.

— Почему?

— Потому что мы три месяца делали одну мельницу прибыльной. Я хочу немного насладиться результатом до того, как вы купите плохую.

— Мне не нужна плохая мельница.

— Вы только что...

— Мне нужен плохой актив.

Тишина.

Елисей перестал писать.

Ярослав продолжил:

— Мельница может быть нормальной технически. Хорошее место. Рабочий механизм. Люди знают дело. Но она стоит половину недели, потому что поблизости мало зерна. Или владелец ей не занимается. Или крестьяне далеко. Или у неё нет нормального сбора.

Ратмир медленно кивнул.

— То есть проблема не внутри мельницы.

— Да.

— А в загрузке.

— Именно.

— Тогда вы хотите купить её дешевле, чем стоила бы прибыльная.

— Или вообще не покупать.

Савва посмотрел на Ратмира.

Ратмир уже улыбался.

— Аренда.

— Например.

— Доля.

— Да.

— Управление за процент.

— Именно.

Савва простонал:

— Вас теперь двое.

* * *

Ратмир встал и подошёл к карте.

— Такие мельницы должны быть.

— Почему?

— Потому что земля делилась. Река меняла русло. Дороги смещались. Где-то поселения сокращались. Где-то владелец получил мельницу по наследству, но у него есть более выгодные дела.

Ярослав кивнул.

Вот поэтому он и не хотел придумывать решение вместо людей, которые знали землю.

— Есть одна, о которой я слышал, — продолжил Ратмир. — Но надо проверить.

— Где?

— Севернее. У малого рода. Несколько лет назад пытались продать.

— Почему не продали?

— Хозяин хотел цену как за хорошую действующую мельницу. Покупатели давали примерно половину.

— Почему так мало?

— Плохая загрузка. Собственных деревень рядом немного.

Ярослав посмотрел на него.

Ратмир тоже понял.

— А если подвести чужое зерно...

— Тогда цена проблемы меняется.

Савва постучал пальцем по столу.

— И хозяин тоже это поймёт, как только увидит ваши повозки.

— Поэтому не обязательно покупать.

Ярослав взял новый лист.

— Допустим, мельница сейчас приносит владельцу триста золотых в год.

— Допустим.

— Мы говорим: имущество остаётся твоим. Мы гарантируем триста пятьдесят.

— И забираем всё сверху?

Ратмир покачал головой.

— Не согласится, если поймёт перспективу.

— Тогда доля.

Савва сказал:

— Гарантированный минимум плюс процент от дополнительной прибыли.

Ярослав посмотрел на него.

— Вам начинает нравиться.

— Мне нравится, когда вы не отдаёте две тысячи сразу.

— Уже прогресс.

Всеволод усмехнулся.

— То есть вы хотите сделать владельца заинтересованным в нашем успехе.

— Да.

— Знакомо.

Ярослав посмотрел на деда.

— Работает же.

— Пока.

— Этого достаточно, чтобы проверить.

* * *

Потом Ярослав вернулся к деревням.

Потому что без них вторая мельница была просто ещё одним зданием.

— Главное даже не мельница, — сказал он.

Ратмир поднял глаза.

— А что?

— Доставка.

Тишина.

— Мы всё время думали, что продаём помол.

— Мы и продаём помол, — заметил Савва.

— Крестьянину всё равно, насколько прекрасны наши жернова, если до них день ехать.

Ярослав провёл пальцем по карте.

— Беловы показали главное. Мы не обязаны сами владеть каждой повозкой.

— Пусть собирают у себя, — сказал Ратмир.

— Да.

— И получают за перевозку.

— Да.

— Тогда местный хозяин сам заинтересован отправлять зерно к нам.

Ярослав улыбнулся.

— Именно.

Всеволод задумчиво смотрел на карту.

— И ты хочешь повторять эту схему с соседями.

— Пока там, где она выгодна всем.

— Хорошее уточнение.

— Я научился.

— Иногда.

Ярослав проигнорировал.

— Сосед получает деньги за сбор и перевозку. Его крестьяне теряют меньше времени. Мы получаем загрузку мельницы. Чем больше партия, тем дешевле получается дорога на один мешок.

Савва кивнул.

— Можно дать небольшое снижение ставки на крупные партии.

— Если расчёт покажет смысл.

— Покажет — тогда дадим.

Елисей записывал.

— Как назвать таблицу?

Ярослав задумался.

— «Деревни без нормального доступа к помолу».

Елисей посмотрел.

— Очень длинно.

— Придумайте лучше.

— «Потенциальный сбор».

— Ещё лучше.

Вот по этому Ярослав и скучал.

* * *

Ратмир ткнул пальцем в карту.

— Есть проблема.

— Какая?

— Если мы сами пойдём к малому соседу и скажем: «Давайте ваше зерно будет идти к нашей мельнице», он может услышать совсем другое.

Всеволод сразу кивнул.

— Что Лисовы полезли в его хозяйство.

— Да.

Ярослав смотрел на карту.

Он уже однажды видел эту ошибку.

С Беловыми.

Если улучшение приносит выгоду только тому, кто его предлагает, остальные начинают сопротивляться даже разумной вещи.

— Значит, нужно сделать так, чтобы предложение исходило не как требование.

— И от человека, который умеет объяснить, что сосед получает, — сказал Всеволод.

Ярослав медленно улыбнулся.

Ратмир увидел первым.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я знаю это выражение.

— Какое?

— Вы только что придумали работу Михаилу.

Савва рассмеялся.

Всеволод закрыл лицо ладонью.

— Он тебя возненавидит.

— Не возненавидит.

— Уже близко.

Ярослав взял чистый лист.

— Михаил идеально подходит.

— Конечно, — сказал Ратмир. — Особенно после того, как вы уже отправили его договариваться по мельнице Бориса.

— Значит, есть опыт.

— А как сформулируете?

Ярослав подумал.

— «Нашёл для вас ещё одну возможность быть полезным».

Всеволод рассмеялся первым.

Потом Ратмир.

Даже Савва не удержался.

Елисей спросил:

— Так и писать?

— Нет!

Ярослав посмотрел на него.

— Почему?

— Потому что письмо должен доставить живой человек.

— Хорошо. Тогда официально.

Он продиктовал:

— Нужно оценить возможность соглашений с несколькими малыми родами по централизованному сбору зерна, транспортировке и помолу.

Елисей записал.

— Это уже значительно скучнее.

— Поэтому Михаил и согласится.

Всеволод сказал:

— Не трогайте Орловых.

Ярослав повернулся.

— Я пока не собирался.

— Теперь собираешься.

— Нет.

— Я вижу лицо.

Ярослав вздохнул.

— Хорошо. Почему?

Дед указал на западную часть карты.

— Потому что одно дело — дать соседнему малому роду доход с перевозки. Другое — начать менять потоки зерна рядом с землями рода, который уже оттягивает у нас торговлю.

— Они могут воспринять как конкуренцию.

— Они и воспримут как конкуренцию.

— Но это и есть конкуренция.

— Ярослав.

— Молчу.

Всеволод посмотрел серьёзно.

— Расти можно быстро. Защищать рост обычно сложнее.

Эту фразу Ярослав записал.

Дед заметил.

— Ты сейчас серьёзно?

— Да.

— Зачем?

— Хорошая.

— Я иногда говорю хорошие вещи.

— Я начал замечать.

— Столица тебя испортила.

* * *

Когда разговор о мельницах закончился, перед Елисеем уже лежал отдельный список.

Первое:

собрать сведения о мельницах в пределах выбранного радиуса.

Второе:

отдельно отметить недозагруженные и убыточные.

Третье:

найти владельцев, которым актив приносит мало, но продавать его дёшево они не хотят.

Четвёртое:

составить карту деревень без собственной мельницы или с неудобным доступом.

Пятое:

посчитать возможные маршруты сбора.

Шестое:

передать Михаилу список потенциальных соглашений.

Савва посмотрел.

— И сколько вы хотите потратить прямо сейчас?

— На сбор информации?

— Да.

— Почти ничего.

Савва откинулся.

— Наконец-то хороший проект.

— Потом станет дороже.

— Я знал.

* * *

— Есть ещё одна статья расходов, — сказал Ярослав.

Савва сразу снова напрягся.

— Какая?

— Дружина.

Всеволод уже знал.

Остальные — нет.

Ярослав коротко рассказал о результатах Академии.

Без подробностей.

Ёмкость Источника — небольшая.

Наполненность — хорошая.

Проводимость — неожиданно высокая.

После привычной физической нагрузки проводимость возрастала.

После одинакового магического расхода восстановление происходило быстрее.

Результат повторился.

Елисей перестал писать.

Ратмир смотрел очень внимательно.

Савва первым спросил:

— Это означает, что физическая тренировка усиливает магов?

— Нет.

— Хорошо.

— Это означает, что у меня после физической нагрузки меняется проводимость и быстрее восстанавливается наполнение Источника.

— Только у вас?

— Пока доказано только у меня.

Ратмир кивнул.

— Поэтому люди Бориса.

— Да.

— Те шестеро?

— Воронцов готов принять их в Академии.

— И наши?

Ярослав посмотрел на Всеволода.

— Дед разрешил начать набор добровольцев.

Савва нахмурился.

— «Добровольцев»?

— Никого не будем назначать.

— Почему?

— Потому что мы всё ещё не знаем всех последствий.

Он повторил то, что уже говорил деду.

Людям расскажут:

что известно;

что неизвестно;

что собираются делать;

что первый этап вообще не меняет магическую тренировку.

Только дозированная физическая подготовка.

Контроль состояния.

И возможность выйти в любой момент.

Ратмир некоторое время молчал.

— Правильно.

Всеволод посмотрел на него.

— Ты тоже?

— Если человек не хочет участвовать, он всё равно будет плохим участником. Скрывать усталость. Пропускать рекомендации. Делать лишнее. Нам нужны люди, которые сами хотят результата.

Ярослав улыбнулся.

— Вот поэтому я по вам скучал.

— Я думал, потому что без меня вам нечем было командовать.

— Это тоже.

* * *

Савва задал совершенно другой вопрос.

— Сколько это стоит?

Ярослав замолчал.

Разумеется.

— Первые измерения людей Бориса...

— Меня не интересуют люди Бориса. Их расходы пусть считает Борис.

Всеволод хмыкнул.

— Правильно.

— Наши, — продолжил Савва. — Дорога до столицы. Проживание. Осмотры. Время службы. Возможно, плата Академии. Дополнительное питание, если вы собираетесь менять физическую нагрузку.

Ярослав медленно кивнул.

Вот почему в столице восемь тысяч перестали казаться большой суммой.

Один человек экспериментировал почти бесплатно.

Потому что экспериментировал на себе.

Десять человек — уже организация.

Сто — система.

— Отдельная статья, — сказал он.

Савва посмотрел на Елисея.

Тот уже записывал.

— Название?

— «Исследования и подготовка дружины».

Савва немного подумал.

— На первый этап триста золотых.

— Триста?

— Максимум.

— А если...

— Тогда придёте с цифрами.

Ярослав улыбнулся.

— Вы заразились.

— Чем?

— Пилотами.

— Нет. Я просто не хочу, чтобы вы потратили восемь тысяч на доказательство того, что людям полезно приседать.

Ратмир кашлянул.

— Звучит разумно.

— Предатели.

Всеволод пил чай и выглядел совершенно счастливым.

* * *

Совет длился ещё почти час.

Но главное уже было решено.

Не строить новую мельницу.

Сначала найти чужую, которая работает хуже, чем могла бы.

Не покупать автоматически.

Сначала рассмотреть аренду, долю или управление.

Не гнать собственные обозы по всем соседним землям.

Сначала найти места, где местному владельцу выгодно самому организовать сбор и доставку.

Не пытаться сразу охватить весь регион.

Начать с ближнего круга и не лезть к Орловым.

Не перестраивать всю дружину.

Набрать добровольцев.

Первый этап — только физическая подготовка и наблюдение.

Триста золотых — предел первоначальных расходов на людей центральной дружины.

И никаких крупных вложений, пока не появятся данные.

Когда Ратмир закрыл последнюю папку, Ярослав некоторое время смотрел на стол.

Раньше на таком совете он бы задавал почти каждый вопрос.

Теперь половина ответов существовала до того, как он приехал.

Раньше Лука ждал бы разрешения продать доски.

Теперь продал.

Ратмир сам потратил тридцать восемь золотых на дорогу.

Елисей сам выкинул семь вопросов из одиннадцати.

Савва сам поставил лимит на новый проект.

Они не стали идеальными.

Но система продолжала двигаться без него.

— Что? — спросил Ратмир.

Ярослав покачал головой.

— Думаю.

— Это опасно.

— Очень.

Потом всё-таки сказал:

— Вы правда хорошо справились.

Никто не засмеялся.

Ратмир посмотрел на него чуть дольше обычного.

Елисей опустил глаза к бумагам.

Савва поправил край тетради.

— Разумеется, — сказал он наконец.

И уже тише добавил:

— Но хорошо, что вы вернулись.

Ярослав ничего не ответил сразу.

Просто кивнул.

Этого оказалось достаточно.

* * *

Когда все начали расходиться, на столе перед Ярославом осталось две новые папки.

Елисей уже успел их подписать.

Первая:

ДРУЖИНА. ДОБРОВОЛЬЦЫ.

Вторая:

МЕЛЬНИЦЫ. СБОР И ДОСТАВКА.

Ярослав посмотрел сначала на одну.

Потом на другую.

Странно.

На первый взгляд они не имели друг к другу никакого отношения.

Люди.

Зерно.

Магия.

Повозки.

Но принцип был один.

Не пытаться заставить один объект работать бесконечно лучше.

Создать систему, в которой можно повторять результат.

Одного человека он уже изменил.

Одну мельницу — тоже.

Следующий вопрос был очевиден.

Сколько раз это можно повторить?

Ратмир уже был у двери, когда остановился.

— Молодой господин.

— Что?

— Вы сегодня сказали, что хотите много денег.

— Да.

— Я всё ещё хочу понять, сколько это — много.

Ярослав посмотрел на отчёт Саввы.

8 742 золотых.

Несколько месяцев назад такая сумма заставила бы его выдохнуть с облегчением.

Теперь перед глазами почему-то возникла столица.

Три склада Михаила.

«Лисья камея».

Академия.

Кварталы великих родов.

Расстояние между тем, кем Лисовы считались, и тем, чем они были на самом деле.

— Пока достаточно, чтобы восемь тысяч перестали казаться нам большими деньгами.

Ратмир несколько секунд молчал.

— Зря я по вам скучал.

— Савва уже признался, что скучал тоже.

— Он это отрицает.

— Поздно.

Ратмир покачал головой и вышел.

Ярослав снова посмотрел на две папки.

Ещё недавно задача была простой.

Не утонуть.

Теперь этого действительно стало мало.

Пора было расти.

Глава 2. Добровольцы

— Короче, — сказал Святобор.

Ярослав посмотрел на лист.

— Я и так сократил.

— Если ты скажешь дружине «измеряемая проводимость энергетических путей», половина решит, что заболела.

Лекарь кивнул.

— А вторая половина — что заболел ты.

— Очень поддерживаете.

Перед ними лежал план разговора.

Ярослав перечеркнул ещё две строки.

— Хорошо. Ещё раз. Я тренировался. В Академии выяснили, что после физической нагрузки энергия у меня проходит по телу лучше, а Источник после одинакового расхода восстанавливается быстрее.

— Уже человеческий язык, — сказал Святобор.

— Мы не знаем, будет ли так у других.

— Хорошо.

— Поэтому ищем добровольцев.

Лекарь добавил:

— И никакой новой нагрузки на Источник.

— Да. Пока меняем только физическую подготовку.

— Вот это скажи дважды.

* * *

Во дворе собрали центральную дружину.

Ярослав насчитал чуть больше сорока человек.

Когда он вышел вперёд, разговоры стихли.

Многие помнили его другим.

Толстым.

Бледным.

Едва способным пройти тренировочный двор без одышки.

Сейчас это даже помогало.

— Несколько месяцев назад Святобор учил меня нормально приседать, — начал Ярослав.

Из строя раздался голос:

— И сейчас мечом работает плохо.

Ярослав посмотрел на Святобора.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

Кто-то засмеялся.

Напряжение стало меньше.

— Но тело изменилось. И вместе с ним изменилось кое-что ещё.

Он рассказал про Академию совсем коротко.

Одинаковая магическая нагрузка.

В покое восстановление — около двух часов.

После привычной физической тренировки — примерно на пятнадцать минут быстрее.

Дважды.

И каждый раз после физической работы прибор показывал повышение проводимости.

— Почему? — спросил кто-то.

— Не знаем.

— Тогда зачем мы?

— Чтобы узнать, происходит ли то же самое не только со мной.

Наступила тишина.

— Что будете делать с Источником? — спросил один из старших дружинников.

— На первом этапе ничего.

— Совсем?

— Совсем. Обычная магическая подготовка остаётся прежней. Добавим дозированную физическую нагрузку и будем наблюдать.

Другой поднял руку.

— А если станет хуже?

— Прекратим.

— А если я скажу, что нормально?

— Всё равно прекратим, если лекарь увидит ухудшение.

Лекарь довольно кивнул.

— Наконец-то он начал понимать, кто здесь главный.

Ярослав продолжил:

— Участие добровольное. Отказаться можно сразу. Выйти — в любой момент.

Кто-то спросил:

— А если получится?

— Не знаю.

По строю прошёл лёгкий шум.

— Совсем?

— Возможно, будете быстрее восстанавливать Источник. Возможно, изменится только проводимость. Возможно, вообще ничего не изменится.

— Тогда что вы обещаете?

— Ничего.

Шум стих.

Ярослав пожал плечами.

— Если бы я уже знал результат, эксперимент был бы не нужен.

* * *

— И зачем соглашаться? — спросили из заднего ряда.

Ярослав уже открыл рот.

Святобор опередил.

— Потому что три месяца назад он был больным мальчишкой.

Ярослав медленно повернул голову.

— Спасибо ещё раз.

Святобор проигнорировал.

— Сейчас он выдерживает обычную тренировку здорового мужчины. Я это видел от первого дня до сегодняшнего. Хотите узнать, связано ли это с тем, что происходит с Источником, — соглашайтесь. Не хотите — никто не заставляет.

Этого оказалось достаточно.

— Имена сдавать Елисею до вечера, — сказал Ярослав. — Завтра посмотрим список.

* * *

Он рассчитывал на пять человек.

В крайнем случае — восемь.

Елисей вечером положил перед ним лист.

— Двадцать три.

Ярослав перечитал.

— Двадцать три?

— Да.

— Я сказал «добровольно».

— Они добровольно.

— Все?

— Некоторые очень добровольно.

Святобор стоял рядом и выглядел слишком довольным.

— Я предупреждал.

Причины оказались разными.

Кто-то хотел стать сильнее.

Кто-то видел изменения самого Ярослава.

Несколько человек заинтересовались Академией.

Один прямо сказал, что если люди Бориса участвуют, он не собирается оставаться в стороне.

Ещё двое были старше остальных и хотели понять, можно ли улучшить восстановление, которое с возрастом стало хуже.

Ярослав ещё раз посмотрел на список.

— Всех не возьмём.

— Почему? — спросил Елисей.

— Потому что двадцать три человека мы не будем исследовать. Мы будем делать вид, что исследуем.

— Сколько?

— Двенадцать.

Святобор кивнул.

— Разумно.

— Остальные — вторая группа. Если первый этап будет безопасным.

* * *

Выбирать сильнейших Ярослав не стал.

Наоборот.

Ему нужны были разные люди.

Молодые и старше.

Хорошо подготовленные и обычные.

С разной массой тела.

С разными Источниками.

Сначала лекарь убрал двух людей с недавними травмами.

Святобор дал краткую оценку физической подготовки остальных.

Елисей завёл отдельный лист на каждого.

Имя.

Возраст.

Вес.

Стаж службы.

Обычная нагрузка.

Состояние здоровья.

Оценка Источника.

Ярослав посмотрел на первую стопку карточек.

Когда-то такая была одна.

Его собственная.

Теперь двенадцать.

* * *

Один из выбранных дружинников нахмурился.

— Я тренируюсь больше половины этих людей.

— Поэтому вы мне и нужны.

— Не понял.

— Если важна физическая подготовленность, а не сама тренировка в конкретный день, ваши исходные показатели могут отличаться ещё до начала программы.

Мужчина задумался.

— То есть мне ничего нового не добавите?

— Сначала измерим.

— А потом?

— Потом будут данные.

Тот усмехнулся.

— Вы любите этот ответ.

— Очень.

* * *

На следующий день пришло письмо от Бориса.

Ярослав развернул.

«Мои шестеро согласились. Назар требует Академию до любых изменений. Гордей требует план до любых изменений. Я требую, чтобы вы все перестали требовать от меня бумаги.

Людей привезу, когда назначите дату.»

Ниже отдельной строкой:

«Если после ваших приседаний ваши станут сильнее моих, приеду разбираться лично.»

Ярослав передал письмо Святобору.

Тот прочитал.

— Испугался.

— Борис?

— Конечно.

— Не похоже.

— Поэтому и написал.

* * *

К вечеру перед Ярославом лежали два списка.

Шесть человек Бориса.

Двенадцать их дружинников.

Восемнадцать.

Намного меньше целой дружины.

Но значительно больше одного Ярослава.

Он открыл новую тетрадь.

На первой странице написал:

Цель первого этапа: измерить. Не улучшить.

Подумал и добавил:

До получения исходных данных ничего не менять.

Перо остановилось.

Когда он экспериментировал на себе, ошибка означала его боль.

Его Источник.

Его восстановление.

Теперь ошибка могла повториться восемнадцать раз.

Ярослав посмотрел на списки ещё раз.

Пожалуй, именно поэтому начинать нужно было медленно.

Очень медленно.

Глава 3. Девять

Мирослава проснулась раньше всех.

Во всяком случае, именно так она утверждала.

Ярослав знал, что повариха встала почти за два часа до неё, конюхи ещё раньше, а караульные вообще не ложились одновременно, но спорить не стал.

Сегодня ей было девять.

Ей разрешалось немного искажать устройство мира.

Он нашёл её в коридоре уже полностью одетой.

Нарядное платье.

Две косы.

И выражение лица человека, который прекрасно знает: где-то в этом доме спрятан его законный подарок.

— Доброе утро, — сказал Ярослав.

— Где?

— И тебе доброе.

— Я ждала.

— Вижу.

— Очень долго.

Он посмотрел в окно.

Солнце только поднялось.

— Невыносимо долго.

Она кивнула совершенно серьёзно.

— Можно?

— Что?

— Подарок.

Ярослав сделал вид, что задумался.

Мирослава сразу нахмурилась.

— Ты обещал.

— Помню.

— Сегодня уже через несколько дней.

— С математикой всё хорошо.

— Ярослав.

Он сдался.

— Идём.

Она пошла рядом.

Потом впереди.

Потом снова рядом.

— Не беги.

— Я не бегу.

— Тогда почему я тебя догоняю?

Мирослава замедлилась ровно на три шага.

* * *

Меч лежал у него в комнате.

Ярослав специально завернул его в ткань.

Не потому, что упаковка была необходима.

Потому что подарок должен был хотя бы несколько секунд оставаться подарком.

Мирослава увидела форму и замерла.

— Это...

— Сначала открой.

Она стянула ткань.

И молчала.

Впервые за утро.

Деревянный меч выглядел именно так, как Ярослав хотел.

Не игрушечная палка.

Настоящий тренировочный клинок, только маленький.

Гладкое тёмное дерево.

Удобная рукоять.

Небольшая гарда.

Размер под ребёнка.

Мирослава осторожно взяла его обеими руками.

— Меч.

— Деревянный.

Она посмотрела.

— Всё равно меч.

Вот и всё.

Вопрос настоящего оружия, похоже, был временно закрыт.

Мирослава провела пальцами по гарде.

Попробовала взять одной рукой.

Потом двумя.

Ярослав сразу вмешался:

— Не размахивать.

— Я только попробую.

— Особенно не «только попробовать».

— А как тогда понять?

— Со Святобором.

Лицо вытянулось.

— Сегодня?

— Не знаю.

— Сегодня.

— Мирослава.

Она прижала меч к груди.

— Я буду осторожно.

— Именно эта фраза меня пугает больше всего.

Девочка посмотрела на него снизу вверх.

Потом вдруг шагнула вперёд и обняла.

Меч оказался между ними.

Гарда упёрлась Ярославу в рёбра.

— Осторожно.

— Ты сам подарил.

— Уже жалею.

Она обняла сильнее.

— Врёшь.

Ярослав положил ладонь ей на голову.

— Немного.

* * *

Святобора нашли во дворе.

Он осмотрел подарок так серьёзно, будто Ярослав привёз как минимум фамильный клинок великого рода.

Проверил дерево.

Рукоять.

Баланс.

Дал Мирославе взять.

Поменял положение пальцев.

— Хороший.

Мирослава просияла.

Ярослав тоже почему-то почувствовал удовлетворение.

— Можно тренироваться?

— Можно.

Она повернулась к брату с победным видом.

— Я говорил «со Святобором».

— Он здесь.

Логично.

Первые десять минут оказались для Мирославы большим разочарованием.

Никаких противников.

Никаких ударов.

Даже меч почти не требовался.

Святобор поставил её ноги.

— Не так.

Она переставила.

— Слишком широко.

Ещё раз.

— Колени мягче.

— Я знаю.

— Тогда делай.

Ярослав сел на край лавки.

Мирослава бросила на него возмущённый взгляд.

— Ты мог бы помочь.

— Он лучше знает.

Святобор кивнул.

— Наконец-то молодой господин говорит разумные вещи.

— Сегодня все решили пользоваться праздником против меня?

— Возможно.

Через несколько минут Мирослава научилась хотя бы держать стойку без постоянной попытки немедленно кого-нибудь ударить.

Потом был шаг.

Один.

Назад.

Снова вперёд.

Меч перед собой.

Поворот кисти.

Остановка.

— А удар?

— Завтра, — сказал Святобор.

— Почему?

— Сегодня хватит.

— Я не устала.

— Верю.

— Тогда...

Ярослав вмешался:

— Восстановление.

Она закрыла глаза.

— Даже сегодня?

— Особенно сегодня.

— Нечестно.

— Очень.

Святобор отвернулся, скрывая улыбку.

* * *

Борис приехал первым.

Его услышали раньше, чем увидели.

Во дворе кто-то громко ругался на человека, который неправильно поставил лошадь.

Потом раздался смех.

Через минуту Борис вошёл в дом так, будто тот принадлежал ему минимум наполовину.

Мирослава вылетела навстречу.

— Дядя Борис!

— Девять!

Он поднял её так легко, будто она ничего не весила.

— Уже совсем взрослая.

— Ярослав говорит, что нет.

— Ярослав много говорит.

— Я всё слышу, — сказал Ярослав.

Борис поставил Мирославу на пол.

Посмотрел на деревянный меч у неё в руке.

Потом на Ярослава.

— Хороший.

— Спасибо.

— Можно было чуть тяжелее.

— Нет.

— И длиннее.

— Нет.

— И из металла.

— Особенно нет.

Борис вздохнул.

— Молодёжь нынче трусливая.

— Вы принесли оружие?

— Нет.

Ярослав сразу насторожился.

Слишком быстро ответил.

— Точно?

— Ты запретил.

— Покажите подарок.

Борис махнул рукой.

Слуга внёс большой свёрток.

Внутри оказались лёгкие тренировочные перчатки.

Наручи.

Небольшая защита корпуса.

Под размер Мирославы.

Ярослав медленно посмотрел на Бориса.

— Это не оружие, — сказал тот.

— Вы специально искали лазейку.

— Конечно.

Мирослава уже натягивала один наруч.

— Дядя Борис самый лучший.

— Вот видишь.

— Не подстрекайте ребёнка.

— Я развиваю благодарность.

* * *

Аркадий приехал вторым.

С одним слугой.

Без шума.

С прямоугольным свёртком.

— Книга, — прошептал Ярослав Мирославе.

— Я знаю.

— Может, родовое право.

Она испуганно посмотрела.

— На день рождения?

— Это Аркадий.

Тот услышал.

— У меня пока не настолько плохое мнение о детях.

— Вы слышали?

— К сожалению.

Книга действительно была.

Большая.

С плотными страницами.

Но когда Мирослава открыла её, на первой же странице оказалась огромная цветная карта.

На следующей — горы.

Потом море.

Чужие города.

Животные, которых она никогда не видела.

Корабли.

Пустыня.

Старые крепости.

— Это всё настоящее?

— Большая часть, — ответил Аркадий.

— А остальное?

— Художники имеют склонность улучшать природу.

Она быстро перелистнула ещё несколько страниц.

— А здесь были вы?

— Нет.

— А здесь?

— Нет.

— Тогда откуда знаете?

Аркадий замер.

Ярослав отвернулся.

Борис уже хохотал.

— Хороший вопрос.

Аркадий поправил рукав.

— Для получения знания необязательно лично наступать на каждую землю.

Мирослава задумалась.

Потом обняла его.

Аркадий застыл.

Руки остались поднятыми, будто он не понимал, что с ними делать.

— Спасибо.

— Да.

Он осторожно положил одну ладонь ей на плечо.

Потом посмотрел на книгу.

— Только аккуратнее с переплётом.

— Аркадий, — сказал Ярослав.

— Что?

— Ничего.

— Вот и хорошо.

* * *

Михаил приехал ближе к обеду.

Вышел из кареты и сразу сообщил:

— Ради этого праздника я перенёс две встречи.

Мирослава встретила его на крыльце.

— Значит, я важнее?

Михаил остановился.

Ярослав за его спиной улыбнулся.

— Сегодня, — после паузы сказал Михаил, — несомненно.

— А завтра?

— Не злоупотребляй.

Она засмеялась.

Подарок оказался большой деревянной коробкой.

Внутри — доска.

Небольшие фигурки.

Крепости.

Дороги.

Лошади.

Башни.

Карточки с условиями.

— Что это? — спросила Мирослава.

— Игра.

— Какая?

— Нужно управлять маленьким княжеством.

Ярослав медленно повернулся.

— Вы серьёзно?

— Абсолютно.

— Зачем?

— Там есть дороги, склады, налоги, войска и соседи.

— Михаил.

— Что?

— Вы подарили девятилетнему ребёнку управление хозяйством.

— Нет. Я подарил тебе несколько вечеров страданий.

Мирослава уже расставляла фигурки.

— Мы сегодня играем.

Ярослав закрыл глаза.

— Я вас ненавижу.

— Зато она меня любит.

— Сегодня, — напомнила Мирослава.

Михаил посмотрел на неё.

— Опасный ребёнок.

* * *

Елизавета приехала последней.

Не опоздала.

Просто приехала тогда, когда сочла правильным.

С ней принесли цветы.

Не огромную взрослую композицию.

Небольшую.

Светлую.

С тонкими ветками, маленькими розоватыми цветами и несколькими редкими белыми бутонами.

Ярослав узнал работу «Лисьей камеи» сразу.

Мирослава тоже узнала название на маленькой карточке.

— Это из вашей лавки?

— Да.

— Красивые.

— Поэтому и привезла.

Кроме цветов была маленькая коробочка.

В ней лежал кулон.

Серебряная лиса.

Совсем небольшая.

Не взрослое украшение.

— Можно носить?

— Можно.

Мирослава сияла.

Потом неожиданно спросила:

— А цветы сколько стоят?

Наступила тишина.

Борис первым повернулся к Ярославу.

Потом Михаил.

Аркадий.

Даже Всеволод.

— Почему все смотрят на меня?

Елизавета чуть приподняла бровь.

— Раньше она не спрашивала цены.

— Я один раз рассказал про вашу лавку.

— Одного раза оказалось достаточно.

Мирослава всё ещё ждала ответа.

Ярослав поднял палец.

— Сегодня день рождения. Никаких цен.

— Почему?

— Потому что подарок не считают.

Елизавета посмотрела на него.

И очень тихо сказала:

— Правильно.

* * *

Праздник устроили во дворе.

Без особой торжественности.

Несколько длинных столов.

Белые скатерти.

Домашняя выпечка.

Фрукты.

Мясо.

Сладкое, к которому Мирославу старались не подпускать до нормальной еды.

Несколько детей из семей людей рода.

Музыканты из ближайшего города.

Никаких речей.

Никакого герба за спиной.

Никаких обсуждений доходов.

Ярослав поначалу даже не знал, что делать.

Он слишком привык к тому, что все эти люди собирались за одним столом с папками.

Сейчас папок не было.

Борис спорил с Михаилом о правилах игры Мирославы.

Аркадий пытался объяснить одному из детей, почему нельзя загибать углы страниц.

Елизавета сидела рядом с Мирославой и позволяла той рассматривать своё кольцо.

Всеволод пил вино и улыбался чаще, чем говорил.

Странно.

Очень странно.

И хорошо.

* * *

Проблема возникла, когда Борис спросил:

— Кстати, когда моих людей отправляем в Академию?

Мирослава, сидевшая между ним и Ярославом, немедленно сказала:

— Нет.

Борис замер.

— Что?

— Сегодня нельзя.

— Чего нельзя?

— Про работу.

Михаил поднял бокал.

— Я всегда говорил, что ребёнок умён.

— Ты сам говорил про игру с княжеством, — заметила она.

— Это подарок.

— Всё равно работа.

Елизавета тихо хмыкнула.

Михаил замолчал.

Борис посмотрел на Ярослава.

— Ты её научил?

— Нет.

— Похоже.

Всеволод сказал:

— Сегодня действительно без работы.

— Даже Совет?

— Особенно Совет.

Борис вздохнул.

— Что за семья.

— Нормальная, — неожиданно ответила Мирослава.

И взрослые почему-то замолчали.

Всего на секунду.

Потом Михаил попросил передать ему пирог.

* * *

Позже Борис начал рассказывать историю.

Всё началось с того, что Мирослава спросила, хорошо ли её отец владел мечом.

— Хорошо, — ответил Борис. — Но характер был хуже.

— Почему?

— Потому что однажды решил доказать мне, что лучше ездит верхом.

— И доказал?

— Почти.

Михаил сразу покачал головой.

— Не верь ему.

— Я ещё ничего не сказал.

— Я знаю эту историю.

Мирослава подалась вперёд.

Ярослав тоже.

Обычно разговоры об её родителях были другими.

Тихими.

Осторожными.

Караван.

Нападение.

Гибель.

Исследования отца.

Старая боль.

А сейчас Борис улыбался.

— Мы были молодыми и очень умными.

— Вы и сейчас очень умные, — сказала Мирослава.

Михаил закашлялся.

— Вот девочка воспитана.

Борис ткнул в него пальцем.

— Не мешай.

— Так что было? — нетерпеливо спросила Мирослава.

— Твой отец сказал, что объедет меня по старой дороге до северного сада.

— И?

— Проиграл.

— Борис, — сказала Елизавета.

Он посмотрел.

— Что?

— Он не проиграл.

— Упал в воду.

— Потому что ты толкнул его лошадь.

Мирослава раскрыла рот.

Ярослав засмеялся.

— Вы его толкнули?

— Лошадь.

— Это сильно меняет дело.

Аркадий, до этого молчавший, сказал:

— И это был не северный сад.

Все повернулись.

— Что? — спросил Борис.

— Старый яблоневый.

— Это одно и то же.

— Нет.

— Аркадий.

— Северный сад заложили двумя годами позже.

Михаил улыбнулся.

— Наконец-то важное уточнение.

Борис махнул рукой.

— Хорошо. Старый яблоневый. Рядом был пруд.

— Канава, — сказала Елизавета.

— Большая канава.

— Небольшой пруд, — поправил Аркадий.

Борис посмотрел на Мирославу.

— В общем, твой отец оказался в воде.

Она хохотала.

— А мама?

Борис внезапно стал очень серьёзным.

— Твоя мать...

Елизавета уже улыбалась.

— Она не пустила их в дом.

— Нас обоих, — возмущённо сказал Борис. — Хотя я вообще не падал.

— Ты был весь в грязи.

— Только сапоги.

— До пояса, — сказал Михаил.

— Тебя там не было!

— Мне рассказывали.

— Кто?

— Твоя сестра.

Борис посмотрел на Елизавету.

Та спокойно пила чай.

— Ведьма.

— Конечно.

Мирослава смеялась так, что пришлось положить ложку.

Ярослав смотрел на неё.

И неожиданно понял, что тоже смеётся.

Раньше её родители существовали для него почти только в двух видах.

На портретах.

И в тайне.

Отец, изучавший Источник.

Мать, погибшая вместе с ним.

Люди, которых он не помнил и никогда не знал.

А теперь появился человек, который поспорил с Борисом.

Упал в пруд.

Пришёл домой мокрым.

И жена не пустила его через дверь.

Совершенно обычный.

Живой.

— А мама часто сердилась? — спросила Мирослава.

Елизавета ответила первой:

— Редко.

— На папу?

— Чаще.

Всеволод фыркнул.

— Заслуженно.

— Дед!

— Что? Это правда.

И пошли другие истории.

Маленькие.

Совершенно бесполезные для расследования смерти родителей.

Как мать Мирославы однажды заставила Михаила три часа выбирать ткань, потому что тот имел несчастье сказать, что ему всё равно.

Как отец Ярослава пытался починить часы, хотя ничего в них не понимал, и Аркадию потом пришлось искать мастера.

Как они однажды втроём спрятали от Бориса бутылку хорошего вина.

— Кто трое? — спросил Борис.

Елизавета молчала.

Михаил молчал.

Всеволод очень внимательно рассматривал свою тарелку.

— Я так и знал.

Впервые за всё время Ярослав слушал рассказы о родителях и не искал в них подсказку.

Не думал:

почему отец изучал старые книги?

что он нашёл?

почему их убили?

Он просто слушал.

Наверное, именно так и следовало иногда вспоминать умерших.

Не только за то, как они умерли.

Но и за то, как жили.

* * *

Ближе к вечеру Мирослава убежала показывать другим детям новую защиту.

Ярослав остался у края двора.

Елизавета подошла сама.

Некоторое время они смотрели, как Борис объясняет детям, что правильно падать тоже надо уметь.

Ярослав спросил:

— Вы действительно хотели приехать?

Елизавета повернула голову.

— Я написала.

— Вы написали: «Я приглашена?»

— Именно.

— Поэтому и спрашиваю.

Она посмотрела на него так, будто он был особенно непонятлив.

— Ярослав.

— Что?

— Я редко задаю вопросы, ответ на которые мне безразличен.

Он замолчал.

— Понял.

— Надеюсь.

Во дворе Мирослава что-то крикнула Борису.

Тот ответил ещё громче.

Елизавета сказала:

— Она давно так не смеялась.

Ярослав посмотрел на сестру.

— Я тоже.

— Это не одно и то же.

— Знаю.

Небольшая пауза.

— Но хорошо, — сказала Елизавета.

От неё это действительно значило много.

Ярослав улыбнулся.

— Вы теперь тоже звучите как Аркадий.

— Осторожнее.

— Молчу.

Она уже хотела уйти, но остановилась.

— Ты сделал правильно.

— Что?

— Что позвал всех.

Ярослав посмотрел на неё.

Елизавета больше ничего не добавила.

И не требовалось.

* * *

К вечеру дом постепенно затих.

Сначала уехал Аркадий.

Перед этим Мирослава заставила его показать на карте, где находится столица.

Потом ещё три города.

Потом место, где, по мнению художника, жили огромные белые медведи.

Аркадий обещал уточнить.

Михаил уезжал следующим.

— На следующем дне рождения, — предупредил он Ярослава, — игру ведёшь ты.

— На следующем дне рождения я запрещу вам дарить всё, что требует моего участия.

— Тогда подарю лошадь.

— Михаил.

— Хорошо. Двух.

Борис задержался дольше всех.

Прежде чем уехать, наклонился к Мирославе и громким шёпотом спросил:

— Если брат будет слишком долго держать тебя на деревянном мече, напиши мне.

Ярослав стоял в двух шагах.

— Я слышу.

— Я на это и рассчитываю.

— Никаких настоящих мечей.

— Конечно.

Ярослав не поверил ни одному слову.

Елизавета уехала последней.

Мирослава сама проводила её до кареты.

И Елизавета, прежде чем сесть, вдруг наклонилась и поцеловала девочку в лоб.

Совсем быстро.

Почти незаметно.

Но Ярослав увидел.

Всеволод тоже.

Ничего не сказал.

* * *

Когда последние гости уехали, Мирослава обнаружилась на ступеньках у заднего крыльца.

Меч лежал рядом.

Она сидела, обхватив колени.

Ярослав сел возле неё.

— Устала?

— Нет.

— Конечно.

— Совсем.

Она зевнула.

— Особенно заметно.

Некоторое время молчали.

Во дворе убирали столы.

Из кухни ещё доносились голоса.

Солнце уже почти спряталось.

Мирослава провела пальцем по деревянной гарде.

— Хороший день.

— Хороший.

— Самый хороший.

Ярослав улыбнулся.

— Тогда задача выполнена.

Она посмотрела.

— Ты всё задачи делаешь?

— Почти.

— А дни рождения?

— Теперь тоже.

Мирослава снова посмотрела во двор.

— Они ещё приедут?

— Кто?

— Все.

Ярослав понял не сразу.

— Конечно.

— На следующий день рождения?

— И раньше.

Она повернулась.

— Зачем?

Очень простой вопрос.

И почему-то самый важный за весь день.

— Просто так.

— Все?

— Постараемся.

— Даже Михаил?

— Если не убежит.

— Елизавета?

— Она сама спросит, приглашена ли.

Мирослава улыбнулась.

Потом снова стала серьёзной.

— Раньше все приезжали, когда что-то случалось.

Ярослав молчал.

Она помнила больше, чем иногда казалось.

— Совет. Или когда дед звал.

— Знаю.

— А сегодня ничего не случилось.

Он посмотрел на неё.

— Тебе исполнилось девять.

— Это считается?

— Очень серьёзное событие.

Она подумала.

— Тогда хорошо.

Ещё немного помолчала.

— Значит, они будут приезжать, даже если ничего плохого нет?

— Да.

Мирослава кивнула.

Будто именно этот ответ и нужен был весь день.

— Хорошо.

Потом осторожно прислонилась к его плечу.

Ярослав не двигался.

Через пару минут дыхание у неё стало ровнее.

— Не сплю, — пробормотала она.

— Конечно.

— Просто отдыхаю.

— Восстановление.

Она сонно толкнула его локтем.

— Сегодня нельзя.

Ярослав улыбнулся.

— Забыл.

* * *

Всеволод нашёл их минут через десять.

Посмотрел на уснувшую Мирославу.

На меч.

На Ярослава.

— Унесёшь?

— Да.

Дед сел на ступеньку с другой стороны.

Несколько секунд они просто сидели.

— Шумно сегодня было, — сказал Всеволод.

— Не понравилось?

— Я этого не говорил.

Пауза.

— Давно так не было.

Ярослав посмотрел на пустеющий двор.

— Будем повторять.

— Не каждую неделю.

— Почему?

— Я старый человек.

— Сегодня вы не выглядели.

— Это вино.

Ярослав тихо рассмеялся, чтобы не разбудить Мирославу.

Всеволод ещё раз посмотрел на внучку.

— Хорошо получилось.

— Да.

— Родители бы...

Он остановился.

Ярослав не стал помогать.

Через несколько секунд дед закончил иначе:

— Они бы радовались.

Ярослав кивнул.

Больше говорить не хотелось.

* * *

Мирославу он отнёс в комнату на руках.

Она проснулась на секунду, когда Ярослав попытался забрать меч.

Сразу вцепилась.

— Он со мной.

— В кровати с мечом нельзя.

— Почему?

— Потому что я хочу дожить до утра.

— Он деревянный.

— Мы уже обсуждали.

В итоге меч пришлось положить на стул рядом с кроватью.

Мирослава лично проследила.

Только после этого позволила накрыть себя одеялом.

Ярослав уже дошёл до двери.

— Ярослав.

Он повернулся.

Глаза у неё почти закрылись.

— Спасибо.

— За меч?

Она сонно покачала головой.

— За всех.

Ярослав замер.

— Спи.

— Сплю.

Через несколько секунд действительно уснула.

* * *

У себя он зажёг лампу.

На столе лежали бумаги.

Список двенадцати добровольцев.

Отдельно — шестеро людей Бориса.

Рядом новая тетрадь.

Цель первого этапа: измерить. Не улучшить.

Ярослав сел.

Посмотрел.

Потом закрыл тетрадь.

Сегодня хватит.

За стенами дома впервые за много лет собралась семья не потому, что кто-то умер.

Не потому, что надо было делить наследство.

Не из-за денег.

Не из-за Совета.

Просто потому, что девочке исполнилось девять.

И, пожалуй, это тоже было результатом.

Не тем, который можно поставить в таблицу.

Но от этого не менее настоящим.

Утром снова будут добровольцы.

Измерения.

Академия.

Мельницы.

Деньги.

Источник.

Сегодня можно было ничего не улучшать.

Сегодня было достаточно того, что уже стало лучше.

Глава 4. Нулевая группа

Утром Мирослава уже тренировалась.

Ярослав увидел её из окна и некоторое время просто стоял с чашкой в руке.

Девять лет.

Вчера — гости, торт, цветы, подарки.

Сегодня — деревянный меч, защита Бориса и Святобор, который заставлял именинницу двадцатый раз повторять один и тот же шаг.

— Ещё раз, — донеслось со двора.

— Я уже умею!

— Тогда сделаешь правильно.

Ярослав улыбнулся.

Вчера Мирослава заснула у него на плече.

Сегодня снова пыталась победить мир.

Всё было на своих местах.

Он допил чай и вышел.

Чуть дальше от Мирославы стояли двенадцать мужчин.

Добровольцы.

Вот это уже было новым.

* * *

— Молодой господин, — сказал Святобор, подходя. — Ваши.

— Они не мои.

— Сегодня ваши.

Двенадцать человек уже прошли осмотр лекаря.

Никаких острых травм.

Никакой болезни.

Двое из первоначального списка не прошли — один недавно повредил колено, второй ещё восстанавливал плечо.

Их заменили следующими добровольцами.

Ярослав посмотрел на людей.

Возраст — от чуть за двадцать до сорока с небольшим.

Рост разный.

Вес разный.

Трое выглядели так, будто могли сломать Ярослава пополам.

Двое, наоборот, ничем особенно не выделялись.

Один был заметно тяжелее остальных.

Ещё один — сухой, жилистый.

И все они считались нормальными дружинниками.

— Кто здесь самый хорошо подготовленный? — спросил Ярослав.

Святобор показал троих почти не думая.

— Они.

— Почему?

Святобор посмотрел подозрительно.

— Потому что я их тренирую.

— Это не ответ.

— Хорошо. Мирон сильнее большинства. Хорошо держит доспех. В бою не проседает. Радован очень хорош с мечом и быстро двигается. Лазарь один из лучших в длительном бою.

Ярослав кивнул.

— А самый слабый?

Святобор показал ещё троих.

— Они не слабые. Просто хуже этих.

— По тем же критериям?

— Да.

— А кто быстрее восстанавливается после тяжёлой тренировки?

Святобор замолчал.

Потом пожал плечами.

— Смотря после какой.

— Кто способен через десять минут снова выполнить похожую работу?

— Не знаю.

— У кого пульс быстрее возвращается?

— Ты начинаешь.

— Я только спросил.

— Поэтому и говорю.

Ярослав улыбнулся.

— Мне не нужен лучший воин.

— Они дружинники.

— Знаю. Но сейчас я измеряю не то, кто победит в поединке.

Святобор прищурился.

— А что?

— Что происходит с человеком между двумя нагрузками.

Святобор подумал.

Потом кивнул.

— Это уже интереснее.

* * *

Начали с самого простого.

Вес.

Елисей сидел за отдельным столом и записывал.

— Мирон.

Мужчина встал на весы.

— Девяносто четыре.

— Девяносто четыре и что? — спросил Елисей.

Ярослав посмотрел.

— Ничего. Эти весы всё равно точнее не покажут.

Елисей тяжело вздохнул.

— Наконец-то.

— Что?

— Я боялся, что вы потребуете половины фунта.

— Не провоцируй.

Следующим измеряли пульс.

Здесь начались сложности.

— Не разговаривать.

— Я не разговариваю.

— Ты только что ответил.

— А как...

— Молча.

Через минуту Святобор уже откровенно развлекался.

— Ещё недавно ты сам не мог спокойно сидеть при измерении.

— Неправда.

Лекарь даже не поднял головы.

— Правда.

— Предатели.

Потом пошли упражнения.

Не максимум.

И это вызвало больше вопросов, чем всё остальное.

— Десять приседаний? — переспросил Мирон.

— С одинаковым грузом и одинаковым темпом.

— Я могу пятьдесят.

— Верю.

— Тогда почему десять?

— Потому что через несколько минут будет следующая работа.

— И?

— Мне нужно посмотреть, как ты переносишь серию задач, а не один героический подвиг.

Мирон явно остался недоволен.

Но сделал.

Приседания.

Отжимания.

Тяга.

Короткий бег.

Потом несколько повторных отрезков с заранее заданным отдыхом.

Ничего из этого отдельно не было тяжёлым.

Вместе — оказалось достаточно.

И очень быстро люди начали отличаться.

* * *

Мирон действительно был сильным.

Мешок, с которым двое других работали тяжело, он почти не замечал.

Отжимания закончил первым.

А после второго короткого бега стоял, уперев руки в колени.

Ярослав подошёл.

— Говорить можешь?

Мирон поднял голову.

— Могу.

— Хорошо.

— Я и ещё пробегу.

— Не надо.

— Почему?

— Потому что сейчас интересно, через сколько ты перестанешь дышать как кузнечный мех.

Мирон посмотрел на него.

— Очень научно.

— Стараюсь.

Через несколько минут пульс оставался выше исходного.

Елисей записал.

Рядом стоял Данислав — один из тех, кого Святобор отнёс к средней группе.

Силовые показатели у него были хуже.

Зато после бега он уже спокойно разговаривал.

— Ещё раз пульс, — сказал Ярослав.

Лекарь проверил.

— Почти вернулся.

Ярослав посмотрел на Святобора.

Тот тоже заметил.

— В бою Мирон лучше.

— Не сомневаюсь.

— Значительно.

— Верю.

Святобор показал на Данислава.

— Но этого можно гонять дольше.

— Вот.

— Что «вот»?

— Мы измеряем разные вещи.

Святобор посмотрел на обоих мужчин.

— Мне нужно знать, кого поставить перед противником.

— А мне — что будет с ним через час после противника.

Святобор усмехнулся.

— Хорошо. Оба нужны.

— Именно.

* * *

Самым интересным оказался не Мирон.

И не Данислав.

А тяжёлый мужчина по имени Гаврила.

Около тридцати пяти.

Широкий.

С заметным животом.

По внешности Ярослав ещё несколько месяцев назад автоматически записал бы его в ту же категорию, что Мартын или Фаддей из дружины Бориса.

Теперь не стал.

Гаврила приседал спокойно.

Груз переносил хорошо.

В беге быстрым не был.

Но темп почти не терял.

После серии восстановил дыхание быстрее двух более сухих мужчин.

Ярослав посмотрел на записи.

Потом на него.

— Ты много тренируешься?

— Как все.

Святобор вмешался:

— Не совсем.

— А?

— Он каждое утро помогает конюшим гонять молодых лошадей.

Гаврила пожал плечами.

— Нравится.

— Пешком?

— Иногда.

— Сколько?

— По-разному.

Ярослав записал.

— Ещё что?

— Что?

— Кроме обычной подготовки.

— Иногда хожу с охотниками.

— Далеко?

— Бывает.

Вот.

Не форма тела.

Не один параметр.

Общий объём работы.

Ярослав вспомнил Глеба.

Большой энергетический запас.

Лишний вес.

И неожиданно хорошее восстановление.

Потому что тот, несмотря на массу, годами не прекращал физически работать.

— Внешность больше не используем для деления, — сказал Ярослав Елисею.

Тот посмотрел на лист.

— Совсем?

— Массу записываем. Телосложение тоже. Но группа не «худой — полный».

— А какая?

Ярослав задумался.

— Уровень физической подготовленности.

Святобор рядом усмехнулся.

— И как его измеришь одним числом?

— Никак.

— Наконец-то.

Ярослав посмотрел.

— Вы сегодня особенно довольны.

— Я ждал месяца, когда ты признаешь, что не всё помещается в одну цифру.

— Всё помещается в несколько.

Святобор закрыл глаза.

— Рано радовался.

* * *

К обеду таблица начала приобретать смысл.

Не идеальный.

Но уже полезный.

У каждого человека теперь были:

имя;

возраст;

масса;

служба;

привычный объём физической работы;

силовые показатели;

короткая нагрузка;

повторная нагрузка;

время восстановления дыхания;

пульс;

заметки лекаря.

Ярослав отдельно попросил Святобора добавить боевую оценку.

— Зачем? Ты же сказал, что это другое.

— Именно поэтому. Потом посмотрим, где совпадает, а где нет.

Святобор кивнул.

— Правильно.

— Записать, что вы это сказали?

— Не наглей.

* * *

После обеда один из дружинников подошёл сам.

Радован.

Тот самый, которого Святобор назвал одним из лучших мечников группы.

— Молодой господин.

— Что?

— Получается, я средний?

Ярослав посмотрел на лист.

По силе — выше среднего.

По бегу — средний.

По восстановлению после повторной работы — тоже средний.

— В этих тестах — да.

Мужчина явно был недоволен.

— Но в бою я лучше большинства.

— Святобор сказал то же самое.

— Тогда зачем ваши показатели?

Хороший вопрос.

Ярослав отложил перо.

— Если я захочу сделать тебя лучше с мечом, пойду к Святобору.

— А если...

— Если я хочу понять, почему один человек через полчаса после тяжёлой работы снова готов работать, а другой нет — мне нужны другие показатели.

Радован помолчал.

— То есть я плохой не стал?

Ярослав улыбнулся.

— За одно утро? Было бы обидно.

Тот тоже усмехнулся.

— Хорошо.

И ушёл.

Ярослав посмотрел вслед.

Вот ещё одна вещь, о которой он раньше почти не думал.

Измерение само по себе меняло людей.

Человек видел число.

Сравнивал себя.

Начинал делать выводы.

Иногда неправильные.

С этим тоже придётся работать.

* * *

На следующий день они снова собрали двенадцать человек.

Без тренировок.

Только осмотр.

— Сон?

— Нормально.

— Сколько?

Мирон задумался.

— Не считал.

Ярослав тяжело вздохнул.

— Хотя бы примерно.

— Часов семь.

— Аппетит?

— Есть.

— Мышцы?

— Ноги.

— Насколько?

— Болят.

— Мешает ходить?

— Нет.

Гаврила почти ничего необычного не чувствовал.

Данислав пожаловался только на лёгкую усталость ног.

У двух мужчин восстановление оказалось хуже, чем ожидали.

Один плохо спал.

Второй вечером после тестов зачем-то ещё тренировался с мечом.

Ярослав поднял голову.

— Зачем?

Мужчина пожал плечами.

— Обычная тренировка.

— Мы вчера говорили не добавлять нагрузки.

— Я не добавлял. Я всегда так делаю.

Ярослав замолчал.

Елисей перестал писать.

Вот тебе и эксперимент.

— Хорошо, — сказал Ярослав.

— Хорошо?

— Для данных — плохо. Для понимания проблемы — хорошо.

Святобор усмехнулся.

— Человека нельзя положить в шкаф между измерениями.

— К сожалению.

— Запиши эту мысль.

Ярослав действительно записал:

Привычная нагрузка вне программы должна фиксироваться.

Потом добавил:

Нельзя оценивать восстановление без учёта того, что человек делал между проверками.

Самоочевидно.

И всё равно легко пропустить.

* * *

После осмотра двенадцать мужчин задержались во дворе.

Некоторые начали сравнивать результаты.

— У тебя пульс быстрее пришёл?

— Зато Мирон тебя с мешком обошёл.

— Мешок противника не убивает.

— Если кинуть хорошо...

— Хватит, — сказал Святобор.

Замолчали.

Ярослав смотрел на них.

Уже началось.

Соревнование.

Сравнение.

Желание быть первым.

Плохо для чистоты данных.

И очень полезно для будущей тренировки, если правильно направить.

— Не соревнуемся, — сказал он.

Несколько человек посмотрели с явным разочарованием.

— Вообще?

— Пока — вообще.

— А потом?

— Потом посмотрим.

— Вы любите это слово, — заметил Мирон.

— Очень.

* * *

К середине дня Ярослав уже мог грубо разделить группу.

Четверо — хорошо физически подготовленные.

Пятеро — средние.

Трое — заметно слабее по общей подготовке, хотя ни один не был слабым воином.

И тут возник первый соблазн.

Составить программы сразу.

Для первой группы оставить текущий объём.

Второй добавить работу.

Третьей начать легче.

Ярослав уже написал несколько строк.

Потом остановился.

Посмотрел на верх страницы.

Цель первого этапа: измерить. Не улучшить.

Чёрт.

Сам себе оставил ловушку.

— Что? — спросил лекарь.

— Хочу начать.

— Нельзя.

— Знаю.

— Тогда почему лицо такое?

— Потому что знать и хотеть — разные процессы.

Лекарь довольно улыбнулся.

— Наконец-то хоть что-то у вас работает как у нормального человека.

Ярослав перечеркнул программу.

— До Академии ничего не меняем.

— Правильно.

— Даже если уже очевидно, кому чего не хватает.

— Особенно тогда.

Ярослав кивнул.

И всё-таки оставил отдельную страницу.

После исходных магических измерений.

Под ней:

нагрузка должна зависеть от исходного уровня.

Потому что одинаковые двадцать приседаний для Мирона и самого слабого человека группы были совершенно разными нагрузками.

А значит:

одинаковое упражнение не означает одинаковую тренировку.

Это тоже стоило сохранить.

* * *

Письмо Воронцова пришло вечером.

Короткое.

В столичном стиле.

И немного раздражённое.

Ярослав прочитал дважды.

— Что? — спросил Елисей.

— Восемнадцать человек одновременно не примут.

— Почему?

— Проводимость долго измеряется. Им нужен нормальный повтор, а не очередь из людей до ночи.

— Сколько?

— Двенадцать в первый приезд.

— Шестеро Бориса?

— Все.

— И наших шесть.

Ярослав посмотрел на список.

Вот теперь приходилось выбирать.

Не лучших.

Это было бы бессмысленно.

Не самых слабых.

Тоже.

Нужен диапазон.

Он положил перед собой карточки.

— Два из верхней группы.

Елисей записал.

— Два средних.

— И два слабее.

— По физической подготовке.

— Да.

— Массу учитывать?

— Как дополнительный параметр. Не основной.

— Возраст?

— Постараемся не взять шестерых двадцатилетних.

Через полчаса список был готов.

Мирон вошёл.

Гаврила тоже.

Радован — нет.

Когда список объявили, Радован подошёл почти сразу.

— Почему меня не взяли?

— Вы во второй группе.

— Я добровольно записался.

— Знаю.

— Тогда почему они едут, а я нет?

Ярослав посмотрел.

Вот и ещё одна проблема.

— Потому что Академия принимает шесть человек от нас.

— И я хуже?

— Нет.

— Тогда?

— Мне сейчас нужен не лучший отряд. Мне нужны люди с разными исходными показателями.

Радован нахмурился.

— То есть я слишком средний?

Ярослав не удержался.

— Если сказать так, звучит хуже.

— Звучит именно так.

— Вы не исключены. Ваши нынешние показатели уже записаны. Вы поедете следующим заходом.

— А если первые уже начнут тренировку?

— Не начнут до тех пор, пока я не решу, как сохранить сравнение.

Радован посмотрел внимательнее.

— Значит, мы можем стать контрольной группой?

Ярослав удивился.

— Елисей объяснял?

— Немного.

— Возможно.

— Тогда ладно.

И ушёл значительно спокойнее.

Ярослав проводил его взглядом.

— Что? — спросил Елисей.

— Ничего.

— Плохое?

— Интересное.

— А именно?

— Люди уже хотят понимать эксперимент.

Елисей пожал плечами.

— Вы несколько месяцев всех к этому приучали.

Ярослав улыбнулся.

Похоже, да.

* * *

Вечером он перенёс итоговые данные на один большой лист.

Двенадцать строк.

Возраст.

Масса.

Физическая группа.

Восстановление.

Обычная нагрузка.

Боевая оценка Святобора.

И два последних столбца.

Источник.

Проводимость.

Пусто.

Пока.

Ярослав провёл пальцем по строкам.

Мирон — сильный, но не самый быстрый в восстановлении.

Гаврила — тяжёлый, но хорошо подготовленный.

Данислав — средний по силе, быстрый по восстановлению.

Радован — отличный мечник, средний в тестах.

Уже сейчас люди не укладывались в одну красивую шкалу.

И это было хорошо.

Слишком простые ответы обычно плохо переживали встречу с данными.

Через несколько дней шесть из них окажутся в Академии рядом с шестерыми магами Бориса.

Тогда появятся ещё три числа.

Ёмкость.

Наполненность.

Проводимость.

И впервые Ярослав сможет смотреть не только на то, как один человек меняется со временем.

Он сможет поставить рядом разных людей.

Сильных.

Слабее.

Тяжёлых.

Сухих.

Тренированных.

Менее тренированных.

И спросить уже не:

что изменилось?

А:

чем они отличаются друг от друга?

Ярослав закрыл тетрадь.

До получения ответа оставалось несколько пустых клеток.

И одна поездка в столицу.

Глава 5. Цена новизны

— Михаилу первым, — сказал Ярослав.

Елисей приготовил перо.

На столе уже лежали две дорожные папки, записи лекаря, результаты физических тестов добровольцев и отдельная пачка бумаг по людям Бориса.

— Пишите.

Елисей кивнул.

— «Через три дня буду в столице. Везу людей на измерения в Академию. Если будет время — увидимся. Если нет, на этот раз постараюсь не улучшать ваши склады».

Елисей поднял голову.

— Последнее оставлять?

— Обязательно.

— Он ответит.

— На это и рассчитываю.

Перо снова заскрипело.

— Елизавете?

Ярослав задумался всего секунду.

— «Буду в столице. Хочу увидеть, что стало с “Лисьей камеей” после открытия».

— Всё?

— Всё.

Елисей посмотрел на него.

— Очень коротко.

— Она поймёт.

— Это меня и пугает.

Ярослав отодвинул письмо.

— Теперь списки.

Собирались без особой суеты.

Шесть людей Бориса должны были встретиться с ними по дороге.

Шесть из центральной дружины ехали отсюда.

На каждом — отдельный лист.

Возраст.

Масса.

Привычная физическая нагрузка.

Результаты тестов.

Восстановление.

Замечания лекаря.

И главное условие перед поездкой:

ничего не менять.

Никаких дополнительных тренировок.

Никаких попыток «показать хороший результат».

Никакого соревнования между группами.

Мирон, услышав последнее, заметно расстроился.

— А если люди Бориса сами начнут?

— Не начнут.

— Почему уверены?

— Потому что им Назар скажет то же самое.

— А если не послушают?

Ярослав пожал плечами.

— Тогда получим двенадцать человек и двенадцать причин испортить эксперимент.

Святобор рядом усмехнулся.

— Теперь понимаешь, почему тренировать людей сложнее, чем себя?

— Уже начинаю.

* * *

Измерения заняли почти весь день.

И оказались значительно менее зрелищными, чем ожидали дружинники.

Один за другим.

Ёмкость.

Наполненность.

Проводимость.

Повтор.

Проверка.

Запись.

Снова ожидание.

Воронцов не позволил превратить происходящее в соревнование.

После третьего вопроса «а у кого больше?» он остановился.

— Если ещё раз услышу слово «лучше» без уточнения, какой именно показатель вы сравниваете, прекращу объяснять результаты.

Борисов Клим хмыкнул.

— Значит, спрашивать можно правильно?

— Можно.

— У кого самая большая ёмкость?

— Вот теперь можно.

Картина получилась одновременно знакомой и новой.

У более тяжёлых мужчин общий доступный запас действительно чаще был выше.

Мартын подтвердил старую закономерность особенно хорошо.

Большая масса.

Большой резерв.

Но проводимость у него оказалась совершенно обычной.

Клим — напротив.

Запас не самый большой, зато проводимость высокая.

Глеб снова испортил красивую картину.

Тяжёлый.

С заметным запасом.

И при этом с хорошей проводимостью.

Из людей Ярослава похожим оказался Гаврила.

Мирон по ёмкости и силе выглядел убедительно, но по проводимости оказался просто хорошим, не выдающимся.

Ярослав положил рядом свои физические таблицы и результаты Воронцова.

Несколько минут смотрел молча.

— Видите? — спросил лекарь.

— Пока вижу только то, что делить людей на толстых и худых было глупо.

Воронцов даже не поднял головы.

— Приятно, когда человек сам приходит к правильным выводам.

— Спасибо.

— Это не похвала.

Тенденция всё же была.

Те, кто лучше переносил повторную физическую работу и быстрее после неё восстанавливался, чаще показывали и более высокую проводимость.

Не все.

Не идеально.

Но заметнее, чем связь с внешностью.

— Двенадцать человек, — напомнил Воронцов.

— Лучше одного.

— В двенадцать раз.

— Именно.

— Не злоупотребляйте арифметикой.

Договорились просто:

привезти вторую шестёрку центральной дружины;

добавить её к исходным данным;

не менять программу до следующего этапа;

после этого уже обсуждать контролируемую тренировочную схему.

На этом Ярослав исследования и оставил.

По крайней мере на сегодня.

Потому что в столице его ждала ещё одна таблица.

И она, как подозревал Ярослав, могла оказаться не менее интересной.

* * *

«Лисья камея» изменилась.

Не внешне.

Именно это Ярослав заметил первым.

Та же тёмная вывеска.

Те же большие окна.

Тот же спокойный интерьер, где свободного пространства было больше, чем товара.

Никаких кричащих ценников.

Никакой толпы.

Но у входа стояли две дорогие кареты.

Внутри женщина лет сорока долго выбирала между двумя композициями.

Её спутница уже держала небольшую коробку с засахаренными плодами.

За прилавком служащая записывала адрес доставки.

На столе у окна стояла только одна большая композиция.

Отдельно.

Будто весь магазин был построен вокруг неё.

Ярослав улыбнулся.

Работало.

Елизавета вышла из задней комнаты.

— Ты опоздал.

— На сколько?

— На одиннадцать дней.

— Я не обещал приехать раньше.

— Это не отменяет факта.

— Рад вас видеть тоже.

Она развернулась.

— Идём.

Никаких дополнительных приветствий.

Вот теперь точно дома.

За торговым залом находилась небольшая комната.

Стол.

Два кресла.

Шкаф.

И несколько аккуратно сложенных книг.

Ярослав сел.

Елизавета положила перед ним лист.

— Просил цифры.

Он посмотрел.

Потом ещё раз.

— Это первый полный месяц?

— Тридцать один день.

— Восемьдесят шесть заказов.

— Да.

Ниже стояли суммы.

Общая выручка — 2 684 золотых.

Цветы и композиции:

1 731.

Подарочные корзины:

604.

Варенья, засахаренные плоды и небольшие наборы:

349.

Ярослав провёл пальцем ниже.

Прямые расходы на цветы, плоды, упаковку и материалы:

817 золотых.

Аренда.

Жалованье.

Доставка.

Содержание двух повозок.

Мелкие расходы.

Всего ещё:

536.

Внизу была строка.

Чистая операционная прибыль: 1 331 золотой.

Ярослав поднял глаза.

— За месяц?

— Ты уже спросил.

— Я хочу услышать ещё раз.

— Тысяча триста тридцать один золотой.

Ярослав откинулся.

— Я вас люблю.

— Не надо.

— Это почти столько, сколько наша шахта приносила чистыми за год.

— Значит, у вас плохая шахта.

— Елизавета.

— Что?

— Дайте мне насладиться.

Она едва заметно усмехнулась.

Ярослав снова посмотрел в таблицу.

— Первоначальные восемьсот уже вернули?

— Да.

— Полностью?

— Полностью.

— И сверху осталось?

— Да.

— Прекрасно.

Елизавета постучала пальцем по другой строке.

— Смотри сюда.

Повторных клиентов — 27.

Вот теперь Ярослав перестал улыбаться.

— За первый месяц?

— Да.

— Вот это мне нравится даже больше.

— Я знала.

— Почему?

— Потому что один покупатель из любопытства ничего не значит. Второй заказ — уже привычка.

Ярослав посмотрел на неё.

— Вы точно заразились.

— Не начинай.

— Средний заказ?

— Тридцать одна целая две десятых.

— Считали отдельно по неделям?

Елизавета пододвинула следующий лист.

Разумеется.

Он рассмеялся.

— Всё. Я больше вам не нужен.

— Нужен.

— Почему?

— Потому что продажи начали вести себя скучно.

Вот это было интереснее.

* * *

В первой неделе было много любопытства.

Во второй — ещё больше заказов из-за слухов.

Третья почти сравнялась со второй.

Четвёртая выросла совсем немного.

Не падение.

Не проблема.

Просто первый всплеск начал успокаиваться.

Ярослав пока ничего не сказал.

— Сначала расскажите, — попросил он. — Что происходило с людьми.

Елизавета села напротив.

— С какими?

— С теми, которые готовы платить пятьдесят золотых за цветы.

— Иногда больше.

— Именно с ними.

— Хвастаются.

— Уже?

— Через три дня после открытия.

— Прямо говорят цену?

— Некоторые специально.

Ярослав рассмеялся.

— Я знал.

— Одна дама на ужине сказала, что супруг прислал ей композицию за тридцать шесть золотых.

— И?

— Другая спросила: «Небольшую?»

Ярослав закрыл лицо ладонью.

— Прекрасно.

— У второй была за пятьдесят два.

— Конечно.

— После этого первая пришла к нам через два дня.

— За чем?

— За большей.

— Сколько?

— Пятьдесят шесть.

— Купила?

— Разумеется.

Ярослав посмотрел в потолок.

— Я начинаю любить высший свет.

— Не торопись.

— Они сами продают наш товар друг другу.

— Мой товар.

Ярослав повернулся.

— Пока ваш.

Елизавета чуть прищурилась.

Но ничего не сказала.

* * *

— Корзина для матери наследника? — спросил Ярослав.

— Сработала.

— Насколько?

Елизавета достала ещё одну запись.

— Семь заказов в течение недели напрямую связаны с ней.

— Семь?

— Семь женщин сами сказали, где увидели корзину.

— Она действительно показывала её всем?

— Не просто показывала. Рассказывала, что получила ещё до официального открытия.

— От вас.

— Разумеется.

— И что композиция была сделана специально к рождению наследника.

— Да.

Ярослав улыбнулся.

— Значит, она действительно сама разнесла весть.

— Я же говорила.

— Вы знали этих людей лучше.

— Поэтому ты предложил идею. А я решила, кому её показать.

Вот за это Ярослав Елизавету и ценил.

Она никогда не делала вид, что его идея возникла сама.

Но и не позволяла забыть, что без её понимания общества идея могла так и остаться красивой корзиной.

— А фаворитка? — спросил он.

Елизавета вдруг посмотрела чуть веселее.

Это было подозрительно.

— Там получилось интереснее.

— Что?

— Твой первый букет вызвал ссору.

— Как букет может...

Он замолчал.

— Конечно.

Елизавета спокойно продолжила:

— Мы отправили его без имени.

— Только карточка лавки.

— Да.

— И?

— У неё одновременно было два настойчивых поклонника.

Ярослав уже начал понимать.

— Оба решили, что отправил другой?

— Именно.

Он рассмеялся.

— Нет.

— Да.

— И что они сделали?

— Первый попытался выяснить цену.

— Сколько ему сказали?

— Что такая композиция стоила бы около пятидесяти восьми золотых.

— Хорошо.

— На следующий день второй заказал у нас композицию за шестьдесят четыре.

Ярослав замолчал.

— Чтобы не выглядеть хуже?

— Очевидно.

— Первый узнал?

— Конечно.

— И?

— Заказал за семьдесят два.

Ярослав уже откровенно смеялся.

— Вы специально им сказали?

— Нет.

— Жаль.

— Не понадобилось.

— А фаворитка?

— Знала, что первый букет от меня.

— И молчала?

— Да.

— Почему?

Елизавета посмотрела на него.

— Ей нравилось происходящее.

— Прекрасная женщина.

— Очень разумная.

— И чем закончилось?

— Ничем.

— То есть?

— Никто так и не признался, кто отправил первый букет.

— Но она-то знала.

— Она не стала объяснять.

— И сплетня осталась.

— Именно.

Елизавета сделала глоток воды.

— Потом решили, что мог быть третий мужчина.

— Был?

— Нет.

— И?

— Через два дня появился четвёртый кандидат.

Ярослав уже чувствовал неладное.

— Он хотя бы был её поклонником?

— Нет.

— Тогда почему?

— Потому что одна дама вспомнила, что он однажды слишком долго разговаривал с фавориткой на приёме.

— Всё?

— Этого оказалось достаточно.

— Бедный человек.

— Особенно его любовница.

— У него ещё и любовница?

— Была очень недовольна.

Ярослав стукнул ладонью по столу.

— Елизавета, это лучший способ продвижения, который я видел.

— Я ничего не делала.

— Именно.

— И до сих пор при особенно дорогом букете иногда спрашивают, не очередной ли это «тот самый».

— То есть название магазина звучит снова.

— Да.

— А фаворитка?

— Теперь покупает сама.

— Первый заказ?

— Сорок один золотой.

Ярослав помолчал.

— Мы подарили один букет.

— Да.

— Продали два ревнивым мужчинам.

— Да.

— Получили клиентку.

— Да.

— И бесплатную сплетню при дворе.

— До сих пор.

— Великолепно.

Елизавета смотрела на него спокойно.

— Я рада, что тебе нравится.

— А вам?

— Очень.

* * *

Была ещё вдова.

Богатая.

Придирчивая.

Она дважды отвергла композицию.

Не из-за цветов.

Не из-за цены.

И не из-за качества.

— Почему? — спросил Ярослав.

— У соседки была похожая лента.

Он несколько секунд молчал.

— Серьёзно?

— Абсолютно.

— И что вы сделали?

— Другую.

— Она заплатила?

— На девять золотых больше.

— За ленту?

— За то, чтобы её композиция не была похожа ни на одну другую.

Ярослав смотрел.

Елизавета продолжила:

— Теперь есть отдельная услуга.

— Какая?

— Единственная композиция сезона.

— Что значит?

— Такой вариант оформления не повторяется до следующего сезона.

— Сколько?

— Двенадцать золотых сверху.

Ярослав положил обе ладони на стол.

— Я действительно вами горжусь.

— Перестань.

— Вы сами придумали продавать отсутствие похожей ленты за двенадцать золотых.

— Удовлетворение желания клиента.

— Конечно.

— Ты хотел высокий чек.

— Я не настолько талантлив.

* * *

Ещё один пожилой мужчина пришёл лично.

Без слуг.

Без супруги.

Очень раздражённый.

— Что хотел?

— Годовщина свадьбы.

— Хорошая причина.

— Жена сказала, что если он снова подарит обычные розы, она сочтёт это оценкой их брака.

Ярослав снова рассмеялся.

— И что он попросил?

Елизавета впервые почти улыбнулась.

— «Мне нужно что-нибудь, что выглядит так, будто я думал об этом заранее».

— Гениально.

— Ушёл с заказом за сорок восемь золотых.

— Сработало?

— Через неделю жена заказала у нас корзину для своей сестры.

Ярослав посмотрел на таблицу.

Вот и повторные клиенты.

Не абстрактные цифры.

Люди.

Ревность.

Тщеславие.

Статус.

Любовь.

Страх выглядеть хуже соседки.

Магазин продавал цветы.

Но покупали совсем другое.

* * *

Ярослав снова вернулся к недельным цифрам.

— Здесь проблема.

Елизавета моментально стала серьёзной.

— Какая?

— Небольшая.

— Говори.

Он провёл пальцем по четырём строкам.

— Новые клиенты.

Первая неделя.

Вторая.

Третья.

Четвёртая.

Рост замедлялся.

— Это нормально, — сказал Ярослав.

— Но?

— Скоро вы выйдете на плато.

— Почему?

— Потому что нужная нам часть столицы не бесконечна.

Елизавета молчала.

— Первые недели люди покупали потому, что услышали о новом магазине. Потом — потому, что увидели цветы у знакомых. Сейчас «Лисью камею» уже знает большая часть тех, кого мы хотели зацепить первым кругом.

— И?

— Продажи не упадут.

— Хорошо.

— Но перестанут расти так быстро.

Он немного подумал.

— При нынешней модели я бы ожидал стабильный обычный месяц где-то между двумя тысячами трёхстами и двумя тысячами восьмьюстами выручки. Праздники и сезон будут поднимать выше.

— Чистая прибыль?

— Зависит от структуры заказов. Но она останется очень хорошей.

Елизавета посмотрела на цифры.

— Значит, это успех.

— Огромный.

— Но тебе уже мало.

Ярослав улыбнулся.

— Именно.

— Что предлагаешь?

— Новый ассортимент.

— Цветы?

— Не только.

— Фрукты?

— Нет.

— Варенье?

— Уже есть.

— Тогда что?

Ярослав откинулся.

— У меня несколько идей.

Елизавета сразу сказала:

— Рассказывай.

— Нет.

Тишина.

— Что?

— В прошлый раз я подарил идею бесплатно.

— Ты получил данные.

— Да.

— Использовал мои земли.

— Да.

— Моих людей.

— Да.

— Мои связи.

— Очень активно.

— И теперь хочешь денег?

Ярослав улыбнулся.

— Очень.

Хмык.

— Сколько?

Вот это ему нравилось.

Без оскорбления.

Без «мы же семья».

Без попытки доказать, что идея ничего не стоит.

Сразу торг.

— Двадцать процентов чистой прибыли.

Елизавета даже не моргнула.

— Пять.

— Пятнадцать.

— Семь.

— Четырнадцать.

— Восемь.

— Тринадцать.

— Ты ужасно торгуешься.

— Почему?

— Потому что уступаешь слишком медленно.

— Зато вы тоже уступаете.

— Девять.

— Двенадцать.

— Десять.

— Одиннадцать.

— Десять.

Ярослав посмотрел.

Елизавета ждала.

— На сколько лет?

— Два.

— Три.

— Два.

— Тогда двенадцать процентов.

Елизавета чуть прищурилась.

— Десять на три года.

Ярослав задумался.

— С каждого направления отдельно.

— Да.

— Не от общей прибыли лавки.

— Разумеется.

— Прямые расходы вычитаются.

— Конечно.

— Общая аренда, доставка и люди распределяются по заранее согласованному правилу. Не так, что вы завтра запишете половину расходов лавки на мой товар.

Елизавета некоторое время смотрела на него.

— Савва тебя учил?

— Я смотрю, как он страдает.

— Полезно.

— Значит?

— Десять процентов чистой прибыли каждого нового направления, которое появится непосредственно из твоей идеи. Три года с начала продаж.

— Потом?

— Потом оно моё.

— Полностью?

— Полностью.

Ярослав подумал.

Справедливо.

Елизавета давала:

землю;

производство;

людей;

столичную лавку;

капитал;

репутацию;

каналы продаж.

Он — концепцию.

— Согласен.

— И если идея потребует отдельного производства, все первоначальные вложения мои.

— Да.

— И сначала возвращаются вложения.

Ярослав нахмурился.

— Полностью до моей доли?

— Разумеется.

— Нет.

— Почему?

— Тогда вы сможете открыть дворец для производства одного флакона и три года объяснять, что проект ещё не окупился.

Елизавета впервые откровенно улыбнулась.

— Ты действительно учишься.

— Быстро.

Поторговались ещё несколько минут.

В итоге договорились:

капитальные вложения учитываются отдельно;

для расчёта доли амортизируются по заранее установленному сроку, а не вычитаются целиком в первый месяц;

прямые производственные расходы вычитаются полностью;

общие расходы распределяются по согласованной доле.

Елизавета протянула руку.

— Десять процентов. Три года.

Ярослав пожал.

— Договорились.

— Теперь говори.

— Что?

Её глаза сузились.

— Идея.

— Сегодня нет.

— Мы только что договорились.

— О процентах.

— Ярослав.

— Нужно сначала посчитать.

— Хотя бы что за товар.

— Нет.

— Категория.

Он задумался.

Это можно.

— Подарки.

— Мы уже продаём подарки.

— Не такие.

— Какие?

Ярослав улыбнулся.

— Те, которые человек покупает кому-то...

Пауза.

— ...а потом хочет такой же себе.

Елизавета несколько секунд смотрела.

— Всё?

— Пока.

— Я тебя сейчас выгоню.

— Тогда точно не расскажу.

Хмык.

Ярослав поднялся.

* * *

Перед выходом он ещё раз посмотрел на таблицу.

2 684 золотых выручки.

1 331 чистой прибыли.

Одна небольшая лавка.

Один месяц.

Несколько месяцев назад они считали, хватит ли в казне денег, чтобы не продавать очередной кусок имущества.

Теперь Ярослав смотрел на прибыль магазина и впервые до конца понимал, насколько разными бывают деньги.

Можно годами экономить сотни.

Можно улучшить мельницу и получить несколько сотен сверху.

Можно обработать лес и заработать тысячу на партии.

А можно найти потребность, которой раньше почти не существовало, правильно её упаковать и создать рынок.

Ни один вариант не отменял остальные.

Наоборот.

Из них и складывался масштаб.

— Ярослав, — окликнула Елизавета.

Он обернулся.

— Что?

— Если твоя новая идея окажется плохой, десять процентов от нуля тоже ноль.

— Поэтому я сначала всё посчитаю.

Она кивнула.

— Вот теперь я спокойна.

Ярослав вышел в торговый зал.

У стойки женщина выбирала между композициями за тридцать шесть и сорок пять золотых.

Её спутница советовала более дорогую.

Конечно.

На улице ждала карета.

Столица шумела вокруг.

Когда-то Ярослав смотрел на хозяйство и искал то, что работает плохо.

Мельницу.

Лес.

Дорогу.

Склад.

Теперь задача становилась сложнее.

Плохую систему можно было исправить.

А если хотелось действительно много денег, иногда нужно было создать то, чего раньше вообще никто не считал необходимым.

И заставить людей захотеть это первыми.

Глава 6. Три мельницы

Михаил посмотрел на три папки в руках Ярослава и сразу сказал:

— Нет.

Ярослав остановился посреди кабинета.

— Я ещё ничего не предложил.

— Именно поэтому и говорю заранее.

— Очень разумный подход к переговорам.

— В прошлый раз ты пришёл ко мне примерно с таким же выражением лица, после чего мои управляющие начали присылать мне таблицы.

— Они экономят вам деньги.

— Они присылают мне таблицы.

— Не вижу противоречия.

Михаил вздохнул и всё-таки показал на кресло.

— Садись.

Ярослав положил папки на стол.

Михаил посмотрел.

— Три?

— Три.

— Что это?

— Мельницы.

Михаил закрыл глаза.

— Конечно.

— Почему «конечно»?

— Потому что я уже получил твоё письмо.

— Там не было мельниц.

— Именно это и настораживало.

Ярослав улыбнулся.

До Михаила он добрался только вечером.

Утром Академия закончила первую серию измерений дружинников.

Результат оказался интересным, но не настолько чистым, чтобы немедленно переписывать учебники.

Больший вес действительно чаще означал больший общий запас энергии.

Хорошая физическая подготовка чаще соседствовала с высокой проводимостью.

Глеб опять разрушил удобное деление на толстых и худых.

Гаврила сделал примерно то же самое среди людей центральной дружины.

Воронцов потребовал вторую группу и запретил пока менять тренировочную программу.

Ярослав согласился.

После этого съездил к Елизавете.

И там результаты были значительно проще.

— Кстати, — сказал он. — «Лисья камея» принесла тысячу триста тридцать один золотой чистыми за первый полный месяц.

Михаил медленно открыл глаза.

— Сколько?

— Тысячу триста тридцать один.

— За цветы?

— Не только. Ещё корзины, варенье, засахаренные плоды.

— Стало значительно понятнее.

— Я ещё договорился на десять процентов чистой прибыли новых направлений.

Михаил посмотрел на него.

— Ты начал брать деньги с родственников?

— Только с богатых.

— Борису не рассказывай.

— Почему?

— Он либо потребует долю с приседаний своих дружинников, либо начнёт платить тебе мясом.

Ярослав рассмеялся.

— Десять процентов на три года.

— Елизавета согласилась?

— После торга.

— Теперь мне действительно тревожно.

Михаил снова посмотрел на три папки.

— И что ты хочешь получить с меня?

— Пока только работу.

— Великолепно.

* * *

Ярослав открыл первую папку.

— Ратмир собрал сведения. Елисей свёл. Савва пересчитал деньги.

Михаил поднял бровь.

— Ты не сам?

— Нет.

— Уже прогресс.

Ярослав сделал вид, что не услышал.

На первом листе была карта.

На втором — цифры.

— Первая. Мельница Вельских. Малый род к северо-востоку от наших земель.

— Знаю.

— Технически хорошая. Жернова нормальные. Колесо ремонтировали два года назад. Здание сухое. Рабочих пятеро.

— И почему продают?

— Почти не продают. Несколько лет назад пытались. Сейчас скорее готовы сдать.

Он подвинул таблицу.

— Текущая загрузка — в среднем одиннадцать-четырнадцать мешков в рабочий день. В сезон бывает больше. Реальная мощность без серьёзной перестройки — примерно тридцать четыре-тридцать шесть.

— То есть две трети времени стоит.

— Почти.

— Почему?

— Собственных деревень рядом мало. Чужие возят зерно в другом направлении.

Михаил пробежал взглядом по цифрам.

— Прибыль?

— Около двухсот сорока золотых в год после обычных расходов.

— Цена продажи?

— Хотят тысячу девятьсот.

— Много.

— Поэтому никто не купил.

— А аренда?

— Триста двадцать в год. Обслуживание за арендатором.

— Уже интереснее.

Ярослав перевернул страницу.

— В пределах удобного сбора есть шесть деревень, которые сейчас либо ездят на более далёкую мельницу, либо копят зерно и отправляют крупными партиями несколько раз за сезон.

— Объём?

— Около четырёх тысяч восьмисот мешков в год потенциально доступного зерна.

— Потенциально.

— Именно.

— Маршруты?

Ярослав показал на карту.

— Два основных. Северный и восточный. В обоих можно сделать по одной сборной точке. От самой дальней деревни до сборной точки меньше половины дня. Потом полные повозки идут прямо к мельнице.

Михаил помолчал.

— Если собрать хотя бы половину?

— Прибыль мельницы может подняться примерно до восьмисот пятидесяти-девятисот пятидесяти в год.

— После оплаты перевозки?

— После ориентировочной платы. Савва специально пересчитал в трёх вариантах.

Михаил посмотрел внимательнее.

— Хорошая.

— Да.

— Почти не требует вложений.

— Да.

— Понятные соседи.

— Да.

— Тогда почему у тебя такое лицо?

— Какое?

— Тебе она не нравится.

Ярослав откинулся.

— Нравится.

— Но?

— Слишком быстро упирается в потолок.

— Ты уже начал капризничать при прибыли в девятьсот золотых?

— После Елизаветы — немного.

— Столица тебя испортила быстрее, чем я рассчитывал.

— Я предупреждал, что хочу много денег.

— Это я помню.

Михаил закрыл папку.

— Первая — безопасная. Что дальше?

* * *

Вторая папка была толще.

— Мельница купца Остапа Руднева.

Михаил сразу кивнул.

— Знаю его.

— Хорошо?

— Деньги считает хорошо. Людей — хуже. Что с мельницей?

— Стоит на торговой дороге. Здание хорошее. Подъезд хороший. Собственный склад. Работает двадцать-двадцать три мешка в день. Мощность около сорока.

— Почему продаёт?

— Вложился в торговлю металлом и хочет высвободить деньги. Мельница для него теперь слишком мелкий актив.

Михаил улыбнулся.

— Тогда дешёвой она не будет.

— Три тысячи двести.

— Вот.

— И ещё примерно пятьсот сорок на ремонт привода в ближайший год.

— Значит, три семьсот.

— Почти.

— Аренда?

— Не хочет.

— Доля?

— Тоже.

— Только продажа.

— Да.

Михаил листал дальше.

— Чистая прибыль сейчас пятьсот десять?

— Примерно.

— Доступное зерно?

— Около двух тысяч девятисот мешков в четырёх деревнях.

— Мало.

— Я тоже так решил.

— Маршрут зато хороший.

— Именно поэтому я сначала её отметил.

— Ты смотришь на красивое здание.

— Я смотрю на хорошую логистику.

— И на красивое здание.

— Немного.

Михаил взял перо.

На краю листа быстро написал:

3200 + 540 = 3740.

Ниже:

950?

— Что это?

— Очень хороший год после твоих улучшений.

— Савва дал девятьсот-девятьсот восемьдесят.

— Значит, примерно четыре года только на возврат вложений. Если всё сработает сразу. Без неприятностей.

Ярослав кивнул.

— Да.

— И после этого потолок всё равно близко.

— Да.

Михаил отложил перо.

— Вычёркивай.

— Уже.

— Тогда зачем привёз?

— Хотел проверить.

— Что?

— Не влюбился ли я в хорошую мельницу.

Михаил посмотрел.

— Влюбился.

— Но не купил.

— Потому что Савва держал тебя за руки?

— Потому что команда посчитала.

— Ещё лучше.

Он закрыл вторую папку.

— Покупать хорошую мельницу за цену хорошей мельницы — не великое открытие.

Ярослав усмехнулся.

— Ратмир сказал почти то же самое.

— Умный человек.

— Знаю.

— Иногда даже жаль, что он работает на тебя.

— Не смейте.

Михаил улыбнулся.

— Третья.

* * *

Ярослав открыл последнюю папку.

На верхнем листе было заметно больше пометок.

Михаил это увидел.

— Эта тебе нравится.

— Очень.

— Уже плохо.

— Почему?

— Когда ты привязываешься к проекту до переговоров, тебя можно обобрать.

— Поэтому я приехал к вам.

— То есть обобрать захотят меня.

— Возможно.

Михаил вздохнул.

— Показывай.

— Мельница Чернавских.

Улыбка исчезла.

— Каких именно?

Ярослав назвал ветвь.

— Небольшой род. Формально старше Вельских. Денег меньше.

— Знаю. Глава осторожный. Его сын значительно глупее.

— Это полезно?

— Пока не знаю.

Ярослав подвинул карту.

— Мельница хуже первой.

— Насколько?

— Здание требует ремонта крыши с одной стороны. Один вал надо менять в течение года. Подъезд после дождей плохой. Около двухсот семидесяти золотых первоначально, если не найдём ещё что-нибудь.

— Найдёте.

— Скорее всего.

— Работает?

— Пятнадцать-семнадцать мешков в день в среднем. Мощность около тридцати двух-тридцати пяти.

— Прибыль?

— Около трёхсот десяти в год.

— Цена?

— Две тысячи сто.

— Опять много.

— Продажу обсуждать готовы, но есть другой вариант.

Михаил прочитал.

— Двести восемьдесят в год плюс пятнадцать процентов?

— От прибыли сверх нынешнего базового уровня.

— Кто предложил?

— Они.

— Значит, очень хотят избавиться от управления, но не от собственности.

— Именно.

— Почему?

— Мельница родовая. Продавать неприятно. Заниматься тоже не хотят.

Михаил впервые улыбнулся с настоящим интересом.

— Вот это уже лучше.

Ярослав раскрыл карту шире.

— Но главное не мельница.

— А зерно.

— Девять деревень.

Михаил посмотрел.

— Чьи?

— Три разных владельца. Две — непосредственно Чернавских. Ещё четыре принадлежат двум малым соседям. Три практически самостоятельные общины, но платят сборы своим господам.

— И ты уже посчитал их зерно.

— Приблизительно.

— Насколько приблизительно?

— Настолько, насколько можно по прошлогодним сборам, числу дворов и сведениям о посевах.

— Цифра?

— Около шести тысяч двухсот мешков потенциального дополнительного потока в год.

Михаил перестал листать.

— Сколько?

— Шесть двести.

— Которые сейчас идут куда?

Ярослав показал.

— Две деревни вообще не имеют своей мельницы. Возят сюда.

Палец ушёл на запад.

— Почти день туда.

— Плохо.

— Три пользуются мелкими мельницами, которые в сезон не справляются. Очередь бывает до нескольких дней.

— Ещё четыре?

— Возят партиями в двух направлениях. Дорого и неудобно.

— А новая схема?

Ярослав достал отдельный лист.

— Три сборных маршрута.

Первый шёл по северным деревням.

Второй вдоль реки.

Третий собирал зерно с южной дороги.

— Не каждая семья едет до мельницы. Деревня или несколько соседних деревень собирают зерно. На точке формируется большая партия. Полные повозки идут к мельнице. Обратно — мука.

Михаил изучал карту.

— Кто возит?

— Не мы.

— Хорошо.

— Местные.

— Ещё лучше.

— Они получают плату за доставку.

— А мы?

— Помол и загрузку.

— Ставка?

Ярослав показал.

— При крупной партии можем дать чуть ниже обычной, но зарабатывать больше из-за объёма.

— Если привезут все шесть тысяч двести?

— Не привезут.

— Молодец.

— В хорошем сценарии — около четырёх с половиной-пяти тысяч.

— Прибыль?

— После расходов и выплат владельцу мельницы примерно тысяча двести-триста. В очень хорошем году — до тысячи четырёхсот пятидесяти.

Михаил поднял глаза.

— А в плохом?

— Если подключатся только четыре деревни — около семисот.

— Три?

Ярослав открыл другой расчёт.

— Четыреста пятьдесят-пятьсот.

— То есть даже тогда не убыточно.

— Если ремонт не вылезет сильно за расчёт.

— Вылезет.

— Я заложил ещё сто золотых запаса.

— Мало.

— Савва сказал то же самое.

— Удвоить.

Ярослав записал.

— Хорошо.

Михаил посмотрел на него.

— И ты уже решил, что хочешь эту.

— Да.

— Нет.

Ярослав поднял голову.

— Почему?

— Потому что ты только что сказал «хочу».

— Она лучшая.

— Возможно.

— Цифры...

— Показывают, что она может стать лучшей.

Михаил постучал пальцем по карте.

— А теперь забудь на минуту про жернова.

* * *

Он ткнул в крайнюю деревню.

— Эти люди уже согласились возить зерно сюда?

— Нет.

— Эти?

— Нет.

— Эти?

— Пока никто.

— Значит, у тебя нет шести тысяч двухсот мешков.

— Я знаю.

— Нет. Ты говоришь, что знаешь, но в голове уже считаешь прибыль.

Ярослав хотел возразить.

Не стал.

Потому что Михаил был прав.

— Хорошо. У меня есть потенциальный поток.

— Потенциальный поток — это красивое название для чужого зерна, о котором хозяева ещё не знают, что ты его поделил.

Ярослав усмехнулся.

— Звучит хуже.

— Потому что я политик.

— И что предлагаете?

Михаил откинулся в кресле.

— Не ехать к Чернавским.

— А к кому?

— Сначала к владельцам деревень.

Ярослав нахмурился.

— Но мельница...

— Никуда не убежит.

— А если её продадут?

— Она несколько лет никому не нужна за две тысячи сто. Не продадут за две недели.

Михаил снова ткнул в карту.

— Ты хочешь купить мощность до того, как закрепил поток.

Ярослав смотрел.

— Не покупай мощность, пока не знаешь, чем её загрузишь.

Пауза.

Ярослав взял перо.

Записал.

Михаил заметил.

— Я начинаю жалеть, что говорю при тебе.

— Поздно.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

* * *

Каждый местный владелец организует сбор сам.

Его люди.

Его повозки.

Его знак на документах.

Его ответственность перед крестьянами.

— Пусть сам назначает плату за местную часть перевозки в пределах согласованного потолка, — сказал Михаил.

— Зачем потолок?

— Чтобы не оказалось, что мы дали крестьянам дешёвый помол, а их хозяин съел всю экономию доставкой.

— Правильно.

— Тариф мельницы фиксируем хотя бы на первый сезон.

— Чтобы мы не могли поднять после того, как они привыкнут.

— Именно.

— Срок договора?

— Для сбора — год.

— Мало.

— Для первого раза — достаточно.

— А потом?

— Если всем выгодно, продлят.

— Если нет?

— Узнаешь раньше, чем построишь империю на чужом зерне.

Ярослав усмехнулся.

— Хорошо.

Михаил продолжил:

— И обязательно оставь им право выйти после первого сезона без штрафа.

— Тогда поток ненадёжный.

— Именно поэтому они согласятся войти.

Это было неприятно логично.

— А кто получает славу?

Михаил улыбнулся.

— Они.

— В каком смысле?

— Местный глава должен приехать в деревню и сказать: «Я договорился, теперь вам не надо тратить два дня на помол».

— Но это наша схема.

— Хочешь схему или благодарность?

Ярослав помолчал.

— Схему.

— Тогда пусть благодарят его.

— И работает?

— Почти всегда.

Ярослав записал.

— То есть мы даём им присвоить идею.

— Не идею. Результат перед их людьми.

— За это они поддерживают систему.

— Теперь ты начинаешь понимать.

* * *

— Хорошо, — сказал Ярослав. — Договариваемся с деревнями. Потом Чернавские.

— Потом.

— И тогда берём мельницу в управление.

— Возможно.

— Не покупать?

— Ты очень хочешь потратить две тысячи сто?

— Нет.

— Тогда зачем?

Михаил перелистнул условия.

— Двести восемьдесят гарантированной выплаты в год.

— Да.

— Плюс пятнадцать процентов от прибыли сверх базового уровня.

— Да.

— Ремонт на нас.

— Да.

— Очень хорошая схема для проверки.

— Но если мы поднимем прибыль с трёхсот десяти до тысячи трёхсот, через год они попросят за мельницу пять тысяч.

— Наконец-то.

Ярослав посмотрел.

— Что?

— Я ждал, когда ты сам это скажешь.

Михаил взял новый лист.

— Значит, если в договоре есть возможность будущего выкупа...

— Цена фиксируется сейчас.

— Именно.

— Две тысячи сто.

— Нет.

— Почему?

— Потому что сегодня она столько не стоит.

Ярослав улыбнулся.

— Вы хуже Саввы.

— Это комплимент?

— Огромный.

— Начинаем с тысячи семисот.

— Не согласятся.

— Поэтому и есть переговоры.

— Потолок?

— Две тысячи сто, если в договор войдут остальные условия.

— Какие?

Михаил начал диктовать.

— Управление минимум на пять лет.

— Пять?

— Ты собираешься тратить деньги на ремонт и создавать поток. Год — слишком мало.

— Согласен.

— Односторонне прекратить договор без компенсации вложений нельзя.

— Да.

— Если они требуют мельницу обратно раньше срока, компенсируют неамортизированную часть ремонта.

Ярослав записал.

— Право выкупа?

— У Лисовых.

— В любой момент?

— После первого полного года. Нам нужно увидеть реальные цифры.

— Цена фиксирована заранее.

— Да.

— И не меняется из-за прибыли, которую мы сами создали.

— Именно.

Ярослав улыбнулся.

— Мне нравится.

— Потому что впервые за вечер ты перестал покупать чужую проблему и начал покупать возможность.

* * *

Несколько минут они молча смотрели на карту.

Потом Михаил спросил:

— А если эта мельница сработает?

— Берём следующую.

— Неправильно.

Ярослав вздохнул.

— Опять?

— Опять.

— Почему?

— Потому что через десять мельниц ты будешь сидеть здесь с тридцатью папками и просить меня лично ездить по деревням.

— Хорошо. Что правильно?

— Сделать так, чтобы следующую выбрал не ты.

Ярослав посмотрел внимательнее.

— Ратмир уже почти выбрал эту.

— Вот.

Михаил потянул к себе первую папку.

— Почему эти три попали к тебе?

— Потому что Ратмир собрал информацию и выбрал подходящие.

— По каким критериям?

Ярослав начал перечислять.

— Низкая текущая прибыль. Наличие свободной мощности. Разумное техническое состояние. Возможность увеличить загрузку. Цена входа.

— Ещё.

— Доставка.

— Ещё.

Ярослав уже понимал.

— Политический риск.

— Ещё.

— Возможность войти без покупки.

— Вот.

Михаил постучал пальцем по столу.

— Преврати это в форму.

— Какую?

— Одинаковую для любой мельницы.

Ярослав начал писать:

Текущая прибыль.

Реальная мощность.

Текущая загрузка.

Свободная мощность.

Доступное зерно.

Стоимость доставки.

Необходимые вложения.

Прогноз после изменений.

Цена покупки.

Аренда / управление / доля.

Политический риск.

Срок возврата вложений.

Михаил добавил:

— Кто теряет от изменений.

Ярослав остановился.

— Отдельной строкой?

— Обязательно.

Он записал:

Кто проигрывает?

Ниже:

Как сделать его заинтересованным?

Михаил кивнул.

— Теперь через полгода тебе могут принести не три случайные мельницы, а три лучших из тридцати.

Ярослав смотрел на список.

Вот это нравилось ему даже больше, чем третья мельница.

Ярослав улыбнулся.

— Вы только что помогли мне строить хозяйственную систему.

— Никому не говори.

— Особенно деду?

— Особенно Елизавете.

* * *

— Знаете, — сказал Ярослав через некоторое время, — я после этой поездки окончательно понял одну вещь.

— Что столица лучше вашей деревни?

— Не начинайте.

— Ты сам так сказал.

— Я хочу сделать клан богатым.

Михаил не рассмеялся.

— Насколько?

— Чтобы восемь тысяч в казне перестали быть событием.

— Это я уже слышал.

— Я серьёзно.

Михаил налил себе воды.

— Тогда перестань собирать мельницы.

Ярослав посмотрел на три папки.

— Мы последний час обсуждаем мельницу.

— Потому что конкретная мельница может быть выгодна.

— А в чём разница?

— Владеть десятью зданиями и контролировать десять потоков — не одно и то же.

— Объясните.

Михаил задумался.

— Твои доски сейчас стоят дороже не потому, что у тебя есть лес.

— Потому что мы изменили обработку.

— И потому что Седов покупает.

— Да.

— Мои склады стали выгоднее не потому, что стены внезапно выросли.

— Мы изменили движение товара.

— «Лисья камея» приносит деньги не потому, что у Елизаветы красивое помещение.

— Потому что люди хотят покупать.

— Вот.

Он показал на карту.

— Мельница — кусок дерева и камня вокруг жерновов.

— Очень уважительно.

— Ценность появится, когда сюда регулярно пойдёт зерно.

Палец прошёл по маршрутам.

— Вот это важнее.

Ярослав смотрел.

— Поток.

— Да.

— То есть не обязательно владеть мельницей.

— Если договор даёт тебе достаточный контроль и прибыль — не обязательно.

— Не обязательно владеть повозками.

— Лучше не владеть всеми.

— Не обязательно владеть деревнями.

Михаил поднял бровь.

— Вот здесь будь осторожнее с формулировками.

Ярослав улыбнулся.

Но мысль уже зацепилась.

Лес.

Мельница.

Дорога.

Склады.

Лавка.

Везде ценность была не только в самом активе.

Она была в движении через него.

Людей.

Товаров.

Денег.

Информации.

— И дружина, — неожиданно сказал Михаил.

— Что?

— Твои эксперименты.

— При чём здесь?

— Допустим, всё подтверждается.

— Допустим.

— Ты лично натренируешь двенадцать человек.

— Нет.

— Почему?

Ярослав посмотрел.

Михаил улыбнулся.

— Вот и ответ.

Если метод работал, ценностью были не двенадцать подготовленных дружинников.

Ценностью становилась система, через которую можно провести следующих двенадцать.

Потом ещё.

Потом сто.

— Мельницы, дружина, склады, — сказал Михаил. — Ты всё ещё слишком часто считаешь единицы.

Ярослав помолчал.

— Потому что начинал с одной.

— Это было правильно.

— А сейчас?

— Сейчас учись считать потоки.

Вот эту фразу Ярослав тоже записал.

Михаил посмотрел на лист.

— Я серьёзно перестану при тебе разговаривать.

— Вы не сможете.

— Почему?

— Вам нравится быть правым.

* * *

Он снова открыл третью папку.

— Оставь.

— Зачем?

— Посмотрю Чернавских.

— Что именно?

— Кто у них принимает решения на самом деле. С кем они в долгах. Кто влияет на главу. Как относятся к соседям. Почему сын последние два года пытается продать часть имущества.

— Я этого не знал.

— Поэтому я здесь.

— И владельцев деревень?

— Тоже.

— Когда сможете поехать?

Михаил поднял голову.

— Ты всё ещё думаешь, что я работаю на тебя?

— Нет.

— Хорошо.

— Вы работаете на клан.

Тишина.

Михаил прищурился.

— Очень ловко.

— Спасибо.

— Я не хвалил.

— Но поедете?

— Если предварительные сведения будут нормальными.

— То есть да.

— Я сказал совсем другое.

— Я услышал суть.

Михаил закрыл папку.

— Ненавижу твой способ разговаривать.

— Елизавета дала мне десять процентов.

— Ненавижу вас обоих.

— Зато теперь вы знаете, сколько можно заработать на цветах.

Ярослав поднялся.

У двери Михаил окликнул:

— Ярослав.

— Что?

— Не пиши Чернавским сам.

— Почему?

— Потому что ты напишешь им про шесть тысяч двести мешков и тысячу триста прибыли.

— А что плохого?

— Всё.

— Тогда что напишете вы?

Михаил улыбнулся.

— Что слышал о сложностях с мельницей и, возможно, знаю людей, которым было бы интересно обсудить взаимовыгодное решение.

Ярослав помолчал.

— Вы ни слова не сказали о том, чего хотите.

— Именно.

— Ужасный человек.

— Поэтому дед и держит меня в Совете.

* * *

Поздно вечером Ярослав вернулся в комнату, которую ему оставляли в столичном доме Михаила.

Спать не хотелось.

Он достал тетрадь.

Нашёл страницу с тремя мельницами.

Первая:

Вельские.

Рядом написал:

Надёжно. Небольшой риск. Ограниченный потолок. Оставить запасным вариантом.

Вторая:

Руднев.

Хороший актив по цене хорошего актива. Неинтересно.

На третьей задержался.

Чернавские.

Под ней:

Не покупать.

Следующая строка:

1. Сначала проверить и закрепить поток зерна.

2. Договориться с владельцами деревень.

3. Дать местным самим организовать сбор и получать выгоду от доставки.

4. Только потом — управление мельницей.

5. Минимум 5 лет.

6. Право выкупа после первого полного года.

7. Цену выкупа зафиксировать ДО роста прибыли.

Он поставил точку.

Потом перевернул страницу.

Написал:

Критерии оценки следующих мельниц.

И перенёс весь список.

Прибыль.

Мощность.

Загрузка.

Поток.

Доставка.

Вложения.

Цена входа.

Политический риск.

Кто выигрывает.

Кто проигрывает.

Как сделать проигрывающего заинтересованным.

Последняя строка нравилась особенно.

Так можно было перестать искать мельницы самому.

Ратмир сможет использовать форму.

Потом Елисей.

Потом кто-то ещё.

Сначала десяток объектов.

Потом десятки.

И Ярославу принесут только те, где цифры действительно стоят внимания.

Он вспомнил слова Михаила.

Учись считать потоки.

До сих пор ему действительно нравилось улучшать одну вещь.

Одно тело.

Одну мельницу.

Один лесной участок.

Одну дорогу.

Один склад.

Потому что с одной вещью всё было понятно.

Можно измерить.

Изменить.

Проверить.

Но если он действительно хотел, чтобы восемь тысяч золотых однажды перестали казаться большими деньгами, одной хорошей мельницы было недостаточно.

Даже десяти.

Нужна была система, которая сама находила недоиспользуемые активы.

Система, которая приводила к ним зерно.

Людей.

Деньги.

И делала так, чтобы всем вокруг было выгодно продолжать ею пользоваться.

Ярослав закрыл тетрадь.

Одна мельница была зданием.

Десять мельниц уже могли стать сетью.

А сеть стоила значительно дороже камня и жерновов.

Похоже, столица действительно плохо на него влияла.

Он начал хотеть слишком многого.

И совершенно не собирался останавливаться.

Глава 7. Свободные руки

За следующие несколько дней Ярослав почти ничего нового не начал.

И неожиданно устал сильнее, чем после многих собственных тренировок.

— Ещё раз, — сказал лекарь. — Почему нельзя каждый раз доводить мышцу до полного истощения?

Ярослав закрыл глаза.

— Можно.

— Ты вчера говорил, что нельзя.

— Я говорил, что не нужно.

— Это разные вещи?

— Очень.

Святобор сидел напротив и откровенно наслаждался происходящим.

На столе между ними лежали уже четыре исписанных листа.

Первая программа подготовки добровольцев постепенно превращалась из мыслей Ярослава во что-то, чем действительно могли пользоваться другие люди.

И это оказалось сложно.

— Если человек каждый раз работает до предела, — начал Ярослав, — ему требуется больше времени на восстановление. Он может прогрессировать. Но риск перегрузки выше, а следующая тренировка часто получается хуже.

— Почему?

— Потому что он ещё не восстановился.

— Это я понимаю. Почему мышца после нагрузки становится сильнее?

Ярослав задумался.

— Если объяснять совсем грубо... тело понимает, что нынешних возможностей недостаточно, и во время восстановления пытается подготовиться к повторению такой работы.

Лекарь нахмурился.

— Тело ничего не понимает.

— Я сказал «грубо».

— Очень грубо.

— Тогда объясните лучше.

— Я спрашиваю тебя.

Ярослав вздохнул.

Вот в этом и была проблема.

Он знал значительно больше обычного человека из прежнего мира.

Двадцать лет спорта.

Образование.

Тренерская работа.

Сотни прочитанных материалов.

Собственные травмы.

Клиенты.

Практика.

Он хорошо представлял, что делать.

Но если местный лекарь начинал спрашивать о точной внутренней механике процесса, довольно быстро наступал момент, когда честным ответом становилось:

не знаю достаточно хорошо.

— Мышца получает нагрузку, — сказал Ярослав. — Потом восстанавливается. При правильно подобранной нагрузке со временем становится способна выполнить больше работы. Это я знаю.

— А как именно?

— Значительно хуже.

Лекарь посмотрел.

Ярослав пожал плечами.

— В устройстве тела вы разбираетесь лучше меня. Я могу рассказать то, что знаю о реакции на разные нагрузки.

Теперь лекарь кивнул.

— Так лучше.

Святобор хмыкнул:

— Первый день ты звучал значительно увереннее.

— Первый день вы меньше спрашивали.

— Мы учимся.

— Вот этого я и боялся.

Но постепенно схема складывалась.

Ярослав объяснял:

нагрузку надо увеличивать постепенно;

мышцы могут привыкнуть быстрее, чем суставы и связки;

сильная боль не является обязательным признаком хорошей тренировки;

сон и еда — не дополнение к тренировке, а часть восстановления;

одинаковое упражнение для двух людей может быть совершенно разной нагрузкой;

резкий рост объёма опаснее, чем кажется;

если человек несколько тренировок подряд показывает ухудшение — надо искать причину, а не просто заставлять его работать больше.

Лекарь переводил это на свой язык.

Святобор сразу отбрасывал всё, что невозможно было нормально применить к дружине.

— Три разных программы? — спросил он.

— Пока три уровня.

— У меня сорок с лишним человек в центральной дружине.

— Поэтому не сорок программ.

— Уже лучше.

— Но и не одна.

Для наиболее подготовленных — один объём.

Для средних — другой.

Для тех, кому физической базы не хватало, — третий.

С возможностью переводить человека между уровнями после контрольной проверки.

И главное:

не Ярослав должен был стоять над каждым.

Святобор отвечал за физическую часть.

Лекарь — за состояние людей.

Елисей готовил формы записей.

Ярослав оставлял за собой пока только правила изменения нагрузки и данные об Источнике.

На четвёртый день он посмотрел на готовый план и неожиданно понял:

если завтра он уедет, тренировку всё равно проведут.

Это было приятно.

* * *

С мельницами получилось ещё проще.

Ратмир пришёл с двумя новыми листами.

Ярослав просмотрел их и вернул.

— Зачем вы мне это принесли?

Ратмир остановился.

— Вы просили искать новые мельницы.

— Просил.

— Мы нашли ещё две.

— Вижу.

— Тогда в чём проблема?

Ярослав показал на расчёты.

— Здесь всё понятно.

Ратмир посмотрел на него как на человека, который внезапно перестал понимать собственные слова.

— Разве это плохо?

— Наоборот.

Первая мельница была дорогой и почти полностью загруженной.

Вторая — недозагруженной, но с плохой доставкой и возможностью аренды.

Елисей уже свёл данные по новой форме.

Текущая прибыль.

Мощность.

Загрузка.

Доступное зерно.

Расходы на перевозку.

Вложения.

Цена входа.

Политический риск.

Кто выигрывает.

Кто проигрывает.

Как заинтересовать тех, кто может сопротивляться.

Даже прогноз в трёх вариантах.

Плохой.

Средний.

Хороший.

— Вторую проверяйте дальше, — сказал Ярослав. — Первую можно убрать.

— Без вас?

— А зачем здесь я?

Ратмир прищурился.

— Несколько месяцев вы требовали показывать вам практически каждый расчёт.

— Ошибка.

— Наконец-то.

— Не радуйтесь.

Ярослав положил ладонь на таблицу.

— Мельница больше не неизвестный проект.

Ратмир молчал.

— Мы уже понимаем, от чего зависит прибыль. Можем приблизительно посчитать поток. Знаем, что проверять. Знаем, когда лучше аренда, когда управление, когда покупка.

— И?

— Значит, дальше это обычная хозяйственная работа.

— Которой занимаетесь не вы.

— Именно.

Ратмир некоторое время смотрел.

— Чем тогда собираетесь заниматься вы?

Ярослав задумался.

На этот вопрос он последние дни отвечал самому себе.

— Тем, где мы ещё не знаем ответа.

— Например?

— Источник.

Первый палец.

— Новые товары Елизаветы.

Второй.

— Проекты, где непонятен рынок.

Третий.

— То, где нельзя нормально посчитать доход или риск.

Четвёртый.

— То, где мы ещё даже не понимаем, что именно надо считать.

Ратмир медленно улыбнулся.

— То есть вы решили работать меньше.

— Нет.

— Я так и думал.

— Я решил тратить своё время там, где оно самое дорогое.

Вот это звучало правильно.

Если он уже однажды решил задачу, второй раз её должна решать система.

Иначе через год вокруг Ярослава появится двадцать мельниц, три мастерские, дружина, лес, торговая дорога, магазины Елизаветы — и человек, который не способен отойти ни от одного дела.

Он уже однажды строил бизнес, который требовал его постоянно.

Второй раз повторять ту же ошибку не хотелось.

* * *

На тракт они выехали утром.

Ярослав.

Ратмир.

Елисей.

И небольшая телега с вещами, большую часть которых Ярослав запретил записывать как расходы на развитие.

— Это подарки, — сказал он.

Савва посмотрел на него так, будто подарок представлял особый вид финансового преступления.

Но деньги всё-таки выдал.

* * *

Карп первым увидел их на дороге.

А потом — телегу.

— Молодой господин.

— Карп.

Евсей вышел из помещения заставы.

Очереди не было.

Перед шлагбаумом стояли две повозки.

Пока Карп осматривал груз первой, Евсей уже оформлял предыдущую.

Всё работало.

Ярослав остановился и некоторое время просто смотрел.

— Что? — спросил Ратмир.

— Ничего.

— Хорошее или плохое?

— Хорошее.

За несколько месяцев вопрос стал почти семейным.

Карп закончил с повозкой.

— Шесть минут, — тихо сказал Елисей.

— Считал?

— Конечно.

Ярослав улыбнулся.

Возвращающаяся пустая телега вообще не встала в основную очередь.

Её быстро проверили сбоку и пропустили.

Ярослав повернулся.

— Это новое.

Карп немного напрягся.

— Мы решили попробовать.

— Кто?

— Мы с Евсеем.

— Почему?

Евсей ответил:

— Пустые всё равно почти нечего проверять. А раньше стояли за гружёными.

— Сколько выигрываете?

— Немного. Но когда несколько обозов подряд, очередь короче.

— Оставляем.

Оба заметно расслабились.

Ярослав подошёл к телеге.

— Это вам.

Два хороших плотных плаща.

Пропитанная ткань.

Тёплая съёмная подкладка.

Хорошие кожаные перчатки.

Карп посмотрел.

— За что?

— За то, что меня здесь несколько месяцев не было, а очередь снова не появилась.

— Мы жалованье получаем.

— Знаю.

— И премию давали.

— Тоже знаю.

— Тогда...

— Карп, возьми плащ.

Евсей уже взял.

— Он умнее, — сказал Ярослав.

Карп покосился на напарника.

— Предатель.

Но тоже забрал.

* * *

На заставе они нашли две новые мелочи.

Первую придумали сами работники.

На доске перед въездом теперь заранее были указаны основные сборы.

Торговец подъезжал уже зная, сколько готовить.

Меньше споров.

Меньше поиска монет.

Вторую заметил Ратмир.

— Навес короткий.

Ярослав посмотрел.

Во время дождя водитель первой повозки оставался под крышей.

Следующие — уже нет.

— Насколько удлинить?

— На две повозки. Наш лес. Работы немного.

— Цена?

Ратмир прикинул.

— До тридцати золотых.

Ярослав посмотрел на Карпа.

— Нужен?

— Осенью — очень.

— Делайте.

Раньше эту идею почти наверняка предложил бы сам Ярослав.

Теперь он только одобрил.

И это оказалось даже приятнее.

* * *

Семёна они нашли возле колеса.

Колёсник поднял голову.

— Молодой господин?

— Не отвлекайся.

— Уже отвлёкся.

— Тогда поздно.

Ярослав поставил рядом ящик.

Семён открыл.

И замер.

Хорошие долота.

Струг.

Точный металлический угольник.

Коловорот.

Набор свёрл.

Ничего необычного для хорошей мастерской в столице.

Но значительно лучше того, чем Семён пользовался сейчас.

Он взял струг.

Проверил лезвие.

Потом снова посмотрел на Ярослава.

— Это заставе?

— Нет.

— Мастерской?

— Тебе.

— Мне?

— Нет, колесу.

Елисей отвернулся.

Семён осторожно положил инструмент обратно.

— Это дорого.

— Поэтому не теряй.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Ярослав посмотрел на стоявшую рядом отремонтированную повозку.

— Люди начали специально ехать сюда на ремонт?

Семён замялся.

— Бывает.

Елисей открыл записи.

— За последний месяц восемь повторных обращений от обозов, которые уже ремонтировались здесь раньше.

Семён удивлённо посмотрел.

— Вы это считаете?

— Теперь да, — сказал Елисей.

Ярослав кивнул на инструмент.

— Значит, уже окупился.

Семён ещё раз посмотрел на ящик.

— Спасибо.

Без шутки.

Просто тихо.

— Работай.

— Буду.

* * *

Тимофею достались хорошие клещи нескольких размеров, ручной молот и специальный зажим, который посоветовал Ярославу один из столичных кузнецов.

Сам он не стал изображать человека, способного выбрать профессиональный кузнечный инструмент по виду.

Перед покупкой просто спросил:

Что молодому кузнецу пригодится каждый день, но он почти наверняка не купит себе сам?

Ответ и привёз.

Тимофей минуту вертел молот.

— Баланс хороший.

— Мне тоже так сказали.

— Кто?

— Человек, который понимает в молотах больше меня.

Тимофей усмехнулся.

— Разумно.

— Иногда получается.

* * *

Трофим встретил их у постоялого двора.

Двор стал оживлённее.

У конюшни стояли пять повозок.

Одна явно ожидала ремонта.

Ещё две только разгружали вещи постояльцев.

— Неужели опять что-то перестраиваем? — первым делом спросил Трофим.

— Сегодня нет.

— Слава богам.

— Пока.

— Вот это уже привычнее.

Ему привезли большой лужёный котёл для горячей воды.

Хороший.

Толстые стенки.

Удобные ручки.

Нижний слив.

Трофим обошёл его по кругу.

— Это мне?

— Постоялому двору.

— Уже хуже.

— Но пользоваться будете вы.

— Тогда нормально.

— Кухня жаловалась, что старого не хватает, когда приходит большой обоз.

— Жалуется.

— Теперь будет два.

Трофим посмотрел на Ярослава.

— За что?

— За повторных гостей.

— Это не я.

— А кто?

— Дорога лучше. Застава быстрее. Тимофей. Семён.

— Именно.

Трофим нахмурился.

— Не понял.

— Вы все сделали так, что торговцу выгоднее останавливаться здесь.

Ярослав хлопнул ладонью по котлу.

— Это ваша часть.

Трофим несколько секунд молчал.

— Тогда принимаю.

— Вот и хорошо.

* * *

По дороге вокруг постоялого двора Елисей вдруг остановился.

— Эти мешают.

— Кто? — спросил Ярослав.

Он показал на три повозки.

Одна ждала кузнеца.

Вторая — колёсника.

Третья просто стояла у конюшни.

Все три занимали пространство перед мастерскими.

— И?

— Те, кто приезжает только переночевать, постоянно пересекаются с теми, кто ждёт ремонт.

Ратмир посмотрел.

— Можно разделить.

— Как?

— Даже ничего строить не надо, — сказал Елисей. — Поставить деревянные ограничители. Здесь обычная стоянка. Там — ремонт.

Ярослав посмотрел на него.

— Ты сейчас предложил изменение процесса.

— Да.

— Добровольно?

— К сожалению.

— Записать дату?

— Не надо.

Ратмир уже считал.

— Пять-шесть столбов. Доска. Работа нескольких людей на полдня.

— Делать.

Чуть дальше обнаружили место, где после дождей всё ещё собиралась вода.

На этот раз первым заметил Ратмир.

Нужно было всего лишь продлить канаву и сделать дополнительный отвод.

Ещё несколько десятков золотых.

Ничего великого.

Никакой реформы.

И Ярослав впервые поймал себя на том, что именно так и должно выглядеть зрелое хозяйство.

Не огромные открытия каждую неделю.

Десятки мелких исправлений, которые находят сами люди.

* * *

Обратно ехали уже вечером.

Елисей долго молчал.

Потом достал из сумки толстую папку.

— Я закончил часть работы Аркадия Петровича.

Ярослав сразу выпрямился.

— Книги?

— Да.

— Показывай.

Ратмир пересел ближе.

Елисей раскрыл первый лист.

— Я отказался от вашей первоначальной идеи сразу сводить доходы и расходы по каждому активу за все годы.

— Почему?

— Слишком долго. И пока не нужно.

— Что сделал?

— Сначала только состав активов.

На каждом листе стоял год.

Под ним — список.

Что принадлежало роду.

Что появилось.

Что исчезло по сравнению с предыдущим годом.

Без попытки объяснить там, где объяснения ещё не было.

Ярослав взял первые листы.

* * *

Тридцать семь лет назад.

Семь деревень.

Пашни.

Несколько больших садов.

Лесные участки.

Три мельницы.

Конный двор.

Овцеводческое хозяйство.

Четыре мастерские.

Два городских склада.

Доли в торговых предприятиях.

Дорожные сборы.

И две шахты.

Ярослав задержал палец.

— Две?

— Да.

— Я думал, у рода всегда была одна.

— Нынешняя — другая.

— А эти?

— Обе позже исчезают из списка.

Ярослав перелистнул.

Следующий год.

Почти тот же набор.

Снова две шахты.

И ещё одна строка.

Он нахмурился.

— Что это?

Елисей уже знал, на что он смотрит.

В отдельном разделе обычных поступлений стояло:

«По мастерской привилегии № 417 — 612 золотых».

В следующем году:

«По мастерской привилегии № 417 — 587 золотых».

И всё.

Ярослав перевернул ещё страницу.

Нет.

Следующую.

Тоже.

— Больше не появляется?

— Ни разу.

— Что за мастерская привилегия?

Елисей пожал плечами.

— По этим книгам не понять.

— Но ты знаешь, что означает слово.

— В общем смысле — да.

Он забрал лист.

— Если мастер, род или мастерская создают новый способ производства, устройство, состав или какой-то ремесленный приём, можно зарегистрировать право на его использование.

— Как собственность на идею?

Елисей немного подумал.

— Скорее на конкретное решение.

Ярослав кивнул.

Знакомо.

— И другие не могут пользоваться?

— Без разрешения — определённое время.

— Сколько?

— Обычно десять лет. Бывают особенности, но стандартный срок примерно такой.

Ярослав снова посмотрел на две строки.

— Тогда почему здесь только два года?

— Возможно, наши книги застали только последние два года действия привилегии.

— А потом срок закончился.

— Скорее всего.

— И платить перестали.

— Если это действительно была плата за право пользоваться способом — да.

— Кто платил?

— Здесь не указано.

— За что именно?

— Тоже.

— Сколько было раньше?

— Не знаем.

— Сам договор?

— Пока не нашли.

Ярослав откинулся.

Вот это уже было интереснее.

— То есть кто-то когда-то платил Лисовым примерно шестьсот золотых в год просто за право использовать какую-то их идею?

Елисей поморщился.

— «Просто» я бы убрал. Мы не знаем условий.

— Хорошо. Не просто.

Ратмир спросил:

— Она могла принадлежать не роду?

— Могла, — ответил Елисей. — Род мог получить право по наследству. Купить долю. Войти в соглашение с мастером. По этим двум строкам ничего не доказать.

Ярослав кивнул.

Правильно.

Не придумывать ответ раньше данных.

* * *

Он продолжил листать годы.

Состав владений постепенно менялся.

Не резко.

Где-то исчезала деревня.

Рядом Елисей ставил короткую пометку:

«раздел наследства».

Одна мельница уходила после изменения русла.

Одни мастерские исчезали постепенно.

Часть земель переходила через брачные соглашения.

Одна из старых шахт через несколько лет была отмечена:

«продана».

Ярослав остановился.

— Не истощилась?

— В записи именно продажа.

Через ещё несколько лет исчезла вторая.

Тоже:

«продана».

— Обе продали.

— Да.

— Кому?

— В этой сводке пока не указывал. В исходных книгах можно восстановить.

— Потом.

Он продолжил.

Список становился короче.

Не каждый год.

Иногда имущество снова прибавлялось.

Иногда несколько лет почти ничего не менялось.

Но если смотреть не на отдельный год, а на десятилетия, направление было очевидно.

Род уменьшался.

Медленно.

Ступенями.

Именно поэтому в старых книгах это почти невозможно было заметить.

Каждый отдельный шаг имел объяснение.

Где-то разумное.

Где-то вынужденное.

Где-то спорное.

Но рядом тридцать семь лет выглядели совсем иначе.

Ярослав положил первый лист рядом с последним.

Первый занимал почти всю страницу.

Последний — значительно меньше.

— Наглядно, — сказал Ратмир.

— Слишком.

Елисей кивнул.

— Именно поэтому я сначала сделал только список активов. Доходы потом.

Ярослав снова вернулся к первым двум годам.

Две шахты.

Три мельницы.

Мастерские.

Склады.

И две маленькие строки:

612 золотых.

587 золотых.

Потом пусто.

— Шестьсот золотых в те годы — это было заметно, — сказал он.

— Да.

— Не основа доходов рода.

— Нет.

— Но хороший актив.

— Особенно если для получения выплаты не требовалось самому производить товар, — заметил Ратмир.

Ярослав посмотрел на него.

Именно.

Не мельница.

Не шахта.

Не поле.

Кто-то использовал решение.

Род получал деньги.

Почти поток без собственного производства.

Ещё несколько дней назад Михаил говорил ему:

не собирай здания, собирай потоки.

А здесь, в документах тридцатилетней давности, кто-то из Лисовых, возможно, уже сделал нечто очень похожее.

* * *

— Отец видел эти книги? — спросил Ярослав.

Елисей не ответил сразу.

— Мы знаем только, что он просил Аркадия Петровича дать ему старые хозяйственные книги.

И письмо.

Ярослав помнил дословно.

«Спасибо. Особенно за ранние годы».

— Мы не знаем, смотрел ли он именно эти листы, — продолжил Елисей.

— Знаю.

— И не знаем, интересовала ли его эта запись.

— Тоже знаю.

Ярослав достал карандаш.

Рядом с мастерской привилегией написал:

Связь с исследованиями отца неизвестна.

* * *

Он сложил листы обратно.

На коленях осталось три бумаги.

Первая:

планы подготовки дружины.

Несколько дней назад это было только знание Ярослава.

Теперь Святобор и лекарь могли работать по нему без постоянного присутствия молодого господина.

Вторая:

форма оценки мельниц.

Ратмир уже мог самостоятельно отсекать плохие варианты и приносить только те, где появлялась настоящая неопределённость.

Третья:

два старых года из книг Аркадия.

В них ничего не было понятно.

И именно поэтому она теперь интересовала Ярослава больше первых двух.

Ратмир заметил его выражение лица.

— Кажется, вы нашли себе новую работу.

— Похоже.

— Очень вовремя. А то несколько дней почти не вмешивались в хозяйство.

— Я исправлюсь.

— Не сомневался.

Ярослав посмотрел на две старые выплаты.

612.

587.

Кто-то когда-то придумал нечто, за использование чего другим было выгодно платить Лисовым.

Потом выплаты исчезли.

Почему — возможно, просто закончился срок привилегии.

Что это было — неизвестно.

Кто создал — неизвестно.

Где договор — неизвестно.

Была ли хоть какая-то связь со старыми шахтами — неизвестно.

Сплошные вопросы.

Ярослав улыбнулся.

Вот такими делами ему теперь и следовало заниматься.

Тем, где нельзя было просто открыть готовую таблицу и получить прогноз прибыли.

Всё понятное пора было отдавать другим.

А себе оставлять неизвестность.

Только бы её хватило надолго.

Глава 8. Наследство

— Ты неправильно стоишь.

Мирослава посмотрела на собственные ноги.

Потом на Ярослава.

— Вчера Святобор сказал почти так.

— Значит, нас уже двое.

— Но он сказал, что левую надо немного вперёд.

— Я тоже это говорю.

— Нет. Ты сказал: «неправильно стоишь».

Ярослав задумался.

— Хорошо. Левая чуть вперёд.

— Вот.

Девочка переставила ногу и удовлетворённо подняла деревянный меч.

На ней были лёгкие наручи из подарка Бориса и тренировочные перчатки, которые всё ещё выглядели новее всего остального на площадке.

Сам меч уже успел получить первую царапину.

Мирослава относилась к этому как к боевому шраму.

Ярослав — как к доказательству того, что подарок используется по назначению.

— Теперь шаг.

Она двинулась вперёд.

Слишком широко.

— Короче.

Повторила.

— Ещё.

Третий раз уже получился неплохо.

— Теперь назад.

Мирослава отступила.

Меч чуть ушёл в сторону.

Сама выровняла.

Ярослав ничего не сказал.

Она посмотрела.

— Что?

— Ничего.

— Хорошее?

— Очень.

Губы Мирославы расплылись в улыбке.

— Я уже умею?

— Нет.

Улыбка исчезла.

— Но лучше, чем вчера.

Вернулась.

— Насколько?

Вот это было уже совсем его влияние.

— Если вчера ты в каждом втором шаге почти теряла стойку, сейчас примерно в каждом пятом.

— Значит, в два раза лучше?

— Не совсем.

— Почему?

— Потому что я не считал точно.

Она осуждающе посмотрела.

— Тогда откуда знаешь?

Ярослав закрыл глаза.

— Я сам это создал.

— Что?

— Ничего. Ещё раз.

* * *

После нескольких повторений Мирослава потребовала обмена.

— Теперь ты.

— Что я?

— Покажи.

— Я показывал.

— Нет. Тренируйся.

— Я потом.

— Ты всегда говоришь, что надо делать по плану.

— У меня сегодня по плану позже.

— Покажи план.

Ярослав посмотрел на неё.

Мирослава смотрела совершенно серьёзно.

— Святобор тебя испортил.

— Ты меня испортил.

— Ещё хуже.

Но спорить дальше было бессмысленно.

Ярослав взял тренировочный меч.

Свой.

Не детский.

Встал напротив стойки.

Несколько месяцев назад Святобор сначала учил его просто правильно держать оружие.

Тогда даже это раздражало.

Руки быстро уставали.

Стойка разваливалась.

Ноги не успевали.

Любое движение требовало сознательного контроля.

Сейчас тело уже отвечало почти сразу.

Шаг.

Удар.

Возврат.

Ещё.

Ничего впечатляющего.

Святобор всё ещё разнёс бы его за несколько секунд.

Да и большинство нормальных дружинников тоже.

Но теперь Ярослав хотя бы понимал, почему проиграет.

Раньше он просто не успел бы ничего сделать.

— Ещё, — потребовала Мирослава.

— Кто здесь тренер?

— Я смотрю.

— Очень полезно.

Он повторил связку.

Мирослава нахмурилась.

— А Святобор быстрее.

— Спасибо.

— И сильнее.

— Спасибо ещё раз.

Она задумалась.

— Но ты теперь тоже сильный.

Ярослав остановился.

— С чего решила?

Мирослава указала мечом на его плечо.

— Раньше ты был другой.

Вот это было правдой.

* * *

После тренировки он встал на весы.

Стрелка остановилась чуть выше предыдущей отметки.

— Семьдесят семь и один, — прочитал Ярослав.

— Это хорошо? — спросила Мирослава.

Она, конечно, никуда не ушла.

— Да.

— А раньше ты радовался, когда вес становился меньше.

— Раньше была другая задача.

— Какая?

— Убрать лишнее.

— А сейчас?

Ярослав посмотрел на себя.

Зеркало в комнате не было большим, но теперь его хватало.

Когда он впервые нормально рассмотрел это тело, оно было мягким.

Тяжёлым.

Слабым.

Вес за восемьдесят два килограмма тогда ничего хорошего не означал.

Потом цифра пошла вниз.

Вместе с ней уменьшался живот.

Легче становилось двигаться.

Возвращались нормальная работа сердца и дыхания.

Но несколько месяцев назад даже семьдесят семь килограммов выглядели совсем иначе.

Теперь плечи заметно округлились.

Спина стала плотнее.

Руки снова начали напоминать руки человека, который тренируется, а не человека, который несколько месяцев восстанавливался после болезни.

Ноги тоже изменились.

Мышцы хорошо читались при движении.

Живот оставался значительно меньше, чем раньше.

Талия почти не изменилась с последнего измерения.

А вес начал расти.

Ярослав провёл ладонью по боку.

— Сейчас задача — добавить то, что нужно.

— Мышцы?

— Да.

Мирослава внимательно осмотрела его.

— Ты стал красивее.

Ярослав поднял бровь.

— Вот это неожиданно.

— Но Святобор всё равно сильнее.

— А вот теперь всё вернулось на место.

Она засмеялась.

Ярослав записал:

Вес — 77,1.

Ниже:

Талия без заметного увеличения.

Вес начал расти. Вероятно, набор мышечной массы.

Потом добавил контрольные показатели.

Прежние шестнадцать килограммов в приседаниях уже перестали быть нормальной рабочей нагрузкой.

Отжимания шли уверенно.

В тягах прогресс был ещё заметнее.

С подтягиваниями наконец появились первые действительно чистые повторения без прежней помощи.

Бег больше не воспринимался отдельным испытанием.

После коротких ускорений дыхание приходило в порядок быстро.

Несколько месяцев назад всё это выглядело бы фантастикой.

Сейчас — обычной тренировкой.

И именно это нравилось больше всего.

* * *

Источник тоже перестал ежедневно удивлять.

Что Ярослав считал хорошим признаком.

При стандартной нагрузке в восемь вдохов восстановление в покое держалось примерно в знакомом диапазоне:

2:02.

2:04.

2:03.

Никакого нового скачка.

После привычной физической тренировки результат снова уходил вниз.

1:51.

1:50.

1:52.

То же самое, что они увидели в Академии.

Устойчиво.

Повторяемо.

Ёмкость оставалась небольшой.

Проводимость — высокой относительно неё.

Источник наполнялся хорошо.

Ярослав записал:

Текущий уровень стабилен. Нового роста пока не видно.

И закрыл тетрадь.

Раньше такая запись его бы раздражала.

Теперь наоборот.

Если каждый день приносит чудо, значит, скорее всего, ты плохо измеряешь.

* * *

Всеволода он нашёл после обеда.

Дед сидел возле окна с книгой.

— Есть время?

— Для тебя?

— Да.

— Тогда нет.

Ярослав вошёл.

— Спасибо.

— Я ещё не разрешил.

— Но уже поздно.

Всеволод отложил книгу.

— Что случилось?

Ярослав положил на стол две копии.

— Узнаёте?

Дед прочитал первую.

Потом вторую.

По мастерской привилегии №417 — 612 золотых.

По мастерской привилегии №417 — 587 золотых.

— Нет.

— Совсем?

— Я не бухгалтер.

— Это было больше тридцати лет назад.

— Тем более.

Ярослав сел.

— Елисей свёл активы рода по каждому году. Эти выплаты встречаются только два раза.

— И?

— Потом исчезают. Обычно мастерская привилегия действует десять лет.

Всеволод снова посмотрел.

На этот раз дольше.

— Четыреста семнадцать...

Он тихо постучал пальцем по столу.

Ярослав не мешал.

Прошла почти минута.

— Подожди.

Дед поднял глаза.

— Кажется, это мог быть Гавриил.

— Кто?

И на лице Всеволода появилось выражение, которого Ярослав не ожидал.

Тёплое.

Почти мальчишеское.

— Гавриил Лисов.

* * *

— Он был вашим родственником?

— Разумеется, раз Лисов.

— Очень полезно.

— Двоюродный брат моего деда по младшей линии.

Всеволод задумался.

— Хотя мне он всегда казался просто старым дядькой.

— Старым?

— Мне было лет десять. Человек после тридцати воспринимался почти древним.

— Сколько ему было?

— Когда я хорошо его помню — около сорока.

Ярослав удивился.

— И вы называли его стариком?

— Я был ребёнком.

Всеволод улыбнулся.

— Странный был человек.

— Насколько?

— Очень.

Он посмотрел куда-то мимо Ярослава.

— Мог прийти к обеду в дорогом костюме и с прожжённым рукавом.

— Почему?

— Потому что забыл переодеться после мастерской.

— Уже нравится.

— Мог забыть сам обед.

— Ещё лучше.

— Один раз приехал на семейный Совет только потому, что ему сказали, будто там будет Арсений Каменский.

— Кто?

— Один из артефакторов Каменских. Гавриил хотел спросить его о каком-то сплаве.

— А Совет?

— Просидел час. Потом понял, что Арсения не будет, и ушёл.

Ярослав рассмеялся.

— Ему разрешили?

— Он был Гавриилом.

— Это объяснение?

— Тогда — вполне.

* * *

Всеволод откинулся.

— У него была мастерская здесь, на землях рода. Небольшая. Он мог бы работать в столице, но не любил её.

— Почему?

— Шумно.

— И всё?

— Для него хватало.

Дед снова улыбнулся.

— Рядом с мастерской рос старый орех. Гавриил летом почти всегда работал с открытыми дверями. Я приходил смотреть.

— Вам разрешали?

— До черты.

— Какой?

— Он провёл на полу белую линию.

Всеволод показал рукой.

— Вот до неё мне можно было заходить.

— А дальше?

— «Дальше можно умереть».

Ярослав поднял брови.

— Отличная техника безопасности.

— На меня действовала прекрасно.

— Никогда не переступали?

— Один раз.

— И?

— Он увидел.

— Наказал?

Всеволод покачал головой.

— Нет. Посадил рядом и полчаса объяснял, что именно могло произойти.

— Поняли?

— Ни слова.

— Помогло?

— Больше не заходил.

Оба засмеялись.

— Там всё постоянно светилось, — продолжил дед. — Кристаллы. Металл. Какие-то пластины. Иногда пахло так, что бабушка запрещала ему приходить в дом, пока не переоденется.

— Артефакты?

— Он ими занимался почти всю жизнь.

* * *

— Насколько хороший был маг? — спросил Ярослав.

Всеволод перестал улыбаться.

— Очень.

— Это насколько?

— Сильнее моего отца.

Ярослав выпрямился.

— Главы рода?

— Да.

— И вас?

— Тогда я был молод. Сравнивать бессмысленно. Но по тому, что рассказывали старшие...

Дед ненадолго задумался.

— Возможно, Гавриил был сильнейшим Лисовым своего поколения.

— Источник?

— Огромный.

— Контроль?

— Ещё лучше.

— И я о нём раньше не слышал?

— А зачем бы ты услышал?

Ярослав посмотрел.

Всеволод пожал плечами.

— Он не воевал.

— Совсем?

— Учился, как все мужчины рода. Умел. Но не стремился.

— Турниры?

— Не любил.

— Служба?

— Отказывался.

— Политика?

Дед рассмеялся.

— Гавриил?

— Понятно.

— Ему несколько раз предлагали очень хорошие должности. Он мог сделать карьеру при дворе. В армии. В Академии.

— И?

— Ему было неинтересно.

Ярослав задумался.

— Что тогда он делал с таким Источником?

Ответ последовал сразу:

— Работал.

— В смысле?

— Исследования.

Всеволод постучал по столу.

— Ему могло понадобиться несколько часов держать один и тот же слабый поток через какой-то опытный контур. И вот тогда выяснялось, зачем ему такой контроль.

— А в обычной жизни?

— Дверь открывал рукой.

Ярослав улыбнулся.

— Почему?

— Говорил, что магию проще использовать там, где без неё нельзя.

— Экономил Источник?

— Нет.

Всеволод покачал головой.

— Время.

Эта фраза Ярославу понравилась.

— Он вообще был удивительно неамбициозным человеком, — продолжил дед. — В молодости меня это раздражало.

— Почему?

— Потому что я смотрел на него и видел всё, чего он мог добиться.

Всеволод усмехнулся самому себе.

— Должность. Влияние. Деньги. Репутацию. Хороший брак. Связи при дворе.

— А он?

— Видел какую-то пластину, которая грелась сильнее, чем должна.

Ярослав рассмеялся.

— И считал это важнее?

— Намного.

Пауза.

— Я тогда считал его странным.

— А сейчас?

Всеволод посмотрел в окно.

— Сейчас думаю, что он, вероятно, прожил ровно ту жизнь, которую хотел.

* * *

— Вы сказали Каменские.

— Да.

— Великий клан?

— Великий.

Ярослав знал название.

Даже слишком хорошо.

Каменские принадлежали к тем фамилиям, которые регулярно встречались в книгах рядом с артефактами, государственными заказами и крупными мастерскими.

— Он работал на них?

— С ними.

— Разница?

— Для Гавриила была важна.

Всеволод улыбнулся.

— Каменские несколько раз хотели, чтобы он окончательно перешёл к ним.

— Почему отказался?

— Один раз сказал, что в столице невозможно думать.

— Очень веская причина.

— Второй раз ему предложили дом рядом с их мастерскими.

— И?

— Спросил, можно ли перевезти старый орех.

Ярослав засмеялся.

— Нельзя?

— Видимо.

— И он остался?

— Да.

Гавриил периодически ездил к Каменским.

Иногда на недели.

Иногда их мастера приезжали сюда.

Большую часть конкретной работы Всеволод тогда не понимал.

Для него это были разговоры взрослых о материалах, контурах и потерях.

Ярослав поднял голову.

— О потерях?

Всеволод нахмурился.

— Возможно.

— Каких?

— Не помню.

Пауза.

— Ярослав, мне было лет двенадцать. Для меня они могли обсуждать потерянные сапоги.

Справедливо.

— Но привилегию помните?

— Сам номер — нет. Саму историю... кажется, да.

Всеволод снова взял лист.

— Гавриил действительно что-то зарегистрировал.

— Что?

— Не знаю.

— Артефакт?

— Возможно, не сам артефакт. Тогда говорили о каком-то способе работы.

Ярослав замер.

— Кто говорил?

— Отец. Дед. Кто-то из Каменских приезжал. Я не интересовался.

— И Каменские потом использовали это?

— Да.

Вот оно.

— Платили роду?

— Видимо, эти деньги и есть выплаты.

— Почему роду, а не Гавриилу?

— Потому что после его смерти право осталось в роду.

Ярослав поднял глаза.

— Он умер тогда?

Улыбка Всеволода исчезла.

— Да.

* * *

Гавриилу было сорок четыре.

— Очень рано, — сказал Ярослав.

— Очень.

— Что случилось?

— Болезнь.

— Какая?

— Началось как обычное воспаление. Потом резко стало хуже. Лекари ничего не смогли сделать.

— Источник?

— Не помог.

Всеволод помолчал.

— Самое странное, все думали, что именно он проживёт дольше всех нас.

— Почему?

— Следил за собой. Никогда не истощал Источник без причины. Ел нормально. Спал, когда вспоминал.

— Последнее звучит хуже.

— Работал много. Но не пил почти совсем. Не участвовал в дуэлях. Не лез в войны.

Дед посмотрел на две строки выплат.

— А умер первым.

Ярослав ничего не сказал.

— Привилегию ему дали незадолго до этого, — продолжил Всеволод. — Сколько прошло... не помню точно. Год. Может, два.

— А выплаты шли потом?

— Должны были. Право перешло роду.

— До конца срока.

— Видимо.

Это объясняло, почему в книгах самого Гавриила уже могло не быть, а выплаты ещё оставались.

Десять лет.

Сохранившиеся строки могли быть просто хвостом более длинной истории.

* * *

— Мой отец о нём спрашивал?

Всеволод посмотрел на Ярослава.

Теперь уже долго.

— Да.

Вот это оказалось важнее всего предыдущего.

— Когда?

— Не помню год. За несколько лет до их гибели.

— Что именно?

— Почти то же, что ты.

Всеволод положил палец на запись.

— Спрашивал о Гаврииле. О Каменских. О мастерской. О привилегии.

— Почему?

— Не сказал.

— А вы не спросили?

— Спросил.

— И?

— Ответил, что разбирается со старыми делами рода.

Ярослав нахмурился.

— И всё?

— Всё.

— Шахты обсуждали?

Всеволод задумался.

— Нет.

— Точно?

— Насколько могу помнить — нет.

Ярослав откинулся.

Потом отец изучал старые хозяйственные книги.

Аркадий сохранил короткое письмо:

«Спасибо. Особенно за ранние годы».

И это всё ещё могло означать что угодно.

— Подожди, — сказал Всеволод.

Ярослав поднял голову.

Дед смотрел куда-то в сторону.

— После этого разговора...

Пауза.

— Что?

— Шахта.

Ярослав замер.

— Наша нынешняя?

— Да.

— Что с ней?

— Её купил твой отец.

Это Ярослав знал только в самом общем виде.

— Когда?

— Позже. Не сразу после разговора. Но в тот же период.

— По его инициативе?

— Полностью.

— Вы были против?

— Не то чтобы против.

Всеволод усмехнулся.

— Я не понимал зачем.

— Почему?

— Она была нормальной шахтой. Не плохой. Не особенно хорошей. Цена была приемлемой. Но ничего такого, ради чего древнему роду обязательно надо срочно её покупать.

— А отец настаивал.

— Да.

— Что говорил?

— Что цена хорошая. Земля полезна. Ресурс пригодится.

— Какой ресурс?

— Обычная руда, Ярослав.

— И вы поверили?

Всеволод посмотрел.

— Тогда — да.

— А сейчас?

Дед снова взглянул на две выплаты.

— Сейчас я бы спросил ещё раз.

Тишина.

— Он купил шахту после того, как спрашивал про Гавриила.

— Да.

— И после того, как изучал старые книги.

— Похоже на то.

— Но мы не знаем, связано ли это.

— Не знаем.

Ярослав взял карандаш.

Записал:

Отец изучал старые книги.

Спрашивал о Гаврииле и привилегии.

Позже настоял на покупке нынешней шахты.

Ниже:

Связь не доказана.

Всеволод посмотрел.

— Хорошая привычка.

— Какая?

— Не влюбляться в красивую версию.

— Михаил тоже так говорит.

— Значит, иногда он полезен.

* * *

Ярослав ещё раз посмотрел на номер.

— Нужно найти саму привилегию.

— Если сохранилась.

— И договор с Каменскими.

— Если сохранился.

Он поднялся.

Уже у двери Всеволод сказал:

— Ты немного похож на него.

Ярослав обернулся.

— Чем?

— Тебе тоже слишком нравится находить вопросы.

Глава 9. Коллекция

Елизавета ответила на письмо тремя словами.

«Приезжай. Цифры готовы.»

Ярослав перечитал записку.

Потом ещё раз.

— Очень тепло, — заметил Елисей.

— Для неё это почти «я скучала».

— Боюсь представить, как выглядит неприязнь.

— Без письма.

На этот раз Ярослав ехал в столицу не с одной идеей.

За несколько дней до поездки Елизавета прислала обещанные бумаги по ткацкому производству.

Не бухгалтерию за десятилетия.

Нормальный рабочий отчёт.

Сколько людей.

Какие изделия.

Какая ткань.

Сколько дорогих сортов закупается.

Сколько производится самим хозяйством.

Расходы.

Заработок.

Количество опытных швей.

Остатки.

Обрезки.

Заказы.

Прибыль.

Ярослав просмотрел всё дважды.

Потом попросил ещё несколько уточнений.

После чего сел считать.

В столицу он приехал уже с папкой.

На обложке Елисей аккуратно написал:

«Лисья камея. Расширение ассортимента».

Под ней Ярослав собственноручно дописал:

«10%».

Чтобы никто случайно не забыл.

* * *

В лавке стало больше покупателей.

Не толпа.

Елизавета такого бы не допустила.

Но за те несколько минут, что Ярослав ждал её в торговом зале, одну композицию забрали, другую заказали с доставкой на следующий вечер, а молодая женщина возле витрины минут пять объясняла служащей, что ей нужно «дорого, но не слишком вызывающе дорого».

Ярослав едва не вмешался.

Сдержался.

Профессионалы справились без него.

Елизавета появилась из задней комнаты.

Посмотрела сначала на него.

Потом на папку.

— Ты посчитал.

— Конечно.

— Хорошо.

— Сначала ваши цифры.

— Жадный.

— Очень.

Они прошли в знакомую комнату за торговым залом.

Там уже лежал отчёт.

Ярослав сел.

— Весь период?

— Два полных месяца и начало третьего.

Первый месяц он помнил почти наизусть.

86 заказов.

2 684 золотых выручки.

1 331 золотой чистой операционной прибыли.

Повторных покупателей тогда было двадцать семь.

Второй месяц:

81 заказ.

2 593 золотых выручки.

1 214 золотых чистой прибыли.

Повторных покупателей — уже тридцать шесть.

Ярослав посмотрел на итог.

За два полных месяца:

167 заказов.

5 277 золотых выручки.

2 545 золотых чистой прибыли.

Первые дни третьего месяца добавили ещё чуть больше четырёхсот золотых продаж.

Ярослав медленно отложил лист.

— Значит, прогноз почти совпал.

— Какой именно?

— Новизна слабеет. Повторные покупки растут. Выручка не падает, но перестала резко увеличиваться.

— Ты расстроен?

— Наоборот.

— По лицу не видно.

Ярослав указал на цифры.

— Это хороший бизнес.

— Очень хороший.

— Но уже понятный.

Елизавета прищурилась.

Она прекрасно знала, что для Ярослава это почти оскорбление.

— Средний заказ?

— Тридцать одна с небольшим.

— Вот его и будем менять.

— Как?

— Сейчас.

Он снова посмотрел на отчёт.

— Но сначала рассказывайте.

— Что?

— Люди ещё сходят с ума?

— Разумеется.

* * *

Одна женщина купила себе букет сама.

За сорок два золотых.

Ничего необычного.

Необычное началось вечером, когда гости начали интересоваться отправителем.

— Она сказала, что не знает, — рассказывала Елизавета.

— Зачем?

— Хотела, чтобы решили, будто у неё появился тайный поклонник.

— Получилось?

— Более чем.

— Что произошло?

— Муж заинтересовался поклонником.

Ярослав закрыл глаза.

— Конечно.

— На следующий день её камеристка приехала сюда.

— С заказом?

— С просьбой.

Елизавета совершенно спокойно воспроизвела:

— «Если его сиятельство станет спрашивать, кто оплатил вчерашнюю композицию, лавка ничего не знает».

Ярослав рассмеялся.

— И что вы ответили?

— Что мы бережём тайны клиентов.

— Особенно платежеспособных.

— Именно.

— Муж успокоился?

— Не знаю.

— Жаль.

— Зато через неделю она снова заказала цветы.

— Значит, семья выдержала.

— Пока.

Вторая история оказалась ещё лучше.

Свекровь получила композицию за сорок пять золотых.

Невестка увидела её.

Через три дня заказала себе за пятьдесят два.

Свекровь узнала.

Заказала за шестьдесят один.

— А потом? — спросил Ярослав.

— Невестка хотела семьдесят.

— Хотела?

— Я отказала.

Ярослав уставился.

— Зачем?!

Елизавета подняла бровь.

— У семьи должен остаться хотя бы какой-то капитал.

— Вы разочаровываете меня как предприниматель.

— Зато сохраняю клиентов надолго.

— Тоже верно.

— Впрочем, через две недели обе заказали подарки третьей женщине.

— Вместе?

— Нет.

— Прекрасные люди.

— Очень.

Ярослав посмотрел на цифры.

— И вот этим людям мы собираемся продать ещё больше.

— Теперь говори.

* * *

Он открыл свою папку.

Первый раздел назывался:

«Дополнение к букету. Сладости».

Елизавета прочитала.

— У меня уже есть засахаренные фрукты.

— Именно.

— И варенья.

— Неинтересно.

— Они продаются.

— Хорошо продаются. Поэтому неинтересно.

Она хмыкнула.

Ярослав достал лист с грубым рисунком.

Несколько геометрических фигур.

— Это что?

— Конфеты.

— Похожи на камни.

— Правильно.

Она посмотрела уже внимательнее.

— Сушёные и засахаренные плоды покрываем хорошим шоколадом.

— Шоколад мы не производим.

— И не будем.

— Тогда?

— Заключаем контракт с теми, кто умеет делать его лучше нас.

Ярослав показал формы.

— Каждая конфета должна выглядеть как огранённый драгоценный камень.

Он провёл пальцем.

— Здесь тёмная слива.

Дальше.

— Здесь вишня.

— Абрикос.

— Груша.

— Редкие плоды из ваших теплиц пойдут в ограниченные серии.

Елизавета перевернула страницу.

— Упаковка?

— Вот тут самое важное.

Каждую конфету отдельно заворачивали в тонкую дорогую бумагу.

Но коробка была ещё важнее.

Ярослав уже подготовил три варианта.

Сама жёсткая коробка сначала обтягивалась одной тканью.

Поверх — второй слой, более лёгкий или фактурный.

Для некоторых коллекций — третий декоративный слой.

Все ткани подбирались в оттенках букета.

Синяя композиция — глубокий синий, серебристо-серый, светлый холодный верхний слой.

Кремовая — молочный, золотистый, бледно-персиковый.

Тёмная — винный, графитовый, почти чёрный.

И сверху — лента.

Та же, что использовалась в оформлении букета или очень близкая к ней.

Елизавета долго смотрела на рисунки.

— Человек должен видеть комплект, — сказал Ярослав. — Не цветы и коробку сладостей. Один подарок.

— Коллекция.

— Да.

— Цены?

Ярослав улыбнулся.

Он ждал вопроса.

Маленькая коробка:

12 золотых.

Средняя:

20.

Большая:

34.

Елизавета посмотрела.

— Себестоимость?

— По предварительным расчётам около четырёх, семи и двенадцати золотых. Сильно зависит от договора по шоколаду.

— Очень дорого для конфет.

— Именно.

— Можно сделать дешевле.

— Нельзя.

— Почему?

— Потому что букет за сорок золотых рядом с коробкой за три начинает выглядеть как букет за двадцать.

Она замолчала.

— Мы должны повышать ценность подарка, а не объяснять человеку, что рядом лежит дешёвое дополнение.

Елизавета кивнула.

— Согласна.

— Средний заказ сейчас чуть больше тридцати одного золотого. Если хотя бы каждый четвёртый покупатель начнёт добавлять коробку за двенадцать-двадцать, мы увидим разницу почти сразу.

— А если каждый третий?

— Я буду очень доволен своими десятью процентами.

— Не сомневаюсь.

* * *

Самим договариваться с шоколадным производством Ярослав не собирался.

— Михаил, — сказал он.

Елизавета даже не спросила почему.

— Разумеется.

— Нам нужен эксклюзив.

— Насколько жёсткий?

— Максимально.

Ярослав начал перечислять.

Формы драгоценных камней принадлежат «Лисьей камее».

Производитель не может использовать их для других клиентов.

Не может выпускать похожую линейку под своим именем.

Не может передавать формы, рецептуры сочетаний и производственные карты.

Срок — пять лет.

Нарушение — большой штраф.

— Они потребуют больше денег, — сказала Елизавета.

— Пусть.

— Почему?

— Потому что через три месяца они увидят продажи и захотят сделать то же самое сами.

— Если увидят.

— Увидят.

Он не сомневался.

Простая идея.

Хорошая маржа.

Богатые клиенты.

Копирование было не риском.

Оно было почти гарантией.

— Значит, договаривается Михаил.

— Я ему напишу.

— Лучше вы.

— Почему?

— Меня он уже ненавидит.

— Тогда тем более ты.

Ярослав задумался.

— Отправим вместе.

— Нет.

— Жаль.

* * *

Оставалась проблема шоколада.

Он таял.

Ярослав объяснил, что обычной красивой коробки летом недостаточно.

— Нужен небольшой охлаждающий артефакт.

— В магазине?

— И в доставке.

Не сложная машина.

Маленький охлаждаемый ларь в подсобном помещении.

И два-три специальных ящика для доставки.

Толстые стенки.

Хорошая изоляция.

Небольшой источник холода.

Температуру не надо было опускать до льда.

Только не позволять шоколаду размягчиться.

— Посчитал?

— Пилот — около ста пятидесяти золотых, если использовать уже существующие типы артефактов и не заказывать разработку с нуля.

— А если придётся делать новый?

— Тогда сначала один.

— Наконец разумно.

— Я всегда разумный.

— Нет.

* * *

После лавки они поехали в текстильную мастерскую.

Елизавета обещала показать её ещё до открытия магазина.

Теперь повод наконец появился.

Производство оказалось крупнее, чем Ярослав представлял по бумагам.

Несколько помещений.

Ткацкие станки.

Красильня отдельно.

Швейные комнаты.

Вышивка.

Склад ткани.

Ничего катастрофически неэффективного.

И это радовало.

Работа была организована нормально.

Мастера знали своё дело.

Управляющая тоже.

Елизавете не требовался спаситель.

Ей требовалось новое применение уже существующим возможностям.

— Лучший бархат за прошлый год — примерно столько? — спросил Ярослав.

Управляющая удивлённо посмотрела.

Названная цифра почти совпала.

— Вы смотрели отчёт?

— Несколько раз.

— А хорошие обрезки?

Она показала отдельные корзины.

Небольшие куски.

Часть уходила на декоративные элементы.

Часть на мелкие изделия.

Часть продавалась значительно дешевле основной ткани.

Ярослав взял мягкий кусок.

— Вот это уже интересно.

— Что вы собираетесь шить? — спросила Елизавета.

Он достал второй рисунок.

Она посмотрела.

Долго.

— Что это?

— Медведь.

— Ты уверен?

— Очень.

— Похож на собаку, которую плохо кормили.

— Поэтому рисую я, а шить будут ваши мастера.

Управляющая попыталась не улыбнуться.

Не получилось.

* * *

Первый медвежонок должен быть маленьким.

Двадцать-двадцать пять сантиметров.

Мягкая игрушка.

Но только формально.

Ярослав хотел, чтобы по качеству она соответствовала цветам «Лисьей камеи».

Лучшие ткани.

Никаких плохих обрезков только потому, что жалко выбросить.

Идеальные швы.

Хорошая набивка.

Ровная симметрия.

Выразительная морда.

Мягкие лапы.

Маленькая фирменная отметка с лисой.

И лента в цвет определённой коллекции.

— Себестоимость, — сказала Елизавета.

— Около пяти золотых на маленького. Может подняться до шести на самых дорогих тканях.

— Продажа?

— Двадцать шесть.

— За тканевого медведя?

Ярослав посмотрел.

Елизавета остановилась.

— Не говори.

— Вы уже спрашивали про цветы.

— Знаю.

— И про конфеты.

— Знаю.

— Значит...

— Замолчи.

Ярослав улыбнулся.

* * *

— Эту идею скопируют, — сказала управляющая мастерской.

— Обязательно.

Елизавета повернулась к Ярославу.

— И тебя это не беспокоит?

— Беспокоит. Но остановить невозможно.

Через два месяца появятся дешёвые медведи.

Через четыре — десятки видов.

Через полгода их будут шить даже там, где никогда не слышали названия «Лисья камея».

Поэтому задача была другой.

— Когда появится копия, человек должен сразу понимать, что это копия.

Он показал на ткань.

— Наша должна быть лучше.

На шов.

— Ровнее.

На набивку.

— Мягче.

На лицо.

— Узнаваемее.

На ленту.

— Красивее.

— То есть защищаем не идею, — сказала Елизавета.

— Стандарт.

Вот.

Первые месяцы производство всё равно будет закрытым.

Две опытные швеи.

Один мастер по лекалам.

Лекала не выносить.

Образцы тоже.

За работу по новой линии — повышенная плата и отдельное условие о неразглашении.

Не потому, что секрет сохранится навсегда.

А потому что первые месяцы особенно дороги.

— Нам нужно успеть стать оригиналом раньше, чем появятся копии.

— Сколько первых?

— Десять.

— Мало.

— Именно.

— Потом?

— Если продаются — двадцать.

— Потом?

— Смотрим.

Елизавета хмыкнула.

— Теперь узнаю тебя.

* * *

Больших медведей пока не будет.

Елизавета хотела сразу сделать несколько размеров.

Ярослав запретил.

— Почему?

— Потому что сначала люди должны захотеть маленького.

— А потом?

— Среднего.

— Потом?

— Большого.

— Зачем?

Ярослав пожал плечами.

— Чтобы мужчины могли соревноваться, кто сильнее любит.

Елизавета прищурилась.

— Или сильнее виноват.

— Ещё лучше.

Сначала маленький медведь.

Потом сорок сантиметров.

Потом шестьдесят.

Потом огромный, которого привозит отдельный экипаж.

— И цена? — спросила Елизавета.

— Такая, чтобы его размер обсуждали вместе с ней.

— Ты быстро понял мой круг общения.

— У меня были хорошие учителя.

* * *

Третью папку Ярослав открыл уже в комнате с дорогими тканями.

— Это мне нравится больше всего.

— Почему?

— Потому что решает проблему, которая у нас уже есть.

— Какую?

— Расстояние.

Он разложил карту.

«Лисья камея» стала известна не только в столице.

Слухи шли дальше.

Через родственников.

Через гостей.

Через приезжавших в столицу купцов.

Через семьи высших родов, владения которых находились далеко.

Но живой букет им не отправишь.

Три дня дороги.

Четыре.

Пять.

Человек получит дорогое увядшее доказательство того, что отправитель плохо умеет планировать.

— Поэтому цветы из ткани.

Управляющая нахмурилась.

— Искусственные?

— Нет.

— Но...

— Не пытайтесь сделать вид, что они настоящие.

Ярослав взял кусок шёлка.

— Это украшение.

Он уже видел приблизительную себестоимость по работе.

Два опытных мастера могли начать с небольших композиций.

Шёлк.

Бархат.

Тонкие цветные ткани.

Ленты.

Внутри стебля — гибкая основа.

Каждый лепесток вручную.

Не дешёвая копия живого цветка.

Скорее художественная версия.

Та же палитра.

Та же композиция.

Та же эстетика, что и у настоящих букетов «Лисьей камеи».

Но через неделю она будет выглядеть ровно так же.

И через месяц.

— Цена? — спросила Елизавета.

— Маленькая композиция — сорок пять.

Управляющая чуть не переспросила.

— Средняя — семьдесят.

Елизавета молчала.

— Большие и индивидуальные — от ста десяти.

— За тканевые цветы.

— За букет «Лисьей камеи», который не завянет.

Это звучало иначе.

Елизавета поняла.

* * *

— Первые продавать не будем, — сказал Ярослав.

Теперь она удивилась.

— Что?

— По крайней мере не все.

— Тогда зачем их делать?

— Реклама.

Он показал карту.

На окраинах уже были люди, которые спрашивали о магазине.

Некоторые хотели заказать композиции, но доставка живых цветов была невозможна.

Кто-то мог позволить себе дорогой подарок изредка.

Кто-то имел положение и влияние, но не столичные деньги.

Жёны местных чиновников.

Женщины из старых, но небогатых ветвей родов.

Хозяйки известных домов.

Люди, к которым ездили гости.

Те, чьё мнение в своём городе или районе что-то значило.

— Первые тканевые букеты отправим бесплатно, — сказал Ярослав.

Елизавета сразу поняла.

— Не всем.

— Конечно.

— Тем, у кого их увидят.

— Именно.

Она подошла к карте.

— Эта.

Палец лёг на один город.

— Старая семья. Денег меньше, чем положения. У них постоянно бывают гости.

Следующая точка.

— Здесь жена главы округа.

Ещё.

— Этой женщине живые цветы из столицы уже пытались прислать.

— И?

— Приехало сено.

Ярослав усмехнулся.

— Идеальная.

Елизавета уже сама составляла список.

Первые тканевые композиции поедут туда бесплатно.

Не как дешёвые подарки бедным.

Наоборот.

Как редкие первые образцы новой линии, которые пока невозможно купить свободно.

Это было важно.

Получательница должна была не чувствовать, что ей дали что-то из жалости.

Она должна была понимать:

у неё появилось то, чего ещё нет у большинства столицы.

— И карточка, — сказала Елизавета.

— Конечно.

— «Одна из первых композиций новой коллекции».

— Отлично.

— Номер?

Ярослав посмотрел.

— Что?

— Каждому букету номер.

Вот теперь он улыбнулся.

— Вот поэтому лавка ваша.

Первая композиция.

Вторая.

Третья.

Ограниченная начальная серия.

Получательница сама будет рассказывать:

«У меня седьмая».

И другие начнут хотеть восьмую.

* * *

Но на этом рынок тканевых цветов не заканчивался.

Наоборот.

Ярослав видел совершенно другую привычку.

— Их начнут брать в дорогу.

— Зачем?

— Потому что женщина может уехать на несколько месяцев.

В поместье.

В другой город.

В длительное путешествие.

Настоящие цветы останутся дома или погибнут по дороге.

Тканевый букет можно взять.

Поставить в новом доме.

На стол.

В спальне.

В гостиной.

И через несколько дней он всё ещё будет выглядеть дорогим.

Елизавета задумалась.

— А потом привезти обратно.

— Да.

— То есть его будут видеть месяцами.

— Да.

— С нашей камеей.

— Конечно.

Она медленно улыбнулась.

Вот это нравилось ей особенно.

— Они сами будут возить нашу рекламу.

— За сто золотых.

— Мне нравится.

— Мне тоже. Особенно мои десять процентов.

Хмык.

* * *

Постепенно три направления начали соединяться.

Елизавета первой положила рядом образцы ткани для упаковки шоколада и будущего медведя.

— Если букет тёмно-синий...

— Коробка в тех же тонах.

— Медведю такая же лента.

— Да.

— Тканевый букет повторяет коллекцию.

— Да.

— И всё можно купить вместе.

Ярослав кивнул.

Вот именно ради этого всё и затевалось.

Человек входит за цветами.

Видит коробку шоколадных «драгоценностей».

Рядом маленький медвежонок.

Можно взять один предмет.

Можно два.

Можно собрать полный набор.

И каждый дополнительный товар не выглядел случайным.

Он продолжал один образ.

— Мы больше не продаём товары, — сказала Елизавета.

Ярослав улыбнулся.

— Теперь понимаете мои десять процентов?

— Уже думаю, как их уменьшить.

— Поздно.

* * *

Запускать всё одновременно они не стали.

Первой — шоколадная линия.

Её проще всего добавить к уже работающим заказам.

Михаил получает задачу договориться с производителем.

Параллельно текстильная мастерская делает десять пробных медвежат.

И несколько образцов тканевых цветов.

Только после утверждения качества — первая партия.

А дальше — по реакции покупателей.

— И ещё, — сказал Ярослав.

— Что?

— Когда тканевые букеты перестанут быть новостью...

Елизавета посмотрела уже с подозрением.

— Продолжай.

— Будем прятать конфеты внутри композиции.

— Где?

— Например, часть бутонов раскрывается.

— А внутри?

— Шоколадный камень.

Она несколько секунд молчала.

— Почему не сейчас?

— Потому что тогда мы потратим две новинки за один раз.

— А если человек захочет?

— Подождёт.

— Жестоко.

— Коммерция.

— Начинаешь мне нравиться.

— Вот это пугает.

* * *

Елизавета ещё раз просмотрела расчёты.

Первые образцы медведей.

Разработка цветов.

Формы для шоколада.

Ткань.

Охлаждение.

Маленькие экспериментальные партии.

Даже если один проект не выстрелит, магазин спокойно переживёт расход.

— Значит, — сказала она, — это всё считается тремя новыми направлениями.

— Конечно.

— И по каждому десять процентов.

— Три года.

— Жадный.

— Мы уже обсуждали.

— А упаковку придумала я.

— Оформление ваше.

— Бесплатно?

— В пределах вашей доли в девяносто процентов.

Елизавета посмотрела.

— Уходи.

— Сначала мастерская.

— Мы уже в ней.

— Тогда ещё рано.

* * *

Перед отъездом Ярослав снова прошёл через торговый зал.

Женщина возле витрины теперь держала букет.

Её сопровождавшая служанка несла корзину с фруктами.

Через несколько недель рядом, возможно, появится коробка шоколадных камней.

Потом маленький медведь.

Потом тканевая композиция, которая уедет за сотни вёрст и останется в чужом доме на годы.

Ярослав вдруг понял, что они строят не просто магазин.

Даже не дом подарков.

Елизавета подошла рядом.

— О чём думаешь?

— О роде.

— Странно. Мы говорили о конфетах.

— Именно.

Он показал на маленькую лисью камею на коробке у прилавка.

— Сейчас люди видят её и думают о ваших цветах.

— Да.

— Потом будут думать о шоколаде.

— Если получится.

— О медведях.

— Возможно.

— О тканевых композициях.

— Да.

Пауза.

— А через несколько лет?

Елизавета посмотрела на знак.

Поняла первой.

Не цветы.

Не ткань.

Не сладости.

Ощущение.

Цена.

Качество.

Редкость.

Вещь, которой хочется похвастаться.

— Лисовы, — сказала она.

Ярослав кивнул.

Если они всё сделают правильно, однажды человеку будет даже не так важно, что именно лежит в коробке.

Он увидит лису.

И заранее будет знать:

дорого.

редко.

лучше обычного.

— Наш клан должен ассоциироваться с роскошью, — сказал Ярослав.

Елизавета некоторое время молчала.

Потом едва заметно улыбнулась.

— Вот теперь мне действительно нравится твой план.

Глава 10. Первая группа

Программа была готова.

Ярослав вернулся из столицы, прочитал её один раз, потом второй и отложил листы.

— Всё? — спросил Святобор.

— Почти.

— Что менять?

— Ничего.

Святобор поднял бровь.

Лекарь довольно улыбнулся.

— Несколько дней объяснял нам, как надо работать, а теперь оказался не нужен.

— Именно этого я и добивался.

Программу они поделили на три уровня физической подготовки.

Никаких ежедневных рекордов.

Никакой работы до полного истощения.

Постепенное увеличение нагрузки.

Отдельные дни восстановления.

Контроль сна, самочувствия и состояния Источника.

Святобор заменил часть упражнений Ярослава теми, которые удобнее было выполнять дружинникам.

Лекарь прописал условия немедленной остановки.

Ярослав добавил только одно:

если результаты начинают устойчиво ухудшаться — сначала снижать нагрузку и искать причину, а не добавлять ещё.

— Тогда начинаем? — спросил Святобор.

— Начинаем.

* * *

Двенадцать добровольцев поделили пополам.

Шестеро получали новую программу.

Шестеро продолжали тренироваться как прежде.

И вот это дружинникам понравилось значительно меньше самой программы.

— Почему я остаюсь в старой группе? — спросил Радован.

— Потому что мне нужны люди для сравнения.

— Я записывался попробовать новое.

— Знаю.

— А теперь мне ничего не меняют.

— Именно.

Радован нахмурился.

— Очень удобно.

— Для исследования — да.

Оказалось, почти все хотели попасть именно в новую группу.

Даже те, кто ещё неделю назад сомневался, стоит ли участвовать вообще.

Святобор наблюдал за спором с явным удовольствием.

— Говорил же.

— Что?

— Сделай что-нибудь ограниченным, и люди сразу решат, что им это нужно.

Ярослав посмотрел на добровольцев.

— Группы не делятся на хорошую и плохую. Через несколько недель мы должны увидеть разницу. Если обе будут делать одно и то же, смотреть будет не на что.

Это приняли.

Неохотно.

Но приняли.

* * *

Первая тренировка разочаровала почти всех.

— Всё? — спросил Мирон.

— Всё, — ответил Святобор.

— Я даже не устал.

— Хорошо.

— Но это же тренировка.

— Именно.

Мирон посмотрел на Ярослава.

— Я могу ещё.

— Знаю.

— Тогда почему заканчиваем?

— Потому что через два дня ты должен снова выполнить нормальную работу, а не вспоминать, как героически умер сегодня.

Кто-то усмехнулся.

Мирон не выглядел убеждённым.

Но спорить не стал.

Новое занятие действительно оказалось легче того, чего они ждали.

Приседания.

Тяги.

Переносы.

Отжимания.

Короткие ускорения.

Отдых между сериями.

И окончание задолго до того момента, когда человек уже не мог сделать ничего.

Для дружины это выглядело подозрительно.

* * *

Один всё-таки решил исправить программу самостоятельно.

На третий день лекарь пришёл к Ярославу утром.

— У нас первый особенно умный.

— Кто?

— Влас.

Оказалось, после официальной тренировки Влас вечером добавил ещё несколько тяжёлых подходов.

Потом на следующий день — обычную работу с оружием в полном объёме.

— Потому что чувствовал себя нормально, — сказал он.

Утром ноги болели сильнее остальных.

Спал плохо.

Пульс был выше привычного.

Источник лекарю тоже показался восстановившимся хуже обычного.

Ярослав спросил:

— Зачем?

Влас пожал плечами.

— Было легко.

— Поэтому решил сделать тяжелее?

— Если нагрузка полезна, больше нагрузки должно быть полезнее.

— Нет.

Ярослав повернулся ко всей группе.

— Программа — это не то, что вы обязаны сделать минимум.

Пауза.

— Это ещё и то, больше чего пока делать не надо.

Влас нахмурился.

— Даже если могу?

— Особенно если можешь.

После этого Святобор отдельно повторил правило значительно менее вежливыми словами.

Больше желающих проверять пределы в первую неделю не нашлось.

* * *

Журнал Ярослав тоже сократил.

Его собственные записи дружинники вести бы не стали.

Елисей просмотрел первый вариант и сказал:

— Нет.

— Почему?

— Здесь две страницы на день.

— И?

— Они это бросят через три дня.

— Я не бросил.

Елисей посмотрел.

— Это не аргумент в вашу пользу.

В результате оставили:

Сон — хорошо / средне / плохо.

Аппетит — нормально / хуже обычного.

Мышечная усталость.

Необычная боль.

Тренировка выполнена.

Самочувствие после.

И несколько основных чисел по упражнениям.

Состояние Источника записывал лекарь в контрольные дни.

Всё.

Ярославу хотелось добавить ещё семь пунктов.

Не добавил.

Это тоже было тренировкой.

* * *

Первую неделю ничего магического не произошло.

Что Ярослав считал хорошим знаком.

У двух менее подготовленных дружинников первые занятия дали сильную мышечную боль.

Одному снизили объём.

Второму оставили нагрузку, но увеличили восстановительный промежуток.

Мирону, наоборот, уже через несколько тренировок пришлось немного добавить работу.

Стартовый вариант для него оказался слишком лёгким.

У одного добровольца два дня подряд ухудшался сон.

Лекарь потребовал уменьшить нагрузку, хотя сам дружинник утверждал, что всё нормально.

Через три дня сон вернулся.

Источник тоже оставался стабильным.

У другого человек неожиданно хорошо переносил работу ног, но значительно хуже — повторные тяги.

Святобор перестроил порядок упражнений.

И Ярослав всё меньше вмешивался.

Он приходил.

Смотрел записи.

Задавал вопросы.

Иногда просил ничего не менять ещё несколько дней.

Но сам занятия почти не вёл.

Это оказалось непривычно.

И правильно.

Через семь дней у новой группы не появилось:

ни огромных Источников;

ни чудесной силы;

ни внезапных новых способностей.

Физически изменения тоже были слишком малы, чтобы честно их оценивать.

Зато появилось другое.

Шесть разных программ уже перестали быть одинаковыми.

Совсем немного.

У одного снизили объём.

У другого увеличили.

Третьему поменяли упражнения.

Четвёртого оставили на исходной нагрузке.

Пятый восстанавливался быстрее ожидаемого.

Шестой пока не показывал ничего интересного.

Ярослав пролистал карточки.

— Значит, работает.

Лекарь поднял голову.

— Что?

— Не результат. Система.

— Неделя прошла.

— Именно. И мы уже не заставляем шестерых разных людей делать вид, что они одинаковые.

Святобор стоял рядом.

— Это создаёт другую проблему.

— Какую?

— Я уже не помню всё.

Ярослав посмотрел.

— Что именно?

— Кто на каком объёме. Кому что изменили. Кому сегодня легче. Кому через два дня проверка.

Он показал на стопку листов.

— На шестерых ещё можно. На сорока — нет.

Вот оно.

Ярослав взял чистый лист.

— Значит, нужны уровни.

— Они уже есть.

— Нет. Сейчас это просто наши условные три группы.

Он написал:

Первый уровень.

Второй.

Третий.

— Внутри уровня основная программа одинаковая.

Святобор кивнул.

— А изменения?

— Только если человек явно выбивается.

— Переход между уровнями?

— После контрольной проверки.

Лекарь добавил:

— И только если Источник нормально переносит текущий объём.

— Да.

Святобор подумал.

— Старший на группу нужен.

— Зачем?

— Следить за техникой. За отдыхом. Чтобы я не стоял над каждым.

Ярослав добавил:

Старший группы.

Потом:

Контрольный день.

Журнал.

Осмотр лекаря.

Святобор смотрел на лист.

— Знаешь, что ты делаешь?

— Упрощаю тренировку?

— Нет.

— Что тогда?

— Школу.

Ярослав поднял глаза.

Святобор пожал плечами.

— Люди приходят. Получают уровень. Занимаются по программе. Потом проходят проверку и переходят дальше.

Пауза.

— Это уже не просто тренировка.

Ярослав посмотрел на лист.

Пока всего шесть человек.

Один Святобор.

Один лекарь.

Несколько страниц записей.

Никакого отдельного здания.

Никакой формы.

Никаких десятков учеников.

Но структура действительно уже появилась.

— Пока слишком громкое слово.

— Конечно, — сказал Святобор. — А твоя мельница сначала тоже была просто несколькими досками и винтом.

Ярослав не нашёл хорошего ответа.

* * *

Первую странную цифру лекарь принёс в конце недели.

— Посмотри.

Ярослав взял лист.

Один из добровольцев новой группы — Данислав.

Исходно после обычной контрольной магической нагрузки его восстановление несколько раз держалось примерно в одном диапазоне.

Теперь последняя проверка оказалась заметно быстрее.

Не на пятнадцать минут, как у самого Ярослава после физической нагрузки.

Меньше.

Но достаточно, чтобы обратить внимание.

— Сколько?

Лекарь назвал.

Ярослав сравнил с предыдущими строками.

— Один раз.

— Один.

— Самочувствие?

— Хорошее.

— Сон?

— Хороший.

— Вчерашняя физическая нагрузка?

— По плану.

— Источник до проверки был полным?

— По моей оценке — да.

Ярослав ещё раз посмотрел на цифру.

Очень хотелось повторить завтра.

Почти физически.

Вместо этого он положил лист обратно.

— Ничего не меняем.

Лекарь улыбнулся.

— Даже нагрузку?

— Особенно нагрузку.

— Повторить проверку?

— По расписанию.

— Через несколько дней.

— Значит, через несколько дней.

Святобор, услышав разговор, подошёл.

— Что случилось?

Ярослав показал.

Тот прочитал.

— Быстрее.

— Один раз.

— Но быстрее.

— Да.

— И ты ничего не будешь делать?

— Буду.

— Что?

— Ждать.

Святобор посмотрел на лекаря.

— Он точно тот же человек?

— К сожалению.

Ярослав забрал журнал.

Первая неделя ничего не доказала.

Один результат мог быть случайностью.

Хорошим сном.

Едой.

Ошибкой осмотра.

Особенностью конкретного дня.

Чем угодно.

Но Ярослав всё равно задержал взгляд на строке.

Несколько месяцев назад в его собственной тетради появилась похожая первая странность.

Тоже один результат.

Тоже слишком мало, чтобы делать вывод.

Тогда он продолжил наблюдать.

Теперь собирался сделать ровно то же самое.

Только рядом стояло уже не его имя.

Данислав .

Ярослав закрыл журнал.

Школы пока не было.

Была только первая группа.

Но, возможно, именно так школы и начинались.

С нескольких людей.

Простой программы.

И одной цифры, которую пока было слишком рано объяснять.

Глава 11. Перед дорогой

Совет получился случайным.

По крайней мере официально.

Никто не назначал месячного отчёта.

Не готовили длинную повестку.

Просто утром Ратмир сказал, что от Михаила пришли бумаги по Чернавской мельнице.

Савва Никитич добавил, что раз уж все всё равно соберутся, хорошо бы понять, сколько денег осталось после последних расходов.

Елисей принёс две новые папки по другим мельницам.

А Всеволод решил, что если половина хозяйства уже сидит за одним столом, то можно считать это советом.

— Очень правильный подход к управлению, — сказал Ярослав.

— Работает десятилетиями, — ответил дед.

Савва положил перед собой книгу.

— Начнём с денег.

— Почему всегда с них?

— Потому что без них остальные ваши разговоры превращаются в фантазии.

— Убедительно.

* * *

Михаил договорился.

Ярослав понял это ещё до того, как открыл письмо.

Первой строкой стояло:

«В следующий раз, когда ты скажешь, что нужно лишь немного поговорить с людьми, я потребую письменное определение слова “немного”.»

Ярослав улыбнулся.

— Значит, получилось.

— Читайте дальше, — сказал Ратмир.

Условия оказались почти теми, которые они обсуждали в столице.

Почти.

Чернавские передавали мельницу Лисовым в управление на пять лет.

В первый год они получали гарантированные 280 золотых.

Плюс 15% от прибыли сверх прежнего базового результата в 310 золотых.

Ремонт, организацию поставок и текущее управление брали Лисовы.

Если Чернавские решали разорвать договор раньше срока без нарушения со стороны Лисовых, они возвращали неотбитую часть вложений.

После первого полного года у Лисовых появлялось право выкупить мельницу.

Цена уже была зафиксирована:

2 000 золотых.

Ярослав поднял глаза.

— Они хотели две сто.

— Хотели, — сказал Всеволод.

— Михаил сбил до двух?

— Да.

— Надо будет его похвалить.

Ратмир посмотрел с сомнением.

— Не советую.

— Почему?

— Привыкнет.

— Очень смешно.

— Я серьёзно.

Ярослав снова посмотрел на письмо.

Михаил отдельно договаривался с владельцами окрестных деревень.

Вот это было важнее самой мельницы.

Из девяти деревень, которые Ратмир первоначально отметил как потенциальные, семь согласились участвовать в первый сезон.

Не гарантировали весь объём.

И это правильно.

Но соглашались организовывать централизованный сбор.

Местные сами собирали зерно.

Сами назначали перевозчиков.

Получали плату за доставку.

Возвращали муку крестьянам.

Лисовы гарантировали установленный срок помола и фиксировали тариф на первый сезон.

— Объём? — спросил Ярослав.

Елисей уже нашёл нужную строку.

— Минимально подтверждённый — примерно три тысячи восемьсот мешков за год.

— Не шесть двести.

— Нет.

— Хорошо.

Савва поднял глаза.

— Почему хорошо?

— Потому что шесть двести никогда и не были нашими.

Ратмир чуть улыбнулся.

Ярослав продолжил:

— Базовый прогноз?

— Четыре тысячи четыреста — четыре тысячи семьсот, — ответил Елисей. — Если первый сезон пройдёт нормально.

— А дальше уже увидим.

— Именно.

* * *

Савва разложил расчёт.

Ремонт мельницы.

Крыша.

Вал.

Подъезд.

Небольшой складской запас.

Организация сборных точек.

Всего первоначально:

около 510 золотых.

— С запасом? — спросил Ярослав.

— Уже с запасом.

— Хорошо.

Савва постучал пальцем по следующей строке.

— Плохой сценарий.

При слабом участии деревень мельница давала около 1 250 золотых операционной прибыли в год до расчёта с Чернавскими.

Базовый:

1 780–1 850.

Хороший:

примерно 2 000.

Ярослав быстро пересчитал долю владельцев.

При базовом варианте Чернавские получали чуть меньше пятисот золотых.

Лисовым оставалось примерно:

1 300 золотых в год.

— Первый год хуже, — сказал Савва.

— Из-за ремонта.

— Да. После возврата первоначальных расходов останется около семисот пятидесяти-восьмисот.

— А потом?

— Если поток сохраняется — примерно тысяча триста в год.

Ярослав отложил лист.

— Отлично.

— Не слишком радуйтесь, — сказал Савва. — Это пока прогноз.

— Я радуюсь не прибыли.

— А?

— Тому, что мы уже умеем её прогнозировать.

Ещё несколько месяцев назад мельница была для него почти отдельным экспериментом.

Теперь имели:

входные данные;

потенциальный поток;

варианты договора;

затраты;

сценарии;

условия выхода.

Это стало повторяемой моделью.

Значит, больше не требовало его постоянного внимания.

— Запуск ведёт Ратмир, — сказал Ярослав.

Ратмир кивнул, даже не спросив.

И вот это тоже было приятно.

* * *

— Тогда следующие, — сказал Елисей.

Перед Ярославом появились ещё три папки.

Он посмотрел.

— Вы быстро.

— Мы использовали новую форму.

— И?

— Всего нашли семь подходящих объектов. Четыре отсеяли ещё до вас.

Ярослав улыбнулся.

— Почему?

— Один почти полностью загружен и слишком дорогой. У второго нет дополнительного зерна. У третьего доставка съедает почти всю выгоду. Четвёртый технически слишком плох.

— Отлично.

— Вы даже не хотите посмотреть?

— Нет.

Елисей несколько секунд молчал.

— Несколько месяцев назад вы бы посмотрели.

— Знаю.

— И спросили бы, почему именно.

— Тоже знаю.

— Исправляетесь.

— Не наглей.

Из оставшихся трёх один убрали прямо на совете.

Прибыльный.

Хорошее состояние.

Нормальная загрузка.

Цена соответствующая.

— Хороший актив по цене хорошего актива, — сказал Ярослав.

Ратмир улыбнулся.

— Именно так и записал.

Остались два.

Первый сейчас приносил владельцу всего около 270 золотых в год.

Работал далеко ниже своей мощности.

В радиусе удобной доставки было пять деревень.

Владелец готов был обсуждать аренду.

Риск небольшой.

Потолок не огромный, зато расчёт простой.

Второй приносил около 410 золотых.

Свободной мощности тоже хватало.

Но вокруг было значительно больше зерна.

Главная проблема — старый мост и дорога, которая весной превращалась почти в болото.

Кроме того, владелец не хотел ни продавать, ни сдавать.

Готов был говорить только о доле.

Ярослав просмотрел обе формы.

Текущая прибыль.

Мощность.

Поток.

Расстояния.

Предварительная стоимость доставки.

Ремонт.

Кто выигрывает.

Кто теряет.

Политические отношения.

Всё было.

— Михаилу, — сказал он.

Всеволод рассмеялся.

— Сразу обе?

— Конечно.

— Он ещё от Чернавских не оправился.

— Зато уже знает, что делать.

Елисей взял лист.

— Что написать?

Ярослав задумался.

— «Нашли ещё две».

Ратмир кашлянул.

— Этого достаточно?

— Более чем.

Всеволод покачал головой.

— Когда-нибудь он перестанет отвечать на твои письма.

— Тогда буду писать Елизавете, чтобы она ему передавала.

— Это уже жестоко.

* * *

— Кстати, — сказал Ярослав.

Он повернулся к деду.

— Что подарить Михаилу?

Всеволод сначала даже не понял.

— Зачем?

— За помощь.

— Какую именно?

Ярослав посмотрел на папки.

— Он уже провёл переговоры по мельнице Бориса. Потом склады. Теперь Чернавские. Сейчас мы снова отправляем его на две мельницы.

— И?

— Я всё время даю ему работу.

— Это правда.

— Хочу поблагодарить нормально.

Всеволод посмотрел с каким-то новым выражением.

Почти довольным.

— Скажи спасибо.

— Говорил.

— Значит, достаточно.

— Не вам подарок выбираю.

Дед усмехнулся.

— Деньги не дари.

— Я не настолько глупый.

— Столичную дорогую безделушку тоже.

— Почему?

— Он сам купит лучше.

— Вы великолепно помогаете.

Всеволод задумался.

— Ему нужен новый дорожный футляр.

— Для бумаг?

— Для всего.

Дед указал на папки.

— Он постоянно ездит. Договоры. Письма. Черновики. Печати. Перья. Чернила. В старом ящике половина отделений уже разбита.

— Откуда знаете?

— Видел.

Ярослав задумался.

— Купить?

— Нет.

— Почему?

— Сделайте сами.

Вот это было значительно интереснее.

Из лучших досок их собственной сушки.

Хорошая древесина.

Не слишком тяжёлая.

Данила сможет сделать конструкцию.

Отделения для бумаг.

Отдельные узкие секции для писем.

Чернильница в креплении.

Перья.

Печати.

Небольшая выдвижная поверхность, чтобы можно было писать прямо в карете.

Кожаные ремни.

Латунные уголки.

Хороший замок.

Внутри мягкая ткань.

Снаружи — минимум украшений.

Только небольшой серебряный знак лисы.

— Ему понравится? — спросил Ярослав.

— Нет.

— Отлично.

— Сначала скажет, что у него уже есть ящик.

— А потом?

— Будет пользоваться этим.

— Вот теперь верю.

Ярослав задумался.

— Можно внутри написать: «Для новых возможностей быть полезным клану».

Всеволод посмотрел.

— Не смей.

— Почему? Очень хорошо.

— Если хочешь, чтобы Михаил продолжил с нами разговаривать, не смей.

— Жаль.

— Очень.

Ярослав сделал пометку Елисею.

— Даниле. Не спешить. Пусть сделает действительно хорошо.

— К поездке успеет?

— Не надо. После моего возвращения.

Всеволод кивнул.

— Правильно.

И почему-то этот маленький вопрос оставил после себя особенно приятное ощущение.

* * *

— Теперь казна, — напомнил Савва.

Ярослав посмотрел на него.

— Вы ждали.

— Очень.

После текущих выплат, последних работ на тракте, поездок, исследований и обычных расходов свободными оставались:

9 060 золотых.

Отдельно.

Не трогая обязательные резервы.

Ярослав посмотрел на число.

— Девять тысяч.

— Девять тысяч шестьдесят.

— Простите.

— Прощаю.

Из них Савва сразу зарезервировал:

550 золотых — запуск Чернавской мельницы;

300 — продолжающиеся исследования дружины;

ещё часть — под обычный хозяйственный запас.

— Значит, реально на новые пилоты можем спокойно выделить ещё две с половиной-три тысячи, — сказал Ярослав.

— Можем.

— Без риска?

— Без глупого риска.

— Это уже почти согласие.

— Не радуйтесь.

Ярослав вспомнил свой разговор с Ратмиром.

Когда-то восемь тысяч казались огромной суммой.

Сейчас девять всё ещё были большими деньгами.

Но уже не чем-то почти недостижимым.

— Ну? — спросил Савва.

— Что?

— Уже кажутся мелочью?

— Нет.

Савва расслабился.

— Но уже не кажутся пределом.

Лицо снова стало мрачным.

— Вот этого я и боялся.

* * *

Про «Лисью камею» Ярослав рассказал коротко.

За первые два полных месяца:

5 277 золотых выручки.

2 545 золотых чистой прибыли.

Всеволод покачал головой.

— Всё ещё не понимаю цветы.

— И не надо. Главное, что покупатели понимают.

— Елизавета довольна?

— Очень.

Ярослав рассказал про новые направления.

Шоколадные драгоценности.

Медвежат.

Тканевые букеты.

Савва внимательно слушал до момента, пока Ярослав не уточнил:

— Казна рода туда не вкладывается.

— Прекрасные проекты, — сразу сказал Савва.

Ратмир рассмеялся.

— А прибыль?

— Елизаветы.

— А ваша?

Ярослав улыбнулся.

— Десять процентов чистой прибыли каждого нового направления три года.

Всеволод медленно повернулся.

— Ты берёшь деньги с Елизаветы?

— За идеи.

— С родной тётки.

— Очень богатой родной тётки.

— Что она сказала?

— Торговалась.

— Конечно.

Ярослав рассказал и про более далёкую цель.

Не просто магазин.

Не просто цветы.

Если всё получится, лисья камея должна постепенно стать знаком.

Дорогой товар.

Редкий.

Качественный.

Такой, который люди узнают ещё до того, как узнают цену.

— Я хочу, чтобы лиса ассоциировалась с роскошью, — сказал Ярослав.

Всеволод задумался.

— Несколько веков род старался сделать её символом хитрости и опасности.

— Одно другому не мешает.

Савва пробормотал:

— Если посмотреть на цены Елизаветы, опасность уже есть.

* * *

Ярослав подождал, пока смех закончится.

Потом достал другую папку.

Две старые выплаты.

Копию первых сводок Елисея.

Записи разговора с дедом о Гаврииле.

— Я завтра поеду к Аркадию.

Весёлое настроение исчезло.

Всеволод кивнул.

Он ожидал.

— Хочу найти привилегию.

— Если она сохранилась.

— И договор с Каменскими.

— Если сохранился.

— Бумаги Гавриила.

— Если Аркадий их вообще держал.

— Потом поеду на шахту.

Ратмир поднял голову.

— На какую?

— Нашу.

— Зачем?

— Посмотреть.

— Что?

— Вот это и хочу выяснить.

Тишина стала другой.

Ратмир посмотрел на Всеволода.

Потом снова на Ярослава.

— Вы понимаете, где она находится?

— На карте видел.

— Карта там очень оптимистичная.

— Насколько?

— Сильно.

* * *

Оказалось, нынешняя шахта была значительно дальше, чем Ярослав представлял.

Большая часть дороги ещё была терпимой.

Первые два дня — нормальный тракт.

Потом дорога становилась хуже.

Дальше экипаж вообще терял смысл.

Последний участок проходили верхом и на вьючных животных.

Горы.

Каменная дорога.

Несколько опасных участков.

Старый перевал.

После сильного дождя одна часть пути могла вообще закрыться.

— Сколько доехать? — спросил Ярослав.

— Если погода хорошая — два с половиной дня от усадьбы, — ответил Ратмир. — От Аркадия чуть иначе, но не быстрее.

— Туда.

— Да.

— Осмотр.

— Минимум день.

— Обратно.

— Ещё столько же.

Елисей посчитал.

— С Аркадием получится около недели.

— Хорошо.

Всеволод посмотрел.

— Тебя не смущает слово «неделя»?

— Нет.

— Меня тоже нет. Просто проверяю.

Ярослав повернулся к деду.

— Вы там были?

— Нет.

Он не ожидал.

— Никогда?

— Никогда.

— Это наша шахта.

— И?

— Вы глава рода.

— И поэтому не трачу по пять дней каждый раз, когда хочу посмотреть на яму в горе.

Ярослав улыбнулся.

— Очень уважительно к активу.

— Он приносит деньги. Есть управляющий. Отчёты приходят. Зачем мне было туда ехать?

Логично.

— Кто из семьи был?

Всеволод ответил не сразу.

— Твой отец.

Ярослав перестал улыбаться.

— Один раз?

Дед задумался.

— Несколько.

— Зачем?

— Первый раз говорил, что хочет увидеть, что купил.

— А остальные?

Всеволод покачал головой.

— Не знаю.

— Вы не спрашивали?

— Ярослав, тогда это была просто шахта.

Очень хорошее объяснение.

И совершенно неудовлетворительное сейчас.

Отец изучал старые хозяйственные книги.

Спрашивал о Гаврииле.

Интересовался старой мастерской привилегией.

Потом настоял на покупке ничем особенно не выдающейся шахты.

А потом несколько раз лично проделал тяжёлый путь туда.

Ярослав посмотрел на карту.

— Поеду.

— Я уже понял, — сказал Всеволод.

* * *

— Кто с вами? — спросил Ратмир.

— Елисей.

Тот поднял голову.

— Я?

— Сначала Аркадий. Нужны документы.

— Хорошо.

— Потом шахта.

Елисей посмотрел на Ратмира.

— Я начинаю жалеть, что хорошо веду записи.

— Поздно, — сказал Ярослав.

Два дружинника охраны.

Проводник на последнем участке.

Небольшой багаж.

Без лишней свиты.

Лекаря Ярослав брать не стал.

— Он нужен здесь.

Тренировочная группа шла по программе.

Появлялись первые интересные показатели.

И сейчас бросать систему ради недельной поездки было глупо.

Святобор тоже оставался.

Ратмир — тем более.

— Значит, неделю без вас, — сказал он.

Ярослав посмотрел.

— Выдержите?

Ратмир поднял бровь.

— После всех ваших разговоров о системах вы всё ещё задаёте этот вопрос?

— Уже из вежливости.

— Тогда отвечу тоже вежливо. Уезжайте.

Савва добавил:

— И ничего не покупайте по дороге.

— Почему все сразу...

— Потому что мы вас знаем.

* * *

Они ещё раз быстро распределили работу.

Чернавская мельница — Ратмир.

Новые объекты — после ответа Михаила.

Дружина — Святобор и лекарь.

Лес — Лука.

Тракт — текущий режим, без больших вложений.

«Лисья камея» — Елизавета и её люди.

Дорожный футляр для Михаила — Данила, без спешки.

Всё продолжало двигаться.

И впервые Ярослав собирался исчезнуть примерно на неделю, не оставив за собой очередь из решений, которые никто не имел права принять.

Это нравилось.

* * *

На следующее утро выехали рано.

Елисей сидел напротив с папкой на коленях.

У Ярослава были копии старых отчётов.

Две выплаты по мастерской привилегии.

Список вопросов Аркадию.

Отчёты по нынешней шахте.

И карта.

Очень простая последовательность:

Гавриил.

Каменские.

Мастерская привилегия.

Отец изучает старые книги.

Отец спрашивает о Гаврииле.

Отец покупает шахту.

Отец несколько раз ездит туда лично.

Ни одна стрелка между этими пунктами пока не была доказана.

И именно поэтому Ярослав ехал.

Несколько месяцев он постоянно находил вещи, которые работали плохо, и пытался понять, как заставить их работать лучше.

Теперь он ехал туда, где даже не понимал, существует ли проблема.

А может быть — что именно когда-то нашёл его отец.

Карета качнулась.

Елисей поднял глаза от бумаг.

— Молодой господин.

— Что?

— Вы улыбаетесь.

— И?

— Обычно это заканчивается дополнительной работой.

Ярослав посмотрел на дорогу.

— На этот раз я даже не знаю какой.

— Это почему-то совсем не успокаивает.

Ярослав снова посмотрел на карту шахты.

Его — наоборот.

Глава 12. Тот, кто чувствовал магию

Аркадий Петрович встретил подарок подозрительно.

Ярослав поставил на стол три книги.

Аркадий посмотрел сначала на них.

Потом на Ярослава.

Потом снова на книги.

— Что тебе нужно?

— Я не могу просто подарить вам книги?

— Можешь.

— Тогда в чём проблема?

— Ты приехал с Елисеем, дорожным багажом и выражением лица человека, который собирается перевернуть мой архив.

Ярослав задумался.

— Хорошо. Но книги всё равно подарок.

Аркадий осторожно взял верхнюю.

Старое комментированное издание по родовому праву, которое Ярослав нашёл в столице через знакомого книжника Михаила.

Вторая была посвящена истории заселения восточных земель.

Третья — сборник писем одного давно умершего государственного деятеля.

Аркадий перелистнул несколько страниц первой.

Потом второй.

— Где ты нашёл это издание?

— В столице.

— Я вижу, что не на мельнице.

Елисей кашлянул.

Ярослав улыбнулся.

— Нравится?

Аркадий аккуратно закрыл книгу.

— Хорошо.

— Всё?

— Очень хорошо.

От Аркадия это действительно было почти объятие.

* * *

Но сначала он сам захотел показать свои результаты.

— Раз уж приехал.

— Шерсть?

— Шерсть.

На отдельном листе уже была первая нормальная сводка.

Никакой новой породы за несколько месяцев, разумеется, не появилось.

Зато появилась система.

Из 148 взрослых животных отдельно отметили двадцать три, шерсть которых мастера Елизаветы оценили как действительно подходящую для дорогих тканей.

Ещё сорок одну овцу отнесли к хорошей средней группе.

Остальные давали обычную прочную шерсть.

— И цена? — спросил Ярослав.

— Обычная — базовая. Хорошая однородная сейчас продаётся примерно на двадцать семь процентов выше. Лучшая тонкая — от пятидесяти до шестидесяти процентов, если партия достаточно ровная.

Ярослав кивнул.

— Значит, направление правильное.

— Направление.

Аркадий специально выделил слово.

— Результата ещё нет.

— Согласен.

— Через несколько лет посмотрим, удалось ли сохранить здоровье и количество шерсти одновременно с качеством.

— Сколько животных в отдельной группе?

— Пока двенадцать маток и два барана.

— Только?

— Именно.

Ярослав улыбнулся.

— Мне нравится.

— Потому что мало?

— Потому что если ошибёмся, испортим четырнадцать животных, а не всё стадо.

Аркадий кивнул.

— Наконец-то чему-то научился.

— От вас только похвала сегодня.

— Не привыкай.

На каждой выбранной овце теперь была отдельная запись:

происхождение;

здоровье;

объём шерсти;

оценка тонкости;

однородность;

замечания текстильщиков.

Через несколько поколений можно будет говорить о результате.

Не раньше.

Ярослав закрыл таблицу.

— Продолжайте.

— Я и без тебя собирался.

— Отлично.

* * *

К Гавриилу они перешли только после обеда.

Ярослав достал копии двух старых записей.

Аркадий прочитал.

— Мастерская привилегия.

— Дед вспомнил Гавриила.

Аркадий поднял глаза.

И выражение его лица изменилось.

Совсем немного.

Но Ярослав уже достаточно хорошо его знал.

— Вы его хорошо помните?

— Очень.

Ответ прозвучал сразу.

Аркадий медленно снял очки и положил рядом с бумагами.

— Всеволод был ребёнком. Я старше. Мне было уже достаточно лет, чтобы понимать хотя бы часть того, что говорил Гавриил.

— Каким он был?

Аркадий задумался.

Не потому что не помнил.

Потому что выбирал, с чего начать.

— Тихим.

Ярослав удивился.

После рассказа деда он ожидал другое слово.

— Всеволод говорил, что он забывал семейные Советы и приходил с прожжёнными рукавами.

— Одно другому не мешает.

Аркадий едва заметно улыбнулся.

— Он не был суетливым человеком. Никогда не говорил громко без необходимости. Не любил спорить о пустом. Мог сидеть молча очень долго.

— А о непустом?

— Тогда мог говорить несколько часов.

— Уже знакомо.

Аркадий посмотрел.

— Да.

Пауза.

— Он был очень терпелив с теми, кто действительно хотел понять. Молодому мастеру мог объяснять одну ошибку полчаса. Потом ещё раз. Потом третий.

— И не злился?

— На непонимание — почти никогда.

— А на что злился?

— На небрежность.

Аркадий на секунду улыбнулся шире.

— Особенно на слово «примерно».

Ярослав замер.

— Серьёзно?

— Если человек говорил: «примерно столько», Гавриил спрашивал: «Насколько примерно?»

Елисей медленно повернул голову к Ярославу.

— Ни слова, — предупредил тот.

— Я ничего.

Аркадий продолжил:

— И ещё он совершенно спокойно признавал ошибку.

— Редкость.

— Особенно среди сильных магов.

— Почему?

— Потому что сила очень быстро приучает человека считать себя правым ещё до проверки.

Это Ярослав запомнил.

— Если Гавриил видел, что данные против него, он просто говорил: «Хорошо. Значит, здесь я ошибся».

— И всё?

— И начинал искать новую причину.

Аркадий усмехнулся.

— Некоторые ненавидели его именно за это.

— Почему?

— Потому что спорить с человеком, который не защищает собственную гордость, удивительно неудобно.

* * *

— Дед сказал, что он был очень сильным магом.

— Очень.

— Насколько?

— Всеволод не преувеличил.

Аркадий помолчал.

— Но сила Гавриила была почти побочным обстоятельством его жизни.

— Побочным?

— Именно.

Он не стремился ни к военной славе, ни ко двору, ни к руководству родом.

Зато знал магию так, как мало кто в то время.

Именно здесь Аркадий впервые посмотрел на Ярослава почти удивлённо.

— Ты действительно не знаешь его книг?

— Похоже, нет.

— Знаешь.

— Что?

— Просто не обращал внимания на автора.

Он встал.

Подошёл к одному из шкафов.

Провёл пальцем по корешкам.

Вытащил книгу.

Потом вторую.

Положил перед Ярославом.

На первой стояло:

Гавриил Лисов. О движении энергии в замкнутых артефактных контурах.

На второй:

Гавриил Лисов. Материалы и устойчивость магического потока.

Ярослав открыл первую.

— Это учебник?

— Один из.

— Его до сих пор используют?

— Да.

— Через столько лет?

— Основы редко стареют полностью.

Аркадий сел обратно.

— Несколько фундаментальных трудов по артефакторике написал именно он. Часть после смерти переиздавали Каменские. Часть дополняли другие исследователи.

Ярослав смотрел на фамилию.

Лисов.

Всё это время фамилия могла попадаться ему в библиотеке.

Но тогда он искал совсем другое.

Источник.

Тело.

Восстановление.

А не артефакты.

— И насколько он был прав? — спросил Ярослав.

Аркадий помолчал.

— Вот здесь становится интересно.

* * *

Некоторые утверждения Гавриила десятилетиями считались спорными.

Не потому, что их точно опровергли.

Потому что измерить их тогда было почти невозможно.

Гавриил говорил, что два внешне одинаково работающих артефакта могут расходовать заметно разное количество энергии не только из-за материалов или качества зарядки.

Иногда причина находилась в самом пути энергии внутри конструкции.

— Он говорил о потерях, — сказал Аркадий.

Ярослав невольно выпрямился.

— Каких?

— Рассеивание. Лишний нагрев. Переходы между элементами. Неудачные соединения.

— И мог это измерить?

— Вот именно что не всегда.

Аркадий провёл пальцем по обложке книги.

— Поэтому с ним спорили.

— Тогда откуда он знал?

Ответ прозвучал не сразу.

— Он чувствовал.

Ярослав нахмурился.

— В каком смысле?

— В прямом.

— Магию?

— Да.

Ярослав молчал.

Аркадий продолжил медленно:

— Не видел. Он никогда не говорил, что видит потоки или какие-то линии. Насколько я помню, наоборот раздражался, когда люди так формулировали.

— Тогда как?

— Чувствовал.

Аркадий явно сам до сих пор не знал, как объяснить лучше.

— Иногда брал работающий артефакт в руки. Иногда просто пропускал через экспериментальную конструкцию свою энергию. И мог сказать, что поток идёт неправильно.

— Что значит неправильно?

— Вот это у него постоянно спрашивали.

— И что отвечал?

Аркадий задумался.

— Что ему неприятно.

— Неприятно?

— Да.

Он чуть улыбнулся.

— Один раз сравнил это с камешком в сапоге. Ты можешь идти. Сапог работает. Нога работает. Но ты всё время чувствуешь, что где-то не так.

Ярослав слушал очень внимательно.

— То есть он чувствовал место потери?

— Иногда.

— Насколько точно?

— Не знаю.

— Но достаточно, чтобы исправлять?

— Иногда — да.

Аркадий показал на книгу.

— Он мог взять два контура, которые другим мастерам казались почти одинаковыми, и сказать, что один хуже.

— А потом?

— Переделывал.

— И расход снижался?

— Именно это они и проверяли доступными средствами.

Пауза.

— А сейчас?

Аркадий улыбнулся почти грустно.

— Сейчас появляются приборы, которые начинают доказывать то, что он говорил много лет назад.

Ярослав вспомнил Академию.

Пластины.

Кристаллы.

Измерение проводимости.

Задержки.

Потери.

— Новые артефакты измеряют движение энергии?

— Часть параметров. Очень грубо по сравнению с тем, что хотелось бы исследователям. Но уже достаточно.

— И?

— И вдруг оказывается, что там, где Гавриил писал «здесь лишняя потеря», действительно фиксируется лишняя потеря.

Тишина.

— Через тридцать лет.

— Иногда больше.

Аркадий смотрел на старую книгу.

— Несколько его положений, которые в мою молодость преподаватели советовали читать «с осторожностью», сейчас постепенно переходят в обычные учебники.

Ярослав провёл пальцем по странице.

— Он об этом знал?

— Нет.

— Жаль.

Аркадий улыбнулся.

Очень тепло.

— Ему было бы всё равно.

— Правда?

— Он бы взял новый прибор и спросил, какая у него погрешность.

Ярослав рассмеялся.

— Да. Похоже на него.

— Очень.

* * *

Аркадий ещё долго рассказывал.

Как Гавриил мог забыть о важном обеде, но помнил результат опыта пятилетней давности.

Как никогда не позволял выбрасывать неудачные образцы, пока не записана причина неудачи.

Как заставлял молодых исследователей подписывать каждый кусок металла.

Как однажды потратил почти месяц, доказывая, что ошибка не в новом материале, а в плохо изготовленном соединении.

Как ненавидел выражение:

«Так всегда делают».

— Почему? — спросил Ярослав.

— Отвечал: «Это объясняет привычку. Не причину».

Ярослав помолчал.

— Мне действительно начинает казаться, что я его знал.

Аркадий посмотрел на него.

— Нет.

Ответ был неожиданно мягким.

— Но думаю, он бы тебе понравился.

— А я ему?

— Первые несколько дней ты бы его раздражал.

— Почему?

— Слишком быстро делаешь выводы.

Ярослав поморщился.

— А потом?

— Если бы научился замолкать вовремя, возможно.

— Очень обнадёживает.

* * *

— Мне нужен человек, который разбирается в его работах лучше нас, — сказал Ярослав.

Аркадий сразу кивнул.

— Нужен.

— В Академии?

— Не обязательно.

— Знаете кого-нибудь?

Аркадий задумался.

— Есть один.

— Кто?

— Артефактор.

— Каменский?

— Нет.

— Тогда?

— Частник. Работал с несколькими их мастерскими. Много лет собирает старые технические издания. Гавриила знает хорошо.

— Имя?

Аркадий написал на небольшом листке.

Потом ниже — адрес.

Ярослав посмотрел.

— Это столица?

— Окраина.

— Лавка?

— Да.

— Какая?

— Артефакты. Ремонт. Иногда старые приборы.

— Он хороший?

Аркадий посмотрел поверх очков.

— Я бы не давал адрес плохого.

— Справедливо.

— Только не начинай с вопроса о привилегии.

— Почему?

— Сначала покажи, что действительно читал Гавриила.

— Я ещё не читал.

— Тогда сначала прочитай.

Ярослав убрал записку.

— Хорошо.

Адрес лёг в отдельный карман.

До столицы он доберётся позже.

Сначала была шахта.

* * *

— А бумаги Гавриила? — спросил Ярослав.

Аркадий посмотрел на шкафы.

— Вот теперь начинается плохая часть.

— Почему?

— Потому что я знаю, что они есть.

— Это хорошо.

— Не знаю где именно.

Ярослав оглядел комнату.

Несколько шкафов доходили почти до потолка.

— Вы шутите.

— Нет.

— У вас же порядок.

— Конечно.

— Тогда почему не знаете?

— Потому что короб переставляли лет двадцать назад.

Елисей тихо вздохнул.

— Я помогу.

— Нет, — сказал Аркадий. — Ты будешь записывать.

Он уже тянулся к лестнице.

Ярослав остановил.

— Даже не думайте.

— Что?

— Лезть наверх.

— Я много лет...

— Теперь есть я.

— Ты не знаешь порядка.

— Будете командовать.

Аркадий посмотрел недовольно.

Но спорить не стал.

* * *

Следующие два часа Ярослав таскал книги.

— Выше.

— Это самый верх.

— Значит, правее.

— Моё правее или ваше?

— Нормальное.

Елисей за столом спрятал улыбку.

— Не помогай, — сказал Ярослав.

— Я ничего.

— Все сегодня ничего.

Одна коробка оказалась перепиской по землям.

Вторая — старыми судебными делами.

Третья — счетами мастерских.

— Не ставь её туда.

— Почему?

— Там другой период.

Ярослав посмотрел на четыре почти одинаковые стопки.

— Разумеется.

Аркадий совершенно серьёзно кивнул.

На верхней полке у дальней стены наконец обнаружилась старая деревянная коробка.

Пыльная.

Тяжёлая.

Ярослав снял её.

На крышке едва читалась надпись:

«Г. Лисов. Труды. Переписка».

— Эта?

Аркадий подошёл ближе.

— Да.

Открыли.

Тетради.

Письма.

Несколько авторских экземпляров книг.

Черновики.

Отдельные связки бумаг.

Елисей сразу потянулся к первой.

— Стой, — сказал Аркадий.

— Что?

— Сначала порядок.

Ярослав посмотрел на него.

— Конечно.

Через полчаса обнаружился ещё один небольшой короб.

На нём:

«Г. Лисов. Мастерская. Каменские».

Вот этот уже заставил всех троих замолчать.

— Нашли, — сказал Елисей.

— Часть, — поправил Аркадий.

Ярослав провёл пальцем по крышке.

Открывать и разбирать всё сейчас было бессмысленно.

До шахты оставалась дорога.

— Возьму копии нужного после возвращения.

Аркадий кивнул.

— Лучше.

— А оригиналы?

— Останутся здесь.

— Я и не собирался.

— Хорошо.

— Вы мне совершенно не доверяете.

— Именно поэтому мои книги ещё существуют.

* * *

У Аркадия они переночевали.

Утром снова выехали.

Первые несколько часов Ярослав ещё думал, что Ратмир преувеличивал.

Потом нормальная дорога закончилась.

К полудню карету пришлось оставить.

Дальше шли верхом.

Елисей первые два часа держался достойно.

На третий сказал:

— Теперь я понимаю прибыль нашей шахты.

— Какую именно?

— Маленькую.

Дорога действительно была ужасной.

Камни.

Подъёмы.

Грязь в низинах.

Несколько участков настолько узких, что лошадей приходилось вести почти шагом.

По одну сторону склон.

По другую — слишком хороший вид вниз.

Ярослав предпочитал туда не смотреть.

— Отец ездил здесь несколько раз? — спросил он проводника.

— Здесь, молодой господин.

Ярослав ничего не ответил.

Для простой проверки купленного актива маршрут выглядел чрезмерным.

Но гадать опять было рано.

* * *

До шахты в тот день они не добрались.

К вечеру начало темнеть.

Проводник показал на огни впереди.

— Дальше сегодня не стоит. Там хороший двор.

Ярослав ожидал очередной дорожный сарай с кроватью и миской каши.

Ошибся.

Постоялый двор стоял на чужой земле и к Лисовым никакого отношения не имел.

И был организован почти безупречно.

Конюх встретил их сразу.

Лошадей увели.

Для багажа нашлось отдельное сухое место.

Повозки и вьючных животных не смешивали.

У входа был навес.

Внутри — тепло.

Комнаты небольшие, но чистые.

На стене крючки.

Отдельная скамья для обуви.

У кровати нормальный столик.

Даже вода уже стояла в кувшине.

Елисей некоторое время наблюдал за Ярославом.

— Что?

— Ищете.

— Что?

— Что исправить.

Ярослав оглядел комнату.

— Пока ничего.

Елисей достал тетрадь.

— Записать дату?

— Очень смешно.

* * *

Ужин оказался ещё лучше.

Густой горячий суп.

Свежий хлеб.

Мясо с хорошо приготовленной крупой.

Овощи.

Простой соус.

Никаких редких продуктов.

Никаких столичных изысков.

Просто всё было сделано правильно.

Ярослав попробовал мясо.

Потом ещё раз.

— Что? — спросил Елисей.

— Вкусно.

— Это плохо?

— Подозрительно хорошо.

Хозяин проходил мимо.

Ярослав остановил.

— Кто готовит?

Мужчина насторожился.

— Жена. А что?

— Ничего. Очень хорошо.

Лицо хозяина сразу изменилось.

— Она раньше в богатом доме работала. На кухне.

— Здесь всегда так кормят?

— А зачем человеку после горной дороги плохая еда?

Ярослав улыбнулся.

Прекрасный вопрос.

— Постоянных гостей много?

— Кто регулярно ездит в горы — почти все у нас останавливаются.

— Почему?

Хозяин посмотрел так, будто ответ был очевиден.

— Тепло. Чисто. Лошадей накормят. Людей накормят.

Вот и вся система.

Никаких таблиц.

Никакой великой реформы.

Просто человек понял, что именно нужно уставшему путнику.

И сделал хорошо.

Ярослав не стал ничего предлагать.

Это, возможно, было главным его достижением за вечер.

* * *

Поздно ночью он лёг.

На столе рядом лежала записка Аркадия.

Имя артефактора.

Адрес небольшой лавки на окраине столицы.

И отдельная пометка:

«Знает труды Гавриила. Сначала прочитать.»

Ярослав усмехнулся.

До столицы ещё далеко.

До шахты — значительно ближе.

А впереди была дорога, которую он уже успел возненавидеть.

Он закрыл глаза.

Сегодня самой разумной исследовательской методикой действительно было ничего не исследовать.

Поесть.

Выспаться.

А утром продолжить путь.

Глава 13. Аурит

Шахта появилась за поворотом неожиданно.

Ярослав уже успел привыкнуть к камню, узкой дороге и склонам, которые всё время заставляли смотреть под ноги лошади, поэтому сначала даже не понял, что тёмные строения впереди — конец пути.

Несколько длинных бараков.

Конюшня.

Кузница.

Склады под навесами.

Большая площадка, покрытая серой пылью.

И тёмный провал в склоне дальше.

Ничего особенно впечатляющего.

Если бы не дорога сюда, Ярослав решил бы, что перед ним обычное небольшое производство.

Потом мимо проехала телега с рудой.

И он поморщился.

— Елисей.

— Да?

— Запиши. Телеги.

Елисей посмотрел на удаляющуюся повозку.

— Что именно?

— Переделывать.

Телега была слишком высокой.

Тяжёлой.

Гружённой почти до краёв камнем.

Двое рабочих возле склада уже готовились разгружать её вручную.

Поднять кусок руды с земли.

Закинуть почти на уровень груди.

Потом у склада повторить всё в обратном направлении.

Ярослав ещё раз посмотрел на колёса.

На узкую колею.

На то, как тяжело лошадь вытягивает груз по неровному двору.

— И колёса, — добавил он. — Но ничего сами пока не придумываем.

Елисей уже писал.

— А кто?

Ярослав кивнул на рабочих.

— Они.

* * *

Управляющий встретил их у конторы.

Невысокий мужчина лет пятидесяти с серой пылью на сапогах и рукавах.

Он явно нервничал.

Ярослав видел это по тому, как тот дважды поправил ворот рубахи и сразу начал рассказывать про объёмы добычи.

— Подождите.

Управляющий замолчал.

— С цифрами потом.

Тот насторожился ещё сильнее.

Плохо.

Значит, приезд молодого хозяина здесь воспринимали примерно как внезапную проверку.

Ярослав оглянулся.

Несколько рабочих уже посматривали в их сторону.

— Соберите тех, кто сейчас свободен. Пять-десять человек. Кто давно работает.

— Что-то случилось?

— Надеюсь, нет.

Через несколько минут перед Ярославом стояли семеро мужчин.

Разного возраста.

Усталые.

Пыльные.

Настороженные.

Один явно ждал выговора ещё до того, как Ярослав открыл рот.

Он посмотрел на них.

— Я здесь впервые.

Никто не ответил.

— Поэтому сразу договоримся. Я приехал не искать, кто плохо работает.

Несколько лиц чуть изменились.

— Я приехал помочь.

Теперь уже смотрели внимательнее.

Ярослав показал на телеги.

— Я десять минут нахожусь на шахте и уже вижу, что это неудобно. Вы работаете здесь каждый день. Значит, видите в десять раз больше.

Один мужчина осторожно сказал:

— Телеги высокие.

— Я заметил. Что ещё?

Тишина.

— Я серьёзно. Где вам тяжело? Что постоянно ломается? Где приходится делать одну работу два раза? Где теряете время?

— А если это дорого? — спросил кто-то.

— Тогда не сделаем сейчас.

— А если глупость?

— Посчитаем и поймём.

Мужчины переглянулись.

Первым заговорил самый старший.

— Погрузка.

— Кроме высоты телеги?

— От отвала до телеги руками таскаем.

Он показал на площадку.

— Можно желоб сделать. Или настил поднять.

Другой сразу добавил:

— Желоб зимой забьёт.

— Если съёмный?

— Тогда можно.

Елисей уже записывал.

Третий сказал:

— На нижнем повороте колёса часто бьём.

— Почему?

— Камень торчит. Его всё время подсыпаем вокруг, а весной снова вымывает.

— Убрать камень?

— Большой. Проще обойти, но дорогу надо сдвинуть на пару саженей.

— Ещё.

Теперь пошло быстрее.

Нужен дополнительный навес возле сортировки.

Один склад неудобно расположен относительно площадки.

У кузни маленькая площадка, и при ремонте телеги перегораживают проход.

В дальнем бараке печь плохо держит тепло.

Одни ручные тележки слишком узкие и часто переворачиваются на крупном камне.

Ярослав почти не говорил.

Только спрашивал:

— Сколько раз в день?

— Сколько людей?

— Когда хуже всего?

— Можно сделать проще?

Через четверть часа у Елисея было больше страницы записей.

— Всё? — спросил Ярослав.

Рабочие переглянулись.

— Если вспомним...

— Передайте управляющему. Он запишет. Мы не обещаем сделать всё. Но всё посмотрим.

Старший мужчина впервые улыбнулся.

— Хорошо, молодой господин.

Ярослав кивнул.

Вот теперь можно было идти смотреть руду.

* * *

Аурит выглядел разочаровывающе.

Тусклый серый камень.

Тяжёлый.

Внутри иногда мелькали тонкие серебристые прожилки.

Если не знать названия и старой цены, его легко было принять за обычную серую руду.

Ярослав взял кусок с ладонь.

— И это когда-то стоило дорого?

Управляющий кивнул.

— Очень.

— Почему?

— Сплав.

После обработки из аурита получался тяжёлый серо-серебристый металл.

Раньше его широко использовали в артефакторике.

Особенно там, где требовалась устойчивость к длительной магической нагрузке.

Потом появился другой сплав.

Дешевле.

Легче.

Обрабатывать проще.

Брака меньше.

— И аурит проиграл.

— Постепенно.

— Сейчас кто покупает?

— Артефакторские мастерские. Несколько постоянных.

— Для чего?

Управляющий развёл руками.

— Точно не скажу.

— Почему?

— Мы продаём металл. Что они потом собирают — их дело.

Справедливо.

— Но заменитель подходит не везде?

— Похоже. Иначе вообще перестали бы брать.

Ярослав снова посмотрел на камень.

Ничего особенного.

Старая технология.

Падающий рынок.

Сложная логистика.

Прибыль чуть больше тысячи золотых в удачный год.

Всё говорило о том, что покупать такой актив стоило только по очень хорошей цене.

Но отец настоял.

И несколько раз лично проделывал эту отвратительную дорогу.

— Вниз потом, — сказал Ярослав.

Управляющий удивился.

— Не хотите сразу посмотреть выработку?

— Хочу. Но сначала бумаги.

* * *

Почти четыре часа не дали ничего.

Они с Елисеем сидели в конторе над книгами.

Добыча по годам.

Содержание полезной породы.

Продажи.

Цены.

Покупатели.

Расширение выработок.

Ремонт.

Расходы.

Ярослав специально начал с периода покупки шахты.

Ничего.

Отец не нашёл невероятно богатую жилу.

Не увеличил добычу в несколько раз.

Не изменил способ обработки.

Не получил нового покупателя с безумной ценой.

Не сделал шахту значительно прибыльнее.

По цифрам после покупки она продолжала оставаться тем же самым средним активом.

— Ничего, — сказал Елисей.

— Вижу.

— Может, мы ищем не там?

— Очевидно.

Ярослав закрыл очередную книгу.

— Разработки менялись?

Управляющий показал старую карту.

Некоторые пласты закрывали.

Другие открывали.

Всё выглядело естественно.

— Отец требовал разрабатывать конкретный участок?

— Я тогда здесь не работал.

— Кто работал?

Управляющий задумался.

— Есть один человек.

— Позовите.

* * *

Старика пришлось ждать почти час.

Он жил в небольшом посёлке ниже по дороге и давно уже не работал под землёй.

Пришёл сам.

Медленно.

С тростью.

Посмотрел на Ярослава ещё от двери.

И остановился.

— Молодой господин.

— Вы знали моего отца?

Старик продолжал смотреть.

— Знал.

— Хорошо?

— Работал здесь, когда он купил шахту.

Он подошёл ближе.

— На него не очень похожи.

Ярослав усмехнулся.

— Мне уже говорили.

— А когда молчите...

Старик прищурился.

— Есть.

Ярослав подвинул стул.

— Садитесь.

* * *

Отец приезжал часто.

Для владельца такой далёкой и не слишком прибыльной шахты — слишком часто.

— Что проверял?

Старик пожал плечами.

— Ничего.

— Как это?

— Вот так.

— Добычу?

— Почти не спрашивал.

— Рабочих?

— Иногда.

— Руду?

— Не больше других хозяев.

— Цены?

— Не при мне.

Ярослав нахмурился.

— Тогда что он здесь делал?

Старик задумался.

— Нравилось ему.

— Что именно?

— Шахта.

Ответ был настолько простой, что несколько секунд Ярослав не нашёлся.

— Вы уверены?

— Конечно.

Старик улыбнулся воспоминанию.

— Мог приехать. Поесть. Поговорить немного. Потом вниз.

— Каждый раз?

— Каждый.

Вот.

— И что делал внизу?

— Ходил.

— Куда?

— По-разному.

— Брал образцы?

— Иногда. Но редко.

— Измерял?

— Не видел.

— Рабочих расспрашивал?

— Нет.

— Тогда зачем?

Старик пожал плечами.

— Говорил, что ему нравится там бывать.

Ярослав откинулся.

Прекрасно.

Три дня дороги ради того, чтобы понравилось сидеть под горой.

— Ещё что-нибудь говорил?

Старик долго вспоминал.

— Про старые шахты.

Ярослав перестал раздражаться.

— Какие?

— Вашего рода.

— Что именно?

— Что раньше у Лисовых уже был аурит.

— Две шахты?

— Не знаю.

— Он говорил именно про аурит?

— Да. Запомнил потому, что удивился. Думал, эта руда у вашего рода впервые.

Ярослав переглянулся с Елисеем.

Две старые шахты из таблиц Аркадия.

Обе проданы.

И теперь отец покупает новую.

— После его первых приездов изменились правила.

— Какие правила?

Управляющий ответил сам:

— С Источником в выработки нельзя.

— Вообще?

— Вообще.

— Даже со слабым?

— Даже с очень слабым.

— Кто приказал?

— Ваш отец.

Ярослав посмотрел на старика.

— Почему?

Тот медленно потёр ладонью колено.

— Говорил, старые исследования одного родственника дают плохие намёки.

Сердце Ярослава стукнуло чуть сильнее.

— Какие именно?

— Что аурит может менять Источник.

— Менять как?

— Портить.

Простое слово.

Удобное.

И очень неприятное.

— Он был уверен?

— Нет. Поэтому и запретил.

— Но сам продолжал спускаться?

Старик даже удивился вопросу.

— Конечно.

— После запрета?

— Каждый раз.

Ярослав наклонился вперёд.

— Вы уверены?

— Я сам его водил несколько раз.

— Зачем?

Старик помолчал.

— Он говорил, что надо понять время.

— Какое время?

— Сколько человек должен находиться внизу, чтобы начались изменения.

В комнате стало очень тихо.

— Он так и сказал?

— Примерно.

— Насколько примерно?

Старик посмотрел непонимающе.

Елисей опустил глаза.

Ярослав выдохнул.

— Неважно.

— Он мог зайти на час. В другой раз дольше. Иногда сидел в одной из старых боковых выработок.

— Просто сидел?

— Да.

— После выхода что-то делал?

— Не знаю.

— Болел?

— Не видел.

— Жалобы?

— Нет.

— Источник?

Старик пожал плечами.

— Я не маг.

Вот это и было проблемой.

* * *

— На других шахтах такое правило есть? — спросил Ярослав.

— Есть.

— Где?

— У Каменских.

Елисей поднял голову.

— Вы уверены?

— Кто с ауритом работает, тот знает.

— Магов не пускают?

— Вниз — нет.

— Почему?

— Говорят то же. Портит Источник.

Гавриил.

Каменские.

Аурит.

Две старые шахты Лисовых.

Отец.

Нынешняя шахта.

Запрет магам.

Ярослав смотрел на серую стену конторы.

Совпадений становилось слишком много.

И впервые он начал подозревать, что фраза «портит Источник» могла объяснять не всё.

Потому что если отец действительно считал пребывание в шахте опасным...

он не стал бы приезжать сюда снова и снова.

Не стал бы специально менять время пребывания.

Не стал бы изучать, когда начинаются изменения.

Это уже было не предостережение.

Это был эксперимент.

На себе.

Точно так же, как когда-то Ярослав начал экспериментировать со своим Источником.

Эта мысль ему очень не понравилась.

Потому что слишком хорошо объясняла поведение человека, которого он никогда не знал.

* * *

Вход в шахту был обычным.

Деревянные крепления.

Рельсы для небольших тележек в первой части.

Фонари.

Рабочие постоянно проходили туда и обратно.

Ярослав стоял перед ним и не двигался.

— Не обязаны идти сегодня, — тихо сказал Елисей.

— Знаю.

— Ваш отец сам запретил магам.

— Знаю.

— Каменские тоже.

— Знаю.

Очень полезный разговор.

Ярослав смотрел в темноту.

Сердце уже билось быстрее.

Не страх темноты.

Не страх шахты.

Гораздо хуже.

Страх неизвестного воздействия, которое могло коснуться единственного органа в этом теле, устройство которого он до сих пор почти не понимал.

Источник нельзя заменить.

Нельзя зафиксировать перелом и подождать.

Если отец был прав и аурит действительно повреждает его...

Но если не войти, он так и останется с документами, чужими воспоминаниями и догадками.

— Сколько до места, где аурита много прямо в породе?

Управляющий ответил:

— Недалеко. Минут пятнадцать спокойным ходом.

Ярослав кивнул.

— Иду только туда.

— Молодой господин...

— Пятнадцать минут. Не использую магию. Если почувствую что-то необычное — сразу обратно.

Он повернулся к Елисею.

— Ты остаёшься здесь.

— Почему?

— Фиксируешь время.

Елисей несколько секунд смотрел.

Потом кивнул.

— Хорошо.

Ярослав вдохнул.

И вошёл.

* * *

Первые минуты не происходило ничего.

Стук сапог.

Влажный воздух.

Дерево креплений.

Запах земли.

Фонарь впереди.

Где-то в стороне глухо ударял металл.

Рабочий, который вёл его, спокойно рассказывал, где сейчас идёт основная добыча.

Ярослав почти не слушал.

Он чувствовал Источник.

Обычный.

Спокойный.

Полный.