Баунтихантер: Ведьмина Топь

Глава 1. Новичок в невероятном прикиде.

Джон «Баунти» шел по центральной улице города Сеинт-Мария, уверенно шагая в своих безумных ботинках, будто они были взяты прямо из дешевого ковбойского кино. Из-под широких полей его старой и потрёпанной шляпы выглядывали кучки грязных волос, а его длинный, развевающийся на ветру плащ, слишком огромный для его роста, зацепился за лавку с мясом, едва не повалив прилавок. Мясник был недоволен этим событием, однако, не успев проронить ни одного бранного слова в сторону неуклюжего доходяги, он успел лишь краем глаза заметить, как тот уже исчез, оставив на земле неуклюжие, размашистые следы.

День выдался мрачноватый, но не настолько, чтобы подавить оптимизм нашего героя. Солнце с трудом пробивалось через облака, оставляя на городской площади пятна света, которые быстро исчезали в тени от высоких домов с потрескавшейся штукатуркой. В воздухе висела сырость, от которой воняло гнилыми листьями и дождем, что обещали быть не за горами. Запах свежего хлеба, доносившийся из ближайшей булочной, смешивался с этим ароматом, и только это придавало хоть какую-то прелесть этим унылым улицам. Но Джону было не до атмосферных условий. Он и так был уверен, что его «стиль» — это нечто выше всякой погоды. Он остановился у постоялого двора и внимательно осмотрел свою одежду. Рубашка с закатанными рукавами, потрепанная коричневая куртка, и, конечно, револьвер, который по идее должен был смотреться впечатляюще, но скорее выглядел как что-то вытащенное из мусорного контейнера. В остальном Джон выглядел как маньяк, который решил принять участие в карнавальном шествии. Он прищурился, окинув взглядом улицу, где высокие каменные дома с тесными окнами словно стояли друг на друге. Здесь все было не так, как в его книгах о ковбоях и монстрах. Улицы забиты прохожими, которые предпочитают держаться в тени, как будто сами знают, что в этот город лучше не заходить без нужды.

Собрав все свое мужество, он шагнул внутрь ближайшего бара. Все взгляды обратились к нему, и в воздухе повисла странная тишина. Женщина, сидящая у окна, разглядывала его с таким видом, будто Джон был инопланетянином.

— Эй, ты куда? — громко прокричал один из местных — парнишка с веселыми веснушками и улыбкой, в которой не достаёт пары зубов. — В магазин игрушек что ли, или на хэллоуин?

Все заржали. Кто-то громко хлопнул в ладоши. Джон попытался сохранять серьезный вид, но лицо не выдерживало, и его угрюмый взгляд напоминал больше взгляд раздраженного курильщика, чем ковбоя-героя. Он сжал кулаки, поставил локти на барную стойку и произнес с уверенной интонацией:

— Я Баунтихантер. Задайте вопрос, если хотите знать больше. Или убирайтесь.

Весь бар снова расхохотался. Женщина в углу продолжала удивленно смотреть, но вместо того, чтобы подавиться смехом, она повернулась к своему соседу и шепнула:

— Может, это новый акт? У нас тут такие странные шоу порой бывают...

Покачав головой, Джон понял, что он не в том городе, чтобы быть уважаемым. Но это его не останавливало: сколько бы местные не смеялись, он все равно был готов сразиться с любым монстром, который сунется ему в путь.

Ковбой почувствовал на себе взгляды всех присутствующих, словно стоял на сцене, где ему предстояло исполнить роль какого-то неудачливого клоуна. Подавив неловкость, он сел на громоздкий табурет, с ковбойским видом — чуть наклонившись вперед и приподняв подбородок. С виду он был готов к подвигам, но внутренне чувствовал себя как школьник на первой парте.

Бармен с огромным животом, который едва помещался за стойкой, поднял бровь.

— Чего хочешь, ковбой? — спросил он с недовольным взглядом, явно не привыкший к таким «приезжим» персонажам.

— Пойло, да покрепче, — сказал Джон, кидая взгляд на полки с бутылками, полные разных напитков. — Налей мне... этот... — он прищурился, пытаясь выискать что-то, что звучало бы внушительно. — Разбавленный бренди.

Бармен буквально замер на секунду. Все вокруг тоже. Молчание затянулось, пока в конце концов кто-то не усмехнулся. Женщина у окна поднесла платок к лицу, пытаясь скрыть смех, а парень с веснушками вскочил с места, выставив ладонь перед Джоном.

— Эй, серьезно? Ты только аккуратнее, а то ни дай бог опьянеешь! — с сарказмом прокричал он.

Джон не растерялся, хотя внутри начиналась паника. Притвориться уверенным было куда сложнее, когда все вокруг тебя качаются от смеха.

Бармен наконец поставил на стойку стакан с бренди, где едва ли было больше алкоголя, чем в стакане с водой.

— Вот тебе твое пойло. — Бармен с ухмылкой покачал головой.

Джон взял стакан, и, не раздумывая, выпил его залпом. Как только алкоголь коснулся его языка, лицо Джона побледнело, и он задохнулся. Глоток был настолько крепким, что казался смертельным. Всё казалось слишком жгучим — огненным. Он закашлялся, а из глаз чуть не вылезли слезы, как если бы он выпил яд. Его горло разорвалось от огня, и, поперхнувшись, он с трудом сдержал себя от того, чтобы не вырвать это пойло прямо на стойку.

Смех в баре взорвался с новой силой. Кто-то схватил стакан и поднес его ко рту, делая вид, что тоже отхлебывает от «слабого» бренди, но едва ли смог удержать в себе такие же чувства, что и Джон.

— Ладно, ковбой, тебе тут явно не рады, — сказал бармен, нахмурив брови. — Надо было заказать что-то поинтересней, чтобы уважение заработать. А ты пришел с этим слабым пойлом.

Джон сглотнул, стараясь скрыть свою неловкость. Он знал, что он не попал в город, который оценит такие глупые тренды, как его приверженность «ковбойскому стилю». Впрочем, он не привык сдаваться. Раз уж выбрал путь Баунтихантеров, то пришлось идти до конца.

— Мне не важно, что вы обо мне думаете, — ответил он с осанкой, хоть внутри его все еще трясло. — Я — Баунтихантер. И хоть вам это не нравится, я останусь тем, кем я есть.

Но, как оказалось, этих слов было недостаточно, чтобы произвести на кого-то впечатление. Бармен только покачал головой.

— Хм, самоуверенность или глупость, да плевать. В следующий раз закажи что-то посерьезней, ковбой, — сказал он и повернулся, чтобы налить кому-то другому.

Джон почувствовал, как в груди начинает нарастать разочарование. Его геройский образ рухнул, как карточный домик, и теперь все вокруг смеялись. Он не знал, что делать. С каким-то трудом он попытался сдержать нарастающее чувство стыда, что разжигало смех других, и решил, что пока никто не хочет признать его героя, он все равно будет таким, каким хочет быть. Может, в следующий раз его «космический» образ и привлек бы внимание. Он спустил ноги с табурета и, будто решив, что лучше всего уйти, покинул бар. Город был жесток. Но Джон уже знал, что, как бы на него ни смотрели, он не сдастся. Баунтихантер с невероятным стилем. Ковбой — в душе.

Чуть позже, Джон почувствовал, как свежий ночной воздух прокачал его легкие, но тут же пришло осознание — он оказался в дурацкой ситуации. С кошельком пустым, со смущенной душой и с репутацией клоуна. Но не было времени сидеть и плакать. У него была цель. Хоть и расплывчатая, но всё же цель. В конце концов, его ковбойский образ должен был стать реальностью, а не просто эксцентричным капризом. Задыхаясь от чувств, Джон направился в гостиницу, где надежда найти укрытие хотя бы на одну ночь казалась не такой уж невозможной. Долгий путь утомил героя и его желания на этот момент сводились к двум вещам — не замерзнуть и поспать в тёплой койке. Как только он открыл дверь, его встретила стойкая атмосфера тепла и запаха дешевого мыла. За стойкой стояла грубоватая женщина в очках, которая как-то сразу с подозрением оглядела его с головы до ног.

— Приветствую. Ты дверьми не ошибся? — пробормотала она, с трудом сдерживая усмешку.

— Привет, — произнес Джон, стараясь выглядеть непринужденно. — Мне бы номер на ночь, я могу заплатить позже. Ну... или, если нужно, за работу.

Она бросила на него взгляд, не выражающий ни малейшего интереса.

— У нас тут не кредит, — сказала она резко. — Долговые ямы не принимаем. Заплати сначала, если хочешь переночевать. Или найди себе работу.

Его взгляд устремился к полу. Где-то там лежал его последний шанс. Или, скорее, это была еще одна бессмысленная игра, в которой он неизменно терпел поражение. Но когда он повернулся, чтобы уйти, его взгляд случайно упал на доску объявлений у входа. Она висела рядом с дверью, почти незаметная, если бы не яркие буквы, выведенные от руки.

"Ищу Баунтихантера! Заказ на уничтожение гоблинов. Оплата достойная!"

Джон снова взглянул на женщину у стойки, но она уже давно продолжала ковыряться в каких-то бумагах. Он нервно выдохнул и подошел к доске объявлений. Гоблины. Он знал, что для опытного Баунтихантера это пустяковое задание, и хотя его репутация только что была в полном разгаре позора, в какой-то момент нужно было научиться превращать неудачи в победы. Да и деньги... они могли бы помочь ему в поисках чего-то большего.. Например, теплого номера "все включено" Он зашел в тень, где никто не мог его видеть, и стал внимательно рассматривать объявление. Привязанные к нему бумажки с описанием задания и контактами мясника, который сильно нуждался в помощи. Джон покачал головой. Похоже, этот город был не таким уж и плохим местом для начала пути Баунтихантера. Протерев руки о штаны, Джон сжался, чувствуя, как напряжение постепенно превращается в уверенность. Он знал, что это было не просто случайное совпадение. Судьба иронично вела его к новым приключениям, несмотря на смех и неловкие ситуации. Он быстро завернул угол, направляясь к выходу, словно уже уверенный в своей будущей победе.

На ночь глядя Джон направился к мяснику, не торопясь шагал по дороге, пока не увидел нужный дом с вывеской "Мясо от Буча". Это было странное место: снаружи выглядело как обычная лавка с мясом, но запах... он был вонючий, как в стойле. Когда Джон постучал в дверь, изнутри донесся возмущенный голос:

— Кто там еще? Чего? Так это ты мне сегодня чуть все мясо на землю не повалил! — открыв дверь, возмущенно и громко прокричал мясник.

Джон встал в дверном проеме, держа шляпу так, чтобы не сдуло ветром, и прокашлялся.

— Я глубоко извиняюсь перед вами, — искренне и немного смущенно сказал Джон.

— Ты что, в костюме для балета пришел, что ли? — с усмешкой произнес мясник, зыркая на героя. — Это ты ко мне по какому делу? Неужели на гоблинов собрался идти? Тут работенка для ребят посерьезнее будет!

— А я пришел по объявлению, — спокойно ответил Джон, делая шаг вперед. — Баунтихантер я, значит. Должен убить гоблинов, забирающихся на вашу ферму.

Мясник на мгновение замолчал, а потом разразился смехом.

— Баунтихантер? Ты что, с луком пришел или с метлой?! — его смех был оглушителен. — Да ты выглядишь, как клоун, а не охотник! Смотри, чтобы гоблины не начали над тобой смеяться!

Джон, немного смущенный, поправил свою шляпу и вздернул подбородок.

— Не волнуйтесь, я не шутить пришел. У меня есть оружие и навыки. Пойду и гоблинов перебью так, что духу их больше не будет рядом с вами! — с пафосом ответил он, изо всех сил стараясь не выдать дрожь в коленках.

Мясник почесал подбородок и оглядел Джона с ног до головы, словно пытаясь понять, откуда этот парень взялся.

— Ну, ладно, — протянул он, в конце концов соглашаясь. — Если хочешь с этими ублюдками разобраться, вот тебе карта. На, взгляни, — он протянул грубо нарисованную схему.

— И что, мне туда прям в серую пещеру идти? — поинтересовался Джон, скосив глаза на карту.

Мясник взглянул на Джона с недоумением, а затем хмыкнул.

— Да, в серую пещеру. Если хочешь избавиться от гоблинов, это как раз туда. Но будь готов к веселью, — он покачал головой, — эти твари ещё те хитрецы. Надо быть готовым ко всему.

Джон почесал затылок, глядя на карту. Он повернулся к мяснику с уверенным видом, явно готовый к действию.

— Ну что, гоблины... — он поднес карту ближе к носу, прищурившись, — Они вообще опасные или так, просто мелкие воришки?

Мясник поднял брови и с сомнением посмотрел на него.

— Они не просто воришки, парень. Они как тени, шустрые и злобные. Любят делать засаду. Придешь в пещеру — не пускай их в спину. Могут и голову свернуть.

Джон усмехнулся и поправил на плечах плащ.

— Пещера, значит. А у них там еще какие-то ловушки? Или мне просто на них налететь с револьвером и навести порядок?

Мясник закатил глаза.

— Не спеши с револьвером. Да, ловушки есть, какие-то старые. А вот их лидер, тот ещё гад. Зовет себя "Гоблин-Вождь". Не такой уж и мелкий. Так что, если встретишь его, будь на чеку.

Джон, не теряя уверенности, кивнул.

— Ловушки, лидер… Все понял. Спасибо, мясник. Это уже интереснее.

Он расправил плечи, медленно встал с места и направился к выходу, свистя на ходу. Мясник нахмурился, но Джон уже был на улице. С таким настроем он пошел, шаг за шагом, чувствуя, как в груди растет уверенность. Револьвер — при нём, плащ — развевается. Ночь впереди, пещера рядом. Осталось только разобраться, кто тут главный — гоблины или он.

Джон шел по лесной тропе, освещённой лишь лунным светом, пробивающимся сквозь густые ветви деревьев. Холодный ночной ветер дул прямо в лицо, а звуки ночных существ сопровождали его каждый шаг. Где-то вдалеке ухнула сова, а под ногами хрустнули ветки. Он ощущал, как напряжение растёт с каждым шагом, но уверенность не покидала его.

Вдруг из-за поворота тропы, окружённого высокими деревьями, послышался шорох. Джон тут же остановился, схватившись за кобуру с револьвером. Перед ним показался человек в странном наряде: высокий, худощавый, с ярко-красным шарфом и большим рюкзаком за спиной. В руках он держал что-то блестящее — похоже на небольшую бутылочку, наполненную жидкостью, которая мерцала зелёным светом.

— Эй, путник, стой! — произнёс незнакомец.— Ты идёшь к пещере?

Джон нахмурился, не убирая руку с кобуры.

— Может, и иду. А тебе-то что? — спросил он подозрительно.

— Я вижу, ты Баунтихантер, — незнакомец слегка поклонился, улыбнувшись. — Сразу видно по твоему виду... эм, стильному. У меня есть то, что тебе нужно.

— Да ну? — Джон прищурился, осматривая странного торговца с ног до головы. — И что же это? Очередной развод?

— Ничего подобного! — воскликнул торговец, поднимая бутылочку. — Это зелье, защищающее от взрывов! Очень редкий артефакт. Особенно полезно, если ты имеешь дело с гоблинами. Уж поверь мне, они те ещё пакостники: любят устраивать ловушки с бомбами.

— И сколько ты хочешь за это зелье? — Джон приподнял бровь, ему было искренне интересно, не смотря на то, что позволить себе даже жалкое зелье от простуды он не может. Последние деньги он "пропил" в баре. Торговец замахал руками, будто отгоняя вопрос.

— Нисколько! Я отдам его тебе бесплатно.

Джон сдвинул шляпу на лоб и оглядел незнакомца с недоверием.

— Бесплатно? И чего вдруг такая щедрость? Торговцы не славятся альтруизмом.

Незнакомец вздохнул и пожал плечами.

— Видишь ли, — начал он, глядя куда-то вдаль. — Меня зовут Геральт, и я долгое время зарабатывал на продаже магических товаров. Но однажды я сам стал жертвой этих гоблинов. Они украли мой товар, подорвали мой склад и чуть не отправили меня к праотцам! С тех пор я поклялся помочь каждому, кто рискнет отправиться к этим тварям. И хотя я знаю, что ты можешь быть не самым опытным Баунтихантером… — он обвёл Джона взглядом, останавливаясь на его потрёпанном плаще, — но у тебя есть шанс справиться с ними. Чем больше людей отважится выступить против гоблинов, тем больше у нас всех шансов жить спокойно.

Джон задумался. История звучала правдоподобно, да и зелье выглядело действительно ценным. Он осторожно взял бутылочку из рук торговца, осмотрел её поближе и кивнул.

— Ну что ж, спасибо, Геральт. Будем считать, что это вложение в твою месть. Я тебе ничего не обещаю, но гоблинам точно не поздоровится.

Торговец улыбнулся, отступая назад.

— Будь осторожен, Баунтихантер. И помни: зелье действует всего несколько минут, так что используй его с умом.

Джон спрятал зелье в карман плаща, поправил шляпу и двинулся дальше по тропе. Теперь, с дополнительным средством защиты, он чувствовал себя чуть увереннее. Но при этом в голове крутились мысли: а не мог ли этот Геральт всё-таки соврать? Пройдя еще какое-то время в сторону серой пещеры, Джон поймал себя на том, что все ещё переживает о том, что случилось ранее. На первый взгляд, история торговца Геральта звучала правдоподобно, но ковбой знал, что мир, в котором он живёт, редко предоставляет что-либо бесплатно. По пути к пещере он не мог избавиться от чувства, что в словах торговца что-то не сходилось. Почему он так легко расстался с ценным зельем? Почему выбрал именно Джона для своей "миссии мести"?

Подойдя ближе к пещере, Джон решил проверить бутылочку. Он достал её из кармана и поднёс к свету. Жидкость всё ещё переливалась загадочным зелёным светом, но... что-то было не так. Вдруг он заметил тонкую трещину на стекле. Она выглядела слишком ровной, словно сделана специально. Джон нахмурился, осторожно потряс зелье и услышал странный звук — будто что-то внутри неестественно перекатывалось.

— Чёрт возьми, — пробормотал он, присев на корточки.

Джон вскрыл пробку и осторожно понюхал жидкость. Вместо характерного травяного запаха, который обычно источали магические зелья, от бутылочки пахло серой. Этот запах он знал слишком хорошо — так пахли самодельные взрывчатки, которые гоблины любили использовать в своих ловушках.

— Вот ведь гад... — выдохнул Джон, сжимая бутылку.

Геральт не просто соврал — он, похоже, работал на гоблинов. Возможно, торговец был их агентом, заманивающим наёмников в ловушки. Джон мгновенно принял решение: он оставит эту "подарочную" бутылочку и использует её в своих целях.

— Посмотрим, кто кого, — сказал Джон себе под нос, решительно шагнув в сторону пещеры.

Теперь у него был не только план, но и обострённое чувство ярости. Он был готов к встрече с гоблинами, а заодно и к возможной второй встрече с "доброжелателем" Геральтом.

Глава 2. Первое дело, первый подвиг.

Джон стоял на краю леса, наблюдая за пещерой. Его плащ слегка развевался на ветру, а руки были скрещены на груди. Он прищурился, пытаясь применить свои «детективные» навыки, почерпнутые из дешёвых детективных романов, которые он любил читать в свободное время. — Ладно, Джон, давай подумаем, — пробормотал он себе под нос, оглядываясь вокруг. — Пещера... тёмная... вход широкий... значит, там точно что-то есть. Наверное, гоблины. Его взгляд упал на землю перед входом в пещеру. Там виднелись следы — маленькие, кривоватые, словно оставленные существами, которые не особо заботились о координации. — Ха, гоблинские следы, — произнёс он с самодовольной улыбкой. — Их не спутаешь. Левые ноги короче правых. Это я точно где-то читал. Он наклонился и заметил, что некоторые следы вели к кустам неподалёку. Джон выпрямился, вынул свой револьвер и осторожно направился к этим кустам. Когда он заглянул за них, он увидел груду костей и старый запертый сундук, как будто бы даже с сокровищами. И почему-то сундук был весь запачкан кровью именно на верхней крышке. — Либо гоблины тут ужинают, либо это их тайник, — предположил он, почесав подбородок. — А может, оба варианта сразу.

Он вернулся к пещере и снова стал осматривать окрестности. На камнях у входа он заметил мелкие полоски, будто кто-то протаскивал по ним что-то острое. — Гоблинские когти... или их тупые мечи, — задумался Джон, пытаясь выглядеть профессионально. — Если там есть когти и мечи, значит, будет драка. Джон остановился на мгновение, чтобы собраться с мыслями. Он почесал затылок, потом достал карту, которую ему дал мясник. — Ладно, пещера эта... серая, всё верно, — пробормотал он, сверяясь с картой. — Вроде правильно пришёл. Если бы не я, кто-то другой бы сюда сунулся. Но, к счастью для этого города, есть я — Джон Баунти, лучший детектив и охотник. Наконец, он решительно шагнул ко входу в пещеру. Внутри было темно, воздух пах сыростью и плесенью. Джон сделал несколько осторожных шагов, освещая путь фонариком, который он вытащил из плаща. — Ну, гоблины, приготовьтесь! Скоро вы познакомитесь с моим револьвером. — сказал он вслух, хотя сам не был уверен, слышит ли его кто-то. Его шаги эхом разносились по коридорам, а глаза искали что-нибудь необычное. И всё же, несмотря на всю его браваду, Джон не мог избавиться от ощущения, что за ним наблюдают...

Джон продолжал идти по пещере, его фонарик выхватывал из мрака причудливые формы сталактитов. Шаги эхом разносились по туннелю, но вдруг он заметил что-то подозрительное — верёвка, прикреплённая к стене, и подозрительно чистый участок пола впереди. — Ага, ловушка! — радостно воскликнул Джон, почувствовав себя невероятно сообразительным. Он присел, внимательно осматривая механизм. Пару минут он чесал затылок, потом выудил из плаща коробок спичек. Одну зажёг, помахал ей перед верёвкой.

— Тьфу, «Будь аккуратнее с гоблинами! Они хитрые твари, ловушки ставят!». ЕРУНДА! - решив сложнейшую задачу, гордо прокричал герой. Он поднес спичку, но верёвка не загорелась. Джон с хитрой улыбкой зацепил её револьвером, перерезал и... внезапно спрятался за ближайший камень, ожидая, что произойдёт. Ничего не произошло. — Ха! Ловушка обезврежена, — с еще большей гордостью заявил он, двинувшись дальше. Через несколько шагов он невольно наступил на еле заметный круглый камень. Пол под ним как будто провалился, и что-то с щелчком сработало. Джон почувствовал, как верёвка обвивает его ногу и мгновенно взлетел вверх, повиснув вниз головой. — Да чтоб тебя! — воскликнул он, покачиваясь под потолком. — Такого я не ожидал. Он попытался дотянуться до револьвера, но в этот момент тот выскользнул из кобуры, упал на землю и от удара неожиданно выстрелил. Звук выстрела оглушил Джона, а эхо покатилось по всей пещере. — Отлично, теперь я ещё и грёбаный колокол для этих гоблинских болванов, — пробурчал он, пока голова начинала наливаться кровью.

На шум сбежались гоблины — десяток противных зелёных существ с кривыми зубами и примитивными дубинками. Они окружили Джона, прыгали и улюлюкали, указывая на него пальцами. — О, конечно, смейтесь, мелкие пакостники, — прорычал Джон. — Но учтите, я ещё не проиграл. Джон заметил, что один из гоблинов потянулся к его револьверу, который лежал на земле. Он быстро сообразил и закричал: — Эй, ты! Если коснёшься револьвера, он взорвётся! Бум! БУУУМ! Это магический револьвер, понимаешь? МА-ГИ-ЯЯЯ! — соврал Джон. Гоблин замер, затем озадаченно посмотрел на остальных. Те стали что-то громко обсуждать на своём языке. — Вот и правильно, — усмехнулся Джон. — Давайте лучше обсудим это по-хорошему... пока я не соображу, как выбраться отсюда. У вас кто-нибудь понимает человеческую речь? Гоблин почесал гузно своей дряхлой дубиной, явно задумавшись. Через пару секунд его глаза расширились, как будто его осенило. Он повернулся к собратьям и прокричал: — КАДУНТУ! КАДУНТУ! Джон не понял, что это значит, но, пытаясь угадать, стал повторять это слово так, словно оно спасало ему жизнь. Вдруг всё вокруг засуетилось: гоблины начали разбегаться в разные стороны. Их движения были настолько хаотичными, что это выглядело как торнадо из маленьких зелёных существ. Шум был оглушающий, но не такой сильный, как выстрел его револьвера несколько минут назад. Неожиданно беготня стала складываться в чёткое построение, образуя коридор, ведущий в темные глубины пещеры. Чем дальше, тем темнее становилось. Все гоблины вдруг упали на колени и дружно прокричали: — КАДУНТУ! ГУМДА! Что бы это ни значило, Джон понял, что явился кто-то посерьёзнее этой стаи.

В конце коридора появился огромный, темный силуэт, и с ним в воздухе резко запахло чем-то гнилым. Странный запах пытались скрыть дешевым парфюмом, но это было явно бесполезно. Когда зажглись факела, силуэт стал чётким. Это был гигантский гоблин, стоящий в конце коридора и смотрящий то ли влево, то ли вправо. Его косые глаза не позволяли понять, что именно он видит, но Джон понял, что этот гигант мог наблюдать всё вокруг. — ГУМДА, НА'АГА БУНДУ! ХУМАНА ИТАЛУГУ! — Прокричал гигантский гоблин. Он явно был главным здесь. — А ПО-ЧЕЛОВЕЧЬИ СЛАБО? Я НИ ЧЕРТА НЕ ПОНИМАЮ! — ответил Джон, все еще ощущая, что его слух не пришел в норму после криков и выстрела. Маленький мерзкий гоблин уже хотел было ударить ковбоя своей дубиной, намекая ему заткнуться, но его остановил хозяин пещеры, прорычав что-то на подчиненного. — Жалкая ковбой шмот, старая пифпаф... Твоя, должно быть, ха́нда, — прохрипел гигант. — Моя — вождя. Пещера моя! Зачем твоя пришла сюда? — Знаешь, вождь, в таком положении не особо удобно общаться... Может, поможешь мне? А я подумаю, стоит ли оставить твою голову на ее законном месте, — почти уверенно произнес Джон, пытаясь скрыть дрожь. Он был поражен противоречивыми чувствами: с одной стороны, страх заставлял его руки дрожать, с другой — он смог подобрать такие крутые слова, что гордость распирала изнутри. — Твоя висеть и говорить. Моя слушать и думать. А если нет — гоблин ужин ням-ням! — нахмурившись, но при этом сохраняя странную улыбку, перебил гигант. Джон попытался вырваться из веревки, но все, что он мог, — это неуклюже раскачиваться. — Что ты хочешь услышать? Баунтихантеры убивают чудовищ вроде вас и идут дальше. Ну а я просто топал по шлейфу вашего отвратительного запаха. Вы, случаем, не пробовали мыться? — с издевкой спросил ковбой. — Молчать! — рыкнул гоблин, и его голос, громкий как раскат грома, отозвался эхом, которое пронеслось по всей пещере, а затем вернулось с утроенной силой. — Твоя ханда — нелепая, наша — не страшно! Моя не понимать, почему именно эта нелепый ковбой пришла в мою пещеру. — "Пришёл", а не "пришла", — усмехнулся Джон, обводя взглядом гигантского гоблина. — И вообще, если хочешь говорить на моём языке, давай хотя бы пытайся. Гоблин нахмурился, но Джон продолжал. — А знаешь, вот этот запах из твоего рта — это не "страшно", а "невыносимо"! Серьёзно, ты хотя бы когда-нибудь чистил зубы..? Или клыки..? Что бы у тебя ни было.. Гигант зарычал, не понимая, что именно его так выводит из себя — слова ковбоя или его дерзость. Под его ногтями заскрипела земля, он сжал дубину и замахнулся на Джона, но тот, несмотря на свои слова, был готов к действию. — Стой! — резко прокричал ковбой, надеясь остановить удар гоблина. — Мне кажется, или вон тот маленький проказник только что посмеялся с моей шутки? Определённо, тут есть моя аудитория, здоровяк! — сказал Джон, указывая пальцем куда-то в толпу гоблинов. Зеленый вождь внезапно покраснел от злости и резко развернулся. Приметив какого-то гоблина в толпе, он быстро сократил дистанцию до него. — УЛУМ ТРОМКА! ЛИТО СКУМ ГИРИНДА! — с невероятной злостью начал он отчитывать своего подопечного. Некоторое время Джон понаблюдал за забавной заварушкой: вождь ругался то на одного, то на другого гоблина, попутно давая им подзатыльники. Поняв что выиграл достаточно времени для себя, ковбой ловким движением достал бутылку, что дал ему "добрый" торговец. — Эй, вонючий! — выкрикнул Джон, чтобы привлечь внимание вождя. — Лови подарок! Гоблин-вождь повернул голову, хмурясь, но не успел среагировать, как Джон бросил пузырек прямо в его лицо. Пузырек разлетелся вдребезги, и через мгновение яркая вспышка озарила пещеру, ослепляя всех на мгновение. Грохот разнёсся эхом, а осколки и горячий воздух ударили в лица ближайших гоблинов.

Джон почувствовал, как его веревка ослабла — от взрыва она опалилась и порвалась. Джон рухнул с болезненным стуком, и на мгновение всё перед глазами поплыло. Но его выучка не подвела — перекатившись, он схватил револьвер. Мелкие гоблины завизжали, бросаясь в разные стороны. Кто-то запутался в собственных ногах, кто-то пытался спрятаться за обломками, но паника захватила всех. Вождь лежал на земле, оглушенный и залитый кровью. Взрывчатка сделала своё дело. Джон вскочил на ноги, держа револьвер наготове, и хрипло выдохнул: — Кто следующий? Гоблины, увидев, как их грозный вождь повержен, оцепенели на мгновение, а затем один за другим бросились прочь. Их визг и топот быстро стихли в глубине пещеры, оставляя Джона одного в хаосе дыма, осколков и горящих обломков. — Я всегда знал, что у меня плохо с сюрпризами.. — Иронично сказал Джон, оглядывая поле битвы, на котором остались лишь дымящиеся обломки и остатки гоблинов. Его взгляд упал на осколки бутылки, торчащие из морды поверженного вождя. 'Ну, с этим подарком точно переборщил', — добавил Джон, разглядывая последствия.

Немного прийдя в себя, поборов ужасный писк в ушах, герой направился к выходу, но вдруг заметил свет в конце тоннеля: — Я что умер? Черт! Это же мое первое задание! — Джон тут же рухнул на колени и склонил голову вниз, одной рукой придерживая шляпу, а вторую приложил к сердцу. — Господь! Если ты меня слышишь.. Я не хотел пить тот бренди! Я знаю, что согрешил. Но это все было глупостью! Я лишь хотел выглядеть круто, прямо как Джей Де Санчез! Ты же знаешь, как я им восхищаюсь.. — Молился он. Молился Джон, не обращая внимания на то, что его руки всё ещё дрожат. Он не мог поверить, что его первое задание заканчивается таким образом. Слёзы, смешиваясь с грязью на лице, вытирались на шляпе, а Джон продолжал бормотать какие-то молитвы, добавляя в них свою горечь и жалобы к Господу. — Я ведь и не хотел... не хотел всё это! Просто хотел быть крутым, как Джей Де Санчез... — продолжал он, едва сдерживая слёзы.

Но вдруг, откуда-то из темноты, до его ушей донёсся звук шагов — медленные, уверенные, будто кто-то вышел из тени, не заметив его молебен. Джон мгновенно замолчал, насторожившись, пытаясь понять, кто это может быть. Свет в конце тоннеля всё ярче рассеивался, и теперь его источник казался менее мистическим и всё более реальным — это был факел. Джон поднял голову, и его взгляд встретился с неведомым человеком — девушкой, стоящей прямо в лучах тусклого света от её факела. Она была одета в странные наряды, покрытые магическими рунами, которые, казалось, светились в темноте. Широкие браслеты с таинственными символами украшали её запястья, а длинные волосы, заплетённые в сложную косу, несли в себе загадочный и древний взгляд.

Девушка стояла уверенно, с интересом рассматривая Джона, но её взгляд не был злым или хитрым, скорее, она выглядела обеспокоенной, как бы пытаясь понять, что тут произошло. Увидев разрушения вокруг, она чуть прищурила глаза и немного нахмурилась. — Ну, ты и устроил тут вечерний переполох, — произнесла она спокойным, но немного удивлённым голосом, не сбавляя шагу. — А ты кто такой и что здесь вообще происходит? Местных не видел? Никто не пострадал? Джон, всё ещё в недоумении, смотрел на неё и пытался собрать свои мысли, проклиная шум в ушах, который так сильно мешал сосредоточиться. Он выпрямился, но сразу почувствовал, что его ноги немного не держат его, поэтому, сдержав баланс, он сделал шаг вперёд. — Ну, что сказать... — начал Джон, чуть усмехнувшись. — Я, наверное, немного переборщил, но, похоже, я сделал своё дело. Он поднял руку, будто бы показывая на осколки бутылки, торчащие из тела поверженного гоблина. — Эта пещера - не совсем то место, куда я хотел бы попасть, но, заказ - есть заказ, а я вот только что завершил свою миссию. Убийство чудовища. Я баунтихантер. Девушка внимательно выслушала, но лицо её не выражало ни удивления, ни беспокойства. Она только тихо вздохнула, как будто давно уже привыкла к таким ситуациям, но ничего не ответила. Джон вдруг осознал, что перед ним не просто прохожий, а, возможно, какая-то знахарка или маг. Он остановился и внимательно посмотрел на её странные наряды, понимая, что этой девушке явно не чужды магия и знания, которые ему, ковбою-энтузиасту, были недоступны. — Ты случайно не волшебница? Или ведьма какая-нибудь? — с интересом спросил Джон, ощупывая свои карманы в поисках револьвера, который опять куда-то исчез. Девушка разозлилась, но быстро остыла: — Руки держи на месте. Я просто пришла проверить, как тут дела. Шум стоял невероятный. А ты не волнуйся, я знахарка. Местная. Но за ведьму я тебя не прощу - превращу в жабу, если еще раз так меня оскорбишь! — Спокойно и немного пугающе закончила она. Джон немного приподнял брови, не ожидая такой реакции. Он уже начал было хмыкать в ответ, но замер, когда заметил серьёзное выражение на её лице. — Эй, эй! Я же просто спросил! — развёл он руками, пытаясь оправдаться. — Я не хотел тебя обидеть, просто... Ты такая загадочная. Ладно, ладно, не превращай меня в жабу. У меня с жабами не ладится. Джон немного отступил, но с любопытством оглядывал её странные наряды и магические символы, не в силах скрыть восхищение. — Так, значит, ты местная знахарка, да? Ну, если ты тут рядом и знаешь, что происходит, может, сможешь рассказать, что за чёртово оружие я только что использовал? — он указал на остатки разрушенной бутылки и остатки гоблинов. — мне его дал какой-то торговец и ни гроша не взял! Девушка едва заметно усмехнулась, но не ответила сразу. Она обвела взглядом пещеру, как бы анализируя ситуацию. — Это взрывное фейк-зелье, — наконец сказала она. — И это не обычная гоблинская пещера. Этот торговец.. Эти гоблины... они под чьим-то контролем. Чем-то интересуются. Джон кивнул, чувствуя, что тут, похоже, есть нечто большее, чем просто случайная стычка с гоблинами. Но вдруг его взгляд упал на что-то странное на её нарядах — символ, который он раньше видел только на запрещённых книгах. — А это что? — он указал пальцем на символ на её поясе, который слегка светился в темноте. Девушка быстро закрыла его рукой. — Это не твоё дело, — сказала она решительно, чуть сжав губы. Джон заметил её напряжённость и решил не нажимать, кивнув. — Ну ладно, если ты не хочешь делиться своими магическими секретами, это твоё право. В пещере воцарилось неловкое молчание. Тусклый свет факела колебался на камнях, отбрасывая длинные тени, и все вокруг казалось странно затуманенным. Джон чувствовал, как между ним и девушкой возникает невидимая преграда — её слова об одежде, покрытой странными рунами, отпугнули его от дальнейших расспросов. Время тянулось, и в воздухе висела какая-то странная тяжесть. Ни один из них не знал, что сказать, и так, в тишине, они оба стояли, поджидая, кто первым нарушит этот зыбкий баланс. — Ладно, знахарка. — Устав от молчания, начал Джон. —Ты тут главный эксперт, так что, как насчёт того, чтобы помочь мне выбраться отсюда? Я ведь без карты, и, если я правильно понял, тут всё не так просто. Девушка кивнула, обвела взглядом пещеру и затем выпрямилась, собираясь продолжить путь. — Пойдём. — наконец сказала она.

Когда Джон и девушка выходят из пещеры, воздух снаружи кажется свежим и более ясным, по контрасту с удушливой атмосферой внутри. В окрестности царит тишина, лишь ветер шуршит листвой деревьев. Джон по привычке поправляет шляпу, пытаясь осмыслить произошедшее. Девушка идет рядом, не спеша, спокойно наблюдая за окружающим миром. Она кажется уверенной и собранной, будто вся эта ситуация для неё не нова. Но её молчание настораживает. — Ну что, ты хоть расскажешь мне, что здесь произошло? Или я так и останусь в неведении? — спрашивает Джон, покосившись на неё. Она останавливается на мгновение и смотрит на него. В её взгляде есть что-то непроницаемое, а её лицо всё ещё скрывает больше, чем говорит. — Это не твоя битва, ковбой, — наконец, отвечает она. — Ты просто оказался на пути, который не должен был пересечь.

Джон нахмурился. Он не привык оставаться в неведении. Больше всего ему не нравилось ощущение, что за всем этим стоит нечто большее, что он не может понять. Но, зная, что давление не поможет, он смолчал и пошел следом за девушкой, чувствуя, как земля под ногами становится твердой и холодной. — Местные не пострадали, так что ты можешь расслабиться, — продолжила она, как бы развеивая его сомнения. — Но это только начало. Эти гоблины — часть более крупной игры. И ты, похоже, тоже в ней участвуешь. Джон посмотрел на неё с новым интересом. Что она имеет в виду? Почему его участие оказалось таким важным? — Ты можешь сказать, что за "игра" это такая? — спросил он, но снова его вопрос остался без ответа. Девушка продолжала идти вперед, словно решив не разглашать всё сразу. Когда Джон и девушка подошли к окраине города Сеинт-Мерия, утреннее солнце уже было невероятно ярким. Тени будто бы перестали существовать, а улицы наполнились местными. Джон проводил девушку до небольшого дома, спрятавшегося за высокой изгородью и огромным садом, где растут разные растения. Окна дома были покрыты пылью, но в нём всё же чувствовался уют. — Спасибо, что проводил, — сказала знахарка, обернувшись к герою. Её голос звучал мягче, чем обычно, но всё ещё сдержанно. — Меня зовут Элис. Уверена, мы ещё увидимся. Джон усмехнулся, слегка наклонил шляпу и повернулся, чтобы уйти. — Увидимся, Элис. Постарайся в следующий раз не пугать меня. — Постарайся не взрывать всё вокруг, ковбой, — бросила она в ответ, скрывая лёгкую улыбку, и скрылась за дверью.

Глава 3. Поворот ни туда

Джон вернулся в лавку мясника чуть позже полудня. Улицы уже давно проснулись, и город жил своей обыденной жизнью: повозки скрипели по мощёным дорогам, торговцы выкрикивали цены, дети гонялись друг за другом с деревянными мечами. Всё это напоминало Джону о том, как сильно он устал за последние сутки.

Мясник стоял за прилавком, разделывая тушу, и казалось, что весь мир сосредоточился для него на этом куске мяса. — Здорово, старина, — поздоровался Джон, облокотившись на деревянный прилавок. — Не хочешь узнать, как дела с твоей проблемой? Мясник отложил нож и внимательно посмотрел на Джона. — Ты ведь шутишь? — недоверие читалось в его голосе. — Разве я похож на того, кто шутит? — Джон хлопнул по пыльному ремню, на котором висел револьвер и гоблинское ухо, которое он отрезал в качестве доказательства проделанной работы. Ухо точно было вождя — большое.. — Всё кончено. Гоблин-вождь мёртв, а его банда в панике разбежалась. Мясник удивлённо присвистнул и сунул руку под прилавок, доставая оттуда мешочек с деньгами. — Честно говоря, я думал, ты оттуда не вернёшься. Но обещанное — получай. Тут ровно столько, сколько договорились. Джон открыл мешочек, бегло пересчитал монеты и, довольный, сунул его в карман. — С вами приятно иметь дело. — выдавливая «брутальный» голос, сказал Джон, как бы пародируя ковбоев, которых видел в кинолентах. — Если снова появятся проблемы — зови.

Он вышел из лавки и направился прямиком в таверну, в которой был прошлой ночью. Снаружи она выглядела непримечательной: старое деревянное здание, облупившаяся вывеска с выцветшим названием «Ведьмина Койка» — тупейшее решение маркетологов, как посчитал Джон. Но внутри был совсем другой мир. Шумные посетители заполняли зал, официантки сновали между столами, разнося кружки эля, а запах свежей еды щекотал нос. Ковбоя это даже удивило, ведь ночью это место казалось мертвым, из-за чего герой предположил, что таверна вот-вот разорится. Джон подошёл к стойке, хлопнул мешочком с монетами по дереву и улыбнулся. — Лучший номер, который у вас есть. Со всем, что к нему прилагается. Хозяин таверны, крупный мужчина с густой бородой, прищурился. — Со всем, говоришь? У нас это включает тёплую постель, горячую ванну, ужин, выпивку и... развлечения. — с особым акцентом на последнем проинформировал он. Джон фыркнул, снимая шляпу. — Всё, кроме развлечений. Не из тех я, кто платит за компанию. — Он бросил взгляд на девушку, которая стояла неподалёку и кокетливо улыбалась. — Да и вообще, как-то это негуманно. Хозяин таверны пожал плечами и протянул ключ. — Как скажешь, салага. Номер наверху, первый справа.

Поднявшись по скрипучей лестнице, Джон вошёл в просторную комнату. Большая кровать с мягкими подушками, ванна с горячей водой, небольшой стол с ужином, который уже ждал его. Он с наслаждением сбросил пыльные сапоги, снял ремень с револьвером и опустился в кресло. — Вот это я понимаю — жить по-человечески, — пробормотал он, потянувшись к бокалу с бренди, но тут же отдёрнул руку, вспоминая опыт из салуна. Однако в голове уже зрела новая мысль: странный торговец, который дал ему взрывчатку, не выходил у него из головы. Джон не любил недосказанностей. Кто он был? Почему подложил ему взрывчатку? Друг или враг? Эти вопросы не давали ему покоя, и он решил, что утром начнёт поиски, чтобы наконец разобраться. "Но это будет завтра, — подумал он, вытягиваясь на кровати. — А пока... ванна и хороший сон".

После долгого и желанного сна в мягкой постели таверны, Джон спустился в общий зал, где его ждали громкие разговоры, запах жареного бекона и крепкого кофе. Люди за столами оживлённо обсуждали вчерашний переполох в пещере. Новости о гоблинах, оглушительном взрыве и странных вспышках распространились быстрее, чем он успел заказать завтрак. Джон уселся за стол в углу, постаравшись не привлекать внимания, но одна из официанток, узнав его, сразу подала кофе, от которого ковбой вежливо отказался. — Ты тот парень, что устроил фейерверк в пещере, да? — спросила она, с интересом наклонившись к столу. — Может быть, — лениво ответил Джон, облокотившись на спинку стула. — Или я просто тот, кто любит приключения и хороший бренди. — от одного только упоминания бренди Джона выворачивало изнутри, однако образ ковбоя был для него важнее личных предпочтений. Официантка смутилась, судя по лицу, и не стала продолжать разговор. Это даже немного задело ковбоя, однако яичница с апельсиновым соком и вкуснейшим сэндвичем быстро подавили в нем всякую обиду. Джона грызло беспокойство. Торговец, что дал ему пузырёк, не выходил у него из головы. Он решил, что пора разыскать того странного человека и выяснить, был ли это хитрый трюк или просто случайная помощь. "Чёрт, а если он снова попробует угостить меня чем-то взрывающимся?" — подумал Джон, выходя из-за стола и на ходу пересчитывая деньги. "Надеюсь, у него есть ответы. И что они не рванут мне в лицо".

Одевшись, Джон вышел из таверны и направился к дому знахарки. Если кто-то и мог знать что-то о странном человеке, продающем взрывчатку под видом лечебных зелий, так это она. Дом знахарки стоял на краю города, окружённый садом, где росли диковинные травы. Казалось, воздух вокруг был пропитан странным ароматом, смесью свежести и чего-то древнего. Джон постучал в дверь, но никто не открыл. — Эй, ты дома? — позвал он, наклонившись к двери. Ответа не последовало. Джон помедлил, но потом его взгляд упал на что-то странное у порога. Маленький кулон с резными рунами, похожими на те, что он видел на домах по всему городу, лежал прямо на земле. — И что это у нас тут? — пробормотал он, поднимая кулон. Символы на украшении были сложными и витиеватыми, словно нечто большее, чем просто украшение. Джон нахмурился, вспоминая, как видел подобные знаки, вырезанные на дверях и окнах городских домов. Он почувствовал странный холодок, словно кулон что-то скрывал. "Может, позже разберусь, что это значит", — подумал он, пряча находку в карман. Сейчас у него была другая цель — найти торговца. Оставив дом знахарки позади, Джон направился в сторону пещеры, где они с торговцем встретились в первый раз. Путь лежал через огромную торговую площадь города Сеинт-Мария.

Торговая площадь Сеинт-Мария была настоящим центром жизни города — местом, где перекрещивались все пути, где запахи разных прилавков переплетались, а шум торговцев и покупателей создавал особую атмосферу. Площадь была обширной, покрытой крупными каменными плитами, выложенными давно, но всё ещё сохраняющими свой вид. Она была окружена высокими каменными зданиями, украшенными изысканными резьбами и витиеватыми окнами. Вдоль всей площади стояли ряды лавок, от которых шел запах свежевыпеченного хлеба, жареного мяса и ароматных трав. Здесь продавались не только обычные товары, но и диковинные вещи, которые могли бы заинтересовать самых требовательных покупателей — от магических амулетов и заклинаний до редких трав и экзотических специй. За прилавками стояли торговцы, выкрикивающие свои предложения, пытаясь привлечь внимание прохожих. Их глаза блестели от деловой настойчивости, и они ловко обходили конкурентов, подталкивая покупателей к своим лавкам.

В центре площади висели огромные флаги с гербом города, медленно развевающиеся на ветру. Порой на площади останавливались уличные музыканты, играя на старинных инструментах, добавляя ещё одну ноту жизни в эту многолюдную картину. Не было тихо, и не было скучно — всё было в движении. Несколько клоунов с детьми бегали вокруг, а продавцы горячих пирогов и сладких угощений угощали прохожих их товарами за несколько золотых. С другой стороны площади виднелись большие деревянные клетки с животными, которых местные жители пытались продать. Кучерявые козы, кричащие птицы, и даже несколько диких зверей из леса — всё это словно часть единой шумной жизни города. В воздухе витал запах свежей зелени и специи, смешиваясь с более резкими ароматами мяса и золы от уличных костров. Люди тут и там останавливались у лавок, торговались, спорили и смеясь обменивались деньгами. Это было место, где можно было найти всё, что угодно — от посуды до магических принадлежностей.

Джон медленно шагал через площадь, наблюдая за всем происходящим вокруг. Но несмотря на шум и движение, его мысли оставались сосредоточены на торговце, и это странное чувство, что тот, возможно, снова прячется в этом многолюдном месте. Джон заметил, что прохожие начали бросать на него косые взгляды. — Эй, это же тот парень, который пошёл на гоблинов, — услышал он, как кто-то шепнул за его спиной. Джон усмехнулся, но решил не останавливаться. Ему было важно найти ответы, а не слушать городские сплетни. Рынок оказался таким же шумным, как всегда: лавки ломились от овощей, тканей и диковинных товаров, торговцы перекрикивали друг друга, а дети носились между рядами. Но ни один из продавцов не походил на того странного человека, который подсунул Джону бутылку со взрывчаткой. — Чёрт, да куда ты пропал? — выругался он, оглядываясь. Джон подошёл к паре торговцев, расспрашивая о незнакомце, но все только пожимали плечами. Было ли это совпадением, или этот торговец нарочно не хотел быть найденным? Он вдруг вспомнил кулон в кармане и снова ощутил тот самый странный холодок. Может быть, всё это как-то связано? "Что ж, дружок, — подумал он. — Похоже, ты любишь загадки. Но разгадывать их, я люблю еще больше!".

Джон покинул торговую площадь, решив исследовать другие уголки города. В конце концов, если торговец был скрыт среди суеты, может быть, стоит подыскать более уединенные места для поиска. Один из выходов с площади вёл через тёмный и мрачный переулок, малоизвестный большинству жителей, но не редкость для тех, кто искал укромные места. Потёмневшие здания по обеим сторонам улицы, гниющие доски, потрёпанные таблички, а главное — полное отсутствие света и людей — заставили Джона насторожиться. Он вспомнил про слухи, что в таких местах порой обитают не самые приятные личности, но сейчас ему было важно идти вперёд. И он шагал, не останавливаясь. Как только он свернул в переулок, его внимание привлекли странные звуки — приглушенные шаги и шёпот. Заметив несколько фигур, стоящих в темном углу, Джон ощутил, как напряжение нарастает. Глаза уже привыкли к темноте, и он увидел их: банда, стоящая перед ним.

Перед Джоном встала группа людей с тяжелыми, почти угрожающими взглядами. В их глазах не было ничего, кроме жестокой решимости. Эти люди выглядели словно не принадлежали к этому миру: их одежда была грязной, но заметно изменённой — все носили какие-то тёмные амулеты, и на руках, ногах и шее красовались татуировки черных змей. Но главное — на их теле, как и на одежде знахарки, были загадочные руны, вплетённые в узоры, которые Джон уже видел на дверях и окнах города. Он чувствовал, что всё это — не случайность. "Ну, что, ковбой, в поисках приключений?" — насмешливо произнёс один из них, выставляя вперёд крупное тело, как бы проверяя на прочность. Его лицо было покрыто шрамами, а черные глаза сверкали с оттенком угрозы. Джон поднял брови, усмехнувшись. — Может быть, — ответил он, уверенно, но не слишком. — Приятно, когда люди замечают стиль. — Стиль, говоришь? — его собеседник подошёл ближе, и его руки сжали рукоять ножа, подвешенного на поясе. — Мы тут просто не привыкли, чтобы странные ковбои расхаживали по нашему кварталу с такими деньжищами. Слышал про твой заказ с гоблинами. Ты ведь богатый. Поделись-ка с работягами долей. Джон нахмурился. В его кармане мешочек с золотыми монетами, который он получил от мясника, теперь казался тяжёлым, как никогда. Слухи, конечно, не играли ему на руку. — Господа! Эти деньги я вложу во благо! Закажу немного вкусной еды и посплю в теплой койке. Поэтому я очень тороплюсь. Мне нужно наслаждаться жизнью, — пошутил Джон, начиная немного отступать. В этот момент он понял, что его язык - его враг. Но пути назад не было. В ответ на его движение банда чуть сдвинулась, блокируя выход. Их взгляды были полны решимости. — Никуда ты не пойдёшь, ковбой, — произнес один из них, едва ли не презрительно. — Мы сейчас все твои деньги заберём. А если решишь сопротивляться, будет хуже.

Джон, ощущая нарастающее давление, немного расслабился, принимая повседневную позу, которая позволяла ему быть готовым к действию. Руки лежали на ремне, но он ещё не дёрнул оружие. Он знал, что если всё не выйдет по плану, ему придётся действовать быстро. — Ты уверен, что хочешь это сделать? — спросил ковбой, напрягаясь, но сохраняя спокойствие в голосе. Змеи, как они себя называли, рассмеялись в ответ. В их смехе не было ни радости, ни веселья — это было нечто холодное, угрожающее. — Ты же не думаешь, что уйдёшь отсюда с деньгами, правда? Мы не такие уж простые. Мы не просто грабим, мы следим за такими, как ты, — продолжил тот, кто выглядел старшим. — А ты лезешь не в своем дело, чертов ковбой! На этот раз Джон не мог не почувствовать, как его охватывает напряжение. Эти люди не были простыми бандитами. Они явно знали, о чём говорили, и их татуировки — символы змей и руны — напоминали ему о том, что это, возможно, не просто уличные грабители, а нечто более страшное. Ему нужно было действовать — и быстро.

Джон, не раздумывая, выхватил револьвер и резко направил его на бандитов. Они расступились, но не с тем намерением, чтобы избежать пули, а с ухмылками, полными уверенности. — Думаешь, что это тебя спасёт? — хохотнул один из них, вытягивая руку с явным презрением. — Да ты даже не понимаешь, с кем связываешься. Джон слегка сузил глаза, пытаясь быть готовым к любой неожиданности. Он знал, что револьвер — это его главный козырь, но что-то в атмосфере этой встречи подсказывало ему, что тут нужно быть готовым к большему, чем просто перестрелке. И вот тогда это случилось. Один из бандитов, держащий кинжал в руке, внезапно бросил его в землю с силой, как если бы этот жест был частью какого-то ритуала. Кинжал вонзился точно в центр какой-то странной руны, нарисованной прямо на мостовой, как будто сделанной кровью. Почти моментально руна засветилась ярким, кровавым светом, и Джон почувствовал, как весь воздух вокруг него становится тяжелым и гнетущим. Бандиты резко расправили руки, и в этот момент Джон понял, что они не такие уж простые уличные головорезы. На их теле начали светиться татуировки и руны. Эти знаки стали источниками магической энергии, сверкали как огонь в темной ночи. — Вот теперь ты пожалеешь, ковбой, — произнес тот, кто бросил кинжал. Его голос прозвучал неестественно глухо, как если бы кто-то говорил с ним не с помощью слов, а силой ментальной связи.

Джон инстинктивно нажал на спусковой крючок — выстрел. Но пуля не коснулась цели. Все случилось так быстро: как только пуля вылетела из револьвера, она исчезла в воздухе, будто её проглотила невидимая сила. Бандиты начали смеяться, но этот смех не был радостным. Он был холодным, мрачным, полным уверенности в своей власти. — Слышал о магии? О том, что она может делать с теми, кто верит, что может её победить? — сказал один из них, медленно шагая вперёд, его взгляд был, как ядовитая змея, готовая к атаке. Джон ощутил, как магическая энергия пронизывает воздух вокруг него. Эти люди — маги. И, похоже, их сила значительно превышала его возможности. Револьвер в руке казался не более чем игрушкой наифоне этих людей, владеющих темной магией. Он резко сделал шаг назад, чувствуя, как его сердце начинает бешено колотиться в груди. — Чёрт, вот это поворот, — подумал Джон. — Не думал что пули могут быть так бесполезны. В голове быстро пронеслись мысли, что делать дальше. Всё, что он знал о магии, сводилось к нескольким главам книги "О магии и все что с ней связано", которые он слушал, пытаясь понять, как работают маги и их заклинания. Но сейчас он осознавал, что его знания — это не то, что поможет в таком столкновении.

Маги продолжали шагать, их глаза ярко светились, и в этот момент Джон почувствовал, как холодок пробежал по его спине. Он был в ловушке. Спасения нет. — Я не такой, как вы, — сказал он, стараясь оставаться спокойным, хотя его голос дрожал. — Но сил на вас троих у меня хватит! Один из магов в ответ рассмеялся. — Ты будешь сломлен не нами, — сказал он, и его голос был полон презрения. — Ты будешь сломлен силой нашей госпожи. Она увидит тебя, ковбой. Ты будешь ее игрушкой, как и все другие. Тебя ничто не спасёт. И в этот момент Джон почувствовал, как что-то тянет его в землю, как будто невидимые силы начали сжимать пространство вокруг него. Он понял: нужно как-то выбираться.

Маги, стоящие перед ним, были опасны, и он чувствовал, что револьвер уже не спасёт его. Но, как это часто бывает с ковбоями, даже в самые отчаянные моменты у него всегда найдётся план... ну, хотя бы странный. "Чёрт, а может, попробовать сделать что-то абсолютно тупое? Чисто для шанса", — промелькнула мысль. Он быстро огляделся по сторонам. Площадка была узкая, стены переулка, густо завешанные травами и мусором, не предлагали много вариантов. Но тут его взгляд остановился на чём-то неожиданном. С того самого уголка переулка, где вешались дешевые тряпки и старые панталоны какой-то дамы, как раз несколько пластиковых ведер с остатками воды — мусор, который застрял в самых неподобающих местах. Джон, не раздумывая, подскочил к ведрам и смахнул одно прямо в лицо ближайшему магу. Вода брызнула, закапав на его магические татуировки. — А-а-а-а-а! Что за дерьмо?! — прокричал маг, который явно не ожидал такой глупости со стороны ковбоя. Маги начали терять концентрацию, а Джон моментально поймал их в момент замешательства. Пока они в шоке смотрели на воду, он с размаху швырнул в них ближайшее ведро с мусором. — Вот это называется "нестандартно мыслить", — буркнул Джон, схватив второй ведерко с остатками воды, и направился к ближайшему магу. На ходу он споткнулся и чуть не упал, но чудом выровнялся, а маги в это время начали путаться в своих одеждах, пытались отмахнуться от воды.

Револьвер он положил в карман, а сам решил не терять времени и рванул к выходу, давая себе передышку. Никто не мог понять, что происходит. Наглый ковбой в грязной одежде с пластиковой ведёрной атакой буквально устраивал хаос среди магов. В какой-то момент один из магов, пытаясь очистить свою одежду от воды и мусора, не заметил, как наступил на канализационный люк, располагающийся четко позади них, и тот час рухнул вниз.

И тут случилось чудо: руна, на которой стояли двое оставшихся бандитов вспыхнула, высвобождая магическую энергию, которая сработала как реактивный ускоритель, — магический взрыв сбил их всех с ног. Джон, чутко следя за всем этим процессом, тоже подпрыгнул от силы волны, но успел откатиться в сторону, увернувшись от разрушительного эффекта. — Блин, как я это сделал?! — воскликнул Джон, едва удерживаясь на ногах, а маги, покрытые мусором и с грязными лицами, с трудом встали, потрясённые и сбитые с толку. Они начали вытирать свои магические татуировки, но было очевидно, что это их совсем не спасёт. Они потеряли контроль над силой. — В следующий раз возьму ведро с дерьмом с собой, — усмехнулся Джон, отходя в сторону, даже не ожидая, что его тупая идея сработает.

Маги, ошеломлённые этим поворотом, начали пятиться, не зная, как реагировать на неожиданное действие ковбоя. Это был один из тех моментов, когда удача просто улыбалась Джону. И, как только они начали отступать, ковбой, заметив, что они обратили внимание на свою потерянную силу, поторопился. Джон резко развернулся и рванул в сторону выхода из переулка. "Кто бы мог подумать, что ведро с мусором — сильнейший магический артефакт?!" — подумал он, с облегчением выбегая из опасного переулка.

Ковбой, ещё слегка потрясённый происшедшим, остановился у какой-то лавки с амулетами и огляделся, пытаясь привести в порядок свои мысли. Он стоял, покрытый грязью и мусором, но всё-таки живой. Маги, позади, были в полном замешательстве, и хотя Джон ещё не был уверен, что с ними всё закончено, его инстинкты подсказывали, что на сегодня эти маги от него отстали.

Глава 4. Неожиданный друг.

После всех магических передряг Джон наконец-то мог позволить себе передышку. Его тело было измотано и покрыто не только грязью, но и магической пылью, что оставляла странные следы на коже. Он шёл по улицам, чувствуя, как его одежда прилипает, и всё вокруг казалось немного не таким, как раньше. Ноги устали, голова тяжело кружилась от пережитых событий, а единственное, о чём он мечтал, — это горячая ванна и чистое белье. Подойдя к своей знакомой таверне, Джон на мгновение замедлил шаг. Он так устал, что уже не мог позволить себе обдумывать опасности, о которых говорил тот злющий маг. Но его взгляд упал на дверь, и его не покидала какая-то странная уверенность: здесь он точно сможет забыть обо всём.

Он толкнул дверь, и теплый воздух таверны встретил его с необычным уютом. Но когда хозяин, стоявший за барной стойкой, увидел ковбоя, его лицо исказилось в выражении сильного недовольства.

— Ты из какой дыры вылез, чудила? — произнёс он, глядя на Джона, словно тот только что выполз из канализации.

— Понял, понял, — Джон, сам слегка ухмыляясь, достал мешочек с золотыми монетами и накинул его на стойку. — Я вам за номер больше заплачу. Это в любом случае лучше, чем я прям тут разлягусь. Так и клиентуру потерять недалеко.

Хозяин явно хотел сказать что-то ещё, но золотые монеты перед ним заставили его задуматься. Губы сжались, а взгляд потемнел. Тем не менее, он кивнул и взял деньги. У Джона это вызвало почти шутливое удовлетворение. Он подошёл к стойке и заметил, как хозяин с трудом сдерживает свой протест. Никак не мог понять, как же это — принять таких клиентов. Джон при этом не мог не отметить иронию всего происходящего. Он вспомнил, как ещё недавно обзывал гоблина «вонючкой», пока висел вверх ногами в серой пещере. А теперь… сам смердил хуже гоблина.. Скорее как тролль.. Или орк. Жизнь, как говорится, быстро меняет свои акценты.

— Ладно, — сказал Джон, — я у вас не останусь надолго. Просто посплю немного и, может быть, вымыться бы не помешало. Где там моя ванна?

Хозяин хотел было что-то сказать, но только покачал головой. Он явно не был готов встречать таких «великолепных» гостей.

После того как Джон принял горячую ванну и вдоволь поел, его тело наконец-то начало расслабляться. Он чувствовал, как тяжесть последних дней отступает, и лёг в постель с надеждой, что наконец-то сможет выспаться. Комната была тёмной, только тусклый свет от настольной лампы освещал часть стен. Вскоре его сознание поглотила тишина ночи, и он погрузился в сон. Но сон оказался странным. Он оказался в тёмном лесу, где в мрак скользили призрачные силуэты. Звуки шепотов заполняли воздух, а перед ним возникла фигура: старуха в длинной чёрной мантии, с горящими глазами и лицом, как из мракобесных кошмаров. Она молча стояла, а вокруг неё кружились огненные черепа. В её руках было что-то… он не мог точно рассмотреть, но от этого объекта исходил зловещий свет. Затем, неожиданно, всё это растворилось, и перед его глазами оказалось что-то совершенно противоположное — неразбавленный бренди, полный бокал, переливающийся в тусклом свете. Джон ненавидит бренди. Это его худший кошмар в жизни.

Внезапно сильный шум вывел Джона из сна. Он резко открыл глаза. Комната оставалась тёмной, и всё вокруг казалось таким же уютным, как и раньше. Однако... что-то было не так. Он вдруг почувствовал, что не один. Сердце подскочило. Джон замер, вслушиваясь в тишину. Казалось, время замедлилось, и в воздухе повисло какое-то странное ощущение неловкости. Кто-то был рядом, и это чувство становилось всё яснее. Его глаза постепенно привыкали к темноте, но, несмотря на это, он не мог разглядеть ничего чёткого. В этот момент ковбой с силой нажал на выключатель настольной лампы, благо в ней ещё оставался керосин. Яркий свет ослепил его на мгновение, и, морщась, он огляделся. Его взгляд зацепился за фигуру, стоявшую на стуле у окна. Сердце Джона пропустило удар.

— Ну что, ковбой, просыпайся, — раздался тонкий скрипящий голос. Это был маленький гоблин. Он был чуть меньше обычных, но не настолько, чтобы это бросалось в глаза. Малявка стоял с улыбкой, из которой торчали все его кривые клыки.

— Ты что, с ума сошел? — Джон выдохнул, не успев осознать происходящее. Он пытался сосредоточиться на этом зеленом создании. — Погоди, ты... говоришь по-человечески? Я думал, вы все там только на своем языке.

Гоблин, к удивлению Джона, не выглядел злобным. Вместо этого он продолжал улыбаться, как будто они встретились на дружеской встрече.

— Ну, да, я могу говорить, — сказал гоблин, как будто это было самое обычное дело. — Ты, наверное, Баунтихантер, так что должен знать, что у нас есть свои особенности. Некоторые из нас могут говорить на вашем языке. Всё зависит от породы, образования, предрасположенности... — зеленый продолжал перечислять причины, по которым некоторые гоблины могут общаться с людьми. Этот список казался бесконечным, но в конце концов он остановился, потянул лапу и добавил: — Я Грун. Приятно познакомиться.

Джон попытался сидеть прямо, но вся ситуация была настолько абсурдной, что ему было трудно сосредоточиться.

— Ты что задумал, мелкий? — спросил ковбой, всё ещё не веря происходящему. — Смотри, я тебе мигом голову с плеч снесу, если не объяснишь нормально!

Грун лишь фыркнул.

— Задумал? Да ничего плохого, друг. Ты не такой, как все остальные люди. Ты чего-то стоишь, ковбой. То, как ты выстоял в той пещере... в общем... Я пришёл тебе кое-что важное сказать.

Грун смотрел на него с такими серьёзными глазами, что Джон на миг подумал, что его шутки в пещере могли всё-таки кого-то обидеть. Но гоблин продолжил, и это повергло Джона в шок.

— Ты помнишь ту пещеру? Ту, где мы... ну, где ты... — Грун замялся, не зная, как правильно выразиться.

Джон кивнул, не зная, чего ожидать дальше.

— Так вот, нас нанял один человек. Ну такой... с татуировкой змеи на шее. Мы, эээ... должны были привлекать внимание людей. Чтобы они, ну, нанимали Баунтихантеров, понимаешь? Они приходят, а мы... ну, как бы не то чтобы "принимаем", но... убиваем, да.

Грун нервно поправил свой шлем, пряча острые уши.

— А потом мы получаем... еду. И магические зелья. Зелья, ковбой, это очень важно. Потому что если бы не эти зелья, нас бы... ну, орки нас просто уничтожат. Они нас истребляют, а мы... нам нужно как-то выжить. Всё ради выживания, понимаешь? Мы в войне с орками. Серьёзная война.

Джон ошеломленно смотрел на Груна, пытаясь осознать сказанное.

— Подожди. Ты как-то быстро до какой-то войны дошел. Давай медленнее. Ты говоришь, вы меня заманили сюда, а потом... убить хотели? Всё ради еды и зелий? Я тебя прямо сейчас пристрелю, малявка, если не объяснишь нормально!

Грун нервно взглянул в угол, как бы проверяя, не следит ли кто.

— Ну... ты как-то не по плану пошёл, ковбой. Мы не такие уж и злые, на самом деле. Это всё не по нашей воле. Мы не думали, что так всё получится. Всё ради зелий, понимаешь? Зелья, чтобы с орками сражаться. Или нас всех просто сожрут. Ничего личного! Это всё ради магии! Ради войны, ковбой!

Джон почесал затылок, стараясь переварить информацию.

— Да уж. Начинаешь нормально, а концовка как метеорит пролетает. Ты хочешь чтоб я помог тебе как-то или что?

Грун с нетерпением закивал.

— Да, да! Если ты что-то сделаешь, может, мы сможем найти этого... человека с татуировкой змеи... и, может, ещё госпожу найти...

— Подожди, ты про какую госпожу говоришь? — спросил Джон, нахмурившись. — Вчера я дрался с магами, и они тоже что-то говорили про госпожу.

Уши гоблина прижались к плечам, и он весь задрожал так, что стул, на котором он стоял, забарабанил по полу.

— Ох, ковбой... Ты вообще ничего не знаешь, — сказал Грун, прикрывая уши глазами и потрясая головой. Его маленькое тело было так напряжено, что казалось, сейчас его весь мир рухнет.

Джон прищурился, присмотревшись к гоблину. Что-то странное привлекло его внимание. На ухе Груна, которое тот прятал, была та самая руна, которую он видел на амулете, найденном у знахарки.

— Подожди, — Джон наклонился поближе. — Это что за знак? Откуда он у тебя?

Грун быстро стал менее уверенным. Он перевел взгляд на свою руку, будто пытаясь скрыть ухо. Но Джон уже заметил.

— Ты что, тоже с ней связан? С той... с госпожой? — подозрительно спросил ковбой.

Гоблин вздохнул, как будто тяжело сдав что-то, что не хотел раскрывать.

— Это... не моя воля, ковбой, честно! — сказал Грун, нервно царапая свои плечи. — Руну мне поставили, когда... когда я стал её подданным.

Он помолчал, как будто взвешивая каждое слово.

— У госпожи... у неё свои порядки. Она захватывает, понимаешь, не насильно, а как бы... все, кто хоть как-то попадает в её сеть, становятся её людьми. Даже если ты не хочешь. И вот, этим знаком она тебе как бы помечает твою принадлежность. Ну, как... как клеймо. Не то чтобы прямо "свободы нет", но вот... как только ты её принял — всё, ты её, и ты будешь выполнять её задания.

Джон с интересом выслушал гоблина. Он ощущал, как в его голове начали складываться кусочки пазла, но по-прежнему оставалось много пробелов.

— Значит, ты не сам себе хозяин? — Джон склонил голову, прищурившись. — Она тебя заставляет служить?

Грун тяжело вздохнул, потёр ухо с руной и неохотно кивнул.

— Ну… не то чтобы совсем заставляет, — сказал он, поморщившись. — Но если ты хоть раз принял её силу, хоть каплю, ты уже в её руках. Навсегда. Даже если захочешь вырваться, это невозможно. Госпожа владеет этим городом. Все здесь, все до единого либо служат ей, либо боятся до смерти. Чаще и то, и другое сразу.

Джон нахмурился, пытаясь переварить услышанное. Слова гоблина звучали, как туго запутанная сеть, из которой никак не выбраться. В голове всё смешалось, но из этой каши он сумел выловить хоть что-то.

— Подожди, я не до конца понимаю, — начал он, почесывая затылок. — Что значит "не то чтобы совсем заставляет"? Ты можешь действовать по своей воле или нет? Если можешь, то что мешает? — он выдал вопросы один за другим, как пули из револьвера.

Грун сморщился, понимая, сколько ещё нужно объяснить. Его лицо стало напряжённым, как у того, кто только что решил разгребать годами копившийся бардак. Он вздохнул, спрыгнул со стула и, пошатываясь, сел на него нормально. Держать равновесие, стоя, оказалось выше его сил.

— Ладно, ковбой, слушай внимательно, — сказал он, скрестив руки на груди. — История долгая. Не говори потом, что не предупреждал.

Джон, видя, что разговор намечается серьёзный, сменил позу: вместо полулёжа он сел прямо, опёрся локтями о колени и наклонился ближе, чтобы уловить каждое слово. В его лице читалось не то раздражение, не то любопытство.

Грун, явно пытаясь собрать мысли, потер виски и продолжил:

— Когда ты принимаешь её силу, она становится частью тебя. Ты вроде бы можешь делать то, что хочешь, но это… не совсем так. Это больше похоже на поводок, ковбой. Свобода-то есть, но как только захочешь далеко уйти, госпожа дёрнет за цепь. А когда дёрнет, это уже конец.

Джон молча кивнул, его лицо стало серьёзным. Гоблин говорил так, будто пережил это на собственной шкуре, и это заставляло слушать его ещё внимательнее.

— Поводок буквально или метафорически? — спросил Джон, понимая, насколько абсурдно это звучит. Поводка на гоблине явно не наблюдалось.

— Как бы странно это ни звучало, но и то, и другое одновременно, — пожал плечами Грун. — Госпожа владеет всеми не по какой-то там документальной или исторической причине. Все мы связаны с ней огромной сетью магических уз, которые закреплены прямо к нашим душам.

Грун вдруг вздрогнул, будто что-то остро кольнуло его в груди. Он схватился за сердце, но, убедившись, что оно всё ещё бьётся, тяжело выдохнул. Секунду он выглядел так, будто собирается сбежать, но быстро вернул самообладание.

— Души тесно связаны с сердцами, — продолжил он, словно ничего не произошло. — Её магия буквально оплетает нас. Это как невидимые нити, которые она может дёргать, когда захочет. Через них госпожа чувствует, что творится в её подданных. А если она решит, что кто-то больше ей не служит… — Грун сглотнул. — Она просто обрывает связь. Твоя душа уходит прямо к ней. Без вариантов.

Джон нахмурился, и его взгляд стал хмурее тёмной ночи.

— И что она делает с этими душами? — спросил он, не особо желая услышать ответ.

— Что угодно, — выдохнул Грун. Его голос дрожал, но слова звучали ровно. — Заставляет страдать до конца времён, помещает в сосуды, использует как… как батарейки для своих заклинаний. Это даже не смерть, ковбой. Это хуже.

— Чёрт возьми! — выпалил Джон, так громко, что Грун испуганно посмотрел на дверь. Ковбой тут же взял себя в руки, понизив голос. — У меня ещё пара вопросов.

— Валяй, — с неохотной уверенностью разрешил гоблин.

— Почему она сразу не забирает ваши души? Ну серьёзно, ей что, лень? Зачем этот цирк? Почему просто не превратить весь город в големов или ещё какую-то мерзость? Работы у меня точно прибавилось бы, — добавил он, пытаясь разрядить обстановку. Но шутка явно не зашла.

Грун закатил глаза и фыркнул. Его уши нервно дёрнулись.

— В пещере ты шутил лучше, ковбой. Но ответ у меня есть. Слушай внимательно.

Он поудобнее устроился на стуле и начал объяснять, уже без лишних эмоций:

— Госпожа не хочет просто забрать наши души. Ей нужно, чтобы мы жили, дышали, думали… чтобы мы продолжали быть частью города. Знаешь почему? Потому что её сила связана с этим местом. Город — это как сосуд для её магии. Она черпает энергию из жизни своих подданных, но если просто забрать душу, эта энергия пропадает. А ещё, — он понизил голос, словно боялся, что кто-то подслушивает, — она боится ослабить свою власть.

Джон прищурился.

— Ослабить власть?

Грун кивнул.

— Если слишком много душ уйдёт в её копилку, это привлечёт внимание. Больше, чем она хочет. Люди за пределами города начнут задавать вопросы. Баунтихантеры, маги, охотники на ведьм... А ей лишние проблемы не нужны. Её магия держится на тонком балансе: она правит, но не показывает свою истинную силу. Если всё рухнет, она останется с душами, но без власти. А она хочет обоих.

Джон задумался.

— Значит, она предпочитает держать людей на грани. Достаточно страха, чтобы управлять, и достаточно жизни, чтобы питаться. Чёртова шахматная партия.

Грун покачал головой.

— Это не шахматы, ковбой. Это игра с огнём. И мы все — её топливо.

На какое-то время в комнате воцарилась полная тишина. Настолько плотная, что казалось, она давила на уши, вытесняя все звуки из воздуха. Джон сидел, облокотившись на колени, взгляд его был устремлен куда-то сквозь Груна, будто гоблин вовсе перестал существовать. Наконец, ковбой пошевелился, хлопнул себя по бедрам и подытожил:

— Ну-с, — протянул он, вставая со скрипом, будто его суставы были сделаны из старых досок. — Раз она боится внимания, значит, не такая уж она и сильная.

Оптимизм Джона застал Груна врасплох. Гоблин нахмурился. Он понимал, что ковбой явно недооценивает угрозу, но эти слова... они всё же пробудили в нём крошечную искорку надежды.

Однако улыбка Джона внезапно спала. Он прищурился и, покачав головой, задал вопрос:

— Слушай, а откуда ты вообще столько знаешь?

Грун замешкался. Он отвёл взгляд, почесал затылок, словно пытаясь выбрать правильные слова.

— Ты знаешь, сколько мне лет?

Джон склонил голову, его губы растянулись в насмешливой ухмылке.

— Ну, учитывая, что гоблины живут где-то... лет пятьсот, а ты выглядишь, как старый пожухлый пень, я бы дал тебе... ну, явно не меньше трёхсот.

Грун возмущённо вскинул голову, его уши дёрнулись, словно он готовился выругаться. Но тут же сник: правда была неоспорима.

— Гад ты, ковбой, — пробурчал он, скрестив руки и недовольно поджав губы. — Но ты прав. Мне триста сорок пять лет. Из них триста двадцать я в её рабстве.

Его уши медленно опустились, взгляд стал отстранённым. В этот момент он выглядел не как нахальный мелкий гоблин, а как уставшее существо, обременённое грузом веков.

— То есть... Ты в рабстве с самого детства? — Джон попытался проглотить ком в горле. Сердце кольнуло от сочувствия, которого он сам не ожидал.

Грун вздохнул. Его голос стал тише, но твёрже:

— Так точно. Я был ещё совсем ребёнком, когда меня и моё племя обрекли на это. Наш вождь, Гул’ка, заключил договор с ведьмой. Он искал источник магии, чтобы защитить нас, чтобы наконец покончить с войной с орками. Но это была сделка с самим дьяволом, ковбой. И, как водится, всё пошло к чертям.

Джон слушал, не перебивая. Увидев, что ковбой не вставляет своих язвительных комментариев, Грун продолжил:

— Она дала нам силу. Магические зелья, артефакты, всё, чтобы мы могли сопротивляться оркам. Но в обмен она потребовала нашу верность... навсегда. Сначала всё выглядело честным. Но вскоре мы поняли, что магия забирает не только силы. Она поглощает души, постепенно связывает нас с её волей. Через десяток лет наша свобода стала иллюзией. Через двадцать — мы уже ничего не могли ей противопоставить.

Грун горько усмехнулся.

— Знаешь, что самое ужасное? Даже если мы восстанем, даже если кто-то осмелится убить её, мы умрём вместе с ней. Эта связь — смертельный капкан.

Джон стиснул зубы. Его глаза сузились, а пальцы непроизвольно потянулись к револьверу, будто он хотел прострелить голову этой ведьме прямо сейчас.

— Она всех вас держит на поводке, — тихо проговорил он. — Но это не повод сидеть сложа руки.

— Легко сказать, — буркнул Грун. — А у меня, ковбой, уже триста лет руки связаны.

Они оба помолчали некоторое время.

— И последний вопрос, Грун, — произнёс Джон, крутя в руке револьвер и лениво целясь куда-то в стену. На его лице играла ухмылка — из тех, что обычно появляются у людей, решивших, что готовы свернуть горы.

— А? Д-да? — Грун замешкался, явно опасаясь, что сейчас прозвучит что-то важное.

— Как я понял, тот парень с татуировкой чёрной змеи нанял вас. Какие у него мотивы? Вы же уже под властью ведьмы. Почему бы ему просто не приказать вам, чтобы вы выполняли работу? — Джон пристально смотрел на гоблина, явно ожидая, что ответ всё расставит по своим местам.

Грун нахмурился, его уши слегка приподнялись, как будто он напрягал память.

— Ты прав, — пробормотал он, почесывая затылок. — Но этот парень предложил нам в двое больше зелий и артефактов за дополнительную работу. Формально ведьму мы не предаём, поэтому она и не заметила этой сделки. А вот зачем ему это нужно — понятия не имею. Выглядел он жутко… самоуверенный какой-то. Слишком даже. Как его там звали… Же... Де... Жеральт, по-моему.

Джон внезапно замер. Улыбка сползла с его лица, взгляд потяжелел, а рука с револьвером замерла.

— Что ты сейчас сказал? — спросил он, медленно выговаривая каждое слово.

Грун, ничего не подозревая, пожал плечами:

— Ну, этот парень… высокий такой, татуировка на шее. Зовут его Жеральт. Да, точно.

Джон подскочил, будто кто-то выстрелил ему под ноги. Его лицо исказилось от смеси удивления и злости.

— Геральт?! — вскрикнул он, хлопнув рукой по бедру. — Торговец?!

Грун подскочил от неожиданности, чуть не свалившись со стула.

— Ну да, торговец… он же вроде, эээ… чем-то таким занимается. А что? Ты его знаешь?

Джон недоверчиво покачал головой, будто не мог поверить своим ушам.

— Знаю ли я его? Да я вчера целый день за этим гадом гонялся! — он обернулся к гоблину с таким взглядом, будто тот лично виноват во всех его бедах. — Этот "торговец", как ты его называешь, дал мне ту взрывчатку, которой я вывел из строя вашего вождя, помнишь такое?

— А как же забыть?

— Ну так этот гад мне сказал что это какое-то крутое зелье, и оно мне поможет. Да еще и бесплатно! А историю какую нарисовал мне! Вот тварь!

Грун, ощущая, что ситуация становится всё более напряжённой, осторожно поднял лапы.

— Эй, ковбой, я не знал, что вы с ним знакомы! Мы думали, он просто очередной маг…

— Очередной маг? — Джон усмехнулся, но в его смехе не было ни капли радости. — Этот ублюдок, оказывается, не просто обманщик, а ещё и что-то замышляет за спиной ведьмы.

Грун неуверенно шевельнулся на своём стуле.

— Ну… ты же не думаешь, что я тут причём, да?

— Пока что не думаю, — отрезал Джон, усаживаясь обратно на кровать. Он тяжело вздохнул, глядя в потолок. — Но что-то мне подсказывает, что этот Геральт собирается устроить нечто большее, чем просто убийство баунтихантеров.

В комнате прозвучал стук...

Глава 5. Форт Ночи.

За дверью раздался строгий голос:

— Джон Баунти, именем закона города Сеинт-Мария, я приказываю вам открыть дверь!

Джон на миг застыл. Голос был непреклонен, а сам он ещё не отошёл от странного визита Груна. Сердце колотилось быстрее, а руки непроизвольно дрожали. Ковбой обернулся было посмотреть, как там его новоиспечённый друг, но от Груна и след простыл. Герой открыл дверь и сразу же почувствовал, как несколько стражников обступили его.

— Эй! — начал он, но один из них молниеносно схватил Джона за руки, другой за плечи.

Попытка сопротивления оказалась тщетной. Через мгновение Джон уже сидел на коне, связанный, между двумя крепкими стражниками. Ветер бил в лицо, улицы города мелькали мимо, а Джон пытался осознать происходящее.

На дороге, ведущей в лес за городом, его взгляд ловил странные руны, вырезанные на деревьях. Они светились едва заметным магическим светом, и Джон почувствовал холодок по спине:

— Отлично… кто-то явно следит за мной. И, похоже, это как-то связано с теми придурками магами… — Он сжал зубы, пытаясь собрать мысли, пока дорога выводила их всё дальше от города.

Через час пути перед ним возник массивный форт. Каменные стены с высокими башнями нависали над дорогой, словно предупреждая: "Не суйся, глупец". Стражники спешили, а Джон, связанный и наблюдая, как по крепостной стене бегают сторожевые глаза, осознавал: это место готовит ему очередной сюрприз, возможно не один.

Ковбоя провели по двору, наполненному тишиной, пока не остановились перед массивной дверью в центре форта. Стражники открыли дверь, и Джон оказался в просторном зале с высокими окнами.

За длинным столом сидел человек, который сразу привлёк внимание Джона. Он был большой и сильный, с длинными завивающимися усами, его фигура напоминала медведя из гор Пустоты, между прочим, опасное место. В глазах мужчины читалась серьёзность, а каждое движение излучало уверенность и силу.

— Джон Баунти, — сказал мужчина ровным, глубоким голосом. — Меня зовут Барри Хопкинс, капитан Форта Ночи.

Он молча наблюдал за Джоном, словно оценивая каждый его шаг и каждое движение.

— Я слышал о твоих действиях, — продолжил Барри, не спеша. — О том, как ты справлялся с… трудностями.

Джон чуть приподнял брови, но пока не успел ничего сказать. Барри Хопкинс медленно поднялся, его могучая фигура заполняла пространство, а взгляд был устремлён прямо в глаза ковбою.

— Ты показал, что можешь действовать решительно и без промедлений, — сказал капитан. — Мне нужен такой человек. Я предлагаю тебе службу у нас.

Джон напрягся. Он понятия не имел, что значит «у нас», кто эти люди и зачем так внезапно схватили его. Последнее, что он мог терпеть, — это безмолвное молчание и таинственные игры. И с этого момента возмущение прорвалось наружу.

— Мужик, я всё понимаю, НО! — ковбой краснел от злости, слова срывались с него обрывками, словно пули из револьвера. — Ваша кучка придурков ворвалась ко мне в номер среди ночи, не дав мне выспаться, повязали меня как какого-то уголовника, час везли по лесам и болотам, не проронив ни слова… в эту дыру! — он сделал драматическую паузу, огляделся по сторонам, будто ожидая аплодисментов, — и теперь вы после всего этого предлагаете мне работу?

— Да, — уверенно сказал Барри, и его голос звучал так, будто он уже решил исход дела задолго до этого.

Джон почувствовал, как челюсть непроизвольно отпустила контроль, и он буквально замер от наглости мужчины. И всё же, несмотря на весь этот абсурд, он не мог не заметить: подход этих верзил был чертовски… интересным.

— Ну, присаживайся, ковбой, — добродушно сказал капитан, указывая на стул. — Обсудим условия контракта.

— Воу-воу-воу, погоди… — Джон поднял ладони, делая шаг назад. — Как тебя там… Гарри?

— Барри, — спокойно поправил капитан.

— Точно, прости, — ковбой неловко почесал затылок. — Я баунтихантер. Мне не до твоей этой… службы или как ты там это называешь. Я убиваю чудищ за деньги. Не солдат. Наёмник, чуешь?

Он сказал это без вызова, скорее как констатацию факта. Джон смотрел прямо на капитана, проверяя, как тот отреагирует: обидится, разозлится или начнёт читать нотации.

Внезапно капитан рассмеялся так, что казалось — стены чуть не задрожали, а перепонки Джона ощутили сильное давление.

— Ты мне нравишься, баунтихантер, — громко проговорил Барри, вытирая слезы смеха. — Ценю твою честность и свободолюбие.

Он сел обратно на стул, тот от веса сдался скрипом, словно моля о пощаде.

— Пить будешь? — спросил капитан, не сбавляя улыбку.

— Бренди… — Джон только успел произнести это слово, как тут же пожалел. Но мечты стать настоящим ковбоем оказались сильнее любых личных предпочтений.

Сев немного поодаль от капитана, ковбой взял в руки шот с бренди, который только что заботливо налил ему Барри.

— За встречу! — громогласно воскликнул громила и тут же залпом опустошил целую бутылку Эльфийского Эля, так, что Джон невольно вздрогнул.

Ковбой не хотел отставать. Глубоко вздохнув, он сжал шот и принялся уничтожать напиток. На удивление, всё, что почувствовал Джон — это резкое подёргивание всего тела.

Виновата ли в этом железная сила воли или желание не опозориться перед таким мужиком — оставалось загадкой. Но одно было ясно: перед Барри стыдно было показывать слабину.

— Знаешь, ты мне напоминаешь одного старого друга, тоже ковбоя… давненько я его не видел, — сказал Барри, посмотрев в окно. В голосе слышалась тихая ностальгия, почти грусть по былому.

Он встал со стула и подошёл к огромному окну Форта Ночи, задумчиво глядя на лунный свет, который слегка ослеплял Джона.

— Ты ведь знаком со знахаркой? — неожиданно спросил он, не отводя взгляда от луны.

Сердце Джона ёкнуло. Он вскочил со стула и сделал резкий шаг вперёд, дыхание сбилось:

— Ты её знаешь, мужик? Ты знаешь, где она!? — голос ковбоя дрогнул, но в нём слышалась решимость.

Барри повернул голову к Джону, взгляд стал серьёзным как никогда.

— Элис? Разумеется. Её весь Сеинт-Мария знает. Добрейшей души человек, лечила и от хвори, и от поноса. Да даже в любовных делах травки полезные подскажет… но это, в общем, не суть, — произнёс он, слегка усмехнувшись.

Джона последнее замечание слегка смутило, но он продолжал внимательно слушать, стараясь уловить каждое слово.

— Она пропала сразу же после встречи с тобой, — сказал капитан. Джон вздрогнул, сердце колотилось: неужели он теперь главный подозреваемый? Но Барри продолжил без тени сомнения:

— Проклятая ведьма таки добралась и до неё.

— Ты знаешь, что с ней? — выдавил Джон, стараясь скрыть страх.

— С ней поступили так же, как со всеми, кто пытался перечить ведьме, — ответил капитан ровным тоном. — Элис в Ведьминых топях, надежно запечатана в чертовом аду.

— То есть…?

— То есть в плену она. Сидит там, чтобы не рыпалась, и всё.

— А что она сделала этой ведьме? — нахмурился Джон. — Руны на Элис были, значит, она тоже под её контролем?

Барри тяжело вздохнул, глаза его потемнели:

— Эллис узнала кое-что… что может подорвать власть этой твари.

— Капитаааан!

Резкий крик с улицы оборвал интригующий диалог. Джон и Барри мгновенно выскочили на двор форта. Ночь была густа, темна и прохладна, но сейчас это уже мало кого волновало.

— На нас напали!!! — разрывая горло, прокричал солдат со сторожевой башни. Не теряя ни секунды, он бросился к боевому рогу и дунул в него со всей силы.

Звук рога разлетелся по всему форту, напоминая рев тысячи медведей, и тут же к бою выбежали вооружённые солдаты из казарм. Суматоха накрыла двор, но в этой кажущейся неразберихе угадывались четкие, отточенные действия каждого бойца. Каждое движение было рассчитано, каждый шаг имел цель. Форт ожил, превращаясь в единый организм, готовый к отражению любой угрозы.

— Кто там, ефрейтор Коуп? — громко прокричал Барри, его голос пробивался сквозь суматоху, крепко сжимая нерв солдат.

— Сэр… по крайней мере десяток магов, дюжина орков и… — солдат внезапно замялся, в его движениях и глазах читался настоящий ужас, хотя стоял он на высокой башне, казалось, ничто не могло пошатнуть его стойкость.

— Что «и»? — не выдержал Джон, чувствуя, как сердце уже готово выскочить из груди.

— ЧЕРТОВ ДРАКОН! — выкрикнул ефрейтор, и слова будто обрушились на всех, словно молния.

Сердце Джона на мгновение остановилось, а затем медленно, с усилием, начало биться вновь, отдаваясь тяжёлым эхом в висках. Все вокруг замерли, взгляд каждого был прикован к ночному небу, где тьма теперь скрывала нечто ужасающего масштаба.

Внезапный рёв монстра заполнил поле битвы, и страх мгновенно охватил каждого человека.

— Дракон!? — взревел капитан, сжимая кулаки. — Откуда этим олухам в союзниках такие чудовища достались? Я дракона не видел лет тридцать, а тут такое!

— У вас есть опыт сражения с ним? — поинтересовался Джон, удивительно спокойным голосом, сам чуть не удивившись собственной выдержке.

— Нет… — капитан тяжело вздохнул, опуская руку на кольчугу. Он оттянул её, открывая отвратительного вида шрам на шее. — Скорее очень печальный опыт. И это ещё не всё, юнец. Посмотри на всё тело… — он медленно провёл рукой по кольчужным кольцам, оставляя на свету следы ожогов. — Каждый шрам — память о встрече с этим чудовищем

Джон проглотил слюну, осознавая, что бой с драконом может стать последним. Но страх не успел закрепиться — как гром среди ясного неба прозвучали слова капитана:

— У меня есть работа для баунтихантера. Убей дракона, чертов юнец, и я заплачу тебе десять тысяч золотых.

На лице Барри расплылась широченная улыбка, искры азартной решимости блеснули в глазах.

Джон едва успел переварить происходящее, как внутри что-то сжалось и расправилось одновременно: это был чистый адреналин и воодушевление.

— Заказ принят! — выкрикнул он, и голос его прорезал ночь. Широкая уверенная улыбка растянулась по лицу, глаза горели предвкушением боя, а душа пела. Внезапность задания, шанс проявить себя — всё это оказалось сильнее страха.

Глава 6. Неожиданная работа.

Прозвучал ещё один оглушающий рев дракона, и воздух будто сжался от напряжения. Джон почувствовал, как сердце застучало быстрее, но медлить было нельзя. Он сжал рукоять револьвера, взгляд стал острым и целеустремлённым. — Клиент, займитесь магами и орками, я беру на себя дракона! — скомандовал он, голос твёрдый, без тени сомнения. Барри чуть приподнял бровь, редкая смена титула удивила его: — «Клиент»!? — но в глазах капитана сверкнуло удовлетворение. — Хорошо, юнец, если ты так настроен…

За третьим ревом последовал силуэт. Огромная тень пронеслась над фортом, заслонив свет луны. Каждый взмах крыла создавал ураганный поток ветра, а оглушительные звуки заклинаний и лязг металла казались ничтожно тихими на этом фоне. Джон стоял на самой высокой башне форта, неподвижный, рука крепко сжимала кабуру. Плана у него не было — только холодная уверенность и готовность действовать. Сердце колотилось, но разум был ясным: сейчас решается всё.

Внезапно, но закономерно, из темного ночного неба вспыхнуло пламя — прямо в сторону Джона. Он среагировал мгновенно, отпрыгнул и укрылся за массивной каменной глыбой, лежавшей посреди башни. Чудовище с громким звуком приземлилось к ковбою. Дракон приближался, и с каждым его шагом вибрировал карман героя. Непонимая, что происходит, Джон просунул руку внутрь и достал медальон, который когда-то нашёл на пороге дома знахарки. Два плюс два у него вроде бы сложились: что-то связывало дракона с этим амулетом… но как именно, Джон пока не понимал. Сердце колотилось, кровь бурлила, а ощущение надвигающейся опасности висело в воздухе густым дымом. Глаза ковбоя расширились от внезапного осознания. Он резко выскочил из-за каменной глыбы, направил медальон в сторону дракона и крикнул: — Ты это ищешь?? На несколько секунд наступила оглушающая тишина. И тут — вспышка пламени! Джон снова срывается к укрытию за камнем, но уже с ноткой разочарования в глазах. — Черт, не то… совсем не то! — выдохнул он, потрепав чуть обгоревшие волосы, чувствуя, как адреналин смешивается с раздражением.

Шаги становились всё ближе и громче. Нужно было действовать. — Попробую пострелять, наверное… — пробормотал Джон сквозь зубы. Не теряя ни секунды, он надел на шею медальон, чтобы не возиться с карманом, и схватил револьвер. Как только амулет коснулся кожи, голова Джона словно стала весить тысячи… нет, миллионы килограммов. Сердце сжалось, и боль пронзила грудь сотнями иголок одновременно. Но жалеть было некогда. Джон стиснул зубы, схватил револьвер обеими руками и рванул из-за каменной глыбы прямо к дракону. И вот они встретились лицом к лицу — человек и чудовище. Каждое движение дракона отзывалось в теле ковбоя, а сердце билось как боевой барабан. Ковбой стрелял без остановки: выстрел, ещё один, третий… шестой. Но дракон даже не шелохнулся. Казалось, чудовище почти ухмыльнулось, наблюдая за его усилиями. — Чертова чешуя… — пробормотал Джон, с трудом сдерживая раздражение, — не зря за доспехи из неё паладины отдают состояния! Он сделал шаг назад, обдумывая следующий ход, чувствуя, как медальон на шее будто слегка вибрирует, как будто что-то подсказывает. Дракон взвыл что было сил, опрокинул голову и широко распахнул пасть. Внутри неё начала стремительно накапливаться энергия — жар от неё обжигал Джона даже на расстоянии, а глаза отказывались смотреть на этот нестерпимо яркий свет. Мгновение спустя сияющий шар разросся, стал плотнее и тяжелее, наполнив воздух отвратительным гулом, от которого звенело в ушах у всех, кто находился на поле боя. Дракон совершил последний манёвр, резко повернув голову, и направил поток энергии прямо в сторону Джона. Жар усилился втрое, обжигая кожу и дыхание. В этот момент ковбой ясно понял: если он не уклонится сейчас, от него останется лишь горстка пепла.

Джон рванул в сторону, пытаясь уклониться от смертельного удара, но в тот же миг его подвёл проклятый плащ. Слишком длинный, не по росту — он зацепился за камень, дёрнул ковбоя назад, и Джон потерял равновесие. — Да чтоб тебя…! Земля ушла из-под ног, и в следующую секунду он уже летел вниз с башни. Над самым краем пронёсся ослепительный поток энергии — там, где он стоял мгновение назад, камень испарился, оставив после себя раскалённую воронку. Джон кувыркался в воздухе, ветер свистел в ушах, а сердце билось где-то в горле. Нелепая ошибка спасла ему жизнь: сорвавшись с башни, он избежал мощнейшей атаки дракона. Падая с башни, Джон чувствовал себя безопаснее. Секундами позже он рухнул прямо в гущу боя. Чужие тела, щиты и оружие смягчили падение, но не спасли его полностью. Удар вышиб воздух из лёгких, мир на мгновение погас, а в следующий миг в руку врезалась ослепляющая боль. Раздался сухой, мерзкий хруст. — А-а-а… черт… — прохрипел Джон, перекатываясь по земле. Левая рука висела под неестественным углом, пальцы не слушались. Сомнений не оставалось — сломал. Вокруг ревела битва: орки орали, маги швыряли заклинания, сталь звенела о сталь. Джон стиснул зубы, прижимая повреждённую руку к груди. Было больно. Очень. Но он был жив — а значит, заказ всё ещё в силе.

С помощью секретной техники «перекат броненосца» — в простонародье кувырков — Джон кое-как выкатился из самой гущи боя. Земля больно била по спине, камни царапали лицо, но сейчас это было меньшим злом. Главное — выиграть хоть немного времени. Он ввалился за обломок стены, тяжело дыша, и тут же скривился от боли в руке. Каждое движение отдавалось вспышками в голове, будто кто-то бил по нервам молотом. — Спокойно… только не дергайся… — прошипел Джон сквозь зубы. Он сорвал с себя остатки рваной рубахи, действуя одной рукой, неловко, но быстро — опыт учит лучше любых инструкций. Соорудив примитивный фиксатор, он осторожно уложил сломанную руку и повесил её на шею, стараясь зафиксировать в одном положении, чтобы не доломать окончательно. Боль немного отступила. Не ушла — просто дала передышку. И именно в этот момент Джон почувствовал топот. Тяжёлый. Уверенный. Злобный. Земля под ногами чуть заметно дрожала. Ковбой медленно поднял взгляд.

Из дымки и хаоса боя вынырнул разъярённый орк. Огромный, покрытый шрамами, с налитыми кровью глазами. Он уже заметил Джона. Более того — выследил. Не случайно. Целенаправленно. Орк оскалился и с рычанием сжал кривой ржавый мечь в своих лапах. Джон выдохнул и усмехнулся краешком рта. — Ну конечно… — пробормотал он. — А я-то думал, хуже уже быть не может. Время будто остановилось. Секунды растянулись в часы, а мысли — наоборот — рассыпались, ускользали, не давая ухватиться ни за одну из них. Мозг работал на пределе, выжимая из себя всё, что могло помочь пережить этот ад. Джон рефлекторно потянулся за револьвером… и тут же выругался про себя. Его не было. Опять. — Ну что ж… — прохрипел он, чувствуя, как пересыхает горло. — Это была прекрасная… хоть и короткая жизнь. Видимо, лежать мне в земле… И тут его осенило. — Земля! — глаза ковбоя расширились. — Точно! Не теряя ни секунды, Джон резко наклонился, зачерпнул горсть земли и метнул её прямо в морду приближающемуся орку. Тот не успел даже прикрыться — взвыл от боли пронзительным криком, схватился за лицо и рухнул на землю, бешено катаясь и рыча. — А чего это он так?.. — удивлённо пробормотал Джон. Ответ пришёл почти сразу. Он посмотрел на свою руку — ту самую, которой бросал землю — и стиснул зубы. Почва вокруг всё ещё была пропитана остатками раскалённой энергии после атаки дракона. Мелкие частицы магического жара впились в кожу, и теперь ладонь буквально раскалывалась от боли, будто он только что сунул её прямо в лаву. Джон с шипением втянул воздух сквозь зубы. — А… вот теперь понятно, — сдерживая боль, выдавил ковбой. — Ну… вроде бы орк повержен. Ответом ему стал громкий, до боли знакомый рёв.

Дракон. Он всё ещё был на поле боя — настолько чудовищный и всепоглощающий, однако Джон умудрился на мгновение о нём забыть. Ковбой резко поднял взгляд. Чудище сорвалось вниз с высоты башни, где совсем недавно шла их битва, и пошло в пике. Крылья рассекали воздух, а из мерзкой пасти вырывались огромные потоки огня и чистой разрушительной энергии, заливая поле боя ослепительным светом и жаром. Земля под ногами дрогнула. Джон понимал: это был не просто очередной заход. Это было намерение добить. Время снова замедлилось, почти остановилось. Мозг Джона перешёл в режим выживания: мысли резались, как осколки стекла, а глаза видели мир пугающе чётко. Он заметил то, что ускользало раньше — орки и маги тоже были в замешательстве. Они отступали, кричали друг другу, закрывались от ударов. Дракон бил без разбора. Не союзник. И даже не оружие. Скорее катастрофа. Вывод был сомнительным, но если сложить всё воедино — слишком уж хаотично, слишком яростно. Дракону не нужна была битва. Ему было нужно что-то другое. В этот момент медальон на шее баунтихантера начал не просто дрожать. Он жёг грудь так, будто в кожу вдавливали раскалённое железо. Сердце заколотилось, дыхание сбилось. Это была не боль. Это был страх — дикий, первобытный, животный. Не Джона. Чужой. Будто сама вещь кричала о помощи.

Внезапное чувство долга ударило в голову ковбоя. Он понял, что должен защитить медальон во что бы то ни стало — так, будто это был обычный мирный житель города, беззащитный и напуганный. Руки неожиданно перестали чувствовать адскую боль, тело наполнилось силами, а в голове вспыхнула странная, почти глупая уверенность в собственных действиях. — Не бойся. Баунтихантер защитит тебя, малыш, — произнёс Джонни настоящим, твёрдым голосом. В тот же миг артефакт на его шее затих. Дрожь исчезла, жгучее ощущение ушло, словно медальон услышал его. Артефакт едва заметно засиял, словно дыхание внутри него стало живым. Джон почувствовал лёгкое покалывание в груди — это не боль, а странное… признание. Артефакт как будто пытался что-то сказать, но не словами, а ощущениями. Словно в ответ на его клятву защитить его, медальон выпустил слабый, едва слышимый гул. Джон повернул голову — и увидел, как дракон замедлил свой прыжок, его глаза на мгновение встретились с глазами ковбоя. В них было удивление, как будто чудовище почувствовало чужую решимость, чужую волю, и теперь не совсем понимало, что делать дальше. — Я теперь твой хозяин!? — обратился к чудовищу Джонни, посвистывая ему, словно пытаясь управлять пёсиком. — Идиот, — спокойно проронил дракон, его голос был величественен, глубокие бассы обвивали слух, будто сам воздух дрожал. — Чего!?! — ковбой подпрыгнул от удивления, но тут же выпрямился в боевую стойку. Боль в руках вернулась с новой силой, будто напоминая: реальность жестока. — А давно драконы разговаривают на человеческом? — Скорее я должен удивляться, что ты понимаешь речь Драгонитов, юнец. — Я? Драгонитов? Диалог оборвал внезапно прилетевший снаряд катапульты. Он упал точно между ними — сердце ковбоя ушло в пятки, но быстро вернулось на место. — Слушай, давай потом поговорим, напарник? — сказал Джонни, надеясь на нового союзника. — Напарник? — удивился дракон. Немного придя в себя от дерзости баунтихантера, дракон рявкнул что есть мочи. Его боевой клич разнесся по всему полю боя, но вместо того чтобы напугать солдат Форта Ночи, он, наоборот, вдохновил их. Люди бросились в бой с утроенной силой, лязг оружия и боевые крики слились в один мощный хор. Воздух наполнился ощущением надвигающейся победы

Глава 6.1. Трус.

Битва была окончена. А дракона как не бывало.

Но радости не было ни на одном лице. Поле боя оказалось завалено телами — оно больше напоминало ведро с ненужными вырезками у мясника. По холодной каменной площади, где ещё недавно кипела схватка, медленно стекала кровь десятков солдат Форта Ночи.

Всё происходящее больше походило на демонический обряд, чем на триумф: кровь сочилась между швами камней, будто вырисовывая страшные магические руны. Голосов союзников стало вдвое меньше: Половина из них лежали бездыханно и безмолвно — и эта пустота медленно травила душу.

— Ублюдки! — раздался яростный и одновременно горький крик. — Я однажды вас всех поубиваю, слышите?!

Один из солдат с остервенением пинал тело орка, словно это ещё могло иметь какой-то смысл. Затем он резко осёкся и рухнул на колени, наконец осознав, что потерял товарища. В его глазах читались пустота и бесконечная боль — та самая, что заражает всех выживших.

Боль сменилась яростью, и он снова принялся избивать мёртвое тело, удар за ударом, вкладывая в каждый последние остатки сил.

— Отставить, солдат! — из кучки выживших вышел капитан Барри, его голос разрезал воздух. — Какого хрена ты творишь с телами убитых? Этому я тебя учил?

— Да пошёл ты… — прохрипел солдат, даже не обернувшись.

По всем правилам капитан должен был взорваться от ярости. Но сил хватило лишь приподнять брови от удивления — и тут же опустить их обратно. Барри понимал: мораль его подчинённых… нет, его братьев — опустилась ниже некуда.

От выпущенного драконом жара воздух стал невыносимо тяжёлым, словно сам мир сдавливало раскалёнными ладонями. Над полем боя быстро сгустились чёрные грозовые тучи, затмив остатки огня и дыма.

Пошёл дождь.

— Чёртов дождь… — пробурчал Барри себе под нос.

Капитан внезапно вспомнил о Джоне и поспешно пробежался взглядом по месту недавней битвы, всматриваясь в искорёженные тела и дымящиеся камни — в надежде не увидеть ковбоя среди павших. Однако баунтихантера нигде не было видно — и это немного облегчило груз на душе капитана.

Джонни бежал. Бежал изо всех сил. Дождь будто преследовал его повсюду, а под ногами с громким хлюпаньем расступалась грязь, словно нарочно пытаясь подставить ковбоя и швырнуть его лицом в землю.

— Трус! Трус! Трус! — повторял он, задыхаясь от бега. — Ничтожество! — последнее слово вырвалось особенно громко и разнеслось эхом по мокрым лесам.

Ковбой замедлил шаг, пока окончательно не остановился. Взгляд его устремился в небо, глаза прищурились, а лицо, запятнанное кровью и пеплом, медленно начало очищаться.

— Лжец, — выждав минуту сказал он еле слышно, будто стесняясь собственных мыслей.

Глава 7. Дождь омывающий кровь.

Джон стоял на опушке леса, не понимая, где он оказался: он бежал без цели, просто потому, что так решили ноги. Дождь всё ещё лил, и чем сильнее становились страх и печаль, тем яростнее капли били по шляпе ковбоя. — Почему? — с раздражением прошептал он. — Почему я всё ещё трясусь? Он схватил сломанной рукой шляпу, сжал её до бесформенного комка и швырнул в лужу, у своих ног. Боль вспыхнула и прошила тело, но её оказалось недостаточно, чтобы хоть на мгновение изменить выражение лица ковбоя. От упавшей в лужу шляпы по воде пошла рябь, исказив отражение Джонни. Лицо расплылось, потонуло в дрожащих волнах — и вместе с ним что-то тёмное поднялось из глубины, накрывая его с головой, принося с собой мрак и боль. _____________________________________

— Джонатан! — крик матери вырвался из дома, резкий, сорванный. Через мгновение она выбежала следом, спотыкаясь на пороге. Лицо было искажено — в нём смешались злость и отчаяние, будто одно не могло существовать без другого. — Ты никуда не пойдёшь! — голос дрожал, но не ломался. — Подумай о сестре… подумай обо мне, в конце концов! — Успокойся, матушка. Я уже всё решил, — произнёс юноша ровным, почти холодным голосом. На нём был тот самый ковбойский костюм, который он сшил себе накануне ночью — грубый, неровный, но надетый с упрямой гордостью. — Ну зачем тебе всё это, сыночек?.. — в её голосе проступила мольба. — Ты не как отец, и не нужно быть им! Она сделала шаг ближе, словно ещё надеялась удержать его словами. — Борьба с бандитами… а тем более с чудовищами — удел отчаянных идиотов. Не твой. Эти слова больно задели Джонатана, но он понимал: в них скрывалась лишь забота перепуганной матери, а не желание растоптать его мечты. Он обернулся к ней, уверенно улыбнулся — и слова вырвались сами, будто давно ждали своего часа: — Быть баунтихантером — это гордость. По крайней мере для меня. Я хочу защищать слабых. Хочу дарить людям надежду на спокойную жизнь в это нестабильное, кровавое время. Это моя воля и моя цель. Этого не изменить. По лицу женщины ручьём покатились слёзы. Огрубевшая от лет кожа заблестела в лучах кроваво-красного закатного солнца, и в этом свете её боль казалась почти осязаемой. Мать не проронила ни слова, хотя очень пыталась подобрать еще более сильные слова, в надежде переубедить сына.

Они молча стояли друг напротив друга, и то небольшое расстояние между ними казалось глубокой пропастью. Джон не выдержал тишины. Он осторожно подошёл к матушке, легко коснулся её плеча и заглянул в глаза. Говорят, глаза — зеркало души, и в его взгляде отражалось лишь одно: искреннее, почти наивное желание быть героем. Заметив это, женщина обняла сына. Так крепко, будто боялась отпустить навсегда. Казалось, ещё миг — и рёбра юного ковбоя захрустят под силой её объятий. На мгновение весь мир словно остановился. Вечерние птицы умолкли, будто боясь нарушить этот искренний миг между матерью и сыном. Лишь ручеёк у дома семьи Валентайн упрямо журчал, но не мешал — напротив, напоминал о том, как неумолимо и быстро течёт время, унося с собой всё, что тебе так дорого. — Ты сказал Клементине? — не отпуская сына, дрожащим, но уже спокойным голосом произнесла матушка. — Она переживает. — Не решился, — усмехнулся Джонни. — Ты же её знаешь. Меня она точно прибьёт. В ярости сестра страшнее любого чудища. — Ох, сынок… — мать улыбнулась, вытирая слёзы. — Ты стал настоящим мужчиной. Как же быстро летит время. Ещё несколько мгновений они просто смотрели друг на друга, улыбаясь и молча наслаждаясь редким чувством взаимного понимания. — А отец? — лицо Джонни помрачнело. — Всё ещё злится? — Ты же его знаешь, — мягко ответила мать. — Он никогда не говорит о своих настоящих чувствах. А если и скажет… так, что и улыбаться расхочется. Ковбой улыбнулся. Отойдя от матери на несколько шагов, он ненадолго остановился. — Передай отцу мою благодарность, — сказал Джонни, доставая из кобуры револьвер. — Я ценю этот подарок и буду беречь его, как собственную жизнь. Оружие в руках лежало идеально, словно магическим образом подстроившись под движения Джона. Оно было далеко не новым: глубокие царапины покрывали весь корпус, а по всей поверхности ощущалась шероховатость. Но герой тщательно очистил его, и издалека револьвер можно было принять за новый. Прощаться больше не было сил, поэтому ковбой кивнул матери и двинулся к своему первому заказу. В руках он сжимал бумагу, заметно потрёпанную, словно пролежавшую в кармане несколько недель. На ней было написано: «Ищу баунтихантера. Заказ на зачистку бандитского лагеря близ деревушки Беглые Ручейки». — Так-с… значит, мне в Беглые Ручейки… — пробормотал Джонни, осознавая маршрут. Расстояние было не слишком большим, но уверенность наполняла его ноги силой, и он шагал с гордой походкой, предвкушая свой дебют.

Герой подошёл к месту назначения как раз в тот момент, когда полная луна начала медленно клониться к закату, обещая скорое рождение нового дня. Беглые Ручейки перестали быть невнятным пятном где-то впереди — деревушка обрела чёткие очертания уютных домиков, больше похожих на аккуратные произведения искусства, чем на обычные жилища. Было видно: местные любят своё место. Такое ухоженное поселение ещё поискать надо. Стояла тишина. Такая густая, что она начинала давить на Джона, словно немое предупреждение. В окнах не горел свет — вполне ожидаемо, до рассвета оставалось ещё не меньше четырёх часов. — И куда мне идти?.. — пробормотал ковбой, почесав заросшую бороду. Он огляделся и почти сразу заметил единственный дом — самый дальний, стоящий особняком. В нём всё ещё горел свет. Не теряя ни секунды, Джонни направился к зданию.

Чем ближе он подходил, тем яснее становилось: домишко-то огромный. Явно не хижина простого крестьянина — скорее дом купца или главы деревушки. А может, и того и другого сразу. Ковбой, покачиваясь от усталости, подошёл к двери и постучал три раза. Тишина. Выждав ещё секунд десять, Джонни постучал снова — два раза, уже не сдерживаясь и вкладывая в удар куда больше силы. Третий стук едва не стал фатальным: дверь распахнулась так резко, что ковбой чуть не впечатал кулак в лицо человеку, стоявшему прямо в дверном проёме. — Чего вам надобно, сэр? — произнёс высокий человек, едва помещавшийся в дверном проёме. Он казался худощавым, но под строгим классическим костюмом угадывалось другое — силы для защиты дома у него было более чем достаточно. — Я… баунтихантер, — неуверенно сказал Джонни. — По поводу бандитов. Глаза мужчины, до этого полуприкрытые, распахнулись мгновенно. Монокль сорвался с лица и отправился в свободное падение. — Вы?! — в голосе аристократа смешались раздражение и искреннее изумление. — Почему вы? Разве я не указывал, что для такого задания нужна целая, мать вашу, гильдия?! Джонни нервно зашарил по карманам, перепутав правый с левым. Пальцы дрожали, будто боялись найти подтверждение. Наконец он вытащил скомканный листок и медленно развернул его, будто надеясь, что слова изменятся сами. Он пробежал взглядом по строкам ещё раз — и в самом низу, под суммой награды, красным, почти кровавым шрифтом, значилось: «ЗАКАЗ ДЛЯ ГИЛЬДИЙ». Ковбой несколько мгновений молча смотрел на листок. Он прекрасно понимал: раз заказ предназначен для гильдии, значит, для первого дела в жизни он точно не годился. Но возвращаться домой с пустыми руками Джонни не собирался. — Вы правда думаете, что гильдия явилась бы сюда всем составом и стала стучаться к вам в дверь? — выпалил он, подняв взгляд. — Я пришёл собрать информацию. От вас, сэр. Это была ложь. Он сам не ожидал, что соврёт — да ещё и так уверенно. Слова вышли легко, почти сами собой, а губы от вранья странно защекотало. — Ваши слова звучат логично, — спокойно произнёс аристократ. Он едва заметно отставил правую ногу назад, согнул колени и наклонился в вежливом, почти театральном поклоне. — Месье Жак Гольдман, к вашим услугам. Джонни не ожидал, что ложь сработает, поэтому неловко наклонился в ответ. Его взгляд невольно зацепился за разбитый монокль, лежащий прямо у ног Гольдмана. — Джон Валентайн, — громко, почти с гордостью произнёс он. — Валентайн? — не выпрямляясь, переспросил Жак. — Сын Ричарда Валентайна? — Именно. Сердце Джонни неприятно ёкнуло. — Значит-с, я могу не беспокоиться за это дело, — аристократ распрямился и с облегчением выдохнул.

Чуть позже ковбой уже сидел за столом напротив Гольдмана. Обстановка вокруг казалась почти нереальной. Дом аристократа был просторным и светлым: высокие потолки поддерживали тёмные деревянные балки, стены украшали аккуратные гобелены и картины из эпох величайших художников. Массивный стол из отполированного дерева впечатлял своим размером, предлагая огромное количество еды, а мягкий свет ламп отражался в стеклянной посуде и латунных подсвечниках. Всё здесь говорило о достатке и порядке. — Спасибо за гостеприимство, — сказал Джонни и тут же набросился на еду, словно голодный волк. Стейки, овощи, хлеб — всё исчезало с тарелки с невероятной скоростью, а кусочки летали во все стороны. Жак едва заметно смутился, приподняв бровь, но держал вид аристократа, наблюдая за ковбоем. — Bon appétit, — сухо произнёс он, аккуратно отрезая ломтик нежнейшего стейка и элегантно кладя его себе в рот. — Безумно вкусно! — Джонни вытер рот рукавом, не прекращая жевать, и с интересом ткнул пальцем в странное шоколадное блюдо. — А это что? Жак слегка улыбнулся: — Десерт, миссье Валентайн. С ним обращаются осторожно, иначе можно потерять всю солидность. — О, ну тогда я начну осторожно… — ковбой приподнял ложку и тут же проглотил кусок целиком, глаза у него заблестели. — М-м-м… Это просто рай! Жак тихо покачал головой и продолжил жевать. — Вы, кстати, из какой гильдии? Из «Призрака», верно? — проговорил он, не спеша. Джонни чуть не подавился. — Разумеется! Я же сын Ричарда! Как я могу быть в другой гильдии? — выпалил ковбой. — Наследник, значит? — на лице Гольдмана появилась странная улыбка, а в глазах промелькнуло уважение. — И как там дела? В «Призраках» сейчас явно не всё гладко… Санчез пропал, Хан трагически погиб на задании… Да и ваш отец давно покинул гильдию. Кому он её передал? — Дэшону, — ответил Джонни, слегка меняясь в лице. — Ах да, точно! Этот проходимец Майк Дэшон! — Жак стукнул кулаком по массивному столу. Странно, звука от удара не было, но эмоции были очевидны. — Помню, брал у меня заказ! Не только голову Виверны принес, но и пару Трупоедов с Грифоном! И что вы думаете? Он ещё и доплату потребовал! Идиот!

Обстановка накалилась, казалось, аристократ вот-вот лопнет от злости. Джонни позволил ему немного выпустить пар, а затем осторожно спросил: — А что там насчёт бандитов? — Ах, точно! Простите меня, сэр, за лишние, недостойные эмоции! — Жак аккуратно положил на стол столовые приборы. — Я не просто так позвал гильдию на помощь. И оплата, как видите, весьма щедра. Джонни спохватился. Верно! Он так жаждал взять своё первое задание, что даже не посмотрел на детали. Листок с заказом непослушно скользил по столу, уносимый сквозняком. Ковбой быстро схватил бумагу и снова взглянул на цифру… и обомлел. — Пятьдесят тысяч золотых! — вырвалось у него громко. Это было впечатляюще: на такие деньги можно было купить дом, дюжину коней или нанять личного баунтихантера в охрану на целый год — и ещё бы хватило на жизнь! — Что же вас так удивило, сэр Валентайн? — Ничего, мисье… Вольтман? — Гольдман! — Ах да, мисье Гольдман, точно! — неловко почесал затылок Джонни. — Просто осознал, что за такие деньги явно нужно не просто перебить кучку придурков, верно? — Верно… — тихо произнёс Ковбой, отвечая сам себе.

Воспоминания рассеялись, как туман под солнцем. Боль в руках вернулась с новой силой, одежда промокла насквозь, а холодный дождь бил по плечам, возвращая Джона в реальность. Мысли постепенно собирались, напоминая о том, что впереди ещё полно работы: Сеинт Мария, Ведьма, проклятый Геральт, дракон… и Амулет! — Точно, — пробормотал герой, проведя рукой по шее: артефакт висел на месте. Ковбой осторожно снял медальон и внимательно его рассмотрел.

Кулон был деревянный, слегка неаккуратно сделанный, кругло-овальной формы, а на лицевой стороне будто ножом была нацарапана руна. Джонни снова прокрутил в голове панораму Сеинт-Марии: дома, столбы, дороги — всё было покрыто рисунками той же самой руны. Для ковбоя это не было новостью, но кое-что он всё-таки заметил. Рисунок на кулоне слегка отличался — и, судя по всему, это была важная деталь. Да и дракон вел себя странно: в какой-то момент он даже стал союзником. — Чёрт, это реально? — крик удивления Джона разнёсся по опушке и улетел куда-то в леса. — Я реально говорил на языке дракона? Какого хрена?! У меня уже голова раскалывается, я ничего не понимаю. Он еще раз потрогал кулон на шее и глубоко вдохнул холодный, сырой воздух леса. — Я думаю, что после битвы на форте мои запасы везения исчерпаны, — ковбой поправил шляпу, испытывая все никак не уходящую боль в руках. — значит.. Решено

Утро. Форт Ночи утопал в сыром тумане. Капли дождя, смешанные с кровью, стекали с каменных стен, образуя темные полосы на мокрой брусчатке. Солдаты медленно перебирали тела, поднимая тех, кто не дожил до рассвета, и стараясь сложить их в братские ряды. Стальные доспехи скрипели, мокрые сапоги вязли в грязи, а воздух был пропитан горечью утрат и сыростью проливного дождя. Каждое движение казалось тяжелым, как будто сама земля давила на плечи людей, не позволяя забыть о вчерашнем хаосе. Капитан Барри Хопкинс, как обычно, сидел за своим столом, придерживая голову рукой. Перед ним расстилались бумаги — отчёты о погибших, подробности прошлой битвы, прогнозы и планы защиты на случай новых нападений. Каждое движение руки давалось с трудом: усталость после бессонной ночи и непрерывной работы подкрадывалась почти незаметно, сбивая темп и точность работы. Сон и тяжесть на плечах делали весь мир вокруг медленным и неприветливым.

Скрипнула дверь. Капитан едва поднял голову и посмотрел на входящего. На пороге стоял Джонни, промокший до нитки от дождя, шляпа сползла на глаза, а руки дрожали от боли и напряжения. — Джон! — радостно, из последних сил, произнес Хопкинс. — Я уж было думал, тебя дракон сожрал. Ковбой слегка улыбнулся. — Да я прямо из него вылез! — с широкой улыбкой повысил голос Джонни. — Как это? Не шутишь? — посмеиваясь, удивился громила. — Не веришь? Вспорол ему брюхо и вылез. Считай, родился заново. Капитан расхохотался так, что стены почти задрожали, но быстро успокоился, вспомнив о погибших. — Вот это бойня, да, малой? Лицо Джонни потемнело, стал угрюмым, однако быстрым шагом он подошёл к капитану и совершил глубочайший поклон, так что лбом об каменный пол даже слегка ударился. — Я согласен! — крикнул ковбой, не меняя позы. — Ты чего, совсем больной? — удивился Барри. — На что ты согласен? — Возьмите меня на службу! — срывая голос высказал Джонни. — Я готов учиться у вас! Я хочу стать сильнее!

Глава 8. Внеплановая тренировка.

Джон пропустил удар. Не потому, что не видел — потому что рука опоздала. Кулак Барри остановился в пальце от его лица, но этого хватило: Джон дёрнулся, потерял стойку и глухо рухнул в пыль тренировочного двора.

— Вставай, — спокойно сказал Барри. Без злости. Без сочувствия.

Джон стиснул зубы и опёрся на ладони. Кожа на костяшках была стянута, будто чужая. Зелья, что он принял ночью перед первой тренировкой сделали своё дело — кровь больше не шла, кости срослись, — но тело помнило боль лучше, чем разум. Каждое движение отзывалось тупым эхом, словно внутри рук ещё оставались осколки.

— Ты опять жалеешь себя, — продолжил Барри, делая шаг вперёд. — Солдат бы уже поднялся.

— Я… — Джон вдохнул и поднялся. — Я не солдат. Я наемник.

Барри усмехнулся уголком рта.

— Вот именно.

Он резко сократил дистанцию и ударил — не в полную силу, но достаточно, чтобы выбить воздух из груди. Джон успел поставить блок, но кисть дрогнула, и удар прошёл вскользь, оставив жгучее ощущение в легких.

— Рукопашка — это не про кулаки, — говорил капитан, двигаясь вокруг ковбоя. — Это про баланс, дыхание и злость. У тебя есть только одно из трёх.

— Злость? — прохрипел Джон.

— Упрямство, если быть точным, — поправил Барри и подсечкой снова отправил его на землю.

Пыль забилась в рот, в глаза, под ногти. Джон закашлялся и рассмеялся.

— Зелья… — выдохнул он. — Лекари сказали, что через пару часов…

— Зелья лечат тело, — перебил Барри. — Но не дают навыков. И не избавляют от страха.

Он протянул руку, но не помог подняться — просто показал, где стоять.

— Слушай внимательно, юнец. Ты здесь не в игры пришел играть, верно? Сам попросил стать моим учеником.

Барри посмотрел прямо в глаза.

— Поэтому не смей жалеть себя, иначе ничему не научишься. Только боль, только упорство.

Джон кивнул. Медленно. И встал в стойку снова — криво, неуверенно, а кости в руках ныли и будто вибрировали.

Барри улыбнулся шире.

— Вот это я понимаю. Теперь можно продолжать.

К ночи тело ковбоя выло, требуя отдыха. Ноги едва держали, сердце всё никак не могло сбавить ритм, но усталость была приятной. Дело шло к ужину, поэтому в Форте Ночи стоял шум голодных желудков всех присутствующих. Не смотря ни на что, жизнь продолжалась — без жалоб и лишних эмоций. На стенах ещё виднелись тёмные пятна крови, которые не успел смыть вчерашний дождь, но мимо них проходили молча, не задерживая взгляда. Кто-то точил клинок, кто-то штопал порванный ремень, кто-то ел, уставившись в пустоту, считая не ложки, а отсутствующих за столом. Говорили мало и негромко, редко смеясь, без траура: каждый знал, что завтра нужно будет снова вставать, держать строй и смотреть в сторону тумана за стенами, ведь враг может вернуться с утроенной силой.

Джонни прогуливался после не слишком сытного обеда по внутреннему двору, всматриваясь в звёзды. Ночное небо почему-то всегда завораживало его — он мог часами выискивать созвездия, забывая обо всех бедах и печалях.

— Солдаты Форта Ночи! — раздался громкий крик. Это был Барри. Он встал на небольшой подиум в центре двора

Джонни напрягся и выпрямился, оставив взгляд на звёздах. Его внимание тут же переключилось на капитана: Барри, как всегда, держался уверенно, хотя в глазах мелькнуло что-то непривычное — смесь строгости и усталой заботы. Внутренний двор оживился: солдаты перестали заниматься своими делами, подняли головы, руки сами собой остановились на оружии, а лёгкий шум ветра и скрип доспехов казался почти тише обычного.

Барри посмотрел на солдат, на их усталые лица, на тех, кто пережил вчерашнюю бойню, и заговорил с лёгкой грустью в голосе:

— Вчера мы потеряли товарищей. И каждый из них оставил пустоту, которую нельзя заполнить. Их смелость и преданность останутся с нами. Но мы живы, мы продолжаем стоять. И это значит, что мы должны быть сильными — ради себя, ради тех, кто уже не может идти рядом, и ради тех, кто ещё придёт к нам за защитой!

Он сделал шаг вперёд, плечи распрямил, взгляд стал жёстким и уверенным:

— Я знаю, что это тяжело. Знаю, как больно терять. Но помните: каждый удар, каждая рана — это урок. Каждая потеря — это проверка на стойкость. И если мы сомкнём ряды, если мы будем действовать как единый кулак…

Барри резко поднял руку вверх и крикнул:

— За Форт Ночи!

— За Форт Ночи! — откликнулись все, и их голос, мощный и оглушающий, прокатился по стенам крепости. Эхо многократно усиливало крик, и даже небо будто ответило им своими звездами, которые казалось засветились ярче обычного.

Позднее Форт погрузился в тихую, почти осязаемую тьму. Лишь изредка раздавался далекий, размеренный топот патрульных на высоких башнях, скрипнувшие петли ворот или тихое журчание воды в рвах. По внутреннему двору проскальзывали тени солдат, проверявших замки и укрепления, и даже слабый ветер шуршал сухими листьями у стен.

Джонни лежал в выделенной для него комнате и пытался поймать сон. Это выходило плохо: помещение было тёмным, а мрак в нём казался гуще утреннего тумана. Тело умоляло хотя бы о нескольких часах отдыха — кости ныло ломило, мышцы тянуло, голова трещала от мыслей.

Ведьма. Банда магов. Тайны Сеинт-Марии. Элис. И особенно — дракон. Почему он стал союзником?

Стук в дверь выдернул Джонни из этого круговорота и невольно навеял воспоминания о другой бессонной ночи и рассказе Груна. Ковбой медленно сел, затем поднялся с кровати и, слегка покачиваясь, подошёл к двери.

Он открыл её — и обнаружил Барри, стоящего в дверном проёме. Капитан был невозмутим, как и всегда, будто ночь, усталость и последние события его вовсе не касались.

— Смотрю, не спишь ещё, — произнёс капитан. Голос выдавал изнеможение. — Понимаю. Сам не сплю уже вторые сутки.

— И как самочувствие?

— Как всегда. Ответственность за моих ребят не даёт расслабиться ни на минуту.

От этих слов тело Барри будто напряглось из последних сил. Плечи стали жёстче, спина — прямее.

— Им нужен кто-то, кто будет держать мораль, — продолжил он. — Иначе всё развалится.

Неловкая пауза повисла между ними, густая, как туман за стенами форта. Но Барри нарушил её первым.

— Есть разговор, — его лицо стало серьёзнее обычного, хотя казалось, что дальше уже некуда. — Сегодняшний ужин был… не шибко сытный.

— Есть такое, — согласился Джон. Его желудок тут же предательски заурчал, причём с такой силой, что эхо разошлось по коридору. — Я бы сейчас целого кабана слопал. Проблемы с поставками?

— Именно по этой причине я и здесь.

Ковбоя это не удивило. Сон мгновенно отступил куда-то на задний план, а по телу пробежала бодрящая волна.

— Охотиться будем? — широко улыбаясь, спросил Джон.

Заметив это рвение, Барри невольно усмехнулся в ответ.

— А ты быстро улавливаешь, — сказал он. — Считай это очередной тренировкой.

Капитан выпрямился, словно по команде «смирно».

— В конце концов, кого как не баунтихантера просить о помощи в охоте.

Джонни обрадовали слова капитана, и он тут же принялся собирать вещи на вылазку.

Спустя около получаса пути по лесу они остановились. Здесь, под плотным пологом крон, звёзды казались особенно крупными и яркими, будто висели совсем близко, цепляясь за ветви.

Барри первым спрыгнул с коня, хлопнул его по крупу — и тот без лишних раздумий сорвался с места, быстро растворившись в темноте по направлению к форту.

— Дальше своими двумя потопаем, — сказал капитан, разминая плечи и спину, будто готовясь к долгой прогулке.

— А зачем их обратно-то гнать? — ковбой повторил его движения и нахмурился. — Нам же ещё после охоты обратно столько переться.

Барри хмыкнул.

— Про волков слышал?

— Слышал.

— Ну вот. Они тут ни при чём. Тут твари похуже обитают, — капитан усмехался так, будто откровенно смаковал сказанное.

— О-оборотни? — с заметной неуверенностью протянул Джонни.

— Ты в сказку, что ли, попал? Не бывает такого, — фыркнул солдат и шагнул в сторону, где лес становился гуще и темнее. — А вот волколаки — да. Этими местами они просто кишат. Считай, что пришёл к ним в гости.

Ковбой нервно сглотнул ком, вставший в горле, и, помедлив мгновение, зашагал следом за наставником, стараясь не смотреть по сторонам. Когда тьма стала невыносимо густой, Барри и Джон достали масляные лампы и зажгли их, освещая ночной лес. Лучше от этого не стало. Свет лишь вырвал из мрака ещё больше странных, мелькающих повсюду теней, а жуткий шелест листвы будто усилился втрое.

— Чёрт… — фыркнул ковбой. — Да мы тут как грёбаные мухи в паучьем гнезде с табличкой «съешь меня».

— Ты это про свет? — не останавливаясь, обернулся Барри.

— Ну а про что же ещё? — ковбой невольно повысил голос, так что где-то высоко над кронами вспорхнули потревоженные птицы.

— Да ты не переживай, — спокойно ответил капитан. — Большинство живности такие яркие штуки обходит стороной.

Голос Барри и правда немного успокаивал Джонни.

— Звери не дураки. Они знают про охотников и браконьеров, — продолжил он. — Поэтому и прячутся от таких, как мы. Но знаешь, что их привлекает сильнее всего?

— Что?

— Никчёмные громкие разговоры. Так что давай не п*зди и топай резче, — сказал Барри вроде бы со смехом, но таким тоном, что спорить не хотелось.

Вспомнив о своём прошлом подвиге в пещере гоблинов и стычке с магами, Джонни будто напомнил себе, что он не такой уж и трус. Он собрал волю в кулак и зашагал увереннее — пусть и слегка нелепо, вразвалочку. Даже начал понемногу обгонять капитана, но Барри фыркнул так выразительно, что Джон мигом вернулся за его спину.

Время тянулось вязко, а путь казался бесконечным: вокруг снова и снова повторялись одинаковые деревья. Ковбою всё больше казалось, что они с Барри ходят кругами.

— Стоп! — внезапно капитан остановился и вытянул руку. — Ты тоже это заметил?

— Заметил что? — Джонни с трудом сдерживал внезапно задрожавшие ноги.

— Слишком тихо.

— Тихо… в смысле?

— В смысле, лес не может быть настолько тихим, — немного раздражённо пояснил Барри.

И действительно — ковбой на секунду отбросил страх и прислушался. Ничего. Совсем. Ни ветра в кронах, ни привычного ночного шороха, ни далёкого звериного воя. Лес словно затаил дыхание. Абсолютная тишина давила сильнее любого крика.

— И что это значит? — в голосе Джона звучала готовность к чему угодно, хоть и с оттенком страха.

— Ты же баунтихантер, верно?

— Верно.

— Так вспомни значит: Бестиарий Томаса Холмса, Книга 4, Глава 13.

Джон напряг голову изо всех сил. В ней бурлила путаница из десятков прочитанных томов, названий и описаний. Мгновение казалось вечностью, но постепенно хаос начал складываться в картину.

— Лесной Драуг, — уверенно выпалил баунтихантер.

Барри прищурился, затем коротко усмехнулся и хлопнул Джона по плечу.

— Эрудиции тебе не занимать, юнец. Ты прав.

Он на секунду замолчал, оглядывая тёмные стволы вокруг.

— Бестиарии я листал, — продолжил капитан. — Признаки, повадки, особые черты — всё это знаю. А вот до разделов про методы борьбы руки так и не дошли.

Барри пожал плечами, будто речь шла о чём-то пустяковом.

— Я солдат. Мне привычнее клинок, строй и, возможно, тупое упорство.

— Всё это, конечно, внушает уважение, капитан, — криво усмехнулся Джон. — Но я бы не сказал, что это самый эффективный подход.

Он шагнул вперёд, невольно оставив Барри за спиной, поправил шляпу и выдохнул:

— Значит… поохотимся!

Голос прозвучал громче, чем он рассчитывал, и где-то в глубине леса тьма будто ответила ему молчанием.

Они продолжили путь вдвоём, всматриваясь в тьму и прислушиваясь к каждому шагу, надеясь, что оглушающая тишина отступит и лес снова вспомнит, как звучит ночь. — Что там по особым признакам Драугов, а, Джон? — спросил Барри, слегка задыхаясь. — Ну… если память мне не изменяет, — начал Джон, пробираясь сквозь густые ветви и кусты. — Лесные Драуги охотятся не спеша. Они путают жертву в лесу, заставляют ходить по кругу часами, изматывают. Не нападают, пока не увидят, что человек выдохся окончательно. Он на секунду замолчал, прислушался — и тишь будто напомнила ему еще немного информации. — Побочный эффект их магии — оглушающая тишина. Она им только на руку: жертва паникует, теряет ориентиры и устает куда быстрее. — Зачёт сдан, — хмыкнул Барри. — Баунтихантер из тебя отличный. Он выдохнул и добавил уже серьезнее: — Значит, нам нужно найти тварь раньше, чем мы сами упадём от усталости. Идеи? — Никаких, — честно ответил Джон и ухмыльнулся. — Только импровизация. Он не отрывал взгляда от плотной, бесконечной гущи леса. Свет ламп стал слабее — будто ночь осторожно, но настойчиво забирала его себе.

Они прошли ещё несколько десятков шагов, прежде чем Барри вдруг замедлился. Не резко — просто шаг стал короче, осторожнее. Потом он остановился совсем. Джон сделал ещё шаг по инерции… и тоже замер. Капитан медленно выдохнул через нос и опустил плечи, будто сбрасывая лишнее напряжение. — Если верить книжке, — негромко сказал он, — мы делаем всё неправильно. Джон нахмурился. И переждал какое-то время. — Да, — после паузы ответил он. — Мы идём. Барри слегка повернул голову. — И это плохо. Верно? — Для нас — да. Для Драуга - идеально. Джон огляделся, будто впервые по-настоящему посмотрел на лес. — Как я уже говорил, он не охотится в спешке. Ему нужно, чтобы жертва устала. Запаниковала. Начала метаться. Тогда она сама делает половину работы. Барри молчал. Потом кивнул — коротко. Они постояли ещё немного. Ничего не произошло. Ни движения, ни звука. — Значит, — продолжил Джон тише, — если мы остановимся… Он не договорил. — Он тоже подождёт, — закончил Барри. Капитан медленно опустился на корточки, не сводя глаз с темноты между деревьями. Движение было выверенным, экономным. Джон последовал примеру.

Они сидели так, молча, считая вдохи. Лес не реагировал. Но ощущение присутствия не исчезло — напротив, стало отчётливее, словно кто-то внимательно наблюдал за их спокойствием. Джон не сразу понял, что именно пошло не так — сначала просто появилось ощущение пустоты, будто лес отодвинулся на шаг дальше обычного. Потом он вдохнул глубже и понял: дыхание есть, а звука нет. Ни собственного, ни чужого. Он повернул голову к Барри и что-то сказал, коротко, почти автоматически. Ответа не последовало. Капитан шевельнул губами, явно произнося слова, но между ними стояла глухая стена. Сердце ускорилось, и это было хуже всего — он видел, как грудь поднимается, чувствовал толчки крови, но ничего не слышал. Паника попыталась вцепиться в горло, холодная и липкая. Джон заставил себя считать вдохи, медленно, упрямо. По движению плеч Барри он понял, что тот делает то же самое. Капитан без спешки опустил руки на меч в ножнах, не вынимая его, просто касаясь — как будто напоминал себе, что битва не за горами. Джон последовал примеру. Он достал револьвер и положил его на колено, сжимая рукоять. Металл был холодным, а вес ощутим, и этого оказалось достаточно, чтобы мысли перестали скакать. Они не переглядывались и не пытались общаться. Просто сидели, спина к спине, ожидая. Тишина не рассеивалась. Напротив, она будто сгущалась, становилась плотнее, навязчивее. Джон вдруг отчётливо понял: Драуг рядом. Он не торопится. Он проверяет — кто из них сорвётся первым.

Они сидели, глаза во тьме, руки крепко сжимали оружие. Лес вокруг будто замер, воздух стал плотным и холодным. Сначала Джонни подумал, что дрожь — от усталости, но вскоре увидел: пар изо рта Барри заметно усилился, клубами поднимаясь к небу. Мороз не был обычным — он исходил из чего-то глубже, не видимого, и всё в радиусе пары шагов начинало покрываться инеем. — Слышишь…? — едва прошипел Джон, но ответа не было. Лес молчал, тьма казалась плотнее, чем ещё минуту назад. Барри не двигался, но напряжение в его плечах и руках говорило всё: он готов. Джон сжал револьвер, ощущая, как пальцы начинают терять тепло. Каждый вдох давался трудом — холод вползал в лёгкие, будто кто-то сжимал их в ледяных лапах. Ветер, если это был ветер, не шевелил деревья, но лес вокруг словно дрожал, готовый раскрыться. И каждое мгновение казалось растянуто в вечность. — Он близко, — выдохнул Джон, выпуская изо рта едва видную туманную струйку. Барри кивнул почти незаметно, глаза не сходили с тёмного пространства перед ними. Холод, исходящий из леса, усиливался, предупреждая: битва начнётся в любой момент. В любую секунду.

Глава 9. Охотник и дичь.

Холод больше не подкрадывался — он стал всеобъемлющим. Он давил, ложился на плечи тяжёлым грузом, пробирался под одежду и сжимал грудь так, что каждый вдох резал лёгкие. Выдохи выходили плотным белым паром и не спешили рассеиваться. Пар был слишком густым, неестественным. Джон замер — и в этот миг понял: источник мороза не впереди и не за спиной. Осознание ударило мгновенно, резко, как прикладом по затылку.

— СВЕРХУ! — рванул он во весь голос, не зная, дойдёт ли крик до Барри в этой мёртвой тишине.

Мир обрушился огромным давлением. Что-то рухнуло с высоты без рыка и предупреждения, как падает каменная плита. Джон уже летел в сторону: тело сорвалось в перекат само, раньше мысли. Удар пришёлся туда, где они с Барри сидели секунду назад. Земля лопнула. Листва взметнулась вверх и тут же схватилась льдом прямо в воздухе. Почва мгновенно покрылась коркой, треснула, словно стекло. Взрыв пыли, инея и ледяного пара поднялся стеной, мороз ударил волной, обжёг лицо, свёл кожу, будто её окатили чистым холодом.

Джон прокатился, ударился плечом о корень, ещё раз перевернулся и замер на одном колене, уже поднимая револьвер. Пальцы онемели, но сжимали рукоять намертво. Сердце колотилось так, что заглушало собственные мысли. Перед ним клубилась белёсая мгла.

— Барри… — выдохнул он, не понимая, сорвался ли голос или просто исчез в морозе.

Пар медленно оседал. Замёрзшие листья падали вниз с хрупким звоном, ломаясь о землю. Лёд расползался по корням и камням, пожирая всё вокруг. Джон вглядывался в туман, отчаянно выискивая движение, тень, любой знак. Успел ли капитан среагировать — или этот удар уже всё решил.

Пока Джон до боли в пальцах сжимал револьвер, туман начал оседать. Не сразу — слоями, клочьями, будто неохотно отпуская сцену. Сначала проступил силуэт Барри: он лежал на спине, упершись пятками в землю, меч был поднят над головой и дрожал от напряжения. Сталь держалась на вытянутых руках. А прямо над ним нависал Драуг.

Их оружие было скрещено. Меч Барри упирался в ледяные когти твари — по пять на каждой лапе, длинные, вытянутые, как клинки из мутного льда. Они скрипели о сталь, и от этого звука у Джона сводило зубы: будто мороз царапал сам воздух.

Драуг оказался выше человека, но не массивнее — вытянутый, перекошенный, словно собранный из неправильных частей. Тело напоминало иссохший скелет, обтянутый остатками плоти: между рёбрами свисали лоскуты кожи и мяса, замёрзшие, побелевшие, как старая падаль на морозе. Позвоночник выпирал гребнем, шея была слишком длинной и изломанной, будто её когда-то свернули и так и не вправили. Морда — нечто среднее между человеческим черепом и ящериной пастью: вытянутая, с провалами вместо глаз, из которых тянулся холодный иней. Челюсть раскрывалась шире нормы, зубы были редкие, неровные, покрытые налётом льда. От него исходил мороз — не просто холод, а ощущение пустоты. Там, где он стоял, земля мёртво схватывалась коркой, листья превращались в ломкие осколки, а воздух резал лёгкие.

Барри смотрел на тварь снизу вверх, стиснув зубы. В его взгляде не было ужаса — только концентрация и злость Руки дрожали, но не сдавались. Он держал. У Джона внутри что-то неприятно сжалось. Нечто хуже паники. Холодное осознание, что они с Барри для Драуга просто очередная дичь. Это был охотник, терпеливый и смертоносный.

— Барри! — вырвалось у Джона.

Ответа не было. И эха тоже. Слова просто исчезли, будто их вырвали из воздуха. Ковбой понял сразу: капитан его не слышит. Барри держался. Меч дрожал под давлением ледяных когтей, сталь скрипела, руки были вытянуты до предела. Всё его внимание было сведено в одну точку — не дать твари продавить клинок.

Холод усилился. Пар валил изо рта плотными клубами, оседая инеем на шляпе и ресницах. Джон сжал револьвер. Нельзя медлить — иначе капитан погибнет. Револьвер поднялся резко, как на дуэли. Палец на курке. Выстрел.

Выстрел попал точно в череп Драуга. Лёд на когтях треснул, хватка на Барри ослабла, и тварь медленно повернулась к Джону. Из пустых глазниц засветился синий свет — холодный, пронизывающий, и ковбой ощутил, будто замерзает не только тело, но и сама душа, будто мороз впивается в каждую мысль. Джонни успел заметить лёгкий подготовительный жест: напряжение в мускулах Драуга, едва заметный наклон тела. Мгновение хватило, чтобы понять — атака неизбежна.

Драуг рванул. Земля под ногами Джона будто растаяла, треснув и сыпясь в мелкие осколки. Скорость твари была неестественной, невероятной, словно сам воздух превратился в убийцу. Джон сжал револьвер, тело действовало без раздумий — перекат, шаг в сторону, дыхание прерывистое, глаза широко раскрыты. Всё вокруг трещало, свистело и ломалось от ледяного давления, а сердце колотилось так, что оглушало мысли. И в этом хаосе он видел только одну цель — пережить стычку.

Не успел ковбой насладиться тем, как ловко увернулся от атаки, как вдруг почувствовал адское жжение в правой ноге. Джонни опустил взгляд и быстро понял причину боли:

— Всё-таки попал, ублюдок, — вырвалось у баунтихантера.

Нога была ранена: длинный рваный порез, с чёткими следами обморожения. Боль пронзила на мгновение, пару секунд, а затем словно растворилась в морозе — холод притупил ощущения, оставив лишь жуткое онемение.

Барри наконец смог подняться, меч наготове. Они встретились взглядом с Джонни, коротко кивнули друг другу — понимание было одно: как победить эту тварь, они не имели ни малейшего представления. Драуг медленно повернул к ним отвратительную морду, глазницы снова засветились ледяным синим светом. Тело скелетоподобного охотника напряглось, спина выгнулась, лапы поставились так, что поза больше напоминала рысь, готовящуюся к прыжку. Каждое движение источало смерть, каждое дыхание — холод, способный пробить до костей.

Джонни быстро огляделся и заметил: деревья в этой части леса слишком редкие. Для Драуга это плюс — его скорость и резкие движения в густой местности стали бы бесполезны из-за отсутствия мобильности. А значит…

«Ну что, костлявый, побегаем?» — пробормотал ковбой про себя и рванул к Барри, который стоял как раз у более богатого на растительность места. Не останавливаясь ни на миг, Джон похлопал капитана по плечу и указал на лес. Барри мгновенно понял план Баунтихантера и рванул вслед за ним, благо было совсем недалеко.

Костлявый не терял ни секунды. Он рванул за ними, когти вспарывали снег и лёд, треск земли и ледяного покрова отдавался в воздухе, который словно искрился от холода. Как только Джонни и Барри достигли цели, тут же бросились в густую часть леса. Драуг рванул следом, но узкие промежутки между деревьями ограничивали его размах и скорость. Каждое резкое движение заставляло когти скрести по стволам и замедляло хищника, а густые ветви ударяли его по черепу и грудной клетке, словно сеть невидимых ловушек.

Ковбой петлял между деревьями, менял скорость и направление, одновременно стреляя в воздух перед Драугом, заставляя его корректировать траекторию. Выстрелы не ранили прямо, но ритм атак хищника нарушался — каждый промах тянул за собой потерю скорости. Барри двигался как тень за Джонни, прячась за деревьями, используя паузы Драуга, когда тот пытался догнать ковбоя. Каждый промах врага позволял капитану приблизиться: быстрый выпад, отвод меча, резкий рубящий удар по суставу или ребру — он считывал движения твари, ловил малейшие заминки, будто выслеживал самую уязвимую точку. Джонни чувствовал, как ледяной холод всё плотнее сжимает лёгкие, но именно его маневры создавали окно для атак напарника. Он понимал: нельзя дать Драугу разогнаться, нельзя позволить ему применить всю силу.

Битва затянулась. Чересчур. Джонни выдыхался: без магических патронов в револьвере они с Барри давно бы погибли в этом лесу. У капитана на лице тоже читалась усталость — десятки, если не сотни ударов не приносили результата: у чудовища, казалось, не было ни одного уязвимого места.

Барри опрокинулся назад после очередного удара, но успел поднять меч. Его глаза горели концентрацией, тело дышало ритмом битвы, а каждая мышца работала на пределе. Джонни петлял совмем рядом, стреляя по Драугу на опережение, сбивая ритм хищника, когда вдруг ледяной коготь драуга сорвался с Джона, пролетел дальше и с ошеломляющей точностью поразил Барри.

Резкий крик капитана разорвал морозную тишину. Ковбой замер, чувствуя, как сердце застучало бешено. Он успел увидеть — рука Барри исчезла почти полностью. Кровь и ледяной дым клубились в воздухе, образуя плотный белёсый туман.

— БАРРИ! — вырвался немой крик Джона, со смесью ужаса, шока и отчаянного бешенства.

Барри отскочил на несколько метров и упал. Он лежал на земле, стонал, сжимая оставшийся кусок руки, глаза полны боли и злости. Джонни почувствовал, как в груди вспыхнула горячая ярость. Его пальцы сжали рукоять револьвера до хруста костяшек.

— Ты заплатишь за это! — прорычал он сквозь зубы, взгляд становился холодным и смертоносным. Он шагнул вперёд, словно весь страх и усталость превратились в бешеную силу, готовую вырваться наружу. Драуг напрягся, готовясь к следующему рывку.

Джонни сжал револьвер сильнее, чем когда-либо. Палец на курке дрожал, сердце колотилось, а ярость, вспыхнувшая внутри, прожгла его насквозь. И тогда оружие словно ожило. Металл на глазах ковбоя стал темнее, почти чёрным, с лёгким красноватым отблеском. Рукоять будто бы изнутри загорелась, прожилки по дереву светились внутренним пламенем, которое не жгло руку, но излучало тепло. Каморы барабана расширились, пропуская свет сквозь щели, будто внутри револьвера плескалась магма. Ствол тянулся к цели сам, линии металла извивались в причудливые, почти демонические узоры.

Джонни очень быстро проморгался. Он не понимал, что происходит. Отец никогда не говорил ни слова о такой силе этого оружия. Каждый патрон в барабане дрожал, как живое существо, готовое вырваться наружу и перегрызть глотку врагу.

Револьвер пульсировал так тяжело, будто внутри металла билось раскалённое сердце. Жар поднимался по пальцам, по ладони, по костям предплечья. Рукоять перестала быть теплой, и начала сжигать руки. Кожа чернела прямо на глазах, покрываясь пузырями, но боли Джон почти не чувствовал. Всё вокруг тонуло в низком гуле.

Воздух начал дрожать. Снег под ногами таял мгновенно, превращаясь в шипящий пар. Иней на деревьях исчезал прямо на глазах, а кора покрывалась длинными трещинами. Мороз Драуга отступал.

Барри что-то закричал. Джон видел, как капитан раскрывает рот, но не услышал ни звука. Мир словно оглох. Остался только гул револьвера и нарастающий жар. Драуг попятился, и самый настоящий страх промелькнул в движениях чудовища. Металл револьвера раскалился докрасна. Демонические узоры вдоль ствола светились так ярко, что на них невозможно было смотреть дольше секунды. Из щелей барабана вырывались тонкие струи ослепительного света, будто внутри оружия пыталось вырваться наружу маленькое солнце.

Кожа на предплечье ковбоя лопнула. Под ней вспыхнуло пламя. По руке поползли раскалённые трещины, словно внутри вместо крови текла магма. Пальцы уже не слушались, но всё ещё сжимали рукоять.

Джон нажал на курок.

Глава 10. Лазарет.

На одно короткое мгновение мир исчез. Не было леса. Не было холода. Не было звуков. Только ослепительный свет — будто само солнце выстрелило сквозь ствол револьвера. Мгновение спустя удар обрушился на землю. Её разорвало. Лес вспыхнул бело-золотым пламенем. Воздух взорвался раскалённой волной, срывая кору с деревьев и превращая снег в кипящий пар. Мороз Драуга исчез мгновенно — выжженный до последнего следа. Послышался крик твари. Её тело выгнуло назад. Ледяной скелет покрылся раскалёнными трещинами, будто внутри него вспыхнула звезда. Кости лопались одна за другой, синий свет в глазницах утонул в бушующем огне.

Джон пытался сфокусироваться, вцепиться взглядом в результат выстрела. Мир плыл, звенел, распадался на белые пятна. Он попытался подняться и только тогда понял, что что-то не так. Правая рука не слушалась. Не отзывалась. Он опустил взгляд медленно, будто сквозь толщу воды. И не сразу понял, что видит. Там, где должна была быть кисть, было пустое обугленное продолжение плеча. Плоть исчезла, оставив почерневший край и тонкие струйки дыма. Боли сначала не было. Только странный холод. И запоздалое, тяжёлое осознание удара, который он даже не успел почувствовать.

От осознания этой картины сознание начало предательски покидать Джонни. В глазах потемнело, к горлу подступила тошнота. Он ещё успел повернуть голову и бросить взгляд на Барри, лежащего неподалёку. Тот что-то кричал, одновременно затягивая жгут на своей культяпке.

— Живучий же ты, вояка… — пробормотал ковбой с едва заметной улыбкой, затем рухнул без сознания.

Утро. Глаза Джонни отказывались открываться — будто их намертво склеили чем-то липким и тяжёлым. Лишь знакомый запах сырых каменных стен помог ему окончательно прийти в себя. Веки всё же разомкнулись. Голова раскалывалась от боли, а комната, похожая на лазарет, медленно кружилась перед глазами, словно карусель. Где-то за массивными дверями доносился приглушённый гул голосов и тянулся приятный запах еды. На душе у ковбоя стало легче. Больше не было ни тьмы, ни густого леса, ни чудовища. Ощущение безопасности медленно растекалось по телу, согревая его, словно летнее солнце после долгой зимы.

Но облегчение быстро сменилось тревогой.

— Чёрт… — сквозь зубы пробормотал Джон, боясь смотреть на правую руку. Одеяло скрывало тело почти до самой шеи. Рука лежала неподвижно и не отзывалась ни на одну команду.

Так и не решившись взглянуть вниз, Джонни левой рукой нащупал колокольчик возле койки. Три коротких звона болезненно ударили по голове, но ждать долго не пришлось. Дверь почти сразу распахнулась. В комнату быстро вошёл Барри, а следом за ним — мужчина в окровавленном халате. Судя по всему, лекарь форта ночи.

— Слава Богам, салага, ты очнулся. — В голосе Барри звучало что-то непривычно тёплое и обнадёживающее.

— Рука… — Джон резко вспомнил произошедшее и внимательно посмотрел на солдата. — Ты же тоже потерял её?

— Рука? — Барри недоуменно покосился вниз, а затем усмехнулся. — А, ты про это. Считай, теперь у нас общий боевой шрам.

Почему-то он выглядел слишком спокойным для человека, который совсем недавно лишился конечности.

Вдруг солдат откинул край плаща, скрывающего рану. Джон застыл. Рука была на месте.

— Какого… — ковбой машинально схватился за голову, после чего уставился на лекаря. — Ты грёбаный волшебник, чувак.

— Благодарю за столь высокую оценку, сэр. — Врач слегка склонил голову. — Но дело не только в магии. У капитана Барри установлен протез последнего поколения, соответствующий современным стандартам магической хирургии.

— Ну всё, хватит грузить нашего охотника своей учёной тарабарщиной. — Барри хлопнул лекаря по плечу так тяжело, что тот едва не присел.

Джон вдруг замер. Чем именно он только что схватился за голову? По ощущениям рук было две. Он ясно чувствовал пальцы, ладонь, прикосновение к волосам. Но ведь… этого не могло быть. Ковбой медленно опустил взгляд. На месте утраченной руки находился такой же протез, как у Барри.

— У вас установлен аналогичный протез, сэр, — с довольной улыбкой сообщил врач.

На лице Джона медленно расползлась настолько широкая улыбка, что со стороны его и правда можно было принять за сумасшедшего.

— Да ты шутишь?! Это же просто бомба, мужик! — радость ковбоя мгновенно заполнила весь лазарет. — Я теперь как настоящий охотник на чудищ! Прямо как в тех байках, которые травят в тавернах за кружкой эля.

— По правде говоря, в стенах Форта Ночи ты уже легенда. — Барри подошёл к окну, облокотился о подоконник и уставился куда-то во двор. — Моих парней тогда разнесли в ту ночь, но твоя битва с драконом снова разожгла в них огонь. Уже после того, как они оплакали погибших.

С улицы доносились лязг металла, тяжёлый топот сапог, звуки строевого марша и звон тренировочных клинков.

— Солдаты вдохновлены тобой. Тренируются как проклятые. А когда мы с тобой слишком долго не возвращались из леса, они рванули следом и вытащили нас. — Барри зажал сигарету зубами и поджёг её. С первым клубом дыма он продолжил: — Если бы не они, лежать бы нам в той траве, пока от нас не остались бы одни кости.

— Чёрт возьми… — не отрывая взгляда от новой руки, тихо произнёс Джонни. — Сколько я спал?

— Спал? Ну, если состояние между жизнью и смертью можно назвать сном… две недели.

Слова Барри тяжело ударили по Джону. Сердце неприятно дёрнулось и застучало так, будто закашлялось внутри груди.

— Сколько?.. Две недели?.. — всё тело ковбоя затрясло от накатившего чувства бессилия. В голове вспыхнули образы один за другим: гоблины, ведьма, Грун, знахарка, банда магов, торговец.

— Да ладно тебе, салага. Главное, что жив остался. — Барри потушил сигарету и хлопнул Джона по плечу.

— Две недели — это катастрофа! — голос ковбоя эхом ударил по стенам лазарета. — Я же всё пропустил. Ведьма наверняка уже успела всех поработить.

— Насчёт этого… — Барри вдруг перебил его и на секунду отвёл взгляд. — Ты пока поправляйся. Осваивай новую руку. А вечером у меня будет к тебе разговор.

К вечеру лазарет постепенно затих. Шаги за дверью стали реже, голоса — глуше, а свет в коридоре потемнел, уходя в тёплую оранжевую полосу заката.

Джонни весь день не находил себе места. Он снова и снова заставлял новую руку подчиняться: поднимал её, сжимал пальцы, пытался поднести ложку ко рту. Пару раз промахнулся так, что еда разлетелась по столу, и один раз он едва не сшиб кружку со стола, не рассчитав силу. Периодически он бил стену в попытке понять границу силы. Удар вышел слишком резким, слишком сильным, и камень отозвался глухим треском. Джонни на секунду даже замер, глядя на след, будто не до конца доверяя звуку. Ковбой быстро понял, что рука не просто слушалась иначе. Она была значительно сильнее, чем обычная человеческая конечность. Он медленно сжал пальцы, чувствуя, как металл отвечает на команды, опустил руку и выдохнул, ощущая легкую уверенность в управлении новой частью своего тела.

Послышались шаги. Обещанный разговор с Барри уже ждал за дверью.

Дверь в комнату распахнулась с громким скрипом. В проёме стояли двое: Барри и ещё одно маленькое существо.

— Грун?! — воскликнул ковбой. — Ты что тут делаешь? И как тебя солдаты ещё не прибили?

— Ну, вообще-то, мы его чуть не убили. — Барри рассмеялся так, будто рассказывал о какой-нибудь безобидной шутке.

— Кап-п-итан, вы меня иногда очень п-пугаете, — нервно пробормотал гоблин.

— Да ладно тебе. Ну прости. Откуда мне было знать, что ты такой обаятельный? — Барри усмехнулся. — Знал бы — не пинал бы тебя и не устраивал допрос.

Грун недоверчиво прищурился.

— Не верю ни единому слову.

— И правильно делаешь. — Капитан пожал плечами, но затем всё же посерьёзнел. — Ты и сам знаешь, какие у людей с гоблинами отношения. Когда около дома обнаруживают зелёного коротышку, обычно сначала хватаются за оружие, а уже потом начинают задавать вопросы.

— Обычно и до вопросов-то дело не доходит, — буркнул Грун.

— Вот видишь. Значит, тебе ещё повезло.

Гоблин что-то недовольно проворчал себе под нос, а Джонни невольно усмехнулся. Похоже, за те две недели произошло куда больше, чем ему казалось.

Троица спустилась в главный зал — тот самый, где Джонни впервые встретил Барри. Вечер выдался на удивление спокойным. Какое-то время они говорили о самых обычных вещах, словно за стенами форта не существовало ни чудовищ, ни проклятых лесов.

Барри рассказывал, как на вчерашней тренировке не совладал с новым протезом и едва не отправил на тот свет перепуганного новобранца, которому решил показать пару базовых приёмов.

— Парень до сих пор от меня шарахается, — усмехнулся капитан. — А ведь я всего лишь хотел научить его правильно держать удар.

Грун же с завидным упорством пытался убедить собеседников, что гуляш из крысиных ушей в собственном соку — одно из величайших блюд, когда-либо созданных разумными существами.

— Вы просто не понимаете высокой кухни, — обиженно ворчал гоблин.

Каждое новое описание рецепта вызывало у Барри и Джонни всё более отчётливое желание никогда не подходить к гоблинским котлам ближе чем на сотню шагов.

Сам Джонни почти не участвовал в разговоре. Он больше слушал, чем говорил. Сил после двух недель между жизнью и смертью оставалось немного, но впервые за долгое время ему было спокойно. Он сидел рядом с друзьями, слушал их перебранки и понимал, что сейчас этого более чем достаточно.

Ближе к ночи, когда луна полностью осветила двор Форта Ночи, а из лесов за стенами донёсся волчий вой, Барри наконец решился прервать приятную беседу. Он поднялся из-за стола, подошёл к своему сейфу и вытащил оттуда несколько бумаг и небольшой свёрток.

Джонни и Грун сразу замолчали. Оба с любопытством следили за каждым движением капитана.

— Слушай... Джон. Тут такое дело... — начал Барри с непривычной для него неуверенностью.

— Что случилось? Кто-то умер? — тут же влез Грун.

— Да заткнись ты. — Джонни легонько толкнул гоблина локтем. — Что случилось, Барри?

— Твой... Короче... — солдат прокашлялся. — Твой револьвер. Его разорвало к чёртовой матери.

На секунду Джонни замер. Впрочем, удивления на его лице почти не появилось.

— Сказал как топором рубанул, — проворчал Грун. — Нельзя было как-нибудь помягче? Для ковбоя револьвер — это почти родственник.

Барри неожиданно смутился и отвёл взгляд.

— Да ладно вам. — Джон первым нарушил неловкое молчание. — Другого я и не ожидал. Ты вообще видел, что эта штука устроила в лесу? Того Драуга не просто убило. Его стёрло в пепел, нахрен.

— Кстати, об этом, — перебил солдат, натягивая улыбку. — Ты нам своим взрывом проблему с провизией недели на две решил. Не меньше.

— В смысле?

— Взрыв был такой силы, что зацепил стадо из шестнадцати кабанов, восьми зайцев и одного медведя. — Барри уже начинал смеяться. — И это ещё не самое лучшее.

— Даже боюсь спрашивать.

— Их сразу прожарило до золотистой корочки. По всем канонам эльфийской кухни.

На несколько секунд повисла тишина.

— То есть.. Приятного аппетита, Форт Ночи? — уточнил Джонни.

— Именно, — кивнул Барри.

После этих слов все трое расхохотались. Смех эхом прокатился по залу, заглушая вой ветра за стенами форта.

Когда смех утих, Барри вдруг замолчал. Улыбка сползла с его лица слишком резко, оставив лишь серую солдатскую усталость. Он молча швырнул на стол стопку измятых бумаг со штампами разведки форта.

Глава 11. За решеткой.

Джонни неловко, всё ещё не доверяя новой руке, притянул к себе верхний лист. Металлические пальцы со скрежетом полоснули по столу. В глаза бросились подчёркнутые чернилами слова: «...магический террор в Сеинт Марии... поиск охотника...»

— Это же те придурки, что напали на меня в переулке? — нахмурился ковбой. — Какого чёрта они так обнаглели, что аж стража форта строчит панические отчёты?

— Они ищут тебя, Джон, — Барри прикурил сигарету прямо от догорающей свечи. — Наш маг покопался в их следах. Эта банда сидит на поводке у ведьмы. И твой бабах из револьвера напугал старуху до усрачки. Видимо, она поняла, что ты можешь её обнулить, и теперь прочесывает город.

Джонни хмыкнул, коснувшись пальцами полей шляпы.

— Пусть ищут. Рано или поздно нарвутся. А что с окраинами? Почему в рапортах написано, что гоблинская пещера пуста?

Барри не ответил. Вместо этого он медленно перевёл тяжёлый взгляд на Груна. Гоблин, который весь вечер травил байки про кухню, вдруг затих. Он сидел, вжав голову в плечи, и судорожно крутил в руках пустую кружку.

— Расскажи ему, коротышка, — тихо приказал капитан. В его голосе звякнула сталь. — Расскажи, почему твоё племя вымерло за одну ночь, а ты сидишь здесь живой и здоровый.

— Я... я не хотел, Джонни... — пропищал Грун, отползая вместе со стулом назад. Его зелёная кожа казалась серой в полумраке. — Она приказала вождю гнать весь народ в лес. Искать тебя. Вождь отказался... он слышал, что ты сделал с Драугом. И тогда...

Гоблин всхлипнул, из его глаз брызнули слёзы.

— Метка ведьмы... Стоило нам ослушаться, как ее магия просто выжгла всех изнутри. Всех, понимаешь?

— Жестоко, — процедил Джонни, чувствуя, как внутри закипает глухая ярость. Отчасти, из-за его выстрела погиб целый народ. — Но ты-то жив, Грун. Как ты умудрился?

Гоблин задрожал так, что кружка выпала из его рук и с грохотом покатилась по полу. Он заткнул рот ладонями, давясь рыданиями.

— Потому что этот кусок дерьма купил себе жизнь, — отрезал Барри, и Джонни впервые увидел, как у капитана покраснело лицо от злости— Мои ребята взяли его на границе форта. Он шпионил.

Джонни медленно поднялся со стула, вякнув что-то в сторону Барри. Внутри всё похолодело.

— Как именно ты откупился, Грун? — голос ковбоя упал до леденящего шёпота.

— Знахарку... — провыл гоблин, падая на колени и закрывая голову руками. — Маги забрали её! Я просто... Сд-сдал её в обмен на свою жизнь! Они утащили её к ведьме, Джонни! Прости... прости меня...

Хруст.

Дубовый стол под правой рукой ковбоя треснул. Джонни даже не заметил, как сжал пальцы — механическая кисть вошла в толстую древесину, как в гнилую солому, пустив по столу глубокую расщелину. Из гидравлических стыков протеза с тихим шипением вырвался тонкий шлейф пара.

Знахарка. Женщина, которая вывела его из пещеры гоблинов. Женщина, которую он искал всё это время. Но дело было даже не в ней. Больше всего Джонни бесило другое. Грун купил свою жизнь ценой чужой. Предательство.

— Джон, стоять, — Барри мгновенно подошёл и упёрся металлической ладонью в грудь ковбоя, удерживая того на месте. — Гоблина запрут в карцер, дальше решим что с ним делать. Я тоже ненавижу предательство, однако нам нужно держать себя в руках. А девка скорее всего жива. Время есть. Но лезть в топи с голыми руками — самоубийство.

Джонни тяжело дышал, глядя на свою дымящуюся металлическую конечность. Ярость внутри требовала крови, но ковбой заставил себя сделать выдох. Он перевёл взгляд на свой револьвер, что лежал на столе рядом с бумагами.

На оружие было больно смотреть. Ствол скручен спиралью, барабан разорван пополам. Металл не выдержал той силы, что через него пропустили. Старое оружие было мертво.

Ковбой поднял глаза на Барри. В них больше не было депрессии или усталости.

— Значит эта тварь испугалась? — Джонни отбросил искорёженный кусок ствола, и тот с глухим стуком покатился по залу. — Значит у меня есть шансы. Я убью ее и освобожу горожан от рабства.

Утро. В форте Ночи царила привычная атмосфера, лишь с одним отличием. К лязгу металла, выкрикам инструкторов и грохоту тренировок добавился ещё один звук — невероятно противный и режущий слух. Из карцера доносились непрерывные вопли и плач. Грун явно был не в восторге от своего нового места жительства.

— Я чудовище! Я предатель! — рыдал Грун, успешно мешая тренировкам и действуя на нервы всему гарнизону.

Барри сидел в своём кабинете, то и дело хватаясь за голову от нескончаемых воплей. Он пытался разобраться с бумагами, но крики из карцера разбрасывали мысли в разные стороны и не давали сосредоточиться. Пепельница уже давно была переполнена окурками, а каждая новая папироса лишь усиливала головную боль. Рядом в углу комнаты стоял ковбой, тренируясь владению протезом.

— Да сколько, бл*ть, это ещё будет продолжаться? — прорычал Барри сквозь зубы.

— Слушай, — перебил Джонни, перестав колотить стену. — А почему ты его сразу в карцер не посадил? Вчера мы сидели как три закадычных друга и веселились. А сегодня...

— Знаешь, юнец. Ты две недели провалялся без сознания, так что для тебя эти вопли в новинку.

— То есть Грун уже сидел в карцере?

— Сидел. Только орал раза в три громче. Видимо, чувство вины здорово усиливает голосовые связки. — Барри почесал затылок и окончательно бросил попытки разобраться в отчётах.

— Ты его типа на исповедь выпустил? — Джонни ухмыльнулся и продолжил молотить кулаком по каменной стене.

— Ну, можно сказать и так. — капитан поднялся из-за стола и направился к выходу во двор. — А если честно, у меня просто голова разболелась.

Дверь скрипнула, впуская в кабинет немного свежего воздуха. Его прохлада подействовала на Джонни почти опьяняюще. Ковбой тут же прекратил тренировку и вышел следом за Барри во двор.

Они шли вдоль тренировочного двора, наблюдая за стараниями солдат. Джонни внимательно следил за спаррингами, подмечая новые для себя приёмы рукопашного боя, и время от времени неловко повторял движения на ходу.

Барри же не упускал возможности поорать на подчинённых.

— Ноги! Не забывай про ноги! Да двигайся ты! Двигайся! Руки выше!

Они свернули в сторону карцера. Чем ближе подходили, тем громче становились вопли Груна. Сначала это был просто раздражающий фон, но уже через минуту крики начали пробирать до костей.

— Я чудовище! Я предатель! Я заслужил смерть!

— Да мы уже поняли! — рявкнул кто-то со стороны казарм.

— НЕТ, ВЫ НЕ ПОНИМАЕТЕ!

Джонни поморщился.

— А голосина у него и правда что надо.

— Ещё пару дней, и я начну понимать ведьму, — проворчал Барри.

У входа в карцер дежурил солдат. Вид у него был такой, словно он неделю не спал. Вместо шлема голова была туго замотана бинтами, а в уши были напиханы какие-то тряпки. Увидев капитана, стражник медленно выпрямился и отдал честь.

— Доброе утро, сэр.

— По твоей физиономии не скажешь, — заметил Барри.

— Оно и не доброе, сэр.

Из-за двери вновь донёсся протяжный вой.

— Я МОНСТР! Я ХУЖЕ МОНСТРА!

Стражник нервно дёрнул глазом.

— Он хоть замолкал? — спросил Барри.

— На семь минут, сэр.

— И что случилось?

— Заснул.

Джонни лопнул со смеху.

— А потом?

— Проснулся и начал рыдать ещё громче.

Из-за двери что-то грохнуло.

— Я НЕ ДОСТОИН ЕДЫ!

— Не переживай! — крикнул кто-то из глубины коридора. — Мы сами все съедим.

Стражник тяжело вздохнул.

— Сэр, если честно, я начинаю сочувствовать заключённым.

Барри несколько секунд молча смотрел на дверь карцера, после чего потёр переносицу.

— Ладно. Открывай.

Стражник посмотрел на капитана так, будто тот только что приказал ему голыми руками поймать бешеного медведя.

— Вы уверены, сэр?

— Нет. Но если я буду слушать это ещё час, в карцер придётся сажать уже меня.

Дверь открылась с громким металлическим лязгом.

Несколько секунд Грун продолжал кричать, не сразу понимая, что что-то изменилось. Потом его взгляд зацепился за силуэты в дверном проёме. Он осёкся.

— Барри… Джонни…

И в следующую секунду рухнул им в ноги, захлёбываясь слезами.

— Я больше не могу! Я правда больше не могу! Я чудовище! Я предатель! Я всё сказал! Я всё уже сказал!

Гоблин цеплялся за сапоги Барри, будто боялся, что его сейчас снова закроют внутри. Капитан устало посмотрел вниз.

— Поднимись.

— Нет! Не закрывайте меня обратно!

Джонни хмыкнул, скрестив руки на груди.

— Твой противный, но звонкий голос тебя спас, коротышка.

Грун всхлипнул громче, не поднимаясь.

— Я всё понял! Я всё осознал! Я больше никогда!

Барри медленно выдохнул, оглянулся на карцер, потом снова на гоблина.

— Похоже, карцер у нас впервые выполнил воспитательную функцию, — сухо заметил он. — Выходи. Весь Форт на уши поднял. Какой же ты невыносимый Плакса, Господи!

Капитан продолжал отчитывать Груна, будто выплёскивая всё раздражение, накопленное за день.

Джонни молча наблюдал за ними, чувствуя, как злость внутри постепенно рассеивается. Нет, он не простил гоблина — не так быстро. Но и добивать его дальше уже не хотелось. В конце концов, коротышка и так натерпелся. Мало кто повёл бы себя достойнее на его месте.

Барри тяжело вздохнул, подхватил гоблина за загривок, как паршивого кота, и поставил на ноги.

— Хватит сырость разводить, Плакса, — хмуро буркнул капитан. — Свою жизнь ты спас, теперь думай, как чужие выручать будешь. Топи знаешь?

Грун быстро-быстро закивал, вытирая зелёные сопли рукавом:

— Знаю! Каждую кочку, каждый вонючий затон знаю! Я проведу вас! Гоблинской Богоматерью клянусь, проведу прямо к ведьме! Только не бросайте обратно за решетку...

Джонни молча оглядел гоблина.

— Проведешь, — отрезал ковбой. — Но если вильнёшь в сторону — моя новая рука проверит, насколько прочен твой череп. Понял?

— Понял, понял! — Грун сжался, но в его глазах впервые за эти дни мелькнула надежда.

— Отлично, — Барри развернулся в сторону оружейной. — А теперь пошли, салага. Револьвер твой умер с концами, но у меня в закромах есть кое-что, что давно ждёт подходящего психа. Тебе же нужно из чего-то палить, когда мы пойдём сорить гильзами в Ведьминых Топях?

Джонни взглянул на свою металлическую кисть, сжал её в кулак и ухмыльнулся.

— Веди, капитан. Я готов.

Глава 12. Шахты.

Грохот в подземной оружейной Форта Ночи стоял такой, будто внизу дрались два разъярённых тролля. Джонни сжал пальцы новой механической руки вокруг рукояти массивного револьвера, выуженного из самых дальних закромов арсенала.

Оружие выглядело дико и сурово: утолщённый гранёный ствол, тяжёлый стальной барабан и хищная гравировка вдоль рамы. Это был «Вулкан-44» — экспериментальный крупнокалиберный монстр, созданный для штурмовых подразделений.

— Обычному человеку этот калибр при первом же выстреле выбьет плечевой сустав, — басом проворчал старый слепой кузнец форта, вытирая засаленную плешь. — Но для твоей железяки…

Джонни не дослушал. Он взвёл курок — механизм отозвался сухим, надёжным кликом — и нажал на спуск.

БУУУМ!

Сноп огня и дыма вырвался из ствола. Тяжёлая свинец-серебряная пуля насквозь пробила дубовую мишень толщиной с кузнечную наковальню и выбила кусок каменной стены позади.

Отдача была страшной. Человеческая левая рука Джонни невольно дёрнулась, но правая — стальная — даже не шелохнулась. Поршни протеза с тихим шипением стравили лишнее давление, идеально погасив вектор удара. Джонни крутанул горячий револьвер на пальце и с ловкостью загнал его в кобуру.

— А вот это… — ухмыльнулся ковбой, поправляя шляпу через клуб порохового дыма, — …мне чертовски нравится.

— Нравится ему, — проворчал Барри, сгибая свой собственный протез. — Смотри только, себе ногу не отстрели. Выходим к вечеру. Поссать перед дорогой не забудьте.

Час спустя, когда солнце в небе начало опускаться на запад, они стояли на стратегическом совете в зале форта. На столе расстелили старую карту окрестностей, заляпанную следами от кружек и воска.

— Я не могу снять гарнизон и пойти с тобой, Джон, — хмуро чесал затылок Барри. — Маги Ведьмы только и ждут, пока Форт Ночи оголится. Если мы уйдём, они сожгут крепость, а потом зажмут нас в топях с двух сторон.

— Я и не просил армию, дружище, — Джонни погладил холодную сталь нового револьвера. — В моем деле один баунтихантер действует тише и эффективнее, чем сотня солдат, гремящих доспехами.

— Но в Топи нельзя просто так зайти, ковбой! — подал голос Грун. Гоблин всё ещё выглядел подрагивающим и помнящим карцер, но в его глазах читалось рвение искупить вину. — Там висит мёртвый серый туман. Это магия Ведьмы. Зайдёшь в него без спроса — начнёшь ходить по кругу, пока не сойдёшь с ума и не застрянешь в трясине навсегда!

— И какой план, коротышка? — прищурился Джонни.

Гоблин некоторое время понервничал и задумался. Думал так, что аж уши затряслись.

— Забытые шахты, — внезапно Грун ткнул маленьким зелёным пальцем в край карты, где Ветви Топи граничили с горным хребтом. — Раньше моё племя добывало там руду. Да и природной соли там было хоть отбавляй. Шахты идут глубоко под землёй, прямо под туманным заслоном. Мы пройдём снизу и выскочим прямо в сердце Топей, неподалёку от руин, где Ведьма, скорее всего, держит девчонку.

Барри тяжело вздохнул и выложил на стол кожаный пояс с пристёгнутыми склянками:

— Вот зажигательные смеси, парные кошки и зелья противоядия. Больше ничем помочь не могу, салага. Дальше вы двое сами по себе.

— Этого более чем достаточно, Барри, — Джонни застёгнул ремень, поправил плащ и посмотрел на гоблина. — Ну что, Грун? Готов искупать грехи?

Гоблин нервно сглотнул, но твёрдо кивнул:

— Готов, ковбой. Только чур... если что, первым идёшь ты.

До дороги оставалось пара часов. Троица сидела за столом, плотно ужиная сочным гуляшом из кабана. В кружках плескался лучший эль из Двобурга — пивоваренной столицы гномов.

На мгновение в зале Форта Ночи даже воцарилось подобие уютного покоя. Джонни орудовал ложкой левой рукой, а справа, с тихим гидравлическим пощёлкиванием, отдыхал его стальной протез, сжимая кружку.

Однако аппетит у ковбоя быстро пропал. Насытившись, он откинулся на спинку стула, пододвинул к себе деревянную доску и стал молча наблюдать, как Барри отправляет в рот очередной огромный кусок мяса, а Грун аккуратно вылавливает из соуса самые сочные хрящики.

— Слушай, Барри... — Джонни нарушил молчание, глухо постукивая стальными пальцами по краю стола. — Я вот всё никак не могу уложить это в своей голове.

— Ты о чем, салага?

— Что вообще из себя представляет эта Ведьма? Откуда она взялась?

Барри неторопливо прожевал, сделал внушительный глоток эля и вытер усы тыльной стороной ладони:

— Да хрен её знает, салага. Никто толком ничего не знает. Тварь и есть тварь. Появилась из ниоткуда, подмяла под себя всю мразь в округе и устроила тут свой тихий ад. Такие твари обычно не имеют истории, Джон. У них есть только голод и желание властвовать.

— Ты думаешь, всё так просто? — Джонни прищурился, — Без причины? Без истории? Появилась, собрала банду татуированных клоунов... И теперь держит в плену девчонку-знахарку? Не слишком ли много суеты для обычного чудовища?

Грун при этих словах вздрогнул, прекратил жевать и уткнулся носом в кружку, постаравшись слиться со стулом.

— Эй, коротышка, — Джонни косился на гоблина. — А ты что скажешь? Твоё племя ведь с ней сталкивалось. Вы-то должны знать, кто она такая и чего хочет от Элис?

— Я... я ничего не знаю, Джонни! — испуганно пискнул Грун, едва не выронив кружку. — Мы не задавали вопросов! Стоит только подумать о Ведьме слишком громко — и её метка начинает жечь кожу изнутри! Она... она просто монстр, ковбой. Не надо искать там то, чего нет!

— Вот видишь, ковбой, — Барри зажёг папиросу прямо от свечи и выпустил густое облако сизого дыма. — Все эти гадания — пустой воздух. Какая разница, почему она стала такой и зачем ей Элис? Может, девка нужна ей для какого-то ритуала, а может, просто от скуки. Факты простые: девка в плену, город в страхе, а эта бестия сидит в Топях и ждёт, пока за ней придут. Ещё и тебя боится до усрачки.

Джонни молчал, тяжело перебирая мысли. Он слушал Барри, слушал Груна, но внутри всё равно оставалось липкое, нехорошее чувство. Всё это не складывалось в простую картинку. Какая-то невидимая нить связывала город, банду с рунами, проклятого Геральта и пропавшую Элис. Тут явно было нечто большее, чем просто зверь, засевший в болоте. Но спорить дальше было бессмысленно — никто в этом зале не знал правды, а сотрясать воздух и строить догадки ковбою надоело.

Он медленно поднялся со стула. Механический протез с тихим кликом зафиксировался в суставе. Джонни проверил, легко ли выходит из кобуры тяжёлый «Вулкан-44».

— Ладно. Хватит трепать языками, — тихо произнёс Джонни, поправляя поля шляпы. — На месте разберёмся, что она за тварь и зачем ей Элис.

Барри подмигнул и поднял свою кружку:

— Вот это разговор, юнец. Допивай свой эль. До Забытых Шахт пару часов ходу, не меньше. Время выходить.

Ночь. Чем ближе Джонни и Грун подходили к окраине Ветвей Топи, тем тяжелее становился сам воздух. Природа вокруг словно засыпала, но не мирным сном, а умирала в медленной, мучительной агонии.

Лес сменился чахлым, искривлённым мелколесьем. Деревья стояли голые, почерневшие, с сухими ветвями, напоминавшими костлявые пальцы скрюченных мертвецов. Земля под сапогами размякла, превратившись в зыбкую, чавкающую грязь, выплевывающую на поверхность пузыри вонючего болотного газа. Пахло прелой листвой, сыростью, серой и въедливым, сладковатым запахом гниения, от которого резало глаза, а к горлу подступала подлая тошнота.

Но самым жутким был туман. Он не неподвижно висел над болотом плотной, грязно-серой пеленой. Туман был настолько густым, что казался почти осязаемым, склизким на ощупь. Он гасил любые звуки: ни всплеска воды, ни шороха ветвей, ни даже привычного комариного писка. Могильная, давящая тишина буквально оглушала, заставляя Джонни слышать собственное дыхание и гулкое биение сердца.

— Пришли, ковбой... — тихо, почти шёпотом пробормотал Грун, вытирая рукавом заслезившиеся глаза. — Дальше только смерть.

Джонни остановился на небольшом каменном островке и прищурился. Впереди, прямо у подножия сочащегося влагой скалистого кряжа, из серой дымки проступали очертания подземного хода.

Это и был вход в Забытые Шахты. Старые деревянные подпорки давно сгнили и покосились, обросшие светящимся во тьме грибком. Вход выглядел как тёмная пасть огромного чудовища, из которой тянуло могильным холодом и сырой землёй. Сверху над проёмом всё ещё можно было разглядеть высеченную на камне грубую гоблинскую руну — знак того, что когда-то здесь кипела жизнь.

— Туман туда не спускается, — Грун потянул ковбоя за край плаща, указывая пальцем на тьму. — Внизу сыро, воняет и кишит всякой дрянью, но там хотя бы голова не сойдёт с ума.

Джонни поправил шляпу, опустил правую руку на рукоять «Вулкана» и на мгновение сжал стальные пальцы. Протез ответил тихим, едва слышным кликом гидравлики. Это добавило уверенности.

— Ну, раз так... веди, коротышка, — отрезал Джонни.

Они сделали шаг во тьму.

Как только они переступили порог шахты, гнилая душнота Топей сменилась сырым, сыплющимся с потолка холодом. Вязкий туман остался снаружи, не решившись следовать за ними в подземелье, но тишина здесь стала ещё глубже. Каждый шаг Джонни отзывался гулким эхом, раскатывающимся по затопленным коридорам, а под ногами хлюпала ледяная вода.

Джонни достал масляную лампу, зажёг её и поднял повыше. Тусклый оранжевый свет выхватил из мрака покрытые плесенью каменные стены, брошенные ржавые кирки и темнеющую впереди неизвестность. Подземный путь в сердце Ветвей Топи начался.

Внутри Забытых Шахт было не просто темно — здесь царила абсолютная, тяжелая тьма, которую, казалось, можно было резать ножом. Лишь тусклое жёлтое пятнышко света от масляной лампы выхватывало из мрака куски сгнивших деревянных крепей, осыпающийся валунник да ржавые рельсы для вагонеток, уходящие куда-то вниз, в самую темень.

Капли воды с тихим, размеренным стуком падали с потолка. Каждый звук отзывался продолжительным эхом в глубоких штреках.

— Держись ближе к левой стене, Джонни, — шепнул Грун, нервно озираясь и прячась за широкой спиной ковбоя. — Справа старые шурфы.. или ямы, проще говоря. Упадёшь туда — костей не соберёшь.

— Ясно, — сквозь зубы отцедил Джонни.

Он поднял фонарь повыше, оглядывая стены. Механические пальцы на правой руке слегка сжались, и протез отозвался тихим тиканьем шестерёнок, разгонявших давление в поршнях. Это тиканье в абсолютной тишине действовало на нервы, но давало хоть какую-то уверенность.

Ковбой сделал несколько шагов вперёд, но тут под его тяжёлым сапогом что-то треснуло. Джонни замер и опустил светильник.

Под ногами лежал раздробленный череп. Не человеческий — вытянутый, с длинными клыками. Чуть дальше в луже застоявшейся воды белели другие кости.

— Чьи это? — тихо спросил Джон. — Твоих родичей?

— Нет... — Грун пригнулся, разглядывая останки. — Слишком крупные. Это кобольды. Или подрались с кем-то, или...

Гоблин не успел договорить. Из глубины бокового тоннеля донёсся сухой, царапающий звук. Будто кто-то медленно тащил по камню что-то острое и металлическое.

Джонни мгновенно опустил фонарь на пол и выхватил «Вулкан-44». Тяжёлый, гранёный ствол револьвера смотрел прямо в темноту прохода. Вспышка адреналина заставила сердце биться быстрее, а пальцы правой руки привычно и чётко легли на холодную рукоять. Протез сработал идеально, слившись с его движениями.

— Грун, за меня, — тихо приказал ковбой.

Звук прекратился. На секунду всё снова замерло. А затем из темноты вынырнули два пары бледных, светящихся фосфором глаза. Они находились слишком высоко для обычного гоблина или крысы.

— Коротышка, это не кобольды. Это пещерные драксы. — отрезал ковбой.

От страха коленки Груна затряслись так, что начали громко постукивать.

Глава 13. Тайна глубин.

Твари не рычали, но издавали тошнотворный, щелкающий звук, будто кто-то с перекошенной челюстью медленно перебирал сухие, высушенные на солнце человеческие суставы.

В тусклом, пляшущем оранжевом свете масляной лампы, лежащей на мокром соляном полу, Джонни разглядел их силуэты. Пещерные драксы походили на помесь чешуйчатых варанов и гигантских слепых пауков. У них были длинные, сгорбленные, коленчатые лапы, оканчивающиеся острыми костяными серпами, и бледная, совершенно лишенная пигмента полупрозрачная кожа, сквозь которую просвечивали тёмные, сочащиеся ядом жилы. От них разило тухлой рыбой, застоявшимся аммиаком и въевшимся в холодные камни помётом.

— Грун... они не видят, они слышат! — зашипел Джонни, вжимаясь спиной в мокрую каменную стену. — У них глаз нет! Не дыши громко!

— Как это нет?! — удивился гоблин, его голос чуть не сорвался с шёпота на громкий истеричный писк. — А это тогда что в темноте светится?!

— Да хрен его знает, — ненароком посмеялся ковбой, издав громкий звук.

Первый дракс дернулся без прелюдий. С невероятной для своей массивной туши скоростью он метнулся прямо по потолку тоннеля. Сгнившие дубовые подпорки затрещали, на голову Джонни осыпался град мелкой породы и старой трухи. Тварь сорвалась сверху, целясь тяжелым костяным серпом точно в горло ковбоя.

Джонни не стал уклоняться — в узком, заваленном камнями проходе просто не хватало места для полноценного маневра. Вместо этого он сделал шаг вперед, быстрым движением выкинув перед собой правую руку.

Стальные пальцы протеза намертво перехватили несущуюся в лицо тварь прямо за костяной гребень на шее. Мощный гидравлический привод сработал безупречно: внутренние поршни протеза с тихим шипением разогнали рабочее давление, и стальной хват сжал шею дракса с такой силой, что плотная чешуя хрустнула, словно сухая скорлупа. Тварь забилась в воздухе, судорожно полосуя когтями тяжелый кожаный плащ Джонни, но плотная ткань и цепкая стальная рука держали ее намертво, не давая двинуться дальше.

— Ну.. что же... — сквозь зубы выцедил Джонни, ощущая, как отдача от вздрагивающего тела твари передается в его плечевой сустав. — Видимо, не шуметь — это не для меня.

Он вскинул левую руку. Тяжёлый, гранёный ствол новенького «Вулкана» уперся прямо в разинутую, усаженную несколькими рядами игольчатых зубов пасть монстра.

БУ-У-У-У-М!

В замкнутом, гулком пространстве подземелья выстрел прозвучал как подрыв динамита. Закладывающий уши грохот мгновенно прокатился по затопленным коридорам, сбивая с потолка острые сосульки и пласты слежавшейся глины. Сноп порохового пламени выжег непроглядную темноту, а голова первого дракса просто испарилась, превратившись в кроваво-костяную пыль.

Отдача оказалась истинно дьявольской, но массивное стальное плечо Джонни приняло основной вектор удара на себя. Протез со свистом стравил излишки пара через технические клапаны на локте, выдав звук, похожий на разъяренное шипение подбитой гадюки.

Второй дракс, оглушенный вспышкой и звуковой волной, испуганно зашипел. Он взвился на задних лапах, отпрянул на пару шагов назад и прижался к стене, готовясь совершить боковой прыжок. Но Джонни уже не думал давать твари времени на маневр.

Он привычным взмахом левой руки взвел тяжелый курок и, даже не выпрямляя до конца локоть, спустил крючок во второй раз.

БУ-У-У-У-М!

Второй выстрел разрезал тьму. Тяжелая свинцово-серебряная пуля крупного калибра насквозь пробила плотную грудную клетку твари, вырвала кусок позвоночника и с сокрушительной силой вбила дракса в противоположную каменную стену. Монстр содрогнулся в коротких конвульсиях, поскреб когтями по камням и затих, сочась густой, почти черной слизью.

В тоннеле снова воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Джонни, прерывистым шипением гидравлики его механической руки да сухим звоном двух гильз, которые он выбил из барабана прямо на влажные камни.

— С-святая Гоблинова Мать... — Грун медленно сполз по стене на корточки, изо всех сил зажав уши ладонями. — Ты же сейчас всю эту чертову шахту к бесам обвалишь, ковбой! Ты хоть понимаешь, что мы под сотнями тонн породы?! Ты тварей этих со всех нижних горизонтов сейчас сюда позовешь!

— Зато они теперь знают, что к ним пришли не милые в гости, — отрезал Джонни, доставая из патронташа два новых блестящих патрона и ловко загнав их в барабан. — Подбирай маслянку, коротышка. Мы только начали.

Грун, все еще подрагивая от пережитого страха и оглушительного звука, осторожно поднял с пола масляную лампу. Стекло светильника покрылось тонким слоем пороховой копоти, из-за чего свет стал еще более мрачным, кроваво-желтым.

— И давно ты такой крутой, Джонни? — поинтересовался Грун, вытряхивая из ушей остатки пороха.

Ковбой будто проигнорировал вопрос и молча зашагал вглубь шахт.

— Ха! Я всегда был так...

Не успев договорить, баунтихантер рухнул в яму прямо у себя под ногами. Грун тут же подошел к краю, поднял лампу и заглянул вниз.

— Я же говорил тебе держаться у стенки, придурок, — сплюнув на каменный пол, буркнул гоблин и, не дожидаясь, пока Джонни соизволит выбраться, потопал дальше вглубь шахт.

Сдавленный мат Джонни эхом раскатился по узкому штреку.

Ковбой стоял на дне ямы, судорожно отряхивая плащ от трухлявых щепок и грязи. Правое стальное плечо неприятно ныло — гидравлика сработала на пределе, спасая сустав от перелома при падении.

— Эй, Грун! Вытаскивай давай! — рявкнул Джонни, задирая голову наверх.

В ответ — только глухая, давящая тишина. Ни шагов, ни хихиканья. Похоже проныра и в правду развернулся и ушел дальше в темноту, оставив его одного в подземелье.

— Ну, сволочь зеленомордая... Найду — на ремень пущу, — сквозь зубы прорычал ковбой.

Выбираться из ямы было тем еще удовольствием. Джонни цеплялся сапогами за выступы сырого камня, ругался на чем свет стоит и едва не сорвался обратно, когда подол его собственного длинного кожаного плаща предательски запутался между ног. Споткнувшись о край ткани, ковбой с грохотом вывалился наверх, выдрав из пола кусок сгнившей доски, но все-таки выкатился на ровный настил тоннеля.

Чуть позже у Джона началась настоящая паранойя: в абсолютной, непроглядной тьме, без лампы и ориентиров, он двигался практически наощупь. С каждым шагом тяжелый подол плаща снова и снова путался в ногах. Ковбой то и дело спотыкался о вагонеточные рельсы, врезался плечом в каменные выступы и раз за разом проклинал гоблина, шахты, Ведьму и всю эту затею.

Этот поиск превратился в бесконечный час личного ада. Время под землей растянулось, превратившись в душный, липкий кисель. Каждая минута казалась вечностью. Джонни шагал наугад, выставив вперед механическую руку — ее стальные пальцы с тихим кликаньем ощупывали холодные стены. Вокруг хлюпала вода, с потолка капала ледяная сырость, а в голове стучала одна мысль: если он пропустит поворот или снова рухнет в провал, это конец.

Спустя, кажется, целую вечность вязкая тишина сменилась странным движением воздуха. Джонни застыл на месте, проверяя, не галлюцинации ли это.

Ковбой замер на распутье. И слева, и справа его встречала непроглядная, давящая тьма, но тоннели всё же отличались. Из одного несло пронизывающей ледяной сыростью, а из другого тянуло душным, тяжелым запахом старой залежавшейся кожи и истлевшей плоти, пролежавшей в глубине гор не один десяток лет. Именно в последний Джонни и направился.

Идти далеко не пришлось: практически сразу он наткнулся на достаточно большую комнату.

Это было спальное помещение, вырубленное прямо в скале. Вдоль стен рядами стояли двухъярусные деревянные нары, сплошь покрытые толстым слоем многолетней пыли и паутины. Из-за подвальной сухости и застойного воздуха здесь сохранилось почти всё: у развороченных кованых сундуков валялась истлевшая одежда, а на прогнившем столе всё ещё стояли глиняные кружки с засохшим осадочным налетом и деревянные миски с окаменевшими, протухшими остатками еды. В углу ютилось несколько пузатых бочонков, от которых до сих пор веяло кислым, давно свернувшимся элем.

Но самым жутким зрелищем были сами обитатели этого места. На истлевших соломенных тюфяках и прямо на каменном полу лежали скелеты. Время превратило их в высушенные мумии, обтянутые остатками одежды.

Джонни медленно опустил масляную лампу ниже, разглядывая истлевшие белоснежные сюртуки с серебряным шитьем, плотные кожаные портупеи и выцветшие наплечники. Он пока ещё не понимал, чей именно аванпост перед ним находится, но эта строгая, почти святая форма и крылатые узоры на ржавых пряжках показались ему до боли, до холода в груди знакомыми.

Джонни не мог успокоиться. Липкое чувство тревоги, начавшееся с вида знакомой формы, переросло в глухой, давящий гул в висках. Он принялся судорожно обыскивать это место, отбрасывая в сторону истлевшие вещи и молясь про себя найти хоть что-то — любую зацепку, документ или знак, который поможет ему понять, чей это аванпост. Интуиция баунтихантера вопила: это невероятно важно. Это место не могло оказаться здесь случайно, оно, наверняка, напрямую связано с Ведьмой, с её появлением в Топях и со всей той дрянью, что происходит вокруг.

Ковбой метался от одной нары к другой. Стальная рука с шипением гидравлики сгребала прогнившие тюфяки, выворачивала наизнанку истлевшие кожаные сумки и с грохотом отбрасывала ржавые арбалетные болты.

Он подошёл к заваленному вещами столу и одним движением смахнул на пол окаменевшие миски и разбитые кружки. Под ними лежал массивный кованый сундучок, обтянутый потемневшей от сырости кожей. Замок давно проржавел, но всё ещё держался.

Не теряя времени, Джонни сжал пальцы протеза на дужке замка. Металл хрустнул, словно сухая ветка, и крышка со скрипом откинулась назад.

Внутри лежал плотный кожаный планшет. Джонни вытащил его левой рукой, расстегнул хлястик и развернул выцветший лист бумаги.

На самом верху страницы, под слоем многолетней пыли, оттиском кроваво-красного воска горела печать: перекрещенные серебряные мечи, объятые крылатым пламенем, а в центре — строгая, хищная руна.

Джонни замер. Воздух застрял у него в горле, а пальцы сжались так, что пожелтевшая бумага хрустнула.

Приказ по III Экспедиционному Корпусу Легиона Чистых.

Объект: Сеинт-Мария.

Цель: Зачистка и изъятие вторичных сущностей...

Память мгновенно швырнула ковбоя на пятнадцать лет назад, накрыв душной волной воспоминаний из детства.

Легион Чистых.

Джонни уже имел с ними дело, пусть и косвенно. Ребята, надо сказать, дрянные, хотя на первый взгляд и казались интеллигентными, почти благородными людьми.

— Сраные чистюли, — с глухой злобой пробурчал себе под нос ковбой, сжимая в стальных пальцах пожелтевшую бумагу. — Вы и тут успели устроить резню, ублюдки.

Воспоминания хлынули с новой силой, быстро пролетая в голове одно за другим.

___________

Ночь. За окном стояла глухая, звенящая тишина, какая бывает только в глубокой провинции ранней осенью. Деревня у края леса будто вымерла: ни лая собак, ни плеска воды в речке — только далекий, едва слышный шум сосен да сухое шуршание опавших листьев, которые ветер гонял по двору. Воздух за день остыл и теперь разил чистой, прохладной свежестью с лёгкой примесью дыма из печных труб.

В небольшом бревенчатом домике пахло уютно и по-домашнему: сушеными чабрецом и мятой, свежевыпеченным ржаным хлебом и парным молоком. Отца, как всегда, дома не было — он снова уехал в свои бесконечные дальние разъезды, так что вся жизнь в доме держалась на матушке. Единственным звуком в комнате было мерное, успокаивающее тиканье старых часов на стене да пощёлкивание догорающих углей в печи, отбрасывающих мягкие оранжевые блики на бревенчатые стены.

Джонни, тогда ещё совсем мальчишка, сидел у стола и уплетал тёплую горбушку, пока мать аккуратно прибиралась на кухне. Тишина казалась естественной и абсолютно безопасной.

Однако в этот момент её разрезал звук. Короткий, робкий стук — будто тихая, последняя просьба о помощи.

Мальчишка уже было дернулся из-за стола, чтобы отворить дверь, но матушка тут же осадила его жестоким, хриплым шепотом:

— Сиди тихо!

В комнате снова воцарилась тишина, но теперь она стала душной и натянутой, как струна. Семья замерла, не смея даже громко вдохнуть. Прошло несколько долгих, тягучих секунд, пока из-за тяжелых дубовых досок не донесся слабеющий, прерывистый голос:

— Есть кто дома?.. Умоляю, помогите...