BattleTech
1. Маркус
«Запуск один»
«Запуск два»
«Подсистемы три-семь-двенадцать, готовы»
Дед всегда говорил, что в жизни надо заниматься чем-то одним и желательно тем, что любишь. Лишь тогда можно добиться подлинного совершенства в своем деле. А те, кто разбрасываются талантами и драгоценным временем, обречены до конца дней своих жаловаться на несправедливость жизни, оставаясь среди заурядных посредственностей.
Для деда это сработало, но Маркус был не уверен, что такой принцип применим к нему самому. Внук сурового деда работу свою никогда не любил, заниматься ей не собирался и более того, по-настоящему никогда не выбирал. Тем не менее, среднестатистический уровень посредственности Маркус давно перерос - об этом наглядно свидетельствовало то, что он по сию пору жив и умеренно здоров, если не брать в расчет несколько живописных шрамов.
Когда ему было девятнадцать лет, юноша вообще не думал, чем будет зарабатывать на жизнь. В голове крутились смутные и многообещающие образы карьеры, успеха и - разумеется! - больших денег. Однако в столкновении с жизнью эффектные образы рассеивались быстрее чем сигаретный дым. Мечты обещали найти воплощение «когда-нибудь, потом», а трудиться ради них приходилось уже сейчас. По настоянию родителей и без особого желания Маркус начал посещать университет, который почему-то считался дверьми в зрелую самостоятельную жизнь, к будущим достижениям. Кто знает, к чему привел бы молодого человека дрейф по воле неспешной судьбы и родственников... В любом случае, проверить это можно было бы только найдя путь в другую, добрую вселеную. Потому что в этой жизнь Маркуса обрела совершенно новый поворот в день его двадцатилетия. Или «ДеньПервого Налета», так его назвали несколько позже.
Орбитальные бомбардировщики - как всегда - очень спешили, чтобы не попасть под запоздавший удар сил ПВО, а спешка должному прицеливанию не способствует. Так что часть бомб - опять же как всегда - угодила мимо промышленного района столицы планеты, накрыв центр города. Удар получился настолько точным, что после даже говорили, дескать, так и было задумано изначально, а комплексные ошибки навигации и прицеливания оказались лишь удобным предлогом. Так или иначе, случилось то, что случилось.
Спустя годы Маркус случайно узнал, что на самом деле все было несколько иначе. Никто не планировал какой-то специальный, адресный геноцид. Это было слишком дорого и нерационально. Планету зацепили буквально «мимоходом», за компанию. Просто командующий эскадрой вражеских Варшипов решил, что раз уж после крайне удачной операции образовался запас неизрасходованных боеприпасов, которые нет смысла тащить обратно и нельзя продать, то следует как-то утилизировать лишний груз. Так почему бы не сделать это на условно враждебной территории?
Университет, который Маркус снова прогуливал, превратился в пылающие руины. Как и цеха завода, где всю жизнь - и в этот день тоже -трудился дед.
Потом Маркус будет отстраненно вспоминать, как сделал одну из классических ошибок гражданского человека, впервые попавшего под обстрел. Видя, что бомбы падают серией на улицы, он побежал в сторону взрывов, а не прочь от них. Продлись тогда бомбовая серия еще на один-два заряда и его бы навсегда занесли в списки неопознанных или пропавших без вести.
Маркус и сам не помнил, как уже через пару дней после налета оказался в толкучке у дверей армейских вербовщиков, обуяемый всеобщим страхом, возбуждением, гневом и желанием мести. Он, конечно же, слышал о разгорающейся войне и раньше, однако невнимательно, буквально краем уха. Ведь война - это где-то далеко... И только огненный вихрь в соседнем районе убедил юношу в том. что война это не новостные выпуски с периферийных миров. Война бывает отвратительно реальна, и она уже здесь.
Как и все в очереди, Маркус хотел стать пилотом-истребителем, чтобы лично свести счеты с подонками, сжигающими мирные кварталы. Девять из десяти в итоге отправились в обычную пехоту, но молодой человек, казалось, приближался к мечте. По мере прохождения различных медицинских и интеллектуальных тестов, проверок с привлечением хитроумных агрегатов он попадал во все более сужающийся круг добровольцев. И в тот момент, когда он был готов занять место в кабине смертоносного хищника с небес, Маркуса огорошили новостью, что он идеальный кандидат для обучения на пилота боевого меха.
Эту абсолютную машину войны Маркус до этого видел только по видео или на картинках, но даже их младшие братья - строительные, промышленные и сельскохозяйственные машины - впечатляли. Юноша согласился c выводами приемной комиссии. Тем более, что альтернативой была только пехота.
Будущих мехвоинов на их планете не готовили и бесплатным бонусом Маркус получил свое первое межпланетное путешествие.
«Прицеливание один, два, три, готовность»
«Наведение - пассивное сопровождение включено, антенна в промежуточном положении, питание не подано»
«Гидравлика - предварительная готовность»
«Миомеры - инициацилизация, предварительное электровключение от опор вверх»
Спустя год, когда его только-только начали подпускать к «живому» роботу для выполнения простейших действий, Маркус прочитал очередную оперативную сводку и узнал, что его мир был оставлен врагу «после непродолжительного сопротивления». Этот момент будущий пилот запомнит до конца своих дней. Прежде юноша знал, что где-то у него есть дом или по крайней мере то месту, куда можно вернуться «когда-нибудь». Знакомое небо, родной язык. И вдруг оказалось, что у Маркуса больше нет ничего. Лишь скудное содержимого его рундука и люди вокруг- наставники, сокурсники, военные. Все остальное оказалось по ту сторону пылающей линии на трехмерной карте галактики. И по ту сторону жизни...
Еще через год учебы он пойдет в свой первый реальный бой. И в следующий. И снова, и снова. А затем армия выкинет его также, как приняла, растерянного и оглушенного.
Наступил мир, или то, что правители с готовностью продали в качестве «мира» непридирчивым обывателям, которые с радостью утешили себя иллюзией. Мехи сокращаемых полков отправились в огромные, защищенные даже от ядерных взрывов, склады консервации, а их пилоты и техники - в новую жизнь. То есть на улицу, с пособием демобилизованного.
Слишком много войн, слишком много солдат, так что зачастую даже высококвалифицированные специалисты оказывались в избытке.
Маркус все-таки попробовал вернуться домой, тем более, что больше ему идти было некуда. Его родина оказалась возвращена прежней политии в результате хитроумного обмена, но этот обмен не предполагал восстановления довоенного положения.
Большая часть знакомых мест по-прежнему лежала в руинах. Родители превратились в сломленных стариков, а сестра - во вдову с ребенком на руках, ненавидящую всех людей в форме, независимо от цвета и опознавательных знаков. Работы тоже не было, самая перспективная и быстрорастущая отрасль местной экономики представляла из себя разбор и переработку металлолома на экспорт. Маркус отдал родным все деньги, что у него были и, обхватив голову руками, крепко задумался о том, что делать дальше.
Он умел только одно.
К счастью, там, где правительства сделали шаг назад, «частный сектор» сделал шаг вперед. И оказалось немало мест, где были рады отчаявшимся пилотам без гроша в кармане. Надо лишь знать - куда обратиться. Или просто подождать, пока обратятся к тебе. Ведь мы живем в удивительное время, когда оператор боевой техники стоит лишь немногим дешевле своей машины.
«Артиллерия основной группы - автоматика готова. Гаусс - предохранитель А снят, предохранитель Б на ручном режиме, тестирование 87%, ожидание отзыва ремонтной группы»
Бульварные писаки любят рассуждать о том, что кабины мехов пахнут «Страхом и потом». Глупость, разумеется. Солдаты не свиньи и по возможности предпочитают работать в комфортных условиях. Тем более, что внутренняя подкладка сенсорного скафандра - одноразовый расходник. Так что кабина его «Мародера» пахла приятно и синтетически - моющим средством с антисептиком.
Голос в наушниках шлема отбрабанил традиционную скороговорку: «Красный четыре, запуск разрешен, движение по готовности».
По мере того, как руки включали все новые системы, звучал приятный женский голос. Голос женщины, умершей сотни лет назад, которая наверное сильно удивилась бы, узнав, что ее бесплотное отражение будет сопровождать в бой и смерть пилотов всех без исключения мехов всех противоборствующих сторон этого мира.
«Реактор включен. Сенсоры включены. Оружие включено. Все системы готовы»
Возможно, дед был прав. Возможно, нет. Но Маркус точно знал, что умрет так же как и старик - на своем рабочем месте, делая то единственное, что умеет.
2. Старый Дэн
Старый Дэн был стар. По-настоящему стар, а не так, какими юнцы видят сорокалетних. Он был стариком с морщинистым лицом, седыми волосами (точнее редкой памятью о некогда обильной шевелюре) и слабым, высохшим телом. Сколько ему лет - никто не знал, Старый Дэн когда-то повредился умом и не помнил о себе почти ничего, ни откуда он родом, ни есть ли у него семья. Изможденный дед мог назвать лишь собственное имя - и еще вопрос, было ли то имя настоящим. Вполне возможно, что набор звуков случайно засел в искаженной памяти, да так и остался.
Время от времени какие-то отголоски его памяти просыпались. Например, когда при нем говорили, что кто-то пропал «Как флот Керенского» Старый Дэн мог неожиданно рассказать, что видел легендарного генерала два раза, и тот даже пожимал ему руку. Иногда Дэн внезапно и ни с того ни с сего начинал рассказывать о далеких мирах с деревьями в сотни метров в высоту, о планетах-океанах и столицах-гигаполисах великих держав. Никто не мог сказать видел ли он все это на самом деле или то был бред угасающего разума.
Новички традиционно удивлялись тому, зачем эта странное человеческое существо вообще нужно в отряде и тем более, почему оно пользуется определенными привилегиями, считаясь ценным активом наравне с тяжелым Мехом. Очень быстро новобранцы получали ответ на все вопросы.
Несмотря на прорехи в голове Старый Дэн обладал удивительным талантом. Как говорили в старину, дед был на короткой ноге с электроникой. Любой. Он чинил сломанное, улучшал целое, соединял несколько убитых в невосстановимый лом образцов в один работающий. Электронщик брался - и успешно - даже за системы наведения и навигации, а так же контроля реакторов.
Новые блоки в единичных экземплярах попадались механикам и снабженцами не чаще двух-трех раз в год, а благодаря искусству старика в отряде на большинстве машин прицельные комплексы работали нормально. Ну, почти нормально, потому что даже механик божественного класса не может создавать что-то из ничего, силой воли.
У Дэна имелось двое постоянных помощников, они же телохранители и няньки. Один из них – Уго, следил за порядком в каморке и за тем, чтобы старик не путался в опасных местах, был накормлен и одет. Второй – Альфред, вроде как считался полноценным учеником, но все знали, что на нем лежит лишь самая черная работа, а всю техномагию необъяснимым образом творит странный старик.
Маркус, которого молодые мехвоины уже относили скорее к старикам, чем к собственному классу, видел в Дэне еще одну технологическую игрушку старого мира. Сломали, выбросили, затем подобрали случайно на пылающей от ядерных бомбардировок планете. Старик, не помнящий себя, что обеспечивает действия военной техники в мире технологического упадка... Когда-то Маркус услышал слово «постмодернизм». Пилот не помнил в точности значение, но почему-то был уверен, что это именно он и есть.
Пилот «Мародера» отлично знал, что все его снайперского искусство, прославленное в отряде, имеет под собой строгий, математически просчитываемый фундамент. На две пятых оно зависело от умения правильно использовать возможности бортовых систем меха. Еще на столько же - от возможностей и калибровки собственно систем. И в узкой полосе между этими категориями оставалось место для удачи, острых глаз пилота и всего остального. А более половины прицельно-поисковой электроники, так или иначе, прошло через руки Старого Дэна.
От опытного взгляда Маркуса не мог укрыться тот факт, что воинское искусство молодой поросли меха-воинов деградирует на глазах, по мере износа техники. Чем дальше, тем больше они оказывались привязаны к самому примитивному оборудованию и, следовательно, самым простым тактикам. Высокотехнологичный бой на предельных дистанциях, когда противники даже не видят друг друга, ориентируясь на показания приборов, уступал место сшибкам «лоб в лоб». Ограниченные возможностями несовершенной техники пилоты все чаще сходились на расстоянии прямой видимости, используя лишь обычную оптику.
Когда Дэн умрет или окончательно сойдет с ума, не пройдет и двух лет, как всему отряду, и ему - Маркусу - останется лишь присоединиться к этому поветрию.
В минуты тягостных размышлений Маркус иногда развлекался, мысленно перебирая возможные варианты прошлого Старого Дэна. Учитывая квалификацию механика-электронщика, возможностей на самом деле было не так уж много. Инженер уничтоженного военного завода? Конструктор-гений, унесенный водоворотом судьбы из своего кабинета? Или опытный механик времен Звездной Лиги, не отправившийся в неизвестность вслед за вождем? Так или иначе, вряд ли кому-то суждено узнать ответ.
Иногда судьба старика ужасала Маркуса, который живо представлял, что может кончить также или еще хуже. Однажды он сделает ошибку или подведет многократно восстановленная техника. Броня уступит, сноп осколков ворвется в кабину, они пробьют шлем, войдут в мозг... И вот бывший пилот уже копается в кучах мусора в поисках пропитания, не помня, кто он и откуда. Только Маркус не умеет чинить то, что казалось бы, починить невозможно.
Поэтому пилот меха никогда не смеялся над стариком, даже за глаза, чем частенько развлекались молодые солдаты.
3. Молодой
Пока отряд получил передышку вдали от фронта, мехвоины занимались усиленными тренировками, а Маркус решал неожиданную проблему. Его постоянный ведомый решил сменить наемную роту и ушел, как часто бывает среди наемников, не сильно прощаясь, без особого сожаления. Нового Маркус сразу прозвал «Молодым» и невзлюбил уже через несколько минут после первого рукопожатия.
«Мародер» был тяжелой и смертоносной машиной – словно гоплит или спешенный рыцарь, надежно бронированный, опасно вооруженный. Но так же как обвешанному бронзой или сталью воину прошлого, могущественной машине требовалась поддержка. В бою всегда кто-то должен держаться рядом, легкий и мобильный, давая Маркусу возможность забыть о своей ближней зоне и эффективно расстреливать врагов из тяжелой артиллерии на пределе видимости. Кто-то, способный добить подбитого противника, перехватить часть ракетного залпа, дать засечку или на худой конец предупредить о внезапном изменении диспозиции.
Сражения выигрывает ведущий, однако хорошие (и долгоживущие) пилоты всегда помнили, что от навыков и сноровки ведомого прямо зависит - насколько сильно будет гореть термоядерный костер под задницей ведущего и какие выпадут кости при очередном броске старухи с косой. Маркус был хорошим оператором, жил весьма долго для своей профессии, однако новый ведомый оказался сосредоточением почти всего, что Маркуса раздражало.
Вдвое моложе. Не помнил настоящего мира и родился, когда Маркус уже вовсю постигал военное искусство. Водить Меха учился с 14-ти лет под руководством своего отца, и эта новая мода очень бесила «классически» подготовленного пилота. Был белокур и демонстративно атлетичен, спортивен, подчеркивая это длинной - до плеч – гривой, короткими шортами и майкой-сеточкой. Рано поседевший Маркус, глядя на себя в зеркало, уже отмечал выпирающий из комбинезона живот, хотя и успокаивал себя тем, что мех-воины не совершают длинных пеших переходов и в их деле каменная задница куда важнее мощных бицепсов.
Впрочем, и бог (или черт) бы с ним. Но больше всего Маркуса угнетал и разочаровывал горизонт мышления нового напарника. Воспитанный в прежних традициях воин привык воспринимать свое ремесло как работу пусть и не научную, но все-таки интеллектуальную. Хотя в итоге все сводилось к разрушению и убийствам, путь мехвоина требовал и подразумевал напряженную работу мысли, умение «передумать» противника. И соответственно – определенный кругозор, постоянное самообразование, упражнение ума. И все это было для нового ведомого пустым звуком.
Молодой оказался почти неграмотен, ничего не знал и не хотел знать о мире вокруг себя, не стремился осознать происходящее вокруг и не загадывал на будущее. При этом он был, естественно, жизнерадостен, хотел и мог получить все земные наслаждения, которые покупались за деньги, и не стеснялся этого.
При этом ведущий не мог отрицать, что для своего возраста Молодой довольно хорошо управляется с мехом. До этого они не почти не пересекались, юноша служил в легком звене и занимался все больше поддержкой пехоты, а теперь переходил в высшую лигу, и назначение ведомым к одному из лучших бойцов отряда стало большим карьерным шагом вперед.
С большой неохотой Маркус признавался себе, что Молодой просто-напросто пугает его своим типажом нового мехвоина деградирующего мира. Ницшеанский человек, не отягощённый грузом сомнений и морали, живущий правом сильного и ценящий хороший грабеж. С улыбкой уничтожающий то немногое, что осталось от прежней, высокой цивилизации. Маркусу легко представлялось, как юноша с улыбкой стреляет ему в спину, просто чтобы избавиться от обузы и, если серьезно, Маркус подозревал, что рано или поздно такой вот молодой «бог войны» наконец отправит его в вечность.
С другой стороны, скольких таких «старик» уже пережил? Новая поросль пилотов была агрессивной и самоуверенной, этакие «новые варвары», механизированные язычники, лишенные рефлексии цивилизованных людей, возводящие в культ удачу и огневую мощь. Но им не хватало тактического мастерства и умения всесторонне анализировать обстановку. Когда они сходились друг с другом, то иной раз дело доходило и до рукопашной, но при встрече с настоящим ветераном «варвары» почти гарантированно погибали, отставая в мышлении на два-три хода. Собственно только за последние лет пять Маркус ухлопал не меньше дюжины таких жеребцов-ницшеанцев.
Может, одному из них и суждено поставить точку в его карьере, но сначала Маркус пропустит вперед своего ведомого, а затем достанет пятого туза из рукава.
Просто юнцам назло.
4. Механик
«Матка боска Ченстоховска!»- только и мог воскликнуть главный механик, когда ему сообщили окончательное решение Босса. Хорошо, что никто здесь больше не говорил по-польски, так что выдать этот крик уязвленной души за выражение восторга не составило труда.
В детстве механик очень любил смотреть образовательные фильмы из истории древней Терры, особенно про таинственную местность под названием «Египет». Тамошние обитатели очень серьезно относились к своему посмертному бытию и прикладывали титанические усилия, чтобы сделать его как можно более достойным. В числе прочего они не только потрошили мертвецов, заливая их антисептиком и бальзамирующими жидкостями, но и превращали могилы в склады ценностей. Естественно, бесполезные для покойников дорогие игрушки оказывались куда нужнее живым, обеспечивая самое пристальное внимание. В итоге большинство могил египетских крулей и разных богатых панов грабили с удручающим постоянством, невзирая на страшные кары и несмотря на все уловки строителей и охрану некрополей. Порой это делали по прямому приказу других крулей и панов, которым очень нужны были гроши для их мирских дел, вроде войн или постройки огромных монументов.
Сейчас механик чувствовал себя человеком, который обнаружил, что ограбили могилу его любимого брата, на убранство которой семья потратила немерено сил и денег.
Несколько месяцев назад, под конец очередной серии тяжелых боев, они нашли настоящий клад, причем не прикладывая особенных усилий, буквально споткнувшись о него. Просто к часовым, каким-то чудом не пробудив автоматическую систему охраны с ее беспощадным огнем, вышел замордованый местный житель. Он предложил за вознаграждение указать, где якобы спрятан какой-то военный склад. Босс всегда наставлял, что с не выказывающим прямой агрессии местным населением надо по возможности дружить или хотя бы не настраивать против себя слишком сильно. Поэтому пейзанина не пристрелили и даже вполне доброжелательно выслушали. Мудрый рецепт опять сработал. Как выяснилось, неизвестные доброжелатели пытались схоронить множество дефицитных запчастей для боевых роботов и прочей бронетехники в старом заброшенном зернохранилище. Однако их действия не укрылись от голодных глаз немногочисленных поселян, оставшихся в зоне боевых действий.
Наемники склад вскрыли, с местными честно расплатились продовольствием. А механик глянул на обретенные сокровища и подумал, что живым попал в рай для инженеров. Все было запечатано и укрыто по всем правилам, а на наборах ЗИПов для робототехники стояли клейма еще времен Звездной Лиги. Механик на досуге поразмышлял над тем, бросили этот склад их противники во время отступления или то была нычка контрабандистов, взявших в моду следовать за линией фронта и предлагать свои услуги втридорога всем враждующим сторонам. Да и неважно, в самом деле. Главное – механик чудесным образом обрел много бесплатных запчастей, и по ряду позиций острый дефицит даже сменился приятным запасом.
Если даже регулярные части все время жаловались, что уровень снабжения опустился ниже минимального и уже в полный рост угрожает боеспособности, то что уж говорить о «вольных ротах». И несмотря на то, что новых поставок они могли не видеть месяцами, а техника поступала в виде заремонтированной до состояния «заплатка на заплатке» старой рухляди, задачу поддерживать в приличном состоянии полтора десятка мехов никто с инженера не снимал.
Да, счастье механика было велико, можно даже сказать, почти безгранично. Жаль, что быстротечно.
Потому что теперь, по воле Босса, не тянущий карман запас снова сменился нуждой.
В ста километрах от расположения отряда стоял на отдыхе и переформировании один из «регулярных» полков, прошедший через куда худшие бои и испытывавший не меньший технический голод. Узнав об этом, Босс и его зам по коммерческим делам быстренько ударили по рукам с регулярами, обменяв солидный, гарантированный правительством и крупнейшими банками чек на большинство чудесным образом обретенных запчастей.
От одного вида ведомости проданного оснащения у механика начались меланхолия и острая изжога. Лучше бы эти курвы продали что-то действительно не нужное. Например, с ротой таскались два непригодных для боя меха. У «Коммандо» начисто скис реактор, который без полноценного профильного завода починить было невозможно. А трофейный «Гриффин» лишился кабины, которую полгода назад метким выстрелом снес хренов снайпер Маркус. Несмотря на многочисленные попытки механика продавить каннибализацию этих мехов, Босс все еще тешил себя надеждой когда-нибудь ввести их обратно в строй. Или толкнуть повыгоднее.
Механик родился не вчера и понимал, что содержание роты мехов с батальоном пехоты - удовольствие не дешевое, так что временами всем приходится затягивать пояса на последние дырки и искать деньги везде, где только возможно. Но все равно было горько и обидно, как будто мороженное отняли.
Механик прослужил здесь достаточно давно, чтобы знать еще один маленький секрет. Вся их наемничья вольница технически принадлежала даже не Боссу, а правившему их родной планетой брату Босса, что стоял во главе компании тамошних богатеев. И все хотели дивидендов со своих вложений, а как будут крутиться холопы, их мало интересовало. Возможно, на деньги с этих запчастей где-то далеко купят дорогих вин и поменяют мрамор в санузлах.
Паны никогда не меняются.
5. Босс
Он смотрел в монитор, крутя меж пальцев световое перо. Сейчас Боссу полагалось чувствовать хоть что-то, пусть даже это будет страх, паника. Он старательно пытался выжать какую-нибудь эмоцию. Но в душе оставалась лишь звенящая пустота. И одно-единственное желание - чтобы это все просто закончилось. Как-нибудь.
Полчаса назад ему было передано послание от представителя КомСтара. Эмиссар прибыл на вертолете и должным образом засвидетельствовал, что сообщение получено адресатом лично. Расшифровка трехуровневого кода заняла шесть минут, и это были самые долгие минуты в жизни Босса. Сообщение оказалось написано сухим официальным стилем, тщательно подобранными словами, не допускавшими толкования или двусмысленности, с акцентами во всех нужных местах.
«Верховный электор Игеля Кордт Ханс-Иохим Брандис с горечью сообщает Георгу Альберту Брандис-Нортону о смерти нашего достойного лидера и возлюбленного брата Максимилиана Адольфа Брандиса – члена Верховного Совета Игеля, председателя совета директоров «Брандис AG». С болью в сердце довожу до тебя, мой брат, что вместе с ним трагически оборвалась жизнь и его верной супруги. Список и даты всех необходимых церемоний прилагаются к письму»
Один из двух старших братьев мертв.
Приложение добавляло скупые подробности. Максимилиан и его жена летели с официальным визитом на одну из соседних планет, но к сожалению их дропшип не успел совершить посадку. Он был расстрелян при входе в атмосферу свалившейся из ниоткуда пиратской шайкой, как раз в этот момент нанесшей внезапный удар по станциям и кораблям на орбите. Корабль не имел ни единого шанса, обломки, что не сгорели в атмосфере, раскидало на тысячи квадратных километров. Выживших нет. Увы, таков профессиональный риск сильных мира всего.
То, что сейчас прочитал Босс, было помимо прочего официальным оповещением третьего сына о том что он теперь второй. В том числе и по очередности наследования. От письма так и веяло политикой, а в жизни было немного вещей, которые Босс ненавидел больше политики. Это казалось по-своему иронично, потому что вся его жизнь была пронизана интригами, притом чужими.
Должность Верховного Электора формально считалась выборной, раз в десять лет государственные мужи из Верховного Совета (тоже, кстати, выборного) продлевали полномочия действующего Электора или назначали нового. Но Игель был в достаточной степени олигархией, чтобы пост всегда оставался за самым богатым и влиятельным семейством на планете, имеющим достаточный вес также вне пределов звездной системы. То, что Брандисы удерживали за собой эту должность три поколения подряд - больше ста лет - определялось сочетанием мастерских интриг, финансовой мощи и утонченной, зачастую демонстративной жестокости.
Впрочем, когда-то все едва не пустил на ветер их отец. Ханс-Иохим-старший не понял своевременно сколь радикально изменился мир вокруг и сделал несколько почти фатальных ошибок, потеряв деньги, а следовательно и влияние. Слишком много денег и влияния, настолько, чтобы встал вопрос о физическом существовании клана - многовато врагов накопилось у Брандисов за годы процветания и удач. Для того, чтобы поправить дела семьи и сохранить ускользающую власть, Ханс-Иохим сделал оригинальный шаг.
Его первая жена, обеспечившая выгодный политический союз с одним из нейтральных синдикатов, давно и трагически погибла в авиакатастрофе, успев подарить мужу весь необходимый набор детей - официального наследника, «запасного» сына и дочь, ценный актив для очередного межсемейного альянса. Оказавшись в безвыходном положении дорогой папенька ... женился вновь. И его женой, внезапно для всей элиты Игеля, стала дочь богатого банкира, чей финансовый колосс был одним из столпов всей Лиги. Браки с «чужаками» были редки у планетарной олигархии, но папа сделал ход ферзем и отыграл все поигрыши. Новые финансовые ресурсы и ниточки, ведущие прямо в кабинет к Генерал-Капитану, сняли все претензии к главе планеты и вернули Брандисам статус безусловных правителей.
Брак родителей не был счастливым даже по меркам политических альянсов, однако не стал он и несчастным. Просто хорошая сделка, в которой каждая сторона получила выгоду. Отец наслаждался упрочившейся властью, а мать получала искреннее удовольствие от роли королевы целой планеты.
Куда большей загадкой для Босса был вопрос - зачем они произвели на свет его, когда все необходимые дети у семейства Брандисов уже имелись? Может быть отец решил, что новый брак можно счесть неполноценным без общего ребенка? Или в матери, никогда не желавшей детей и лишенной материнского инстинкта, все-таки взыграла биология? А возможно произошла одна из тех случайностей, что бывают между мужчиной и женщиной, делящих иногда постель?
Сейчас уже никто не расскажет... Так или иначе, без особых фанфар и фейерверков на свет появился он, третий, нелюбимый и ненужный сын, которому дали официально двойную фамилию и забыли, предоставив отпрыска гувернерам и прислуге. Родители оказались поглощены собственными делами, братья и сестра жили отдельным миром «настоящих Брандисов». А когда третий сын «неожиданно» повзрослел, его по настоянию матери буквально выпнули в самую престижную военную академию Лиги на Новой Олимпии. Причем опять же по материнской инициативе «третьего» с юности пичкали знаниями о финансах, бизнесе и менеджменте в масштабах, далеко превосходящих образование братьев. Похоже, матушка хоть и не любила отпрыска, все же заботилась как могла о его будущем. Тогда будущий Босс ненавидел те уроки, теперь же горестно признавал, что в итоге они оказались куда полезнее чисто военного образования. Недаром старая, очень старая мудрость еще до-космической эпохи гласила, что война это в первую очередь деньги, затем снова деньги и еще раз деньги. А непосредственно сшибка на поле боя занимает последнее место.
Минули годы, ненужный семье отпрыск зарабатывал на жизнь под знаменами Марика в «Гвардии Свободных Миров», кропотливо собирая опыт и какие-никакие связи. Пока однажды не решил выйти на свободный рынок и обратился с идей к семье. Небольшая военная компания, что сама себя кормит и приносит прибыль - отличная идея, не так ли?
Тогда мать, кажется, в первый раз одарила его настоящим вниманием. Наконец-то в ее сыне взыграла кровь Нортонов и вместо того, чтобы воевать под чужим командованием он станет пусть и своеобразным, но бизнесменом. Семье бизнес-идея тоже показалась привлекательной и способной принести неожиданные дивиденды в будущем. Тем не менее риски были должным образом диверсифицированы и хеджированы.
Половину денег выдал картель из Брандисов и союзных им Игельских домов. Папенька вряд ли пошел бы на такое, но он умер после очередного праздничного возлияния, а старший брат был достаточно прагматичным человеком, чтобы понимать какую пользу может при случае принести пусть и небольшая, но хорошо организованная военная сила под командованием одного из членов семьи. особенно в смутные времена. Вторую половину внесли Нортоны, заодно предоставившие краткосрочные и долгосрочные кредитные линии, а также операционное обслуживание.
Первое время новому боссу нравилось видеть удивление на лицах разнообразных дельцов, когда они обнаруживали, что «шайка наемников» обслуживается непосредственно центральным офисом банка-гиганта. Однако скоро Босс на собственной шкуре ощутил побочный эффект нового положения - обязанность любой ценой извлекать прибыль из нестабильного и в целом малоприбыльного рода занятий. В ход шли махинации с фондами и счетами, двойная и тройная бухгалтерия, тайные сговоры с нанимателями, приписки, «черные» заказы, перепродажа амуниции, наконец, просто завуалированный грабеж. И никаких амбиций на поле боя, потому что как гласила другая старинная мудрость - идеальной бизнес-моделью войны являются сто лет боевых действий без единого сражения и дорогостоящих материальных потерь.
«Дело может считаться состоявшимся только когда приносит прибыль» наставляли его когда-то и, о Боже, на что он только ни шел, чтобы обеспечить эти самые прибыли «партнерам»! Тем не менее, при всех издержках такая жизнь его в целом устраивала. Босс был относительно свободен, почти независим в своих решениях, а главное далек от Игеля с его бесконечной грызней за власть и регулярными смертями от всевозможных «случайностей». Главное - вовремя и безубыточно сводить баланс.
И теперь мерзкое дыхание этой возни пахнуло прямо в лицо.
Кодекс Игеля был довольно четок, должности умерших членов семьи должны передаваться только родственникам, в идеале кровным. На место умершего брата обязан заступить следующий, приняв на себя все обязанности и привилегии. Но Босс предпочел бы броситься под ступни «Мародера» Маркуса, нежели занять место погибшего Максимилиана в иерархии Брандисов.
Предпочел бы...
Неожиданно из самой глубины души, где еще секунду назад не было ничего, выплыла гаденькая мысль. Ведь он теперь второй Брандис в очереди, а у брата нет детей, одна случайность и должность Верховного Электора снова перейдет по наследству ... Босс тряхнул головой, чтобы отогнать эту пугающую и - самому себе можно в том признаться - неожиданно привлекательную идею. Нет! Нет на свете такой вещи, ради которой он бы на это пошел.
Но мысль никуда не ушла, наоборот, потянула за собой новые. Если Босс понимает диспозицию, то Ханс-Иохим-младший тем более задумывался о том же. Учитывает ли он возможность того, что «полубастард» братец вдруг вспомнит о первой половине своей фамилии и всем, что к ней прилагается? На что готов новый глава семьи, дабы защитить себя от призрачной угрозы?
Неожиданно по спине Босса скользнул мерзкий холодок, как будто третий (нет, уже второй) Брандис опять сидел в кабине меха, а над ухом выла сирена, предупреждающая об облучении головок наведения вражеских ракет. Глава военной компании выпрямился, стиснув пальцы на подлокотниках, и думал о том, что, быть может, почтенная матушка оказалась куда умнее и прозорливее своего отпрыска...
6. Выгодная халтура
Маркус наслаждался умиротворенным покоем, насколько можно быть умиротворенным и спокойным в кабине «Мародера». Боевая машина размеренно шагала по равнине с хорошим, твердым грунтом, не требуя вмешательства пилота. Маркус считал умение расслабиться в кабине меха одним из базовых навыков опытного бойца, поскольку навык «тактического отдыха» избавлял от лишних печалей и сохранял нервы.
Иногда Маркус не без улыбки вспоминал о том, как впервые оказался даже не в кабине настоящего боевого колосса, а всего лишь в подвижном симуляторе. Стоило захлопнуться дверце тренажера и все карты контрольных проверок, что курсант усердно учил наизусть, назначение многочисленных экранов и переключателей мгновенно вылетели из головы. Маркус феерически завалил бой. Инструктор тогда успокоил его, дескать это нормально, в первой симуляции позорятся все. Со временем работа в кабине будет доведена до автоматизма, а сам пилот научится должным образом распределять внимание между индикаторами, мгновенно выхватывая главное и отсеивая второстепенное. В общем так и получилось.
Про автоматизм совсем не шутили, до попадания в учебный центр Маркус и представить себе не мог, что боевого робота его будут учить управлять точно также как и маршировать, то есть заучивая последовательности типовых действий до рефлекторного повторения. При этом во время курса продвинутой подготовки особое внимание уделялось шлифовке обратного навыка, то есть умению не доверять приборам, постоянно «держать в голове» всю диспозицию вокруг и быть готовым к импровизации. Ведь любая электроника может солгать, ошибиться, наконец просто сломаться. Одной из “подлянок” его инструктора, старого волка (до сих пор гордо носившего нашивки давно исчезнувших полков “Звездной Лиги”), было внезапно спросить у курсанта что-нибудь наподобие - сколько деревьев находится у холма, едва различимого на горизонте? Если в течение трех секунд испытуемый не давал правильного ответа, тем же вечером следовало неминуемое наказание. Как правило бодрый кросс после ужина до этого самого холма для подсчета деревьев. После многочисленных пробежек с попутным избавлением от ужина курсанты волей неволей учились мгновенно переключаться из внутрикабинного пространства и его приборов во внешний мир и обратно.
Со временем, как и обещали инструкторы, хороший мехвоин развивал в себе естественный навык удержания в голове комплексного образа всего окружающего мира, от состояния самой боевой машины до мельчайших визуальных ориентиров. А плохой, соответственно, не развивал, но эти истории заканчивались намного короче.
В двухстах метрах впереди него и левее шел “Беркут” ведомого. Маркус некоторое время управлял машинами этого типа и до сих пор с содроганием вспоминал, как трясло кабину и взбалтывало мозги пилота выстрелами автопушки на плече машины. Впрочем, ведущий подозревал, что внутри черепной коробки ведомого и так противоударный гель, так что Молодому, наверное, все нипочем.
Мысли об артиллерии потянули за собой цепь невеселых размышлений. “Мародер” был все еще оснащен гауссом, но дефицит снарядов и запчастей к орудию поджимал все сильнее. Если бы не шаманство старого Дэна, чудеса изворотливости снабженцев и личное искусство Маркуса, выражавшееся в крайне экономном расходе боеприпасов, то на машину давно уже водрузили бы обычную пушку. Скорее всего в обозримом будущем так и случится, однако на «Мародере» стрельба хотя бы не так чувствуется всем организмом. Хорошо быть пилотом семидесяти с лишним тонн.
Впереди рассыпались по местности две легкие “Саранчи” и разведывательные броневики, которым надлежало первым обнаруживать любые проблемы, а затем выдать целеуказание “большим мальчикам” и далее по обстоятельствам. Обстоятельства как правило диктовали немедленное бегство под защиту больших стволов, поскольку наемная банда не имела возможности относиться даже к легким машинам как к расходному материалу.
На брифинге, за несколько часов до боевого выхода, Босс, всегда склонный к образным выражениям, охарактеризовал задачу “выгодная халтура” и “вытирание чужого зада”.
Планета, на которой они разбили временный лагерь управлялась причудливой теократией. Перед посадкой на каждый новый мир всем бойцам отряда выдавали для изучения базовую информацию о местности, как правило в виде статьи из энциклопедии. Но прочитанное так заинтересовало Маркуса, что он потратил целый вечер на изучение местных порядков.
Во главе планеты стояло то ли семь, то ли восемь самоназначенных стариков, называющих себя просто и скромно - Гласом Господним. Они объединяли власть административную и религиозную, ведя паству к светлому будущему, транслируя напрямую веления местного Бога. Населению бедного и слаборазвитого мира полагалось верить, что Армагеддон, уничтожающий весь род человеческий, неизбежен и может случиться в любой момент, а они избранные, которые переживут бедствие и унаследуют галактику, превращенную в райский сад.
Конечно, все происходящее в галактике за последние десятилетия можно было считать Армагеддоном, однако массового вымирания неверных и материализации обещанных райских кущ не происходило. Зато начались перебои со снабжением, нормирование и голодные бунты. Местные силы правопорядка с ними очевидно не справлялись, более того частично перешли на сторону бунтовщиков, и перепуганные теократы начали искать решение вовне. Чтобы получить помощь от Лиги требовалось пробиться через знаменитую межпланетную бюрократию, на что у старцев не было времени. И тут как раз очень кстати случился наемный отряд.
Судя по довольному выражению лица Босса, он стряс с перепуганных пастырей солидный кусок за то, чтобы разблокировать их штаб-квартиру и дать возможность эвакуироваться. Мятежники захватили несколько единиц бронетехники, включая носители тяжелых лазеров и самонаводящихся ракет, а затем предположительно стянули их к правительственному комплексу. Старички не собирались рисковать собственными шкурами и очень боялись, что при любой попытке сбежать из-под зашиты прочных стен их могут прищучить.
Еще на инструктаже Маркус со всей доступной вежливостью спросил, а на кой здесь нужен тяжелый «Мародер»? Для штурмовой махины просто не имеется достойных целей, как противоракетная платформа он тоже не годится. Так что гонять машину по планете - только ценный ресурс вырабатывать. По описанию задачи там и пары средних мехов хватит за глаза. На это Босс с хитрой ухмылкой ответил, что наличие “тяжелого меха, способного вселить ужас в сердца мерзких отступников от истинной веры и организации ее представляющей” было затребовано нанимателем и отдельно прописано в контракте. С соответствующей доплатой. И премиальными. Пилоту осталось лишь пожать плечами. Премиальные так премиальные. В конце концов это не ему, а Дэну и тому же Боссу придется потом думать, где достать ценные запчасти, сломайся что-нибудь по ходу задания (а оно точно сломается, сложная военная техника удивительно капризная и ломкая вещь, которая к тому же невероятно быстро изнашивается).
Также Босс дважды подчеркнул, что их главная задача - обеспечение эвакуации важных персон, а вовсе не война с местными, поэтому чем меньше стрельбы, тем лучше. В идеале пушки вообще не должны выстрелить. Карательные операции плохо отражаются в послужном списке и стоят намного больше скудных возможностей армагеддонских дедушек.
Расслабившись в кабине, Маркус обдумал иронию ситуации. Получалось, что сейчас он шел выручать пастырей, которые спали и видели, как его - неправедного грешника - уничтожит Божья кара, а они сами начнут править раем. Но чего только не бывает в жизни наемника. Редкий отряд мог похвастаться постоянной работой больше чем в половину стандартного года и приходилось браться за всякое.
Маркус заерзал в кресле, насколько позволяли ремни безопасности, устраиваясь поудобнее, и потянулся за баночкой сока. Подумал, что как-то слишком уж расслабился, сок пить не стал и вообще подтянулся внутренне, представив, что сейчас коварный враг готовится атаковать каким-нибудь хитрым способом.
Без всякого предупреждения ожила рация. Это был руководивший операцией майор Антилес, ехавший в штабной машине вместе с пехотной ротой позади мехов. Майор вещал как обычно, чересчур многословно, однако информативно:
- Напоминаю, что до зоны A, где мы можем встретить сопротивление, десять кликов.
Маркусу пришлось напрячь память и вспомнить, что «клики» - это километры.
- ...а если мятежники не полные идиоты, то они уже нас заметили, так что всем держать ушки на макушке. Я установил канал защищенной связи с комендантом комплекса и тот сообщил, что у них регулярные перестрелки вдоль периметра, а утром они еще выхватили пакет дальнобойных ракет, так что возможно всякое. Если кто забыл, наша задача установить безопасный периметр вокруг площадки в западной части комплекса и дать спокойно взлететь авиатранспорту с главнюками. Второй вариант, если обеспечить стопроцентную безопасность не удастся - сопроводить их наземную колонну до запасной площадки в лесу, двадцать кликов от основной.”
Маркус все же отхлебнул сока и кивнул в такт мыслям. У Антилеса была конечно дурацкая привычка разглагольствовать о том, что всем и так известно, но командиром он был толковым. И похоже, время расслабляться и вообще сибаритствовать - закончилось. Размяв шею, затекшую под весом нейрошлема, пилот мысленно собрался и приготовился к настоящей работе.
Интересно, от кого следует ждать больше проблем? Мятежники, у которых прямо из рук будут вырывать законную добычу? Или охрана правительственного комплекса, которую, разумеется, никто эвакуировать не собирается, оставив один на один с мятежниками?
7. Воспоминания
7. Воспоминания
Холодный ветер задул Маркусу под куртку и тот недовольно поежился. Выросший в теплом, близком к субтропическому, климате родной планеты, пилот скверно переносил холод и сквозняки в любом виде. Тем более, что холод навсегда оказался связан с одним из самых жутких событий долгого и нелегкого жизненного пути, навсегда засев в памяти.
Когда ты воюешь достаточно долго - а в случае Маркуса счет шел уже на десятилетия - то рано или поздно все кампании, бои и планеты начинают сливаться в единый калейдоскоп и становится непросто, зачастую невозможно разделить воспоминания. Но у каждого ветерана в памяти обязательно найдется несколько особенно неприятных историй.
Сам пилот называл то событие «Ледяной планетой». Это случилось, когда он лишь начинал путь в «официальной» армии Лиги… одна из первых высадок на вражеские миры. Название планеты Маркус давно позабыл, однако навсегда запомнил, что бои шли в краях заснеженных пустошей, где днем температура не поднималась выше минус двадцати, а ночью легко могла опуститься ниже сорока. Бои шли не то чтобы тяжелые в смысле особенного кровопролития, но изматывающе вязкие, так что выход из строя в силу переутомления и нервных срывов просто зашкаливал, словно отряд участвовал в грандиозной линейной сшибке. Каппеланцы дрались отчаянно за каждый квадратный метр, все больше выматывая пришельцев.
Однажды, когда нападающим все-таки удалось совершить успешный прорыв (который обогатил Маркуса опытом первого катапультирования из необратимо поврежденного меха), они нашли то, что осталось в спешке брошенного лагеря военнопленных. Каппеланцы не тратили много сил на массовые казни тех, кого они считали «недостойными». Они просто выкладывали раздетых и связанных пленников на снег, а холод делал остальное. Погода стояла малоснежная и ветреная, ряды замерзших тел были хорошо заметны даже воздушной разведке. Сотни и сотни трупов, застывшие навсегда. Эти ряды мертвецов снились пилоту в кошмарах многие годы.
- Эй Маркус, чего задумался? – окликнул его Адам.
- Да вспомнил кое-что из прошлого, – буркнул он в ответ.
- Только мертвую планету не вспоминай, – посоветовал механик, и Маркусу захотелось его ударить. Вот уж воистину, только не думай о белой звезде…
«Мертвая планета» занимала особое место в шкафу ужасов для всех участников той экспедиции. Их отряд наняла добывающая компания довольно низкого толка, из тех, что не называют «мародерами» открыто лишь по соображениям делового этикета. Но с толстым кошельком, этого не отнять. Компания собиралась выдрать из брошенного на одной из периферийных планет завода блоки управления очень ценной производственной линией. Оригинальный производитель то ли оказался по неправильную сторону общегалактического размежевания, то ли вообще сгорел в пламени войны, той, что уже назвали «Первой войной за Наследие», чтобы отличать от нового, уже вовсю разгорающегося конфликта.
Имущество было очень ценным, инженеры и транспорт для демонтажа и вывоза также стоили немало, поэтому наниматель хотел застраховаться от возможных нападений и не поскупился на весьма дорогой отряд. Компания наверняка была в курсе, что их ждало на планете, Маркус всегда подозревал, что и Босс был знал, однако не стал им заранее сообщать.
На планете экспедиционеров не ждало ничего, кроме заброшенных домов, холодных цехов и мертвого оборудования, которое полностью соответствовало ожиданиям, обещая окупить все предприятие, да еще и принести хорошую прибыль. Не нашлось ни пиратов, ни конкурентов. Однако за всеобщим запустением скрывалась ужасающая история.
На планете не было никакой возможности заниматься широкомасштабным сельским хозяйством, даже добыча воды требовала немалых усилий и сложных технологий. Однако люди с готовностью селились здесь из-за обширных, лежащих почти на поверхности богатых залежей редких металлов. В дни расцвета промышленности и торговли на этом не слишком гостеприимном мире быстро возвели несколько добывающих и перерабатывающих производств, небольшой космопорт и приткнувшийся рядом городок тысяч на пятьдесят жителей и еще примерно столько же сезонных работников.
Строгая ориентация на производство с импортом любого провианта и погубила в итоге всех. С началом войны планеты, на которую поставляли продукцию местные заводы, сгорели в пламени войны, в том числе и ядерном. Транспортная система быстро развалилась, большая часть торговых судов оказалась мобилизована на военную службу (где они погибали, как спички, десятками и сотнями) и о таких периферийных, слабо заселенных мирах почти забыли. Немногие счастливчики (общим числом не более пары тысяч) уехали или были эвакуированы на одном из последних транспортов, пришедших в эту систему. Остальных бросили на медленную смерть от голода и жажды без всякой надежды на помощь. Следующий корабль прибыл только через семь лет, и к этому моменту все оставшиеся жители были мертвы.
Станцию HPG на этом маленьком мире, конечно, не построили, так что крики и мольбы о помощи никто не услышал и не запомнил. Все, что увидел Маркус и его коллеги после посадки, так это следы отчаянной борьбы за жизнь и все уменьшающиеся ресурсы. Если бы охранники так и остались в районе космопорта и ближайшей фабрики-цели, то, может быть, они бы еще как-то сдюжили. Но вскоре инженеры заказчика, к своему огромному восторгу, обнаружили, что почти вся производственная инфраструктура и немалая часть гражданских объектов почти не пострадали. В мире все более нарастающей деградации и технологического упадка рейдеры наткнулись на почти нетронутую золотую жилу, которая обещала уже не прибыль, а настоящее богатство. Решено было оставаться до упора и вывозить все, что удастся, до снования. Это продлило сроки их командировки с недели до почти четырех месяцев и вынудило сопровождать поисковые команды по всем уголкам когда-то населенной, обжитой местности (Маркус ловил глухие слухи, что Босс не только задрал цену за дополнительное время пребывания, но и умудрился стрясти хорошую долю с новой добычи).
Каких только следов смерти они не видели за это время. Семью из пяти человек, навсегда застывшую в собственной большой кровати; молодую и мумифицированную в сухом климате пару со следами выстрелов (нашедшие предположили, что мужчина сначала застрелил свою подругу, а потом застрелился сам). Сгоревшее здание с сотнями обугленных скелетов (никто так и не смог прийти к выводу, было ли это массовое убийство или самоубийство), так и не убранные останки жестокого боя у одного из складов космопорта. Нацарапанные на стенах, поверхностях и сохранившихся листах бумаги прощальные заметки, просьбы, завещания и проклятия. Десятки тысяч трагических историй, которые некому было рассказать, потому что не осталось свидетелей.
Атмосфера в отряде была не просто гнетущей, она стала гробовой. Весь запас алкоголя закончился в первую же неделю, к завершению третьего месяца у медиков не осталось снотворного и антидепрессантов. Один из врачей рассказывал по секрету Маркусу, что к нему пришел молодой солдат и сказал, что каждый день думает о самоубийстве, однако никак не может решиться, потому что не хочет быть «брошенным поверх кучи мертвецов» и уверен, что его душа никогда не сможет покинуть этот проклятый мир.
Все эти четыре месяца Маркус ежедневно молился, чтобы на них свалились хоть пираты, хоть куритяне, хоть Керенский со всеми своими пропавшими дивизиями, лишь бы заняться привычным делом, убивать живых врагов и не думать о планете-склепе, населенной призраками умерших от голода. Тщетно. Никто так и не появился, месяцы прошли в скучной ежедневной рутине потрошения вымерших зданий. Может быть, замогильная аура проклятого места оказалась так сильна, что отпугнула других каннибалов? Кто знает… День, когда они наконец-то убрались восвояси, Маркус включил в десятку самых удачных и счастливых дней своей жизни.
Но «мертвая планета» навсегда отметила всех, кто ступил на ее поверхность.
Маркус сидел на вершине кирпичного забора, наблюдая как техники заключили его «Мародера» в клетку подъемников и лесов. Бой во имя святых отцов стоил роботу дюжины ракетных попаданий, пары артиллерийских и несколько ожогов от средних лазеров. Ничего серьезного для 75-тонной махины, но пару секций брони придется сменить, а также проверить миомеры и датчики. Пилот любил наблюдать, как работают техники. Их слаженная и организованная работа была для него куда более захватывающим зрелищем, чем танцы оголенных девиц вокруг шестов, которые предпочитали смотреть почти все коллеги по ремеслу.
Пилотом часто приписывают особую связь со своими мехами, но то ли Маркус был меньшинством, то ли просто отличался некой особой черствостью, в общем, никакого особого единения душ со своей машиной он не испытывал. За свою карьеру пилот успел поводить чуть ли не дюжину разных мехов самых разных моделей и классов и не привязался ни к одной.
- Опять ты тут торчишь да высматриваешь! – Адам шел прямо к забору, грозно потрясая кулаком над головой.
Отчего-то поляк видел в привычке Маркуса наблюдать за работой его подчиненных признаки недоверия к ним и качеству их работы, чего у пилота, разумеется, и в мыслях не было.
- Сколько раз я тебе курве говорил не зыркать тут! – поляк явно питал воинственные намерения. Маркус примирительно поднял руки:
- Да я не «зыркаю» я! Так просто, сижу, размышляю.
- И о чем ты тут, прости Господи, размышляешь? – не унимался главный механик, уже подойдя прямо к забору.
- Куда исчез флот Керенского! – неожиданно сам для себя выдал ответ пилот.
- Иди вон у Старого Дэна спроси, он то уж наверняка знает, – сказал поляк, смягчившись. – А вообще я надеюсь, что все они скакнули прямо в самую глубокую черную дыру или во взрывающееся солнце.
Маркуса такой ответ несколько озадачил, если шутка про Старого Дэна была почти дежурной, то последующее откровение удивляло.
- А чем тебе они все не угодили? – решил уточнить он.
Механик, шмыгнув носом, подпер собой забор, прислонившись плечом к кирпичной стене.
- Потому что Керенский трус, который повел за собой стадо баранов. Обладая огромным авторитетом и самой большой армией в истории человечества, он не придумал ничего лучше, чем сбежать, поджав хвост, оставив всех разбираться с начавшейся сварой. А ведь мог передушить всех этих лордов и лордиков под всеобщие аплодисменты! Но те, кто за ним пошли, они-то куда рванули? Какое там Эльдорадо за Периферией?! Что он им в уши надул? А еще, знаешь, его флот ведь мимо нашей планеты шел, ага. Запомнили мы их хорошо. Они, знаешь ли, высадились без приглашения, без оркестров, но с заряженными орудиями. По первости сказали, конечно, что не будут учинять никакого непотребства. Дураки их даже цветами встречали. А потом они так вот запросто попросили нас выдать им большую часть нашего продовольствия. По дружески, у нас ведь много. Ну, наши паны то опешили, конечно, но только им быстро пояснили, что если это не будет сделано в оговоренный срок, то всей планете крышка. Жратву мы то им, конечно, «подарили» от чистого сердца, вот и до следующего урожая потом жевали хрен без соли. А еще они родственничка одного моего забрали, тот на гидропонных фермах главным технологом был, у нас, знаешь ли, семья то вся рукастая. Пришли они так к нему домой, и говорят, мол, собирай, давай вещички с семьей, по чемодану на человека и айда с нами. Тот, мол, чего куда, что вообще происходит, а они ему ать и ствол под нос, а еще один жене к голове, мол, давай поспешай. Тот конечно сказал, что сам то пойдет раз такие дела, но жену то зачем. Старший сказал, что в общем, жена его с детьми им не нужна, так уж чтобы ему попроще было, ну и только он с ними и пошел. В шаттл они его завели под конвоем с такими же, как и он, бедолагами «добровольцами». А больше их никто не видел. Вот так мы Керенского теперь и помним в наших краях. Чтоб он сдох, если еще не сподобился.
8. Дебрифинг
8. Дебрифинг
Как и почти любой мужчина, чье детство было придавлено нездоровыми амбициями родителей, Босс имел несколько привычек, за которые его когда-то сильно стыдили. Их было три: держать руки в карманах, качаться на стуле и ковыряться в носу. За карманы сначала можно было получить линейкой по рукам от гувернера, а в военной академии отправиться драить полы зубной щеткой, остальные привычки наказывались куда строже и неприятнее. Неудивительно, что в минуты одиночества и глубоких раздумий Босс практически машинально делал и то, и другое. Как сейчас, например.
На столе перед ним лежали распечатки контрактных предложений, и ни один из вариантов менеджера не устраивал. Чего ему хотелось, так это долгосрочного контракта на гарнизонную службу в приличном месте, скажем, на какой-нибудь развитой планете, достаточно удаленной от зон активных боевых действий. Однако «много званных, но мало избранных», такие предложения были золотой мечтой для любого наемного отряда, а их число, соответственно, удручающе мало. И доставались контракты в основном существенно более крупным и заслуженным компаниям. Сейчас, когда новая война полыхала от края до края обитаемой вселенной, предложений хватало, но практически все они касались планетарных штурмов и рейдов по вражеским тылам. То есть быстрый заработок легко оборачивался потерями, рисками, расходами.
Продажа склада запчастей и спасение престарелых теократов обеспечило ватаге Босса довольно приличную финансовую подушку безопасности, это вселяло умеренный оптимизм. Но глава давно лавировал в этом бизнесе и на собственном горьком примере знал, что жить на сбережения ни в коем случае нельзя. Если у тебя заканчивается один контракт, а другого даже нет на горизонте, то компания в дерьме, пусть это и незаметно со стороны.
Босс с упоением качался в своем кресле и вдумчиво исследовал нос, размышляя о том, что делать дальше. Его голова все еще казалась набитой соломой после того, как вчера полдня ушло на вымучивание трех абзацев текста – письмо в то место, что считалось его домом, относительно факта смерти брата. В максимально соответствующих моменту выражениях Босс отобразил искреннюю скорбь фактом смерти близкого родственника. А как управляющий одним из семейных активов выразил твердую уверенность, что это печальное событие не повлияет на общее успешное развитие всего фамильного картеля, поэтому Босс готов рассмотреть новые предложения о своей роли в бизнесе.
Конечно, он врал по всем пунктам, без исключения. Особой скорби (да и вообще каких бы то ни было эмоций) по сводному брату он не испытывал, отряд давно (и в общем справедливо) считал исключительно своим (мучительно переживая дни перевода в прямом смысле кровно заработанных денег на Игель). И не собирался бросать командование своей маленькой армией ради управления какими-нибудь латифундиями или заводами. Наемник не сомневался, что его брат-электор правильно воспримет послание и никаких особых предложений о смене карьеры не последует.
Мысли об Игеле снова оказались вытеснены размышлениями о деньгах. «Да сколько еще это будет продолжаться?..» в миллионный раз подумал Босс. Забавно, что почти тот же вопрос ему недавно задал генерал Магон. Случилось это в ходе банкета, что сопровождал обмен запчастей на конвертируемую валюту. С Магоном Босса связывали давние отношения в обоих его ипостасях. Когда-то юноша служил под его началом (тогда у Магона еще не имелось генеральских погон) младшим офицером, а потом не раз принимал участие в боях под его началом уже в качестве владельца наемного отряда. Теперь Магон числился приоритетным покупателем всевозможных материальных ценностей, обе стороны дорожили стабильностью и проводили сделки честно, без кидков.
На третьем бокале генерал по-свойски спросил старого подчиненного о его дальнейших планах на жизнь. Сколько, мол, ты еще планируешь скакать по вселенной, засовывая свою голову в пасть к самым разнообразным львам. Босс в принципе мог задать генералу тот же самый вопрос, но дипломатично ответил, что его такая жизнь его в целом пока устраивает. После четвертого бокала Магон начал теоретизировать о том, что бесконечная война крепко раздвинула границы возможного, и в наше время командирам успешных наемных отрядов, которые хотят «обосноваться», стало куда проще получить хороший лен. Нет, сейчас, конечно, уже не те славные деньги, когда великие дома отчаянно старались перетянуть на свою сторону подчиненных Керенского, раздавая налево и направо богатые феоды. Да и рассчитывать на что-то кроме «убитых» миров по большей части не приходится. Но шансы есть, шансы есть… И повисла многозначительная пауза.
Босс был вынужден опять убеждать генерала, что не имеет ни желания, ни склонностей променять военное ремесло на административно-политическую стезю. Точнее сейчас административно-политическая стезя занимает в жизни Босса ровно столько, сколько он готов терпеть и выносить. На шестом бокале Магон внимательно посмотрел ему в глаза и спросил, не думает ли уважаемый собеседник в некотором будущем провернуть на родной планете тот же трюк, что и их славный предводитель в предыдущей войне - Тадеуш Марик. Вопрос был задан дипломатично, осторожно, и в то же время прямо, подразумевая четкое понимание сути.
Это была знаменитая история, определившая политику Лиги на долгие годы вперед. Когда в январе 2804-го года от сердечного приступа умер капитан-генерал Кеньйон Марик, то его сын Тадеуш поспешил назад в столицу с фронта, убив до невосстановимого состояния драгоценные двигатели эсминца «Бухарест». К его прибытию парламент обсуждал уже не только кандидатуру нового руководителя, но и отмену «резолюции 288», дававшей капитан-генералу фактически неограниченные полномочия на неограниченный срок. Тадеуш дураком не был, поэтому явился на прения не с пустыми руками, захватив батальон тяжелых мехов. Имея такой весомый аргумент, он в итоге убедил парламентариев, что в сложившихся обстоятельствах самым правильным будет принять его кандидатуру и оставить резолюцию неизменной. Рогом тогда уперся в землю только герцог Ориента, но ему новый генерал-капитан изящно отомстил, отозвав части Лиги с его миров и предоставив герцогу возможность самому разбираться с вторжением Конфедерации.
Боссу никогда даже не приходило в голову высаживаться на Игеле и устраивать диктатуру с неизбежным отстрелом несогласных, в чем горячо и заверил генерала. Магон, впрочем, кажется, не очень поверил, решив, что менеджер слишком хитер.
В дверь кабинета решительно постучали. Босс автоматически посмотрел на хронометр, пять минут до начала дебрифинга по итогам спасения религиозных деятелей. Еще на Новой Олимпии Боссу твердо вбили в голову, что любая битва начинается с брифинга и заканчивается дебрифингом, никак иначе. Сначала вводная, которую понимают все, затем подведение итогов и завершающая точка, опять же для всех. Поэтому даже став вольным наемником, Босс привил эту практику в своем отряде. При этом командир отчаянно не любил заниматься сбором рапортов и составлением отчетов, как и в большинстве наемных подразделений его штаб был минимального размера. Но к счастью, один из его мехвоинов обожал заниматься подобными вещами. Росманн был еще человеком, который получил элитное военное образование, ко всем служебным вопросам подходил с неизменной дотошностью, не гнушался самолично лезть снимать записи средств объективного контроля техники и корпеть ночами над материалами для разборов схваток.
История его появления среди людей Босса была не совсем обычной даже по меркам наемничей вольницы. Росманна вытурили из регулярных сил по итогам какой-то мутной политической истории, в результате которой единственным вариантом для него стало убраться подальше и зарабатывать на жизнь наемничеством. Нелегкая поначалу закинула Росманна в отряд «Зеленые Шершни», который воевал на дэвионовско-куритянской границе, по соседству с «Игельскими Ландскхнехтами». В бою погиб командир «Шершней» и, как это периодически случается среди ватаг, линия преемственности не была определена достаточно четко. В ходе спора о том, кто теперь станет главным, было высказано немало обидных слов и даже произведено несколько выстрелов. По итогам в два часа ночи Босса подняли из походной койки новостью, что в их направлении от соседей движутся несколько мехов и небольшая колонна броневиков. Озадаченный таким поворотом событий командир поднял весь личный состав в ружье, но гости шли с вполне мирными намерениями.
Росманн на тяжелом «Орионе» и его коллега на «Ханчбеке» вместе с техниками и пехотинцами желали сменить место работы, а заодно выручить денег за приведенную с собой технику. Напряженные переговоры (но в атмосфере взаимопонимания и желания достичь консенсуса) длились около часа, по итогам все остались удовлетворены, и «Ландскнехты» за не слишком большие деньги получили два боевых робота в хорошем состоянии, да еще с персоналом. «Зеленые Шершни», все-таки выбравшие к утру новое руководство, таким поворотом были естественно крайне недовольны и к полудню заявились крупными силами, требуя вернуть роботов и транспортные средства, а также выдать Росманна и еще несколько беглецов. Таким поворотом командир «Ландскнехтов» был совсем не удивлен, ожидал его и заранее приказал готовиться к встрече, а также оповестил представителей заказчика о том, что намечается некоторый шухер среди нанятых ими отрядов.
После отказа Босса выполнить требования последовала активная словесная перепалка, подкрепленная игрой мускулов. Но до прямой вооруженной конфронтации дело так и не дошло, а сам конфликт окончательно погашен дэвионовскими офицерам, примчавшимися дабы решительно предотвращать кровопролитие. На прощание было высказано множество страшных проклятий и обещаний встретится однажды глухой ночью в темном переулке, но до реализации этих угроз дело так и не дошло. «Шершней» дэвионовцы перевели от греха подальше на другой континент планеты, где они вскоре были почти полностью уничтожены новой волной десанта куритян. Ну а Росманн и его «Орион» с тех пор прочно прописались в отряде.
Босс полагал эту историю хорошим примером того, что коммерческий подход и здоровый расчет бьют любые понты и пустые словеса. Ну и, разумеется, пушки всегда стоит держать наготове.
«Войдите» – командирским тоном произнес Босс. Как всегда подтянутый Росманн энергично вошел в кабинет, Босс все время ждал, что при этом он однажды щелкнет каблуками, но тот видимо сдерживал себя.
- Дебрифинг начнется через пять минут, все материалы подготовлены. Вы будете присутствовать командир?
Босс коротко кивнул со словами:
- Да, Росманн, я сейчас подойду.
Маркус сидел в наполняющемся людьми конференц-зале в ожидании начала очередного разбора полетов. Сам он подобные мероприятия считал рутиной профессии и относился к ним философски, как и другим скучным неизбежностям своей работы. Как человек не любящий опаздывать, он всегда приходил заранее и сегодня опять занял любимое место. В отряде была своя иерархия рассадки на совещаниях, пусть и не такая строгая, как в регулярной армии, так что место Маркуса, как ветерана, находилось через один стул от командира. Усевшись, пилот начал с вялым интересом рассматривать всех приходящих.
Практически следом пришел руководившей всей операцией майор Антилес с командиром пехотной роты и его взводными на буксире. Пехотинцы всегда были организованы и подтянуты. Антилес вот-вот был готов заменить текущего командира пехотного батальона, который так и не смог полностью оправиться от недавно полученных ранений. Маркус всегда немного жалел пехотинцев, потому что славу и деньги пожинали мехвоины, а самая грязная работа и наибольшие потери выпадали на долю пехоты. Маркус никогда не был склонен недооценивать пехоту, хорошая рота с поддержкой броневиков и танков могла разобрать на куски среднего меха без особых проблем, а в городском или индустриальном пейзаже неплохо противостояла и «тяжами». Причем выхватить критические повреждения можно было еще до того, как успеешь вообще понять, откуда по тебе ведут массированный огонь.
Как обычно, пришли парой Бонни и Клайд, водители легких «Саранчей», Бонни была субтильной шатенкой с короткой стрижкой и замкнутым характером, Клайд - высокая полноватая блондинка с громким голосом и грубоватыми манерами. Ни для кого не было секретом, что они делят не только одну комнату, но и кровать. Маркуc, который вообще предпочитал не лезть в чужие трусы, не придавал этому никакого значения, но Клайд несколько раз на его памяти была вынуждена съездить по морде неудачливым острякам, в сомнительной форме высказывавшим ненужное мнение по данному вопросу. Удар у нее, к слову, был что надо.
Профессиональное мнение Маркуса об этой паре было самым лестным, он редко видел настолько профессиональный и хорошо сработанный дуэт пилотов легких мехов. При том, что сам он вообще не понимал, как люди могут воевать на этих жестянках, где никакая скорость и маневренность не способны (по мнению Маркуса) компенсировать дефицит брони и оружия. Сейчас пилот находил какую-то особую иронию в том, что религиозных дедушек энергично спасали женщины из той категории, которую ортодоксы считали порождением дьявола, недостойным жизни.
Росманн, как обычно, зашел чуть ли не строевым шагом и начал деловито раскладывать на столе распечатки, электронный планшет, а также проектор, готовясь к традиционному бенефису.
Как обычно, последним (хотя в этот раз хотя бы до Босса) заявился Молодой. На такого рода совещаниях он всегда был балластом, шаря от скуки глазами по стенам и ерзая на стуле. Маркус уже настолько привык к такому поведению своего ведомого, что только горько вздыхал, снисходительно думая: неспособность к сосредоточенному извлечению опыта это не вина диковатого пилота, а скорее беда. И, вероятнее всего, одна из причин, которые в итоге убьют парня.
В отличие от армии у «Ландскнехтов» было не принято вставать, когда начальство заходило в помещение. Формальная часть началась с того момента, как зад Босса коснулся стула и начальник сигнализировал кивком головы – можно приступать. Росманн завел обычную вводную шарманку о задачах, силах, местности, противнике, а также взаимодействии.
На случай, если к нему возникнут какие-то вопросы, Маркус начал восстанавливать картину вчерашнего боя в голове…
9. Эвакуация
9. Эвакуация
… сидя в кабине своего «Мародера» пилот рассматривал выведенную на экран карту местности и прикидывал дальнейший ход событий.
Из положительных моментов он мог отметить, что правительственный комплекс, очевидная точка фокусировки усилий бунтовщиков, все еще держался и вроде бы довольно уверенно. Это значило, что восставшим не хватает либо сил, либо координации для того, чтобы окончательно растоптать «оплот кровавого режима», и в любом случае порождало некоторый оптимизм. Остальное же…
В целом услышанное на брифинге Маркуса ни разу не порадовало, причем сразу по нескольким ключевым вопросам. Например, крайне скудной оказалась информация о противнике, которого характеризовали как «отдельные мятежные части» без каких бы то ни было деталей. Из собственного опыта Маркус знал, что «мятежники» могут оказаться как революционными ватагами, только что радостно развесившими своих офицеров на столбах и отправившимися строить прекрасное завтра, так и полнокровными частями, в полном составе перешедшими на сторону «вооруженной оппозиции». Слово одно, а в плане боеспособности дистанция огромного размера.
Также остался невыясненным изначальный уровень местных сил. На брифинге его характеризовали как «невысокий», но в практике Маркуса это слишком часто значило не констатацию факта, а благое пожелание. Или попросту ложь ради того, чтобы затянуть наемников в драку, на которую те в иных обстоятельствах ни в коем случае не подписались бы. Не нравилась пилоту и явно проглядывающая религиозная подоплека. Маркус был воином, а не маньяком, предпочитал дозированное насилие и убийства по необходимости, а не ради процесса. Религиозные склоки настолько разгорячали людские умы, что бой легко превращался в адскую молотилку фанатиков, вплоть до презрения к смерти и готовности зубами грызть броню противника. Ну, может и не зубами, но противника, который, потеряв собственную машину, бежал на вражеский мех с кувалдой наперевес, Маркус видел. Пилот такого экстремизма не одобрял, не приветствовал и стремился избегать, насколько возможно.
Не впечатляла и общая задумка по вывозу местного руководства. Первый вариант подразумевал классическое использование авиации. На территории комплекса находились две посадочные площадки, одну из них, на границе периметра, из планирования выкинули сразу. Хотя была мысль использовать то, что Маркус называл «контролируемой глупостью», то есть нестандартный подход «раз там опасно, противник этого не ждет», но все равно, слишком уязвимо. Основной площадкой считалась та, что расположилась в глубине застройки, рядом с выходом из подземного бункера, где, собственно, и укрывались эвакуируемые лица. Однако и она ничего хорошего не обещала, главным образом потому, что враг отлично знал ее координаты. Тяжелые конвертопланы, на которых должны были вывозить местных главарей вместе с их ближайшей челядью - штуки огромные и шумные. Как только машины появятся в небе, любой мятежник с двумя извилинами сообразит, для чего они летят, и на площадку неминуемо обрушится шквальный огонь. С учетом того, что даже по куцым разведданным у противника в распоряжении имелось не менее полудюжины пусковых установок дальнобойных ракет и несколько единиц самоходной артиллерии, благополучно приземлиться воздушный транспорт, пожалуй, успеет, а вот взлететь обугленные останки конвертопланов точно не смогут.
Лично Маркус полагал, что рискнуть все равно имеет смысл, главное все проделать быстро. Ракеты и дальнобойная артиллерия требуют грамотного использования, поэтому вероятность того, что мятежники сумеют за несколько минут сориентироваться, пройти по запутанной системе командования и эффективно отработать стрельбу по координатам, была не так уж велика. Тем более, что противник даже не старался как-нибудь пристреляться к площадке, либо не рассматривая ее всерьез, либо испытывая дефицит боеприпасов. Для порядка пилот высказал свое мнение, предсказуемо не нашел понимания и, разумеется, не настаивал.
Вторым вариантом был наземный бросок в сторону еще одного правительственного комплекса, который располагался пятьюдесятью километрами южнее. Этот вариант тоже казался пилоту несколько авантюрным. В отличие от текущей моды, когда военно-политическое руководство предпочитало укрываться в защищенных от прямого ядерного удара сооружениях, обиталище святых отцов было видимо, построено в куда более спокойные годы. Оно представляло живописный архитектурный комплекс из невысоких и широко разбросанных по лесистой местности строений, неподалеку от живописного озера. С внешним миром обиталище связывали две основные дороги, одна вела в уже захваченную столицу, а вторая огибала озеро и, собственно, шла в сторону предполагаемого места бегства. Подобный расклад неизбежно означал, что эвакуационная колонна должна будет пройти заведомо известной противнику трассой, между водой и рощами, без возможности маневрировать или хотя бы рассеяться. И, в отличие от сомнительной ценности артогня и ракет, здесь могли хорошо проявить себя мобильные бронегруппы мятежников. Даже пехотинцы с переносными гранатометами имели шанс при некотором везении сжечь пару-другую бронированных транспортов.
Оба указанных варианта лично для Маркуса означали то, что ему, вероятнее всего, выпадет задача гоняться по пересеченной местности за вражескими машинами, чего ветеран не любил до крайности. В отличие от многих коллег по ремеслу, пилот давно избавился от демонстративного презрения к гусеничной бронетехнике, характерного для мехвоинов. Маркус очень хорошо знал, что танкисты, действуя в связке друг с другом, могли устроить на пересеченной местности натуральную карусель, кусая мех своими орудиями с разных направлений и оперативно улепетывая, оказавшись под ответным огнем. А когда врага приходится искать главным образом по-старинке – через оптику – приземистые машины получали отличный бонус к маскировке. В отличие от пятнадцатиметрового «Мародера». Да, один на один рядовой танк меху не противник, но если их будет хотя бы трое-пятеро, расклад определенно меняется. Пилот принимал участие во множестве таких стычек и ни разу не выходил из них без каких-либо повреждений и взмокшей от усилий спины.
В наушниках зазвучал голос Антилеса:
- Обстрел зданий правительства почти прекратился, пошла наземная суета. Видимо плохиши засекли наш подход.
На это Маркус мог только хмыкнуть - в текущей обстановке первым должны были заметить, в принципе, именно его. Пришло время шевелиться. Кнопкой на ручке управления он переключил частоту на длину волны боевой двойки, коротко бросил в эфир:
- Красная пара, перестроение!
Ведомый тут же ускорил своего «Беркута», двинулся вперед и правее относительно «Мародера». Теперь глупцы, что решат открыть огонь, окажутся в невыгодном положении. Если сделают это по ведомому, как более близкой цели, немедленно получат горячий и тяжелый привет от Маркуса, а если начнут стрелять по «Мародеру», то Молодой сможет на более короткой дистанции эффективнее использовать не слишком могучий арсенал. Конечно, могут накрыть оба меха, но Маркус сомневался, что у противника достаточно стволов для такого распыления. Ветеран еще не был до конца уверен в напарнике, но подобные маневры были не так уж и хитромудры, чтобы юный варвар не справился.
На горизонте мигнули вспышки – довольно массовый запуск ракет - через пару мгновений сирена предупредила ветерана, что залп в его сторону. Хорошее наведение, но палить неуправляемыми снарядами на такой дистанции – очень глупо. Запомнив точку запуска, Маркус рванул свой мех вправо. Первая серия ракет упала почти в ста метрах, не причинив никакого вреда, зато вторая пришлась существенно ближе, противник словно угадывал перемещения «Мародера». Ударная волна ощутимо толкнула машину, множественные разрывы засыпали корпус и ноги мелкими осколками, комьями земли. Их стук по корпусу окончательно убедил пилота, что пришло время отрабатывать свою неплохую зарплату.
Далее прилетел и третий залп, теперь нацеленный на ведомого, тот уклонился от ракет изящным зигзагом, не получив никаких повреждений. На взгляд ведущего маневр получился слишком вычурный, как будто Молодой упивался классом управления машиной, ставя ее выше эффективности. Но сработало, этого не отнять. Часть ракет упала на небольшой лесок, создав живописную картину летящих во все стороны, объятых пламенем деревьев. У пилотов было несколько минут до того как вражеские машины перезарядятся и снова начнут дальний обстрел, Маркус не собирался терять время напрасно. Отметив на тактическом дисплее примерное местоположение пусковых, он коротко скомандовал ведомому идти и работать. Установки дальнобойных ракет на любой платформе всегда были первостепенной целью среди наземной техники. Эти ублюдки одним удачным залпом могли разобрать конвертопланы по винтикам, а также поколотить и мехов. Вспоминая, как второй залп чуть не накрыл «Мародера» в движении, пилот изменил критическое мнение насчет обстрела посадочной площадки для авиации.
Радио взорвалось какафонией голосов: «Зеленое звено – контакт», «Синий взвод – контакт!», «Танк на 30 градусов!», «Вижу пуск!». Разведвзвод и пара «Саранчей» явно встретили противника.
- Красным выдвинуться и поддержать! – немедленно прозвучал приказ Антилеса.
По тактическому дисплею Маркус быстро оценил обстановку и решил, что здесь определенно имеется возможность ударить во фланг противнику, с которыми сцепились «Саранчи» и броневики, хотя это уводило мехи от района с пусковыми установками. Но что поделаешь. Ускорившись, пилот отдал приказ ведомому и повернул робота на новый курс.
Впереди уже мелькали вспышки лазеров. Легкие роботы, отстреливаясь из лазеров, автопушек и ракетных установок ближнего радиуса действия, закрутили свой вальс с противником, пока броневики огрызались огнем, маневрируя на максимально возможной скорости. Маркус, напрягая зрение и оптику меха, выискивал танки с броневиками противника - в таком виде боя обнаружить противника было задачей первостепенной важности, и пилот по богатому опыту знал, что после обнаружения цели у него будут считанные секунды. Самым неприятным являлось то, что «Мародер» уж точно мог быть на прицеле у замаскированного танка или самоходки, и… буквально сразу же предположение наглядно подтвердилось. Снаряд прошел буквально в метре от корпуса «Мародера», оставив длинный след огненного трассера. «Беркут» с похвальной скоростью ответил из своей пушки, обстреливая место предполагаемой засады, однако никаких следов попадания замечено не было. Инстинкты и страх смерти вопияли, требуя найти и уничтожить агрессора, но пилот «Мародера» знал - самое худшее, что можно предпринять в такой ситуации, так это начать бездумно гоняться за тенями. Сосредоточься на своем секторе обзора, слушай эфир, будь наготове и бей со скоростью молнии.
В наушниках творилась какафония, но мозг уже давно научился отсеивать ненужный информационный шум, концентрируясь на главном. Мехам надо было зачистить вражескую технику, пехотная рота пусть занимается своими визави. Робот вздрогнул от удара в борт одиночной ракеты, случайное попадание, Маркус даже не стал обращать на это внимание, гоняться за мелкими группами пехоты с гранатометами было работой совсем не его калибра. Слева от «Мародера» одна из «Саранчей» резанула куда-то лазером и добавила залп ракет малой дальности, атака на редкость удачно поразила цель, из леса поднялся столб дыма от горящей техники. Как минимум дорогостоящий ремонт, что, если взглянуть с другой стороны, по-своему плохо – если жертву получится затрофеить. Механик снова будет площадно ругаться…
Молодой резко и немного визгливо вскричал, что видит новые цели, а также попал под энергичный обстрел. Становилось жарко, вот тебе и «невысокий» уровень противника, все как обычно, кто-то ошибся или солгал. «Мародер» развернулся, и Маркус успел увидеть, как на груди ведомого робота рассыпался искрами след от попадания бронебойного снаряда. «Беркут» остался на ногах, Молодой ответил разом из лазеров и автопушки, кажется вслепую, но ветерана это уже не интересовало - в прицеле замерла приплюснутая, овальная башня танка с длинным жалом орудия. В такие моменты пилот действовал автоматически, понимая, что уже идет соревнование на скорость – танкисты перезаряжаются. Миг и цель «накрыта» сеткой прицела, еще пара мгновений на доворот орудий и два ослепительных лазерных луча устремились к цели. Хотя сложно говорить «устремились» по отношению к тому, что летит со скоростью немногим более миллиарда километров в час. Один заряд вскользь ударил по верхней части башни, сметая оснастку, а второй изувечил темный лист лобовой брони. Танк остался на ходу, и экипаж явно решил не испытывать судьбу. Машина стала медленно отползать, но Маркуса такой исход не устраивал, и он быстро добил противника одиночным выстрелом из ППИ. От этого попадания танк как будто вспучился изнутри, взорвался фонтаном огня и расплавленного метала. Со стороны это выглядело красочно и весело, но пилот, как обычно, мимолетно порадовался, что не служит пехотинцем. Войну он предпочитал видеть именно так – на расстоянии, через бронестекло, визоры и оптику.
Вентиляторы климатической установки внутри «Мародера» завыли, стараясь компенсировать резко возросшую температуру, но пилоту было не до этого, потому что в ушах снова звучала сирена о подходе дальнобойных ракет. От прошлого залпа они ушли довольно легко, но сейчас времени на маневр уже не остается, и если опять сработал невидимый ракетчик, теперь мех получит свое. А, нет, ошибся. Экран буквально заполонили символы идущих на «Мародер» снарядов - отстрелялись, по крайней мере, две машины разом и куда ближе прежнего. Кажется, теперь «Мародер» стал для врага приоритетной целью.
Маркус выжал скорость на максимум и постарался все же увести меха из-под удара в сумасшедшем броске с большим риском потерять равновесие. Кто не поднимал на ноги упавшего в бою робота, тот многое упустил в жизни, однако это не тот опыт, к приобретению коего стоит стремиться.
Дальнобойные ракеты формально считались самонаводящимися, но для этого их надо было запускать – парадокс! - как можно ближе к цели, постоянно удерживая мишень в захвате средствами наведения. Пилот подозревал, что его «светит» одна из вражеских бронемашин, которая мечется туда-сюда, чтобы не попасть под удар, значит, наведение неустойчиво и есть неплохие шансы уйти.
Получилось… ну, почти, все-таки «Мародер» слишком уж большой и не предназначен для резких маневров, как легкий «попрыгунчик». Земля вздыбилась между ведущим и ведомым, встала огненной стеной разрывов, но в броню пришлось лишь два попадания, в корпус справа сверху и в правую руку робота. Снова удачно, суставы и оружие целы, однако все равно неприятно. Маркус в принципе не любил получать ненужные и необязательные повреждения, за что его отдельно ценили как механики, так и лично командир отряда. Пробоина в «Беркуте» ведомого начала источать неприятный дым, свидетельствующий о том, что повреждение отнюдь не косметическое, но машина пока оставалась на ходу.
В какофонию эфира ворвался резкий голос майора Антилеса:
- Красное звено, пусковые установки ракет и самоходная артиллерия противника ведут огонь из квадрата C-34, выдвинуться и уничтожить! Воздушный транспорт уже прибыл в зону ожидания!
Значит, все-таки выбрали конвертопланы и бегство по воздуху. Маркус был уверен, что наемники расчищают дорогу для бронеколонны, а это на самом деле отвлекающий маневр. Любопытно, кто подсказал религиозным дедушкам «блестящую» идею эвакуироваться в ходе жестокого боя, когда воздух буквально звенит, прощупываемый всеми средствами обнаружения. Но, в конце концов, это не его заботы. Заказчик решает и платит.
- Принял, – буркнул в ответ Маркус, уставившись на тактический дисплей, куда только сбросили вероятные координаты.
Антилес располагался в бронированном бегемоте штабного бронетранспортера, на котором были смонтированы все имеющиеся средства оптической и электронной разведки. Так что задачу по вычислению вражеской артиллерии офицеры-тактики решали довольно уверенно, и выданные координаты неплохо совпадали с предположением самого ветерана.
- Красный-6, красный-лидер, идем в квадрат C-34, строй фронта, смотри себе под ноги, - приказал пилот Молодому.
Услышав энергичное подтверждение, Маркус переключился на решение вопроса - где же искать вражеские пусковые установки? Только что перекинутые в мозги роботов снимки были довольно пристойного качества, заданный квадрат на дисплее представлял собой участок вполне ухоженного и возделываемого леса, расчерченный дорогами, как по линеечке. Беда в том, что это все же несколько квадратных километров, к тому же снимки устарели, по меньшей мере, на пару недель, и что теперь осталось от ухоженного леса – бог знает.
Маркус думал, машинально ведя свой мех.
Носители дальнобойных ракет - большие слоны весом под шестьдесят тонн, они, конечно, могут ломиться через лес напролом, но вряд ли станут это делать, оберегая ходовую часть. И тем более станут избегать бурелома, неизбежного, если по лесу работала артиллерия. Значит, запуск произойдет, вероятнее всего, с просеки. Прикинув варианты, Маркус выбрал две наиболее удобные, которыми решил бы воспользоваться сам, по одной – себе и Молодому. Отдал команду ведомому двигаться параллельно и мрачно выругался. Считалось, что роботам тяжелее всего драться в городской застройке, но Маркус считал лесистый ландшафт даже более опасным. Быстрый забег суслил неизбежные мелкие повреждения и хороший шанс напороться на пехотную засаду.
Дальше все получилось в точном соответствии со старой мудростью «чего боишься, то и случится». Лес пострадал мало, был довольно-таки густ и, едва углубившись, «Мародер» получил ракету в правую опору. Снаряд оказался маломощный, не опасен для хорошо бронированной ноги, но сигнал был тревожный, под зелеными кронами могло скрываться, что угодно, побольше и помощнее
Маркусу было некогда разбираться с пехотой, поэтому он выстрелил неприцельно туда, откуда запустили ракету, срезав лазером несколько стволов, как огненным ножом. Пилот рассчитывал, это поумерит пыл невидимых пехотинцев. В трех сотнях метров левее ведомый так же отстреливался лазерами и остатками ракет, идя параллельным курсом.
Дело обретало неприятный оборот.
10. Загадки
10. Загадки
Как ветеран с большим опытом, Маркус в совершенстве овладел многими знаниями, крайне важными для военного. Например, он досконально изучил дисциплину правильного выражения лица на совещаниях, где присутствует начальство, а уж тем более - заказчик. Оказавшись в подобной ситуации, надлежало иметь комплексный вид глубокой озабоченности, непосредственной вовлеченности в процесс, а также интенсивной работы мысли. Правильно выбрав и надев маску, было куда легче отрешиться от бессмысленности происходящего и думать о чем-то более нормальном. Например, о груди Регины Мартини на празднике первокурсников или о том чудесном абсенте, который Маркусу довелось пробовать на Ориенте – от него поутру смотришь на мир просветленным взором без единой мысли.
Этим замечательным навыком пилот овладел еще в годы учебы на пилота боевого робота. Любое военное учебное заведение, так или иначе, предусматривало курс военно-политической индокринации. Называться он, то есть курс, мог по-разному, но суть неизменно оставалась одной и той же: мы лучше всех и хотим лишь вечного мира, а соседи сволочи, которые по природе скотской натуры жаждут уничтожить и поработить нас. Не миновала чаша сия училище Маркуса, следовательно, и самого Маркуса. Так юноша узнал истинную природу Конфедерации Капеллы с ее тоталитаризмом, Синдиката Дракона, основанного на жестокой и абсурдной древней философии, клептократов из Лирианского Содружества, а также аристократических вырожденцев из Федерации солнц. Преподававший курс подполковник Романо умудрился превратить этот нехитрый, по сути, а зачастую даже забавный предмет в тягомотную жвачку. Полноватый, с лысой головой похожей на биллиардный шар, полковник внимательно следил за тем, чтобы никто из курсантов не филонил, постигая жизненно необходимое знание, от которого наверняка зависели их жизни в будущем. Горе тому, кто имел неосторожность хотя бы сидеть со скучающим видом (не говоря уже о тех, кто откровенно преребрегал). Таким негодяям Романо легко и непринужденно выписывал от двух до пяти дней гауптвахты. В результате для тех, кто не желал прописываться на казенных нарах, курс политобучения превратился в эффективную тренировку актерского мастерства и мимики.
Военное училище пилот вообще не любил и не вынес оттуда практически ни одного теплого воспоминания за исключением пары легких и недолгих интрижек. Для Маркуса, выросшего в либеральном по своему устройству мире, да еще и в поддерживающей свободомыслие семье, военные порядки поначалу казались шокирующим в своей бессмысленности изобретением коллективного и злобного дегенерата. Ситуация дополнительно усложнялась тем, что с новобранцами - из-за тяжкой обстановки на фронтах - особо не цацкались. В элитных военных академиях (вроде той, которую заканчивал Босс) по вольности дворянства курсантов старались учить полноценно, организуя, так сказать, штучную сборку профессионалов тонкими инструментами. В более простых и демократических заведениях (куда угодил в свое время Маркус) практикой давно уже стали досрочные выпуски по ужатым программам (максимум формальных навыков за минимальное время), и учеников даже не штамповали, а скорее выпиливали по шаблону, обрубая лишнее, как сучки рубанком. И много речей о героизме и самопожертвовании. Очень много речей, потому что слова о благородной смерти за отечество стоили намного дешевле командно-тактических симуляций и моторесурса полигонных роботов.
Поначалу Маркус никак не мог смириться с тем фактом, что над ним получило абсолютную власть создание, имеющее кругозор парнокопытного, говорящее «ложить» и «звОнишь». Существо, которое даже приматом счесть трудно, имеет право, а зачастую и обязанность причинять ему, нормальному человеку, физический и психологический вред лишь благодаря тому факту, что существо имеет нашивки сержанта. Не улучшали картину и офицеры-инструкторы. Да, разумеется, средь них попадались достойные люди и профессионалы, но большая часть относилась к хитрым, изворотливым приспособленцам, которые воспринимали наставничество как способ избежать фронта, оставаясь как можно дальше в тылу. А хуже всех – на удивление – оказывались ветераны. Почти все они были выгоревшими, увечными телесно и душевно калеками, что воспринимали училище конечной остановкой неудавшейся карьеры, ни к чему больше не стремились и в душе ненавидели курсантов – за молодость и здоровье, которым лишь предстояло растратиться на войне.
Конечно, Маркус в итоге сам обтесался до нужных параметров, приспособился, отчасти даже признал объективную эффективность методов такого, с позволения сказать, «обучения», то есть поточной дрессировки малопригодного контингента… однако смириться – не значит принять всей душой. Отчасти потому мехвоин предпочитал честную работу обычного наемника. В относительно малом коллективе, где на всем имелся объективный ценник, приходилось беречь и технику, и людей, так что рядовой армейской дурости было все же объективно меньше. Увы, «меньше» не значило полное отсутствие.
Сейчас, на дебрифинге, пилот эффективно демонстрировал граду и миру свое лучшее, отшлифованное многими часами практики выражение лица человека, у которого буквально разрывается сердце от переживаний за успех общей работы. Тем временем Антилес и Росманн как раз подошли к моменту, когда пехота оказалась у границ периметра спасаемого правительственного комплекса, а сам Маркус со своим ведомым убивали драгоценный ресурс механических ног, бегая по лесу за вражескими пусковыми установками.
В дверь конференц-зала бесшумно прокрался один из связистов, быстро зашептал что-то на ухо Боссу. От услышанного командир состроил такую физиономию, будто единовременно получил по тестикулам и хлебнул острого соуса. Ничего не сказав, он вышел из зала вслед за связистом, провожаемый взглядами всех присутствующих. Наблюдая за этой ретирадой Маркус ощутил, как скользнул по спине легкий холодок. Пилот не мог отделаться от чувства, что, похоже, впереди их ждет некоторое дерьмо.
После недолгой паузы все опять вернулось к обсуждению минувших событий. Росманн переключил свое внимание на действия пары Маркус-ведомый и даже вывел на экран запись с его прицельного комплекса…
* * *
Если бы у Маркуса попросили описать, каково это - управлять роботом в бою, пилот сказал бы, что для тренировки и лучшего понимания процесса можно пожонглировать мячиками, идя по канату без страховочной сетки. Только мячики горят, и канат тоже горит. В бою пилот меха должен ежесекундно поддерживать тонкий баланс между степенью повреждений своего боевого робота, его нагревом, состоянием оружия и количеством боеприпасов, а также собственной психикой, то есть вниманием, утомляемостью и так далее. Причем душевное состояние пилота имело такое же значение, как материальная часть. Маркус мог составить длинный мартиролог своих коллег, отправившихся в верхнюю тундру (или куда-то еще в зависимости от их религиозных предпочтений) в результате того, что они попросту ошиблись. Один роковой недосмотр – и все. Номером один в этом списке был однокурсник, получивший назначение в тот же полк, что и Маркус. Утром, когда они мирно пили кофе в полевом лагере, сокурсника вызвали, чтобы символически поддержать небольшую операцию против местных инсургентов. Тот ушел, насвистывая и обещая вернуться буквально через пару часов, разогнав боевой машиной группу плохо вооруженных местных. Вечером его обгоревшие останки принесли обратно в черном мешке для трупов. Оказалось, что «группа плохо вооруженных местных» была хитрой засадой, где сидели не местные и отнюдь не плохо вооруженные, так что мех, управляемый невнимательным и расслабленным пилотом, сгорел через три минуты после первого выстрела. Номером два стал ротный командир, он так увлекся аннигиляцией вражеских легких мехов и танков, что даже успевал публично вести их подсчет по радио. В результате комроты заигрался с рекордами, пропустив массовый запуск дальнобойных ракет. Они разнесли мех до полной невосстановимости, перемешав останки пилота с обломками машины.
Сидя в кабине своего «тяжеловеса» Маркус ежесекундно помнил, что не бывает простых боев и смерть всегда стоит за спиной мехвоина. Сейчас его положение, по его собственным прикидкам, было не таким уж и радужным, несмотря на всю огневую мощь и броню. Два меха шли параллельными просеками и могли поддерживать друг друга чисто символически. На время каждый из них вел собственную войну сам за себя. А где-то рядом находились пусковые установки тяжелых ракет, соответственно, вражеские танки, бронемашины и пехота. Последнее было хуже всего. На таком сложном профиле, несмотря на все средства обнаружения, противник легко мог положить залп прямо в кабину, считай, практически в упор. И еще бабушка надвое сказала, сколько попаданий выдержит бронестекло и выдержит ли вообще, даже если палить начнут из обычных гранатометов. Можно сложить кости прямо в кресле, даже не успев дернуть рычаг катапульты.
Маркус очень внимательно, не упуская ни одной детали, уставился на окружающий пейзаж, разворачивая корпус машины из стороны в стороны, параллельно бросая взгляды на экран с комплексным выводом данных от сенсоров. В теории оборудование могло засечь громоздкие туши пусковых установок – десятки тонн металла - за несколько километров, но это число всегда было крайне динамичным, плавая в широчайшем диапазоне под влиянием ландшафта, погодных условий и состояния техники. По личному опыту Маркус предполагал, что сейчас дистанция обнаружения не превышает пятьсот-шестьсот метров, следовательно, шансы получить удар первым были куда выше, нежели упредить «оппонентов». Для острастки Маркус время от времени бил из средних лазеров наугад в лесную чащу. Когда-то, еще на заре воинской карьеры, один пилот аэрокосмического истребителя красочно и наглядно расписал юному пилоту, что чем больше в тебя летит разноцветных лучей, трассеров и дымных следов, тем меньше желание палить в ответ, так что если есть возможность пострелять для острастки – почему бы и нет, вреда от этого точно не будет. Но пока Маркус ответных выстрелов не видел, а это указывало на хорошую маскировку и выдержку. Либо на ошибку с определением района.
Маркус уловил точку на экране практически в момент ее появления – бронемашина! - но для разворота меха требовалось хотя бы несколько секунд, и противник опередил с выстрелом. Вражеский наводчик был хорош, он знал свое дело, и луч лазера полоснул чуть левее кабины пилота, залив ярким светом все остекление. Заметь пилот метку чуть позже, запоздал бы с разворотом и получил точно в кабину. Ослепнув на пару мгновений, Маркус дал ответный залп наугад, к тому моменту как видимость восстановилась, стало понятно, что вражеская машина успела скрыться невредимой.
Контакт с одной стороны порадовал – значит, вероятнее всего, цель все же где-то рядом. С другой же противник демонстрировал неплохой класс, а это всегда неприятно.
- Вижу залп! – заорал в наушниках голос ведомого, но Маркус уже заметил сам без всякой оптики. Дымные следы ракет уходили в небо из леса - в небо, а не к мехам! Хорошо, значит самое тяжелое вооружение противника вне игры, пока идет перезарядка.
- Разбей их! – в сердцах потребовал ведущий, прикинув, что вражеская пусковая явно ближе к ведомому.
К сожалению ведомый понял приказ буквально, «Беркут» Молодого дал ракетный залп, ориентируясь на дымные следы и предполагаемое место старта. Пять ракет могли попасть в цель с такого расстояния и без надежного целеуказания только по большому везению. Очевидно Молодой также понял свою ошибку, так что «Беркут» буквально побежал к цели, ломая и выкорчевывая с корнем деревья на своем пути. Маркус не удержался от болезненной гримасы, представляя, что скажет после боя механик, если Молодой не уронит машину, поломав «ноги» и вообще переживет схватку.
«Мародер» продолжил идти своим маршрутом - гоняться вдвоем за одной пусковой было категорически не разумно. Буквально через пару мгновений после того как Молодой сорвался в спринт, тяжелый робот встряхнуло от попадания еще одной ракеты в борт, а вторая пролетела буквально в метре над драгоценным гауссом на макушке меха. Пехота, как назойливая мошкара, продолжала кусать его, скрываясь под зеленым пологом. Скверно… Маркус предпочел бы любого иного противника, только не хорошо обученную и вооруженную пехоту, замаскированную в лесу.
Еще одна вражеская пусковая выдала себя, дав залп из чащи прямо по курсу «Мародера». Не заметить пуск было невозможно, так что, видимо, ракетчики слишком торопились накрыть цель где-то внутри правительственного комплекса. Дальнейшее для опытного ветерана было сугубо технической задачей. В несколько длинных шагов тяжелый робот сократил расстояние и сменил курс, выходя к небольшой поляне рядом с просекой. Ноги «Мародера» были защищены куда лучше более легкого «Беркута», так что Маркус рискнул побегать. На поляне обнаружилось сразу две машины – мастодонтообразная пусковая, скрытая маскировочной сетью, и средний танк сопровождения. Дым от запуска ракет еще не успел рассеяться над деревьями, и Маркус подивился на мгновение – зачем ракетчики все же выстрелили? С такой маскировкой они могли остаться незамеченными. Видимо за религиозных пастырей заплатили очень хорошо, чтобы экипажи рисковали встречей один на один с тяжелым роботом…
Быстро перекидывая из положения в положение переключатели оружия, Маркус уничтожил обе цели. Танк, который едва успел развернуть башню в сторону меха, развалился от сдвоенного попадания ПИИ, как деревянная коробка. Самоходная пусковая установка превратилась в дымный костер, почти сразу детонировал оставшийся боезапас, разбрасывая вокруг смертельным фейерверком горящее топливо и обломки ракет. Кажется, лес выгорит дотла, не случись дождь.
Через мгновение об уничтожении еще одной машины восторженно доложил и Молодой, вот чего-чего, а энтузиазма ему было не занимать. Итого минус две приоритетные цели. В стерильной, кондиционированной атмосфере пилотной капсулы отчетливо витал запах премии. Однако майор Антилес выдавал на общей частоте все более тревожные команды, сообщая, что с эвакуацией возникла «небольшая заминка» и требуя удерживать периметр дальше, устраняя любую угрозу конвертопланам.
Что ж, приказ есть приказ, и Маркус отдал ведомому приказ подтянуться ближе, не рискуя машинами в одиночном бою.
* * *
Только на дебрифинге, Маркус узнал, в чем была причина подобного волнения руководителя операции. За это мехвоин и ценил разборы операций, превозмогая скуку. Ведь каждый солдат на поле боя видит лишь небольшой кусочек всего сражения, а картина в целом почти всегда остается скрытой туманом войны. Всегда полезно увидеть хотя бы постфактум, что из чего происходило - так нарабатывается опыт, а опыт продлевает жизнь.
Все произошло как обычно, то есть отличный план улетел под откос из-за ошибки и случайности. Когда эвакуационные конвертопланы подошли к зоне проведения операции, нервы святых отцов сдали, и они приказали немедленно садиться, не дожидаясь сообщений от наемников, что это безопасно, и вражеская ПВО разгромлена. Не самое умное решение, однако, на глупость эвакуируемых атакующие ответили своей, нелепо и преждевременно открыв огонь по идущим на посадку транспортам. Подожди они хотя бы пару минут, то с большой вероятностью накрыли бы и авиацию, и пассажиров огненным дождем. Хотя, с другой стороны, если здраво рассудить, когда за тобой охотятся мехи, можно попросту не дождаться идеального момента для пуска…
В общем, кто-то поспешил, ракетный залп вышел так себе, большая часть ракет плюхнулась в озеро. Большая часть, однако, не все… Один из воздушных кораблей получил сразу два попадания и совершил аварийную посадку в многострадальное озеро, добив остатки рыбы разливом топлива. Это сломало всю схему эвакуации - когда толпа религиозных вождей вместе со свитой прихлебателей кинулась без всякого порядка к машинам, оказалось, что мест не хватает. При жестком и оперативном командовании можно было как-то перегруппироваться и все же, пусть с перегрузом, но забрать всех, ну, или хотя бы попытаться. Однако авиаторам и наемникам за руководство погрузкой не платили, а предоставленные сами себе адепты религии добра и смирения устроили бардак с ожесточенной дракой.
В довершении всего, когда началась потасовка за очередность, на взлетную площадку упал снаряд мятежной самоходки, разметав десяток-другой бегущих к спасению людей и повредив еще один транспорт. Начальник охраны пастырей отдал приказ немедленно взлетать, бросая убитых и раненных на бетоне, и охрана открыла огонь по опоздавшим, чтобы те не мешали закрывать аппарели. Минус четверть списочного состава эвакуируемых (скорее больше, подсчеты еще не закончились), а также претензии заказчиков, требования вернуть неустойку в силу неполного исполнения обязательств и так далее.
Маркус отнесся к прискорбному событию с философским смирением. В неотвратимо распадающемся мире вопросы морали не котировались, и мехвоин регулярно видел, как вожди всех мастей, проповедующие всеобщее благо и патерналистскую заботу, в реальности громоздили терриконы трупов ради собственного выживания. Пилот скорее удивился бы, услышав историю о том, как политики проявили дисциплину и выдержку или даже остались с погибающей ради них армией. Но здесь был явно не тот случай.
Дебрифинг продолжался, Маркус боролся со скукой и старательно изображал идеального наемника, готового лечь костьми ради нанимателя.
Тем временем, стоя под холодным потоком воздуха, отбрасываемого винтами геликоптера Комстара, Босс чувствовал приступ острого дежавю. Снова он видел, как из белой машины вылезает скучный, бюрократический до тошноты (клонируют их, что ли?) курьер всемогущего оператора межпланетной связи. Вылезает, чтобы передать срочное сообщение из мира, о котором вожак наемников предпочел бы вообще не вспоминать.
Когда связист прошептал на ухо, что в гости опять летит Комстар, у Босса тут же засосало под ложечкой. Его дежурная отписка с выражением соболезнования и заверением нового главы дома в своем верноподданичестве никак не могла получить столь быстрый ответ. Самое большее – столь же церемонное и пустое, в сущности, послание «соболезнования приняты, с наилучшими пожеланиями», пришедшее сугубо официально через несколько недель, а скорее даже месяцев. И дело было даже не в том, что за скоростную пересылку шифрованных сообщений Комстар драл астрономические деньги, а в том, что письмо Босса и ответ настолько быстро миновали всю административную кухню дома Брандисов. Судя по всему, письмо сразу легло на стол брату, и тот молниеносно написал ответ. Зачем? Учитывая, что Босс протокольно, но исчерпывающе отразил в послании мысль о том, что не намерен возвращаться и тем более претендовать на долю власти в семейном предприятии.
Сплошные загадки…
Формально поприветствовав служащего связи, Босс терпеливо дождался, пока тот с помощью биосканера убедится, что перед ним именно адресат послания. Затем выдержка таки дала трещину, руководитель буквально выхватил из рук связиста носитель с шифровкой и, рискуя достоинством, едва ли не бегом устремился в свой кабинет. Там, запершись, Босс лихорадочно перебирал в голове варианты того, что может быть в послании. Его все-таки хотят выдернуть на планету, чтобы играть в политику? Брат предложит выкупить долю их дома в отряде? Или сыграть против других членов семьи?
Наконец процесс расшифровки по биометрии и генетическому коду закончился.
Быстро пробежав глазами по тексту, Босс не удержался от площадной ругани. За минувшие годы он привык читать документы, сформированные по-военному, с максимальной плотностью внятной информации на емкостную единицу носителя, будь то исписанный вручную лист или электронный диск. Здесь же… Создавалось впечатление, что Боссу пришло не письмо, а шарада или какая-то притча с подсказками, которые в свою очередь требовали расшифровки.
Неизвестность не только не уменьшилась, но увеличилась еще больше. Стараясь найти в тексте больше подсказок, он теперь уже со всем вниманием впитывал и анализировал каждое слово.
«Дорогой брат…»
11. "Дорогой брат..."
11. «Дорогой брат...»
«… обстановка на Игеле складывается непросто. Разумеется, ты можешь спросить - а когда было иначе? – и будешь прав. Однако поверь, ситуация в родном мире… действительно сложная. В некоторых аспектах ее даже следовало бы назвать экстраординарной. Не все имеет смысл доверять посредникам, даже если это защищенные послания под эгидой «Комстар», и я надеюсь, ты поверишь мне на слово, во всяком случае до того момента, когда мы встретимся лично.
Учитывая вышесказанное, я должен обратиться к тебе не как любящий родственник, но как исполнительный директор «Брандис AG», обладатель 50.01% акций независимого подрядчика по осуществлению широкопрофильного материально-технического обеспечения «Ландскнехты Игеля» - к члену семьи Брандисов и полномочному директору означенного подрядчика. Тебе следует как можно скорее прибыть на Игель во главе «Ландскнехтов», чтобы разрешить ряд весьма специфических вопросов.
Транспортные расходы будут компенсированы полностью по прибытии, согласно платежным ведомостям. Оплата использования отряда будет рассчитываться из стандартной ставки гарнизонной службы твоего отряда за последние пять лет. Также «Брандис AG» гарантирует выплату неустоек и других штрафов, которые могут воспоследовать из-за досрочного прекращения текущих обязательств и мобилизации отряда. Брокером контракта выступит «Совет по делам Наемников» Комстара, которому уже передана вся необходимая информация о соглашении»
Далее следовали все официальные титулы и прочие формальности.
Перечитав это послание в …-надцатый раз, Босс чертыхался добрых три минуты прежде чем начал мыслить рационально. Судя по всему, никаких ребусов, скрытых смыслов и ключей здесь не имелось, и написанное следовало понимать напрямую. То есть, как однозначный приказ устроить дома небольшую войну и замазать дом Брандисов в использовании наемников с чужих миров. Скверно! От письма из родного дома воняло хуже, чем от недельного трупа на жаре и было совершенно не понятно, что с этим всем делать. Казалось бы недавно Босс сделал решительный выбор – держаться от всего этого как можно дальше, и вот его силком тащат в игельское политическое болото, заодно напомнив «полномочному директору», насколько короток поводок в чужих руках.
Первой, наиболее естественной реакцией было состроить фигуру из нескольких пальцев и энергично показать ее в сторону родной планеты. Но, увы, брат не просто так упомянул организацию Комстара, отвечающую за учет наемных отрядов, а также их отношения с нанимателями. За прошедшие десятилетия Комстар эффективно приучил всю галактику, что именно «Совет по делам Наемников» является основным регулятором и брокером военного бизнеса.
С одной стороны, «Совет» гарантировал точное и полное соблюдение всех пунктов договоров, заключенных под его эгидой, а с другой - карал нарушителей установленного порядка. Наемники сбежали при первых залпах? Заказчик кинул при дележе трофеев? Выплаты по контракту неожиданно прервались? Комстар устроит арбитраж, найдет виновных и примет меры независимо от статуса недобросовестного партнера, будь это хоть планетарное правительство. Для наемников лишиться лицензии «Совета» было одной из самых страшных кар. Именно лицензия проводила грань между сомнительной бандой вне закона и гарантий, а также вполне легальной военной компанией с респектабельными заказчиками и прибыльными контрактами. А уж попадание в «черный список» и вовсе превращало отряд в шайку отбросов, которых следует обходить за три версты, дальше оставалось лишь уйти в пираты. К чести Комстара, с не выполняющими свои обязательства заказчиками они обходились так же сурово, кинувший наниматель тут же заносился в специальные реестры и мог рассчитывать лишь на дешевые услуги тех самых банд. А в качестве финальной меры внушения мог последовать и отказ в услугах монополиста межзвездной связи. Конечно, гарантии предлагались брокером не за большое человеческое спасибо, «Совет» брал с каждого контракта по 10%, но это считалось приемлемой ставкой на фоне уверенности, которую получали благодаря посредничеству все стороны сделки.
Нет, разумеется, далеко не все контракты проводились через могучую организацию. Вот, к примеру, спасение религиозных деятелей было осуществлено как самостоятельная операция. Но подавляющее большинство долгосрочных и хорошо оплачиваемых работ шло через «Совет», и даже наниматели, готовые работать напрямую, все равно поглядывали на рейтинг вольного отряда. Самой угрозы вовлечения «Совета по делам Наемников» часто хватало, чтобы утихомирить всех спорщиков и посадить их за стол переговоров.
Таким образом, Босс, конечно, мог проигнорировать своего брата и предоставить ему разбираться с «экстраординарной обстановкой» собственными силами. Однако при этом неизбежно нажил бы пристальное и недоброжелательное внимание наделенной огромными полномочиями надгосударственной структуры. В реестре Совета «Брандис AG» числился полномочным хозяином половины отряда (второй половиной владел «Нортон Индастриал Банк»), и отказ Босса от исполнения приказа владельца приводил к официальной жалобе. А от жалобы недолго и до приостановки аккредитации «Ландскнехтов». Увы, безальтернативно…
Босс это знал, и его брат знал тоже, сразу приставив пистолет к виску, не оставляя другого выбора, кроме как подчиниться. В противном случае тщательно выстроенное положение командира отряда, годы труда, пота и крови – оказались бы развеяно прахом. Дерьмо и еще раз дерьмо!
Сейчас Босс искренне жалел, что старательно отгораживался от домашних забот и всего, связанного с тамошней политикой, не представлял себе ситуацию на Игеле. Теперь политика буквально вцепилась ему в глотку, а Босс оказался слеп и блуждал в потемках неведения. Конечно, он мог запросить дополнительные подробности у дорогого родственника, приводя в качестве основания необходимость подготовить отряд наилучшим образом. Но сомневался, что получит более конкретный ответ, а не выхолощенные, стерильные фразы. Все в итоге свелось бы к тому, что на планете требуется наемный отряд по причине сложной обстановки.
Определив для себя, что легальных и корректных способов увильнуть от скверной обязанности нет, Босс задумался над следующим вопросом – а зачем, собственно, кому-то на Игеле потребовался бронебатальон с ротой мехов? Серьезных баталий между синдикатами не случалось уже больше века, и общепринятым считалось, что это бессмысленное времяпровождение. Однако… За последнее время насилие распространилось по галактике столь широко и сорвало так много тормозов, что, быть может, кто-то на родной планете решил вытащить из могилы старые порядки. Превратить некую свару в тотальную мясорубку, закрывающую все вопросы с окончательной неизбежностью. Быть может, речь и в самом деле идет уже о физическом выживании Брандисов, и «Ландскнехты» остались последним джокером в рукаве, крайней мерой в полной безысходности.
Или…
Его мысли опять вернулись к прежней теме, уже попортившей Боссу немало нервов и крови. Имеют значение не намерения, а возможности. Боевой отряд с хорошим оснащением и опытом – это большие возможности. Босс это знает, брат это знает. Следовательно, имеет смысл принять во внимание какой-нибудь более прозаический (по игельским меркам) сценарий. Например, прямо на выходе из шаттла Босса убивает невесть как пробравшийся через всю охрану террорист-одиночка, начитавшийся под одеялом экстремистской литературы производства «Фронта освобождения трудового народа». Фронт этот регулярно оказывался причастен к убийствам «грязных плутократов», по странному совпадению больше всего неугодных именно Брандисам. Затем происходит смена руководства отряда, и Босс не питал ни малейших иллюзий, на тему того, что при виде хладного тела командира его бравые нукеры впадут в кровавую ярость, испепеляя всех виновных на своем пути. Скорее всего, выбрав новое руководство и получив щедрые премии, они как-нибудь примирятся с горькой потерей.
Босс не был романтическим юношей или же импульсивным творцом. Он был закаленным годами войны бизнесменом в очень деликатном секторе экономики, а, следовательно, привык брать на себя риски и отвечать за последствия решений. Несмотря на всепобеждающее желание послать в качестве ответа высокохудожественную фотографию своего волосатого зада, Босс так поступить не мог. Точнее мог, но сие означало безоговорочный финал текущей карьеры и необходимость начинать что-то иное с нуля, желательно на другом конце обитаемого космоса. Кроме того, сейчас «Ландскнехты» в любом случае без действующего контракта, в ожидании расчета от пастырей, а дрожайшие родственники готовы открыть мошну. Следовательно, команде придется лететь на Игель.
Уставившись на пару минут в потолок, Босс утопил интеркома и решительным голосом начал отдавать приказы:
- Всему командному составу через час собраться у меня в кабинете. Начальника связи с шифровальным оборудованием ко мне. Немедленно!
Спустя несколько дней Маркус скучал в кабине «Мародера», ожидая погрузку в дропшип. Переезд, может быть, и равен двум пожарам, но военная и особенно наемническая жизнь приучает людей к регулярным и хаотическим перемещениям. Тем более, что от мехвоина требовалось не так уж и много - собрать личный скарб, умещавшийся в две спортивные сумки, а также привести машину своих ходом к точке погрузки, чтобы затем безопасно погрузить ее на корабль. В основном головная боль от перебазирования доставалась техникам, снабженцам и штабу.
Привычно управляя «Мародером», пилот думал, в какое интересное время ему довелось жить. Пилот благодаря своему роду занятий относился к той мизерной части населения галактики, которая имела возможность повидать вселенную за пределами одной планеты. Абсолютное большинство людей не только проживали всю жизнь под одеялом родной атмосферы, но и редко покидали место рождения. Чтобы путешествовать, тем более в иные миры, нужны средства и безопасность, а в нынешнее смутное время позволить себе и то, и другое могли очень и очень немногие. Богачи, администраторы, торговцы, работники крупнейших корпораций, шпионы, убийцы. Многочисленные беженцы, которым, как известно, открыты все дороги. И, конечно же, солдаты.
Да, интересное время, чтобы жить и, скорее всего, в нем же доведется умереть, потому что конца и края этому цирку на конной тяге не видать еще очень-очень долго. Набирающий все большие обороты транспортный коллапс продолжался уже не первое десятилетие. Все началось еще в дни войны Амариса с Керенским, когда погибло множество джапмшипов, и, что хуже всего, оказались разрушены многие верфи и заводы на территории Терранской Гегемонии, когда-то крупнейшего кораблестроителя в галактике. Затем и сам Керенский утащил в неизвестность чуть ли не полторы тысячи прыжковых судов в дополнение к без малого пяти сотням военных кораблей. А уж когда государства-наследники приступили к дележке оставшегося мира, все покатилось в бездну хаоса. Кораблестроительные производства оказались в приоритете целей на уничтожение и очень быстро оказались сметены (часто дождем из ядерных боезарядов) фактически по всей галактике. Да так эффективно, что теперь крупнейшее и сильнейшие державы, хвастливо именующие себя «межзвездными», могли строить не более трех-четырех джампшипов в год, а военное судостроение оказалось истреблено полностью.
Великие сражения вроде знаменитой битвы при Чоламе, где армады Федерации Солнц и Дракониса крушили друг друга до полной аннигиляции несколько недель, остались в далеком прошлом. Теперь каждая из стран имела военный флот, который можно было пересчитать по пальцам, даже не снимая ботинок. Не лучше было и с гражданскими судами. Из тех джампшипов, что не разлетелись в клочья под огнем противника, по крайней мере, половина была мобилизованы для военных нужд, остальные трудились на износ, стараясь поддерживать и связывать, как получится, стратегические (то есть связанные с войной) отрасли экономики и крупнейшие планеты.
Итоги всего этого были очевидны. Системы, которые прежде посещал хотя бы один рейс в неделю, теперь могли рассчитывать на ежеквартальный визит, и это в лучшем случае. Ведь численность флота сокращалась и без всякой войны. Старые грузовики уходили с линий от изношенности, нехватки запчастей и квалифицированного обслуживания. Каннибализация все чаще становилась единственным источником деталей для ремонта. Маркус своими глазами видел в одной из систем грустное кладбище джапмшипов, которые, словно туши мертвых титанов, были облеплены термитами – командами орбитальных монтажников, после которых оставался лишь голый металл. Его бы тоже использовали, но орбитальные заводы погибли в первую очередь, а спускать металлическое сырье на поверхность планет было все-таки слишком дорого.
Хотя казалось, что в таком мире наемники должны процветать, им тоже было нелегко. Солдат удачи – тот же бизнесмен, просто занятый в специфической сфере, и потому на него распространяются все риски и тяготы обычного коммерсанта. Найти транспорт в нужную сторону по сходной цене (которая в любом случае оставалась огромной) было вечной головной болью любого отряда. И Маркус отметил, что на бортах транспортников красовалась шуточная эмблема «Мэй интерстеллар» - человечек в форме капитана верхом на улитке. «Мэй», по большому счету, были такими же наемниками как и «Ландскнехты», обеспечивая клиентам «логистическую поддержку в зоне проведения высокорисковых операций». Иными словами, боевые высадки и снабжение под огнем противника, а при необходимости - срочное отступление. То, что Босс решил воспользоваться именно их услугами, явственно говорило пилоту-ветерану, что анонсированная на общем сборе личного состава «миротворческая миссия» где-то на краю света имеет неплохие шансы начаться прямо со стрельбы в безвоздушном пространстве и продолжиться столь же нескучным образом.
Пастыри вроде бы пытались артачиться, но Босс заметил, что сами виноваты – надо было проплатить сразу участие в кампании, а не грошово экономить, подписывая отдельные контракты на каждую операцию вроде прикрытия конвертопланов. Нет действующего договора – нет обязательств. И космопорт удалось разблокировать для отлета без всякой стрельбы. Посредничество на себя взял офис Комстара, который очень быстро убедил революционеров-мятежников, что для них же лучше, если наемники уберутся восвояси. По наблюдениям Маркуса Комстар все чаще брал на себя такие вот посреднические миссии, активно влезая в местную политику на многих планетах. Если учесть, что после упокоения своего основателя эта вроде бы технократическая организация все дальше погружалась в техномистицизм, то перспективы казались довольно-таки неприятными даже ветерану-цинику. Впрочем, Маркус утешал себя тем, что мельницы богов мелют не быстро, и он вряд ли увидит, чем все это закончится.
На погрузку «Мародер» стоял вторым, ровно за «Арчером» Босса. Маркус давно подозревал, что командир предпочитает заходить в дропшип первым в силу, дипломатично говоря, «специфических» навыков пилота. Парковка в тесном пространстве давалась ему с очевидными затруднениями, поэтому чем больше пространства, тем лучше. Тем более, что «Арчер» командир получил относительно недавно и прежде такой машиной не управлял. Новенький, только с завода, робот свалился им буквально на голову от неизвестного дарителя. Мех не просто пах свежей краской, но и отличался кастомным, нестандартным вооружением, а также имел редкую аппаратуру штабного уровня, так что мог координировать действия всего отряда на поле боя. Кто был дарителем этого сокровища, оставалось неизвестно, обошлось даже без какой-нибудь записки, приколотой к панели управления. Разумеется, в отряде немедленно пошли слухи, что это подарок от соблазненной командиром богатой вдовы или сохнущей по нему графской дочки.
Пока Маркус ехидно улыбался, наблюдая за неловкими эволюциями командирской машины, Босс внутри кабины «Арчера» скрипел зубами, думая, как же устал от всего этого. Его люто раздражала задержка с погрузкой, бесило то, что сейчас придется демонстрировать чудеса сноровки в погрузке, чтобы не опозориться на глазах всего отряда. Босс все еще не привык к новой машине, которую в действительности подарила ему на юбилей мать (но правду об этом из него бы не выбили и лучшие пыточные мастера «Маскировки»).
Но главное, Босс не мог отделаться от чувства, что, зажмурившись, прыгает в бассейн с крокодилами.
12. Скука, тошнота, нерифмованные предсказания и деньги
Скука и тошнота – вот главные спутники космического путешественника. Это не особо рекламируется во время вербовки новобранцев (там делается упор на деньги, женское внимание и «увидь бесплатно иные миры!»), так что первое межзвездное перемещение для большинства новичков оборачивается незабываемыми впечатлениями, а затем превращается в тоскливую и неприятную рутину.
Звездные корабли мгновенно (почти мгновенно, однако здесь вступают в силу запутанные физические нюансы) покрывают неисчислимые световые годы, это факт. Однако само по себе путешествие длится намного, намного дольше. Реальность прозаична и в фильмах, как правило, опускается: сперва ты грузишься в дропшип, который во время военный перевозок (то есть всегда) набивается под крышу, весь материальный и живой груз трамбуется, как патроны в пачке. Затем пара неприятных минут на взлете и движение к джампшипу на протяжении от нескольких суток до недель. Если двигатели прыжкового корабля полностью заряжены и все дропшипы прибыли (что бывает далеко не всегда), то следует прыжок, погружающий в состояние безвременья. Самое интересное наступает после прыжка, когда значительную часть пассажиров глушит суток на двое так называемый «постпрыжковый синдром» от которого начинаются потеря ориентации, проблемы с координацией движений, мигрени, неконтролируемая тошнота и прочие недержания. Поэтому коридоры и отхожие места джампшипов неистребимо пропахли блевотиной, и пассажир все время натыкается на людей с мутным взглядом и позеленевшими лицами.
Помимо этого следует учитывать, что прыжковые корабли могут пересечь за раз не более тридцати световых лет, а потом выпускают огромные солнечные паруса, чтобы зарядить двигатель для следующего прыжка (исключение составляли варшипы с их огромными батареями, которые обеспечивали два прыжка подряд). Зарядка происходит не меньше недели, как правило дольше – редко удается занять выгодное положение наилучшей освещенности у звезды. Затем следующий прыжок.
Сама зарядка могла быть ускорена, если в системе существовала зарядная станция, однако были они стратегически важными объектами, целенаправленно уничтожались уже многие десятилетия, так что встретить подобное чудо удавалось редко и по большой удаче. А по прибытию в нужную систему последовательность действий разворачивалась в обратном порядке – перелет с борта на поверхность планеты длительностью минимум в несколько суток.
Из-за этого (в том числе) галактическая война длилась годами, складывающимися в десятилетия. Противники тратили недели, чтобы просто добраться друг до друга перед тем как начать побоище, а переброска с одного фронта на другой занимала месяцы.
Маркус, как приравненный к офицерскому составу, имел существенные привилегии, он путешествовал в каюте на четверых с отдельным санузлом, питался чем-то по вкусу напоминающем нормальную еду и мог без ограничений посещать комнату релаксации, где имелись единственный общедоступный иллюминатор и тренажеры для поддержания физической формы. Так что на фоне набитых в трехъярусные койки рядовых мехвоин жил как король. Впрочем, как и все, дышал онмногократно регенерированным воздухом, пил очищенную воду со вкусом химикатов, принимал душ продолжительностью ровно шестьдесят секунд через день, а то и реже.
За свою жизнь пилот меха провел в космосе суммарно, наверное, уже пару лет, и все они были унылы, заполнены рутиной. Исключения составляли разве что отлеты (читай – бегство) из совсем ужасных мест, но и там после короткой радости – «жив!» - быстро забирала свое тоскливая скука стандартного перелета. Отчасти с ней помогало справиться волшебное умение пилота спать по шестнадцать часов в сутки, но и оставшиеся восемь надо было чем-то себя занимать.
Батальон странствовал уже больше трех недель, совершив в процессе три прыжка, с последнего из которых минул всего лишь час. Маркус на свое великое счастье не был подвержен «постпрыжковому синдрому» и планировал немного прогуляться по коридорам корабля, чтобы размяться, пользуясь относительно малым количеством слоняющихся пассажиров. Еще повезло не попасть в этот раз на корабль с пехотой, чьи командиры, чтобы не расхолаживать личный состав во время переброски, любили устраивать ежедневные пробежки личного состава прямо по ангарным палубам, трапам и коридорам, даже несмотря на то, что в условиях почти полной невесомости это требовало неуклюжих магнитных ботинок. Впереди ждала еще неделя зарядки, прыжок и ориентировочно семь-восемь суток полета до поверхности Игеля, а дальше привычная для любого наемника неизвестность. В лучшем случае их ожидает небольшая игра мускулами, в худшем привычная мясорубка.
Выйдя из своей каюты, пилот прикинул в уме схему будущего перемещения по кораблю - чтобы хоть как-то разнообразить прогулку Маркус старался не ходить по одним и тем же маршрутам. Большого разнообразия все равно добиться не получалось, но хоть что-то... Все коридоры и отсеки корабля выглядели максимально утилитарно и безлико, а во многие помещения пассажирам вход запрещался. «Мэй» чрезвычайно серьезно относилась к опасности захвата и угона своих кораблей, поэтому все жизненно важные технические отсеки блокировались, и корабельная служба безопасности с подозрением смотрела на каждого, кто даже проходил мимо наглухо задраенных люков.
Пройдясь… хотя сложно сказать, насколько термин применим к медленному перемещению в пространстве с пошаговым прилипанием магнитных ботинок и поручнями… в общем, переместившись коридорами, спустившись по трапу на один уровень ниже, Маркус пришел на уровень, где размещалась батальонная ремонтно-механическая группа. Большинству механиков, в отличие от пехоты и пилотов, скучать не приходилось. Главный инженер держал своих подчиненных в стальном кулаке и не давал никому поблажек в стремлении поддерживать парк боевой техники в максимально возможном боеспособном состоянии. «Обслуживание техники является поточным процессом!» – эту максиму он стремился донести до каждого и руководствовался ей в повседневной работе. Тем более, что невесомость сильно упрощала работу с многотонными узлами и деталями роботов и танков. С другой стороны она же быстро учила наглядной разнице между весом и массой.
Одна из кают была открыта, внутри сидел, пристегнутый страховочными ремнями, Старый Дэн. Сидел как божок забытого культа, с прямой спиной, положив руки на колени. Странное дело – куда-то делись помощники, если отсутствие Альфреда еще можно было объяснить тем, что его запрягли безвылазно перебирать электронику мехов, то вот куда пропал Уго, единственной работой которого было двадцать четыре часа в сутки присматривать за стариком, было решительно непонятно. Хотя, скорее всего, надсмотрщик в эти минуты обнимал космический унитаз… но и это не оправдывало отсутствие на посту.
Старик помахал пилоту, Маркус махнул в ответ, едва не потеряв равновесие от собственного движения. Настоящим космическим волком он так и не стал, невесомость не любил. В отсек джампшипа, где имелась нормальная гравитация, пассажирам путь был заказан, так что 1g возвращался на корабль, только когда отстыкованный дропшип разгонялся в сторону планеты. Пока мехвоин думал, старик неожиданно сказал, глядя Маркусу прямо в глаза:
- Я умру, ты нет.
Разговоры со стариком всегда были своеобразным хождением по лабиринту, где никогда нельзя сказать, что именно тебя ждет и куда беседа завернет в любой момент. Дел у Маркуса не было, скука одолевала, и пилот решил – отчего бы, собственно, не пообщаться с чуднЫм инженер-механиком.
- Все мы однажды умрем. – рассудительно уточнил пилот, прислонившись к раме открытой и зафиксированной двери в каюту.
- Мое время прошло, твои часы еще отмеряют песок,– Дэн медленно кивнул, разговаривая будто сам с собой – За годами огня последуют новые шторма. Рожденные среди хаоса и убийств безумные волки, соколы, гадюки, медведи, леопарды, вороны обрушатся на человечество. Опьяненные жаждой власти и крови, они вырвутся из тьмы, сея разрушение и гибель.
Маркус замер, не очень понимая, как отнестись к этому речитативу, внезапному и странному пророчеству, и просто замер, уставившись на пророка.
– Но ты к этом времени уже истлеешь в могиле, воин, - подвел итог Дэн. - Об одном прошу, не оставляй мое бренное тело на растерзание воронам. Сгореть в огне мне суждено опять.
Сказав это, старик свесил голову на грудь и замолчал будто в дреме. Маркус все еще стоял в нерешительности и смог лишь выдавить запавшую в память еще со школьных лет: «Примешь ты смерть от коня своего». Затем, не прощаясь, пошел дальше. Говорят, что безумцы могут видеть отблески будущего, но пилот решительно ничего не понимал в этой анималистической тарабарщине. С другой стороны новость, что в его часах остается еще песочек внушала сдержанный оптимизм. Маркус уже давно не боялся смерти, она была его привычной спутницей, чью руку на своем плече он чувствовал уже многие годы. Но все же пилоту нравилось просыпаться каждое утро и думать, что это не последний день жизни.
В коридоре пилот наткнулся на бредущего с бледно-зеленым лицом Уго.
- Старик пророчествует, - кратко проинформировал Маркус няньку.
- Опять бредит про каких-то кровавых животных?.. – выдавил прерывающимся голосом Уго и поплелся в каюту, не ожидая ответ. Маркус пожал плечами и шагнул дальше, перебирая в памяти упомянутых животных. Странный набор… Хотя чего еще ждать от наглухо безумного механика?
Для Босса все путешествие стало одним сплошным мучением и нервотрепкой. На протяжении долгих недель пути Босс чувствовал себя тигром, загнанным в клетку, которому только и оставалось, что мерить шагами тесную каюту. Больше всего томила неизвестность – что ждет в конечной точке странствия? Несмотря на дополнительные запросы все, что он получил с Игеля, это расплывчатые сообщения – дескать, быть может, один или несколько игельских синдикатов планируют широкомасштабную атаку на дом Брандисов с целью не только свергнуть его с политического олимпа, но и радикально поменять всю властную структуру на планете. На первый взгляд звучало бредово, однако историей родной планеты Босса в отрочестве кормили большими ложками, включая и те ее страницы, о которых обычные учебники истории предпочитали помалкивать.
Стандартная «школьная» версия была довольно прямолинейной и рассказывала о патриотах, которые самоотверженно сбросили диктаторскую власть баронской семьи Липферт, угнетавшей всех вокруг и самодурствовавшей в свое удовольствие. Но Боссу поведали менее романтическую историю о стремительно разбогатевших коммерсантах, которым надоело терпеть над собой ненужную надстройку общества и отстегивать долю от прибылей. Деловые люди успешно договорились c межзвездным начальством о признании смены власти на планете в обмен на снижение экспортных цен. И перешли к действиям, назвав переворот освобождением. Липфертов свергли, заговорщики подходили к делу основательно и ответственно, они физически истребили всех представителей семьи, оказавшихся в пределах звездной системы. Брандисов, кстати, среди тех, кто свергал «диктатуру Липфертов» не было, в те годы Арнольд Брандис – основатель династии, еще колотил в ярости молотком по неработающему проходческому щиту в единственной принадлежавшей ему шахте.
Затем, однако, вновь заиграла старая как мир пластинка: победители стремительно переругались между собой, деля властный пирог, на несколько лет они погрузили планету в гражданскую войну. Поубивав вдоволь народу, оставшиеся в живых, наконец, договорились, сформировали более-менее эффективную административно-властную структуру, которая сохранялась уже больше трех веков. За фасадом демократии успешно спряталась обычная олигархия, державшая планету в ежовых рукавицах. Со временем окончательно сложился и свод неписаных правил в борьбе за власть. Дозированное насилие позволялось, уличные бои и широкомасштабные бунты - нет.
Лучшим лекарством от захвата планетарной власти одним домом считалось то, что в таком случае против него объединились бы все остальные. И эта система худо-бедно работала триста лет. По иронии судьбы, именно Брандисов, удерживающих высшие посты планетарного правительства уже без малого век, многие обвиняли в том, что они фактически узурпировали власть и нарушили баланс. В свете этого ремарка про «изменение политической структуры» в ответах Боссу читалась двояко. То ли другое семейство решило узурпировать власть, прибегая к недозволенным способам. То ли сработал предохранитель в виде общего страха перед слишком усилившимся домом, и остальные игроки решили откатиться к статусу-кво, без засидевшихся на троне Брандисов. Оба варианта представляли для семьи огромную опасность, и понятно, зачем дорогой брат решил выложить на стол крапленую карту в виде «Ландскнехтов». Наемники вполне могли сравняться, а то и превзойти по огневой мощи и разрушительной силе боевые отряды остальных домов вместе взятые.
Терминал на столе замигал ярко-зеленой лампочкой, издал мелодичный звук.
- Слушаю, - зло и утомленно ответил Босс, нажав клавишу.
На экране появилось лицо одного из штабных связистов, который начал отчет:
- Ежедневный информационный блок подготовлен, – по лицу связиста скользнула тень легкой неуверенности. - Я бы рекомендовал вам начать с новостного раздела.
Босс напрягся. «Информационным блоком» в отряде называли получаемую ежедневно от Комстара сводку, где содержались обновления по контрактам, а так же подборку галактических новостей с ориентацией на то, кто и где нынче воюет.
Комстар (ну, а кто же еще?) владел, помимо прочего, и крупнейшим информационным агентством в известной части галактики. Его определенная предвзятость была секретом полишинеля, достаточно вспомнить, как освещалась «Резня на Кентаресе». Тогда координатора Дракониса и самоназначенного Первого Лорда Звездной Лиги, Минору Куриту застрелил случайный снайпер. И наследник, «эмоционально нестабильный» (а по слухам уже окончательно съехавший с катушек) Джинджиро Курита приказал физически истребить все население планеты. Комстар тогда не один месяц пережевывал и смаковал подробности кровавой бани на планете, «забыв» о десятках иных миров, где никак не меньше людей гибло в ходе традиционных, ядерных, химических и бактериологических атак, а существенно больше – просто от голода. Однако, несмотря на специфичную подачу новостей, Комстар оставался часто единственным источником информации даже о происходившем в соседней от тебя системе.
Отключив связиста, Босс быстро, скорее даже торопливо открыл файл с новостями и провел поиск по ключевому слову «Игель». Новостные сводки составлялись в определенном порядке, сначала всегда шли важные галактические события, а также фронтовые сводки, потом общерегиональные известия с упором на точку где находится адресат, и только затем, в телеграфном стиле - новости с региональных планет. Про Игель было сказано два предложения:
«По сообщениям в столице проходят многочисленные манифестации. Планетарное правительство заверяет, что ситуация находится под контролем»
Босс с шумом выпустил воздух сквозь сжатые губы. В груди больно кольнуло. Это сообщение было еще одним звеном цепи, начавшейся с сообщения о трагической смерти старшего брата. Босс точно не мог сказать, какая именно деталь не давала ему покоя, но где-то в подсознании крепла мысль о том, что во всей этой ситуации где-то есть второе или даже третье дно.
Босс был человеком, прежде всего, военным, умевшим принимать быстрые решения и нести за них ответственность, даже несмотря на то, что спектр решений часто варьировался от «дерьмо!» до «полный апокалипсис».
«Если сомневаешься – атакуй!» – эта старая военная максима была известна ему как никому другому. И Босс видел только один способ разрубить гордиев узел этой липкой ситуации. Он быстро набрал по памяти номер, и на экране терминала возникло лицо миловидной женщины.
- Чем я могу вам помочь? – с предписанной корпоративными инструкциями улыбкой спросила женщина.
- Мне требуется встреча с представителем компании, - ответил Босс, не тратя время на реверансы. – И немедленно.
- Какой вопрос вы хотели бы обсудить? – механическая улыбка не сходила с кукольного лица, так что Боссу захотелось плюнуть в экран.
- Не предусмотренные первоначальным контрактом изменения параметров перевозки, – коль разговариваешь с корпоратами, лучше делать это на их языке.
- Минуту, – девушка посмотрела в сторону, вероятно на второй экран. После короткой паузы сообщила. - Представитель будет готов принять вас через тридцать минут.
Дропшип – большой объект, и Боссу едва хватило времени, чтобы переодеться в свой лучший полувоенный наряд, который выгодно подчеркивал статус знатного наемника, а затем едва ли не бегом добраться до стыковочного отсека. Представитель компании, фактически главный человек на корабле, проживал здесь же, на борту джампшипа, и вряд ли в стандартных для экипажа условиях.
«Мэй интерстеллар» имела четкий свод правил относительно предотвращения захвата своих кораблей, и поэтому на встречу Босс должен был отправиться один, без оружия и каких-либо электронных носителей или устройств. А когда люк распахнулся, первым, что увидел Босс, оказалась батарея из четырех винтовочных стволов – и все целились в него. Возмущаться и требовать иного обхождения было совершенно бессмысленно, в чем не раз убеждались коллеги по ремеслу наемника, и Босс не собирался повторять их ошибки. После такого «приветствия» и еще одной проверки началась затяжная прогулка по корабельным коридорам в сопровождении вооруженного эскорта, завершилась она в просторном конференц-зале, приятно пахнущем ароматизатором «утро в сосновом лесу» и заполненном дорогой офисной мебелью.
Представитель компании – мужчина, похожий на пожилого бухгалтера - поприветствовал гостя натренированно-теплой улыбкой и крепким рукопожатием.
- Добрый день, господин Брандис-Нортон, рад нашему знакомству, чем я могу вам помочь?
«Крыса ты корпоратская» – приторно улыбаясь, подумал Босс, дополнительно раздраженный тем, что его назвали фамилией «Нортон». Однако вслух произнес, конечно, совершенно другое.
- Я так же рад знакомству с вами, – фамилия собеседника начисто выпала из головы. – К сожалению, параметры моей миссии непредсказуемо изменились, и я вынужден просить вас об изменении условий контракта на перевозку.
- Конечно, мы с радостью готовы обсудить с вами изменения в контракте, но вынуждены отметить, что это повлияет и на конечную стоимость перевозки, с напускным сожалением ответил менеджер.
- Я прекрасно это понимаю. Но ситуация вынуждает. Мне требуется изменение точки прибытия в систему. Что-то нестандартное, как можно ближе к поверхности Игеля.
Бровь представителя кампании слегка дрогнула, и Босс отлично понимал – отчего.
В каждой системе существовало две стандартные прыжковые точки - в зените и надире, большинство кораблей так всю жизнь и путешествовали между ними, перемещаясь из системы в систему. Однако джампшип мог совершать прыжки и в любую точку внутри системы, где гравитационные поля были достаточно слабы для успешного перемещения. В том числе и прямиком на орбиты планет. Не случайно их издавна называли «пиратскими точками», ведь рейдеров не прельщали долгие набеги под прицелом средств обнаружения.
Такие места не имели жестко заданных координат, перемещались вслед за движением планет и спутников, но для опытного штурмана с хорошим навигационным компьютером подготовить прыжок было пусть и сложной, но выполнимой задачей. Считалось, что подобные скачки намного опаснее и шансы на то, что корабль вообще никуда не попадет, исчезнув среди звезд навсегда, повышаются во много раз. Впрочем, за столетия космических путешествий еще никто не смог ответить на вопрос - почему (и куда) иногда пропадают корабли во время прыжков и насколько именно увеличивается вероятность неудачи при нестандартных координатах. С учетом того, что пираты никак не заканчивались, надо полагать, шансы на выживание оставались довольно высоки.
Босс решился на подобный запрос, используя бесстрастную военную логику. До следующего прыжка им потребуется заряжаться без малого семь дней, а затем еще столько же лететь до орбиты Игеля. Из собственного, разнообразного и печального, опыта Босс знал, что через две недели ситуация на месте может перевернуться с ног на голову самым причудливыми образом. Он уже был участником спасательных операций, в которых по прибытию оказывалось, что спасать кого-либо поздно, а противник не только перебил всех, но и выстроил эшелонированную оборону. Поэтому сократить время прибытия на Игель почти вдвое было решением пусть и рискованным, но логичным. Однако и безумно дорогим. Цена нестандартных маневров надежно отпугивала даже самых богатых и энергичных.
Услышав просьбу Босса, торгаш и ухом не повел. Все-таки профессионал, следует отдать должное.
- Подобное изменение условий договора возможно. Это не стандартная, но и не уникальная услуга, - деловито сообщил администратор. – Но, во-первых, она потребует акцептирования со стороны главного офиса, а во-вторых, серьезно увеличит стоимость перевозки. Заметьте, как я делаю красноречивое ударение на слове «серьезно».
- Я прекрасно это понимаю и готов обсудить вопрос дополнительной оплаты. Точнее, сумму.
Менеджер быстро проверил что-то в электронном планшете и вновь поднял глаза на Босса.
- Еще раз должен предупредить, что в любом случае окончательное решение об изменение контракта будет утверждаться головным офисом, где могут наложить вето. Но предварительная сумма будет такой.
Менеджер вывел на экран число, Босс от удивления моргнул, едва сдержав удивленный вздох. Нет, он, конечно, предполагал, что доплата будет огромной. Однако… не настолько. Фактически стоимость контракта, и без того высокая, удваивалась.
- Увы, - развел руками собеседник, правильно истолковав заминку. – Следует принимать во внимание риск потери корабля. Фактически здесь действуют те же методики расчета, что при страховании высоких рисков. Регион, количество занятых на перевозках транспортных единиц и запросов на подобного рода экстремальные услуги, покрытие ущерба, исходя из статистических данных. Грубо говоря, если статистика показывает, что из десяти кораблей, совершающих нестандартный прыжок, мы можем потерять один, девять оставшихся должны хотя бы компенсировать потерю ценного актива. Числа, разумеется, условны и не имеют отношения к реальности, они просто иллюстрируют принцип расчета.
- Понимаю, - буркнул Босс, даже не пытаясь скрыть недовольство.
- Мне готовить запрос в центральный офис? – выдержав корректную паузу, спросил представитель. Не было сказано вслух, однако явно подразумевалось продолжение: «или ты, нищий наемник, перестанешь меня отвлекать всякими глупостями и наконец-то уйдешь». Среди деловых людей такие вещи вслух говорить не принято.
Босс отчаянно проводил вычисления в голове, сумма на экране в несколько раз превосходила его ликвидные средства (о дефиците которых он и без того думал каждый день). Впрочем, для такого сценария у Босса имелась одна специфическая заготовка, которой он все же надеялся никогда не воспользоваться. Но, видимо, судьба такая…..
- Да начинайте. В качестве оплаты ваша компания примет электронное платежное поручение от «Нортон Индастриал Банк»?
Теперь Боссу придется запрашивать крупный и срочный кредит, будто он младший сын, просящий родителей покрыть карточные долги. Но выбора нет, проведение оплаты через Игель займет слишком много времени, а также – что главное – выдаст замысел. Придется рисковать, ставя на кон фактически весь отряд.
- Вполне вероятно, да, насколько я помню, репутация этого учреждения не подвергается сомнению. Но, повторюсь, окончательное решение не за мной, – менеджер был учтив, как никогда. – Я немедленно займусь подготовкой запроса.
- Тогда я буду ждать драфт договора на своем терминале. До свидания, господин… – как, черт возьми его фамилия?! - … управляющий.
- До встречи, господин Брандис-Нортон. Еще раз повторю, что искренне рад нашему знакомству.
Пока вооруженная охрана вела его назад, к стыковочному отсеку, Босс еще раз прокручивал в голове план, убеждаясь, что правильнее все же называть его «охренеть-какой-авантюрой». Притом даже в случае успеха никакие стандартные выплаты и премии не покроют личные расходы, так что придется целиком положиться на милость родственников, чтобы выйти хотя бы в ноль. И это без учета вероятной потери материальной части…
Может, не стоило ввязываться в игру с нестандартным прыжком? И все же, поворачивая в уме проблему так и этак, Босс убеждал себя, что все сделано правильно. Он выиграет время, ну а что касается денег и как стрясти их с брата… В голове Босса неожиданно родился афоризм, который автор счел оригинальным и оптимистичным: для чего нужна огневая мощь, если не для обсуждения финансовых вопросов с родственниками?
13. Ожидаемое неожиданное
Босс катился по наклонной поверхности, считая костями погонные метры бетона, и никак не мог остановить вращение. Впереди неумолимо приближался обрыв, за которым чернела бездна, но как бы человек не пытался затормозить, удержаться - падение казалось неизбежным. Внутренности завязывались узлом, желудок заходился в спазмах, требуя выхода через глотку. Вот уже почти самый край…
Конец…
Серая мгла подступила, затопив сознание, как безжалостная вода – рубку идущего на дно корабля. Наступила всеобъемлющая, бесконечная тишина, которая была одновременно и отсутствием звука, и пространством – тоже безграничным и абсолютно пустым. В этой пустыне времени-протяженности Босс пребывал, должно быть миллионы лет – «должно быть», потому что на столь долгих отрезках понятие «времени» теряет смысл. Остается лишь вечность, идеальный ад, когда человек заперт в бесконечном лишении разума.
… и начало…
Зрение, а потом и другие чувства, возвращались поочередно, образы появлялись медленно и по частям, как скалы из тумана. Появлялись, никак не желая собраться в более-менее осмысленное вИдение из калейдоскопа рваных, расколотых безумием образов.
Сознание и сама жизнь тихонько, по шажочку, возвращались к Боссу, который сидел пристегнутый к креслу во временном командном центре на борту дропшипа. Галлюцинации в процессе скачков через космические пространства были хорошо известным и описанным феноменом. В процессе переноса мозг подвергался неким воздействиям, на который в принципе не был рассчитан сотнями тысяч лет эволюции. И человеческий разум, как мог, пытался интерпретировать происходящие с ним во время перемещения на световые годы. Переводил непредставимое, запихивая в узкий канал восприятия. Иногда это плохо заканчивалось. Чаще оставляло некое впечатление безумного, психоделического приключения. А то и злоключения.
Классическим и типичным видением считалось затягивание в световой тоннель, который затем преображался в лабиринт, где стены менялись местами с полом и потолком, а цвет со звуком. Этот образ даже применяли для изображения межпространственных прыжков в художественных произведениях, потому что «визуализировать» его было проще.
Но в реальности впечатление оказывалось более чем индивидуально. Боссу вот все время приходил кошмар со скатыванием в бездну. Кто-то общался с мертвыми родственниками, другие видели экзотические миры. Некий известный наемник, в конце концов, ушел на покой (а затем и покончил с собой), потому что не выдержал регулярных визитов в ад, где беднягу встречали все, кого он убил, и устраивали судилища длиною в столетия. Один сослуживец командира наемников по «Гвардии Свободных Миров» утверждал, что ему видится в такие моменты, как его интересным образом ублажают высокая фигуристая брюнетка и миниатюрная блондинка. Врал, поди, но кто ж проверит?
В общем, верно говорили мудрецы, что все имеет свою цену. И возможность странствовать меж звезд обходилась недешево, однако цена оказывалась посильной. Хотя рассчитываться каждый раз все равно было страшно и мучительно тяжко.
Как обычно, возвращение в мир живых заканчивалось рвотными позывами. И как обычно же, из горла рвался только воздух пополам с каплями желудочного сока. Наученный горьким опытом, Босс всегда «прыгал» на пустой желудок. Как и большинство искушенных странников.
- М-м-мать… - пробормотал он. – Чт-тоб вас…
Очень хотелось кого-нибудь убить и что-нибудь разрушить. Не самолично, а используя самые могучие орудия своей боевой машины. Ломать, крушить, выжигать все от края до края мира, наслаждаясь горьким запахом артиллерийского пороха и чистотой воздуха, стерилизованного потоками чистой энергии. Давить стальными ногами, проламывать стены, чтобы огромные жилые комплексы складывались сами в себя, хороня заживо тысячи и тысячи мелких паршивых людишек.
Вспышка агрессии – тоже нормально. Бывает не каждый раз, но случается. Главное – сдержаться, через минуту само пройдет.
Экраны в командном центре начали оживать вместе с людьми, включались они с паузами, мигая, будто электронные мозги никак не могли решить, какие цвета и символы являются модными в этом сезоне. Перезагрузка, обновление, вывод актуальной информации. Корректировка.
С одного взгляда Босс понял, что у них сразу две хорошие новости. Первая была очевидной: после скачка в «пиратскую точку» они счастливо не распались на кварки и не рассеялись где-то в черной дыре. В искусстве был очень популярен образ застрявших в стенах людей и машин, частичная «пересборка» с обменом генетикой и прочие ужасы. В реальности все было проще и скучнее – переход заканчивался успешно или разом «заканчивал» груз, окончательно и без исключений. При этом «успешно» отнюдь не значило, что корабль появился там, где планировалось.
На этот раз, как и предыдущие, на подброшенной монетке судьбы выпала удача, корабль прошел целым, все оказались живы.
Вторая новость была даже лучше первой: согласно информации на экране, они попали ровно туда, куда и намеревались. Материализация штатная, в системе Игеля, а не где-то в неизвестной части галактики. Точка выхода примерно в восьми часах лета от поверхности планеты. Босс мысленно поаплодировал безымянному навигатору и его штурманскому компьютеру, работа оказалась выполнена просто мастерски, она стоила всех затраченных денег. Хотя, конечно, тут был силен и элемент чистой удачи, однако проблема в том, что никогда не знаешь наверняка: ты купил счастливый билет или выиграл его в лотерее больших случайностей?
В любом случае, пока все развивалось хорошо. Слишком уж хорошо… Босс-военный и Босс-коммерсант, обе ипостаси не любили, когда что-то идет слишком хорошо. Мироздание часто шутит над самоуверенными.
Командный центр наполнялся голосами и снующими туда-сюда людьми. Суетились в основном медики, выдавшие всем лошадиные дозы стимуляторов и разнообразных лекарств. Такой близкий прыжок к поверхности планеты означал, что у личного состава не будет недели на избавление от «прыжкового синдрома» и «ре-адаптации» к нормальной гравитации. (Почему «ре»? Никто не знал, но все привыкли говорить именно так. Традиция…)
За тактическую внезапность приходилось чем-то расплачиваться, и Босс был вполне уверен, что отряду придется вступить в бой практически сразу после высадки на планету и поэтому людей требовалось привести в максимально боеспособное состояние за считанные часы.
- Бу-у-уде-е-ет ве-е-есело-о-о-о!!! – проорал кто-то дурным голосом. – И стра-а-а-ашно-о-о-о!!!
Склонен согласиться, мрачно и брюзгливо подумал Босс. Вот именно так все и будет…
Последние несколько суток перед прыжком он сломал мозг, а также изгрыз ногти до костей, изучая новости с Игеля, где ситуация неумолимо деградировала. Или наоборот, стремительно развивалась, это уже вопрос личного восприятия. От малых столкновений пришли к полномасштабным боям с применением бронетехники. Слишком быстрая эскалация, не оставляющая надежд на то, что все как-то еще можно загнать обратно в бутылку.
Хуже всего то, что за последние двое суток Босс вообще не получал никаких новостей из первых рук, довольствуясь только «телеграфными» сообщениями от информационной службы Комстара. Когда представитель «Мэй» уведомил, что нестандартный прыжок санкционирован высшим руководством, а чек с оплатой от «Нортон индастриал банк» должным образом проведен, Босс подпрыгнул едва ли не до потолка.
Впрочем, вместе с этой новостью кислолицый представитель «Мэй» выдал Боссу и график нахождения джампшипа в системе Игеля после их выгрузки. Корабль будет не спеша, своими силами, ползти к точке зенита, затем приступит к зарядке двигателя. На все не меньше двух недель. Но и не больше. Это был совсем не завуалированный намек на то, что именно столько времени будет у «Ландскнехтов», ежели дела на Игеле пойдут плохо и придется воспользоваться услугами компании-перевозчика для срочного бегства. Компания хорошо знала свою клиентуру, и зарабатывала на срочных эвакуациях даже больше, чем на перевозкам к полю боя.
Две недели… Вроде бы достаточно, но только «вроде бы», потому что минус время на сбор, подъем с планеты, затем следует еще добраться до собственно корабля. Боссу доводилось видеть, как таким вот образом дни и недели в итоге съеживались до часов. Так что и новость хорошая, и обольщаться в то же время не стоило.
Первыми задачами всего штаба сейчас значилось: установить связь с руководством дома Брандисов и постараться собрать как можно больше независимых сведений об обстановке на поверхности. Параллельно и с учетом постоянно обновляемой информации требовалось определиться с точкой высадки на планету. То, что спокойной посадки в главном космопорту планеты с последующей торжественной встречей и речами не будет, Босс понял еще пару дней назад. Значит, придется импровизировать и по-наполеоновски разбираться по ходу драки. Вполне привычное для наемника дело. Забавно, что генерал, покойный уже много веков, по-прежнему остается символом стремительных действий. Хотя почему бы не говорить «по-керенски»?.. Это было бы куда вернее и современнее.
«Мэй» предоставляло клиентам, правда, за отдельную плату, доступ к мощным радиотехническим и оптическим средствам разведки своих кораблей. Так что информационный центр стал быстро наполняться гигабайтами данным с планеты и ее близлежащих окрестностей.
Гигабайты… - брюзгливо подумал командир, все еще чувствуя мерзкую горечь во рту и на основании языка. Теперь это считается «очень много»… Черт возьми, как же плохо жить в эпоху всеобщего упадка… Особенно когда имеешь хорошее образование, знаешь более-менее общую историю и, соответственно, понимаешь, что при твоей жизни это все не закончится.
Босс бегло просматривал пересылаемые на его консоль картины и графики, не вмешиваясь в работу штаба. Все операторы были ветеранами или, по крайней мере, опытными специалистами, они без понуканий знали, что и как надо делать. Первые впечатления оказались мрачными, оптимизма не внушали. Гражданский аэрокосмический трафик практически отсутствовал над большей частью обитаемого континента планеты. Из космоса были хорошо видны дымы нескольких крупных пожаров, особенно в районе столицы. Верные признаки того, что на поверхности идут бои.
В общем, все как обычно по ходу разворачивающейся войны, ничего нового Босс не увидел. Однако все-таки грустно было смотреть и осознавать: бардак и хаос захватили не абстрактный ТВД, где можно творить все, что угодно, в рамках контракта, моральных принципов и стратегии, а родной дом.
- Сэр, мы перехватили телевизионную трансляцию с земли, гражданский канал, думаю, вам стоит это увидеть, – немного взволнованно доложил один из штабных связистов.
- Выводи на мой экран, - ответил Босс и проглотил еще одну пилюлю от головокружения.
Картинка была вполне приемлемого качества, и командир-менеджер без труда мог разобрать все детали. Оператор трясущейся камерой снимал, как мех типа «Цикада» грязно-зеленой раскраски бил из средних лазеров по уже и так горящему офисному зданию. Яркие всполохи разрушительного света тонули в клубах дыма и пара из пробитых магистралей. Пожар стремительно разрастался, глотая этаж за этажом. Кажется, внутри здания тоже шла перестрелка. Ролик не сопровождался комментариями, но для Босса и этого хватило, чтобы приступить к осознанию следующего уровня дурных вестей.
Во-первых, мехов у игельских великих домов не имелось в серьезном количестве или качестве довольно давно. Еще с той поры, как во время Амарисовой войны Марик устроил добровольно-принудительный выкуп техники с планет в условно глубоком тылу для пополнения сил и частей первой линии. Во-вторых, даже те, что стояли на вооружении формально, фактически в основном исполняли представительские задачи. Их стандартно красили в попугайско-яркие цвета, которые должны были символизировать богатство и могущество благородных родов. «Цикада» на кадрах явно не вписывалась ни в один из этих фактов – это была серьезная боевая машина, в классическом многофункциональном камуфляже, пригодном и для природы, и для городских боев. Следовательно, в конфликт вступили внешние силы, и это совсем не мародеры, способные лишь по-быстрому набегать и грабить развалины.
Босс прокрутил ролик еще раз. На левой ноге меха был нанесен плохо различимый знак. Что-то вроде картуша со смеющимся мужчиной с трубкой. Явно символ отряда, которому принадлежал этот мех.
- Внимание! – Босс использовал строгий командный голос. – Ролик с трансляции, примерно двенадцатая секунда, вытащите изображение, уберите помехи. Смотрите другие каналы, все кадры с техникой - на анализ немедленно. Задача та же, опознать и классифицировать любую символику. Что там с каналом связи с Брандисами? Вызывайте непрерывно!
Ответа от Брандисов, увы, не было, на всех частотах. Раз за разом уходили в пустоту настойчивые запросы от «Мэй» с требованием срочно предоставить координаты посадки для того, чтобы штурманы и пилоты могли начать расчет необходимых маневров. Безответно. Следовательно, имело смысл предполагать худшее и принимать во внимание, что вся система коммуникации легла.
Удивительно, и все-таки Босс почувствовал некоторое облегчение. Вот теперь все хорошо, все идет правильно. Удача быстрого и точного межзвездного перехода компенсирована явной бедой на планете. Это катастрофа, разумеется, но катастрофа понятная и, в общем, стандартная. Следует лишь убрать в сторону эмоции, решая сугубо военно-техническую задачу многократно проверенными методами.
Параллельно этому командир отряда продолжал напряженно гадать: откуда взялась «Цикада». Внезапное иностранное вторжение? Но кого и с какой стороны? Маловероятно, хотя и возможно. Вторжению, как правило, предшествуют конфликт, серьезные споры и разногласия, переговоры, давление, ультиматумы. О таких вещах Босс знал бы.
Пиратский рейд, так удачно совпавший с планетарной смутой? Тоже возможно и опять же вряд ли – слишком быстрый налет. Кроме того, рейдерам интересна добыча, в идеале взятая вообще без потерь, а не драка. Пираты не полезли бы на поверхность, где все еще кипят бои.
Что ж, напрашивался третий вариант, самый простой и логичный...
Через пару минут связисты прислали еще одно изображение меха, вытащенное опять же из гражданских трансляций. Как ни удивительно, «цивильные» сети пока работали, хоть и в усеченном виде. Давний парадокс военных действий – «положить» стараются в первую очередь закрытые системы и общепланетарные коммуникации. В такой ситуации городское телевидение запросто может работать, когда военные не в силах протащить по своим каналам ни бита информации.
В коротком ролике оказался такого же грязно-зеленого цвета легкий «Уосп», прыгавший между холмами, на которых в изобилии росли аккуратно постриженные деревья. Антропоморфная боевая машина вела беспокоящий огонь, почти без противодействия. Судя по всему, опытный пилот не защищался маневром от реальной опасности, а скрупулезно отрабатывал устав и боевую задачу. Плохо, плохо…
На этот раз Босс узнал даже место действия. Это был мемориальный парк имени его деда, по которому мальчика часто водили в детстве гувернеры. Парк располагался буквально в трех кварталах от фамильной резиденции Брандисов, и это означало, что семейный оплот уже, скорее всего, превратился в поле боя. На «Уоспе» символ неизвестного отряда можно было рассмотреть гораздо лучше. И Босс немедленно использовал наиболее полезный в такой обстановке справочник – то есть начал просматривать списки наемных отрядов, зарегистрированных Комстаром.
Да, третий, наиболее разумный и логичный вариант подсказывал источник появления вражеских машин – наемники. Такие же, как отряд Босса. Противники Брандисов были вполне в курсе силы его «Ландскнехтов» и, разумеется, понимали: при угрозе любого конфликта первое, что сделают Брандисы, так это привезут своего парию с его кровожадными и опытными боевиками. Естественный ответный ход - обратиться на внешний рынок за наемниками сопоставимого калибра.
Интересно, действительно ли то был ответ на какие-то выступления Брадисов, или наоборот, поползновения конкурентов побудили старшего брата форсировать события и дернуть «своих» наемников на Игель? Впрочем, интерес оказался скорее академическим, отстраненным. Что здесь было альфой, а что омегой Босс планировал выяснить позже, лично и в более спокойной обстановке, а пока он запустил поиск в базе данных по набору изображений.
Ответ пришел через пару минут и, говоря дипломатично, не порадовал Босса, который стал внимательно вчитываться в сухие строки. Сведений оказалось немного, и все же достаточно, чтобы командир мог составить общую картину, заполняя недостающие лакуны информацией из других источников, а также собственного немалого опыта на рынке наемников.
Изображением улыбающегося усача с трубкой пользовались так называемые «Хулиганы Питкина», довольно старый, крепкий, однако не выдающийся наемный отряд. В свое время это была часть планетарной милиции с одной из планет «Федерации солнц», и отряд в самом начале прошлой войны оказался на Капелланской границе. Вскоре их родной мир был захвачен и оккупирован Драконами, что привело не только к огромному падению моральному духа, но и более насущным проблемам.
Вполне в стиле дэвионовской идиотии и безалаберности отряд изначально не состоял на централизованном довольствии, снабжаясь на чужбине за счет родного мира. А нет мира, нет и довольствия. К этому добавилось то, что хозяева планеты, где застряли «Питкины», попробовал сперва уговорами, а потом и силой отобрать их оснащение в свою пользу. Выкупить не предлагал, считая, что можно сэкономить. В результате, к тому моменту как на орбиту прибыли рейдеры из Капелланской федерации, будущие «Хулиганы» уже вели перестрелки с местными частями и не собирались оборонять планету.
Версии дальнейшего расходятся. По одной «Хулиганы» ударили гарнизону в спину как раз в момент высадки противника, а уже затем предложили капелланцам свои услуги. По другой они заранее обсудили свой нейтралитет и не стали вмешиваться в происходящее. Что бы там ни случилось много лет назад, по итогам планете нанесен был страшный урон, а «Хулиганы» отбыли вместе с капелланцами, поступив к ним на службу в качестве наемников. Часть личного состава вернулась домой, однако большинство решило остаться. В этой роли они провели основную часть прошлой войны, действуя вполне добросовестно, разделив с нанимателем и горечь поражений и радость побед. После прекращения боевых действий наемники то ли сами решили не продлевать договор, то ли капелланцы не захотели. Так «Хулиганы Питкина» убыли на Периферию, где, похоже, чередовали вполне легальные контракты с обычным грабежом.
Но как они оказались здесь? На это Босс мог дать ответ и сам. Вероятнее всего, привлеченные новыми возможностями очередной большой войны, «Питкинцы» отошли от пиратства и рэкета на периферии, решив наняться к одной из великих держав. Ну, а по дороге искали себе контракты повыгоднее для подъема репутации и компенсации транспортных расходов. Тут, некстати, подвернулся Игель.
В справочнике Комстара отряды всегда завышали свои возможности и наличие техники. Это Босс хорошо знал, как и то, что коэффициент примерно соответствовал 1.5-2. И если даже взять по нижней планке, указанные числа вызывали реакцию «ну, блядь, приплыли…»
14. Ботинками на землю
Пользуясь отсутствием «сокамерников», покинувших каюту на четверых пассажиров, Маркус вдумчиво осматривал все углы каюты в поисках забытых вещей. Старый, старый детский страх – потерять что-нибудь, оставить где-то по пути. Дропшип команде предстояло в любом случае покинуть в самом скором времени, а ни один перевозчик забытое хозяину потом не возвращал. Один из соседей пилота заперся в санузле, где, судя по издаваемым звукам типа «рев тираннозавра», облегчал измученный прыжком желудок, и Маркус питал слабую надежду, что после возвращения гравитации стены и потолок не окажутся вымазаны блевотиной. Двое других уже поторопились с вещами на ангарную палубу, чтобы начать проверку систем и подготовку машин к выгрузке в боевых условиях.
Можно было сказать, что для человека его возраста Маркус накопил исключительно мало материальных ценностей. Некоторые бездомные на богатых планетах, и те имели больше пожитков. Но пилот-ветеран давно принял то, что человек его рода занятий не может позволить себе роскошь таскать от планеты к планете обширный груз барахла. Нет, технически, разумеется, все возможно, однако на войне люди умирают. Мехвоины, будучи привилегированными бойцами с лучшим снаряжением и лучшей броней, гибнут относительно редко, но все же профессиональный риск остается всегда. И Маркус еще не видел никого, кто сумел бы забрать на тот свет хоть одну рваную нитку.
Смешно вспомнить, но когда-то самыми ценными его вещами были высокие белые кроссовки с двумя золотыми полосками, кожаные штаны с люминесцентными вставками и такая же куртка со светящейся во всю спину надписью «оставайся в тонусе». Но потом Маркус встал на путь мехвоина и оказался в мире, где одеваются не по моде, и даже не по погоде, а согласно уставу и приказам начальника гарнизона. Так что в курсантские годы он и ходил в теплой зимней шапке в плюс пятнадцать, и стоял на построениях в летних ботинках в минус пять.
Во фронтовых частях с этим, конечно, было значительно проще. Там быстро привыкаешь к «форме номер восемь, что имеем, то и носим», но случались разнообразные исключения, где-то курьезные, а где-то весьма трагичные. И, конечно, Маркусу приходилось высаживаться на пустынных планетах с исключительно зимним обмундированием, и на айсберги в летней ветровке. К счастью, в «Ландскнехтах» придерживались сдержанно-разумного подхода в этом вопросе. Босс не допускал, чтобы его подчиненные выглядели расхристано-анархической бандой, однако не и не навязывал уставщину внешнего вида. Каждый должен был ходить так, чтобы максимально эффективно выполнять свои задачи, но аккуратно и без лишних перегибов. К пехоте отношение было чуть строже, к пилотам мехов значительно мягче. Что давало повод таким кадрам, как Молодой испытывать терпение командира своими нарядами на грани дозволенного.
Набор практичной одежды на все сезоны, туалетные принадлежности, несколько особенно памятных сувениров, электронный планшет с набором дисков да немного бытовой мелочевки. Например, фото семьи из далеких времен, когда они все еще не догадывались, как жизнь повернется. Или удивительно тонкой работы шелковый платок, который Маркус получил в подарок от сдавшегося пилота «драков». А еще древняя монета с неизвестным памятником на Терре, которую пилот выкупил у беженца со Скондии. Тот уверял, что монете больше тысячи лет и она была главной ценностью в его семье во многих поколениях. Маркус не знал правда ли это, но монета чем-то привлекла его внимание, да и отчего-то захотелось помочь многодетному бедолаге, которого война лишила всего.
При этом мехвоин был абсолютно лишен привычки многих коллег иметь какие-либо счастливые амулеты, а также веру в то, что те или иные действия/предметы способны принести какую-то удачу в бою. Маркус не тащил в кабину экзотических зверушек, не подвешивал над экранами какие-нибудь забавные фигурки или, если на то пошло, разные предметы женского белья (да, бывало и такое). Смело брился перед боем и прыгал с последней ступеньки, вылезая из кабины. За годы службы Маркус пришел к выводу, что лучше любых амулетов помогают выработанные полезные привычки. Например, никогда полностью не доверять механикам и всегда самому проводить пусть даже самые элементарные проверки и диагностики материальной части. Или не заниматься глупостями вроде погони за такими бесполезными вещами, как боевые награды. Кулек с медалями у него тоже лежал где-то на дне сумки, но пилот о них почти не вспоминал.
Имея столь мало вещей, Маркус отнюдь не считал себя бессребреником. Свою зарплату, достойную многоопытного ветерана, он предпочитал получать точно в срок и в полном объеме. Хотя и тратил ее очень скупо. На родном мире большая часть населения получала меньше за год, чем наемник в месяц. Часть денег пилот как раз туда и отправлял, в помощь родственникам, с которыми редко, но все же обменивался скупыми сообщениями. Отец уже умер, а мать перебралась к сестре и помогала ей на деньги Маркуса поднимать дочь.
Большая часть денег оседала на сберегательных счетах, хотя пилот и не очень понимал, куда их потом будет тратить. И как вообще может выглядеть это «потом». Вот его коллега Росманн совершенно точно копил на то, чтобы потом где-то прикупить себе симпатичное поместье и вернуться к аристократическому образу жизни. Маркус тоже иногда думал о том, что было бы неплохо встретить старость где-то на берегу теплого моря с бокалом сладко-алкогольного в руке, но глубоко в душе давно смирился, что встретит свой конец на очередном поле боя. Наверное…
Что ж, вроде бы ничего не забыто и пора выходить, а санузлом лучше воспользоваться в конце коридора, коллега в гальюне при каюте явно устроил бактериологическую бомбардировку.
В старой песне наемников пелось, что в жизнь это игра в кости с дьяволом, и Маркус был готов совершить еще один бросок. Очередной – в очень длинной цепи.
Обычно наемники, если и привирали о своем техническом оснащении в справочнике наемников, авторизованных Комстаром, то не сильно. В конечном счете, от размера отряда зависела оплата, и товар в любом случае придется «предъявлять лицом», а глупые кидки никому не нравятся. При неудаче можно было крепко влететь, потерять репутацию, заказы и, соответственно, деньги. Поэтому числа, которые увидел Босс в разделе, посвященном «Хулиганам», совершенно его не воодушевили.
«Хулиганы Питкина» обещали будущему нанимателю выставить на поле боя не менее шести тяжелых мехов, дюжину средних и еще шесть легких. К этому добавлялась аэрокосмическая эскадрилья из четырех легких и такого же количества средних истребителей. Рота легкой пехоты, явно для охранно-караульных функций, в этом списке уже особой погоды не делала. В старые легендарные времена такой отряд потянул бы на самостоятельную тактическую единицу максимум среднего уровня. Теперь, случалось, подобными силами захватывали мегаполисы, а то и целые планеты.
Босс не помнил, кто из великих командующих древности сказал, что Бог всегда на стороне больших батальонов. Но мог констатировать, что в нынешней ситуации Всевышний, кажется не на стороне «Ландскнехтов». Они могли выставить на поле боя четыре тяжелых, пять средних и шесть легких мехов. Если посчитать технический уровень соперников как примерно равный (а командир наемников пока не видел причин считать по-иному), то противник вполне может превосходить его по весу залпа вдвое. А это грустно, и опытный, хорошо оснащенный механизированный батальон тут никак не сможет компенсировать разницу. Ну, если только противник не начнет делать совсем уж явные глупости или Босса не посетит абсолютно легендарный уровень стратегического и тактического озарения. А иначе в открытом бою «грудь в грудь» «Кнехтов», скорее всего, просто затопчут массой.
Крайне озадачивало наличие у противника воздушной эскадрильи. В мире наемников все, в конечном итоге, сводилось к банальному подсчету по формуле стоимость/эффективность. И вокруг того, как добиться наилучшего соотношения, велись немалые споры, ломались в изобилии прочные копья. Босс знал, что некоторые отряды, к примеру, вообще не хотели связываться с тяжелыми мехами, считая, что затраты на их обслуживание и ремонт превосходят все мыслимые монетарные бонусы от их использования. Другие отрицали необходимость наличия пехоты и ее вспомогательной техники. Слишком уж многим приходится выплачивать зарплаты, слишком много ртов снабжать, кормить и транспортировать. Лучше иметь мощный, но компактный ударный отряд боевых роботов, а прочих нанимать уже на месте «работы». Тем более, что пехота у заказчиков редко бывает прямо уж в дефиците. Но практически все теоретики с практиками сходились на том, что АКИ себя не оправдывают практически никогда и нигде. Они являются уделом либо крайне больших и очень богатых отрядов, стремящихся к полной автономии на любом поле боя, либо эксцентриков с очень тугим кошельком (возможно, идущих прямиком к банкротству).
АКИ требовали сложного и дорогого обслуживания, превосходившего по сложности, а значит и стоимости, многие мехи, точнее, все мехи, за редчайшими исключениями. Кроме того, капризные летательные аппараты не могли обойтись без собственной инфраструктуры и отдельного квалифицированного штата, который не годился для обслуживания прочей техники. Выйти с таким гандикапом хотя бы на безубыточность и тем более в плюс было задачей малореальной.
Кстати, Босс придерживался как раз неортодоксального мнения, полагая, что наличие собственных воздушных сил для части заказчиков является дополнительным бонусом и закрывает их собственные уникальные потребности. А такое вполне могло привести к прибыльному контракту.
Но это лирика, а практика заключалась в том, что придется думать и об угрозе с воздуха, не только со стороны ВВС игельских домов. Атаку на дропшипы Босс в принципе не ожидал. Точно не от «Хулиганов». Корабли «Мэй» были хорошо вооружены и способны отбиться от куда более многочисленного противника, а наемники крайне редко стремились в камикадзе. Кроме того, «Хулиганы», как и любые другие вменяемые солдаты удачи, никогда не взялись бы стрелять в корабли компании, услугами которой (и часто в самый неожиданный момент), возможно (даже наверняка), придется не единожды пользоваться в будущем. Но после выгрузки необходимо будет дополнительно держать ушки на макушке.
- Есть ли связь с командованием Брандисов? – резко спросил Босс у своего штаба.
- Пытаемся установить, – ответил начальник связи типичной фразой специалиста, который старается, но пока без толку.
Командир прекрасно знал, что этот ответ специально сформулирован расплывчато, чтобы начальство куда-нибудь подевалось, отстало и не мешало работать. «Чертовы дилетанты» – услышал Босс приглушенное бормотание связистов, и это, кажется, было вполне справедливой оценкой военных сил его семьи. «Большой войны» на Игеле не было уже без малого лет сто, диверсии и политические убийства - другое дело, и ждать от местных военных уровня фронтовых частей или даже приграничных милиций, как у великих держав, было глупо.
Пока суть да дело, наемник перекинул через внутреннюю связь свои находки относительно вероятного противника остальному штабу и сразу заметил, как помрачнело лицо Росманна. Закаленный профессиональный военный тоже быстро понял, насколько усложнилась любая задача на планете при таком уровне сопротивления. Впрочем, ни у кого в штабе не возникло ни особой паники, ни желания без промедления смываться куда подальше. А может и возникло, но демонстрировать его специалисты не торопились. Как говорил отец одной красотки, застукавший Босса со своей дочкой: «Ну, что сказать, видывал я вещи и похуже с парнями гораздо тупее». За свои долгие карьеры мастера повидали много чего, не раз оказывались в сходных, а то и куда более опасных ситуациях. К тому же, за решение именно таких сложных, нестандартных задач им, в конце концов, очень хорошо платили.
Из насущных вопросов казался наиболее актуальным и болезненным, вызывающим натуральный зуд формально самый простой: «куда же совершать высадку?». В принципе, вариантов для этого было много. От двух больших и хорошо оснащенных космопортов (правда, непонятно кем сейчас контролируемых), до любых равнинных поверхностей, достаточно прочных и ровных для посадки дропшипов. Но если сравнивать войну с шахматами, то высадка была открывающим ходом, который оказывал громадное влияние не только на дебют, но и на ход всей партии, во многом предопределяя финал. В голове Босса уже давно сформировался примерный, однако рабочий замысел первоначальных действий, главным пунктом которых стала высадка ближе, как можно ближе к руководству Брандисов. Необходимо было «спрыгнуть» и постараться взять на себя прямое командование военными действиями как можно скорее. В идеальном варианте – сразу, в первый же час. Но где это командование, и - самая неприятная мысль - функционирует ли оно еще вообще?
К счастью, напряженная работа штабных операторов дала результат, притом в разумный срок. Росманн сдержано доложил, что канал связи с Брандисами установлен, и сейчас идут попытки согласовать зону высадки. По лицу подчиненного Босс догадался что диагноз «дилетанты» тот поставил родственникам командования твердо и четко. Росманн продолжил доклад:
- Судя по источнику сигнала, командный пункт союзников находится не в столице, а где-то в трехстах километрах западнее от нее.
Что ж это было весьма логично, столица, вероятно, уже превратилась в арену ожесточенных боев, которые, похоже, разворачивались отнюдь не в пользу Брандисов. Одно полушарие в черепе Босса требовало немедленно затребовать участие в переговорах и связать по голосовому коммуникатору с братом. Но другая часть мозга логично предупреждала, что увеличение энтропии еще никому ни шло на пользу. Тратить время на слова вместо боевого развертывания – глупо и нерационально.
Через несколько минут голос Росманна вновь раздался в наушниках: «Союзники предлагают высадиться в некоем западном лесничестве. Согласно спутниковым картам там есть взлетно-посадочная полоса и какие-то явно военные постройки Выглядят заброшенными, но целыми».
Откуда-то из недр памяти Босса всплыл казавшийся давно забытым факт. «Западным лесничеством» называли охотничьи и рекреационные угодья дома Брандисов. Там был уютный летний дворец, псарни и конюшни, и, кажется, небольшая секретная тюрьма. А еще казармы, склады оружия, защищенный резервный командный пункт и военно-воздушная база. Было вполне логично, что, посчитав дальнейшее нахождение в столице опасным и бессмысленным, правящие родственники ушли на заранее заготовленные тыловые позиции. Которые, впрочем, оказались в некотором запустении, поскольку никто не ожидал, что этим реликтом станут энергично пользоваться.
- Передай, мы согласны и готовы. Вышли им список средств тяги, которая нам понадобится для скорейшей разгрузки. Отправь координаты «Мэй», – приказал Босс.
В железно-пластиковой утробе громко разнесся голос, многократно усиленный динамиками:
- Внимание, говорят капитан, через пять минут отстыковка. Через десять начинаем разгонный маневр для посадки. Всему экипажу и пассажирам приготовиться к 1G.
«Ну, здравствуй, гравитация» – подумал пилот, мысленно готовясь к тому, что все органы сейчас и на какое-то время опять запутаются и перестанут сознавать, где верх, а где низ.
Для ветерана это был второй, или даже третий прыжок в «пиратскую точку», и Маркус их не любил до грани откровенной ненависти. Терпеть не мог из-за опасения отправиться по чужой прихоти в «великое ничто» или даже куда похуже. Несмотря на то, что человечество уже многие столетия пересекало космические пространства – межзвездные путешествия оставались крайне ограничены заботами о хрупком грузе. Научившись крутить механические кукиши господину Эйнштейну, человечество не сумело поправить биологию древних приматов с Терры. И сколь-нибудь долгое нахождение в невесомости по-прежнему делало с человеком всякие гадости. Деградация костной ткани, атрофия мышц, нарушение моторики и скорости реакции... Список был длинным и все позиции в нем категорически не радовали. Никакая фармакология, тренажеры и специальные компенсирующие костюмы так и не смогли до конца сгладить все негативные эффекты. На джампшипах всегда имелся отсек с приближенной к нормальной гравитацией, но пассажирам, особенно в деликатных секторах перевозок, какими занимался «Мэй», вход туда был заказан. Даже Босс не мог попасть в спецотсек без особого приглашения и целой цепочки согласований.
При нормальных прыжках Маркус имел бы в запасе хоть пару дней на то, чтобы привести себя в форму перед высадкой на планету. В его деле, где малейшее промедление или заминка оказывались водоразделом между жизнью и смертью, внезапный переход между невесомостью и нормальной гравитацией бы опасен.
Не нравился пилоту меха и общий подход. Когда-то от одного космического волка Маркус услышал красочное описание того, как на системах слежения выглядит выход джампшипа в пространство. Если коротко – вроде фейерверка на крупном государственном празднике во всех мыслимых диапазонах. Такое скрыть невозможно. И если корабль материализуется в одной из двух стандартных точек, это может значить, что угодно. Регулярный рейс, вольный торговец с необычным заказом или тот, что ищет заработка на цивилизованной планете, случайный посетитель с поломкой – множество вариантов. А вот когда «гость» валится из ниоткуда в «пиратской точке» то это могло означать только одно. Вооруженного до зубов непрошеного визитера, спешащего на планету с недобрыми намерениями до того, как там успеют организовать сопротивление.
Поэтому получив сообщение «только для офицеров» о том, что следующий прыжок будет не стандартным, Маркус, дипломатично говоря, напрягся. Значит, Босс куда-то спешил и очень хотел кого-то опередить. А еще, вполне вероятно, веселуха со стрельбой начнется, быть может, еще до схода с аппарелей, а у пилота не хватит времени, чтобы восстановиться после месяца космических скитаний. Будет нарушено даже выработанное мехвоином железное правило «Трех П» перед посадкой. А именно: поспать, пожрать, пос… в общем завершить естественный физиологический цикл. Потому что лучше удовлетворить первичные потребности в относительно комфортных условиях корабля, перед тем как оказаться в условиях, когда уже не знаешь, доведется ли еще когда-нибудь вспомнить, что такое обычный унитаз. С другой стороны, за годы совместной службы в ментальном списке Маркус чаще ставил командиру невидимые плюсы, нежели минусы. Босс принимал в основном разумные, взвешенные решения, глупых же или просто поспешных набиралось всего ничего. Поэтому если командир считал, что так надо, то у Маркуса хватало причин доверять его решению.
Корабль мелко, едва ощутимо сотрясла дрожь – запускались после долгого простоя двигатели. Желудок пилота начал чувствовать на себя изменения вектора движения. Ну вот и начинается…
Сидя в кабине своего «Арчера», Босс пытался восстановить дыхание и привести мысли в порядок. Перегрузки при входе в атмосферу были вещью неприятной, они как следует вжали человека в кресло и будто перетрясли ему все кости. Пилоты «Мэй» ничего не делали на половину или на авось, поэтому любой спуск под их руководством выполнялся так, как будто они находились под прицелом дюжины варшипов, даже если рядом не имелось никакой опасности вообще. Так что хорошие перегрузки и болтанка были обеспечены любому, кто находился в недрах корабля.
Тряска изменилась, обрела более глубокий и ровный ритм. Босс пятой точкой почувствовал, как корабль мягко прикоснулся опорами к поверхности планеты и замер. Через несколько мгновений механики отряда и члены экипажа корабля начали расстроповку командного меха. Командир «Ландскнехтов» настоял, что первым покинет дропшип именно он, и никто другой. Босс не до конца и сам понимал, в чем тут символизм, нужен ли он вообще, однако внутренний голос говорил, что так будет правильно.
Перед кабиной его меха появился человек в желтой рубахе и канареечном светооражающем жилете, со святящимися палочками в руках. Встав напротив боевой машины в зоне видимости, сигнальщик-стартер поднял и скрестил палочки над головой, сигнализируя, что движение пока запрещено. Босс проходил эту рутину бессчетное количество раз. Через минуту стартер широко взмахнул руками, указывая пилоту, что его мех свободен от всех ограничителей. За «спиной» машины в глухом жужжании электроприводов начал открываться огромный люк корабля, темный ангар залил яркий солнечный свет. Регулировщик помахал кулаком с палочкой над своей головой, давая понять пилоту, что тот может начинать движение, а затем сигнальщик энергично указал в сторону открытого люка и уже откинутой аппарели. Многотонные ноги лязгнули подошвами о рифленый металл палубы, сделали первый шаг.
Босс аккуратно вывел машину со транспортного места и направился в сторону солнечного прямоугольника. Там был ярчайший свет – неприятное свидетельство того, что посадка рассчитана и организована отнюдь не идеально, солнце будет слепить и глаза, и оптику. Но все же то было солнце, под которым Босс явился в мир, и провел в нем полтора десятилетия жизни (с небольшим хвостиком). Сперва одна, а затем и другая нога его меха оказались на бетоне полосы. Как там говорили еще в академии: «концепция бутс он зе граунд»?. Вроде бы да. Ну, вот, кажется, и оно.
Много раз в своей жизни наемник думал о том, вернется ли в родной мир за штурвалом боевого робота. Босс по-разному представлял возвращение со звезд, но в таком виде – никогда.
15. Нам нужен новый план
Босс, не мигая, всматривался в лицо своего брата, стараясь определить моральное и умственное состояние родственника, а также состояние морально-волевых качеств и готовность к борьбе. Мужчины из рода Брандисов по праву гордились атлетическими фигурами и профилями, достойными медалей, но брат выглядел растолстевшим, нездорово бледным, с отеками на лице и обвисшими щеками. Было это следствием недавних событий, когда Верховному Электору пришлось бежать из собственного дворца, бросив даже любимую кровать, или дорогой родственник естественной дорогой пришел к образу жизни покойного патриарха семьи - полному нездоровых излишеств - трудно сказать. Факт есть факт: брат выглядел очень плохо. В особенности для Босса, который за годы привык видеть людей военных, которые держат себя хоть в каких-то рамках физических кондиций.
Младший брат не раз представлял свидание кровных родственников, прикидывал, как оно могло бы состояться и проходить… но такого, разумеется, не ожидал и в наиболее смелых фантазиях…
Выгрузившись из дропшипа, Босс убедился, что в ближайшие несколько часов бой не ожидается, так что с мехом – перестарался. Однако лучше так, чем встретить приключения с голым задом. Командир (с учетом новых вводных) оперативно выдал серию резких приказов относительно порядка размещения и взаимодействия со службами союзников (“Твердость и настойчивость, добивайтесь всего что надо и даже больше, но без хамства и рукоприкладства, если что сразу вызывайте меня”). После выбрался из меха и поспешил на встречу с братом. Перед уходом его вызвал по закрытой связи Росманн и осторожно спросил, нужно ли командиру идти одному без сопровождения и охраны? Ну, хотя бы несколько вооруженных человек… Сразу видно человека, взращенного в запредельных сферах планетарной аристократии. Никто не прознал, отчего Росманну, офицеру с блестящим будущим, пришлось бросить «Арктурианскую гвардию», чтобы искать удачи в, будем честны, второстепенных наёмничьих отрядах.
Однако вопрос требовал ответа, и ответ уже был наготове. Дескать, это семейные вопросы, охрана пока не требуется, и бокал с отравленным вином сегодня подносить не будут. Убрав командира, милые родственники не могут гарантировать, что наемники будут сражаться на их стороне, да еще и со всем рвением и мастерством. Скорее наоборот, как показывала практика, в таких случаях солдаты удачи чаще всего меняли знамена. А «Ландскнехты» в нынешней обстановке, похоже, единственная сила, которая может быть страховкой от быстрого и тотального краха дома Брандисов целиком, а также всех лиц с ним связанных. Так что нет, с этой стороны новоприбывший родич и спаситель в безопасности - временно. Вот на следующий день после победы… Но до нее надо еще дожить и вообще как-то ухитриться одержать.
Сопровождающие провели командира наемников в бункер рядом с авиабазой, это придало Боссу некоторую уверенность в том, что его родственники не полностью утратили инстинкт самосохранения и навыки хотя бы самой простой оценки ситуации. Наемник бы не удивился, займи брат со всей свитой хоромы летнего дворца, просто и безыскусно. Что ж, уже неплохо, для начала.
В маленьком конференц-зале в глубине защищенного командного центра его ожидали трое. Сам Верховный Электор, мужчина в том, что наемник решил в первом приближении считать формой полковника с большим количеством золотых финтифлюшек, а также некто, похожий на референта в гражданском костюме. Впрочем, номер три назвался главой администрации брата.
Босс всегда, в отличие от лиц и цифр, плохо запоминал имена, так что в сознании отложилось лишь то, что полковник с необычной должностью “советника по военным вопросам” оказался Брандисом, а фамилия другого мужчины была смутна знакома наемнику. Кажется, ее представители уже больше столетия служили в самых верных этажах властной пирамиды дома. И не раз скрещивались с самими Брандисами, как по мужским, так и по женским линиям. Вполне возможно, что глава администрации был Брандисом по крови не в меньшей степени, чем сам Босс. Ну а полковник, видимо, один из бесчисленных кузенов, хотя и вариант признанного бастарда тоже нельзя было исключать. Получается семейная сходка, где все разговоры будут крутится вокруг насилия и убийств. Вполне в духе игельской властной верхушки. Кроме того, Боссу стало ясно, что этот дуэт, видимо, представляет самый доверенный и приближенный к персоне Верховного Электора круг лиц, а значит разговор можно вести без обиняков и лишних политических реверансов.
Все это бесконечно раздражало и напоминало, что вообще-то младший фактически сбежал на другой конец вселенной, чтобы не участвовать в такого рода разборках и дрязгах, чтобы никогда больше не напрягать память, вспоминая, кто кому кем приходится. Но… дела семьи превыше всего. Хотя бы потому, что военно-коммерческая деятельность требует надлежащего оформления, банковских счетов, юридического лица с припиской и массы других вещей, завязанных на фамилию и дом Брандисов. Поэтому, защищая семью, младший брат приближал момент, когда вновь (со вздохом облегчения) оставит за спиной «дом, милый дом».
- Георг Альберт, я благодарен тебе за столь быструю реакцию, и прибытие домой, которое сложно назвать более своевременным, – начал приветственную речь брат, и командиру наемников сразу резануло ухо использование своего полного имени. Им Босса называли только на родной планете. Что же до военной академии, а потом и регулярных сил, там он именовался по большей части Джорджем. Став наемником, превратился сперва в Шкипера, а потом в Босса.
«Георг Альберт» едва удержался от кислейшей мины. Старший брат вещал дальше.
- Я не ожидал, что ситуация станет развиваться по наиболее скверному направлению и в столь краткие сроки. Я до конца надеялся, что удастся избежать большого кровопролития и не прибегать к мерам особого характера…
- Не стоит, Ханс-Иохим, – прервал его наемник. - Отложим сожаления на потом, а теперь давай сосредоточимся на том, как выбраться из этой ситуации с наименьшими потерями. Для начала, я бы хотел узнать, что именно здесь произошло и в какой последовательности. Я, сам понимаешь, был занят иными делами, не особо следил за игельской политикой в последние годы.
Язык будто сам собой воспроизвел мертвящий официальный стиль общения благородной «верхушки», даже усилия делать над собой не пришлось. Словно и не было многих лет военной службы, предельно далекой от корпоративно-аристократического этикета.
«Не очень-то и хотелось следить, честно говоря. И, надеюсь, вы трое не будете лить воду в вашем рассказе и выгораживать сами себя» – подумал Босс, но в слух, конечно, этого произносить не стал.
Одно хорошо, собеседники, если подумали нечто дурное, оставили эти соображения при себе, отвечая кратко и предметно. Рассказ по большей части вел глава администрации, с редкими ремарками Ханса-Иохима, качавшего головой в такт рассказу. Хотя Георгу время от времени казалось, что у брата попросту больной тик и возрастные изменения нервной системы.
Услышанное одновременно и не удивило, и слегка разочаровало Босса. С высоты опыта странствий по галактике, где командир повидал всякое, ситуация на Игеле не была из ряда вон выходящей. Скорее уж наоборот, все предсказуемо и повторяемо до отвращения.
Окончание предыдущей войны в 2821 году принесло несчастной планете облегчение и возможность перевести дух, экономика если и не стала расти, то перестала хотя бы падать. Как известно, в нынешние тяжкие времена даже тихая, более-менее управляемая стагнация – успех успехов и повод смотреть в будущее со сдержанным оптимизмом. Однако слабенькие ростки некой уверенности оказались почти сразу растоптаны новыми и старыми бедами. Сперва активизировались пираты, начавшие энергичный грабеж на всех основных торговых маршрутах вокруг Игеля, что подрывало и без того чахлую торговлю. Силы Лиги были сконцентрированы у границ, все мольбы в парламенте с просьбами выделить наземные и флотские силы тонули где-то в недрах аппарата Генерал-Капитана. Милиции отдельных планет могли разве что пытаться худо-бедно защищать собственные системы, однако ни в коем случае не отвесить решительный удар бандитам. А, как известно, кто вынужден уйти в оборону, отдав инициативу противнику, тот, считай, уже проиграл.
Игельские дома ни раз и не два поднимали вопрос о необходимости карательных операций силами пусть и наемных отрядов. Брандисы, конечно, предлагали использовать для этого «Ландскнехтов» (о чем Босс слышал впервые), но этот вариант стабильно торпедировался остальными домами. Ведь торговля торговлей, однако, нельзя же позволить Брандисам длинной ложкой снять все публичные сливки и еще больше укрепить власть. А о том как, кто и в каких долях станет оплачивать других наемников, договориться тоже не удалось. Близорукость этой политики для Брандисов ярче всего выражалась в виде относительно нового кенотафа, посвященного их с Хансом-Иохимом брату.
Затем парламент Лиги проголосовал за обширный пакет по «возрождению промышленности и инфраструктуры», который в реальности предвещал в первую очередь новые налоги.
Босс едва сдержал мрачную улыбку – он уже видел эту ситуацию, только с другой стороны. Парламент, может, и хотел заняться гражданской инфраструктурой, но Чарльз Марик быстро все развернул так, что основные средства пошли на восстановление потрепанных вооруженных сил Лиги. Хотя, про промышленность все-таки Чарльз вспомнил, но под военным углом. В ходе войны участники быстро выяснили, что целые группы производств, критически важных для военного дела, как материалов, так и всевозможной продукции, оказались на вражеской стороне и получить их в серьезных количествах теперь невозможно. Поэтому Генерал-Капитан всерьез озаботился импортозамещением, и кто-то удачно заработал на этом.
Любопытно и отчасти грустно было узнать, как большая политика и экономика сказались на родной планете. А сказались они плохо. Игель не имел каких-то ценных военных производств, поэтому от нового передела старого пирога не получил даже крошек. Зато начал стремительно терять деньги.
Последним гвоздем в эту монументальную крышку стала война, которая возобновилась и предсказуемо ударила по только-только кое-как отлежавшейся экономике. Налоги выросли еще больше, экспорт в очередной раз существенно упал, а импорт обвалился до исчезающе малых величин. Планету захлестнул новый виток инфляции.
Босс молча слушал краткое, протокольно-высушенное описание дороги в бездну, и лишь сдерживал тяжкие вздохи. С другой стороны, да, безусловно, это все было крайне тяжело. С другой – отнюдь не безнадежно. На фоне проблем десятков других миров, ни одна из указанных бед не являлась неразрешимой. Каждый отдельный пункт имел рецепт лечения, а также удачные примеры с назиданием: как надо и как не надо. Ситуацию можно было вновь стабилизировать, а то и повернуть вспять… Если бы планетарное руководство - Верховный Электор, дом Брандисов и остальные игельские дома – оказалось способно глянуть чуточку дальше своего носа и прогнозировать дальше чем пара недель.
Притом в начале прошлой войны ситуация в завязке была очень похожей, но тогда игельские дома сумели кое-как объединить усилия и консолидировано задавили всякие протесты, не гнушаясь средствами, не особо считая жертвы. А на этот раз, вместо того, чтобы координироваться и решать вопросы, игельские дома занялись «сохранением стабильности», то есть плюнули на большую часть населения и попытались спасти свои доходы. Некоторые пошли еще дальше и решили, что настал удобный момент для избавления от власти Брандисов.
Нельзя сказать, что тех застали врасплох. Сценарий попытки свержения под прикрытием «народного восстания» всегда был одной из базовых угроз для семьи. Собственно, первый удар вражеских частей спецназа по объектам дома, организованный коалицией оппонентов под прикрытиями революционных погромов, вдребезги провалился. Большая часть диверсантов оказалась уничтожена, как и все, кому не повезло оказаться рядом с ними не в то время и не в том месте. Несмотря на то, что среди приоритетных целей был и лично Ханс-Иохим, он уцелел, попытался вступить в переговоры и как-то пересобрать политическую ситуацию на планете в новом виде. Ответа на свои предложения старший так и не получил, а конфликт отправился на новый виток эскалации. Противники начали стягивать к столице механизированные части.
Бои разгорелись стремительно и шли с переменным успехом для обеих сторон, но сложно было ожидать иного, когда противники фактически равны численно, имеют одинаковый технический уровень, да и командование также демонстрирует одинаковый уровень оперативного мышления. Несколько суток все шло в этом ключе, ситуация потихоньку менялась в пользу «официальной власти», поскольку мятежники, не добившись победы на первом наскоке, тут же передрались. А потом…
Разведка и аналитические службы изначально, категорично утверждали, что противники Брандисов привлекут наемников со стороны, дабы нивелировать превосходство дома. Однако расчеты строились на том, что подобные действия станут ответом на вызов домой «Ландскнехтов», а также будут вестись в спешке, чтобы упредить их высадку на планету. Поэтому до определенного момента странные контакты за пределами планеты, таинственные денежные переводы в адрес неизвестных лиц и вне обычных финансовых схем – воспринимались как мероприятия «на будущее», а не уже реализуемый план. И с вызовом младшего брата старший тянул до последнего, желая хоть как-то сэкономить. Когда стало ясно, что противники не тасуют колоду, а уже выкладывают карты, обратившись за помощью к внешним силам, время оказалось упущено. Верховный Электор отправил срочное послание брату с категорическим требованием немедленно бросать все и лететь на Игель. «Ландскнехты» опоздали всего лишь на сутки.
Неизвестные дропшипы приземлились прямо на летное поле главного космодрома планеты, вокруг которого уже шли ожесточенные бои, из-за которых системы противокосмической обороны не функционировали. У частей Брандисов, удерживающих космодром, не было ни шанса.
Тут, конечно, Босс мог бы поспорить, он то знал, и получше многих, насколько уязвимы механизированные, да и любые иные части по ходу высадки. Но… зачем дискутировать и опровергать? Худшее уже состоялось. От пехоты Брандисов было сложно ждать мастерства и самоотверженности лучших пехотных полков капелланцев или Комбайна. Для того, чтобы наземные части могли успешно сражаться против вражеских мехов, требовались особая подготовка, особое оснащение и закаленный дух. Ну, еще особые условия и немного удачи. Где все это найти солдатам, которые не видели настоящую, смертоубийственную войну долгие годы, да и готовились воевать против себе подобных. Наемник вообще сомневался, что этих бедняг в принципе когда-либо серьезно готовили вести боевые действия против боевых роботов, ну может дали старую брошюрку почитать и провели теоретическое занятие в классе.
За следующие 10-12 часов силы вторжения практически беспрепятственно выгрузились и приступили к методичной зачистке оставшихся в городе сил Брандисов. Мятежные войска при этом старались держаться подальше, давая чужакам действовать, как им заблагорассудится, и стараясь вступать в бой лишь когда союзные мехи заканчивали свою работу.
Босс издал тяжелый вздох. Снова подумал: окажись у родственников готовая к таким боям армия – обе категории противников заплатили бы дорогую цену за малые успехи. Причина того, что пехота неверных домов старалась держаться подальше от своих «союзников» Боссу казалась очевидной. Мятежники, разумеется, тоже не умели воевать совместно с мехами, а в условиях, когда нет времени для отладки нормальной связи, а также взаимодействия, риск не оправдан. Наемник даже мог легко представить, сколько произошло на этапе развертывания инцидентов с “дружественным огнем”, тем более, наемникам все равно, кого из местных выжигать.
В этих условиях, по рекомендации военного командования, Верховный Электор был вынужден принять тяжелое, но необходимое решение – оставить столицу, отдать приказ всем боеспособным частям - пробиваться из города, отходить в сторону запасного командного центра. Сам Ханс-Иохим сначала пробирался сквозь тоннели под столицей, а потом скрылся, используя неприметную гражданскую машину. Приказ выполнили далеко не все, кто-то не смог, кто-то, увы, саботировал, решив, что верность Брандисам больше не приносит выгоды. Отдельные группы все еще продолжали обороняться в окружении. Связи с ними почте не было.
Дослушав эту грустную сагу, Босс тяжело выдохнул. Все это он уже видел во многих вариантах, как попроще, так и намного тяжелее. Однако видеть, как гражданская война пожирает дом, было… неприятно. Все-таки на протяжении военной карьеры душу как-то грела мысль, что всегда есть куда вернуться.
- Что, по-твоему, нам теперь следует предпринять? – осторожно спросил наемника брат. Его спутники глядели на пришельца без особой симпатии: вроде и спаситель, и в то же время конкурент, да еще пришлый. Настоящий бродяга.
Босс попробовал собраться с мыслями. Требовался план, притом хороший и как можно скорее.
- Начнем с того, что признаем: текущая ситуация зависла между «крайне тяжелая» и «катастрофическая», - начал он, тщательно подбирая слова. – Я пришел к этому выводу за восемь часов полета в системе, пока мой штаб собирал информацию и анализировал обстановку. Ваш отчет лишь подтвердил эту мысль. Мы уже потеряли столицу, а в любой гражданской войне….
Босс заметил, как скривились лица всех троих его собеседников от этого термина. Даже чуть раньше, на слове «отчет». Ну и ладно, «Ландскнехтам» платят не за душевное спокойствие заказчика.
- … а в любой гражданской войне столица может стоить половины государства. Более того, все увидели нашу слабость.
Да, «нашу» здесь прозвучит уместно. Пусть будет. Однако же, какие скверные и кислые рожи у всей троицы!
- Столетняя власть Брандисов пошатнулась и зависла на краю меньше, чем за неделю. Но это еще не худшее. Самым плохим будет, если наши собственные солдаты, – Босс, конечно, имел в виду местные силы, а не своих собственных бойцов. – Тоже решат, что война окончательно проиграна. Следовательно, им больше нет смысла находиться в рядах нашей славной армии. Споров нашивки и выкинув в канаву оружие, они имеют все шансы дезертировать, разбрестись по домам. И надеяться, что новая власть не станет заниматься массовым террором в отношении всех причастных к «старому режиму». Какой бы мелкой ни была их роль. Все лучше, чем погибать попусту. Как только эта мысль завладеет достаточным количеством умов, не помогут уже никакие пропагандисты и военно-полевые трибуналы. Не успеешь моргнуть глазом, вокруг останется лишь горстка офицеров и сержантов из числа самых отчаянных или тугодумных.
Босс замолк на полминуты, чтобы его мысль укоренилась в головах слушателей. Затем продолжил:
- По этой же причине мы не можем просто уйти в глухую оборону. Рассчитывая на ошибки противника или разлад в его рядах. Время теперь против нас. Нам следует переходить к активным действиям. И переходить немедленно.
- Каким образом? – уточнил брат, чье лицо уже не выражало ничего, кроме усталости.
- У меня пока нет ответа на этот вопрос, - честно признал Босс. – И не будет, пока не получу полный доступ ко всем военным ресурсам дома и ко всей возможной разведывательной информации. Я и мой штаб. Это необходимо сделать прямо сейчас. Тогда я смогу более точно оценить ситуацию и начинать вытаскивать семью из этого болота.
- Ты хочешь получить назначение главнокомандующего Брандисов? – по лицу Электора пробежала легкая тень раздражения. Остальная двоица красноречиво молчала.
Идиоты, мрачно подумал Босс. Даже сейчас они готовы насмерть грызться за влияние и власть. Не могут подождать, когда эта самая власть хотя бы малость укрепится.
- Не важно, кем ты меня назначишь, - командир не был настроен играть в политику и протокольную беседу. – Назови хоть Коронным Маршалом. Иного выхода я не вижу. Если бы твой штаб и твоя армия могли вырвать победу, я бы не понадобился. Они не могут, поэтому спасать наш дом и семью предстоит мне. А для этого необходимы ресурсы. В первую очередь – актуальная информация о поле боя.
Ханс-Иохим обменялся быстрыми взглядами с главой администрации и произнес, обращаясь к полковнику:
- Адальберт. Проводи Георга-Альберта в главный командный центр и обеспечь доступ ко всему, что он сочтет необходимым. А мы подумаем, как это оформить технически.
Полковник кивнул и встал, с ледяной вежливостью показывая на старую дверь, усеянной головками заклепок. Босс молча поклонился и вышел первым.
Командный центр располагался буквально в десятке метров дальше по бетонному коридору от помещения, где состоялся тяжелый разговор двух родственников. Босс предполагал, что местный штаб не лучше своей армии, однако представшая картина не порадовала даже с учетом ожиданий ниже низшего.
В просторном зале, оснащенном, на первый взгляд, дорогим и современным штабным оборудованием, царили бедлам и бардак. Часть оперативных консолей – импортных, купленных за очень большие деньги - стояли просто выключенными, хотя к ним было подведено питание. Другие светились экранами вхолостую, будучи оставленными персоналом. В одном углу собралась кучка людей и о чем-то напряженно спорила, а мужчина рядом с ними надрывно кричал в телефонную трубку. При этом, в противоположном углу несколько человек безучастно курили, уставившись в потолок, не обращая никакого внимания на происходящее вокруг, а тем более на рабочую аппаратуру. Еще один оператор просто клевал носом. Другой раскидывал карты прямо поверх мерцающих индикаторов.
Боссу уже приходилось бывать в штабах проигрывающих армий, но даже там наблюдалось больше порядка и осмысленной деятельности.
«Да это будет совсем непросто» – мелькнула и так очевидная, теперь же просто убийственная в своей честности мысль.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге