Баттонскилл: Карта, мобы, два скилла

Глава 1, в которой лифчик

– Не сдал, Гончаров, – с фальшивым сожалением вздохнула Мария Семёновна и покачала головой.

Взгляд из-под толстых, слегка тонированных линз сквозил насмешкой, а пухлые губы заметно сдерживались, чтоб не расплыться в улыбке. Больше всего раздражало моё собственное отражение в этих очках – щуплый белобрысый студент, заваливающий уже шестую пересдачу.

Я медленно выдохнул, пытаясь успокоиться. Так, Гончар, давай не будем повторять прошлых ошибок.

– Но, я же… – вырвалось у меня.

– Что, «ты же»? Фильтр «циклон» не вспомнил, розу ветров не учёл в решении…

– В моём билете были другие вопр…

– Гончаров, не задерживай народ. Ребята ждут, видишь, сколько желающих?

Я оглянулся на пустую аудиторию, потом опять посмотрел на преподавателя. Её пухлые щеки всё же дернулись, и медленно потянули губы в едкую ухмылку.

Ух, как же меня бесила эта стерва! Я стиснул кулаки, понимая, что седьмая пересдача – это уже слишком. Да, я рос в культурной атмосфере, меня старались воспитать человеком, но всему есть предел.

– Я. Не. Открывал. Сейф. – процедил я сквозь зубы, – Мария Семёновна, сколько можно…

– А причем тут сейф? – её лицо вытянулось в поддельном удивлении, – Ты не сдал экологию, потому что элементарно не знаешь ответов, Гончаров.

Я опять медленно выдохнул, буравя её глазами. Ага, а то, что меня гоняют по пятнадцати вопросам, когда в билете всего два, как бы не причём?

Нет, грымза, именно из-за этого ты меня тиранишь…

Пару месяцев назад я зашел в учительскую, где стоял этот грёбаный сейф. Надо было договориться с экологичкой насчёт сдачи отчетов по лабам всей группе, назначить дату.

«Гончаров, будь добр, подай журнал на полке».

И полка, естественно, была над сейфом. Потянувшись за журналом, я задел железный ящик рюкзаком. Ну, задел и задел… Вот только толстая дверца со щелчком открылась.

Я сначала не понял, что случилось что-то страшное. И ведь самое обидное, даже не увидел, что там лежало внутри. Но сам факт «преступного взлома» очень не понравился Марии Семёновне – по её словам, сейф до этого был надёжно закрыт кодовым замком.

А значит, Георгий Гончаров – взломщик, рецидивист, и вообще «сексуальный маньяк». Непонятно, что она имела в виду под последним, ведь приставать к этой грымзе мне бы и в голову не пришло.

Но все эти слова и жалобы дошли до деканата…

С тех пор у меня и начались проблемы. Сессия давно закончилась, на улице лето в самом разгаре, а я тут торчу в аудитории, пытаясь сдать долбанную экологию. Кому на хрен она нужна на факультете летательных аппаратов?!

– Что вам надо, Мария Семёновна, скажите прямо? Может, вы хотите… – и я осёкся, не решившись сказать «денег».

Все знают её мнимую честность…

Глаза за линзами округлились, будто в предвкушении. Краткое движение зрачков в сторону, и я мигом забыл про своё предложение. До меня дошло – а ведь эта аудитория единственная, где стоит камера со звуком. Так вот зачем она меня сюда притащила!

– Георгий, ты хотел что-то предложить? – прирожденная актриса приняла вид самый что ни на есть внимательный.

Я чуял, что скоро сдамся эмоциям. В прошлый раз наговорил много лишнего, причем в присутствии свидетелей.

Теперь же…

– Я не открывал тот сейф!!! – рявкнул я и вскочил.

Экологичка вздрогнула, с испугом отпрянув на стуле.

Щелчок…

Она тут же обхватила свою грудь руками, будто пыталась поймать что-то под кофтой, и глянула на меня безумными глазами.

– Что? Ты… Как?! – она прижала локти к бокам, – Расстегнулся!

Я округлил глаза, чувствуя, как уши начинают гореть. Такого я точно не ожидал.

И уже через две секунды ноги вынесли меня из аудитории. Мария Семёновна что-то еще пыталась крикнуть вслед про «настоящие проблемы» и «совсем стыд потерял», но я уже не слушал.

Потёртые универские доски жалобно скрипнули, когда я пулей пролетел по коридорам и лестницам, едва не сшибая встречных. Оказавшись на улице, я, наконец, вздохнул полной грудью.

Воздух пах свободой, ранним летом, а ещё проезжающими авто. В общем, погода так и шептала расслабиться.

Если бы не то, что сейчас случилось…

– Пипец, короче! – вырвалось у меня.

Я воткнул в уши наушники, и неспеша направился в сторону остановки, пытаясь успокоиться. Да какое там, сердце билось, как истошное. Теперь точно вылечу, связей у этой стервы в деканате достаточно.

Конечно, я лукавил, когда говорил про сейф. Особые отношения с замками – это моё проклятие. Вполне может быть, что я просто мнительный, но все равно обхожу за километр любой банк, чтоб никаких проблем на голову не наскрести.

Когда я испытываю сильные эмоции, а иногда просто карта так ложится, рядом со мной открываются замки. Дверные, навесные, автомобильные… По крайней мере, в сознательном возрасте точно помню четыре раза, включая этот грёбаный сейф, из-за которого меня тиранит эта грымза.

Но сегодня я превзошёл все свои ожидания. Отщёлкнулся бюстгальтер! Реально маньяк, блин, взломщик лифчиков.

Любой скажет – да это же круть, чувак! Вперед, сколотил команду отпетых мошенников, и любой банк твой. Хоп, хлоп, сейф открыл – и вперёд, в светлое будущее с денежками.

А если боишься, то после сегодняшнего появился ещё шальной вариант: пляж. Выбираешь девушек пошикарнее, и-и-и… Щёлк-щёлк-щёлк!

Если бы.

Во-первых, преступный путь явно не для меня. То ли в крови какой-то стопор, то ли воспитан так.

А во-вторых, что важнее, способность не хотела включаться по моему желанию, и иногда спала так долго, что начинало казаться – это всё мои выдумки. Так же, кстати, считает и моя тётя.

Я улыбнулся. Тётя у меня чудо, хотя тёрки у нас постоянно. В общем, недопонимание отцов и детей на лицо.

***

Рука теребила в кармане мобилу. Ушёл ещё один троллейбус, на прощание фыркнув пневматикой, а я всё так и стоял, подставляя лицо июньскому солнцу. Домой не очень-то и хотелось…

Я уже успокоился после универа, и теперь проблемы виделись гораздо яснее. Надо что-то думать.

«И всё бы ничего, и всё же ещё бы чего-то…» – из наушников лилось прямо в тему. Действительно, ещё бы чего-то вроде штампа в зачётку.

Интересно, оставят меня на осень, или после сегодняшнего в деканат только за документами? У меня ведь из-за этой экологии и экзамен один не закрыт, преподы там все друзья не разлей вода.

Я вздохнул.

Грёбаный штамп. Козлы!

Есть ещё, конечно, вариант. Платная учёба, и мне на неё намекают. Вот только там такие бабки!

Где б их взять, эти бабки? Тётя не вылезает со своих вечорок, дядька тоже, а денег как не было, так и нет. Прилепились к своему заводу, будто другой работы в жизни не существует.

И меня туда прочат: «Гера, пойдёшь, как все».

«Устроим хоть слесарем, а там переведёшься куда-нибудь, потом в мастера пойдешь. Сейчас время такое, стариков на пенсию отправляют, молодёжь нужна».

Нужна. Всегда нужна.

А дядька как-то проговорился, что на завод он, оказывается, временно пришёл. Перекантоваться, когда в институт не поступил. И уже двадцать с лишним лет кантуется.

«Рабочие хорошие, знаешь, как ценятся? То-то же. Мужик должен быть с руками, а не вот эти вот твои… игрушки-стрелялки».

И тётя со своим вечным нервозом, мастер с ненормированным рабочим днём. «Гера, это же престиж».

«Это жизнь! У всех людей так, надо жить обычной жизнью!»

А в наушниках певица будто целилась в самую душу: «Какой же глупый график: работа-дом-работа…»

– Не хочу, – сказал я вслух, и ветер подозрительно стал щипать глаза, – Мне оно нафиг не надо, вот так всю жизнь.

Сказал, видимо, слишком громко.

Рядом бабулька, типичная такая – платочек, совковое пальто (и это в июне!), в руке набитый крупами пакет. Зыркает в мою сторону и осуждающе качает головой. Уж не знаю, что подумала эта старушка, но показалось, она насквозь меня видит – со всеми хвостами и неудами, со всей моей «обычной» семьёй.

Тяжко вздохнув, я попытался представить отца и маму.

Я их не помнил, а тётя сказала, что погибли на гастролях, на севере. Маленькому Гере, то есть мне, тогда едва исполнился год…

Как говорила тётя, отец был знаменитым певцом и гитаристом, и даже основал свою группу. А мама – его продюсер и муза.

Чекановы Николай и Любовь. И была у них любовь…

Тётка мне показывала старые фотки, их почему-то осталось очень мало. Со вздохом я вспомнил, что так и не нашёл в гугле упоминания о группе «Чеканная монета».

«Да, знаешь, это же такое время. Интернета почти не было, ну, ты знаешь…» – железный аргумент тёти, – «Не трать на это время, не береди душу».

Снова и снова втайне от неё я искал всё по запросу «Чеканная монета». Вот недавно тоже всё облазил, но сейчас по этому запросу отсылки только к популярному сериалу.

Безрезультатно, в общем – никаких контактов не осталось от папиных и маминых коллег, как будто вырезали из жизни.

И даже мне досталась мамина девичья фамилия: Гончаров. Я усмехнулся – вот Чеканов Георгий наверняка бы сдал экологию без проблем.

«Восемнадцать исполнится, поменяешь!» – тут тётя была категорична.

Я, конечно, пробовал в детстве поиграть на гитаре. Но талант у меня был нулевой, музыкой так и не проникся, хотя послушать хорошую песню всегда люблю.

– Ка… там… нок…

Какие-то звуки врывались сквозь голос певицы, и я не сразу сообразил, что меня зовёт эта старушка, стоящая рядом. Пришлось снять один наушник.

– А?

– Какой там номер идёт, сынок? – услышал я скрипучий голос.

Что удивительно, бабулька даже не стала ворчать на «молодёжь, которая вечно заткнёт свои уши».

– Семнадцатый, – ответил я.

– О! Усиленная семёрка. Чудеса-то какие! Твой, что ли?

Я слегка удивился, но вежливо кивнул в ответ.

– Ну, да-а…

Что-что, а уважение к возрасту мне привили. Странная бабка – остановка студенческая, а она тут стоит с полным баулом, будто с рынка. А ведь ближайший далековато будет.

– Тебе и годков-то семнадцать, наверное?

Мне опять пришлось кивнуть. Внутри уже покачивался смех – прикольная бабуля, прямо экстрасенс. Захотелось достать мобилу и снять, годный контент получится.

– И штамп ставят, – старушка не отрывала от меня взгляда.

А вот эти слова заставили меня вздрогнуть.

– Извините, что вы сказали?

– Говорю, в библиотеке штамп всегда ставят на семнадцатой странице.

Я нервно выдохнул. Надо что-то делать со своими хвостами, так и параноиком станешь.

– Там ты ключик и найдёшь, – старушка кивнула, будто отвечала на какой-то мой вопрос, – На семнадцатой странице.

– Извините, – усмехнулся я, – Вы о чём говорите?

Она загадочно улыбнулась.

Тут подошёл, наконец, троллейбус, обдав остановку облаком пыли, и я всё-таки решил заскочить. Да ну её, эту бабку странную – одним метким словом чуть с ног не сбила.

А вслед донеслось:

– А ты всё в нюбсах ходишь. Отец у тебя топом был, весь сервер нагибал, и в свои семнадцать имперский рейд от вайпа…

Голос старушки потонул в треске салонного динамика:

– Осторожно! Двери закрываются. Следующая остановка – Центральный Автовокзал.

Я повернулся, продолжая стоять на ступеньке, и ошарашенно вытащил второй наушник. По спине побежали мурашки…

Но двери захлопнулись перед носом, и меня потянуло вбок от фирменного электро-ускорения. Я выискал сквозь грязное и потрёпанное стекло удаляющуюся остановку. Бабки уже не было!

Что она сказала? Мне послышалось или нет?! Конечно, я понял смысл слов. Ну, почти… Нюбсы – это новички, наверное. Но вот слова про отца и топов…

Сердце часто забилось, но я тряхнул головой. Да ну, бред какой-то! Той бабке лет семьдесят, и какие тут, нафиг, рейды и вайпы?

Я бы понял, если б она сказала: «Твой отец был великим воином, и в свои семнадцать спас императорский поход от поражения».

Эта мысль вызвала улыбку. Не, даже так я не понял бы.

Скорее всего, это переодетый блогер снимает видос для прикола, и вечером моё вытянутое лицо будет уже в инете.

Пытаясь забыть об этом, я прошёл назад, расплатился и встал у поручня перед окном. Хорошее место – в эту сторону бабульки, хищно высматривающие студентов на сидячих местах, даже не оборачиваются. Только залезут, и сразу в проход, искать, кто уступит.

Обняв поручни локтями, я стал рассматривать город сквозь запылённое с той стороны стекло. Правда, недостаточно грязное, потому что солнце всё равно припекало.

Глядя на грязь, прилипшую к стеклу, я опять вспомнил об экологии. Ирония судьбы – она никому в этом городе нафиг не сдалась, но сдать надо.

Решение, давно плавающее в подсознании, все-таки вылезло наружу – возьму академ, найду работу. Живу с тётей и дядькой, так что вполне смогу откладывать на платную учёбу.

На завод… Не, не пойду. Другое что подберу. Не только же там «обычная жизнь».

Я прислонился к стеклу затылком, улыбаясь. В голове-то это идеально звучит, но попробуй заявить об этом дома. Там вся логика обрушится парой тётиных криков.

***

Заходя в подъезд, я в коем-то веке решил занести домой почту. Так бывает, как накосячишь где, так повышается полезная ответственность. Наверняка похвалят хотя бы за то, что квитанции домой занёс.

Ключа не было, поэтому я ловко подцепил ящик, чтобы снять с гвоздей, и залез с обратной стороны. Система – нипель, по-другому и не скажешь.

Как всегда, полно рекламы, но залез я вполне удачно – счета уже принесли. Схватив всю пачку и с умным видом рассматривая квитанции, я двинулся вверх по лестнице.

И не сразу понял, что среди прочей корреспонденции держу в руках конверт из плотной бумаги.

Письмо.

Мне…

Игроку Георгию Николаевичу Гончарову

«Ба́ттонскиллЪ», академия им. А. и Р.

Вот так вот, кратко, безо всякого адреса, но с маленькой золотистой эмблемой посреди конверта. Я даже поскреб рельефный оттиск, до того трёхмерно выглядело.

Эмблема была довольно странной – геральдический щит в изящной обводке, разделённый на четыре секции. И в каждой что-то изображено. Я прищурился, рассматривая тиснения на щите.

В подъезде было сумрачно, и я сначала подумал, что это прикол. Но нет, предметы на щите были знакомы. Мышь, джойстик, прямоугольник… скорее всего, телефон… и очки.

Внизу щита шла витая лента с девизом, но слов было не разобрать, мелкий шрифт.

Я поскрёб макушку и непроизвольно оглянулся. Это что, шутка? Но в подъезде никого не было, никаких тебе смешков от приколистов, ничего такого, что могло бы выдать скрытую камеру.

И что должен думать современный человек, когда ему приходит такое письмо?

Я покрутил головой, пытаясь высмотреть пранкеров… Никого.

Не знаю, что это рекламировали, но своё дело они сделали – мне ужасно захотелось глянуть, что внутри, и я спокойно вошёл в квартиру, крутя конверт в руках.

***

Дома никого не было, и я расположился на кухне с бокалом чая. На столе лежала тётина книга из библиотеки, какой-то мотивирующий учебник по улучшению жизни. «Ключ к лучшей жизни» – гласило название, и с обложки светил голливудской улыбкой «успешный успех».

Я с лёгкой неприязнью его отодвинул. Мало того, что я не люблю всю эту «школу жизни», считая полной хренью, так это еще и библиотечная книга. Ну, кто в наше время ходит в библиотеку?!

Наконец я раскрыл конверт. Бумага с посланием была плотной, будто специально состаренной. Текст красивой вязью, и под ним кьюар-код, обрамлённый красивой виньеткой.

На обратной стороне листа тот же герб, что и на конверте, только крупнее, и я стал с интересом его рассматривать. Действительно, на щите мышь, джойстик, сенсорный телефон и очки. Нет, если быть точнее, то очки виртуальной реальности.

На крупном гербе уже можно было прочесть девиз на ленте, и я пробубнил вслух:

«Умение и везение – мира спасение».

Хмыкнув, я пригубил чай, перевернул лист и стал читать:

«Уважаемый игрок Георгий Николаевич Гончаров.

С радостью сообщаем Вам, что Ваш аккаунт активирован в Академии им. А. и Р. «Ба́ттонскиллЪ», и поэтому Вы можете пройти обучение…»

– Блин, – вырвалось у меня от удивления, и я даже случайно пролил чай на лист.

К счастью, пятно упало только на краешек, но плотная бумага быстро напиталась.

Перевернув лист, я ещё раз поглазел на герб. Офигеть, до чего дошло, игры-браузерки стали рекламировать по почте. По реальной бумажной почте!

Я хотел дочитать, но хлопнула дверь, и в коридоре показалась тётя. Что-то она сегодня рано. У них же там инвентаризация на заводе, подсчёт каждого болтика-винтика, и раньше восьми она в последнее время не приходила.

– Жор, уже вернулся? – она скидывала босоножку, но та зацепилась ремешком и не желала слетать. Пытаясь гарцевать на одной ноге, тётя махнула мне из сумрака прихожей.

Я поморщился. «Жору» я не любил, а тётя же, наоборот, считала, что так «ласковее» звучит.

– Здрасте, тёть Надь. А чего так рано?

– Ой, да сегодня начальства нет, – она отмахнулась, – Вот и слиняла… Это ты почту забрал?

– Ага, да вот, решил… – я чуть вжал плечи, не желая вспоминать, почему вдруг стал такой ответственный.

Тётя Надя молодо выглядела для своих сорока, и старалась одеваться «не как ханжа» – белая блузка с коротким рукавом и джинсы семь восьмых. Крашеные жёлтые волосы и круглое лицо делали её похожим на цыплёнка, как говорил дядя, но она не обижалась.

Бодро забежав на кухню, она взъерошила мне прическу, и потянулась к чайнику:

– Фу-ух! Жарко, чайку глотну. Книжку мою не видел? Хочу в поездку взять…

И тут её взгляд коснулся листка бумаги в моей руке. Тётины глаза сразу округлились так, будто я вскрыл письмо с сибирской язвой.

Глава 2, в которой ключ

– Эээ… – протянул я, ничего не понимая, – А что за поездка?

– Это чего? – тётя будто не услышала меня, её взгляд не отрывался от письма.

Я небрежно ответил:

– Да тут реклама…

Но она вдруг вырвала у меня листок, и я на миг опешил, совершенно не ожидая такой реакции. К счастью, чая осталось уже не так много в бокале, иначе быть беде.

– Тёть Надь, не понимаю.

– Ты… Ты … Ты ж обещал, Георгий, никаких игр, – она пробежалась глазами по письму, скомкала его, а потом подхватила со стола и конверт, – Да они совсем охренели!

Чтобы тётя Надя ругалась в моем присутствии? Это при её отношении к культурному воспитанию?!

Да и Георгием она меня называла, только если за мной был серьёзный косяк. Я растерянно посмотрел:

– Да я ж не собирался… Ну, прикольная же реклама, тёть Надь, можно гляну? Может, поиграю на каникулах.

– Правильно! – совершенно неожиданно она сменила тему, – Поиграй, Георгий. Тебе нужно играть больше! С этой учёбой совсем забыл об отдыхе.

Тётя спрятала руки за спиной, а я прищурился. Непонятно. Она же только что сказала одно, а потом совсем другое.

– Что, правда, что ли?

– Да, конечно, – она закивала головой, – Поиграй!

Подозрительно всё это. У нас же был уговор: сначала учёба, потом игры. А тут так резко сдала назад?

– А как же… – начал было я, но меня перебили.

– Как дела в универе? – выстрелила она контрольным вопросом, и я сразу захлопнул рот.

Умно, ничего не скажешь. Интерес перед письмом померк на фоне пересдачи. А тётя уже мелькнула в коридоре, поспешно натягивая босоножки.

– Ты куда? – только и вырвалось у меня.

– Скоро буду, Жорик, – она ласково улыбнулась, снова сменив гнев на милость, и послала напоследок воздушный поцелуй, – Никуда не уходи, и, вообще, садись экологию учи! – дверь хлопнула.

Вот так ураган. Её поведение поломало все шаблоны, и я уставился в бокал с чаем. Ну, бросили рекламку в ящик, что тут такого?

И всё же прикольное оформление намудрили эти Баттонскиллы – наверное, денег не пожалели на такую акцию.

Я со вздохом потрогал квитанции, которые так и остались разбросаны на столе, и подумал – а ведь про экологию я дома никому не рассказывал.

– Очень, очень странно, – я всё пытался уловить логику в произошедшем.

***

Когда мысли вернулись в спокойное русло, я подцепил мобилку и быстренько набрал в поисковике: «Баттонскилл». Сразу же ответ: «по вашему запросу ничего не нашлось».

– Да не может быть, точно правильно запомнил, – проворчал я.

Тут в памяти всплыл твёрдый знак в конце слова, и я попробовал с ним: «Баттонскиллъ». Поисковик понял это по-своему и высыпал мне результаты с баттонами, скиллами, и прочей геймерской лабудой.

Ну, это сейчас для меня лабуда, а на каникулах-то я оторвусь.

Многолюдные рейды игроков и глубокие данжи, полные монстров. Мой любимый орк-танк, ждущий, когда я начну догонять друзей, обросших крутым шмотом. Танковать я любил – когда принимаешь весь урон на свою бронированную тушу, прикрывая более хилую команду, испытываешь особое чувство достоинства.

Онлайн-игрушка «Родина Эльфаров 2» ждала меня…

Но пришлось вернуть мысли в поисковик. Потыкав пару сайтов, я понял, что ответов тут нет.

Отбросив мобильник, я устало потёр лицо. Какая странная браузерка, если в инете нет даже упоминания о ней…

Баттонскилл… Название-то какое. Кнопочное умение, так что ли?

Тётя больше не появлялась, учить экологию совсем не хотелось, поэтому решено было свалить на улицу.

Вот только в коридоре меня ждал новый сюрприз – дверь оказалась запертой. Я чуть отклячил нижнюю губу, подозрительно глядя на закрытый верхний замок. С этой стороны у него не было крутилки, но мы его почти никогда и не использовали, если только не отправлялись в дальнюю поездку.

– Вот это попадос…

А ведь именно этого ключа-то у меня не было… Тётя просто закрыла меня дома.

Конечно, я мог бы посидеть и подождать, когда вернётся она или дядя со смены. Часы показывали три часа дня – в общем-то, недолго.

Но это было уже дело принципа… Какого, спрашивается, хрена?! Меня никто не имеет права закрывать дома! А уж тем более, за найденный в ящике рекламный буклет.

Я проверил ещё раз связку своих ключей. Подъезд, крыло, нижний замок входной двери… Чуда не произошло.

– Кстати, чудо, – прошептал я.

Ну-ка, великий взломщик экологичных лифчиков. Сможешь ли справиться? Вот и проверим, суеверие это или нет.

Я встал возле двери, всматриваясь в замочную скважину. Ну же… Так, нужны сильные эмоции.

Ух, как я зол, просто в гневе! Экологию не сдал, дома закрыли, письмо отобрали…

Тишина, слышно только гудение холодильника на кухне. Замочная скважина поблёскивала в полумраке коридора, но открываться в ней явно ничего не собиралось.

Не получается чуда… Всё-таки права была тетя – я сам себе напридумывал всякой фигни. Вот только из-за этой фигни у меня реальные проблемы в универе.

Я вернулся на кухню и сел за стол. Схватив квитанцию, стал её нервно теребить. Побег через окно даже не рассматривался – на седьмом этаже до такого идиотизма не дойдёт.

Ломать дверь? Хм…

Взгляд зацепился за книгу об изменении жизни к лучшему, и я поморщился. «Ключ к лучшей жизни». Блин, да они издеваются!

Вот именно ключ-то мне сейчас…

Ворочаясь со скрипом, пытаясь пробиться сквозь эмоции, мои мозги все-таки вспомнили. И одновременно по спине пробежали мурашки – что там говорила та старушка на остановке? На какой странице штамп ставят?

Затаив дыхание, я взял книгу и пролистал до семнадцатой… и облегчённо выдохнул. Ничего нет. Потому что это было страшно, если бы вдруг исполнилось пророчество!

А впрочем…

Я вспомнил, тётя пилила дядю за то, что он всё никак не вернёт книгу в библиотеку. И вроде как уже уведомления приходили оттуда, а он все не шевелится. Дядя же в ответ отбрехивался, что «Герка должен классику прочитать».

Быстрый побег из кухни, и я уже в зале, бегаю пальцем по корешкам книг. Блин, что ж как много-то? Кому нужен это пылесборник – тут сотня книг, не меньше.

«Это всё знания!»

Уж сколько я с ними спорил, потрясая мобилой в руках:

«Я сюда могу больше закачать…»

«Ты не понимаешь, это другое!» – был тогда последний аргумент от родоков.

– Есть! – я подхватил с полки Льва Толстого, и его «Войну и мир».

Книга, которую я бы по собственному желанию стал читать только под пытками.

Затаив дыхание, открыл семнадцатую страницу…

– Твою-то старушкину мать! – у меня по мозгам прокатился холодок.

На семнадцатой странице начинался ровный вырез, в котором плотненько лежал ключ. И хочется, и колется…

Что вообще происходит? За сегодняшний день я адреналина получил больше, чем за все семнадцать лет своей жизни.

Что это была за бабка?

Почему тётя Надя так себя вела?

И, вообще, какого хрена в библиотечной книге делает ключ?!

Нафига прятать, если можно его повесить, блин, в коридоре на гвоздик. Впрочем, мозг-молодец не стал париться, дал команду пальцам сграбастать находку, и через несколько секунд я оказался на лестничной площадке.

Свобода!

Я поцеловал ключик и, недолго думая, сунул его в карман. Во избежание подобных инцидентов он лучше побудет у меня.

В шахте послышался гул лифта, и я решил не рисковать – вдруг тётя или дядя? Ненужные разговоры… нафиг, лучше втык вечером получить. Ноги сами собой полетели по ступенькам.

Семь этажей по лестнице, да еще и вниз?! Ха, как два пальца обосс… об асфальт!

Чувство победы захлёстывало меня, но уже через минуту я был возле почтовых ящиков, где замер в нерешительности.

А что, если…

Так-то, лазить по соседской почте плохо. Конечно, ничего хорошего в моей затее не было, но интерес пересилил. Не мне же одному прислали такое.

– Ты поступаешь плохо, Гончар, – прошептал я сам себе.

Подцепив короб, я заглянул в ячейки соседей. Квитанции, квитанции, реклама… Не та! Тогда я снял следующую секцию, прошерстив и там. Таких конвертов больше не было.

– Не судьба, – покачал я головой.

Сверху кто-то хлопнул дверью, и я впопыхах навесил ящики назад, чуть не сверзив их на пол. Один гвоздь так и не попал в паз, вся конструкция перекосилась, но шаги на лестнице сдули меня с места преступления.

Выйдя из подъезда, я принял самый что ни на есть беззаботный вид. Воткнул наушники и машинально глянул в урну, стоящую рядом – не валяется ли скомканный листок.

Поверхностный осмотр ничего не обнаружил. Потом я скосил глаза в сторону мусорки…

– Ну, не-е-е! – покачав головой, я двинулся в другую сторону.

Еще из-за рекламы я по помойкам не лазил.

Всё, ладно, у меня сегодня стрессовая ситуация, и требуется разгрузка. Хорошая такая прогулка в сторону местного парка, где я, может быть, встречу друзей. Наверняка их повыгоняли на улицу, сейчас же у старшего поколения сезонное обострение: «А ты сегодня гулял?!»

***

Заслушавшись музыкой, я не заметил, как удалился на пару кварталов от своих высоток, и тротуар тянулся уже мимо старых девятиэтажек. Сегодня прямо удачно плейлист попадал: «Районы, кварталы…» Мне оставалось только кивать головой и подпевать: «Ухожу красив-ва!»

Еще столько же, и дойду до парка.

Когда в одну из арок, ведущую во двор, нырнула почтальонша с набитой газетами сумкой, я замер, провожая ее взглядом. Вот признаться честно, тысячу лет не видел почтальонов.

Нет, я знал, конечно, что они до сих пор разносят письма и всё такое…

Ноги сами собой двинулись вслед за исчезнувшей в арке тенью. Что я собирался делать дальше, я даже не думал.

«Прослежу потихоньку», – именно эта мысль заставила меня нырнуть в тёмный высокий проход, – «Вдруг такое же письмо?»

Едва я вошёл под арку, как все звуки с улицы словно срезали. Впереди светил выход во двор, отблёскивая стёклами припаркованных там автомобилей, и в проёме вдруг появились два силуэта.

Моя пятая точка сразу почуяла, что это по мою душу.

Я испуганно замер, а потом решил двинуться назад. И чуть не навернулся на замёрзшей луже:

– Воу, воу, воу!

Откуда в июне лёд?!

Я испуганно обернулся, балансируя в скользких летних кроссах.

Один из двоих незнакомцев, на чьей голове виднелась шляпа с полями, поднял руку.

Инстинкт самосохранения заставил меня перейти на зимний режим передвижения, и я скользящим шагом направился обратно к выходу.

Вот только замёрзшая лужа была уже покрыта плёнкой воды, такой скользкой, что я снова чуть не упал, и, растопырив руки, лишь неловко заёрзал на месте. Как тут почтальонша-то прошла?

Весь асфальт вокруг искрил ледяной гладью.

– Говорю, его фризом надо, – голос эхом прокатился под кирпичным сводом.

Совсем обычный голос, не бандитский. И что за «фриз»?! На ум лезло только заклинание «заморозка» в играх.

Незнакомец в шляпе осторожно приближался, второй остался стоять снаружи.

– Да нормально все будет, и лужа нормально держит.

– Осторожно, ему семнадцать уже!

– Да он же нюбс почти. Ты следи лучше, чтобы никого…

У меня непроизвольно всё сжалось внутри. Да, мне семнадцать, и я жить еще хочу.

– Вы кто такие?! – я стал осторожно буксовать, пытаясь сдвинуться.

– Расслабься, нам лишь нужна твоя память. Чекан кое-что оставил.

Это могло быть только прозвище отца. И то, что он назвал его, меня реально напугало. Секундный ступор, и ворох мыслей в голове.

Он знал моего отца?!

Он был ему другом?

И что значит – нужна моя память?

На друзей люди в подворотне никак не смахивали. Я резко дёрнулся, пытаясь прыгнуть, и упал, нехило приложившись коленкой и локтем, а потом пополз вперёд, уже совершенно не заботясь, что промокли джинсы. Мои трепыхания не выглядели героически, но всё же потихоньку я сдвигался к свободе змеиными движениями.

– Помогите! – вырвалось у меня в надежде, что кто-то услышит.

Услышали.

На выходе появился третий – силуэт сообщника, одетого в длинный плащ с капюшоном, зловеще чернел на свету. В его руках что-то блеснуло…

Хоть я и лежал на льду, у меня ещё сильнее всё похолодело внутри. Ну всё, Гончар, допрыгался.

Внезапно пространство под аркой осветилось, будто ярким прожектором.

– Отдел Надзора, – голос нового незнакомца разрезал эхом пространство, – На использование скиллов во внешних локациях нужны премы!

Ответом ему была тишина…

Стуча зубами от страха и холода, я осторожно обернулся. Никого уже не было… Мои джинсы и футболка стали усиленно напитываться водой, лёд стремительно таял.

Я кое-как встал и растерянно оглядел себя, а потом настороженно посмотрел на незнакомца в капюшоне. Никак лицо не рассмотреть, да ещё этот фонарик. Какой от него смысл днём, здесь не так темно.

– Ты в порядке, игрок?

– Я… Ну да.

– Предъяви аккаунт, – холодно проговорил тот.

Что он сказал? Или это от испуга мне мерещатся такие слова?

– Извините… – я похлопал по карманам, – Паспорт у меня дома. Студенческий только!

Незнакомец чуть склонил голову и направил фонарик мне в лицо:

– Кто это был?

Я закрылся рукой, жмурясь от света:

– Я не знаю. Отморозки какие-то!

Отбитые места наливались болью, возвращая меня к реальности. Я потёр локоть, зашипев.

– Нет, не игрок. Всё-таки нюбс, – фонарик так и слепил, – Твоё лицо мне знакомо.

– Я вас н-не знаю, – от пережитого, или от промокшей одежды, но у меня стали подрагивать зубы.

Разговаривал незнакомец странно, как и те, кто только что напал на меня.

– Стой, так у тебя откат. Ты применял скилл?

– Я… – слова еле выдавливались из меня.

Почему он так говорит? Почему не по-русски «умение»?

– Тебе придётся проследовать за мной до выяснения обстоятельств.

– Мне ещё н-нет восемнадцати, – я старательно пытался вспомнить свои права, но все просмотренные видео на эту тему вылетели из головы.

– Нюбс, я похож на полицейского? – выключив фонарь, сказал он.

– Извините, вы с кем-то спутали…

Возникла пауза. Незнакомец, скривив губы, задрал рукав и посмотрел на часы.

– Э-э-э… – я сделал осторожный шаг в сторону, – Так я пойду, наверное.

Лица мужчины я не видел, но почувствовал на себе внимательный взгляд.

– Осталось двадцать секунд до отката, – он постучал пальцем по циферблату, – Знаешь, что такое кулдаун, нюбс?

Что такое откат умения, я знал, поэтому кивнул. Хотя этот разговор мне очень не нравился.

Другое время и место, и меня за уши не оттащишь, дай обсудить любую тему из онлайн-игр. Но здесь, под тёмной аркой девятиэтажки из уст мрачного незнакомца с фонариком это звучало пугающе.

Поэтому я сделал шаг, и тогда незнакомец повёл рукой:

– Корни!

И я застыл на месте. То есть, ноги будто приросли к полу, словно кроссовки приклеились подошвами. Какого хрена?!

Я даже не заметил, чтобы странный человек приближался, или подливал под ноги какой-нибудь клей, но ему как-то удалось обездвижить меня.

У меня перехватило дыхание от нереальности происходящего:

– Вы чего сделали?! – а потом я, набрав воздуха в грудь, крикнул, – Помогите!

– Тут вокруг «сайленс», напавшие повесили, – покачав головой, сказал незнакомец, – Упрямый нюбс, ты заставил меня потратить квоту на скиллы. Придётся идти к главе отдела, выпрашивать ещё.

Он так и продолжал смотреть на часы, засыпая меня словами, которые серьёзный человек не будет использовать. Самое обидное, я его понимал! И долбанный «сайленс», который «тишина», и…

– Вы кто? – заговаривая его, я лихорадочно пытался сообразить, что делать дальше.

Развязать шнурки?

Я опустился на корточки, но было уже поздно.

– Всё, поехали, – не ответив, тот подошел ко мне и хлопнул в ладоши, – Портал.

И мы исчезли…

***

– А-а-а-а-а!!! – я кричал, не переставая, – Па-а-ма-а-ги-и-те-е-е!

Большой зал с круглыми серыми стенами вокруг, и я посередине на постаменте, в мокрых джинсах и футболке. По краям возвышения торчали белые столбы с арками, и вся конструкция напоминала бы Стоунхендж, если бы его построили греки.

– Да не ори ты, – незнакомец никуда не делся, стоял рядом со мной.

После непонятного перемещения голова кружилась вместе со всем залом, отчего поверить в происходящее было трудно. Скорее всего, накачали меня какой-нибудь дрянью. Как в фильмах – тряпочку в лицо, и всё, очухиваешься в таком вот месте.

Зато я мог кричать и звать на помощь. До меня прекрасно дошло, что это реальное похищение.

– А-а-а!!! – я снова вдохнул, пытаясь проснуться, – Па-а-ма-а-ги-и-те!!!

Мой оккупант сошёл с постамента и остановился перед высокой деревянной дверью, в которой прямо в массивных досках засветился монитор.

Он что-то сказал в него, но я не расслышал, потому что кричал. Ему что-то ответили, но он тоже не услышал, потому что я всё ещё кричал.

Мужчина обернулся и тряхнул рукой в мою сторону.

– Мут! – послышался его голос, потом он снова повернулся к экрану.

«Помогите! А-а-а!!!» – крик сам собой прекратился, и сколько бы я не напрягал горло, не мог издать ни звука. На меня реально повесили «молчание»!

Страшно, когда кричишь, но слышишь тишину… И лишь сердце отдаёт в уши оглушающим набатом. Чем меня накачали?!

Я просто захлопнул рот и принялся таращиться на происходящее.

Захватчик снял, наконец, капюшон. Под ним оказался мужчина средних лет, с седоватыми волосами и тонкой озорной косичкой на затылке, как у знаменитого боксёра.

Он оглянулся на меня, явив лицо с острыми чертами. Белая щетина на подбородке и черные глаза делали его похожим на ветерана боевых действий.

Кто меня захватил? Террористы? Это группировка какая?

– Повторите, – донеслось из экранчика.

– Модератор Чернецов, – сказал незнакомец, – Притянул в «Сито» нюбса.

– Какое правило нарушено? – выдал трескучий динамик.

– Неясно. Потому и привёл, – назвавшийся Чернецовым пожал плечами, – Надо разбираться. Возможно, потребуется чистка памяти.

Меня пробрала дрожь – стать овощем, пускающим слюни, мне вовсе не хотелось.

«Эй!» – крикнул я, надеясь, что за экраном могут находиться нормальные люди, – «Помогите! Позвоните в полицию!»

Конечно, у меня не получилось издать ни звука, я только шоркнул кроссовками по камню, пытаясь привстать.

Модератор обернулся, потом со вздохом покачал головой:

– Сойди с портала. Сейчас если кто портнётся сюда, я твои остатки собирать не буду.

Я, ещё раз осмотрев конструкцию, в которой оказался, сразу же сполз с неё. Теперь понятно, почему вокруг столбы с перемычками сверху. Портал! Прямо, как в играх…

Мой разум отказывался принимать всё происходящее вокруг, тем более головокружение никуда не пропало. Хотя, когда я задел пол отбитым локтем, мозги сразу прояснились.

Экран, наконец, ответил:

– Хорошо, Чернецов. Проводи в семнадцатую допросную.

Модератор, кивнув, повернулся ко мне, доставая из кармана плаща обычные наручники. В этот момент сзади из динамика протрещало:

– Кстати, Чернецов, тут практиканты из «Баттонскилла» приехали.

– Ну, твою ж дивизию! – модератор закатил глаза, и, не оборачиваясь к экрану, состроил рожу.

– Я всё вижу, Чернецов. Но парочку надо записать, ты же знаешь!

Модератор плотно сжал губы, являя крайнее недовольство происходящим, а у меня чуть не отвисла челюсть.

«Баттонскилл»? Меня что, похитили разрабы той браузерной игрушки?!

– Давай, нюбс, поторапливайся, – на моём запястье защёлкнулся один браслет, а второй он застегнул на себе, – Мне ещё отчёты заполнять.

Глава 3, в которой матрица

Модератор, подтягивая меня пристёгнутой рукой, вёл по длинному, плохо освещённому коридору.

Стены вокруг были из массивных покатых камней, и выглядели очень древними, но при этом сверху в углах торчали современные светодиодные лампочки. Те давали тусклый свет, когда мы проходили под ними, и я едва мог разглядеть множество дубовых дверей.

– Где я? Куда меня ведёте?

Неожиданно для самого себя я понял, что мои вопросы эхом прокатились по длинному коридору. Я снова мог говорить!

– Ты в «Сито», – ответил мрачный конвоир.

– Сито? Что за Сито? – я не мог заставить себя замолчать, – Вы террористы?

– Служба инспекции и тройного… – задумчиво начал Чернецов, а потом спохватился, – Да тебе-то это зачем, нюбс?

– В смысле? – я тряхнул браслетами, соединяющими нас, – Где я, скажите.

Мои возгласы не произвели никакого впечатления, зато напомнил о себе отбитый локоть. К счастью, хотя бы коленка не добавляла хромоты.

– Ты скоро всё забудешь, и вернёшься к своей мамке, – хмыкнув, проворчал модератор, – А я останусь тут, разбираться с отчётами… И с этими однокнопочными!

Последние слова он практически рявкнул, его явно что-то раздражало даже больше, чем мои возмущения.

А меня же в первую очередь интересовала только моя судьба.

– Забуду? – я сразу вспомнил про «чистку памяти», – Что вы хотите со мной сделать?

– Слушай, мы не во внешней локации, и «мут» я могу применять безо всяких ограничений!

Пришлось захлопнуть рот – терять способность говорить больше не хотелось. Но, не удержавшись, я всё же проворчал:

– У меня нет мамы.

Чернецов ничего не ответил.

Впереди к нам приближалось пятно света – кто-то двигался навстречу, и над ним включались лампочки. Нам пришлось посторониться – навстречу шёл внушительных размеров человек. Вернее, огромным его делали самые настоящие доспехи, в которые он был облачён.

Круглыми глазами я рассматривал снаряжение, которому позавидует любой косплейщик. Бывал я на паре фестивалей, где такие же энтузиасты переодевались в самодельные костюмы персонажей из игр и фильмов.

Рыцарь впечатлял…

Чёрные доспехи, поблескивающие армированной вязью, были обвешаны какой-то электроникой, а на наплечниках покачивались самые настоящие фонари.

Проходя мимо нас, он сфокусировал синие оптические окуляры, которые позволяли ему смотреть через закрытый наглухо шлем.

У меня на миг появилась надежда, и я подался вперёд.

– Помогите, меня похитили, – я дёрнул рукой с наручниками, пытаясь их показать, – Позвоните в полицию.

Но меня просто проигнорировали – рыцарь остановился и кивнул моему конвоиру.

– Здорово, Чернец, – из-под шлема послышался усиленный микрофоном голос, – Смотрю, улов у тебя сегодня громогласный.

– Здорово, Ермак, – Чернецов только отмахнулся, – Ой, только не надо про улов. Там практикантов ещё привезли…

– Ага, я поэтому и сваливаю в каты. Шепнули с утра, и я заранее выбил у главы квест.

У меня всё упало внутри. Нет, я без труда сообразил, что рыцарь отправляется в катакомбы, получив у своего главного задание. Вот только по «игровым» словам ряженого громилы выходило, что он из той же компании.

– Ну, где справедливость, а? – возмутился модератор.

Рыцарь ничего не ответил, лишь затрясся от смеха.

Чернецов хмуро спросил:

– Смотрю, выпал новый шмот?

– Да нет, старый отдавал гоблинам на заточку, они же уровень подняли.

Я непроизвольно ещё раз оглядел броню рыцаря, пытаясь понять, о каких улучшениях идёт речь.

– Да-а? – удивляясь, Чернецов свободной рукой похлопал по его металлическому плечу, и на моих глазах по доспехам прокатились электрические волны, – Оу! – модератор отдернул руку, – Еще не настроил?

– Пока нет, резисты на максимуме. Скажи спасибо, активную защиту отключил, – Ермак затрясся от смеха, – Иначе бы отскребали тебя от стены.

– Но-но, – Чернецов похлопал по бедру, – Мы тоже кое-чего можем.

– А-а-а, – крякнув, отмахнулся рыцарь, – Все модеры – донатеры.

Чернецов ткнул кулаком в черный нагрудник:

– Да иди ты… в катакомбы! – потом махнул мне, – За мной, нюбс.

Ермак засмеялся нам вслед, динамик его шлема аж захрипел.

– Без обид, Чернецов, – гаркнул рыцарь, а потом продекламировал, подняв латный кулак, – Хоть сотню нюбсов спас Топор, за твоей спиной – Надзор!

Наше пятно света отделилось от его.

– В следующий раз посмотрим, – проворчал модератор, когда мы уже достаточно отошли, – Ничего, я его знаю, неделю не вытерпит, в каком-нибудь баре барагозить будет! Там-то я посмеюсь…

– Это кто? – я чуть не скрутил голову, разглядывая удаляющийся силуэт, – Косплейщик?

Чернецов покосился на меня, поджав губы. Сразу стало ясно, что про энтузиастов, переодевающихся в любимых персонажей из игр и фильмов, он не слышал.

– Слыхал я про таких мобов, – кивнул он, – Жуткие создания.

Новая порция абсурда – и снова я удивился.

– Мобов? – только и переспросил я, – Вы про игру?

– Ты такой болтливый, нюбс, – модератор остановился и внимательнее присмотрелся, – Слушай, а ведь ты же запперс.

– Кто?

Но Чернецов, не слушая меня, закивал своим мыслям.

– Ну точно, поэтому у тебя откат. Такое бывает.

Конечно, у меня была ещё куча вопросов, но конвоир двинулся вперёд, дёрнув меня за руку, и через пару секунд мы подошли к двери. На дубовых досках было вырезано число «17».

Модератор постучал. С той стороны молчали, и Чернецов, покосившись, произнёс:

– Где я тебя видел раньше, нюбс?

Мне было ясно как день, что этого человека вижу впервые, поэтому я в свою очередь спросил:

– Кто такие запперсы? Преступники?

– Ой, как же ты надоел. Ты всё равно это забудешь… Что такое запоротый персонаж, знаешь?

О, да, я знал это. Есть игры, где можно персонажу очки и умения так раскидать, что потом он неиграбельным становится.

– Ну, вот ты и есть – запперс.

Я не успел ничего сказать – дверь отворилась. Внутри, к моему удивлению, никого не было.

Допросная была как… допросная. Железный стол под лампой, два стула напротив, и такие же каменные стены вокруг. Выглядело так, будто следственный отдел арендует здание Бастилии.

Меня толкнули на стул, потом Чернецов отстегнул от себя браслет, просунул цепь в специальное кольцо на столешнице, и защёлкнул на моей свободной руке. Я оказался прикован к столу.

Судя по неподвижности, стул подо мной тоже был прикручен.

Сверху покачивалась яркая лампа, от которой приходилось жмуриться, и это действовало на нервы. Да ещё отбитый локоть неприятно перекатывался по столешнице.

– Ну-с, – модератор плюхнулся на стул напротив, и вытащил из кармана плаща жвачку, – Курить бросил, вот теперь балуюсь. Ты куришь?

Я медленно покачал головой. Железо под локтями сильно холодило, да и в самом помещении было не совсем тепло, поэтому меня бил лёгкий озноб. Вот попал, так попал…

– Можно, конечно, свиток купить. Но эти дриады такую цену ломят за него, просто наглость. Представляешь, свиток «избавления от курения» – эпический! – он вздохнул, пытаясь выдавить подушечку из упаковки, – Модерам такое не по карману.

– Я требую адвоката, – выдавил я из себя.

Ничего умнее я не придумал, и защищался уже фразами из фильмов. Чернецов же, ухмыльнувшись своим мыслям, закинул жвачку и бросил:

– Да придёт сейчас твой адвокат, нюбс.

У меня проклюнулась надежда. Одновременно с этим нахлынул совершенно новый страх: а откуда у меня деньги на адвоката?

Я, конечно, всякого насмотрелся в американском кино, ну там, бесплатные адвокаты и всё такое, но разве у нас в России есть такое? Впервые до меня дошло, что я никогда не интересовался этим вопросом.

– Э-э-э, а позвонить я могу? У меня тётя волнуется там, наверное…

Модератор снова оттянул рукав и глянул на часы.

– Да ты тут даже пятнадцать минут не находишься, нюбс.

Я решил промолчать. Если адвокат будет нормальным человеком, то надо попытаться у него узнать, что происходит. Чего я такого нарушил, что можно вот так вот несовершеннолетнего, и сразу в наручники.

– Ну, вот и она.

Открылась дверь, и вошла девушка.

Я округлил глаза, понимая, что карнавал абсурда не закончился. Потому что одета она была, как… как… ниндзя из боевиков. Только вся в чёрной коже.

Она сняла очки со светящимися линзами, и стянула обтягивающий капюшон с головы. Открылось лицо с ястребиным носом и короткими черными волосами, идеально зализанными назад. Кажется, на волосах даже лак поблёскивал.

На чёрной обтягивающей одежде висели ремни с метательными ножами, а за поясом торчали кинжалы в ножнах внушительных размеров.

– Привет, Катюня, – Чернецов весело махнул, – Наша Катринити при полном параде? Нюбс же испугается.

– Екатерина, – поправив модератора, ответила девушка, – Я прямо из Волжского данжа, группа туристов умудрилась в него забрести.

– Ого. Все живы?

– Если бы… Но большинство спасли.

– Что-то в последнее время зачастили такие случаи.

– Впрочем, ты прав, – Екатерина, кивнув, оглядела себя, – Надо что-то попроще.

И в этот же момент всё облачение девушки превратилось… в такой же обтягивающий деловой костюм из чёрной кожи. И причёска её осталась такой же прилизанной, как до этого, а вот оружие исчезло. И это позволило рассмотреть, что фигура у Екатерины была очень даже ничего.

Чернецов хмыкнул, оглядев её новый костюм:

– И как ты решилась на такие кардинальные перемены?

Девушка смерила его взглядом, потом на каблуках процокала к нам. В её руках непонятно откуда оказалась папка, и она бухнула её на стол передо мной.

Я, застыв в ступоре, не сводил с неё взгляда. То, что произошло только что с её одеждой, окончательно сломало последние заслоны моей психики. Чему ещё удивляться?

– Так, – зализанная упёрлась в стол ладонями и уставилась на меня, – Гражданин нюбс, давайте уже закончим формальности, и вы сможете вернуться к нормальной жизни.

Я молчал, ошарашенно разглядывая её. Она реально напоминала персонажа из фильма – чёрные волосы, блестящий кожаный прикид. До меня дошло, почему Чернецов назвал её Катринити, ведь сходство с героиней из фильма было разительным.

Да и мне самому начинало казаться, что я погряз в какой-то виртуальной реальности…

– Гражданин нюбс? – она чуть повернулась ухом, вырвав меня из размышлений.

– Да я с удовольствием, – только и прошептал я.

Напало какое-то равнодушие. Оставалось надеяться, что скоро всё закончится, и доктора меня вылечат.

– Ваше имя?

– Гера… кхм… Георгий Гончаров.

– Замечательно. Я Екатерина Глазьева из Отдела Невмешательства, сектор защиты нюбсов.

– Катринити, – хмыкнул Чернецов, но осёкся, когда с утробным рычанием девушка повернулась к нему.

– Могу ли я просить нашего модератора соблюдать субординацию в присутствии моего клиента?

– Ну, так он же всё забу… – поймав новый взгляд, Чернецов не договорил, потом великодушно махнул, – Да, да, конечно, не буду мешать.

Прилизанная повернулась ко мне:

– Нюбс Гончаров, вы находитесь в С.И.Т.О. – Службе Инспекции и Тройного Отсеивания. С сорок пятого года мы используем принцип «Рок» для всех, не делая исключений.

– Рок?

– Тройное отсеивание Р.О.К., – она положила ладонь на папку, – Регистрация. Обнуление… Казнь.

Я почувствовал, что у меня зашевелились волосы, а ноги безо всякого клея приросли к полу. Где-то внизу живота возникло ощущение, что я падаю.

Щёлк!

Наручники сами собой отстегнулись, и на несколько секунд в помещении возникла удивлённая пауза – и я, и модератор, и зализанная Катринити удивлённо уставились на браслеты.

Чернецов неуверенно потянулся к поясу, то же самое сделала и Екатерина.

В этот раз ступора не было.

Через секунду я оказался возле двери, и дёрнул ручку. Не поддалась. Я дёрнул ручку ещё и ещё, а потом ударил по двери кулаками. Звук беспомощно потонул в толстых дубовых досках.

Почему сейчас-то не щёлкает?

Поняв, что эффектного побега не получилось, я повернулся к присутствующим.

Защитница так и стояла, опираясь одной ладонью на стол. Чернецов, сложив руки на груди, заинтересованно смотрел на меня, и жевал жевачку.

– Запперс? – спросила зализанная, чуть повернувшись к модератору.

– Ага. Кажется, так.

– Хм, странно, прямо чистый скилл остался.

– Я заметил у него откат заклинания, но думал, там мелочь, вроде случайного исцеления насекомого…

– Кто вы такие? – просипел я, в отчаянии глядя на абсолютно равнодушные лица.

Уж лучше бы хмурились, целились пистолетами, угрожали ножами. И всё происходящее стало бы мне понятно.

Но меня не слушали – захватчики продолжали свою беседу.

– Это обычные, что ли, наручники? – Екатерина потрогала браслеты.

– Так нюбс же, какие еще использовать?

– Вернитесь на место, нюбс Гончаров, – изящный пальчик девушки показал на стул.

Прозвучало это так, что мне сразу захотелось подчиниться. Я сел за стол, но застёгивать наручники модератор не стал. И на том спасибо.

– Не бойтесь, Георгий, то, что вы – запоротый персонаж, ничего не меняет. Так даже лучше, обнуление избавит вас от лишней проблемы.

– Обнуление? – упавшим голосом переспросил я, – Меня казнят?

– Нет, что вы, казнь – это крайняя мера. Знаете, должен быть игрок с очень серьёзным проступком, чтобы применить к нему казнь.

– Ага, читер, – кивнул Чернецов, – В истории таких было немного.

Они думали, что успокаивают меня этой чушью. А от того, как серьёзно они произносили совершенно неуместные для террористов слова, становилось только хуже. «Обнуление» звучало ничуть не лучше, чем «казнь».

– Так что такое обнуление? – без надежды на ответ спросил я.

Зализанная чуть наклонилась:

– Давайте сначала вы ответите на несколько вопросов. Господин модератор, приступайте.

Чернецов с готовностью опёрся локтями о стол:

– Короче, нюбс. Кто на тебя напал?

Я только пожал плечами, но спросил о своём:

– Так в чём меня обвиняют?

– Ну, я так понял, у тебя был откат вот этого скилла, – модератор поднял наручники, – Во внешних локациях нельзя применять скиллы без разрешения. Это чтобы ты понял, как всё серьёзно. Очень, очень серьёзно.

Екатерина, поджав губы, покосилась на модератора, но ничего не сказала.

А я сразу вспомнил происшествие в универе. Неужели это всё из-за жалобы экологички. Расстёгнутый лифчик – преступление? Они это серьёзно?!

И тут до меня только стало доходить, что тут никого не удивляет моя способность.

– Георгий, вы можете ответить модератору. Я же со стороны Отдела Невмешательства гарантирую полное соблюдения ваших прав нюбса, – Екатерина вздохнула, – Хоть вы и не будете это помнить.

– А что я буду помнить?

Чернецов закатил глаза:

– Да ну твою дивизию, нюбс! После обнуления ты просто нас забудешь, и всё, вернёшься домой. Ну, ещё вот это твоё умение исчезнет, – Чернецов потряс наручниками, – Неучтённые запперсы нам не нужны.

Возникла пауза.

– А что произошло-то, кстати? – защитница повернулась к модератору.

Казалось, она хотела мне помочь начать рассказывать.

– Да, ну-у-у… – Чернецов потёр подбородок, – Короче, я патрулировал Поволжские внешние локации, и где-то над Самарой почуял заклинание.

Девушка слушала внимательно, а я так вообще развесил уши, как локаторы.

– Прятались умело, там и «сайленс» был, и «ледяную лужу» на нём… – легкий кивок в мою сторону, – применили.

– Ну, это же скилл простой, – задумчиво сказала Екатерина.

– Вот-вот, заклинание тишины больше фонило, чем «лужа». В общем, я туда спустился, а там этого нюбса собирались минуснуть.

– А где нападающие?

– А вот это самое интересное, – Чернецов положил руки на стол, – Сбежали без следа, моего уровня не хватило.

– Твоего, и не хватило?!

– Ну, либо сильные игроки, – модератор кивнул, – Либо свитки эпические, вроде адского портала.

Екатерина выпрямилась, сложила руки на груди, и с чувством заговорила:

– Можно проверить всех, кто в последнее время посещал внешние локации. Надо еще проверить чёрный рынок, кто какие свитки…

– Глазьева, – Чернецов легонько постучал пальцами по столу, – Что, с бумагами надоело возиться в своем Невмеше?

Зализанная поджала губы, пытаясь взглядом сжечь модератора. Чувствовалось, что эти двое знакомы давно, и такие отношения для них норма.

– Я знаю, как делать мою работу, – с усмешкой сказал модератор, – Сейчас мне нужно лишь узнать у нюбса, что ему известно.

– Хорошо, – холодно произнесла девушка, – Продолжайте, Гончаров.

Я, хлопая глазами, смотрел то на одного, то на другую.

– Что продолжать?

– Что говорили эти игроки? Что им нужно было от тебя?

– Ну-у-у… – я замялся.

Я оказался перед дилеммой, потому что мне очень не хотелось говорить про своего отца. Я отлично помнил, что сказали те двое напавших.

«Чекан кое-что оставил…»

Если той парочке что-то нужно было от моего отца, то вполне может быть, и этим законникам что-то нужно.

Но отец – это настолько личное… Я столько лет ничего не знал о нём, и тут вдруг за один день столько упоминаний.

– Может, «свиток правды»? – Глазьева чуть повернулась к модератору, – На нюбсах самый простейший работает.

Чернецов усмехнулся.

– Ну, раз Невмеш разрешает…

Екатерина махнула головой.

Мне почудилось неладное, пусть даже сегодня весь день и так паранормальный.

Судя по всему, эта прилизанная из Отдела Невмешательства должна быть защитницей, раз представляет мои права. И это модератор, представитель Отдела Надзора, должен у неё разрешения спрашивать.

На деле же получалось, что моей защитнице самой не терпелось расследовать тайну. Видимо, должности в Отделе Надзора и в Отделе Невмешательства настолько отличались уровнем скуки и однообразности.

Мой разум наконец стал давать подсказки. Даже здесь всё поддавалось логике.

– А могу ли я просить другого защитника? – осторожно протянул я.

Чернецов и Глазьева одновременно пронзили меня взглядами, в их глазах промелькнуло беспокойство.

– Нюбс Гончаров, а чем вас не устраиваю я? – с лёгким возмущением спросила Екатерина.

– Мне кажется, что вы заодно.

– Сам подумай, – Чернецов откинулся на спинке, – Допустим, приведут другого из Невмеша. Ты представляешь, кто там работает?

Екатерина с вызовом спросила:

– И кто же там работает?

– Бюрократы, – спокойно ответил модератор, – Нюбс, знаешь такое слово?

Я кивнул, а Екатерина хмыкнула:

– А вы только и можете, что носиться, размахивая дубиной направо и налево.

Чернецов примирительно поднял ладони и продолжил:

– Не все, конечно, бюрократы. Но многие там – бумажные черви. Вы, нюбсы, для них только цифры на бумаге, – он начертил для наглядности что-то на столе, – Ты хочешь быть просто цифрой на бумаге?

– Я…

– И вот представь, такому червяку совсем немного до новой должности, – Чернецов раскрыл перед собой невидимую папку и стал водить пальцем, – Так, нюбс Георгий Гончаров. Ага, так он ещё и запперс. Что у нас там по Поволжью, Катринити?

Прилизанная, пропустив «катринити» мимо ушей, со вздохом ответила:

– Несколько применений смертельных скиллов, нарушители не пойманы.

– А что у нас за смертельные скиллы полагается? Понимаешь, к чему клоню?

Я поджал губы – кивать мне очень не хотелось. Непроизвольно покосился на Екатерину. Она, приподняв брови, слушала модератора, но не перебивала.

Они вполне могли приукрасить, чтобы я стал шёлковым. Но и стать «просто хорошей отчётностью» для офисного клерка мне тоже не хотелось.

– Почему Глазьева до сих пор в младших сотрудниках? – модератор кивнул на защитницу, – Да потому что она в поле работает, с живыми нюбсами. Ты для неё не цифра.

Он ткнул пальцем в стол, и Екатерина сдержанно улыбнулась.

– Она только что из Волжского данжа, вытаскивала нюбсов. Ассасин, мастер одного удара, в окружении монстров. Хуже не придумаешь!

– Ну, скажешь тоже… – Чернецова слегка смутилась.

– Так что да. Ты можешь попросить другого защитника, раз мы тут кажемся тебе злодеями.

Закончив, Чернецов сложил руки на груди. Глазьева тоже молчала, две пары глаз спокойно ждали моего ответа. Возникла пауза.

А было ли мне что рассказывать? Чекановы Николай и Любовь, для меня это только имена. Их музыкальная группа погибла на гастролях на севере, и маленького меня забрала к себе тётя.

– Ну-у-у… – нехотя протянул я, – Они что-то хотели от моего отца.

– А твой отец?

– Нет его давно.

Чернецов погладил щетину.

– А что они хотели?

– Не знаю, не помню отца, я маленький был. Эти отморозки сказали, что Чекан что-то оставил у меня.

В комнате воцарилась тишина.

– Как ты сказал, твоя фамилия?

У меня ёкнуло сердце. И без того чёрные глаза модератора вдруг почернели ещё больше.

– Так вот почему лицо знакомое… – едва выдавил он из себя.

Екатерина рядом округлила глаза, в ужасе глядя, как Чернецов приподнимается со стула. И моментально облачилась в ту же форму ниндзя, что была до этого.

– Герман, стой! – она оттянула меня себе за спину.

– Глазьева, – Чернецов достал из-под плаща короткую дубину, – Это сын Чекана и Гончей…

– Герман, – Екатерина вытянула кинжал, – Стой, ты же знаешь наказание.

Неожиданно один из кирпичей на стене поменял цвет, и замигал ярко-красным экраном. Из скрытых динамиков донёсся голос:

– Срочно остановите допрос!

Глава 4, в которой правила

А вот теперь я прекрасно осознал, что Екатерина – моя защитница. Неожиданно сильные пальцы рванули меня со стула, и я оказался у неё за спиной.

Красные блики от мерцающего на стене экрана полыхали на стенах и лицах, оттуда вещал предупреждающий голос: «Остановите допрос!»

Чернецов просто пожирал меня взглядом, впервые в жизни подарив ощущение, что такое, когда тебя ненавидят. Но, стиснув кулаки, я не отводил взгляда. Ещё ничего не сделал такого в этой жизни, что заслужить подобное.

– Герман!

Как чувствует себя парень, которого защищает девушка? Тем более, она была чуть ниже меня.

Да нормально чувствует, когда это сотрудница какого-то там отдела. А перед тобой хмурый мужик вполне себе боевого вида, который до этого ещё и творил невозможные вещи.

– Герман Чернецов, – прошептала Екатерина, свободной рукой подталкивая меня к двери, – Четвёртое правило Невмешательства…

В другой её руке покачивался кинжал, длиной минимум сантиметров тридцать. Мне чудилось, или по лезвию бегали электрические разряды?

– Катя, он их сын! – Чернецов хлопнул ладонью по столу, – Этих… этих…

Его дубинка в руке, так похожая на полицейскую, загорелась синеватым светом.

Я приготовился. Если он сейчас что-то скажет про моих родителей, то я тоже сдерживаться не буду. И пусть мне страшно…

Екатерина обеспокоенно обернулась на меня и покачала головой, мол, не надо. Потом повторила, отчеканивая слова:

– Четвёртое. Правило. Невмешательства!

Чернецов, поджав губы, процедил:

– Игрок не может… Их сын, Катя! Их кровь!

– Герман. Правило.

Чернецов бухнул на стол свою дубинку, и сел, мрачный, как туча. Он не сводил с меня взгляда, но всё же сказал:

– Игрок не может… кхм… навредить нюбсу, – он прищурился, – если для сохранения тайны этого не требовалось.

В допросной повисла тишина.

– Герман, ты должен понимать… – начала было Екатерина, но вдруг в полу допросной осветился синий круг.

В нём проявился силуэт, и через миг превратился в низкого человека, одетого в деловой серый костюм.

– Ректор Дворфич, – одновременно произнесли мои оккупанты, а Герман даже встал со стула.

Выглядел гость необычно. Низкорослый, достававший едва мне до груди, вот только в плечах шире меня в три раза. Седая борода, спускающаяся прямо на пол, и толстый нос-картошка создавали комичный вид, но при этом глаза были очень серьёзные, и будто видели нас насквозь.

Названный Дворфичем покосился на мигающий и верещащий экран в стене, махнул рукой, и тот погас.

– А, Гончар, так вот ты какой, – гость прищурился, разглядывая меня за спиной Екатерины.

Я в свою очередь тоже рассматривал его. Уж очень незнакомец напоминал низкорослых гномов из фильмов и игр. Не хватало только молота или топора.

– Ректор, но как вы… – Чернецов растерянно поднял руки, показывая на что-то в воздухе, – В «Сито» же нельзя телепортироваться.

– Нет времени, – Дворфич отмахнулся, – Глазьева, уводи простачка.

– Сейчас называем их нюбсами, ректор, – поправил Чернецов.

– Да все эти новшества, – гном поморщился, – Глазьева, ну?

– Но… я… – Екатерина замялась.

Модератор тоже покачал головой:

– При всём уважении, ректор, но есть правила.

Дворфич дёрнул головой, посмотрев на дверь.

– Глазьева, если доверяешь мне, сейчас же уводи парня.

Екатерина на миг замялась, переглянувшись с Чернецовым. Тот в свою очередь положил руку на дубинку:

– Господин ректор, как модератор, я заявляю… – он вдохнул, будто хотел что-то сказать.

– Твой аккаунт действителен, Гончар, – перебил его Дворфич, глядя на меня, – Только доберись до «Бато́на».

– Но это же сын Чекана… – не сдавался Чернецов.

Он наклонился, уперев кулаки в стол.

– Ага, твоего друга, кстати, – гном хлопнул в ладоши и исчез в таком же синем круге.

Я же уставился на Чернецова. Друг моего отца?! Тогда какого хрена он…

– Я не буду помогать ему, – процедил модератор уже в пустоту.

– Что это было, Герман? – спросила Глазьева.

В ту же секунду экран на стене снова заверещал и замигал, и открылась дверь.

Внутрь вошли сразу трое. Всё, как в тех самых фильмах: строгие черные костюмы, солнцезащитные очки. Терминаторы, одним словом.

Тот, что впереди, был чуть пониже ростом, щупловатый, с длинными светлыми волосами. Он неторопливо махнул рукой, заставляя замолчать тревожный экран, и снял очки, явив глаза с жёлтыми зрачками. Эти зрачки сразу же уставились на меня.

И взгляд был такой высокомерный, что мне очень захотелось дружить и с Чернецовым, и с Глазьевой.

– Отдел Забвения, – холодно произнёс желтоглазый, – Мы забираем этого нюбса.

Два бугая за его спиной хмыкнули. Выглядели они внушительно, но при этом лица были слишком скуластыми, а нижние челюсти чуть выпирали вперёд. Мне очень хотелось увидеть, какого цвета у них зрачки.

Глазьева, покосившись, попыталась прикрыть меня спиной.

– Есть определённые… – начала было она.

Но желтоглазый поднял ладонь, требуя замолчать. Потом прошёл к столу, вытащил из кармана скомканный листок, и бросил его на стол.

– Нет никаких «определённых», – сказал он, ткнув пальцем в комок бумаги, – Сегодня был активирован аккаунт в школе Баттонскилл.

Екатерина переглянулась с Чернецовым, но они ни слова не сказали про гнома-ректора, который тут только что был.

Я же разглядывал скомканный листок. Знакомый цвет, будто старый пергамент.

– Активирован без нашего ведома, несмотря на семь уровней защиты. Отдел Забвения потратил годы, чтобы скрыть Георгия Гончарова, но неизвестные взломали систему. Думаю, дальше объяснять не нужно?

Екатерина подошла к столу и взяла лист, развернула. Я сразу узнал то письмо-приглашение… Вот только потемневший краешек заставил меня заволноваться.

Пятно от чая.

– Что вы… – подал я голос, и все сразу оглянулись на меня, – Что вы сделали с моей тётей?

Желтоглазый хмыкнул, потом кивнул своим сопровождающим. Те мигом оказались за моей спиной, и скрутили мне руки. Так, что не двинуться.

– Нужно спросить у руководства, – не унималась Екатерина.

– Оставайтесь на месте. Любое ваше действие будет воспринято, как измена.

– Не волнуйтесь, нюбс, – начала было Глазьева, – Отдел Невмешательства обязуется защищать…

– Это не в вашей юрисдикции, – отчеканил желтоглазый, потом уверенным шагом вышел из допросной.

Меня толкнули следом, я лишь на миг успел оглянуться. Испуганные глаза Екатерины, и тяжёлый взгляд модератора Чернецова. Потом дверь захлопнулась.

– Куда вы… – начал было я.

– Мут! – спокойно сказал один из бугаёв, тащивших меня.

Понятно, что больше я, сколько не открывал рот, не мог издать ни звука. Мы быстрым шагом пошли по коридору, и меня несли почти на весу, не давая встать на ноги.

– Босс, может, здесь? – подал голос второй бугай.

Я сразу же повернулся, округлив глаза. Когда сотрудники подозрительных отделов произносят такие подозрительные слова…

– Идиоты, – светловолосый тряхнул головой, потом повернулся ко мне, – Гончар, как оно тебе?

Он махнул рукой, будто показывая на стены вокруг.

– По этим коридорам ходил твой отец, нюбс.

Я сразу же забегал глазами, осматривая темные каменные своды. Тусклые лампочки едва успевали включаться, так быстро меня тащили.

Сначала нам ещё попадались люди, и некоторые тоже были одеты, будто с исторического карнавала. То доспехи, то мантии волшебников.

Встречные сторонились, пропуская нас, и смотрели вслед. Я открывал рот, пытаясь что-то крикнуть, но всё было бесполезно.

Вскоре мы завернули к винтовой лестнице, спустились на пару уровней вниз, и в этих коридорах уже не было ни единой живой души.

– Мы из Отдела Забвения, – вдруг объяснил мне желтоглазый, будто оправдываясь, – Знаешь, чтобы тебе было понятнее… Это как программа защиты свидетелей. Так яснее?

Я испуганно махнул головой.

– Сегодня стало известно, что тебя раскрыли. Наша обязанность – не допустить, чтобы твои знания попали в ненужные руки.

– И чтобы попали в нужные! – рыкнул один из бугаёв, и второй захрюкал от смеха.

Желтоглазый много говорил, при этом нервно оборачивался. Мы остановились у одной из дверей, на которой была нарисована буква «пи», и он подёргал ручку.

– Да чтоб тебя, – босс оглянулся на своих, – «Взлом» взяли?

Один бугай отпустил меня, потом стал рыться в карманах.

– Где же…

– Идиот, только не говори, что забыл.

– Я взял «свиток извлечения памяти», босс, – бугай радостно вытащил свёрнутый лист.

Желтоглазый едва ли не шлёпнул себя по лбу и выругался.

– Тупая орочья кровь, да сколько можно-то? Все экзамены с этим свитком сдавал?

Что-то шоркнуло в тёмном коридоре, и все трое настороженно прислушались.

– Кто-то заблокировал двери, – желтоглазый полез за пазуху, – Неужели догадались?

В его руках оказался короткий посошок с круглым золотистым набалдашником.

– Времени нет. Ищите открытые, – он указал в сторону.

Второй бугай отпустил меня, и терминаторы пошли по тёмному коридору, дёргая двери. Они то и дело спотыкались, и желтоглазый, отойдя от меня на пару шагов, крикнул:

– Идиоты. Очки снимите.

– Да, босс.

Я понял, что это действительно шанс, и приготовился бежать.

Когда меня вдруг дёрнули в сторону, я даже не успел пикнуть, да и мут не позволил. Просто передо мной был коридор со спиной желтоглазого, а потом вдруг мелькнули дубовые доски двери.

Приоткрытая щель закрылась, отрезая меня от коридора, и в дверь забарабанили с той стороны.

– Отдел Забвения! – слышался приглушённый голос желтоглазого, – Откройте сейчас же.

Я ошарашенно обернулся. Это было такое же помещение, в которое меня притянул тогда модератор прямо из родного города. В центре высился круглый постамент, окруженный колоннами, и на нём слабо мерцал круг портала.

Когда воздух рядом вдруг завибрировал, будто марево в жаркую погоду, я вздрогнул.

– Тсс! – рядом со мной появился ниндзя, в полном облачении, с капюшоном на голове и в светящихся линзах.

Екатерина!

Я только открывал и закрывал рот. Да, уже достаточно сегодня насмотрелся, но… блин! Она вышла из воздуха, как стелс какой-то…

– Босс, дайте я, – за дверью подал голос один из терминаторов.

– Быстро, – Екатерина толкнула меня к порталу.

Я особо не сопротивлялся. Последние события намекнули, что надо срочно выбирать правильных союзников.

Портал вдруг осветился ярче, заливаясь белым светом, и навстречу шагнул Чернецов:

– Глазьева, ты понимаешь, что если Забвенцы оцепили всё вокруг…

Мы застыли перед светящимся порталом. В деревянную дверь что-то тяжело ухнуло, и с потолка осыпалась пыль.

– Понимаю, – Екатерина оглянулась на дверь, потом уставилась на Чернецова, – Но ты же веришь Гномозеке?

Модератор, стиснув зубы, чуть не сжёг меня взглядом.

– Только ради ректора, нюбс, – и он махнул рукой.

Через миг меня втолкнули в портал.

***

Это снова были коридор, вот только теперь вокруг было древнее запустение. Стены из неотёсанных уродливых камней, и в некоторых местах подземелье напоминало пещеры.

С потолка свисала паутина, цепляющаяся за волосы. Автоматических лампочек тут подавно не было, лишь изредка попадались тлеющие факелы.

Что удивительно, при нашем приближении их пламя вдруг усиливалось, но некоторые факелы начинали чадить и плеваться искрами.

– Старая магия, – Екатерина заметила мой взгляд.

Она сняла очки и капюшон, и я отлично видел её скуластое лицо с орлиным носом. В зрачках и на прилизанных волосах играли блики огней, что придавало ей таинственный вид.

Чернецов остался позади, нырнув обратно в портал. Как он сказал, ему необходимо срочно вернуться в отдел, чтобы не возникло подозрений. Но я так понял, ему просто не хотелось мне помогать.

Мне, сыну Чекана…

– Я тоже скоро оставлю тебя, нюбс, – прилизанная виновато покачала головой, – Мы сейчас нарушаем кучу законов, и надо подстраховаться.

– Ты знала моих родителей? – сразу же спросил я, и вдруг понял, что «мут» уже слетел с меня.

Она поджала губы, нахмурилась, потом мотнула головой:

– Я слышала о них, но, к счастью, в те времена работала в другом месте.

– А кто они…

– Нет, нюбс, можешь даже не спрашивать, – она прищурилась, – И мой тебе совет – никому не говори, кто твои родители. Дольше проживёшь.

Я попытался спросить ещё раз, но она упрямо промолчала.

– Тогда почему помогаете?

Екатерина цыкнула:

– Да чтоб тебя. Гномозека так сказал.

– Гномозека – это тот самый коротышка?

Глазьева усмехнулась:

– Назвала я его как-то коротышкой. Наша пати потом неделю собирала Лунные грибы в Болотном лесу. Занятие, знаешь ли, такое себе.

– Пати?

– Ну, это группа из пяти игроков. В Батоне все учатся сразу в группах, это же основа.

– Батон – это «Баттонскилл»? – спросил я, в коем-то веке начиная принимать новую реальность.

– Ага. Российская академия игроков.

– Но название такое…

– Странное, да. Таковы правила Невмешательства.

– Так этот низкорослый бородач… – начал было я.

– Это гном, нюбс. Да, это ректор Батона.

Я на миг подумал, что называть коротышку гномом тоже не особо-то корректно. Но через миг до меня дошло:

– В смысле настоящий?!

– Нет, блин, поддельный. Он чистых кровей, поэтому невероятно сильный игрок. Девятый уровень!

Девятый. Уровень.

Геймерский сленг окончательно стал меня добивать. Я хотел ещё зацепиться за ускользающую реальность, сказать хоть что-то, чтобы доказать и себе, и этой Глазьевой – такого быть не может.

– Ммм… Екатерина?

– Можно Катя, – она улыбнулась, – Я ещё молодая, но сколько мне лет, говорить не буду. Обычно нюбсы неправильно всё понимают.

– Вот и я тоже ничего не понимаю, – выпалил я, – Что происходит, где я?

– Мы под замком «Сито», – она стрельнула глазами вверх, – Сегодня практикантов привели, они наверняка уже в катах.

У меня вырвался стон. Либо я задаю неправильные вопросы, либо мне дают неправильные ответы.

– Куда ты меня ведёшь?

– Ты должен выйти из «Сито». Думаю, там тебя встретит ректор.

– Зачем?!

Глазьева покосилась на меня, сыграв бровью. Кажется, мои вопросы уже казались ей глупыми и начинали раздражать.

– Он же сказал, что ты должен добраться до Батона. Чего непонятного?

Я только округлил глаза и выдохнул, пытаясь успокоиться. Глазьева положила руку мне на плечо:

– Нюбс… Кхм, Гончар. Если ты не попадёшь сегодня в «Баттонскилл», с тобой что-то будет.

– Что?

– Ну, это явно не обнуление. В Самаре на тебя уже нападали, и даже здесь попытались увести серьёзные игроки. Думай сам.

Это она хорошо сказала. Думай сам…

– А где моя тётя?

– Тётя?

– Да, то письмо, которое достал этот… желтоглазый. Оно было у моей тёти.

– Ну, если твоя тётя нюбс, то скорее всего её обнулили, и она ничего не помнит, – она кивнула, – Правила Невмешательства.

Это принесло мне некоторое облегчение.

Наши шаги эхом отзывались от сводов подземелья, и казалось, длинному коридору нет конца. Я чуял, что скоро обрету долгожданную свободу, вот только это уже не доставляло столько радости – никто не собирался меня доставлять обратно в родной город.

Где меня выкинут?

В пещерах? В горах? В лесу?

Эти вопросы волновали меня, но спросил я совсем о другом:

– Кто такие нюбсы?

Глазьева нахмурилась, а потом со вздохом ответила:

– Знаешь, я с вами обычно много не общаюсь. Какой смысл, если всех обнуляем, и вы ничего не помните?

Она пригнулась, чтобы не вляпаться в плотную паутину, свисающую с потолка, потом продолжила.

– Нюбсы – это обычные люди. Раньше, до ввода игрового сленга, мы называли вас простачками.

– А игроки?

– А игроки – это необычные люди. Наделённые силой.

Я покосился на факел, под которым мы проходили. Он вдруг вспыхнул, заискрил, выплёвывая сгустки огня прямо на паутину рядом.

– То есть, вы все – маги?

– Ну, можешь и так называть.

Поток вопросов, крутившийся в моей голове, видимо, создал затор в голове, и я уже не знал, что спрашивать. Тем более, впереди показалась стена.

– А зачем вы скрываетесь?

– Ну, нюбс, это школьный курс… – Глазьева вздохнула, – Так, вот вход в катакомбы.

Она ткнула пальцем вперёд. Коридор здесь оканчивался стеной, в которой отлично проглядывался замурованный вход. Закрывался он монолитной каменной плитой.

Над входом покачивалось яркое пламя факелов, отбрасывающих зловещие тени. Не сразу я разглядел намалёванный знак на створке – череп и две косточки под ним.

– Туда увели практикантов на кач и сбор лута.

Она вытянула из-за пазухи небольшой листок, подошла, и прижала его ладонью к плите. Тот вспыхнул под её пальцами и осыпался тлеющими хлопьями.

Я не выдержал:

– Вот прямо как в игре, именно кач? И лут?

– Слушай, наши тоже привыкнуть не могут, но это самая успешная конспирация за всю историю, – Глазьева отошла от стены, – А когда создали онлайн-игры, то мы смогли регулировать систему.

Каждый мой вопрос создавал десять новых, но каменная плита вдруг поехала вверх, открывая кромешно чёрный вход, и мне стало страшно. Сколько я не лупил глаза, ничего не мог там разглядеть, тем более в нос пахнуло запахом сырости и крови.

Знак смерти уехал вверх вместе с плитой, но я-то отлично его помнил. Мне совсем не хотелось идти в эту темноту.

– А может, портал какой… – начал было я.

– Ты не бойся, там уже всё зачистили, следом пойдешь, – Глазьева достала смартфон, – Телефон у тебя есть?

Я впервые вспомнил о нём. До меня только дошло, что за всё это время я даже не догадался позвонить.

Сети, естественно, не было.

– Во внутренних локациях не ловит, – покачала головой Глазьева, прикоснувшись своим телефоном к моему.

– Правила Невмешательства? – упавшим голосом спросил я.

– А ты начинаешь соображать.

Мой смартфон засветился, и на экране показалась какая-то схема.

– Вот, это карта катакомб, я там метку поставила, – она ткнула пальцем, – В компьютер играл же?

Я кивнул.

– Ну, значит, разберёшься, – она вдруг вытянула из-за пазухи дубинку в полметра длиной и протянула мне.

Кривая, с плохо обструганным сучками, но изрядно потрёпанная и в тёмных пятнах. А в остальном обычная палка, отполированная в месте хвата.

Я даже не стал спрашивать, откуда Екатерина смогла её достать. У хрупкой девушки за обтягивающим костюмом не было столько места.

– Надеюсь, не пригодится. Это нубская дубинка Чернеца.

У меня, естественно, возникли вопросы. Но она толкнула меня в темноту.

– Смотри, никому на глаза не попадайся.

Я споткнулся обо что-то мягкое и больно плюхнулся на задницу, отбив себе пятую точку и выронив дубинку. Мне не удалось рвануться обратно – плита над входом вдруг рухнула обратно, скрыв коридор с силуэтом девушки.

Вокруг меня осталась чёрная темнота.

Глава 5, в которой кровь

После скрежета упавшей плиты тишина показалась ещё более оглушающей. И темнота просто идеальная, аж глаза заболели.

Запах тут был, как в мясном отделе… Только там, где продают сырое мясо.

Я понял, что начинаю волноваться, и подобрал под себя ноги, сняв их с мягкого препятствия, о которое споткнулся. Интересно, что это за мешок?

И, недолго думая, я протянул руку.

– Твою… же… – засипел я, когда ладонь легла на лицо.

Нос, глаза. В полной кромешной темноте мои пальцы трогали чьё-то лицо!

У меня зашевелились волосы. Я отдёрнул руку, сердце забилось часто-часто, да и дыхание стало сбиваться. Это что за приколы?!

– Не-е-ет… – вырвалось у меня.

Полная темнота.

И ощущение, что ко мне тянутся десятки когтистых пальцев, и вот-вот прикоснутся. Такое бывает, когда насмотришься ужасов, и боишься ногу вынуть из-под одеяла.

Самое страшное, что я краем сознания понимал – лицо, которое я потрогал, уже не было живым.

– Помогите, – тихо сказал я и зажмурился.

Чуда не произошло.

Так вот чем тут занимаются эти игроки. «Сито», или как его там. Похищают таких, как я, а потом скидывают в коллектор подыхать. И лежит здесь такой же бедняга, как и я.

И все эти игроки не более чем просто террористы.

От этих мыслей становилось страшнее, и я понял, что делаю только хуже. Мне всё ещё нужна голова на плечах.

Так, стоп… Думаем… Гончар, не скатывайся в панику.

Мне очень хотелось просто вскочить и побежать. Со мной рядом не было этих странных Чернецова и Глазьевой, и пусть они всегда болтали какую-то чушь, но делали это уверенно.

И здесь бы они тоже сказали такое, что у меня бы только вопросов прибавилось. Что-то вроде: «Так, почему-то здесь магия слетела, свет не работает.»

Где телефон?

Я пошарил по карманам. Фу-у-ух! Не вылетел.

Яркий экран ударил в глаза, заставляя жмуриться. Мой палец завис над иконкой «фонарик»…

Сейчас врублю свет, и в темноте откроется правда. Готов ли я к ней?!

Где-то вдали послышался звон железа. Он прикатился далёким эхом вместе с криками. Злые крики, но вполне жизнерадостные – будто в спортзале гоняют в волейбол, где все орут, как угорелые…

«Куда ты смотришь?!»

«Ты чего встал, баран!»

«Лови, ну же!»

Наличие живых людей немного успокоило.

Блин, и батарейка уже на двадцати процентах. Долго не посвечу фонариком.

Палец нажал иконку…

– А-а-а! – вырвалось у меня, но я сразу же захлопнул рот.

Трупы.

Много трупов. Голые тела.

И кровь… На полу и на стенах.

К такому я не был готов.

– Нет, нет… – я опять упал на задницу и пополз, выронив телефон.

Всё вокруг опять исчезло в темноте, и я уткнулся спиной во что-то мягкое.

– Блин, – я затряс головой, понимая, что это тоже тело.

Подкатила тошнота. Ну нет, я вытерплю… Я думал, только в кино людей тошнит.

Не зная, что делать, я поднял телефон, ярким квадратом горящий в темноте. Луч фонаря опять мазнул по мертвецам.

Блин, экран треснул. Стекло менять.

Да о чём я думаю?

Надо звонить в полицию. Или скорую. Или МЧС. И пусть сеть не ловит…

Палец мазал, оставлял на экране зелёные следы. Я успел испачкаться, влепился где-то в кровь.

Стоп!

Почему зелёная?!

Лёгкий диссонанс вернул мне самообладание. Задержав дыхание, я опять прокатился лучом фонаря по помещению. И теперь заметил то, что ускользнуло в первый раз.

Да, трупы. Да, кровь… Только это не люди, и кровь у них зелёная.

Я осветил ближайшего. Зелёная кожа, круглый живот, из одежды только набедренная повязка. Широкая челюсть с выпирающими клыками, огромный нос, застывшие глаза глубоко посажены, а лба так вообще почти нет.

И ростом он небольшой, как…

– Гоблин? – вырвалось у меня.

Это звучало нереально, и я вообще понял, что в жизни редко произносил это слово вслух. В основном писал, в играх или в чатах там.

Но это были гоблины, их было много, и какая-то непреодолимая сила раскидала их, как кегли.

Они разлетелись по помещению, и я насчитал девять тел. Некоторых приложило о стены, и они сползли, оставив кровавый след на каменной кладке.

– Зелёный след, – сказал я сам себе, чтобы напомнить, что это не люди.

Фонарик выхватил из темноты сучковатую дубинку, лежащую рядом. Я сразу же подполз к ней, схватил. Почуял лёгкую уверенность. Если что случится, у меня есть оружие.

Думаем дальше. Если есть много мёртвых гоблинов, значит, они были живыми. А что обычно делают живые гоблины?

Если вспомнить игры и аниме, то ничего хорошего. Грабят, убивают, девушек насилуют.

От того, что я не девушка, мне легче не стало.

– Встаём! – сипло потребовал я.

Непослушные ноги выпрямились, я встал, вытянул дубинку вперёд.

Тилинь!

Писк телефона заставил меня вздрогнуть. Блин, девятнадцать процентов.

Оставаться без света в полной темноте не хотелось, и я понял, что время поджимает.

Кроме тел, в квадратной комнате ничего не было, и неуверенными шагами я направился, перешагивая препятствия. Буду думать про них так: «препятствия».

Вот здесь была дверь. Я постучал.

– Катя, – шёпотом сказал.

Самому стало смешно. В плите, закрывающей проём, полметра камня, если не больше.

Шёпот не услышат, но кричать я здесь не буду. Весь мой опыт в играх подсказывал, что кричать в подземелье, где полно гоблинов, не надо.

Ну кто бы подумал, что моя жизнь будет зависеть от того, чего я насмотрелся во всякой фантастике?

Луч фонаря осветил проём в стене и я, крадучись, подошёл. Выглянул.

Коридор. Насколько длинный, не знаю, свет бил не больше полутора метров.

Так, думаем. В телефоне схема-карта. Я быстро нашел файл с картинкой. Назывался он «Каты под Сито». Да уж…

И спустя пару секунд я понял, что у меня проблемы. Да, я видел пометку, которую поставила Катя. Но, блин, я-то где?

На карте были десятки таких вот тупиков, заканчивающихся квадратными комнатами. Пять из них показывали, будто за ними выход.

Значит, я где-то в одной из этих пяти. Легче не стало.

Надо двигаться, посмотреть примерно расположение, и потом наложить мысленно на карту. Только так.

Вдохнув, я пошёл вперёд.

Прошёл пару поворотов в темноте, как вдруг впереди показался просвет. Слабый, но ярче, чем телефон.

Сердце радостно забилось, но я, стиснув зубы, напомнил себе о гоблинах. Это была не галлюцинация, Гончар, если хочешь, вернись назад и потрогай ещё раз.

Осторожно я подкрался к повороту.

– Спасибо, друг, – прошептал я, отключил телефон и сунул в карман.

Выглянул.

Вытянутое помещение, в одной стене прутья, что за ними, не видно.

В дальнем углу проход. Перед ним факел освещает деревянный стол, стулья, матрасы. На столе бутылки… Какие-то короба вокруг, но они все раскурочены.

Возле стола тоже тела гоблинов, но их было меньше.

Я набирался мужества несколько секунд, потом всё же вышел.

– А-ГАРВ!!! ГАВ!!! АГРХ!!!

Меня чуть по стене не размазало страшным рёвом. Защёлкали клыки, и на меня уставились глаза, горящие яростью.

Я застыл, ноги словно приросли к полу. Напротив меня в нише поднялась на задние лапы тварь, заскрежетали когти по прутьям.

Через пару секунд до меня дошло, что она в клетке. Но всё равно близко, пипец.

– Аррр… – тварь, так похожая на огромную собаку, скрещённую со львом и дикобразом сразу, заметалась по клетке.

Мускулистое тело, игольчатая грива, и страшенные клыки, от которых прутья истошно скрипели и выгибались. Во мраке клетки я больше ничего и не разглядел.

– На хрен, – я кое-как оттолкнулся от стены, пытаясь устоять на ватных ногах.

– АГАВ!!!

Снова прутья задёргались.

Поняв, что клетка выдерживает с трудом, я двинулся дальше, стараясь не встречаться взглядом с собакой-мутантом.

Четыре гоблина. Один так и остался сидеть на стуле, и во лбу у него торчала самая настоящая стрела. Другие трое как будто сорвались с места, побежали навстречу нападавшим, но получили свою порцию клинков в живот.

В этот раз я уже спокойнее отнёсся к трупам, психика постепенно ставила блок.

Так, думаем дальше.

Гоблины, и чтобы побежали навстречу? Нет, они пытались дотянуться до рычага в полу, возле стены.

И тут я заволновался не на шутку. Рычаг наверняка отщёлкивает замок в клетке, и та открывается.

Это замок, нафиг. И я сейчас очень боюсь. А вдруг открою своей способностью?!

Я, чуть ли не сбивая стулья, метнулся к проходу за столом. Покатилась бутылка, со звоном раскололась об пол.

– А-ГАВ-РАГАВ!!! – донеслось мне вслед.

Вылетев в следующий коридор, я прижался к стене, пытаясь успокоиться. Пугала даже не сама тварь, а то, что я вот так непроизвольно бы выпустил её.

Уж лучше лифчики расстёгивать…

Отдышавшись, я открыл на телефоне карту. Так, длинное помещение с клеткой. Блин, ничего не подходит. Тут все помещения одинаковые.

Стиснув зубы от досады, я пошёл дальше. Увиденное только что конкретно снизило градус удивления. Как-то стало казаться естественным, что в этом подземелье я не увижу теперь ничего из своего привычного мира.

– Опа-опа! – донеслось из следующего выхода, – Какая красота!

Я замер. Сжал дубинку двумя руками.

Голос был обычный, человеческий. Парень какой-то.

Подкравшись к углу, я выглянул. Тут стены подземелья уже будто врастали в пещеру. Она была огромной, сверху нависали сталактиты.

В ровную землю были воткнуты высокие шесты с факелами. Они откидывали отсветы на корявые стены, и на тела гоблинов вокруг, между которыми ходил парень.

С чёрным коротким ёжиком на голове, и одет довольно просто: джинсовый костюм, рюкзак на спине. Вот только на поясе у него висел настоящий меч, а в руке покачивался небольшой деревянный щит.

Он стоял возле каменного возвышения. Это был двухметровый столб, сложенный из плоских камней, и на нём висели всякие черепа, а сверху чадила чаша медного цвета. Напоминало тотемный столб, как у первобытных племён.

Алтарь – так шепнул мне игровой опыт.

– Ну-ка, давай, – голос парня разносился эхом по пещере.

Он опустил щит на землю, достал ножик и стал что-то сковыривать со столба. Потом снял рюкзак, и скинул туда свою добычу. Поднявшись, он обошел столб и стал ковырять ножиком там.

Парень явно не был гоблином, да и судя по тому, что на его щите были потёки зелёной крови, особо с ними не дружил.

«Не попадайся на глаза», – сказала мне Катя напоследок. Вот только про гоблинов ничего не сказала, и про то, что на карте полно одинаковых коридоров.

Далеко позади тварь, которая скоро перегрызёт прутья в клетке. А выход где-то впереди, за пещерой.

Поняв, что вечно сидеть за углом у меня не получится, я вышел. Парень уже копался за столбом, и сейчас меня не видел.

Там, где стены подземелья будто становились монолитом со скалой, были небольшие ступени, и я спустился. Тихонько прошёл вперёд, обходя тела гоблинов.

Их было много, и, видимо, тут разразилась настоящая битва. Особенно отличался один гоблин – он был заметно длиннее других, весь в каких-то перьях, а на голове так вообще павлиний хвост. Будто шаман.

Кто-то обильно утыкал его стрелами.

– Ты кто?!

Я понял, что засмотрелся на шамана, и поднял глаза. Парень с ёжиком выхватил меч, поднял щит, и, прищурившись, смотрел на меня.

– Нюбс?

Я кивнул, но тоже вытянул дубинку.

Как приятно встретить в подземелье, полном гоблинских мертвецов, обычного человека.

– Говорят, что нюбс, – осторожно протянул я.

– В смысле, говорят? – парень удивился, – Ты либо нюбс, либо игрок.

Я как-то сразу сообразил, что он один из этих. Странных.

Впрочем, последний разговор с Глазьевой многое прояснил, и мне, чтобы выжить, только оставалось принять новую реальность. По крайней мере, до тех пор, пока я не окажусь дома, в своей родной квартире.

– А ты, значит, игрок?

Не знаю, почему, но незнакомец затряс головой, типа, он совсем не игрок.

– Нет! – он тряс головой очень усердно, чтобы я ему поверил.

Снова молчание, мы сверлим друг друга глазами.

Я оглядел пещеру, лежащие тела, и спросил:

– Это ведь гоблины?

Парень поджал губы. Судя по всему, моё появление сбило ему какие-то планы.

– Иди, куда шёл, а, нюбс?

– То есть? – я даже удивился.

– Ну, чего ты здесь забыл? – он сунул меч обратно за пояс, потом опять взял ножик.

– Мне надо найти выход.

Незнакомец закатил глаза:

– Ну, не-е-ет! Ну, почему сейчас?!

Его поведение меня удивляло. Мне встречалось всего несколько игроков, и всем что-то было от меня надо. Этому же хотелось, чтобы я поскорее смылся отсюда.

Парень цыкнул, обернулся, осматривая пустую пещеру. Нет ли никого.

– Нюбс, иди, куда шёл.

– Но… мне бы выход найти, – сказал я, вспоминая о схеме в смартфоне.

– А я тут причём? Не видишь, я занят? – он мотнул головой на столб из камней.

Я не нашёлся, что сказать.

Вроде как и попросить о помощи надо, всё-таки мне очень надо найти выход. Но этот игрок вёл себя так, будто его запалили за тёмными делишками, и ему не терпелось, когда же я свалю.

– Так, нюбс, я ведь действительно игрок, – он опустил ладонь на рукоять меча, – Знаешь, какой силой обладаю?

Я чуть отступил на шаг. Ну, я представлял… неужели это он один раскидал тех гоблинов? Вот только что-то лука при нём я не вижу.

По пещере докатилось эхо… Звон, крики, какие-то хлопки. И всё это далеко впереди.

Игрок вздрогнул, оглянулся. А потом выпятил нижнюю губу, нахмурил брови и страшным голосом прошипел:

– Нюбс, не свалишь, и я… убью тебя, понял? – и он потянул меч.

Я перехватил дубинку, отступил ещё. Блин, да чтоб его. Такая у него перемена настроений, но фальшивил он конкретно.

А мечник двигался, сверлил меня взглядом…

– Убью!

Меня уже хотели сегодня убить, и вот там всё было гораздо натуральнее. В памяти всплыла Глазьева, закрывающая меня от модератора.

И одновременно в мозгах у меня щёлкнула искорка.

– Четвертое правило невмешательства! – вырвалось у меня.

– Чего-о-о?! – обладатель ёжика округлил глаза, опустил меч, а потом чуть ли не захныкал, – Ну, не-е-ет! Ну, какого фига ты свалился на мою голову?

Я заулыбался, впервые за всё время, что попал в эту историю. О, да, ну хоть где-то сообразил.

– Нельзя вредить нюбсу, – я кивнул, добивая клиента, – Ты должен помочь.

– Оно не так звучит, – парень снова загнал меч за пояс, – И вообще, эти правила – для игроков!

Он вернулся к столбу, и спрятался от меня за ним. Послышался скрежет ножика.

Что-то выполнять правила он не спешил.

– Мне нужна помощь, – упавшим голосом сказал я.

Игрок молчал.

Я обошёл столб, опасаясь приближаться к незнакомцу. Обладатель ёжика ножом сковыривал зелёный мох с камней алтаря, и складывал его в маленькую коробочку.

– Ты должен помочь…

– Ага, бегу и спотыкаюсь, – недовольно пробурчал игрок.

– Иначе придет Надзор, – я пытался вытащить из памяти всё, что может помочь.

Злые глаза вскинулись на меня. Смотрели несколько секунд, а потом вдруг округлились от озарения.

– Ты проверяющий?! – он аж вскочил.

– Кто?

– Ни фига себе. Это экзамен такой, что ли? – игрок аж всплеснул руками, – В Батоне ни разу не говорили, что есть такие проверки.

– В Батоне? – я цеплялся за все слова, что вылетали у парня, – Ты из Баттонскилла?

– Ну, естественно, я из Батона.

– Мне нужно туда попасть… Ну, так сказал гном.

Игрок сжал губы.

– Гномозе… То есть, ректор Дворфич?

Я кивнул.

– Ого. Ты, наверное, необычный нюбс, раз тебя не обнулили.

Парень стал гораздо дружелюбнее, будто чего-то опасался. С одной стороны, я перехватил инициативу, с другой стороны, могу сейчас обломаться на любой мелочи, и собеседнику это не понравится.

«Никому не говори, кто твои родители». Постараюсь выкрутиться, не нарушив это требование.

– Я не из Батона. Но мне туда срочно надо попасть, чтобы… кхм… начать обучение.

С хитрым прищуром игрок рассматривал меня. Он, видимо, уловил в моих словах что-то своё, и сейчас раздумывал над стратегией.

– Блин, нюбс, я просто шутил. Конечно, я помогу. Каждый игрок должен защищать нюбсов, – наконец сказал он.

Он встал, сложил коробку в рюкзак и поднял щит.

– Никогда бы не подумал, что Батон будет использовать нюбсов. Ведь это опасно, вот так по катакомбам ходить. Тебя как зовут?

Я задумался, а потом всё же ответил:

– Гера.

Игрок протянул руку:

– Гера, значит. Я Кент, – он произнёс это так, будто я должен был сразу всплеснуть руками.

Мы обменялись рукопожатием.

Подождав пару секунд, Кент цыкнул:

– Не слышал, значит, обо мне?

Я помотал головой.

– Ничего, ещё услышишь. Кент в Батоне не последний игрок, Гера, хоть я и персик.

Он сразу понял, что я ничего не понял.

– Ну, это второй курс Батона, значит, разберёшься потом, – он поднял палец, – Но я говорю – я не последний игрок, запомни это имя: Кент.

По пещере опять донеслись звуки. Игрок оглянулся.

– Там мой рейд, мы сюда на практику приехали. Набиваем опыт для факультета.

Я всё же не терял осторожность.

– А почему ты не с ними?

– А что делает нюбс в катакомбах? – Кент сразу же перешёл в оборону, – Думаю, надо проводить тебя в «Сито», там ведь разберутся?

Вспомнив про желтоглазого и его бугаёв, я помотал головой. Забвенцы, как назвал их Чернецов, контролировали порталы в Сито.

– Ну вот, – Кент улыбнулся, – И в Батоне давай не будем говорить, что ты видел, – он тряхнул лямкой рюкзака, в котором была коробка со мхом.

Я осторожно кивнул, и игрок заметно расслабился:

– Так, ладно. Ща быстро провернём. Ректор сказал хоть, куда идти?

Глава 6, в которой всем хана

– Только давай быстрее, у меня времени нет возиться с тобой, – Кент подтягивал меня за плечо, пока мы шли по тоннелям.

Наш путь проходил то по коридорам подземелья, то снова превращался в природные пещеры, словно прогрызанные в толще камня.

Иногда попадались такие же алтари, как в той пещере, где я встретил игрока. Тогда Кент доставал ножик, и, прикрываясь от меня спиной, отскребал его в коробочку.

Для меня оставалось загадкой, для чего это, но и так было понятно, что дело не особо законное.

Везде попадались мёртвые гоблины. Игрок цепким взглядом скользил по телам, и в его глазах не было ни тени страха. Только расчёт.

– Так бывает, – Кент перехватил мой взгляд, – что эти олухи оставят что-нибудь ценное, не подберут. Они же все спешат.

Я кивнул, будто понимал, о чём он. В этот момент стены коридоров снова принесли эхо.

«Держи-жи-жи!!!»

«Кидай-дай сон-сон!»

– Это твои друзья? – спросил я, указав в ту сторону, откуда пришёл звук.

– Друзья? – Кент сморщился, – Не-е-е. Это моя пати, но никакие они мне не друзья.

Он отмахнулся.

– Это твоя группа? А как они там без тебя справляются? Они ведь гоблинов бьют? – вопросы так и лились из меня рекой.

Видимо, после пережитого меня очень тянуло общаться.

– Ты какой-то болтливый нюбс.

Кент остановился и поднял валяющийся в углу нож.

– Ага! – он торжественно поднял его над головой, – Говорил же, что слепые они. Олухи, ничего без Кента не могут.

И он приподнял джинсовую куртку.

Оказалось, к поясу у него были прицеплены бутылёк и кожаный кошель. В стеклянном бутыльке, размером не больше стакана, плескалась какая-то светящаяся жидкость.

Кошелёк тоже был небольшим, хоть и напоминал связанный дорожный узел. Кент ослабил завязки, взял нож пальцами за конец рукояти, поднял над кошелём, и отпустил.

Одно лезвие было длиннее этой торбочки на поясе, но нож просто нырнул внутрь и исчез.

– Э… – вырвалось у меня.

– Что? – Кент с деловитым видом перетянул завязки и опустил джинсовую куртку.

Я только мотнул головой.

– Ничего.

Магические заклинания, гоблины, иглогривые собаки, порталы… И что, теперь удивляться бездонной сумке?

Новая реальность заставляла работать мозг. Тут всё по правилам игр, так знакомых мне с детства. А значит, и логика тут игровая.

– А бутылёк? – спросил я, – Это… кхм… зелье здоровья?

– Не-е-е… – парень, усмехнувшись, снова оттянул джинсовку.

Сунул руку в кошель, естественно, чуть ли не по локоть. Круглыми глазами я наблюдал, как он там долго-долго шуровал, а потом что-то вытащил.

Стеклянный флакон с красной жидкостью внутри.

– Вот хилка, – сказал он, сунул обратно, а потом похлопал по бутыльку на поясе, – А здесь опыт.

Я округлил глаза.

– Опыт? В смысле, тот самый, за который ты поднимешь уровень?

Пожав плечами, Кент пошёл вперёд, в следующий коридор.

– Ну, наверное, тот самый. Если хорошо наберём, то конечно, получу уровень.

Я шёл за ним следом, с интересом оглядывая стены подземелья. Это реально будто игра, а тут эти игроки качаются.

Получается, в Баттонскилле меня сделают таким же игроком?

– А ты какого уровня?

– Ну, я же говорил, я персик. Второй курс – второй уровень.

Я даже слегка разочаровался.

– Второй?

– Ага, – гордо произнёс Кент, – Хотя бывает, что оставляют на второй год, и никакого уровня не получаешь, – как-то нехотя добавил он.

– В смысле?

– В прямом, – сказал игрок и остановился.

Мы стояли на развилке. Два тёмных прохода. Отсветы факелов и звуки битвы слева, и просто темнота справа.

– Где там твоя схема?

Я протянул мобилу, он полистал схемку.

– Так… хм…

Пока он смотрел, что-то ухнуло, и стены вздрогнули. С потолка осыпалась пыль.

А потом из коридора с воюющими игроками прилетел рёв.

– УУУУУАААА!!!

Мне почудилось, что даже ветер пошевелил волосы. В нос ударило зловонием.

Я словно прирос к полу, а потом заметил, что Кент совсем не обратил на происходящее внимания. Он так и продолжал изучать схемку.

– Что это было? – шёпотом спросил я.

– А? – он всё не мог отвлечься, – А, это босс. Тролль, наверное.

– Тролль?!

Я сразу представил огромного монстра, с ногами, как у слона, и в руке дубина-дерево.

– А твои… – я опять кивнул в сторону, – Они без тебя справятся?

Кент покосился на меня, потом усмехнулся:

– Конечно? Не всё же им на мне выезжать. Знаешь, пора и самим уже учиться, а то мне уже надоело пахать за всех.

Он довольно похлопал по мечу на поясе.

– Ты – воин? – спросил я.

– Конечно. Я же говорю, я Кент. Меня весь Батон знает…

– А ты…

– Так, – он сунул мне в руки мобилу, – Хватит болтать. Пошли.

И он уверенным шагом направился в темный коридор.

Я сначала потянулся включить в телефоне фонарик, но потом заметил, что темнота как бы расступается перед Кентом. Словно он был источником рассеянного света, как ночник.

Естественно, я об этом спросил, и естественно, ответ был непонятным.

– Вот будет у тебя «теория пассивных умений», всё тебе расскажут, – игрок отмахнулся.

Мы прошли пару помещений, освещенных факелами. Одно квадратное, с каменными стенами, где по углам стояли деревянные бочки.

В другом был дубовый стол со стульями, рядом с которыми потрескивал в углу камин. На столе в огромном блюде исходил паром запечённый поросёнок, и в нос ударил запах жареного мяса.

Тут было бы даже уютно, если бы не головы скалящихся тварей на стене. Тут жил явно какой-то охотник.

– Бедные гоблины, оторвали их от трапезы, – усмехнувшись, сказал Кент, – Дай-ка сюда телефон.

Он опять потыкался в телефон.

– Здесь должно быть, странно, – игрок покрутил головой, – Ты видишь что-нибудь?

Я тоже осмотрел всё. Нет, ничего. Только стол, стулья, камин, охотничьи трофеи на стене. Ну и грязный пол с трухой соломы.

– Так, может, карта неточная? – Кент поскреб подбородок, потом вернул телефон, – На, ща попробуем покрутить вокруг. Пойдём, глянем дальше.

Мы пошли в следующий проём, и Кент последний раз оглянулся на стол:

– Эх, такая жрачка пропадает. Умеют же гоблины жить красиво.

– Да, странно только, что трупов нет, – я улыбнулся в ответ.

Мы как раз входили в третье помещение. Огромный зал, где в полумраке тянулись ряды трухлявых ящиков. Приглядевшись между досками, я понял, что в них полно ржавого оружия.

Мои слова дошли до игрока только спустя пару секунд.

– Что ты сказал?! – Кент, округлив глаза, оглянулся на меня.

– Я…

– Шшш! – он стиснул зубы и замахал рукой, чтобы я замолчал, – Ничего не пойму. Они тут не были, что ли?

– Кто не были?

Далеко впереди, в конце штабелей ящиков, ярко светился проём, будто там целый ворох факелов горел. Замаячила какая-то тень, послышалось ворчание, словно древний скрипучий старик охал и причитал.

Игрок сразу схватился за рукоять и стал толкать меня обратно.

– Тихо, блин!

Я понял: что-то пошло не по плану.

Кент тихонько потянул меч, стараясь не звенеть клинком, потом зашептал:

– Идиоты. Они пропустили этот коридор. Назад, быстро!

Он как раз смотрел на меня, подталкивая обратно, как вдруг его взгляд зацепился за что-то на стене. Зацепился и загорелся жадным блеском.

– Чекан мне в уши! Да быть не может…

И он, протиснувшись мимо меня, прошёл к стене и осторожно отвалил от неё трухлявый ящик. Тот жалобно скрипнул, и Кент прижал палец к губам, будто это я шумел.

Я совершенно растерялся.

Мало того, что он что-то сказал про моего отца, так ещё и забыл про всякую опасность. Игрок стащил щит, снял рюкзак, и стал отскребать со стены какую-то плесень.

– Синий мо-о-о-ох, – послышался свистящий шёпот Кента.

– Ты знал моего отца? – вырвалось у меня.

– Кого? – игрок не слушал, увлечённо сковыривая наросты на камне.

Вдруг совсем рядом послышался лепет:

– Тятя…

Я резко повернулся. Прямо передо мной на полу сидело мелкое «что-то». Будто лысая кошка с большущими глазами и ушами, она сжалась в комок и, дрожа всем телом, смотрела на меня.

– Тятя?

– Э… – вырвалось у меня.

Больше всего существо напоминало знаменитого Добби… Оно так же жалобно смотрело на меня.

Кент зашипел из-за ящиков.

– Стой, нюбс. Не двигайся!

– А что делать? – я сразу повернулся к нему.

– УИ-И-И-И-И!!!

Резонирующий визг ударил в уши. Кошка-добби резко подскочила, оказавшись гоблином-малышом, и, раскинув руки, понеслась к светящемуся выходу.

Мы с Кентом уставились друг на друга. До меня только спустя секунду дошло, что игрок стоит и чуть не трясётся.

– Кент! – позвал я.

Тот так и стоял, обняв рюкзак, рядом с ящиком.

– Кент, уходить надо!

Игрок замотал головой, зажмурившись, и пробормотал:

– Всё, мы трупы…

– ХАНА! – хриплый крик разнёсся по залу.

Я посмотрел на проход и почувствовал, как волосы зашевелились на голове.

Сразу пять коренастых гоблинов появились из проёма. Злые красные глаза, жёлтые зубы с клыками, у каждого ржавый меч в руке.

Четверо в набедренных повязках, а один в медном нагруднике и римском шлеме. Доспех явно был с кого-то большего по размеру, и гоблин поддерживал его свободной рукой. Шлем с ярко-красной щёткой сверху наезжал на глаза, и приходилось, как сказочный принц, мотать головой, откидывая его назад.

В этот момент я желал, уж лучше снова появиться в темноте, полной трупов этих зеленокожих. Главное, не живых…

– Кирдык! – рявкнул шлемоносец, указывая на меня мечом.

Ноги не хотели двигаться, но стоять – это верная смерть.

– Кент, блин, – я шаркнул, отступив на шаг, и перехватил дубинку двумя руками.

– Мы трупы…

Проблема оказалась серьёзнее, чем я думал. Я ожидал чего угодно, но явно не того, что крутой игрок, который вечно «пашет за всех» в боевой группе, будет стоять истуканом, обняв свой рюкзак.

– Трупы! – он не переставал бормотать, зажмурив глаза, – Мы трупы.

На миг я встал перед выбором – рвануть назад со всех ног, к той самой «группе», чьё эхо мы всё время слышали в коридорах, или же…

– КРА-А-АНТЫ!!! – гоблины понеслись вперёд.

– Твою ма-а-ать! – я рванул вбок, схватил Кента за рукав и потянул к выходу.

– Нет, нет…

Плечом я задел высокий штабель ящиков, он зашатался… Тут же я навалился на них всем телом.

– У-у-ух! – я зарычал, – Помога-а-ай!

К счастью, Кент очнулся, и тоже упёрся в ящики.

Накренившись, башня с угрожающим скрипом повалилась на соседнюю, та тоже поехала вперёд, задела ещё штабель…

– Что за на? – послышался возмущенный возглас.

И грохот падающих ящиков заполнил помещение. Ржавые клинки звенели об пол, трескались доски…

– Кавардак! Кранты! – гоблины ругались, кто-то из них кричал истошным визгом.

– Бежим! – я рванул Кента за плечо, потянул обратно, – К твоей группе!

Тот закивал, хватая свой щит:

– Да, да! Точно, бежим к пати.

Мы понеслись в ту комнату с камином, где стоял накрытый стол. Тут бежать-то всего ничего до той развилки, враги не успеют догнать.

Вот только в следующем помещении, где стояли бочки, нас ждал сюрприз. Такой же зеленокожий гоблин перевалился через край бочки в углу, свесившись в неё. Из-под набедренной повязки открылась не самая приятная картина.

– Бухло! – слышался его голос, вылетающий из бочки словно из трубы.

Мы влетели внутрь и испуганно застыли, прошаркав по грязному полу.

– А? – гоблин заворочался, замотал ногами, пытаясь выбраться.

Думать было некогда. Я подлетел, схватил его за пятки и ухнул в бочку.

– А-А-А-абл-бл-бл… – его истошный крик резко потонул.

Но этого хватило. Потому что в том коридоре, в котором была развилка, послышались голоса. Скрипучие, хриплые, и вылетали они явно не из людских глоток.

Мы оказались в западне. Гоблины вот-вот должны были ворваться и с другой стороны.

– Кирды-ы-ык! Хана-а-а!

– Нет! – Кент так и продолжал обнимать рюкзак вместе со щитом, – Как они там оказались?

Я толкнул его обратно.

– Куда? – Кент особо не сопротивлялся, – Да всё пропало! Нас даже не успеют найти…

Забежав в комнату с камином, я испуганно огляделся. Стол, аппетитный поросёнок, чадящий камин в углу, морды всяких тварей на стене. Соображай, Гончар!

Сердце билось, как угорелое, отбивая в ушах похоронный марш. А руки до сих пор помнили прикосновение к живому гоблину. Обычный доходяга, кожа да кости, только холодный и потный.

И такие к нам бегут с двух сторон.

Из зала с ящиками уже неслась ругань и звон железа – гоблины пробирались через завалы. За спиной тоже приближались крики.

– Хана-а-а!!!

Поможет только чудо…

– Кент! – я тряхнул игрока за плечи.

– Трупы…

– Ке-е-ент! Ты же игрок, давай, делай что-нибудь!

Он непонимающе уставился на меня.

– Но я же балласт…

– Чего? Давай магию свою, хоть что-нибудь…

– Да я ничего такого не умею.

Я зарычал, перехватив дубинку, и толкнул его в угол, к камину. Напрягся, сваливая стол. Уф-ф, тяжёлый какой…

Стол завалился на бок, блюда и бутылки ссыпались, раскалываясь. Жареный поросёнок покатился по полу, собирая соломенную труху, и остановился у ног гоблина.

Он как раз влетел в комнату и едва не споткнулся. А потом растерянным взглядом посмотрел на испорченное блюдо.

– Жратва? – на него было жалко смотреть.

Впрочем, через секунду его взгляд налился лютой ненавистью.

– Кранты! – он повел пальцем по горлу.

– Что за на? – за его спиной рявкнул второй гоблин, – Сра-а-ач!

Мы спрятались за тяжёлой столешницей. Кент сидел со своим рюкзаком, прислонившись к ней спиной, да я и сам схватился за её край, как будто она могла спасти. И во все глаза рассматривал ухмыляющихся гоблинов.

Они уже прибывали с двух сторон…

– Жратва – нах! Бухло – нах! – надрывался шлемоносец, оглядывая картину в помещении.

Его глаза то и дело останавливались на грязном поросёнке в налипшей соломе. Он пытался размахивать рукой, и в то же время хватал спадающий доспех. Другие соглашались с ним, кивали, и рявкали в нашу сторону:

– Хана! Башку – нах!

Их можно было понять. Пришли тут, устроили погром на складе, опрокинули беднягу в бочку с вином, да ещё накрытую поляну разбросали по полу.

– У тебя свитков, что ли, нет? – зашипел я, пытаясь хоть что-нибудь придумать, – Давай портал! Или ещё что-нибудь.

– Есть! – глаза Кента округлились, – Сейчас инвиз будет! Точно!

Он полез в поясной кошель, а я, перехватив дубинку, отступил от столешницы. По словам игрока, он сейчас сделает нас невидимыми…

Вот только смысл от невидимости в помещении, полном гоблинов с ржавыми мечами?

– Вот! – Кент приподнялся, показывая мне крошечный свиток.

Потом он взял и хлопнул в ладоши, будто раздавил листок:

– Инвиз!

Ничего…

Гоблин, который всё это время видел меня за краем столешницы, так и продолжал на меня смотреть. Они прекрасно слышали, что там пытался наколдовать игрок, поэтому заржали в голос:

– Рукожоп, на!

– Баран, на!

– Чего у тебя там?! – прошипел я, чувствуя, что уже упираюсь в камин.

Хоть тот и чадил, едва показывая открытое пламя, но уже ощутимо припекал в спину. Кент подполз ко мне, подтягивая за собой щит и рюкзак. Его меч остался где-то позади.

– Да я перепутал! Я баффнул «мгновенный откат», – он смотрел на дрова в камине, как будто думал, как бы там спрятаться, – Мы трупы, Гера!

Мои лопатки упёрлись в тёплый камень…

Откат. Чего у нас можно откатывать? Если бы мы были супер-воинами со смертельным вихрем ударов, вот это я понимаю…

Я чуть не засмеялся, но рявкнул:

– Ну, ищи что-нибудь! Ещё свитки!

Гоблины уже схватили стол и отбросили назад, окончательно перевернув.

– Хана, – их главарь сочувственно покачал головой, – Вот так, на.

Как будто даже испытывал чувство вины.

Ржавые клинки были уже в метре от нас. Эти твари явно оттягивали удовольствие.

Я сглотнул.

Щёлк!

– А? – гоблины переглянулись.

Что-то непонятное щёлкнуло сзади меня в стене, а потом за камнями что-то перекатилось, послышался звон железки, звук переливающейся воды.

Кент поднял глаза:

– Это чего?

СКРА-А-АП!

Целый кусок стены за нашей спиной вдруг пришел в движение, крутясь вместе с полом. Со скрежетом он провернулся, и вот перед нами были гоблины, а через секунду впереди просто тёмный коридор.

– Э-э-э… – протянул Кент, – Секретка?

Слабый огонь из камина отбрасывал блики на стены, да и аура Кента немного разгоняла темноту. Далеко впереди что-то сияло белым ровным светом.

Игрок встал, отряхиваясь, надел рюкзак, а потом постучал ладонью по стене сзади нас.

– Странно, а как она открылась?

Я удивлённо глянул на него. Вот секунду назад он трясся от страха, а тут опять этот деловой вид.

Кент заметил мой взгляд и чуть одёрнул лямки рюкзака.

– Нюбс, ты видел, они сразу не напали? Это потому, что я использовал ауру… эээ… ну-у… «загнанной жертвы», во! Да, она дала нам время, пока я искал этот проход.

Видя сомнение в моём взгляде, он спросил:

– А что ты там спросил про отца?

Я поджал губы, растерявшись, но вдруг из-за стены послышался звон металла – кто-то дубасил по кирпичам. Крики гоблинов каменная кладка почти не пропускала.

Кент отшатнулся, чуть побледнев, потом махнул головой:

– Короче, вон там портал, судя по всему… Давай уже, пошли.

Я хмыкнул, и ещё раз посмотрел на стену с камином. Секретный проход, ну надо же. Почему-то я был уверен, что этот Кент ни фига не знал о нём, а открылся проход совсем по другой причине.

– Ну, тебя долго ждать? – игрок, держась за лямки рюкзака, развернулся и недовольно поморщился, – Или будешь ждать, пока гоблины найдут рычаг?

Я сразу же пошёл следом.

Кент был прав – впереди был зал с порталом. Такая же греческая конструкция, окружающая круглый постамент: белые колонны с каменными перемычками сверху.

На возвышении горел ровный белый круг, он полыхал, отпуская в воздух тающие хлопья огня.

– Офигеть. Это что, получается, из Сито есть неучтённый портал? – Кент обходил конструкцию по кругу.

Неожиданно сияние усилилось, и в свете появился силуэт. Он вспыхнул через миг превратился в того самого гнома. Строгий серый костюм, и седая борода до пола.

– Гномозе… – вырвалось у Кента, он чуть не поперхнулся, – Гармаш Дворфич, я… здрасте.

Ректор Баттонскилла оглядел нас оценивающим взглядом, потом сказал:

– Я смотрю, ты уже обзавёлся друзьями, Георгий?

Я не знал, что ответить, и только кивнул головой.

– Иннокентий, – Дворфич чуть повёл бровью, разглядывая моего напарника, – Разве ты не должен быть с группой?

– Я… Ну…

Кент побледнел, а гном пристально стал вглядываться в него.

– Он мне помог, – сказал я, – Четвёртое правило, вроде.

Ректор отвёл взгляд от игрока, покосился на меня

– Да? – и одобрительно улыбнулся, – Похвально, Иннокентий.

– Ну… да… Нюбсов ведь защищать надо.

Дворфич усмехнулся, ещё раз оглядев Кента, а потом поманил меня:

– Всё, Георгий, времени больше нет. Ты летишь в Баттонскилл.

Я думал пару секунд, но всё же поднялся к нему, вступив в круг света.

– Иннокентий, а ты собрался сам через гоблинов прорываться? – с усмешкой спросил гном.

– А… я…

В этот момент из коридора послышался скрип и крики гоблинов. Они нашли рычаг.

– Нет! – Кент в один прыжок оказался рядом.

Всё потонуло во вспышке света.

Глава 7, в которой Борис

Мы оказались в горах.

Я почуял это всеми чувствами: глаза смотрели на горные хребты, заросшие зелёными лесами, нос чуял запах хвои, а уши слышали вой ветра в вышине. Одновременно я понял, что здесь ни фига не тепло.

Мы стояли на открытой круглой площадке. Здесь так же находился портал, продуваемый всеми ветрами.

Круг света под нашими ногами постепенно угасал.

– Досада какая, – цыкнул гном, – Забвенцы теперь узнают про тот портал под «Сито».

– Я тоже впервые о нём узнал, Гармаш Дворфич.

– А с тобой я позже поговорю, Иннокентий. Мне кажется, или кто-то спаивает наших гномов моховой настойкой?

Кент сразу же захлопнул рот и чуть побледнел. Его руки непонятно дёрнулись – вроде как и рюкзак снять, но это же выдаст и то, что в нём что-то спрятано. Он погладил лямки.

От площадки вверх по склону вела древняя каменная лестница. Она поднималась, петляя среди огромных валунов, и упиралась в высокие деревянные ворота…

– Добро пожаловать в Баттонскилл, – ректор широким жестом показал на замок впереди, указывая нам подниматься.

Белая крепость была будто вдавлена в склон горы впереди. Стены вырастали прямо из камня, по углам торчали высокие башни, на шпилях которых полоскались длинные бело-серые флаги. Казалось, что куча волшебников Мерлинов отрезала себе бороды и нацепила вместо знамён.

За стеной возвышалась громадное здание, состоящее из нескольких башен крупнее, но получалось, что задней частью оно соединялось с горой.

– Это ак-кадемия иг… игроков? – растерянно переспросил я, чувствуя, что кружится голова.

У меня застучали зубы от холода.

Кент рядом только кивнул. Я заметил, что он помалкивал, часто поглядывая в сторону Дворфича. Руки нервно теребили лямки рюкзака.

Неожиданно на мои плечи легла меховая накидка.

– Вообще это плохо, вот так отмечать учеников, – проскрипел гном, покачав головой, – Знай, Георгий, я к каждому отношусь одинаково, и любимчиков у меня нет.

– Хорошо.

– Накидка непростая, из шкуры горного козла, – Дворфич похлопал меня по спине, а потом толкнул вперёд, к лестнице, – И старше тебя примерно… кхм… в сто раз.

Я с сомнением посмотрел на бело-серый пятнистый мех, чьи шерстинки трепались ветром. Тысяча семьсот лет?

Ой, да ладно… Впрочем, подо мной были древние ступени, рука до сих пор сжимала дубинку Чернецова, и я прекрасно помнил, что вышел только что из подземелий, полных гоблинов.

Сзади что-то хлопнуло, и мы обернулись.

На портале ещё не успел погаснуть белый круг, и в нём стоял гоблин. Тот самый, в римском шлеме, съезжающем на глаза, и большом нагруднике, который приходилось поддерживать.

– Хана! – он рявкнул, поднимая ржавый меч в нашу сторону.

Впрочем, через миг в его красных воспалённых глазках возникло понимание. Он растерянно оглянулся на панораму вокруг, посмотрел через плечо, осознав, что совсем один.

– Хрена́? – растерянно спросил он, – Что за на?

А потом гоблин рванул в другую сторону, спрыгнул с постамента, плюхнулся на камни, перекатываясь. Зазвенел слетевший шлем, и гоблин поскакал вниз по склону, обгоняя свой головной убор.

– Иннокентий, – ректор серьёзно посмотрел на игрока, – Кажется, убегает твой опыт.

– Э-э-э… Но, Гармаш Дворфич, я же бал… – начал было он, но осёкся.

– Балласт? – Дворфич нахмурил брови, – Кажется, я говорил, что не терплю это слово.

Кент растерянно смотрел вслед убегающему монстру. Гоблин был уже довольно далеко, петляя между камней внизу по склону.

– Я выронил меч.

– Иннокентий, в твоём узелке достаточно боевых трофеев, – уже гораздо строже сказал ректор, – Или ты хочешь сказать, что бросил свою группу под «Сито» просто так?

– Нет, – со вздохом сказал игрок, – Нет, конечно.

– Вот именно.

– Я погнался за убегающим мобом, поэтому и отстал.

Кент мазнул по мне взглядом, потом улыбнулся, и, махнув рукой, побежал вслед за гоблином.

Гном толкнул меня вверх.

– Вот намекаешь им, намекаешь, – ректор вздохнул, – Кент хороший маг… кхм… игрок, только в себе не уверен.

– Ну, я бы не сказал… – вырвалось у меня, – А что значит балласт?

– Бесполезный в группе, – со вздохом сказал Дворфич, а потом поднял палец, – Я этого не говорил, Георгий, ясно?

Я кивнул, испытывая двоякие чувства. С одной стороны, этот Кент оказался совершенным пустозвоном, но с другой стороны…

– А зачем такие в группе? – спросил я.

Мои ноги отмеряли стёртые ступеньки одна за другой. Белая стена с дубовыми воротами неумолимо приближалась, и я понял, что начинаю волноваться.

Не страх, нет… Просто после пережитого стены Баттонскилла казались мне невероятно важной ключевой точкой.

Гном вместо ответа спросил:

– Ты знаешь, кто такие ремесленники?

Я сразу же кивнул, и Гармаш Дворфич улыбнулся:

– Ну, и какие из них бойцы? – после короткой паузы он закончил мысль, – Но ты скажешь, что ремесленники бесполезны?

Вот теперь я понял, о чём он сказал. Я сам любил онлайн-игры, и некоторые отличались жутким дисбалансом. Сразу вспомнилось, как мы гнома-крафтера, могущего создавать реально крутые вещи, но способного моба тюкнуть только символически, ходили прокачивать целым кланом.

Как говорится, любишь броньку таскать, люби и гнома качать.

Мы уже почти дошли до ворот.

– А где мы? – я окинул взглядом панораму вокруг, чувствуя, что времени на вопросы сейчас не останется.

– Это? – ректор замер на ступеньках, повернувшись к величественной панораме.

Ветер подхватывал его длинную седую бороду, и развевал, подобно флагам на башнях Баттонскилла. Мне кажется, я даже заподозрил, как вообще появились эти пепельные флаги.

– Это гора Ямантау… Смешно читать, как простачки… тьфу ты, нюбсы! Никак не привыкну к этому вашему сленгу. Нюбсы много спорят об этой горе, всё ищут секреты.

– Это из-за академии? – я показал на стены.

– Не только. Так уж сложилось, что под нами один из самых древних прорывов.

– Прорыв?

– Георгий, ты обо всём узнаешь, – гном опять толкнул меня в спину, – А теперь, игрок, тебе стоит поторопиться. Ты же не хочешь опоздать на церемонию определения?

– Чего?! – растерялся я.

Мне показалось, что правильнее было бы «РАСпределение»…

Ректор сказал ещё что-то, но я не расслышал из-за ужасного скрипа. Дубовые ворота раскрывались перед нами, открывая вид на замок Баттонскилл во всей его красе.

Дворфич вдохнул полной грудью:

– Ну разве не прекрасно? Обожаю эту академию, в её стенах чувствуешь себя обновлённым. А знаешь почему?

Я не сводил глаз с громады Баттонскилла. После городских высоток, где этажи лепятся друг к другу, замок с окнами, в каждое из которых можно фонарный столб стоймя занести, реально восхищал.

– Почему? – растерянно спросил я.

Над главным входом в здание висела огромная табличка с буквой «Б», как бы совмещенной с твёрдым знаком «Ъ». Я вспомнил, что видел эту стилизованную «Б» на письме-приглашении.

– Потому что магия здесь обновляет все твои способности, – Гармаш вдруг хлопнул в ладони, и под ним зажёгся портал, – Мне надо спешить, ещё готовить речь. Да и тебе надо торопиться…

И он исчез…

– Э-э-э…

Мне даже не дали рассмотреть всё, как следует.

– Игрок Георгий? – послышался за спиной переливчатый голос.

Я повернулся и… у меня перехватило дыхание, то ли от чуда, то ли от откровенного наряда появившейся девушки.

Она парила над землёй, чуть не касаясь её. Золотые, светящиеся волосы, бледное лицо и… остроконечные уши. Эльфийка?!

– Пипец, – вырвалось у меня.

Она грациозно сложила стопы, ведь стоять ей не нужно было. Легкое, почти прозрачное платье имело вырезы, открывающее белые бёдра, а на груди ткань свободно полоскалась на ветру из открытых ворот. То прижмётся, обжимая тело, то заполощется, как флаг.

Неудивительно, что я ничего не рассмотрел во дворе…

– Пипец? – эльфийка удивлённо нахмурила брови, – Ректор сказал, что Георгий.

– Э… Да, я Георгий, – я начал краснеть, чувствуя, что засмотрелся.

Ткань была с секретом. Казалось, что прозрачная, а на деле-то ничего не видно. Но вырезы то настоящие, и, как говорится, по самое «здрасте».

Эльфийка развернулась и поманила за собой.

– Скорее, игрок, церемония вот-вот начнётся.

И она устремилась вперёд.

Я побежал следом, не понимая, зачем так спешить. Скорость остроухой был очень высокой, и я сначала честно пытался не отстать.

Через высокую арку в замок, потом по лестнице, потом по коридорам с огромными витражными стёклами.

Перед глазами мелькали колонны, поддерживающие потолок на невообразимой высоте, гобелены на стенах, рыцарские доспехи. Но я не успевал всё рассмотреть…

И так чуть не потерял меховую накидку, пытаясь догнать.

– Погоди, – прохрипел я, поняв, что эльфийка исчезла за углом.

Выскочив, я уже никого не увидел. Вот же нафиг!

– Пипец!

Тёмный коридор. Пол устлан бордовой дорожкой, на стенах картины.

Я пошёл вперёд, тяжело дыша. Короткая пробежка оказалась выматывающей.

Слушая собственное сипение и бьющееся сердце, я разглядывал картины. Люди в мантиях, в доспехах… Не только люди. Попадались и такие же гномы, как Дворфич, а у некоторых магов были подозрительно острые уши.

– Твою же…

У меня перехватило дыхание.

С картины на меня смотрел отец.

Улыбающийся, с такими же светлыми волосами, как и я. В руках у него была балалайка, только без грифа. Или нет… Это, кажется, лютня.

Одет он был в кожаную безрукавку с рельефными швами, а за спиной у него как будто парили скрипичные ключи. Эти ноты навеяли мне удивление.

Не понял, то есть, в Баттонскилле группа отца «Чеканная монета» была популярной?

Я подошел поближе, чтобы прочесть табличку под рамой.

«Чеканов Николай, Чекан, гусляр».

– Гусляр? – я с удивлением отошёл, – Так это гусли?

– Эй на! – скрипящий голос разорвал тишину, – А ну, драный плеер, отвали от картины, на!

Я вздрогнул, и машинально отошёл ещё подальше. И замер, увидев, кто на меня кричит.

В свете, падающем из дальнего выхода, стоял гоблин. Отвисшие уши, растрёпанная шевелюра, одет он был в мешковатые обноски.

Вот только стоял с копьём, и явно пытался напасть на меня. Дубинка была всё ещё в моих руках, и я крепче её стиснул.

Вдруг гоблин замахал копьём перед собой, словно мешал какое-то зелье.

– Кирдык, на! Хочешь нагадить, на? Старый Хрюк, на… заманался оттирать, на… с Чекана. На!

Гоблин просто подметал.

– А ну сдриснул, на!

Облегчённо выдохнув, я дал ему пройти. Хрюк старательно подмёл в том месте, где я стоял, чуть не протерев дыру. И зыркнул с прищуром.

– Чё встал, на? – и он уставился на меня чуть ли не в упор, глядя снизу вверх.

– Я…

– Э, здорово, братва! – ещё один крик заставил вздрогнуть уже нас обоих.

Мы обернулись. С той стороны, с которой пришёл я, на нас надвигалась крупная тень.

– Хана… на! – просипел гоблин.

При ближайшем рассмотрении это оказался довольно добродушный парень. Полный, в клетчатой рубахе, с растрёпанными каштановыми волосами. У него были пухлые щёки, а улыбка привлекала внимание двумя большими передними зубами. Как у зайца или бобра.

В общем, лицо добродушного толстячка. Пока он был тенью в коридоре, то явно был страшнее.

– Борян, – парень резво протянул руку, – Чё, братва, тоже на эту… как его… церемонию?

Общался он довольно вызывающе.

– Георгий, – я ответил на рукопожатие, – Гончаров.

– Что как официально-то, – тот поморщился, – Ну, тогда Борис Дубовый.

Рука у него была крупная, мощная.

– Братва, на! – гоблин замахнулся метлой, – Охренели, на, плееры драные, на!

– Гоблин, ты извини, чё, – Борис даже чуть прикрылся рукой.

Хрюк, продолжая махать метлой, пошёл дальше, его крик ещё долго отражался от стен коридоров.

– Гоблиши эти, – Борис с усмешкой посмотрел вслед, – Повылазили из пещер своих, типа крутой магией владеют, а на деле дикари. Ты видел, какие гоблины-то взаправду?

Я кивнул.

– Везёт. Мне батя рассказывал, – Борис слегка смутился, а потом ткнул пальцем в картину, – О, это ж Чекан.

У меня слегка перехватило дыхание.

– А что, известный чем-то?

Борис заржал в голос, и я тоже натянуто улыбнулся. Мне легонько прилетело от него по спине – всё же здоровяк умел соизмерять силу.

– Ядрён батон, ну ты вообще прикольный. Слышь, надо шутку запомнить, – его плечи так и тряслись от смеха, но он сделал серьёзную мину и будто отрепетировал, – Подскажи, братуха, а Чекана что, все знают?

И снова заржал.

Я почесал затылок, раздумывая, как бы вывести его на нужный разговор. Но и прослыть местным олухом совсем не хотелось.

Впрочем, здоровяк правильно понял моё смущение.

– Ты чего, братуха? Откуда такой свалился?

– Я… ну, нюбсом был.

– А-а-а… Так нюбсы-то все мы были, – он снова показал пальцем, – И даже Чекан был. Аж дрожь пробирает, ядрён батон.

– Я только сегодня узнал про Баттонскилл, – пришлось мне признаться.

– А, так ты вообще нюбс?! – Борис только покачал головой, – Тогда тебе сложно будет…

Он кивнул головой вперёд, и мы быстро пошли. К счастью, Борис, кажется, знал, куда надо идти. А вот для меня все коридоры были одинаковы.

– Новый язык учить будешь, – он оглянулся, – Прикинь, типа «танк, никакого хила, ты сагрил не того моба». Это меня батя научил, – он с гордостью расправил плечи.

Я чуть не прыснул со смеху, но удержался. Было забавно сознавать, что геймерский сленг где-то считается за отдельный язык.

– Я буду танком, – гордо произнёс Борис, – Меня бык свалить не может. Вот. А ты кем будешь?

Вопрос немного меня покоробил, и я пожал плечами.

– Ну, раз ты здесь, значит, что-то есть у тебя, – он вдруг перешёл на шёпот, – А ты реально не знаешь про Чекана?

Я замотал головой, округлив глаза.

– Вау, ну ты и… нюбс.

– Ну, я же сказал.

– Да я понял, ядрён батон. Он там на картине ещё до того, как стал Адским Гусляром.

У меня упало сердце.

– Адским… чего?

– Ну, который это… – договорить здоровяк не успел.

Прозвенел гонг. Гулкое эхо пролетело по коридорам, и кажется, даже взъерошило волосы.

– А, ядрён батон, начинается, – и здоровяк схватил меня за плечо и потащил.

Мы подхватились и понеслись со всех ног.

– Первый гонг, – крикнул Борис, – Мы ещё успеваем.

***

Церемония определения проходила в огромном зале. Таком огромном, что у меня перехватило дух.

Круглые своды сверху соединялись в огромную эмблему «Б». Впереди висел огромный герб школы – двуглавая птица держала в руках геральдический щит.

Щит с теми самыми предметами: мышь, джойстик, мобильник, очки. И кнопка «плэй» в центре щита.

В центре зала стояла статуя-фонтан – из чаши вылезали две руки, с переплетёнными пальцами. Словно два друга где-то внизу, в огромной пещере, подняли руки, вытащив их в этом зале.

Сквозь пальцы сочилась вода, утекающая по запястьям обратно вниз, в чашу.

Тут уже было много народу, и все молодые студенты моего возраста. Они собрались вокруг фонтана, подняв головы, и внимательно слушали.

Сверху, на медно-железном мосту, стоял гном Дворфич. Рядом с ним взирали на народ ещё несколько людей, мужчины и женщины. Одеты все были, как и ректор, в строгие костюмы.

Низкорослый гном рядом с ними казался карликом, но на него всё равно все смотрели с уважением и восхищением.

– …и с древних времён наша академия… – ректор Дворфич осёкся, – Кхм!

– Опа, косяк, братва, – крякнул Борис.

Мы влетели в зал со всех ног, толкнув тяжелые двери, и скрип петель заполнил тихое помещение…

На нас сразу обернулись сотни глаз. Недовольных глаз.

– Кто-то явно подходит к учёбе с должной ответственностью, – сказал рядом долговязый парень.

Высокий, одетый в странную тёмно-синюю мантию, у него был длинный нос, гордо вздёрнутый подбородок, и идеальный пробор в светлых, как у меня, волосах. Рядом с ним захихикали несколько девчонок, и я понял, что мне он сразу не понравился.

– Нос бы ему поправить, – прошептал здоровяк.

Кажется, долгоносый его услышал, и подарил взгляд ещё высокомернее. Куда уж ещё-то больше?

– ТИШИНА! – голос ректора Дворфича прокатился под сводами.

Делать было нечего, и мы с Борисом встали неподалёку от долговязого – ходить под взглядом гнома не хотелось. Да и вперёд через толпу уже было не пробиться.

– Все знают, что наша академия основана двумя величайшими игроками всех времён, – Дворфич обвёл всех взглядом, – Их давно нет с нами, но дело их живо до сих пор.

Он указал вниз, на статую сплетённых рук.

– Их настоящие имена не сохранились, но вы знаете, как их зовут сегодня. Как?

Толпа грохнула:

– Аим и Рандом!

Борис рядом со мной тоже радостно крикнул вместе со всеми, а я только удивлённо обводил всех взглядом.

– Чего? – вырвалось у меня.

– Именно, – Дворфич поднял руки, – Достигшие такой силы, что до сих пор дух этих великих магов защищает стены этой академии. Их жизненный путь – это основа пути любого мага… тьфу ты!

– Игрока, – подсказала рядом женщина средних лет.

Высокая, в очках, с волнистыми красноватыми волосами, и в сером строгом костюме юбкой до колен, она не сводила с меня взгляда. Будто знала, кто я.

– Точно, эти новые словечки. Аим и Рандом, – повторил Дворфич, – И так, Аим – это ваши умения, навыки, мастерство. Рандом же, – он обвёл снова всех взглядом, скользнул и по мне, – Рандом – это удача, везение, интуиция.

Я даже усмехнулся. Кто бы знал, что такие слова, столько раз звучавшие в играх, я буду слушать на полном серьёзе от великого… кхм, гнома.

– Весь ваш путь теперь будет состоять из этих двух вещей, – Дворфич поднял руки, – Так начнётся же ваш путь. Добро пожаловать в Баттонскилл!

Это было пафосно, но эффектно.

Все захлопали, а статуя-фонтан вдруг стала раздвигать пальцы. С грохотом и скрипом между огромными ладонями образовалось пространство, и Борис рядом со мной в нетерпении потёр ладони:

– Ядрён батон, сейчас определение будет.

– Было бы чему радоваться, – произнёс рядом тот долговязый с носом, – Получить класс – это ещё не научиться.

– А в пятак? – улыбнулся двузубой улыбкой здоровяк и погладил кулак.

Долговязый удивлённо осёкся, проглотив своё высокомерие.

Честно сказать, я тоже волновался. Я будто попал в параллельную реальность, и вот сейчас она окончательно должна была поставить точку. Либо я игрок, либо я… проснусь в тёплой кроватке и только вспомню странный сон.

– Господа, – Дворфич неожиданно поднял руки, – Прежде, я хочу сделать заявление. Этот учебный год не самый обычный.

Все подняли головы, удивленно глядя на ректора. Даже преподаватели вокруг посмотрели с недоверием. Видимо, гном внёс в привычную церемонию что-то новое.

– Тяжко говорить об этом, но Баттонскилл не терпит лжи и секретов, – его голос раздавался, заставляя меня волноваться, – Все помнят Тёмного Чекана?

По толпе прокатился вздох, а у меня забилось сердце. Я сразу вспомнил взгляд модератора Чернецова…

Не может же ректор вот так сейчас выдать меня?

Глава 8, в которой тёмные эльфийки

В зале воцарилась тишина. Мне казалось, что моё гулко бьющееся сердце слышали все.

– Семнадцать лет назад, – Гармаш Дворфич говорил чётко и громко, – Семнадцать.

– Число игрока, – повторила женщина рядом с ним, – Число силы.

Ректор, улыбнувшись, кивнул. Вообще, я заметил, он будто обожал вот такие пафосные выступления.

Вот и сейчас он сделал паузу и обводил всех взглядом, будто издевался надо мной. Сейчас как скажет: «Вот он, сын Чекана. Бейте его!»

Но он, наоборот, стал рассказывать про число семнадцать и какое оно важное. И усиленная семёрка, и свойства в математике…

Я понял, что сам себя накручиваю, и стал рассматривать преподавателей. Борис решил, видимо, меня просветить, и прошептал:

– Эта красноволосая, как батя сказал, историчка.

– Чего? – у меня чуть всё не упало.

Я что, и в академии игроков буду историю изучать? Вы серьёзно?

– Ой, как она гоняет всех по истории магии.

Я облегчённо выдохнул. Ну, учебник по истории магии я ещё открою, ладно уж.

Женщину с красными волосами, стоящую правее ректора, я заметил и до этого. Вид у неё был строгий, и узкие очки в форме срезанного сверху круга только усиливали эффект. На ней не хотелось задерживать взгляд, достаточно было видеть, как она поправляет всё время директора.

Все молчат, а она поправляет. Что-то это да значит.

Рядом с ней стоял высокий и худой мужчина с зализанной набок чёрной чёлкой.

– А это кастолог.

– Чего? – вырвалось у меня беспомощное.

– Ну, ядрён батон. Ты знаешь, что такое каст? Это когда вот так руками, – и Борис изобразил, будто колдует какое-то заклинание.

Я усмехнулся и кивнул, рассматривая кастолога.

Тонкое лицо, губы вытянуты в трубочку, будто у горделивого дворецкого. В фильмах всегда такие открывают двери. Да и одет этот преподаватель был так же – его строгий чёрный костюм подошёл бы и пианист, и дирижёру, и дворецкому.

– Этот полуэльф, короче, учит основам магии. Батя до сих пор помнит, как он учил генерации ярости, там весь поток лежал от смеха, – плечи Бориса чуть затряслись, и он уткнул кулак в губы, чтобы не засмеяться.

Шутку я вполне понимал. Холёный дирижёр и ярость – вещи несовместимые.

У кастолога и вправду подозрительно заострялись уши, но стоял он на мосту крепко, в воздухе не парил.

По другую сторону от ректора Дворфича стоял высоченный плечистый парень-азиат. Хотя, рядом с гномом все будут казаться высокими, но этот будто с ринга сошёл и наспех натянул костюм. Вон, даже на лбу осталась тесёмка, подвязанная на манер тайского боксёра. Да и руки, которые он держал скрещёнными на груди, на запястьях были обвязаны эластичными бинтами.

– А этот чувак крутой. Я, блин, не могу уже, когда там занятия с ним, – Борис потёр руки, – Преподаёт физуху, обычки там, защиту… Батя говорит, что до сих пор помнит только две вещи в академии. Это: кулаки Тай Луна…

Я ещё раз оценивающе посмотрел на азиата. Меня будут учить кун-фу?

Мне показалось, или Борис хотел ещё что-то сказать. Я спросил:

– А вторая вещь?

Здоровяк рядом со мной довольно ощерился, хотя кончики его ушей налились краской. Он зашептал ещё тише:

– Сиськи тёмных эльфиек.

Долговязый парень рядом с нами проворчал:

– Чего ещё можно ожидать от деревенщины? – и вздёрнул нос.

Борис резко обернулся, набычившись, и помахал увесистым кулаком.

Долговязый, скривившись, высокомерно отвёл взгляд.

– Маякнёшь мне потом, Герыч, подправить этому ущербному нос? – он снова улыбнулся, – Ты видел тёмных эльфиек?

Я пожал плечами. В играх да, а тут ещё нет. И, насколько помню, меня в школу сопровождала совсем не тёмная. Ну, если я правильно понимал эльфийских расах. Кто сказал, что здесь, как и везде?

– Ну, видел только в играх, – сказал я, – В «Родину Эльфаров два» играл?.

Борис удивлённо прошипел, округлив глаза:

– Ты играл в игры?

Я слегка насторожился:

– Ну-у-у… да.

– Они же лишают магии! Делают запперсов из игроков!

– Кажется, кто-то сегодня полетит на «обнуление» после неудачной церемонии, – с лёгкой скукой произнёс носатый, рассматривая ногти.

Сказанное меня взволновало.

– Что, совсем лишает? – обречённо спросил я, – У меня есть скилл.

– Это хорошо, – кивнул Борис, – Я же не знаю точно, но значит, шанс есть.

Я только прикусил губу. Что там говорила эта Глазьева про онлайн-игры? Что маги получили возможность «контролировать систему»?

– Да не дрейфь, у бати есть кореш, так он играл, и у него всё норм было, – здоровяк ткнул меня в плечо.

Я благодарно улыбнулся.

– Ага, ага, – послышалось сбоку.

Блин, как хочется ему врезать.

Рядом с плечистым азиатом, которого Борис назвал Тай Луном, стояла будто на контрасте хрупкая, тонкая девушка. Вся зелёная – и волосы, и костюм, больше напоминающий плащ из лесных листьев. Кожа бледная, и такие же острые, как у того дирижёра-дворецкого, уши.

Как будто тоже эльфийка…

– А эта? – спросил я.

– А я хэ-зэ, – Борис пожал плечами, – Зелёную не знаю…

Я успел рассмотреть преподов, когда Дворфич, закончив скучную лекцию о числе «17», продолжил:

– Именно в семнадцать лет просыпается сила у человека. Либо он остаётся нюбсом, либо становится игроком. Все это знают?

Я кивнул, поджав губы. Потому что народ вокруг меня, естественно, сказал единым звуком:

– Да!

Все всё знают. Кажется, мне придётся срочно навёрстывать, чтобы не прослыть местным тормозом.

Я даже удивился своим мыслям – мной уже не рассматривался вариант, что я возвращаюсь куда-то там домой. Я нереально хочу здесь учиться, нафиг, словно впервые в жизни попал именно туда, куда надо.

– Никто не играл в игры? – шутливо спросил Дворфич.

– Нет! – единогласно прозвучало в ответ.

Я промолчал. Вот подстава. Ну нет, Гончар, сегодня ты домой не полетишь.

Лучше историю магии сдавать, чем грёбанную экологию.

– А теперь о Тёмном Чекане…

Сердце заколотилось, и мне показалось, что все только и оглядываются, косятся на меня.

– Под Баттонскиллом находится самый древний прорыв, вы все знаете знаменитый подземный город Ямантау. Семнадцать лет назад закрылся девятый уровень подземелья после того, как туда ушёл Чекан со своей напарницей, – ректор всё же посмотрел на меня, но задерживать взгляд не стал.

Я медленно и с облегчением выдохнул. Так же выдохнули и все вокруг, только от удивления.

– Он открылся, – мрачно сказал Дворфич.

По толпе прокатился нервный смешок, и воцарилась тишина. Мне же оставалось только гадать, но и так было понятно, что событие знаковое.

– Вот нафиг, – прошипел Борис, – Ядрён батон!

– Это были семнадцать прекрасных лет, надо сказать, мы даже привыкли к безопасности, – с лёгкой грустью сказал ректор, – Но опасность серьёзная.

– А что там, на девятом уровне? – спросил я.

А мне было очень интересно, куда ушёл отец. Что-то мне подсказывало – этот вопрос не оставит меня в покое на долгое время.

– Куда катится этот мир? – опять протянул долговязый, будто спецом так чтобы я услышал.

Я перехватил его взгляд и подумал, что и сам бы с удовольствием поправил этот нос.

Борис чуть прикусил губу, посмотрев на меня.

– Я не знаю, что там, но батя, пока закончил школу, ниже пятого не спускался…

– Ниже пятого спускаются только топы, – назидательным тоном произнёс носатый, – Впрочем, откуда вам, провинциалам, это знать?

Я переглянулся с Борисом. Мало кто мог в жизни так меня разозлить за такое короткое время. Долговязому это удалось.

Ректор снова попросил внимания.

– Министерство думает, что вам не следует это знать, – возвестил гном, подняв руки, – Но я считаю по-другому. Господа учащиеся, в академии снова вводятся повышенные меры защиты. Всем плеерам запрещается спускаться в подземелье ниже первого уровня.

Он оглядел всех внимательным взглядом, я же облегчённо выдохнул. Конечно, я мог недооценивать известие об открытии уровня. Но, самое главное, выдавать меня никто не собирался.

Мне кажется, или Дворфич даже подмигнул мне?

– Слово госпоже Селене Лор, – ректор показал на красноволосую, и чуть отошёл назад, – Проректор Баттонскилла, заведующая кафедрой истории.

Та вышла вперёд, взявшись за поручень мостика. В глаза бросился ярко красный лак на ногтях.

– Товарищи плееры, – она обвела взглядом толпу учеников.

– Чего? – снова вырвалось у меня.

– Кха… первокурсники, – едва слышно кашлянул позади Дворфич.

Взгляд Селены на миг похолодел, она поджала губы. Явно не терпела, когда поправляют её. Но оборачиваться на ректора, который был выше по доложности, красноволосая не стала.

Я, конечно, уже слышал это слово «плеер», но из уст преподавателя не ожидал.

Селена же подняла руки к огромному щиту с гербом школы. На наших глазах чуть осветилась кнопка «плэй» в центре.

– Первый курс, – она улыбнулась, – «Ньюплэй», если по-новому.

– А остальные? – прошептал я, пробежав глазами по предметам на щите.

Так, оказывается, это курсы? Если считать вместе с кнопкой «плэй», то пять курсов. Впрочем, как и в большинстве университетов.

– О, это всякие персики, игорьки, мобжики… – Борис стал загибать пальцы, а потом вдруг растерялся, – Или гаджики? Блин, батя же говорил.

– Пфф… – послышался смешок от долговязого, – Мобжики, ну это ж надо.

Рядом захихикали девчонки, но Борис даже внимания не обратил. Он так и продолжал бубнить себе под нос, пытаясь вспомнить.

– Перском! – громко сказала Селена, и на гербе осветился сектор с компьютерной мышью, – Второй курс.

Перском. Кажется, я понял, почему тот балабол Кент называл себя «персик». Но почему компьютерная мышь? Что всё это значит?

Я вспомнил, что Глазьева там, под «Сито», прежде чем завести меня в подземелье, проговорилась, что это всё для конспирации. От кого?

– Игприст! Третий курс.

Осветился сектор с игровым джойстиком. Я только потёр подбородок – понятнее не стало, да и до третьего курса мне вообще далеко.

– Мобгадж, – Селена повела рукой в сторону, и на гербе засветился сектор со смартфоном, – Четвёртый курс.

Стоящая толпа восторженно затаила дыхание.

– И… Виртрэй! – засветился последний сектор, с очками виртуальной реальности, – Пятый курс.

Все вокруг ахнули.

– Виртрэй, – с придыханием прошептал Борис, – Если повезёт, во время него откроется квест на третью профу…

– С вашими способностями пятый курс вам не светит, – долговязый был тут как тут, – Я удивлюсь, если вы до второй профы дойдёте…

– Слушай, носо-дырка! – Борис стиснул кулаки.

На нас стали обращать внимание, и я поспешил спросить у здоровяка:

– А можно и не дойти до пятого курса?

– Можно, – Борис вздохнул, – Могут мобы убить… А могут и обнулить, если группа не сможет два года подряд накопить опыт.

– В вашем случае, – и носатый ощерился, покосившись на меня.

Я не успел схватить здоровяка за руку. Кулак Бориса метнулся в длинный клюв… но не долетел совсем чуть-чуть.

– Фриз, – прошелестел тонкий, писклявый голосок.

Тот самый дирижёр-дворецкий изящно поднял руку, будто взмахивал платком, и смотрел прямо на здоровяка рядом со мной.

– Упфф, – пропыхтел Борис, оставаясь неподвижным в неудобной вытянутой позе.

Долговязый усмехался, разглядывая кулак, а девчонки рядом с ним хихикали.

– Мы не терпим насилия в стенах Баттонскилла, – спокойно сказал Дворфич, – Один проступок на счёт Бориса Дубового, – он махнул рукой, и «замороженный» оттаял.

– Ядрён батон, – обиженно пробурчал Борис, – Блин, батя говорил, это на всю группу будет.

– У Бориса Дубового пока нет группы, но этот проступок заочно идёт в её счёт, – закончил ректор, подтверждая опасения Бориса.

Носатый засмеялся, противно запыхтев в свой длинный нос.

– Вторая профа. Это я даже переоценил вас, господа.

Здоровяк решил не оборачиваться, и, стиснув зубы, просто смотрел в пол.

Наконец, воцарилась тишина.

Красноволосая взмахнула рукой, и все сектора на гербе потухли, осталась только кнопка.

– Мы ещё встретимся с вами на уроках истории магии, – Селена улыбнулась своей фирменной улыбкой, и мне резко расхотелось на эти уроки, – И там вы подробно узнаете, что лежит за названием каждого курса.

Она обвела всех взглядом:

– А у каждого курса своя глубокая, интереснейшая история. И вы получите неимоверное удовольствие… – она торжественно развела руки, а потом выдохнула, – когда будете её учить.

По толпе прокатился вздох разочарования. К счастью, все ребята вокруг оказались вполне нормальными на этот счёт: учить историю не хотел никто.

– Сейчас же вам следует только знать, что «Ньюплэй» символизирует поиск магии, – она сделала паузу, – Поиск. Магии.

Она повторяла ключевые слова, как настоящий преподаватель.

– Записываем опре… – Селена осеклась, и тряхнула головой, – Ой, что это я?

По залу прокатился смех, обстановка разрядилась. Даже Борис рядом улыбнулся.

Но Селене Лор оказалось достаточно одного взгляда, чтобы каждый смеющийся замолчал. Никто не хотел лишних проблем на экзамене.

– Даже наши великие покровители Аим и Рандом не всегда владели той силой, которую имели. И они тоже в начале искали магию… Сегодня это больше обряд, традиция, ведь мы знаем уже так много, – она показала на стены зала, – И можем вас учить. Раньше всё было не так просто.

Я вслед за ней обвёл взглядом стены.

– Как вы уже наверняка знаете, вас всех объединят в «пати». Ваша пати – это друзья, коллеги, и верные соратники до самого конца обучения.

Я округлил глаза. Пати? То есть, просто боевая группа? Интересно, и сколько же игроков у них тут может быть в пати?

– Впятером… – Селена словно ответила на мой вопрос, – вы будете идти плечом к плечу с тиммейтами к своей цели. Получать профы, сражаться с мобами в данжах, проходить квесты…

Она практически полностью перешла на игровой сленг, но я уже воспринимал это, как норму. И так теперь понятно, что обучение будет проходить практически в полевых условиях. У меня появится боевой класс, и он ещё и будет улучшаться. Если я правильно понимаю, что такое профы.

Меня передёрнуло. Кажется, спуск вот в такие же подземелья, как под «Сито», будет обычным делом. Как и сражение с монстрами типа гоблинов.

Ну, надеюсь, меня научат… Если я пройду церемонию…

Пять человек. Я непроизвольно покосился на хмурого Бориса, а потом обвёл взглядом толпу будущих игроков. Все так же переглядывались.

У меня возникло подозрение, что группы будут распределяться совсем не по желанию.

– И впятером вы будете отвечать за действия каждого в группе, – взгляд Селены на миг остановился на Борисе.

– Да уж… – пробурчал тот.

– Вместе со своей группой вы будете копить опыт, – Селена подняла неожиданно появившуюся в руках колбу со светящейся жидкостью.

Я вспомнил про такую же на поясе у Кента, и навострил уши. Вот теперь станет ясно, что там с уровнями игроков.

– За весь курс вам нужно набрать определённое количество, – она потрясла колбочкой, – Если ваша группа набирает недостаточно опыта, или теряет его из-за проступков, она остаётся на второй год, и уровень игроки не получают.

Я разочарованно вздохнул вместе со всеми и едва удержался, чтобы не покоситься на Бориса. Ну, какого фига?

– «Баттонскилл» проведёт обряд, повышающий ваш магический потенциал, – громко сказала Селена, подтверждая мои догадки, – И вы получите уровень. Всей. Группой.

Все вокруг роптали, едва слышно перешёптываясь.

Нет, я обожал в играх командную работу, так как играл за танка. Какой бы толстой не была моя броня, но без целителя, вливающего мне здоровье, и без бойцов с огромным уроном, лупящего босса… В общем, без команды я бы этого самого босса долго бы на себе не удержал.

Но всё равно – это было жестоко, когда ты отвечаешь не за самого себя, а ещё за четверых оболтусов. Уж я-то знал, какие бывают союзники, которых тебе определяет жестокий «рандом».

Рандом. Один из покровителей академии.

Я непроизвольно покосился на раздвинутые руки в фонтане. Вода обтекала их, и внутри ладоней оставалось сухое место.

А если ещё этот Рандом определит нам в группу такого балласта типа Кента? Что тогда?

– Спасибо вам за внимание, будущие плееры…

Селена Лор отошла чуть назад, и вперёд снова вышел ректор. Гном довольно погладил свою бороду, словно высматривая в наших глазах понимание. Да, сказано было много, и у меня добавилось ещё больше сомнений.

Чем ближе к церемонии, тем больше я волновался.

– Да начнётся церемония! – провозгласил Дворфич.

Как же он любил пафосные сцены.

Внутреннее пространство разведённых ладоней в фонтане осветилось, и там появился круглый каменный постамент. Мне кажется, или он слегка кружится?

– Сейчас каждый из вас пройдёт в фонтан, и наши покровители Аим и Рандом определят ваш будущий класс.

– Будущий? – спросил я.

– Да, – шепнул Борис, – Т-ты просто б-будешь знать, на к-какую профу брать квест. С… с… скиллы же ещё ис… искать.

Я понял, что здоровяк волнуется не меньше моего.

Внезапно подо мной засветился жёлтый круг и стал мерцать.

– Ты первый, – Борис округлил глаза, – Удачи, Герыч.

– Странно, – недовольно проворчал носатый.

– Георгий Гончаров! – громко провозгласил ректор.

Передо мной раздвинулась толпа, освобождая путь. У меня всё упало внутри, но на ватных ногах я двинулся к фонтану.

Глава 9, в которой ба... бард

Я переступил через широкий край фонтана. В самой чаше вода, стекающая вниз с каменных рук, тоже раздвинулась, обнажив каменное дно. За рябью жидкости, которая стремилась соединиться, плавали рыбки, и они с любопытством подплывали и высовывали носы.

Больше всего я боялся не пройти церемонию. Да пусть я буду хотя бы таким же балластом-ремесленником, как тот балабол Кент. Зато потом великим кузнецом, за которым игроки будут стоять в очереди…

Втайне я мечтал, конечно, стать рыцарем-танком… Закованный в броню, без страха взирающий через забрало на оскаленную пасть монстра. Тварь ярится, рычит, а я ругаюсь и считаю ей зубы латным кулаком, держу другой рукой за шею и позволяю моей… кхм… пати наносить урон.

Совсем как мой орк в игре… Ох уж эти игры. Если б я знал, что они делают с магами.

Я вступил на постамент, встал в центре, и меня охватило голубоватое сияние. Каменная плашка под моими ногами начала крутиться вместе со мной, прямо как под персонажем при входе в игру.

«Подбор магического имени»

Мягкий мелодичный голос в голове заставил меня вздрогнуть. Это что, компьютерная помощница, что ли? Вроде ассистента?

Я покрутил головой, рассматривая рельефы на каменной коже. Где тут динамики спрятаны? Моё скептическое мышление пыталось всему найти объяснение.

«Георгий… Гера… Гончаров… Жора…» – перечисляла невидимая собеседница.

Я поморщился. Нет, только не Жора.

«Гога… Гоша… Юрий…»

Это заставило меня усмехнуться.

«Гриша…»

Я нахмурился. Она издевается, что ли? Это совсем другое имя.

«Герыч… Гончий…»

Я затаил дыхание. Меня что, будут звать, как мою маму?

«Гончар»

Последнее слово было произнесено с особым акцентом, и я понял – система определилась.

«Определение статуса»

Я затаил дыхание. Статус? Что это? Именно сейчас она скажет, нюбс я или игрок?

«Лидер группы» – сразу же выдала ассистент.

Что мне нравилось в этой девушке, что она, как и положено системе, продолжала работать, несмотря на моё волнение.

И тут до меня дошло… Лидер группы?!

Я – лидер группы. Секунду назад мне было страшно, что останусь нюбсом и забуду об этой тайной жизни. А теперь я поведу за собой четверых игроков в катакомбы, полные монстров.

Мои губы тронула счастливая улыбка. К счастью, не так уж и много я провёл за играми.

«Определение класса»

Улыбка слетела мгновенно. Ну, теперь мне, как лидеру, нельзя быть балластом.

Кем я стану? А какие вообще классы есть?

Я чуял, как что-то прощупывает меня. Едва ощутимые прикосновения, и тихий, еле слышный шёпот где-то там, в плеске воды.

«Ловкость, сила, мужество, честность, справедливость…»

Система что, считывает мои данные? Ну, вроде как определяет базовые параметры?

Я подумал, что это нечестно. Если сравнить меня с тем же Борей Дубовым, то шансов у него стать рыцарем гораздо больше. Вообще, надо всем начинать с одинаковых параметров…

«Талант, удача, слух…»

Слуха у меня вроде бы никогда не было. Я на миг представил, что система даст мне класс «гусляр», как у отца. Это было бы круто…

Конечно, я уже давно понял, что мой отец натворил что-то страшное в прошлом, и от этого мне было не по себе.

А если я получу класс матери? Гончая, ведь так её все звали? И какой у неё был класс?

Шелест усиливался, шёпот становился всё быстрее, и его тональность менялась. Голоса как будто становились злыми, и покалывание становилось всё более ощутимым.

«Злость, гнев, ненависть…»

Странно. А вот это уже точно не про меня.

«Бар… ба.. бард…» – почему-то помощница стала заикаться.

«Тёмный Чекан поёт…» – шёпот.

Что? Я не ослышался?

Сияние наполнилось красноватым оттенком. Я бы даже сказал, что мне стало больно.

– Эй, – крикнул я, глядя через всполохи.

Снаружи вроде как заметались какие-то тени. Кто-то спустился в чашу фонтана, но так и остался стоять там, снаружи.

«Разбой… бой… бойник… ник» – и голос обрывается, шёпот нарастает.

«Тёмный Чекан ждёт…» – зловещий шёпот.

Меня пронизывает боль.

«Где она? Покажи мне! Вспоминай. Ты слышал песню…» – кто-то совсем другой спрашивает, его грубый голос слышен будто через помехи, – «Покажи!»

«Обну… обну… ление»

Меня охватила дрожь. Нет, я не хочу обнуление. За что? За дела отца?

«Тёмный Чекан идёт!» – шёпот уже свистел с нескрываемой ненавистью.

Я даже испугался. За кем идёт? За мной?

«Сынок, жди здесь…» – совсем другой, женский голос.

Он просто схватил меня за сердце, и сжал его, перехватил мне дыхание. Так похож на голос тёти, но другой.

«Здесь ты не услышишь…»

Кто это? Что за женщина?

Впрочем, ответ я знал. Хоть и казалось, что слышу её впервые.

«Не плачь, сынок, я скоро приду!» – кричала та, которую я наверняка слышал лишь несколько месяцев после рождения.

«Тёмный Чекан ждёт…» – шёпот успокоился.

«Тут ты не услышишь…» – голос мамы удалялся.

А потом кто-то тронул струну…. В глазах потемнело – в ухо ударила только одна нота и сразу замолкла.

Не знаю, что это за нота, но звук едва не убил меня. Сердце закололо, затянуло в ноющий комок, и стало так страшно и тоскливо, что хотелось просто лечь… И не вставать больше.

«Гончар… чар… нюбс… обнуле… ление… деление… определение»

Щёлк!

Щелчок не было слышно, но я почуял его внутри себя, будто оборвалась натянутая струна. И стало намного легче.

Я сел на пол, чувствуя слабость в ногах. Система продолжала сбоить, хотя боль уже исчезла, и остался только заикающийся голос системы в голове.

«Нови… нови… чок… чок…»

Красные всполохи исчезли, осталось только голубое сияние, и сквозь него я увидел взволнованное лицо Дворфича. Гном стоял по колено в воде, и держал над головой какой-то свиток. За его спиной столпились остальные преподаватели.

«Новичок!» – неожиданно чётко сказала система, – «Ты станешь ремесленником».

У меня всё упало… Кем?!

– А может, другим кем? – сипло спросил я.

Почему ремесленник? Это же тот самый «балласт»!

Слышно же было шёпот, что-то там про честность и справедливость. Ну, блин! Вначале я чётко слышал, что «бард». Это наверняка прямая дорога к «гусляру». Я был бы, как отец, только светлый, не адский…

Да пусть лучше разбойником! Ведь эти слова тоже были.

«Гончар, ты получаешь первый уровень. Игра начинается!»

Сияние погасло, и платформа перестала кружиться. Внутрь статуи ворвались звуки – оказывается, моё «определение» очень громко обсуждали в зале.

Ректор даже замер от неожиданности, когда всё вдруг пришло в норму.

– Игрок Гончар, – спросил он и опустил руки со свитком, – Ты в порядке?

Его глаза беспокойно забегали по статуе, оглядывая каменные пальцы. Я кивнул, и он покачал головой:

– Такого никогда не было.

– Балласт… – начала было красноволосая за его спиной.

– Селена, не потерплю такие слова, – строго сказал гном.

– Хорошо, Гармаш Дворфич, – та поправила очки, блеснув красным лаком, – Ремесленник – лидер группы. Как это понимать?

– Да… уж, – замялся ректор, – Вот уж действительно, как.

– А что, – взволнованно спросил я, – Есть какие-то проблемы?

– Ну, – ректор переглянулся с Селеной, – Их не то, чтобы нет…

– Ну, тего тама? – подал голос азиат-боксёр, стоящий на краю чаши, – Кито сломал сиситему?

– Это нам ещё предстоит выяснить, – задумчиво произнёс ректор, глядя на меня.

Я поднял руки, будто показывая, что у меня ничего нет. Хотя я знал, что мой внутренний скилл вполне мог сотворить такую вещь.

– Гармаш Дворфич, – сипло вырвалось у меня, – Я не хотел, ведь…

Но гном неожиданно засмеялся, его смех подхватили и остальные преподы, и даже несколько первокурсников за спиной.

– Понятное дело, что не мог, – серьёзная Селена Лор только усмехнулась, – Только игрок десятого уровня смог бы взломать систему.

Я переводил глаза с одного на другого.

– Но ведь…

– Ты знаешь игроков десятого уровня? – спросила Селена, и я покачал головой. Красноволосая тут же добавила, – Вот и я не знаю.

– Твой навык… кхм… скилл, как бы тебе сказать, – Дворфич задумался, а потом показал мне спускаться с постамента.

– Не плосол у него скиль, так и сказыте, – рявкнул сзади Тай Лун, а потом стукнул кулаком в ладонь, – У меня тлениловка, Дволфить!

Кажется, от его удара по залу пронеслось эхо.

– Сейчас, только осмотрю статую, – ректор поднял руку, – Сегодня особый день, и церемонию перенести невозможно.

Он махнул мне выходить, и прошёл в толпу. Как же это стрёмно, ощущать на себе под сотню взглядов.

Это преподы знают, что первый уровень не способен взломать систему. А вот докажи это этим… плеерам.

Носатый пожирал меня победоносным взглядом, а Борис лыбился так, будто это он прошёл посвящение.

– Ни фига себе, лидер группы, – здоровяк ощутимо похлопал меня по спине, – Гончар, братуха, ну надо же.

– Горшечник, – поддразнил долговязый.

– Не слушай его, – поджал губы Борис, – Болтают, что сам Аим был ремесленником, но смог с помощью труда… Или, погоди, это был Рандом?

– Это всё сказки, – носатый не унимался.

Он даже слегка огладил пробор, будто на церемонии его провозгласят самое малое императором. Интересно, а есть такая профа?

– Вместе с тобой, Гончар, обнулят потом четверых. Разве не грустно? – сказал долговязый.

Его услышали некоторые и чуть шарахнулись от меня.

– Не слушай, Герыч, – поддержал меня Борис, хотя особого энтузиазма у него не было.

– Вот я, потомственный целитель, точно знаю, кем буду, – гордо произнёс носатый, – Системе остаётся лишь смириться с моей судьбой.

– Чистокровный маг? – взволнованно произнесла невысокая девушка.

Короткие рыжие волосы, веснушчатое лицо, и большие глаза. Она была чуть полновата, но это ничуть не портило её, а скорее придавало более милый вид. Как сказали бы мои друзья: няшный.

Она протиснулась к нам, с интересом разглядывая и меня, и здоровяка Бориса, и носатого хама. И что её так заинтересовало?

– Почему же? В моей крови есть и эльфы, и гоблины. Но разве кровь магических рас – это изъян? – долговязый слегка тряхнул волосами, – Не думаю.

Кажется, осмотр статуи завершился, и все преподаватели вернулись на мостик.

– Дорогие ученики, событие рядовое, вам нечего бояться. Связано это… кхм… – Дворфич покосился на Селену, и та пожала плечами, – Ну-у-у… со смещением Луны в созвездие Водолея…

– Чего? – удивился даже носатый.

– Церемония продолжается! – рявкнул ректор, пресекая все разговоры.

Под одним из игроков сразу же засветился круг света.

– Следующий – Сергей Брюзжев, – провозгласил ректор.

Все смотрели на тёмного паренька, прошедшего на постамент, и к счастью, на время забыли про меня. А то под кучей взглядов мне было неуютно.

– Имя игрока: Серый! – тот же женский голос прозвучал под сводами. Правда, тут снаружи, она не перечисляла варианты, а сразу выдавала результат.

– Лидер группы Серого.

Видимо, её размышления слышал только игрок внутри статуи. Мне было обидно, как быстро всё определялось. Видимо, так и должна работать система: чётко и надёжно. А не как в моём случае.

– Ополченец! – объявил голос.

– Вау… – без особого энтузиазма сказал Борис, – Мне как раз и нужен «ополченец».

– Почему?

– А чтобы стать танком, как батя. Там дальше будет профа…

– На решение системы ты повлиять не сможешь, – послышалось от долговязого.

– А ты, значит, целителем будешь? – огрызнулся Борис.

– Я же говорю, у меня гены, – носатый коснулся носа, – Все знают, что везение определяется кровью.

– А то у меня прям не гены, – без особой уверенности сказал здоровяк.

Я покосился на долговязого. С удовольствием показал бы настоящий скилл той группе, в которой окажется этот носатый. Обгонять на каждом шагу в честной борьбе таких зазнаек – это наслаждение.

Хотя какое там обгонять…

– Трофим Лютиков! – позвал ректор.

Долговязый с места не сдвинулся, и я разочарованно поморщился. Мне даже стало уже интересно, как его зовут. Чтобы кликуху какую-нибудь придумать.

– Лидер группы Лютого!

Да уж, вот это имя. Звучит не хуже, чем Чекан. Моё Гончар как-то и правда по-деревенски звучит.

Я спросил у Бориса, который опять волновался, заламывая пальцы.

– А «ремесленник», там что, вообще боевых скиллов нет? Что там дальше будет?

– Да я не знаю, – смутился Борис, – У нас в роду не было.

– Моё уважение, – носатый не унимался.

Впрочем, я давно уже понял, что сам долговязый волнуется не меньше нашего. Даже чуть не получив в нос, он продолжал подтрунивать, и не мог заставить себя замолчать.

– А как же Аим и Рандом? – нагло спросил я у долговязого.

– Ну, это… – тот даже смутился, поняв, что я спросил прямо у него, –Они того… в общем. Да сказки это.

– Для меня сегодня утром всё это было сказки, – мрачно ответил я и дал себе указание больше не разговаривать с хамом.

Церемония продолжалась. Сначала, насколько я понял, определились лидеры.

Потом система начала заполнять группы, и долговязый рядом проворчал:

– Странно. Надеюсь, система знает, что делает.

– Что, облом, носо-дырка? Гончар хоть и ремесля, а лидер.

– Пфф… – окислился долговязый, продолжая нервно наблюдать за церемонией.

Я не особо запоминал, кто стал лидером, а потом и кого ещё в какие группы определяли.

«Крашер!»

«В группу Лютого!»

«Борзая!»

«В группу Серого!»

Имена и группы пролетали мимо ушей.

Голоса не шли у меня из головы. Что за песня? И неужели я слышал маму?

Что-то мне подсказывало, что взлом этой статуи – совсем не рядовое событие. Уж тем более, если игроки десятого уровня большая редкость.

В таком случае, смогу ли я оспорить свой класс? Надо будет поговорить с ректором.

Решение системы злило меня. Вокруг стоят потомственные игроки, а разве я хуже? Пусть мой отец… а может, и мама, были какими-то там Тёмными. Или Адскими, без разницы.

Я же не обязан становиться злодеем.

Но разве это не кровь? Разве это не гены?

Или всё это – действие этих самых онлайн-игр? Насколько сильно они могут глушить магическую силу?

– Следующий – Борис Дубовый!

Я не сразу сообразил, что здоровяк рядом со мной вышел из освещённого круга и пошёл к статуе.

– Бобр! – произнесла система.

– Ахах, – вырвалось рядом со мной.

Блин, заработать, что ли, проступок своей группе?

Ну почему система выбрала Боре такое имя? Почему не Дубощит или Борец? Из-за больших передних зубов?

– Как я говорил, решения системы безошибочны.

Я пропустил подколку мимо ушей.

Ох уж эти решения… Сейчас она скажет его класс.

Непроизвольно я затаил дыхание. Пусть уж ему повезёт хотя бы, назло этому носатому.

– Ополченец!

– Йес, – я сжал кулак.

Всё, как и хотел Боря.

– Было бы чему радоваться, – поморщился долговязый.

Тут голос продолжил:

– В группу Гончара!

Я замер от неожиданности. Впервые система определила…

– Ну, скажем, йес, – с лёгкой ленцой произнёс носатый, и улыбнулся, – Это просто двойной нокаут!

У меня не было слов. Мало того, что лидер я, тот самый балласт. Так на нас уже лежит штраф Дубового… Твою же… пипец!

– Гончар, – Боря сиял, как полированный мерс, – Я – танк!

Тут уже я похлопал его по плечу. К счастью, успокаивать его не пришлось. Хотя мне казалось, радость от нужного класса затмила здоровяку разум, и он ещё не осознал до конца всю тяжесть…

– Да ладно, прорвёмся, – улыбаясь, сказал он.

– Это я должен тебе говорить, – усмехнулся я.

Теперь звучали незнакомые мне имена. Это длилось долго, прошла пара часов, и ещё только половина новичков была определена.

Низкая рыжая девушка рядом с нами оказалась:

– Айбиби Манюрова!

– Это я, – она заволновалась, – Это же я.

Девчонка ушла к статуе и скользнула внутрь.

– Биби! – произнёс голос.

– Ну, ничего, норм, – одобрительно кивнул Борис.

– А тебе как твоё имя? – настороженно спросил я.

– А что? – тот пожал плечами, – У меня батя – Дубогрыз.

Я улыбнулся. Вообще, жизнерадостность Бори, которого система именовала Бобром, внушала уважение.

– Дубогрыз – знаменитый танк, – неожиданно сказал носатый.

– А то, – с гордостью сказал Борис-Бобр.

– Маг! – прервал нас голос.

Значит, той самой Биби дали «мага». А ведь такая миниатюрная, я даже не мог представить, что она может сотворить что-то сокрушительное. Наверное, будет бабочек с цветочками околдовывать…

Носатый продолжал доставать Бориса.

– Надеешься, что сможешь продолжить семейные традиции? – насмешливо спросил долговязый.

Здоровяк ничего не ответил, потому что в этот момент система произнесла:

– В группу Гончара!

Биби шла к нам, и едва ли не шмыгала носом. В её планы никак не входило попасть в заведомо слабую группу.

– Не дрейфь, братуха… Э-э-э, то есть, сеструха.

– Так, – сказал я, понимая, что молчать, как лидер группы, я больше не могу.

Под моим началом находилось уже двое игроков. И если система определила во мне лидерские качества, то значит, они есть. Эти решения безошибочны.

И забудем на время, что кто-то что-то там взломал.

– Биби, мы будем первыми, – твёрдо сказал я, – Ты поняла?

Она с сомнением посмотрела на меня. Носатый хотел что-то сказать, но я повернулся к нему и холодно добавил:

– И мы не боимся даже ещё один проступок заработать.

– Сколько уверенности, – усмехнулся носатый, но без особого энтузиазма.

Мне особо нечего было добавить, поэтому я просто выдержал его взгляд.

Кажется, церемония приближалась к концу, уже десятки имён были названы, и свободных игроков становилось всё меньше. С каждой минутой на долговязого было всё жальче смотреть – в его глазах поселилась паника.

– Лана Медведева!

Где-то далеко от нас в толпе к статуе пошла эффектная блондинка. Я отсюда видел золотистые волосы, ниспадающие на плечи.

– Блонди! – система огласила имя.

– А что, ей подходит, – скромно сказала Биби.

– Ты знаешь её?

– Вместе летели сюда в самолёте.

– Сюда – это куда? – непроизвольно спросил я.

– Южный Урал.

У меня чуть не отвалилась челюсть. Да это же от моей Самары… да это же… А сколько это?

– Друид! – прервала система мои мысленные страдания.

– Вау, – произнёс Боря, – Это редкая профа, и мощная.

– Что есть, то есть, – нервно добавил носатый.

– В группу Гончара!

– О, живём, Герка!

Золотистая копна пошла к нам, вот только под ней обнаружились горящие яростью глаза.

Если посмотреть со стороны на эту самую Лану Медведеву, то в мыслях только одно – дикая кошка. Разъярённая. На медведицу она никак не походила со своим высоким ростом и стройной фигурой.

– А ю крэйзи?! – она ткнула пальцем мне в грудь, – Гончар, это ты систему крашнул?

Я поджал губы, потом спокойно произнёс:

– Добро пожаловать в группу.

На нас смотрело много глаз, и Блонди, что-то прорычав, встала рядом. Деваться ей было некуда.

– Ну, и остался последний игрок, – устало сказал ректор, – Анатолий Лекарев.

– Это просто невозможно, – носатый, оказавшийся Анатолием, беспомощно смотрел на нашу неполную группу.

Все остальные были укомплектованы, и тут не надо даже быть предсказателем.

Он пошёл к статуе под весёлую песню Бориса, которую тот бубнил под нос:

– Т-о-о-олька! Рюмка водки на столе!

Мне всё же пришлось Бобра коснуться локтем. Система сегодня играла очень злую шутку, но мне надо было уже думать насчёт всей команды.

– Весёлые вы тут, я смотрю, – хмыкнула Блонди, рассматривая белый маникюр так же, как до этого тут носатый оглядывал ногти.

Система объявила, что он «Лекарь», вот только класс ему достался «бард». Я вздохнул – кажется, этот хам пошёл по стопам моего отца.

И, конечно же, дорога ему светила «в группу Гончара»…

– Он теперь братуха, получается? – с грустью сказал Борис, – Ядрён батон!

– Ну, ничего, придётся с ним притираться, – понимающе кивнул я.

– Да я не про это. Без хила мы, вот про что.

Лекарь, не умеющий лечить, шёл в нашу сторону, пожирая меня убийственным взглядом. Усмехнувшись, я кивнул ему.

– Ни слова, – промычал носатый, встав рядом, – Просто ни слова.

– Это уж я решу… – начал было я, но рядом послышался кашель Дворфича.

– Группа Гончара, я бы хотел видеть вас у себя в кабинете.

Глава 10, в которой сын Чекана

Оказывается, приглашение в кабинет ректора не означало, что он проведёт нас туда. Едва гном озвучил, что ждёт нас, как хлопнул в ладоши и исчез в самодельном портале.

Насколько я понял, вот так телепортироваться – это очень круто даже среди игроков.

– Офигеть, братва, – только и сказал Борис, – Девятый уровень, это круто!

– Йес, оф корс, май френдс, – с заметным нагловатым акцентом произнесла Лана Медведева, та самая Блонди, – Лично я намечена на десятый, не меньше…

– А что, мы тут получим и десятый? – с заметным волнением спросила Биби.

– Вообще-то, когда заканчиваешь Батонскилл, тебя поднимут только на шестой уровень, – назидательно сказал Лекарь.

– Фигасе, что, правда, что ли? – искренне удивился Борис.

– Ох, я чувствую, это будет трудный год. Ничего, Анатолий, терпи, – Лекарь будто успокаивал себя.

Слегка растерянные от того, что у нас появилось первое задание, и его условия совсем непонятны, мы вышли из зала определения. Позади ещё остались ребята, красноволосая Селена Лор ещё что-то зачитывала им.

Я посмотрел с одну сторону коридора, в другую… Куда идти-то?

– Мне кажется, или у нашего лидера какие-то трудности?

– Толян, слышь, – почти шёпотом сказал Борис, – А целители умеют себе носы штопать?

– А что? – непроизвольно спросил Лекарь, а потом, сообразив, сделал шаг назад, – Ты уже заработал проступок, деревня…

– Так он и твой уже, – оскалился Бобр.

– Если ты, литл биг, – с холодом сказала Блонди, глядя на Бориса, – поставишь под угрозу мою учёбу, я буду вэри, вэри злая.

– Э, блондинка, я женщин так-то не бью.

– Тем хуже для тебя.

Я закусил губу. Обстановка в группе была очень напряжённой, и беда была в том, что я даже на интуитивном уровне не представлял, что с этим делать.

– Тут я согласен с дамой, – произнёс Лекарь, – Учёба на первом месте, по крайней мере, для меня.

– А ты не подлизывайся, биг ноуз, – отчеканила Блонди, а потом, вскинув подбородок, пошла по коридору, – Пойдём, Биби.

– Стоять! – крикнул я.

– Чего? – Блонди слегка развернулась, – Ты реально думаешь, Гончар, что тебя будут слушаться?

– Знаете, у меня часто возникает такой же вопрос, – протянул Лекарь.

В моей голове лихорадочно заметались мысли. Что должен делать лидер, какой ответ правильный? Да и вообще, как избегать таких конфликтов?

Нутром я чуял – никто не будет разбираться, что у нас не сложились отношения в группе.

– Э, братва, вы как-то не так учёбу начинаете.

Боря, видимо, пытался разрядить обстановку, но я положил ему руку на плечо, чтобы он замолчал, и ответил, глядя Блонди в глаза:

– Да, я думаю, вы будете слушать.

– Три раза «ха», биг босс, – Блонди развернулась и пошла, затем остановилась, – Биби?

– Но ведь нам надо учиться в группе? – донеслось от скромной рыжеволосой.

– Биби, ты подумай… – начала было блондинка, но я оборвал её:

– Короче, Блонди. Либо остаёшься с нами, либо катишься на все четыре стороны.

– Чего-о-о?! – глаза Медведевой вспыхнули, – Ты, типа, выгоняешь меня? А ю крэйзи?!

В этот момент я заметил, что с другой стороны коридора неспеша летела эльфийка. Всё, как положено, было при ней – и платье, кажущееся прозрачным, и откровенные вырезы, и струящиеся по плечам почти белые волосы.

– Народ, за мной, сейчас найдём кабинет директора, – я махнул и пошёл навстречу летящей ушастой.

Пойдут или нет?!

Я не оборачивался, но сердце заколотилось, как бешеное, и мои расправленные плечи свело, как судорогой. Походку крутую, спину прямую – так нужно. Теперь все решения за мной.

Или так и останутся стоять?

Вообще, всё, что у нас происходит, это норма? Или мы тут сейчас в коридоре заработали с десяток проступков?

– Здорово ты её, Герыч, – послышалось из-за спины.

Бобр шёл за мной.

– Я даже не знаю, мне кажется, это неправильно, – неуверенный голос Биби.

Айбиби тоже была тут.

– У меня создалось впечатление, что у нас вообще всё неправильно, – и раздражающий голос носатого.

Анатолий всё же принял верное решение.

А вот Блонди я уже не слышал…

Конечно, это было больше поражение: минус один в группе. И что теперь, как это воспримется системой?

– Кхм… – кашлянул я, привлекая внимание эльфийки, – Девушка.

Мне самому было стрёмно, но я, городской житель, ну ни фига не представлял, как нужно обращаться к сказочным существам.

– Пфф, – послышалось от Анатолия.

– Да, господа плееры? – эльфийка подлетела, и её грудь заметно качнулась, когда она притормозила рядом.

Было сложно сразу вспомнить, что я хотел спросить. Зачем вообще такие существа в академии? Ну ведь сбивают с учебной мысли!

Судя по вытаращенным глазам Бобра и Лекаря, их учебные мысли тоже сбились…

– Нам нужно в кабинет Гармаша Дворфича, – протянул я.

– Прекрасно, – эльфийка кивнула, – Прошу следовать за мной.

Что это была за беготня. Коридоры, лестница, коридоры, большой холл…

– Вау! – вырвалось практически у всех.

В центре портал, такой же, как и под Сито – небольшой постамент, окружённый колоннами.

Но наше внимание привлёк не он…

Портал находился меж двух огромных, чуть ли не до потолка, статуй. Один воин, другой маг. Рыцарь стоит, расправив плечи и опустив меч и щит, и смотрит куда-то вдаль. А маг в эту же сторону протянул свой посох, словно посылая магический заряд, да так и застыл…

Его посох был толщиной со столб, и эта махина протянулась через весь холл, а с его конца срывалась изогнутая струя света.

Этот луч, больше напоминающий электрическую дугу, бил в герб школы, прямо в сектор с компьютерной мышкой.

– Ядрён батон, – с придыханием сказал Бобр, – Аим и Рандом…

Под гербом две широкие лестницы вели на верхние уровни, внизу между ними тоже виднелся проход.

– Это всё прекрасно. Но спешу обрадовать, что мы потеряли из виду нашего гида, – произнёс Анатолий.

Он был прав – форменная эльфийка опять унеслась, даже не оборачиваясь. У меня стали закрадываться подозрения, что у них все достоинства – это красота, а ум оставляет желать лучшего.

– Эй, нубяры, вы чего тут забыли? – донёсся знакомый, но чуть грубоватый голос.

В холл из того же коридора, из которого прибежали мы, вошёл Кент. На него было жалко смотреть, но игрок довольно улыбался своим мыслям.

Изорванная джинсовая куртка, штанина в одном месте разлохмачена, лямка рюкзака оторвана. Кент тащил свой щит с зарубками, а под мышкой держал шлем с красным гребнем.

Я вспомнил про того гоблина, убежавшего по склону горы. Значит, догнал-таки его игрок.

– Не видите, что ли, это крыло Перскома? – Кент ткнул пальцем в герб, и в подсвеченный сектор, – Здесь персики, второй курс, и вам, плеерам, тут находиться нельзя…

– Да… мы… это … ну-у-у… – пробубнил Борис.

– Даже дубинки нубские не получили, а уже шатаетесь везде.

Мои тиммейты бочком-бочком переместились мне за спину. Вид у Кента был очень уставший, поэтому он не сразу разглядел меня среди группы.

– Опа-опа, – у него сыграли брови, – Нюбс.

– Неа, – я покачал головой, – Уже прошёл церемонию.

Кент поджал губы и выдавил:

– Поздравляю, – а потом всё же не удержался, спросил, – И кто?

Его вопрос прозвучал грубовато, с вызовом.

Я вздохнул и переглянулся с ребятами. Лишнее напоминание о грядущих проблемах.

– Ремесленник, – ровно ответил я.

Надо сказать, лицо у Кента сразу же просветлело, он дружелюбно улыбнулся. Но игрок продолжал держать фасон второкурсника.

– А чего вы здесь забыли-то? Просто серьёзно, особо разгуливать по академии нельзя…

– Да нас эльфийка к директору вела, – начал было я, – Мы честно пытались успеть за ней.

– А, эти сисястые ухолёты, – Кент понимающе кивнул и отмахнулся, – Я перехожу на третий курс, и до сих пор не могу за ними угнаться.

Он со вздохом посмотрел на лестницу, потом всё же поманил за собой рукой:

– Ладно, пошли за мной. Проведу, так и быть.

***

Кабинет директора находился чуть ли не в подвале. Вход в него был похож на настоящее подземелье, и Кент обмолвился, что это из-за того, что Гномозека – гном по крови. Тянется, так сказать, к истокам.

Но, пока шли к кабинету, мы много говорили. Кент очень обрадовался, когда узнал, что я – лидер группы.

«Во, значит, нормальные времена будут. Я всегда считал, что именно крафтеры должны руководить группами.»

Чувствовалось, что роль балласта в группе Кенту очень надоела, и ему очень хотелось выговориться, излить свои мысли по этому поводу.

«Ну вот что за хрень – никто без нас не может, а слушаться должны мы? И ради чего все походы вообще? Ради крафта! Ради шмоток, ресурсов!»

Кент говорил и говорил о том, как недооценены крафтеры, и какая вообще вся эта система обучения корявая.

«Видишь ли, они нас «прокачивают». А потом? А потом мы их прокачиваем! Да без алхимии даже в имперские рейды не ходят!»

В общем, он довёл нас до монолитной каменной двери, и взял с меня обещание, что ещё «замутим дела кое-какие, всё будет круто!»

– А это кто был? – чуть ли не хором спросили мои тиммейты, едва Кент исчез.

Я ответил:

– Кент, не последний человек в Батоне.

– Ну да, чувствуется, что крутой чел, – кивнул Борис.

– А вот меня одолевают сомнения, – протянул Анатолий, – Он же балл…, – тут Лекарь покосился на дверь в кабинет директора, – Кхм, он же ремесля.

Я ничего не сказал, и уставился на дверь. Монолитная каменная плита, вся в каких-то рунах. Действительно, будто вход в подземный город гномов.

– И что мы должны сделать?

– А может, просто толкнуть? – спросила Биби, – Ну, ладошкой…

– Ага, такую дуру толкнёшь, – Боря поднял голову, оценивая преграду, – Тут таран нужен, или мощный скилл. Чтоб долбануть, как следует.

– Вообще-то, деревня, это кабинет директора, – протянул Лекарь.

Маленькая Биби всё же сделала шаг и упёрлась ладошкой в камень.

– Ну, сеструха, я же гово…

Договорить Бобр не успел, потому что каменная плита со скрипом разъехалась на две створки.

– А… это ты как?

Не успели мы зайти внутрь, как меня окликнули:

– Гончар!

Лана Медведева стояла возле угла, где исчез Кент, и хмуро смотрела на меня. Она хотела ещё что-то сказать, вроде как набрала воздуха, но лишь сильнее поджала губы.

Я кивнул в сторону кабинета:

– Директор всех пригласил.

Блонди тряхнула головой и прошла мимо меня, стараясь не встречаться взглядом. Я нутром чуял, что закидонов у неё хватит на все пять курсов… Но, как настоящему ремесленнику, мне надо учиться работать с любым сырьём.

Кабинет внутри так же напоминал подземелье. Рабочий стол ректора, массивная махина из дубовых досок, стоял посередине, заваленный всякими бумагами. Вдоль стен такие же массивные полки, полные разных предметов.

Мой взгляд геймера сразу определил, что это в основном магические артефакты. Часы, чучела диковинных животных, какие-то колбы, горшки, мешочки.

За столом находился постамент с троном. С самым настоящим троном, вырезанным из камня, и на нем сидел ректор. Уже не в костюме, а в доспехах – воронёная до черноты кольчуга, сапоги и перчатки из бурой кожи, и роскошный плащ из чёрного меха на плече, спускающийся на ногу. Седая борода лежала поверх чёрного меха.

Дворфич выглядел, как настоящий гном. Великий воитель.

Картину завершал огромный молот, висящий позади на стене в лапах дракона. Фигура чудовища была выполнена из золота, и я даже не представлял, сколько это может стоить.

Молот представлял собой огромную кувалду – чёрная боевая часть, исписанная рунами, и оплетённая шнуром ручка. Скромно и со вкусом.

А вот вокруг трона валялось разбросанное золото. Кубки, чаши, украшения, диадемы, камни в оправах – всё искрилось и переливалось.

Видимо, на наших лицах было нарисовано настоящее недоумение, и Дворфич ответил, указав пальцем вокруг:

– Знаете, гномья кровь требует такого. После тяжёлого рабочего дня прийти и посидеть в кусочке родного мира, – он расслабленно откинулся назад, – А сегодня был очень тяжёлый день.

Его взгляд пробежался по группе и остановился на мне.

– Вижу, все уже перезнакомились.

Мы кивнули.

– Есть вопросы?

Все непроизвольно повернулись в мою сторону, и я ответил:

– Куча вопросов.

– И это хорошо, – весело ответил ректор, – Значит, мозги соображают. Вы понимаете, что сегодня произошло?

– Ну, неполадки какие-то…

– Неполадки… – Гармаш Дворфич покачал головой и погладил бороду, – Мне восемьсот лет, плееры. И я точно могу вам сказать, что такие неполадки просто так не происходят.

– Но ведь вы сказали…

Гном поднял руку.

– Гончар, ты теперь лидер группы, хотя не должен был.

– То есть?

– Ну, определяющая статуя, она… Как бы сказать. Магическая программа, в которой собран весь опыт целых поколений магов, – он встал, сбросил плащ на трон и стал ходить по постаменту, – Раньше, в древние времена, мы действовали наощупь, пытаясь овладеть силой…

Его нога задела кубок, тот со звоном скатился вниз. Ректор проводил взглядом источник шума.

– И не всегда это заканчивалось хорошо… – он с грустью посмотрел на молот, вздохнул, потом махнул рукой, – А, я не об этом. Всё это вам расскажут на уроках.

Он спустился с постамента, и подошёл ко мне.

– Группа должна знать, плеер Гончар. Ты отвечаешь теперь за четверых, и у них нет пути назад. Система теперь устроена так, что чаще всего исправляет свои ошибки одним образом.

Я понял, о чём говорил Дворфич, и стиснул зубы. Но Глазьева ведь предупреждала, что не стоит говорить каждому встречному, что я сын Чекана. Если жизнь дорога.

Ректор пробежался взглядом по нашим лицам:

– Все знают, каким образом?

– Я так понимаю, обнуление? – спросил Анатолий.

– Лекарь, – улыбнулся ректор, – Достойный наследник династии Лекаревых. Да, верно, обнуление.

Носатый едва не расплылся от счастья, когда упомянули его семью. Хотя заявление о том, что всех могут обнулить, никому не понравилось.

Я не выдержал:

– Но, Гармаш Дворфич, разве это честно?

– Ты про что?

– Я вообще про обучение в группах. Как могут все отвечать за одного? Тем более, когда есть такие классы, как ремесленники.

– Это опыт нескольких поколений, Гончар.

– Но ведь так могут обнулить по-настоящему талантливого игрока, – возмутился я, – Попадёт сильный маг в слабую группу, и всё… А ведь у него могло быть великое будущее.

– По-настоящему сильный маг… – начал гном, возвращаясь на трон. Усевшись, он продолжил, – Такой маг вытащит всю группу, и ещё сверху добавит. Знаешь, даже среди нюбсов ходит такая поговорка: «Везёт сильнейшему.»

Я кивнул, поджав губы. Да, в стенах Баттонскилла эти слова приобретали особый смысл. Навык и удача.

– И, Гончар, ты переоцениваешь значение одиночек, – сказал Дворфич, – Система строилась не одно столетие.

– Но ведь…

– Вторая мировая война, – отчеканил гном, – После которой Министерство Магов… кхм… Игроков приняло окончательное решение. Группа, или, как сейчас говорят, пати, это основа.

– И у вас есть пати? – подала голос Биби.

На миг глаза гнома подёрнулись воспоминаниями.

– Была, – вздохнул он, – Но не об этом речь. После окончания академии у вас будет возможность стать одиночкой, но это путь в никуда, запомните.

Подождав, пока до нас дойдут его слова, ректор обратился ко мне:

– Гончар, есть два пути. В первом вы сталкиваетесь с трудностями порознь, во втором сообща.

Я понял, что опять всё упирается только в моё решение. Блин, мне так хотелось от этого Гномозеки мудрого покровительства, чтобы он чётко сказал: делай вот так, и будет правильно.

– А о чём речь? – наконец спросила Блонди.

Пауза затягивалась, и, наконец, я сказал:

– Я – сын Тёмного Чекана.

Честно, я ожидал худшей реакции. Но тиммейты отнеслись по-разному.

– Вот зе фак!

– Ни фига себе, братуха, ну ты крут!

– Правда, того самого Чекана? – спросила Биби.

– Хм, горшечник, я даже не ожидал, – протянул Лекарь, – Говорят, род Чекана – великий род.

– Эй, пипл, вы вообще понимаете, что он сказал? – одна только Блонди, округлив глаза, смотрела на меня как на чудовище.

– А ведь я говорил в министерстве, но они не верят, – усмехнулся гном, – Говорил, что молодёжь не знает уже тех времён, и Чекан становится для них сказкой. Чем дальше от беды, тем больше сомнений.

– Но ведь надо сообщить в Надзор, в Забвение, – замялась Блонди, – Это же… это…

– Ну, госпожа Лана Медведева, – покачал головой гном, – А ведь Чекан, ещё до того, как стал Тёмным, помог вашей семье.

– Мы стараемся не вспоминать об этом, – гордо подняв голову, ответила Лана.

– И много ли в этом чести?

– Но… Это же Тёмный Чекан.

Гном улыбнулся, заметив сомнения во взгляде блондинки, и сказал, обращаясь ко мне:

– Правильно сказали в Отделе Забвения, что неизвестные взломали систему. Только это они же.

Видя моё удивление, Дворфич пояснил:

– Гончар, кому-то нужно, чтобы ты прошёл процедуру обнуления. В министерстве мне не верят, но я боюсь, что там уже много заинтересованных.

– А зачем тогда было вытаскивать меня? – удивился я, – Ну, был бы и дальше нюбсом…

– Вот это и предстоит выяснить. Что-то есть в твоей памяти, и это что-то можно извлечь только при глубокой чистке.

У меня чуть перехватило дыхание…

– И вам тоже нужно?

Тот усмехнулся:

– Ну, я бы не отказался узнать. Но, так подозреваю, это тёмная магия. Чекан – единственный гусляр, который мог положить армию одной нотой.

– Ядрён батон!

У меня пробежали мурашки по коже. Получается, в моей голове формула магической ядерной бомбы?

– Поэтому, Гончар, я предупреждаю вас всех, – ректор обвёл взглядом всю группу, – Вам не дадут закончить год.

– Э-э-э… – протянула Блонди, – Но, если сообщить…

– Тогда всё напрасно. Процедура обнуления, и все спокойно едут домой нюбсами. Вот, Анатолий, как давно ты узнал, что игрок?

– Ну… Когда исполнилось семнадцать лет, – нехотя протянул Лекарь.

Судя по лицам остальных, они тоже не всегда знали о том, кто их родители.

– Это – законы Невмешательства, – отчеканил ректор, – Вторая мировая хорошо научила нас, что магия должна быть под строгим контролем. Даже родители не могут говорить детям, что они – игроки. По крайней мере, до возраста силы.

– Но почему?

– Узнаете на уроках истории, – улыбнулся Гармаш, – А теперь то, ради чего я вас позвал.

– А разве не ради этого? – я удивился, – Не ради моего признания?

Ректор покачал головой, и сделал знак помолчать:

– Я говорил, что вам не дадут учиться, и систему взломали не просто так. Пока никто не знает, – он вздохнул, – но вам не выпали первые скиллы.

Глава 11, в которой Гномозека

Молчание затягивалось. Ректор, объявив о проблеме, выжидательно смотрел, положив руки на подлокотники.

Дело было в том, что почти никто из нас не представлял, что всё это значит. Ну, не выпали первые скиллы… Что-то типа, учебников не хватило?

Мне на ум приходили некоторые игры, где умения надо было выбить, и навыки твоего персонажа зависели от простого везения. Неужели в Баттонскилле так же?

– Я не андестенд, – протянула Блонди, – Какие скиллы?

– Я так понимаю, речь идёт о первых умениях, которые выдадут в соответствии с классом… – Лекарь задумчиво потёр подбородок, – А, где мы можем их получить?

Дворфич не ответил, продолжая смотреть. Я как чувствовал – в нём сейчас проснулась учительская жилка, и ему было необходимо, чтобы мы сами решали проблему.

– Ну всё, братва, скиллы не дали, расходимся по домам, – нервно пошутил Бобр.

Наконец, я сказал:

– Гармаш Дворфич, я так понял, это тоже не «рядовая неполадка»?

– Очень не рядовая… – ответил, усмехнувшись, гном, – Давно, давно уже первый курс не соответствует своему символу.

– Поиск магии? – вспомнил я лекцию Селены Лор.

– Да. Мы, чтобы не терять время, ставим студентов в полу-тепличные условия. Нам важнее быстро подготовить толпу игроков среднего уровня, чем пару-тройку магов уровня Мерлина…

Мерлина? У нас, конечно, сразу же появился вопрос по поводу этого знаменитого волшебника, но гном только отмахнулся.

– Магические кланы ждут от нас игроков, которые могут действовать в команде. Это раньше они искали магов годами, а сейчас очередь уже к ним.

Дворфич пояснил, что в былые времена маги обучались по-другому. Юные ученики отправлялись в разные магические земли, где искали свою «основу» – тот самый первый навык, который определял их будущее.

Отсюда и символ «Ньюплэй» – поиск магии.

Сейчас различные магические школы, и Баттонскилл в том числе, уже не тратят время на это. Алгоритм давно понятен, и магу не требуются годы, чтобы понять своё предназначение.

А символ остался…

– Да, это поток, – сказал Дворфич, видя моё сомнение, – Тебя волнуют отдельные таланты, которые не смогли подняться. Если бы вы, плееры, представляли угрозу, что нависла над миром, вы бы поняли систему.

– Настоящая угроза? – наконец, подала голос Биби.

Рыжая скромница всё это время стояла чуть позади.

– Нет, блин, анриал, – огрызнулась Блонди.

– А, родная кровь, – улыбнулся Гармаш, подмигнув Айбиби, – Да, всё это… – он пальцем указал на школу над нами, – всё это не просто так. Мы защищаем мир от…

Но ректора уже не слушали. Все, округлив глаза, таращились на рыжую девчонку.

– Родная кровь? – удивилась не только Лана, – Что за ситуэйшен, подруга?

– Это что, ваша внучка? – вырвалось у Бобра.

Дворфич лишь засмеялся, похлопывая по бороде, и отрицательно покачал головой. Я же теперь с сомнением смотрел на небольшой рост рыжеволосой.

– Если б она была моей внучкой, – отсмеялся гном, – Она была бы старше лет так на пятьсот.

– Ой, да это… – Биби залилась краской, – Да, ничего такого, честно.

– У вашей скромницы гномья кровь в жилах, причём не простого рода, – сказал Гармаш, – Иначе как бы она открыла дверь в мой кабинет?

Все воззрились на рыжую Манюрову, и она так покраснела, что мне пришлось срочно её спасать.

– Гармаш Дворфич, нам придётся самим искать скиллы? – громко спросил я, привлекая внимание.

Это помогло, и теперь пять пар глаз уставились на гнома, даже Айбиби.

– Да, – посерьёзнев, сказал Гармаш, – И вам лучше их действительно найти. Тогда я объявлю всем о тебе, Георгий.

– Но ведь…

– Только известность – твоя лучшая защита. Не всё гладко в министерстве, и нам нужно выявить предателей. Да, мы будем ловить на живца, Георгий.

Я даже не стал спрашивать, кому это «нам». Я чувствовал, как тиммейты уставились на меня. Вечно удивлённый взгляд Биби, восхищённый Бобр, скучающе-разочарованный Лекарь, и злющая Блонди.

Спокойно учиться магии нам не дадут.

– Я в силах вам помочь, лишь дав проводника, но вам придётся искать и выбивать их самим.

– Выбивать?! – вырвалось у нас.

– Так, господа плееры, боюсь, у меня нет времени. Учёба начнётся через два дня. Завтра учеников знакомят с академией, послезавтра будет ужин-посвящение. Первое занятие, где вы увидите, какие вам выпали скиллы, будет на третий день.

Он явно говорил это не просто так.

– Сейчас вы пойдёте на склад, получите оснащение, с которого начинают все новички, – и ректор достал из-под плаща… мою дубинку.

Точнее, дубинку модератора Чернецова.

– Возьми, Георгий, – сказал ректор, – Думаю, эта дубинка очень тебе подходит.

– Но это не моя…

– Возвращать всё равно тебе.

Я снова взял в руки дубинку. Самое обидное, я не помнил, где её посеял.

Сзади заскрипели створки дверей, и это был явный намёк, что разговор закончен. В открывшемся проёме парила эльфийка. В кабинете ректора было темнее, чем снаружи, и её силуэт выглядел как картинка.

– Вас проводят, – Дворфич указал на выход.

Мы повернулись, а потом я, словно вспомнив, повернулся:

– Гармаш Дворфич, а как же… кхм… врождённое умение?

– Ты про своё вскрытие замков?

Я даже не удивился, откуда он узнал, и сразу тряхнул головой.

– Это наследственное, – улыбнувшись, сказал Дворфич, – Тебе, думаю, досталось от матери.

– Мама? – растерянно спросил я.

– Да, Гончая была хорошим ассасином, – ректор вздохнул, а потом кивнул своим мыслям, – Хорошим.

Я поджал губы. Адская Гончая – ассасин. Я сначала подумал о голосе внутри статуи, а потом почему-то вспомнилась Глазьева, в её чёрном костюме. И как она смотрела на наручники, которые я расстегнул силой мысли.

– Эти способности могут остаться, могут исчезнуть. Потому что у тебя свой путь. Бывает, что выбиваешь такой же скилл, и тогда маг достигает невиданных высот в мастерстве.

– Исчезнуть? – растерянно спросил я.

Надежда, что «ремесленник» – это ошибка, таяла на глазах.

– А эту статую я мог этой способностью сломать?

– Нет, тебе же сказали, – Дворфич нетерпеливо побарабанил пальцами по подлокотнику, – Только игроки десятого…

– Но их же нет, говорят.

– Раньше были, Георгий. И оставили после себя вещи, сила которых для нас непостижима, и её не увидеть просто так.

И ректор указал пальцем на полку. Там посреди часов и статуэток, рядом с высушенной когтистой лапой стояли драные тряпичные сапоги. Напоминали дырявые шерстяные носки, которые не стирали так долго, что теперь можно было спокойно «поставить».

Блонди поморщилась – от сапог и вправду, кажется, пованивало недельными носками.

– Вот, например, «сапоги дьявола». Пока не оденешь, никогда не поймёшь, какую силу они дают. Тоже остались от ремесленника десятого уровня.

– Получается… – начал было я, но Дворфич указал на дверь:

– Кажется, ваша провожатая уже вас провожает.

И действительно. Полуголая эльфийка была уже в конце коридора.

Вскинувшись, мы понеслись за ней, как угорелые…

***

«Сисястый ухолёт», как назвал их Кент, всё-таки смылась от нас. К счастью, потеряли мы её почти в конце пути, и вскоре, после пары заходов «не туда», мы вышли к складу.

То, что нам сюда, мы поняли по толпе игроков, стоящих в коридоре. Я только поморщился – ну всё, как и везде. Очередь.

Плееры переговаривались, прикалывались, и заходили сразу целыми командами. А потом выходили, таща под мышкой снаряжение. У кого это были мантии, у кого-то виднелись и щиты или даже крепкие нагрудники. Но у каждого в руках обязательно была дубинка.

– О, группа Гончара, – чуть громче обычного поприветствовал нас черноволосый парнишка.

Он был чуть выше меня ростом, крепкого телосложения, и с прической а-ля военный ёжик. За ним стояли несколько ребят, и у всех вид был, как у коммандос перед отправкой. Ну просто бруталити.

Я пытался вспомнить, как его зовут, но из памяти вылетело.

– Жду не дождусь, когда с вами сыграем в «догонялки», – сказал «ёжик».

– Чего? – растерянно посмотрел на меня Бобр.

Я чуть толкнул его локтем. Нельзя было создавать видимость, что мы чего-то не знаем.

– Почему нет? – ответил я, улыбнувшись, – Победит сильнейший.

– Ну что ты так сразу? – чуть вытянулось лицо парня, – Может, и у вас есть шанс?

Я не сразу даже сообразил, что это подколка. Уровень – детский сад. Но беда была в том, что к нашему разговору прислушивались многие вокруг.

Вот, чего я и боялся. Мы быстро себе заработали врагов. По крайней мере, дружить с этими я не собирался.

– Ахах, круто ты их, Серый, – засмеялась девчонка из его группы.

– Э, конь, я чего-то не догнал! – Бобр набычился, собираясь двинуться вперёд.

Я придержал его и махнул головой Лекарю, чтобы тот помог. Он только поморщился:

– Не вижу смысла лезть в деревенские драки. У нас и так уже проступок есть…

– Правильно, ухонос, – кивнул Серый, – Вы и тот будете год отрабатывать.

Смех за его спиной, и растерянное лицо Анатолия. Он ещё не привык, что все приколы в адрес нашей команды – это и в его адрес.

Я вздохнул. Ах ты ж дрянь ежистая, чтобы сейчас сделать такое, чтоб тебя дураком выставить?

Мой взгляд упал на высокую двойную дверь, через которую все попадали на склад. Дёргали большие кованые ручки, тянули массивные створки. Подошла как раз очередь Серого, и они уверенной гурьбой пошли к дверям.

Мне кажется, или там замочная скважина. Я стиснул зубы…

Ну же, мама! Дворфич намекнул, что это от тебя досталось. Вот бы сейчас…

Я пытался нащупать внутри хоть какой намёк на магию.

– Какого хрена? – «военный ёжик» потянул ручки, и беспомощно сотряс дверь.

– Что там?

– Закрыто! Не понял, чего это…

– Дай я.

– Ща!

Он ещё потряс двери, пытаясь открыть. Я едва сдержал улыбку.

– Да закрыто, Борзая, – отмахнулся Серый, когда девчонка из его группы тоже стала дёргать.

Тут створки распахнулись, и оттуда раздался скрипучий старческий голос:

– Это кому тут уши поотрывать, жёлуди нюбсовые?!

Под общий смех внутрь прошли недовольный Серый и его группа. Он ещё бросил напоследок на меня взгляд, и мне не удалось сдержать улыбку.

***

Склад выглядел, как большинство складов. Пространство у двери, через которые мы вошли, было отделено стойкой. Поднимаешь столешницу, пролезаешь через вырез, и проходишь дальше, мимо бесконечных рядов с полками.

Стеллажи стояли в огромном зале насколько хватало глаз. И высота у них была такая, что голова кружилась.

– Эй, есть кто? Ау! – Бобр гаркнул во всё горло.

– Что ты орёшь, литл биг, – сморщилась Блонди, – Вон же звонок.

И вправду, на стойке стоял звонок. Одно прижатие рукой… дзынь!

Тишина.

– Братва, может, поищем? – Борис положил руки на столешницу, собираясь поднять.

– А ну, плеер пеньковый, руки! – скрипучий голос резанул по ушам, как по стеклу, прилетев откуда-то из-за полок.

Бобр сразу убрал руки, спрятав за спину.

– Иначе в следующем году плееры получат дубинку из бобровых костей, – голос приближался, подчёркиваясь странным шорканьем.

Ширк, ширк, ширк…

– Откуда он узнал, что я Бобр? – в панике спросил Борис.

Я пожал плечами, и тут явился хозяин склада.

Снаряжение выдавал старый седой эльф в короткой серой мантии, из-под которой торчали костистые коленки. Поверх мантии была одета ещё вышитая золотом безрукавка, в кармашке торчали очки.

Он был гораздо ниже тех шикарных красоток, что летали по коридорам, и выглядел, как высушенное корявое деревце. Торчащие уши напоминали едва ли не лопухи, и спускающиеся ниже плеч жидкие седые волосы лишь усиливали эффект.

Старичок так же летал, но касался земли кончиками больших пальцев. Поэтому, когда он перемещался между полками, заставленными ящиками, мы отлично слышали его шорканье по каменному полу.

Ширк, ширк.

Характер у старого лопоухого был явно не эльфийский.

– А, вижу, дубинка у тебя уже есть, – эльф требовательно протянул руку, – Ну?!

Он оценивающе посмотрел на моё оружие, покрутил, поддел корявым ногтем пару сучков, и даже попробовал на зуб.

– Смородина, – цыкнул эльф, – Чекан, Чернец… А дубинка-то с родословной!

Он положил её на стойку.

Я, как стоял, так и замер, во все глаза рассматривая сучковатую палку. Разве смородина может быть такой толстой?

Погоди… Он сказал – Чекан? Как так?

– Ну, что смотрите? Хилер есть в группе? – эльф пробежался по нашим лицам.

Мы одновременно отрицательно покачали головами.

– Танк кто будет?

– Эээ… я, – Бобр поднял руку.

Старичок кивнул, и вдруг воспарил высоко вверх, превратившись едва ли не в точку. До нас донёсся шорох и стук перекладываемых вещей.

Затем эльф стал планировать вниз, почему-то останавливаясь через каждые пару метров и держась за стеллаж. Так он висел, отдыхая, несколько секунд, потом продолжал спуск. Под мышкой он держал длинную массивную коробку.

Спустившись, он, тяжело дыша, выложил пять дубинок на стол:

– Эх, возраст уже не тот… Ну, что смотришь, выбирай! – он посмотрел на Бориса.

– А… – только и выдавил Бобр.

– Только выбирай сердцем, плеер. Помни, не волшебник выбирает дубинку, а дубинка – волшебника!

Борис с волнением посмотрел на меня, у него на лбу чуть испарина не появилась. Вся группа следила за ним с придыханием – всем было интересно, как же происходит этот момент.

Бобр неуверенно коснулся одной… другой… и тут эльф хлопнул ладонью по столешнице. Он уже давно улыбался, но тут его смех наконец вырвался – старик трясся, едва не задевая лбом стойку.

– А-ха-ха! Ой, не могу, каждый год это работает, – эльф качал головой, потрясая волосами, – Ну, жёлуди нюбсовые!

– Эй, дед, ты чего? – обиженно пробубнил Бобр.

– Ничего. Бери уже дубинку любую, они все одинаковые, из яблонь молодильных, – он махнул куда-то за спину, – Лучший выбор для плеера: регенерация, бодрость.

– Настоящие молодильные яблони? – подала голос Биби и коснулась щеки.

Они с Блонди переглянулись. Лана тоже с особым интересом поглядывала на сучковатые палки.

– Да, в саду Баттонскилла давно выращиваем, – с гордостью сказал кладовщик, – Берите уже. Тут вам не средневековье, где дубинки по пять лет подбирали.

– Я, вообще-то, бард, – возмутился Лекарь.

– Ты, вообще-то, нуб, жёлудь! На дубинке побренчишь.

Анатолий скривился, и каждый взял себе по дубинке, а мне старик протянул мою.

– Повезло тебе, жёлудь. Если уж попалось такое оружие, цени его, эту смородину ещё попробуй добудь. Эффекты у неё тоже хорошие, не зря Чекан сам выстругал.

Я с совершенно другим чувством взял свою дубинку, под восхищённые взгляды группы. Как будто самурайский меч принял…

– А какие эффекты?

– Я тебе что, преподаватель?

Огрызнувшись, эльф нырнул под стол и вытащил круглый деревянный щит.

– Держи, танк. Лукоморный дуб.

Бобр принял щит.

– Стоять и ждать! Только шелохнитесь, пеньки нюбсовые, – и эльф улетел, исчез между полками.

– Круто, братва, – Борис покрутил дубинку, поднял щит, – Вы чего-нибудь чувствуете?

– Скуку, – вздохнув, сказал Анатолий.

– Это вери кул, пипл, – поглаживая дубинку, сказала Блонди, – Надо как можно скорее попасть в этот сад.

Ширк, ширк, ширк…

– Вот, – эльф хлопнул на стол кипу одежды, и рядом стопку книжек в кожаных переплётах.

Потом, опустившись под стойку, выложил мешочки. Затем указал на одежду:

– Нубские мантии, чтоб на ужин-посвящение все одели.

Тут эльф положил руку на стопку книжек:

– Журналы ваши. Храните, как зеницу ока.

– Это типа зачётки, что ли? – поинтересовался Бобр.

– Типа, жёлудь, – эльф кивнул, – Преподаватели всё расскажут.

Дальше он указал на мешочки. Такой я видел на поясе у Кента, и у меня даже перехватило дыхание.

– Ваши кошельки. Конечно, у вас там сейчас мало места, вам придётся постараться, чтобы увеличить. Что стоим?

Мы сграбастали всё в руки…

– А бутыльки? – вдруг вспомнил я.

– Какие?

– Ну, которые это… для опыта.

Эльф сначала прищурился:

– А не рановато ли… – а потом хлопнул себя по лбу, – Ну, точно, ректор же сказал.

И он улетел. Ширк, ширк, ширк.

Звякнули бутыльки об столешницу.

– Смотрите, плееры, разобьёте, – он покачал пальцем, – Новых не получите.

– Эээ… – Бобр только протянул руку, но сразу отдёрнул, – Вообще?

Эльф опять затрясся от смеха.

– Получите, конечно, но опыт вам никто не вернёт, – он захрюкал от собственной шутки, – Так что мой вам совет – под конец курса следите за своими бутыльками.

– А броню какую…

– А вы чего, в поход, что ли, собрались? – эльф прищурился.

– Ну, мало ли, – я пожал плечами.

Эльф крякнул, потом вытащил из-за стойки пару нагрудников.

– Вот, и больше не просите. У меня и так недостача на складе, не могу я каждому нубу лишнего выдавать.

Мы на миг застыли, и эльф разразился ругательствами:

– У меня ещё знаете сколько плееров за сегодня?! Ещё и персиков на практику снаряжать! А ну, быстро двигайте корнями!

***

Мы растерянно застыли в коридоре, держа в руках наши скудные пожитки. Возникла пауза – ведь где-то мы должны были их сложить.

– И куда идти? – растерянно спросил Бобр.

– Я так понимаю, это должен знать наш лидер? – протянул Лекарь.

– Гончар? – Блонди сыграла бровью, – Ду ю спик, или как?

Я скривился:

– Так, без паники, народ, – я закрутил головой в поисках «сисястых ухолётов».

– Опа-опа, – раздался знакомый голос.

За спиной объявился Кент. Уже переодетый в чистое и целое, правда, всё в тот же джинсовый костюм.

– Уже экипировались, нубы?

– Чего надо, мэн? – Блонди скривилась.

Кент не обратил на неё внимания, и уставился на меня:

– Гномозека сказал помочь вам.

– Ректор?! – вырвалось у меня, – Тебя?

– Ну, говорит, дело секретное, – тот пожал плечами, – Пошли, народ, на западный склон, к порталу. В Грецию полетим.

– Чего?! – тут уже не я один взволновался.

– Братух, а куда вот это? – Борис приподнял в руках пожитки.

– Ой, ну вы и нубы, – тот хлопнул себя по лбу, – Вам кошельки выдали, чего тупите?

Мы растерянно стали смотреть на небольшие кожаные мешочки, а Кент, развернувшись, пошёл по коридору.

– Ждать не буду, я меня дела серьёзные скоро. Так что ноги в руки, нубы.

Глава 12, в которой козёл

На западном склоне горы Ямантау мы ненадолго остановились возле портала, глядя на солнце. Оно клонилось к вечеру и освещало квадраты полей до горизонта, и ещё какой-то городок чуть левее, лежащий далеко у подножия.

Кент стоял возле портала и проводил какие-то манипуляции, двигая руками.

– Это что там, мобы? – Борис указал на поселение.

– Это обычное село, нубы. Люди обычные там живут, хотя там и игроки есть.

Возле портала как раз трудился какой-то гоблин, весь перемазанный в извёстке.

– А ну, на! На бордюр ни ногой, на! – он потряс кисточкой, а потом провёл ей по горлу, оставляя белый след, – А то хана! На!

Мы осторожно, стараясь не задевать побелённые колонны и бордюры, взошли на постамент.

Я уже совершенно спокойно реагировал на гоблинов. Думаю, стоял бы тут тролль высотой с фонарный столб, я бы не удивился.

– Так, ну, главное, зарядите свои боевые умения, – кивнул Кент, когда под нами загорелся огонь, – А то можем сразу в пекло попасть.

– Эй, у нас же нет скиллов, – растерянно сказал я, но нас уже охватило сияние.

***

– Как нет скиллов?! – надрывался Кент, пока мы корчились у его ног.

Не знаю, что со мной происходило, но мозги выворачивало будь здоров.

– Нубы, вы можете сказать, или нет?

Я кое-как сел. Голова кружилась, всё двоилось, и в мыслях был кавардак. Вроде бы и по-русски мыслю, но в то же время…

– Что с нами? – спросил я, чуть не прикусив язык, который двигался непривычно.

– Баф на знание языка, – вздохнув, ответил Кент, – Давно уже в порталы встроены. Один час будете понимать местных.

Наконец, двойная картинка перед глазами слилась в одну. Это был просто рай…

Насколько хватало глаз, простиралось море. Крики чаек, какой-то город далеко внизу у побережья. В лицо веяло солёной прохладой.

Здесь солнце будто светило ярче, и до вечера было ещё далеко. Мы сидели у обрыва, но земли внизу видно не было, только кроны деревьев. Так-то здесь невысоко…

Мы были на горе, не очень высокой, но достаточно, чтобы рассматривать красоты вокруг. Я присмотрелся к поселению на берегу. Кажется, в городе был большой аэропорт – самолёты бесконечно тянулись, заходили на посадку и взлетали.

– Где мы?

– Остров Крит, – раздражённо отмахнулся Кент, – Я тебя спрашиваю, Гончар. Что значит, у вас скиллов нет?

– Ну, вот так и нет, братуха, – поднимаясь на ноги, сказал Бобр.

– Остров Крит?! – чуть не крикнула Блонди, – Это что, реально Греция? Вот зе фак!

– Настоящая Греция? – удивилась Биби.

Кент растерянно смотрел на нас, а потом ткнул пальцем в Бориса.

– А ты танк, я так понимаю?

– Ну… как бы да, – тот оглянулся на разбросанные вещи, – Вон мой щит.

– А как ты без агро собрался танковать? Ты как мобов на себя тянуть будешь? – Кент хлопнул себя по лбу, – Вы что за группа такая?

Я всё же поднялся, и стал отряхиваться. Мой скудный скарб тоже был разбросан вокруг странного каменного образования. Вроде бы и похож на портал, но в то же время это просто нагромождение камней.

Вокруг росло много невысоких деревьев, с которых свисали красно-зелёные ягоды. В нос ударил их запах – какая-то незнакомая кислинка.

– Опа-опа, – Кент, увидев ягодки, вдруг подошёл и сорвал одну.

Попробовал и сплюнул.

– Не очень спелая. Но всё равно… – он потёр ладони, – Можно попробовать кое-что добыть.

Тут он принял совершенно деловой вид.

– Так, нубы, сидите здесь и ждите. Никуда чтоб!

– Эй, – вырвалось у меня, – Ты куда?

Он двинулся к зарослям, которые окружали портал.

– Тут есть кое-что, что можно добавить в гномью настой… кхм… мне нужны ингредиенты в алхимическое зелье, – умным голосом произнёс Кент, а потом вдруг на нём появился крепкий кожаный нагрудник, а в руке настоящий меч.

– Короче, я сказал, сидите и ждите здесь, – он обвёл нас всех взглядом, – А потом будем думать.

И Кент, не слушая наши удивлённые вопросы, скакнул в сторону и исчез в рощице.

Я сразу побежал следом, и, продравшись через заросли, выскочил на распутье. Тропинка уходила в одну сторону и в другую, и куда делся этот долбанный персик, я так и не увидел.

– Пипец, – вырвалось у меня.

– Гончар, а Гончар, – ко мне продрался Борис, – Чего делать-то? Братва волнуется!

– За себя говори, литл биг, – из-за деревьев послышался голос Блонди, – Я абсолютли спокойна. Но в эту дрань не полезу, причёска у меня.

– Я бы тоже не полезла, – донеслось от Биби, – Вдруг тут водятся какие жуки?

Я вздохнул, потом толкнул Бориса назад в заросли. Нутро подсказывало мне, что у нас реальные проблемы.

– Так, народ, – начал было я, оглядывая всех.

Блонди с Биби стояли, посматривая на портал. Борис собирал свои пожитки, обнимая щит.

– О-о-о… – Анатолий выглядел хуже всех, он до сих пор так и не встал на ноги, – Я так понимаю… Это мы далеко улетели?

– Греция, Толян, – Борис подошёл и, наклонившись, похлопал его по плечу.

Для Лекаря эти похлопывания оказались фатальными. Он вдруг упал на четвереньки и уполз за портальный камень. Донеслись неприятные звуки: его выворачивало.

Блонди поморщилась, а Биби с жалостью смотрела, не зная, чем помочь.

– Так, народ, – повторил я.

Что делать, я, если честно, особо-то и не знал. Весь мой опыт в таких делах заканчивался парой турпоходов, да ещё есть игровой опыт. И какой здесь применять?

На меня уставились, ожидая ответа. Даже Лекарь выглянул из-за камня, утирая рот.

– Давайте для начала все экипируемся, – после паузы ответил я.

Я правильно рассчитал. Едва каждый взял в руки дубинку, как все стали поувереннее.

Анатолий вдруг просветлел, глядя на оружие:

– Реально, чуть бодрее себя чувствую.

Борис кое-как натянул нагрудник, пришлось помочь ему с завязками. Он взял в руки щит, дубинку, и сдержанно улыбнулся:

– Ядрён батон, если б в моём селе меня увидели в таком виде…

Нагрудников у нас было всего два, и второй решили отдать мне. Девчонки просто не хотели одевать эту «тяжесть», а Лекарь прямо сказал:

– Я бард, моё дело – поддержка.

Ладно, дубинки и броня есть, в руках у Бориса щит.

Я взял свой кожаный кошелёк, и прицепил так же, как видел до этого у Кента. Все повторили за мной.

– Ядрён батон! – с круглыми глазами закричал Борис.

Он стоял, скрючившись и засунув руку в кошелёк. И она исчезала в нём почти по самое плечо!

– Деревня, – вздохнув, сказал Анатолий, – Это же инвентарь игрока. Он ещё больше будет, когда твой уровень позволит.

Я оглядел круглый бутылёк. Простое прозрачное стекло, на длинной горловине затянут ремешок, чтобы цеплять к поясу. Заткнуто пробкой, а внутри ничего.

– Думаю, никто не в курсе, как этим пользоваться?

– У меня батя говорил, чтоб я смотрел за ним в оба глаза, – сказал Борис, помахав бутыльком, – А то, говорит, у них раздолбали один в группе. А там, типа, конец курса, и они из катакомб потом не вылазили несколько ночей, набирали.

Я кивнул и посмотрел на лица других. Ответ Бориса был понятен – никто толком ничего не знал.

– Сюда опыт собирается, – протянул Лекарь.

– Да ты что? – удивилась Блонди, приложив пальцы к губам, – Рили? А мы и не знали!

Я покачал головой и взял в руки дневник. Обычная книжица в кожаном переплёте, и на первый вид кожа самая что ни на есть натуральная.

Тиснение ясно изображало герб школы Баттонскилл.

Открыл. И, округлив глаза, стал листать.

Георгий «Гончар» Гончаров

«НьюПлэй»

1 уровень

Новичок

Особые отметки: рекомендуется «ремесленник». Сфера профессии не определена.

– Братва, тут наши фамилии! – весело забухтел Борис, – Да, ополченец! Рекомендуется!

Он чуть не пританцовывал.

– Не вижу особого повода для радости, – поморщился Анатолий, – Ну какой из меня бард?! У нас испокон веков в роду были целители.

Я, усмехнувшись, стал листать дальше, и вдруг замер.

Активные задания:

Раздобыть зёрна граната с дерева Аида, дарующие шанс на возрождение из мира мёртвых.

Недоступно. Недостаточный уровень.

Чего?

Аид… Аид… Это чего, из мифов греческих? Кажется, бог смерти или что-то такое.

Я пролистнул страничку, ещё раз прочитал описание. Как мало же тут написано.

На секунду меня взяли сомнения. Ну вот чуется мне, что это всё из той же оперы – взломанная система.

– У вас задания есть какие? – спросил я.

– Какие задание, братуха, у меня всё чисто, – Борис прогнал под пальцем сразу все странички.

– Не поняла, а почему у меня опыт в минус? – возмутилась Лана.

Я, услышав её, тоже пролистал подальше.

Несколько страниц были ещё пусты, а потом открылась надпись:

Количество опыта индивидуального: - 20

Количество опыта группового: - 100

Я быстро произвёл расчёт. Всю группу оштрафовали на сто очков, а если делить на пятерых, то каждого на двадцать.

Да здравствует, так сказать, коммунизм. Хотя, если есть индивидуальная пометка, что-то это да значит.

– Так, – сказал я, – Я так понимаю, это…

– Листай дальше, – уже не так радостно сказал Борис, – Это из-за меня.

На счету группы

Поощрений: 0

Проступков: 1

– А потому что, литл биг, – в ярости начала Блонди, – нечего было размахи…

– Так! – гаркнул я, захлопывая дневник, – Решаем проблему.

Это было нечестно, но о глюке в своём дневнике я решил пока не говорить. Да и недоступно пока задание.

Лана недовольно скривилась, но замолчала. Лекарь, вздёрнув подбородок, застыл в ожидании моих измышлений. Лишь Борис и Биби просто смотрели.

– Порталом кто умеет пользоваться?

– Не, это только курс намба ту, говорят, – сразу вскинулась Блонди, – Ну, я слышала, пипл шептался.

– Второй курс, ясно, – вздохнул я.

– Омммм, омммм, – Борис встал посреди портала, закрыв глаза, а потом развёл руками, – Не, братва, ничего.

Да и порталом это можно было назвать с натяжкой. Просто утоптанная площадка, окружённая позеленевшими от времени камнями.

Машинально я потянулся к карману. Где мой телефон?

Батарейка села. Твою ж за ногу!

Треснутый экран был в ржавой пыли, и я в недоумении потёр его. Ну, откуда зелёная подсохшая кровь, это я помню. А вот…

Я сунул руку в карман и вытащил ключ, который помог мне выбраться из собственной квартиры.

– Ты чего такую грязь в кармане таскаешь? – поморщилась Блонди.

Ключ был не просто ржавый, а как будто в земле пролежал самое малое пятьсот лет. Изъеденный ржавчиной ствол в одном месте так прогнил, что я чуть потянул за кончик – и ключ обломился.

Нахмурившись, я выкинул его и отряхнул руки. Наверняка действие какой-нибудь магии.

– Кто и что знает про Грецию?

Голос подал Анатолий:

– Насколько я помню, мне отец рассказывал, что тут находятся самые изученные прорывы.

– Так, так? – я повернулся к нему, и остальные тоже.

– Ну, катакомбы, всякие данжи, – Лекарь даже чуть скуксился под нашими взглядами, – Это же Греция. Тут, говорят, такое было раньше, что до сих пор осталось в истории.

– Ты про мифы? – спросил я.

– Отец рассказывал, что все эти боги были игроками десятого уровня, – кивнул Анатолий, – Ну, если переводить на сегодняшние нормы.

– Десятого уровня? – удивлённо спросила Айбиби, – И Зевс тоже?

– Ну, вполне логично. И тут столько осталось всяких артефактов от них…

– Так, – я остановил Лекаря, – Что дальше? Как это нам поможет?

– Ну, сюда водят группы новичков, потому что…

Раздался треск кустов, и мы сразу же обернулись. В зарослях стояла какая-то тень, разглядывая нас из-за камня.

– Эй, Кент! – крикнул я, – Ты закончил там?

Тень шарахнулась. Мне почудилось, или это рога?

Самым глупым было бы сохранять наивность после того, когда вокруг меня новая реальность. Я подумал, что лучше перестрахуюсь, а потом пусть уж смеются, если окажется, что это заблудившаяся коза.

– Боря, – я нервно перехватил дубинку, – Кажется, это не Кент.

– Ой, ой, – Биби заволновалась, – А кто это?!

– Подруга, – голос Блонди дрогнул, и она бочком сдвинулась за спину Борису, – Не дрейфь, всё будет ок…

Бобр, смекнув, что к чему, оказался на удивление смелым.

– А, типа моб, да? – он выставил щит и долбанул по ней дубинкой, – Иди сюда!

Подогнув колени и сгорбившись, будто пытаясь спрятать за маленьким щитом, он стал обходить камень, подкрадываясь к потрескивающим кустам.

Снова показалась голова. Ну точно, коза, только крупноватая. Может, это козёл? Рога закрученные, и глаза такие умные.

Козёл потянулся губами и стянул оливку с куста. Стал жевать, лениво поглядывая на нас, потом посмотрел наверх, выглядывая ещё ягодки.

Бобр расслабился, и выпрямился:

– Аха-ха, ядрён батон, Гончар. Это ж обычный…

Договорить ему не дали. Козёл выскочил из кустов, оказавшись двуногим человечком с козлиной головой. Человеческий торс и руки, ниже пояса всё мохнатое, а вместо стоп копыта.

И ростом нам по грудь.

– Ме… е… елочь! – существо разогналось и боднуло Бориса в нагрудник.

– козЁ-О-О-О… – вырвалось у Бобра.

Удар оказался неожиданно мощным, и наш танк, пролетев несколько метров, плюхнулся об землю, кувыркнулся и… исчез за краем обрыва.

– Боря!!! – растерянно воскликнул я.

– Ма… а… аги! – проблеяло существо, и кинулось на меня.

Я, застыв на мгновение, просто опустил дубинку ему на лоб. Гулко ухнули рога, неприятная вибрация отдала в руки. И будто что-то сверкнуло во время удара.

Козёл отскочил, и затряс головой.

– Нече… е… естно, – проблеял он.

– Гаси его! – крикнул я, и кинулся вперёд.

Громко сказано… Биби, зажмурившись и обняв дубинку, так и осталась стоять, Блонди же, завизжав, унеслась за камни в кусты:

– Хе-е-елп!!! Хе-е-е-елп, пли-и-из!!!

Один Анатолий, выставив оружие, переминался позади козломена.

– Я… Я… Судя по всему… Не двиг-гайтесь, уваж-жаемый монстр! – он замахнулся.

Но монстр оказался уворотлив. Он поднырнул под дубинку Лекаря, мотнул головой, и бедный бард улетел, долбанувшись спиной в валун возле портала.

– А! – вырвалось у него, и он сполз, выронив дубинку, – О-о-о…. Умираю…

– Сме… е… ешно! – захихикал монстр.

Он стоял, коротышка метр с кепкой, и, схватившись за живот, ржал своим блеющим смехом.

Да блин, он же едва больше пятиклассника. Я, стиснув зубы, кинулся в бой.

– Умира-а-аю… – страдал Анатолий.

Схватив дубину двумя руками, я начал размахивать ей перед собой, наступая на противника, и козёл сразу почуял, что намерения у меня серьёзные.

Вот только ловкости у него было хоть отбавляй. Он подныривал под удары, и смеялся:

– Ме… е… едленно! – он продолжал смеяться, как вдруг ему прилетело по уху.

Брызнула кровь, и козлорогий, отскочив, обиженно надулся. А потом нахмурился и прорычал, обнажив крупные зубы.

– Сме… е… ерть! – проблеял он.

Мне стало страшно, и теперь мне пришлось скакать, уворачиваясь от рогов.

В какой-то момент он всё-таки поднырнул под меня, и в нагрудник мне воткнулись рога. Непреодолимая сила подняла меня вверх, и я, подлетев метра на два над землей, рухнул вниз.

– ААА! – у меня звезды сыпанули.

Это было больно…

– НА!!! – голос Бориса грохнул по ушам, а потом козёл жалобно заблеял и его крик вдруг оборвался.

Я поднялся, и потряс головой. Вот так приложило. У меня тряслись коленки, сердце ходило ходуном, и я едва взял себя в руки.

До сих пор страшно.

Борис, чудом выбравшийся из пропасти, стоял хмурой тучей над козлорогим, на его дубинке виднелась кровь.

У монстра закатились глаза и вывалился язык, до чего сильно заехал ему Бобр. Прилетело бедному мобу по темечку.

– Ну что, братва, с боевым крещением нас? – весело гаркнул Борис, и долбанул по дубине щитом.

– Умира… – Анатолий вдруг встрепенулся, и, закряхтев, встал, – Что, мы справились?

Он, морщась от боли, потёр затылок и выгнулся. Спиной его приложило будь здоров.

Биби открыла один глаз:

– Правда справились?

Над козлом вдруг возникло сияние и застыло сверху огоньком. Мы все переглянулись.

– Это то самое, что я думаю? – растирая затылок, подошёл Анатолий.

– Скилл? – с надеждой спросил Борис.

Он опустился и провёл рукой через огонёк. Пальцы прошли, как через дым, огонёк остался на месте.

Я, закусив губу, снял с пояса бутылёк. Чем чёрт не шутит? Откупорил пробку и поднёс тару к огоньку…

Сияние мгновенно утекло внутрь, и теперь на донышке там плескалось чуток сияющей жидкости.

Округлив глаза, мы все переглянулись.

– Опыт, – кивнул я, подтверждая мысли всех вокруг, и сразу открыл журнал.

Количество опыта индивидуального: - 13

Количество опыта группового: - 93

Я быстро произвёл подсчёт. Семь опыта дали за этого беднягу.

– Живём, народ, – улыбнулся я, – Так скоро выберемся…

– Я так подозреваю, – начал Анатолий, листая свой дневник, – ещё неизвестно, сколько надо набрать опыта к концу учебного года.

– Ядрён батон, ты чего такой кислый? – Борис светился, – Ща нащёлкаем их как семечки.

– Дикий сатир, – сказала Биби, а потом покраснела, когда мы все удивлённо на неё уставились, – Тут написано теперь.

Она указала на дневник.

И вправду, появился перечень убитых группой монстров.

– Э, а где наша блондинка? – Бобр удивлённо замотал головой.

Я сразу же вскинулся, окидывая взглядом заросли. Пипец, забыли про Лану!

– Я так понимаю, она поддалась эмоциям и в панике просто убежала, – Анатолий осуждающе покачал головой.

Тут же визг Блонди прилетел из зарослей, а потом и выскочила она сама. Девушка тяжело дышала, рукава у неё были порваны, а когда-то ниспадающие на плечи волосы теперь были взлохмачены и увешаны лесным мусором.

Что похвально, дубинка так и была у неё в руках.

– Эй, ты чего, сеструха?! – Борис улыбнулся, но Лана, не ответив, перебежала на другую сторону и нырнула в заросли там.

Мы переглянулись, а потом оттуда, откуда она выбежала, раздался треск. И куча блеющих голосов…

– Сме… е… ерть!

Глава 13, в которой настоящее ремесло

Кусты надрывались от треска, и, кажется, к нам ломилось целое войско.

– Братва, опыт сам бежит в наши лапы… – начал было Боря, вставая в стойку с щитом.

– Сдурел?! – я схватил его за нагрудник и рывком послал в ту сторону, где исчезла Лана.

– Э, да мне батя же… – начал было Бобр, но к счастью, не стал пререкаться, и задвигал поршнями.

Анатолия долго уговаривать не пришлось, а вот Биби… Она так и застыла, круглыми глазами глядя на меня, и я схватил её за плечо, рванул.

И не смог сдвинуть с места…

– Какого?! – я ещё раз бессильно рванул, но она была как столб, – Бежим, Айбиби!

Из кустов показался первый сатир. Окинул полянку ошалелым взглядом, и сразу же увидел труп своего сородича:

– Ме…е…ерзавцы!

– См…е…ерть! – донеслось от его друзей.

– Коне…е…ец! – зарычал сатир, и, разогнавшись, поскакал в сторону рыжей.

– Биби! – рявкнул я, не успев ничего сделать.

Сатир влетел, как в столб, а Манюрова даже не шатнулась. Замотав головой и танцуя, как пьяный, козлорогий сел и, удивлённо открыв рот, уставился в пустоту.

– Кре…е…епка…

– Это же… пипец. Биби! – в моём голосе прорезалась последняя надежда.

– А… Я… Поняла!

Она моргнула, и, кое-как очухавшись, всё же побежала следом за мной.

Мы продрались через кусты с другой стороны портала. Я плечом саданул оливковое дерево, и несколько ягод посыпались на нас. Кажется, что-то упало мне за шиворот.

Выскочили на тропинку, зигзагами уходящую в гору через такие вот островки высоких кустарников.

Бобр с Лекарем ждали нас.

– Эта бешеная там мелькнула, – Боря ткнул пальцем вверх.

– У меня создалось впечатление… – начал было Анатолий, но я толкнул его в спину и заорал:

– БЕЖИМ!

И мы побежали.

Я чувствовал в своей руке предплечье Биби, он пару раз едва не спотыкалась, но всё же не отставала. Когда тропинка сделала крутой поворот, я на миг обернулся.

Несколько козлорогих выскочило на открытое пространство и крутили головами. Парочка подняли носы, принюхиваясь.

К счастью, когда ветки скрыли нас, ни один не посмотрел в нашу сторону. Но надеяться, что они не ориентируются у себя же дома, было бы наивно.

***

Наш бег длился минут десять, но подъём стал быстро изматывать. Самое обидное, что след нашей Блонди так вообще простыл.

За нами никого было слышно. Уж стук копыт по гравию мы бы точно различили.

Я замедлился, пытаясь осмотреться, хотя на самом деле уже не мог дышать – лёгкие горели, желая выпрыгнуть из груди.

Утоптанная тропинка, и вокруг всё те же кусты. В листве проглядывались зелёные оливки, и я сразу же вспомнил о Кенте.

Где это хитромудрый? Блин, подземелье под «Сито» должно было уже меня научить, кому нельзя доверять.

– Чего… уф-ф… делаем? – пропыхтел рядом Боря, переходя на шаг.

– Надо найти… фу-у-ух… Блонди, – я остановился, и нагнулся, уперевшись ладонями в колени. Запыхался так, что будь здоров.

– Знаете, я… ух-х… думаю, что… – Анатолий так вообще сел на тропинку, – уф… это какие непобедимые мобы.

– Ну, одного же завалили, – с гордостью Боря расправил плечи.

Я кивнул, решив не упоминать, что сам Бобр чуть не погиб. Наша пати, так сказать, способна замочить одного такого моба, но уж явно не такой паровоз, который собрала Блонди.

– Где же она? – я снова покрутил головой.

Блин, как-то сказка сразу превратилась… не в сказку. Мы игроки, сбежали от толпы монстров, и сейчас даже не знаем, что делать.

Ни скиллов, ни даже самых захудалых пассивных умений. Обычные люди, попавшие в переплёт.

Может, мы что-то не так делаем?

Я попытался вспомнить хоть что-то из онлайн-игр, другого опыта у меня не было. Ведь мы же, по сути, игровая пати. А в чём секрет успеха в командной работе?

«Каждый выполняет свою роль». Помнится, когда я играл за своего орка, кому-то усиленно это впаривал.

Значит, у нас должны быть роли. Ведь мы же в будущем получим классы.

Если выживем…

– Этой зубочисткой, – вздохнул Бобр, помахав своей дубинкой, – такого козла фиг прибьёшь.

Его слова навеяли мне идею, и я кивнул:

– Слушай, давай тогда тебе побольше добудем?

Уверенность, что именно так и надо, росла с каждой секундой. Сначала экипируем танка.

– Эээ… Это как?

Я поднял свою дубинку:

– Ну вот, это вроде как моего отца. Он же сам себе выстругал её.

– Насколько я помню, раньше маги подходили к вопросу выбора оружия более серьёзно, – Анатолий, наконец, отдышался, – Сейчас же всё по-другому. Студенты Баттонскилла даже изучают всего несколько прорывов…

– А я о чём? – улыбнулся я, – Почему мы не можем?

– Другую, – Бобр чуть улыбнулся, – А ведь было бы круто.

Мы болтали, но я не забывал посматривать по сторонам. Где-то рыщут монстры и ищут нас.

– А у нас ножа нет, – вдруг сказала Биби.

Я поджал губы. Ну да, выстругать дубину особо нечем.

– Разберёмся.

Выпрямившись, я ещё раз оглядел остатки своей группы. Точнее, основу группы – её остатки где-то бегают в истерике.

– Лекарь, ты ведь бард? – сказал я.

Анатолий сразу же нахмурился. Так он и смотрел на меня исподлобья, не говоря ни слова.

– Так, народ, сразу скажу. Нам надо принимать правила игры и действовать в группе.

Брови Бобра чуть подпрыгнули.

– Гончар, а ты уже чего-то изучал, что ли?

– В смысле?

– Ну, говоришь, как батя мой. Он же Дубогрыз, танк хороший.

Тут подал голос Анатолий:

– Вынужден признаться, – он медленно выдохнул, потом вдохнул, и отчеканил, – Я. Не умею. Петь.

Я потёр лоб, пытаясь подобрать слова.

– Ну, так и я не умею сражаться.

– И я ненавижу вообще песни, – продолжил Лекарь, – Особенно нюбсовую попсу!

– А мне нравится, – сказала Биби и покраснела.

В общем, после нескольких препирательств, мы смогли прийти к общему знаменателю. Я взял с ребят слово, что они хотя бы попытаются или сделают вид, что мы команда.

Бобр – танк, провоцирующий мобов на себя. Это понравилось абсолютно всем… И, что ни странно, даже самому Борису.

– Как батя, – он с гордостью поднял кулак.

Идём дальше. Лекарь – бард, который должен воодушевлять нас своими песнями.

– Как я уже говорил, я не знаю никаких песен, – проворчал Анатолий, скрестив руки на груди.

Он так и сидел на тропинке, дубина валялась рядом.

– Слышь, Толян, ну по радио же слышал чего?

– Ненавижу попсу, – он надул губы, – И я не Толян, деревня.

Они с Бобром ещё перекинулись парой колких фраз, а я думал дальше.

Оставалась Биби.

Наш будущий маг.

Вот тут было сложнее всего. Скиллов у неё, как и у нас, вроде не было, поэтому как ей наносить урон, никто не понимал. Правда, то, что произошло там. у портала, не оставляло меня в покое.

Наверняка какая-нибудь фишка, вроде моего «отпирания замков».

– Короче, – я поднял пару увесистых камешков и сунул Биби в руки, – Пока кидайся этим.

В чём был плюс у этой рыжей обладательницы гномьей крови, так это в том, что она почти не спорила, как и Борис.

– Хорошо, – рыжая посмотрела на снаряды так, что мне её жалко стало.

Как будто ей сунули в руки штурмовую винтовку, коробку с патронами, и сказали: «Разберёшься».

– Сеструха, ты только по башке мне не заедь, – на всякий случай кивнул Бобр, – А там всё в ажуре будет.

– Это всё замечательно, – вдруг сказал Анатолий, с прищуром глядя на меня, – А ты, Гончар?

Я вздохнул.

– А я лидер группы…

Лекарь нахмурился, Бобр почесал затылок, а Биби со сомнением посмотрела на меня.

– И ремесленник, – добавил я, – И сейчас мы пойдём добывать нашему танку дубину покруче.

– Ты её сам сварганишь? – удивился Бобр.

– Постараюсь, но надеюсь, выкрутимся и без этого…

***

Сказано – сделано.

Я полез в кусты, присматриваясь к оливковым ветвям.

Ну же, дубина, отзовись. И мысли не было, чтоб голыми руками попробовать отломать ветку. Поэтому я машинально искал высохшее или погибшее дерево.

А там надо смотреть по степени трухлявости…

Подходящая ветка, раза в два больше моей дубины, нашлась через пару минут. Правда, потрескавшаяся и слишком сухая. Зато остальное, как на заказ – узкая с одной стороны, толстая с другой. Правда, веток и сучков было много.

Оливковая дубина.

Я поднял её и, поставив на землю, обломал всё, что смог. А потом с сияющим лицом вышел к группе.

– Вот!

Дубинку я держал над головой, словно кузнец, выковавший свой первый меч. Да, вот она, победа интеллекта над дикой природой!

– Могу лишь сказать, что оливковая дубина была у Геракла, – протянул Анатолий.

По всем параметрам наш здоровяк отлично подходил на роль Геракла. Рыхловатый, но мышцы – дело наживное, если есть, из чего строить.

– Во! – радостно воскликнул я, кивая слова Лекаря, – Боря, это знак.

Бобр особо не разделял моей радости, и с сомнением взял в руки сухую палку.

– Выглядит немного… – а потом он весело кивнул, – А, ладно, один раз живём.

– Я бы попросил в данной ситуации, – подал голос Анатолий, – не злоупотреблять такими фразами.

– Это от твоих фраз, Толян, мне очково становится, – не остался в долгу Боря.

Он взял свою старую нубскую палку и, раскрыв кошель, отпустил её внутрь. Послышался глухой стук – где-то в неевклидовом пространстве дубинка ударилась об дно.

***

Буквально через пять минут наша группа прошла первое… нет, второе боевое крещение.

Потому что, двигаясь дальше, мы услышали визг.

– Блонди! – Бобр среагировал первым и кинулся вверх по тропе.

– Стоять! – я попытался задержать, но не тут-то было.

Пришлось нестись следом за здоровяком. Позади пыхтели Лекарь с Биби.

Визг повторился, только немного правее, прямо за зарослями. Боря нырнул туда, мы сразу же следом…

Стена высокой скалы, к которой прижимаются деревца. Высокий зёв пещеры а прямо перед ним круглая кожаная юрта. Вокруг небольшой заборчик из жердей, скамеечка, и запален небольшой костерок.

Тут были противники, но, к счастью, они были спиной к нам.

На скамейке сидел, стругал что-то ножичком один сатир, и второй на корточках, протянув прутик, поджаривал на костре грибок. Рядом с ними стояла бутылка с красным вином, и второй только-только отставил кружку, пригубив питьё.

– А-а-а-а!!! – визг Блонди донёсся из пещеры, удаляясь внутрь.

Сатиры только весело закивали, слушая крики.

– Мя…я…ясо!

– Све…е…ежее!

Радостные сатиры ошарашенно развернулись, когда мы, с треском выскочив из кустов, застыли перед ними.

Козлорогие повскакивали со своих мест, злые козьи глазки уставились на нас.

– Ма…а..аги? – переглянулись сатиры.

– Мя…я…ясо, – кивнул второй.

– Народ, помним нашу установку? – спросил я.

Я пытался говорить потвёрже, но ноги всё равно были, как ватные.

– Мне…е…е! – проблеял один, указывая на Биби, – Ми…и…илая!

– Ой, ой, – рыжая Манюрова, как я и боялся, попятилась, зажмурилась.

– Так, Биби, готовься, – я подскочил к Бобру, закрывая её, и толкнул танка локтем, – Давай, надо сагрить на себя.

– Чего? – он удивился.

Я стиснул зубы. Блин, как же без агро-скилла…

– Смотри, – понимая, что сильно рискую, крикнул я.

Потом я указал дубинкой на того, что стоял с прутиком.

– Ты… коза!

Сатир переглянулся с напарником.

– Дойная коза, – повторил я и Бобр рядом закивал.

– Нагле…е…ец! – сатир затряс рогами.

Второй, надо сказать, не обладал особым умом и, схватившись за живот, стал ухахатываться. Оскорблённый, видя такое дело, отбросил прутик в костёр и, заблеяв что-то угрожающее, понёсся на нас.

Это произошло так быстро, что я даже не успел ничего сказать. Только успел подставить дубинку, как в нагрудник воткнулись два рога, и у меня выбило весь воздух из лёгких.

Пока я кувыркался по земле, раздавались крики, ругань, блеяние. Но я ещё был жив. А значит, надо вставать, биться дальше.

– А, бараны, идите сюда! – Боря размахивал дубиной, пытаясь отогнать сатиров.

Я видел спины его и Биби с Лекарем. Бобр не давал подойти ни к ним, ни ко мне.

Стучали рога по щиту, и нашего танка пару раз откидывало на задницу. Но Боря сразу же вскакивал, и продолжал размахивать оружием.

Остальные же только стояли за его спиной и кричали вместе с Бобром. Да ну пипец просто, командная работа, называется!

Кое-как встав, я покрутил головой. Где дубинка?

Вот она! Пальцы стиснули, и я побежал на подмогу.

– Пой давай! – я оттянул назад Лекаря, который стоял и просто орал.

Он вытаращился на меня, пытаясь понять, что я имею в виду.

– Песню давай, говорю!

– А… я… – тот только хлопал глазами, – Ну, я…

– А! – я отпустил его и схватил Биби за плечо, – Отойди чуть назад и бросай камни.

– Но ведь там же Борис, – рыжая ответила сразу.

– Сме…е…ерть!

Кручёные рога гулко бахали по щиту, и, когда я подскочил к Борису, его как раз откинуло на меня. Столкновение со мной помогло ему устоять, а вот я рухнул на пятую точку.

– Герыч, атас! – Бобр повернул лицо, – Это крутые пацаны!

– Мы справимся! – крикнул я, вставая.

Мне самому с трудом верилось в это, но лидер же должен что-то говорить?

Я, схватившись за плечо Бори, чуть выскочил вперёд и саданул дубинкой по рогам одному из сатиров.

– Ме…е…еткий! – тот отскочил, тряхнув головой, – Не…е…е прощу…у!

– Боря, в сторону! – крикнул я.

Тот, в недоумении глянув на меня, всё же отскочил.

На миг мы открыли двух противников нашим доблестным согруппникам. Всё, линия атаки готова.

– Биби, давай!!!

Но нет, рыжая, зажмурившись, только помотала головой. Её пальцы сжимали щебень, аж костяшки побелели.

– Ой, ой, – запричитал Анатолий, видя, что их никто не прикрывает.

– Назад, – зарычал я, и мы с Бобром снова сомкнули ряд, оказавшись плечом к плечу.

– Братуха, дубинка трещит, – с обидой крикнул Боря.

– Ну, так, – я нервно засмеялся, – Мой первый крафт!

– А вот я смею заметить, – донеслось позади от Лекаря, – что это…

Оклемался, значит. Я сразу же бросил за спину:

– Где песня?!

Тот сразу же замолчал.

– Биби, давай, у тебя получится, – я всё не сдавался.

Хрясь!

Новая дубинка Бобра смачно переломилась, попав по рогам сатира, и тот, отскочив, захохотал.

– Сме…е…ешно!

– Хре…е…ень! – вторил другой.

– Ядрён ба… – начал было Боря, но я заорал:

– В сторону! БИБИ-И-И!

Опять мы отпрыгнули, открывая линию атаки. Сатиры, перестав смеяться, с весёлыми лицами смотрели, что же будет дальше. Кажется, наша группа забавляла их всё больше и больше.

Ничего. Тишина…

– Да ну твою же… – начал было я.

– Мне приснилась школа Баттона-а-а-а, – невероятно фальшивый голос Анатолия ударил по ушам, – В ней приснился первый наш… похо-о-о-од!

Мы с Борей, округлив глаза, развернулись. Лекарь, схватив дубинку на манер микрофона, стоял, зажмурив глаза, и изображал настоящего певца. Даже руку в сторону вытянул, его пальцы подрагивали, поднимаясь и помогая взять ноту.

Невообразимо фальшивую ноту…

– Ме…е…ерзко!

– Это охренеть просто, – прошептал Борис, выкинув сломанную палку и сунув руку в кошель в поисках старой дубинки.

Я сам смог только беспомощно покачать головой:

– И не говори…

– Кто же из нас первый на-падёт… – Лекарь, зажмурившись от усилий, хмурился, будто действительно выступал на сцене перед толпой фанатов.

Правда, его усилия не пропали даром. Биби распахнула глаза, и пару мгновений удивлённо смотрела на стоящего рядом псевдо-барда.

– Вдребезги заедет по рога-а-а-ам!

– А-А-А! – закричала Манюрова и, размахнувшись, всё-таки метнула камень.

Не знаю, откуда у неё была такая сила, но, свистнув, снаряд разбился об лоб сатира с ножом, и тот, даже не успев пикнуть, просто обмяк и свалился.

Второй растерянно отскочил в костёр, и на нём вспыхнула шерсть. Заорав как недорезанный, сатир стал нарезать круги и кувыркаться, пытаясь сбить пламя.

Анатолий же будто отключился от нашего мира:

– Утро-о-ом… соберёмся группо-ой…

– Не…е…е…енавижу! – проблеял сатир и, разогнавшись, понёсся в сторону барда.

– Не успеваю, Гера, – Боря, опустив руку в кошель уже по плечо, поскакал вслед за пролетевшим мобом.

Я тоже не ожидал такой скорости, и побежал, замахиваясь дубиной.

– И найдём мы дойную козу! – неожиданно закончил Лекарь и открыл глаза.

От последних слов козлорогий беспомощно мекнул и затормозил прямо перед Толей, затряс рогами:

– Не…е…е коза-а!

Лекарь же, недолго думая, перехватил дубину двумя руками, размахнулся, и с криком долбанул прямо промеж рогов. Мощным, рубящим ударом!

– На-а-а!

– Ме… – и сатир свалился у его ног, вывалив язык.

– Ядрён батон, Толян! – Боря как раз вытянул дубину и остановился рядом.

– Это было… – я вдохнул, не зная, что сказать, – Ну, просто…

– А мне понравилось, – улыбнулась Биби.

Улыбнулась, как ни в чём не бывало, как будто несколько секунд назад не завалила моба метким броском. Вот как раз к нашей рыжей у меня было больше всего вопросов.

– Ни слова, – процедил Анатолий, стиснув зубы, – Никому не слова. Особенно моему отцу!

– Да не дрейфь, братуха, – Бобр похлопал его по плечу, – Мы же пати!

– Не сомневайся, – я кивнул, едва сдерживая улыбку.

Мой взгляд уже был прикован к огоньку, висящему над сатиром. Завалили-таки.

– А это что? – Биби указала пальцем на другого, который валялся возле костра.

Над ним тоже был огонёк, но вот рядом лежала деревянная пластинка размером с книгу. Она подрагивала красным светом, будто под ней неоновую подсветку включили.

И это сияние было прекрасно видно даже под ярким греческим солнцем.

– А почему красная-то? – спросил Бобр, – Опасная, что ли?

– Да нет же, голубая, – удивлённо посмотрела на нас Биби, – Ну, синенькая…

– Вообще-то, у меня врождённое чувство оттенка, – важно проговорил Анатолий, – И это самый краснейший цвет, что я видел.

С сомнением глаза рыжей бегали по нашим лицам, а я же вытаращился на неё. Тут не надо было быть гением, чтобы понять, кому это предназначалось.

Глава 14, в которой пещера

– «Ёж»? – Айбиби шмыгнула носом, то ли от печали, то ли от радости, – Что значит, «Ёж»?

На деревянной дощечке, размером чуть больше ладони, и вправду был нарисован лесной житель.

– Я так думаю, – Толя потёр подбородок, – Что ёж – это ёж.

– Настоящий ёжик? Ну, который без головы, без ножек? – Биби улыбнулась, – А причём здесь магия?

Она держала открытым свой журнал и удивлённо смотрела на нас. Название поднятого ею скилла сразу же оказалось там, правда, с занимательной припиской: «требуется инициация».

Ни описания, ничего.

Зато теперь у всех была гордая надпись в дневниках:

Количество опыта группового: - 79

Правда, после простого подсчёта оказалось, что в общем за каждый такой проступок надо бы набить порядка четырнадцати мобов.

Такая толпа казалась просто армией…

– Спешу сообщить, что вообще-то теперь одиннадцать мобов осталось, – положив дубинку на плечо, как заправский воин, сказал Анатолий.

Его распирала гордость за самолично заваленного сатира.

– Надо идти за Блонди, – я подошёл к пещере, с сомнением оглядывая тёмные своды.

Не смотря на солнечный день, уже через десять шагов внутри ничего не было видно.

– Знаешь, Герыч, – Боря встал рядом, вглядываясь в темноту, – Она ведь уже может быть…

Я поднял руку, обрывая его:

– Нет. Пойдём и проверим. По-другому нельзя.

– Спешу заметить, что это правильный подход, лидер, – важно заявил Анатолий, тоже подойдя к нам, – Принцип доверия гласит…

Их пещеры прилетел какой-то звук, похожий на эхо козьего «ме-е-е», и Лекарь, чуть не выронив дубинку, отскочил.

– А ещё важно сохранить оставшихся в живых, – вырвалось у него, – Нам срочно надо пересмотреть приоритеты. Может, группы можно доукомплектовать?

– Я тебе доукомплектую, – Боря показал кулак, – А барда если утащат, нам тоже замену искать?

Толя замотал головой.

Я скосил взгляд в сторону. Небольшая юрта из шкур, возле которой сидели убитые нами сатиры, и рядом заборчик, вдоль которого угадывалась одна грядочка, эдакий мини-огород. Там росло что-то вроде петрушки или салата.

Что-то не давало мне покоя. Либо грядки, либо юрта.

Мы же тут живём по законам игры, насколько я понял. Ну какой уважающий себя игрок в самом начале прокачки пройдёт мимо помещения, где может что-то лежать? Может, именно чувство игрока и не даёт уйти?

Перевернуть всё вверх дном, открыть всё, что открывается…

– Намёк понятен, братуха, – Боря уверенным шагом пошёл к юрте.

– Смотрите в оба, – на всякий случай сказал я.

Биби быстро кивнула, так и не сойдя с места, где она подняла табличку со скиллом. Толя, преисполненный важности после того, как лично завалил сатира, даже не повёл бровью. Мол, не надо ему говорить такие очевидные вещи.

Внутри юрты всё выглядело на восточный манер кочевников, эпохи какого-нибудь Чингисхана. Шкуры на полу, и сваленный у дальней стены скудный скарб.

Я сразу же приметил приличного вида сундучок в куче хлама. Небольшой, размером с обувную коробку.

– Ядрён батон! – Боря в два шага оказался там же, и схватил большую дубину.

Оружие для него было просто идеальным. Не знаю, что за материал, но тяжёлая длинная дубина имела на конце круглое навершие с шишками, а в месте хвата её даже оплели тканью. Получалась уже булава.

Правда, непонятно, как такой махиной могли сражаться сатиры. Если только вдвоём её одну держали.

– Вот! Вот это я понимаю, дубина так дубина, – Бобр уверенно протянул её, держа одной рукой. Силы ему было не занимать.

Я кивнул, присаживаясь перед сундучком. Закрыт.

– Блин, – вырвалось у меня.

– Может, долбануть как следует?

Анатолий тоже заглянул внутрь, сунув голову через шкуру-штору, и сразу же сказал:

– Деревня, на сундуках может быть такая магия, что твоя обнова сразу сломается.

– Так мы твоей попробуем, Толян, – улыбнулся Боря, – Тебе ж любая палка, как микрофон, пойдёт.

Лекарь зло зыркнул на него, и его голова исчезла снаружи.

Естественно, я пожелал всем сердцем открыть сундук, но наследственный скилл работать не желал.

Тогда я попробовал поднять сундучок. Не слишком тяжёлый, так что вполне можно будет забрать с собой. Непроизвольно я оглянулся на здоровяка Бобра – такому хоть пять таких сундуков, не заметит тяжести.

– Оставим пока здесь, на обратном пути заберём, – кивнул я.

– А зачем?

Я пожал плечами, оглядывая помещение.

– Мне кажется, нам теперь всё пригодится, с этой нашей учёбой.

Тут были кое-какие пожитки козлорогих. Пучки сена, засушенные грибы в кадках, пара больших бутылей с мутной жидкостью.

Моё внимание привлекла обычная тяпка, стоящая у выхода. Точнее, тот факт, что когда я вышел из юрты, эта тяпка оказалась у меня в руке.

Я удивлённо посмотрел и на мотыгу, и на свою руку. Почему я её взял? Одновременно краем глаза я заметил, что Толя делает с грядкой: он концом дубины сломал один из ростков и вминал его в грунт.

Непонятное чувство раздражения сразу же охватило меня.

– Стой! – заорал я, – Прекрати!

Толя поднял удивлённый взгляд и на всякий случай убрал дубинку. Виновато попробовал поправить сломанный росток стопой, но я, видимо, сделал такие глаза, что он отдёрнул и ногу.

– Ты чего, Герыч? – Бобр, положив свою булаву на плечо, тоже удивлённо посмотрел на нас.

Если б я мог объяснить.

– Не нужно оставлять следов, – пришла мне в голову отговорка, – Если вдруг патруль какой, то нам лучше…

– Ну да, два жмурика ни фига не заметны, – серьёзно кивнул Бобр, – А вот петрушка поломанная…

– Вот тут я вынужден согласиться с деревней.

– Всё, – я мотнул головой и поставил мотыжку у входа в юрту, – Я не знаю, короче.

– А я тоже волнуюсь, – сказала Биби, впервые напомнив о себе, – И за Блонди очень волнуюсь.

Она так и стояла, листая свой дневник, и бросала испуганные взгляды на пещеру.

– Ждать больше нельзя, – твёрдо сказал я, – Группа, вперёд.

– Есть, босс, – Бобр перехватил щит и булаву, и пошёл впереди.

– Все помним, что делаем?

Толя скривился, но кивнул. Биби скромно показала два камня в руках.

***

– Направо, – зашипел Боря.

– Вынужден не согласиться, – шептал Лекарь, показывая в другую сторону.

– У меня аргумент, – Бобр мотнул дубиной, и оппонент ответил ему лишь презрительной гримасой.

Мол, всё ясно с вами, дикарями.

Мы стояли перед развилкой. К счастью, между двумя входами горел факел, и это нервировало больше всего. Пещеры были очень даже обитаемые.

– Давайте помолчим и прислушаемся, – я присел на корточки.

Секунды две ничего не происходило… а потом тишина принесла звуки.

«Хелп-елп-елп…» – кричал нам левый проход.

Надо было видеть триумфальное выражение лица Анатолия. Если бы он был магом, Бобр бы уже горел в мучениях.

Но тут справа послышался вскрик.

«А-а-а…»

Мы все переглянулись.

– Это Кент? – шёпотом спросила Биби.

Она была права. Хоть мы этого Кента знали немного, но его голос все уже знали.

– Сначала Блонди, – уверенно сказал я и указал налево.

То, что «не последний человек в Батоне» нас бросил возле портала, сразу отнимало ему минус балл.

– Респект, братуха, – кивнул Бобр.

***

Блонди посадили в клетку. К счастью, Лана была жива и даже ещё вполне цела. Физически.

Её одели в странный наряд, сплетённый из полевых цветов. Платье с синеватыми цветочками, листья едва прикрывают нижнее бельё, да ещё на голову ей водрузили венок.

Впрочем, эффектной блондинке её новый прикид очень шёл.

– Вы, грёбанные козлы!!! А ну, отпустили меня! Хе-е-елп!

Мы сгрудились у входа, где нас прикрывал удачный большой валун, и оценивали обстановку.

Пещера была довольно большой, и, насколько я понял, представляла собой главную трапезную, а заодно кухню. Длинный стол рядом с одной стеной, возле него скамья и табуретки.

С другой стороны пещеры большая клетка с Блонди, и рядом ещё не разожжённый костёр, обложенный камнями наподобие колодца, с высокой перекладиной сверху.

Сатиров тут было пятеро. Внушительная армия.

Возле импровизированной жаровни трудился один, шкрябая камешками и высекая искры. Я только поморщился – ну двадцать первый век же.

Двое смотрели на Блонди влюблёнными взглядами, что-то обсуждая между собой.

А ещё двое спорили, стоя у большой кадушки, наполненной всякими травами. Их голоса эхом разносились под сводами пещеры, и я понял, что только эти двое дали нам шанс, оттянув готовку Ланы.

– Пе…е…ерец!!!

– Че…е…еснок!!!

– Пе…е…ерец!

Они потрясали каждый своим аргументом. В руках одного была деревянная банка с перцем, другой держал связку чеснока. Видимо, мы застали самый разгар спора, потому что чесночник, недолго думая, заехал оппоненту по рогам «правильным» ингредиентом.

– Нече…е…естно! – отпрыгнул перечник.

– Че…е…еснок!

И тут же задире прилетела в морду банка с перцем. Вспыхнуло красное облачко, и сразу же оба спорщика, жалобно заблеяв, стали тереть глаза. Правда, они не забывали бодаться – от гулких ударов их рога едва не искрили.

Остальным было пофигу – видимо, это было нормальным явлением

– Ну, – вдохнул Боря, перехватывая дубину.

Я придержал его, повернувшись к Биби с Лекарем:

– Песня и камни, помним? У вас в прошлый раз вышло круто!

Анатолий замотал головой:

– Я не смогу, откат же. Чушь выйдет.

– Какой откат? – удивился я, но Боря уже поднялся и с криком понёсся вперёд, размахивая дубиной:

– А, белобрысая, держи-и-ись!

Его крик прокатился по пещере оглушающим раскатом.

– Блин, – я побежал следом.

Надо сказать, удивились все: и сатиры, и Блонди в клетке.

– Вот зе фак?

Тот, что был у костра, только успел встать, как ему прилетело по рогам. Булава была мощным оружием – бедняга отлетел, сшибив с ног двоих спорщиков.

– Оле оле оле оле!!! – Лана сразу же запрыгала, поддерживая нас.

А вот те сатиры, что были у клетки, среагировали быстро и понеслись в атаку. Рога долбанулись в подставленный щит, и здоровяк едва не снёс меня с ног.

Я отлетел на пятую точку, охнув от боли, а Бобр благодаря мне смог сохранить равновесие, и обрушил дубину на беднягу.

Второй же проскочил мимо и понёсся на меня. Я не знал, что делать – вскакивать или отмахиваться дубиной. Но тут свистнул камень, с треском рассыпавшись об лоб козлорогого, и тот, жалобно мекнув, свалился мне на колени.

– Да! – послышался радостный крик Биби.

Спорщики очухались и оказались проворнее, чем их напарники. Чесночник подскочил к Бобру, наметив удар в щит, но резко остановился и пригнулся – булава свистнула прямо над ним.

Второй перечник в этот момент разогнался и влетел в открытый Борин бок. Здоровяка снесло, как пушинку.

Я только встал, спихнув с себя сатира, как на меня упал Боря. Его булава отлетела в сторону, и мы снова оказались на земле.

– О-о-о… – застонал я.

– Ядрён батон, – Бобр пытался встать, одновременно прижимая руку к боку и подняв щит.

Сатиры и дальше действовали слаженно: один бодал Борин щит, не давая нам встать, а перечник оббежал нас и понёсся в сторону Биби с Лекарем.

– Твою ж за ногу, – прорычал я, кидая вслед дубинку.

Тот ловко отскочил, будто у него глаза были на спине. Не попал.

– А на море бе-елый песо-ок! – вдруг заорал Толя, – Мне сказал, что на-адо… че-есно-о-ок!

– Че…е…еснок! – радостно подхватил сатир, бодающий нас с Борей.

– Нече…е…естно! – вдруг затормозил прорвавшийся в тыл перечник, – Пе…е…ерец!

– Чеснок, – рявкнул Боря, – Только чеснок!

– Да, – выдавил я.

– Ве…е…ерно! – подхватил козлорогий рядом с нами, захлопав в ладоши.

– Чеснок, чеснок, – подхватила Блонди, – Онли чеснок!

– Не…е…ет! – обиженный замотал головой, а потом вдруг развернулся, и понёсся доказывать свою правоту.

Сатиры отскочили в сторону и начали бодаться.

Боря быстро прыгнул в сторону, к своей дубине. В этот момент свистнул второй камень, прилетев сатиру по спине. Тот выгнулся, и ему же прилетело по подбородку рогами от чесночника.

Победитель не успел даже порадоваться, как ему на голову опустилась дубина Бобра.

Зато проигравший сатир оказался неожиданно живучим. Он перекатился по спине, а потом, подскочив, побежал в сторону Толи:

– Пе…е…ерец!

Биби успела поднять ещё камень и метнуть. Снаряд отскочил от рогов, перечник зашатался как пьяный, и Толя выверенным движением, как самурай, рубанул дубиной по лбу:

– Ха!

В пещере на мгновение воцарилась тишина.

– Оу, пипл, я так рада! – Блонди едва не запрыгала на месте, хлопая в ладоши, – Кул, вери кул!

– Не боись, принцесса полей и огородов, – Боря устало опёрся на свою булаву, – Своих не бросаем.

– Ах ты литл биг, – Лана сразу же приняла разъярённый вид, окинув себя взглядом, – А ну ка, вытащите меня!

Вещей Блонди рядом с клеткой не нашлось. То, что наряд у неё был довольно эротичный, и белое кружевное бельё проглядывало сквозь плетение травинок, Лану совсем не смущало.

– Это бренд, пипл, я для того и покупала, чтобы быть бьютифул!

В принципе, мужская часть нашей группы была полностью с этим согласна. Но вот потеря нубских вещей Ланы могла повлечь за собой неприятности.

Впрочем, была и радость. Даже двойная.

Во-первых:

Количество опыта группового: - 44

– О, живём, – Боря очень радовался, когда его проступок таял на глазах

Тем более, ему и Лекарю выпали скиллы. Это и была вторая радость.

Бобр светился, подняв дощечку с рисунком звёздочек и открытый журнал.

– Оглушение! – он с восхищением смотрел на дубинку, – Ядрён батон, оглушение.

Толя же теребил в руках свою табличку, и вид у него был обескураженный.

– Что там, Джастин? – весело спросила Блонди, и Лекарь поджал губы, спрятав табличку в кошель.

После минуты препирательств Толя всё же признался: «Песнь дружбы».

Проблемой же было то, что Лекарь так и не терял надежды стать лекарем. Исцеляющим бардом, на худой конец.

А его таинственным врождённым скиллом оказалось рифмоплётство, в чём он тоже признался с трудом. Семья ждала от него продолжения династии целителей, и бедный Толя в свои семнадцать оказался под двойным давлением – и врождённое умение не то, и выданный на церемонии определения класс.

А теперь ещё и скилл…

Ничего особенного в трапезной пещере мы не нашли. Только приправы да кухонная утварь. На наш нубский взгляд, это не имело особой ценности.

– Что такое вообще эта «песнь дружбы»? – возмущался он, пока мы возвращались к развилке, – Кого она исцелит?

А вот теперь пришла очередь Кента.

Блонди, сжимая в руке старую дубинку Бобра, ежилась от пещерной прохлады в своём увядающем наряде.

Мы стояли перед необследованным ещё поворотом. Можно было бы выйти из пещеры, и попробовать поискать одиноких сатиров. Добить скиллы и отправиться домой.

Вот тут и начиналась проблема – как отправляться через портал без Кента, мы не знали. А поход к нюбсам с дубинками, как мы подозревали, наверняка нарушал какое-то правило невмешательства.

– Ладно, Кент, так Кент, – прошептал Боря и пошёл вперёд.

Перед входом в освещённую пещеру стояли сразу два бравых стражника – сатиры прислонились к стенкам, держа в руках длинные палки, и мирно дремали.

Вот только от хруста камешков под нашими кроссовками они сразу же вскинулись. Одному прилетело в лоб булавой Бобра, а вот второго он не успел достать.

Тот вывернулся, бросил в Борю палку, и понёсся внутрь. Ему в спину свистнул камень, брошенный Биби, и сатир споткнулся.

Тут Блонди показала себя с хорошей стороны. Видимо, натерпелась она, раз выскочила вперёд и с размаху заехала монстру по хребту.

– НА!!! – она завизжала так, что по ушам ударило резонансом.

– Му? – донеслось удивлённое из пещеры.

Так уж получилось, что Блонди добила свою жертву уже на входе, и всё произошло на глазах у большого… минотавра.

Теперь понятно, кто мог спокойно держать ту булаву, что нашёл Боря.

Коренастый, но гораздо выше всех сатиров, минотавр сидел на троне, вырезанном из пня, и натачивал камнем большой тесак. От вида огромного лезвия у меня мурашки побежали по спине – одно дело, дубинки да палки, и совсем другое…

– Му-у-у? – протянул минотавр, и удивлённые бычьи глазки уставились на нас.

– М-м-м!!! – замычал кто-то рядом с ним.

Возле трона находился импровизированный алтарь, где на жердях был привязан, раскинув руки, Кент. Он и мычал сквозь кляп во рту.

Под ним на доске лежали вещи игроков – судя по всему, тут и пожитки Блонди, и самого Кента.

Кент явно не ожидал нас увидеть – он вытаращился, пытаясь улыбнуться нам, и замычал сквозь кляп:

– М-м-м-м! М-м-м-м-му!

Минотавр повернулся к нему и согласно закивал:

– Му-у. Не пойму-у-у-у.

Надо было делать первый шаг, и я на ватных ногах вошёл в пещеру. Бобр встрепенулся и встал рядом со мной.

– Му-у! – минотавр вскочил и резко загнал тесак в свой же пень.

Я облегчённо выдохнул – резать нас он не собирался.

Вместо этого минотавр вышел вперёд. Ростом он был едва ли выше Бобра, но мощные копыта и ладони размером с мою голову облегчения не принесли.

Его кулаки и предплечья оказались обмотаны грязными бинтами до самых локтей, и минотавр выдал чёткую боксёрскую двоечку. А потом подскочил и исполнил такую вертушку, которой позавидовал бы любой каратист. Его нога, свистнув по широкой дуге, смазалась от скорости.

– Му-ай-тавр! – рыкнул монстр, грациозно приземлившись.

У меня только сердце ёкнуло. Если таким копытом прилетит в голову…

– Это чего? – Бобр с сомнением покосился на меня и отступил на шаг.

– Какой-то минотавр-каратист, – я нервно сглотнул.

– Сейчас я как никогда… – донеслось от Лекаря, – согласен, чтобы каждый выполнял свою роль в группе.

Он даже спрятал дубинку за спину.

– Какие-такие роли? – спросила Блонди.

В этот момент мини-босс пещеры засопел, раздувая бычьи ноздри, и пошёл на нас.