Басжок.

Глава первая

В морозном степном воздухе разносилось лошадиное ржание. Натужное, испуганное, а фоном- стук копыт о мёрзлую землю. Уставшие от нелёгкой ночной схватки воины двигались медленно, стараясь не перетрудить раненых по бабкам коней. Лошади старались отдалиться от идущего в центре шествия пленника. Косились на него и закладывали уши. Самые крепкие четыре воина – старшие сыновья легендарных батыров обнажившись по пояс и держали концы шерстяных ниток, которые опутывали паутиной сухощавого колченогого, косматого старика с чёрным обветренным лицом.

***

Красавица Ару была выдана замуж в десять лет. Четыре года не касался её Алан-Хан. В ночь, когда сошлись звёзды, наконец разделил владыка ложе со своей молодой женой, и та понесла. Гадатели прочили рождение мальчика.

Опираясь на посох, в быстро надвигающейся темноте шла согбенная кемпир*. Женщина была закутана в чёрные войлочные полотнища, местами порванные и дырявые так, что сквозь прорехи было видно старческую сморщенную кожу. Волосы старухи выглядывали из-под наброшенного на манер капюшона отреза войлока и были иссиня-чёрными, что не вязалось со сморщенным старушечьим лицом. Маленькие колкие глазки прятались под нависшими веками, взгляд блуждал. Её никто не знал, но время от времени на стоянку Алан-хана заглядывали просители и жаждущие славы молодые джигиты. Кемпир прошла по центру стоянки к юрте ханской жены. У коновязи стоял белоснежный жеребец с голубыми глазами. Алакоз** – подарок хана своей молодой жене. Завидев старуху конь встал на дыбы и громко заржал.

В то время Ару сидела на корпе*** перед зеркальным листом железа. Из-за большого живота девушке было тяжело ходить и стоять. Ребёнок был сегодня необыкновенно тихим, за день толкнулся всего несколько раз, хотя обычно пинал так, что будущая мама охала и сгибалась. Ару готовилась ко сну, распускала косы. Внезапно снаружи юрты послышалось испуганное ржание Алакоз. Ханша вздрогнула и тут её живот будто обручем стянула стальная хватка боли. Девушка задохнулась и не смогла даже вскрикнуть. Ребёнок начал метаться в животе и тут Ару завыла.

*

Баян чистила казан после ужина. Ей было всего шесть лет, когда престарелых родителей её сожрал мор. Сиротку взяли в услужение молодой Ханше. Ару искренне полюбила маленькую служанку. Играла с ней, будто та была её сестрёнкой, давала Баян работу полегче, спать укладывала рядом с собой. С молодой госпожой они мастерили

приданное для будущего ребёнка. Ханша заплетала девочке косы, дарила игрушки и наряды. Однако, когда показался живот, лекарь запретил Баян спать с Ару в одной постели.

Когда в холодном воздухе раздалось громкое ржание, а затем женский протяжный и полный боли крик, девочка поняла, что кричит Ару. Баян выронила казан, расплескав грязную воду и запачкав подол своего платья. Она побежала к госпоже.

У коновязи бесновался Алакөз. Он рвал на себя привязанный к недоуздку аркан, закрывал крупом вход в юрту Ханши. Утробно ржал, вытянув шею куда-то в темноту, пускал струи пара из раздувшихся ноздрей. Поднимался на дыбы и бил копытами в мёрзлую землю. Прежде спокойный, словно телок, конь дыбил шерсть на загривке, было видно, как перекатываются под белоснежной шкурой напряженные мышцы.

Баян подумала, что жеребец учуял волка, но ханские борзые молчали, безмятежно дремля у овчарни. Девочка стала вглядываться в темноту пытаясь разглядеть, куда же направил свою ярость Алакөз. Никого не было видно. Баян прищурилась и увидела тёмную фигуру с мешковатой одежде. Девочка моргнула, и фигура растворилась в воздухе. Ару вновь подала голос, и Баян поспешила в юрту, прошмыгнув мимо перепуганного жеребца.

Малышка не могла видеть, как одна из сиреневых ленточек в её волосах подёрнулась серой ряской.

Войдя в юрту она застала Ару на четвереньках, с перекошенным болью и страхом багровым лицом. Перепугавшись, девочка прижала руки ко рту, застыла, но надсадно заржавший конь вернул её в реальность и Баян побежала собирать опытных уважаемых женщин общины, ведь время пришло – Ару рожала.

Женщины потянулись со всей стоянки в юрту к рожающей ханше. Они несли сладкий чак-чак, другие курт и баурсаки*. Завели приветственную песню, встречая новую жизнь. Чтобы облегчить роды начали открывать сундуки, қаптар**, сандыктар***, раскурили дымы. Ару стояла на коленях под которые заботливые помощницы подложили корпе. С роженицы начали снимать браслеты и ленты, развязали шнурки на платье, распустили волосы. На канат1 привязали аркан и пропустили его под мышками девушки. Ару подвывала и кусала до крови бледные губы. Лицо покрылось испариной и мелкие пряди прилипли к щекам.

Часы тянулись мучительно долго. Сезим-ана кормилица Хана велела забить белого барашка, затем женщины развели огонь в очаге и поместили на него казан с мясом для куырдака2.

Боль затмевала разум. Корпе и ковры были окроплены кровью. Ару дышала скоро и поверхностно. В юрте было холодно, от открытых настежь есиктер*, но ханше было душно, и она то и дело пыталась распахнуть платье. У асадал** бесформенным кулём сидела старуха. Она сверлила роженицу глазами-бусинками и криво ухмылялась. Незнакомка куталась в чёрное, в полумраке юрты сложно было разглядеть во что именно та была одета. Вокруг крутились пожилые женщины. Кто-то стирал пот с лица Ару. Повитуха окуривала помещение арчой***и поминутно прижимала ухо к животу ханши.

Шло время, а Ару всё не рожала. Силы покидали её. В казане мясо превратилось в угли. Встревоженные женщины вняли казан с огня, а в пламя добавили травы, чтобы отпугнуть злых духов, которые должно быть не давали младенцу выйти. Повитуха залезла под подол Ханше. Она читала заговор, призывая мать-Умай, чтобы та помогла: "Менин колым емес, Биби Батима, Биби Зухра колы, Умай-ана, Камбар-ана колы"1. Тут внезапно из промежности Ару хлынул мощный поток крови, залив всё вокруг и пропитав голубой шёлк одеяния владелицы. Ару стала пропускать вдохи. Побледневшая повитуха выбежала из юрты.

*

Алан сидел в одиночестве у очага в своём шатре опершись на саблю легендарного Барыс-батыра, одного из предков хана. Вой рожающей Ару летел по стоянке. В торжественном ожидании владыка глядел не мерцающие уголья. Вдруг всё стихло. Алан напряг слух. Крик младенца всё не раздавался. Внезапно в шатёр влетела повитуха с окровавленными по локоть руками. Хан поднял на неё уставшие глаза. Женщина подбежала к владыке, поклонилась. Её била крупная дрожь. Повитуха упала на колени, поклонилась глубже, упершись лбом в войлочный ковёр и протянула руки к сабле. Хан вложил оружие в руки женщине, и та стрелой выскочила из шатра. Алан медленно поднялся, покинул шатёр, и велел все джигитам взять сабли и собраться у юрты Ханши.

*

Перепуганные женщины поддерживали Ару под руки. Ханша синела, хватая воздух короткими глоточками. Она не могла уже ни вскрикнуть ни даже открыть глаза. В распахнутые двери вбежала повитуха с саблей наперевес. Она замахнулась и женщины отпрянули в испуге, выронив руки роженицы. Ару обмякла и упала ничком. Сквозь приглушенный морок лишь слышалось:

«Убирайся прочь, Марту, оставь эту женщину в покое!»

*

Боли не было. Воздух втекал в ноздри вязким тёплым айраном. Вокруг всё было тёмно-серым, даже пламя очага, словно заволокло пеленой. Звуки доносились до неё

словно сквозь толщу воды. Ару медленно поднялась с ковра к которому приникла щекой. Ханша огляделась. Над ней, занеся огромную саблю застыла повитуха с совершенно безумными глазами. По обе от девушки стороны были Инжу-апа и Сезим-ана, они прикрывали в испуге головы руками, видимо защищаясь от безумной ведьмы с саблей.Остальные женщины в юрте вжимались в канат, будто хотели просочится сквозь деревянную решетку. Все замерли как замороженные.

От тёмной стены у асадал отделилась грузная чёрная тень. Она медленно подобралась к очагу, и Ару в его свете увидела, что это закутанная в войлок старуха. Именно её Ханша увидела незадолго до обморока. Кемпир не была знакома ханше. Из-под войлочных отрезов виднелось лишь маленькое сморщенное лицо и волосы. Иссиня-чёрные, непривычно яркие для такой старой женщины.

Старуха глядела на Ару колко, зло, даже хищно. Она вытянулась над очагом и посмотрела Ханше прямо в глаза.

- Хорошая у тебя помощница,- сказала не раскрывая рта, но как будто из каждой ниточки в покрытии юрты. – Ленты не окуривает, Тумара нет… раздолье блуждающим духам…и шайтанам.

Ару было хотела что-то ответить, но горло будто залило свинцом. Старуха повернула голову набок, неестественно, с хрустом. Ханша вздрогнула и отступила к раскрытым дверям. Кемпир скривила безгубый рот и есиктер захлопнулись. Двери перекрыл большой сундук, который протащило будто порывом ветра по войлочному настилу юрты.

- Куда ты, женщина? - кемпир подковыляла совсем близко к очагу, едва не опалив одежду.

Ару обхватила живот руками, затем запустила правую руку в горловину платья. Тумара не было.

*

Повитуха исступлённо махала саблей над лишившейся чувств ханшей, выкрикивая отваживающие нечисть слова. На подоле платья расцветали алыми розами пятна крови. Снаружи зазвенела сталь, что заложило уши. Это хан велел всем воинам бить саблями о щиты, чтобы испугать шайтанов, которые могли задерживать разрешение от бремени. Выли собаки, ржали кони, и даже из овечьего загона было слышно испуганное блеянье.

Сезим-ана остановила повитуху, нагнулась к Ару, и тут же закричала, что девушка не дышит.

______________________________________________________________________________________

Примечания:

*Кемпир [Кемпiр] - старуха (каз.)

** Алакоз [Aлакөз] – белоглазка (каз.) имеется в виду светлый оттенок глаз коня

*** Корпе [көрпе] – подушка для сидения, седельное одеяльце (каз.)

*Чак-чак – восточная сладость изготавливается из теста и медового сиропа.

*Курт – кисломолочный продукт из сушенной сюзьмы.

*Баурсаки- мучное изделие, жаренные в казане кусочки теста.

**Каптар [Қаптар] – мешки (каз.)

*** Сандыктар – сундуки(каз.)

1 Канат – решетчатая стена юрты.

2 Куырдак - традиционное жаркое у казахов из мяса или субпродуктов и лука.

*Есиктер [Есiктер] – двери(каз.)

**Асадал – шкаф или ящик для посуды(каз.)

***Арча – разновидность древовидных можжевельников, используется для окуривания помещений.

1 -"Менің қолым емес, Бибі Бәтима, Бибі Зухра қолы, Ұмай-ана, Камбар-ана қолы" - "Не моя рука, рука Биби Фатимы, Зухры, матери Умай, матери Камбар"(каз.)

Глава 2

В последние полгода родители только и делали, что скандалили, а пару месяцев назад исчезла мама. Ночью как обычно они с отцом ругались на кухне, но до находящегося в своей комнате на втором этаже мальчика долетали лишь бессмысленные обрывки. К тому же он играл в онлайн-игру и сидел в наушниках. Амир давно уже увлекался видеоиграми, но когда настал разлад в отношениях родителей он практически всё время проводил в фэнтезийных мирах, сбегая от неласковой теперь реальности.

И вот ночью скандал, а утром папа, бледный и пахнущий алкоголем отправил Амира в школу на такси. Забирать мальчика пришла бабушка Инжу. А маму стали искать на третьи сутки полицейские.

Сообразительный мальчишка не заговаривал с отцом о маме. Он очень скучал, но понимал, что и папе тоже не легко. Полицейские несколько раз приходили и опрашивали Амира о том вечере, когда исчезла мать. Но время шло, а никаких прояснений не было.

Настали летние каникулы. Бабуля Инжу в один день пришла в гости в воскресенье. Напоив сына и внука чаем с горячими баурсаками она отправила Амира гулять на задний двор, а сама долго о чём-то говорила с папой на кухне.

*

Белый внедорожник плёлся по грунтовке к небольшому, домов на десять - пятнадцать, аулу посреди бескрайних бахчей. Амир сидел хмурый и смотрел в окошко.

- Не дуйся,- сказал папа, глядя в зеркало заднего вида, чуть приспустив солнцезащитные очки. – Это же твой дедушка…

- Почему я раньше ничего о нём не знал? - перебил Амир. – Я уже не маленький, могу и сам дома посидеть!

- Целый день пялясь в телефон? Ну уж нет! Здесь хотя бы природа.

- Странный ты,- пробурчал мальчик в ответ. – С тех пор как мама…

Он осёкся, посмотрел на отца, затем вернулся к созерцанию пейзажа за окном.

Машина медленно подкатила к белёному одноэтажному домику, на крыльце которого сидел маленький, горбатый, сухой старичок в тюбетейке. Завидев внедорожник тот подскочил и припустил к обшарпанным голубым воротам из штакетника. Амир и папа вышли из внедорожника. Папа пошел к воротам первым.

- Ассалам-алейкум, Канат-ата, - поздоровался отец.

Он толкнул скрипучую калитку и вошел во двор. Дедушка пожал протянутую папой руку, не сводя взгляда с Амира. Глаза деда были серо-голубыми, окольцованными старческой дугой и затянутые мутью катаракты. Не понятно было видит ли старик хоть что-то, но немигающий взгляд его невольно заставил волосы не затылке мальчика зашевелиться.

- Здравствуйте,- поздоровался негромко Амир.

- Ась? - дед поднёс руку к уху и наклонился через шатающийся штакетник к мальчику.

Мальчик вошел в калитку, поздоровался громче и протянул аташке1 руку. Морщинистая дедушкина рука была горячей и мягкой. На тыльной стороне ладони виднелись коричневые старческие пятна.

Все трое двинулись в дом. Там Аташка достал из старого тарахтящего холодильника «Бирюса» большую деревянную ёмкость, поставил на низкий стол и разлил по фарфоровым пиалам пахнущий кислым кумыс.

- Ох, ата,- выдохнул папа усаживаясь на корпе около стола. – Нельзя же, за рулём я…

- Ничего не будет от одной пиалы,- отмахнулся дедушка. – Пей, пекло-то какое!

Амир поморщился, поднеся крупную, с миска для супа, пиалу к губам. Мальчик едва пригубил напиток и отставил в сторону. Дедушка с отцом завели разговор и Амир выскользнул из кухни в комнату.

Воздух в комнате пах старостью, обстановка была под стать: ковры на стенах и полу с замысловатым геометрическим узором. Над панцирной койкой приколочен плед с изображением двух благородных оленей. На самой же койке огромные пирамиды из подушек. У окна на небольшой тумбе стоял ламповый телевизор с антенной в виде длиннющих усов кузнечика. А по обе стороны от усатой антенны две стеклянные статуэтки – голубка и лошадка. Было тут и скрипучее продавленное кресло. Для мягкости сидение кресла было проложено двумя плотными корпе, а по левую руку за спинкой стоял длинноногий торшер с зелёным тряпичным абажуром. На деревянном подлокотнике лежала газета. Амир аккуратно взял газету в руки. С кресла свалился тигровый футляр для очков из пластика, покатился деревянный, заточенный лезвием карандаш. Мальчик быстро поднял футляр с карандашом и положил на кресло, оглянувшись на дверной проём. В руках у Амира оказалась газета «Скандинавское поле», почти все клеточки на передовице были заполнены простым карандашом.

Амир видел газеты только когда их закидывали в почтовый ящик, но уже года три никто не приносил газет. Вернув сканвордник на прежнее место мальчик продолжил осматривать комнату. Тут он заметил прислонённую к деревянной спинке кровати раскладушку.

Амир потрогал алюминиевые трубы складной кровати и обнаружил, что некоторые пружинки безнадёжно были оторваны от полотна лежака.

Мальчик достал из кармана смартфон, сфотографировал раскладушку и, хотел уже было выложить фото в соцсетях, но с тоской обнаружил, что в доме дедушки совсем не было связи.

- Амир, Амир, - послышалось из кухни.

Это папа стоял уже на пороге дома и звал сына. Мальчик подошел к отцу, тот потрепал сына по чернявой шевелюре, отдал деду сумку с сыновьими вещами и, попрощавшись, двинулся к своему внедорожнику.

Канат-ата положил горячую лёгкую руку внуку на плечо, и они вместе наблюдали как джип удаляется, оставляя за собой пыльное облако.

*

- Ай, балам, в кого такие тугие кудри? – Канат-ата наблюдал за тем, как Амир, отчаявшийся словить хоть какую-то сеть собирает в телефоне одинаковые по цвету кружочки в ряд.

Они сидели на кухне. Был уже вечер, дедушка заварил наваристый чай, выставил на стол конфетки и сушки.

- Так, у мамы же кудряшки,- удивился Амир, отрываясь от экрана.

- Точно! - хлопнул себя по лбу Аташка. – Айгуль!

Он улыбнулся, затем встал из-за стола и достал из холодильника литровую банку со сливками.

- Хочешь в чай добавить? - спросил дед, усаживаясь на своё место.

- Нет, спасибо, ата,- Амир вновь уставился в телефон.

- Что-то ты такой хмурый,- дедушка поставил локти на стол и подпёр руками голову. – Чем-то недоволен? А?

Амир покраснел, отложил смартфон и приложился к краю пиалы.

- А,- махнул рукой Аташка. – По каменным джунглям скучаешь? Как его там, тырнет тут не работает?

- Извините, ата,- буркнул Амир, смотря в узорчатую столешницу. – Наверное просто непривычно… Вы же знаете, у нас в этом году даже школа онлайн была.

- Слыхал, - кивнул дед. – Вон по телевизору говорили… А мы вот без всяких онлайнов учились, и войну прошли без онлайнов и вообще… жили весело, не то, что сейчас. Молодые ведь люди, а всё ноете и хмуритесь как глубокие старики.

Амир потёр уставшие глаза.

- Давай, внучок, иди-ка спать,- дедушка встал, подхватил Амира под локоть и проводил в комнату, где выдал мальчику матрас, подушку и стёганое одеяло.

Раскладушка печально скрипнула, когда Амир улёгся на неё. Дедушка тихонько включил радио на кухне и под шипящий речитатив полночного ведущего какой-то передачи для стариков, мальчик окунулся в полный тепла и уюта сон.

Снилось огромное поле, а на нём… на нём будто раздувшиеся колосья спелой пшеницы сотовые вышки, и на каждой огромный знак «5G». Кругом солнечно и новёхонький металл конструкций играет на солнце, пуская во все стороны солнечных зайчиков. Амир побежал к ближайшей вышке, вынул из кармана шорт телефон, а антенна полная! И значок рядом, такой же как на вышке. И летят, летят сообщения от Амира всем друзьям – подругам, и звонит он по скайпу соседу Алабергену, а связь идеальная, ни фриза ни заикания!

Но вдруг, связь обрывается, вышки покрываются ржавчиной и на глазах рушатся. Ясное небо заволокли свинцовые тучи и день превратился в ночь. И тут, среди рушащихся с ужасным скрежетом металлоконструкций появляется Канат-ата. Он улыбается как обычно, держит в правой руке пиалу с кумысом, а левой опирается на странного вида деревянную клюку. Внезапно весь свет меркнет, и из темноты слышит Амир:

- Ай, балам, в кого такие тугие кудри?

*

Амир открыл глаза. В окошко бил яркий свет, а в воздухе витал сладкий аромат какой-то выпечки. Мальчик потёр глаза, сел, а затем встал. Он прошел на кухню и увидел стоящую к нему спиной незнакомую, коренастую женщину в выцветших красных шароварах, светлой футболке и белой косынке в крупный красный горох. Она что-то готовила на коротконогой электроплитке.

- Здравствуйте,- поприветствовал Амир негромко.

Женщина вздрогнула от неожиданности и обернулась. У неё было широкое доброе загорелое лицо с крупными веснушками, голубые глаза и нос картошкой. Незнакомка улыбнулась, вытерла руки о передник и подошла к мальчику поближе.

- На Каната похож,- произнесла она, заглядывая Амиру в глаза. – Меня тётя Надя зовут, я соседка Канат-ата.

- Амир,- представился мальчик. – Соседка?

- Да мы почитай лет сорок уже соседствуем, - кивнула женщина и вернулась к готовке.

Она сняла сковороду с плитки и подала на низкий столик тарелку с дымящимися оладьями. Из прихожей послышалось пыхтение дедушки. Он скинул свои резиновые тапки и внёс на кухню литровую банку со сметаной.

- Ты уже встал? – потрепал Канат-ата внука по кудряшкам. – Беги умываться!

Амир послушно двинулся к выходу, натянул кеды и пошел к умывальнику, который стоял у овчарни. По двору ходил пестрохвостый петух в окружении разномастных курочек. Он вышагивал так горделиво, не глядя под ноги и по сторонам, что Амир про себя прозвал его Султаном. Куры стали копать лапками песок во дворе, что-то клевать.

Умывальник был приколочен к стене в тенистом закутке, а под ним, на старом деревянном ящике громоздилось эмалированный таз. Мальчик сложил ладони чашей, нажал на поршень и стал умываться. Вода здесь почти не прогрелась, хотя солнышко уже разогрело песчаный двор. Приятная прохлада окончательно прогнала сон и, взбодрившийся Амир весело засеменил обратно в дом.

Дед и тётя Надя ждали мальчика за столом. Амир плюхнулся на корпе, схватил тёплый оладышек и, макнув его в сметанку отправил в рот. Деревенская сметана была чистым восторгом, она тут же обволокла язык сливочной вуалью и Амир даже зажмурился от удовольствия.

- Амир, а ты уже с местными ребятами познакомился? – спросила тётя Надя, попивая чай из малюсенькой пиалы.

Мальчик отрицательно помотал головой и потянулся за очередным оладушком.

- К Нидия-тате внучатые племянники недавно приехали,- подхватил дедушка. – Как раз твои ровесники, сходил бы познако…

Не у спел дед договорить, как хлопнула калитка и в дом, не разуваясь влетели двое совершенно одинаковых пацанов, на вид лет двенадцати, как и Амир. Они подбежали к тёте Наде и наперебой затараторили о том, что верблюдица рожает.

- Ой,- всплеснула руками Надия-тате. – Первородка же!

Она быстро впрыгнула в свои резиновые калоши и убежала домой. Пацаны остались.

- Даров! - протянул один из них руку. – Меня Саня звать, а это,- он кивнул на брата. – Ваня.

Тут только Амир заметил, что мальчишки всё-таки немного отличаются. У Сани на лбу красовался свежий шрам похожий на жирного дождевого червя.

- Амир,- ответил на рукопожатие мальчик.

- Садитесь, пацанва,- отозвался дедушка. – Шай ишиниз2!

- Рахмет, ата,- ответил Ваня и только тут братья спохватились, что влетели в чужой дом в уличной обуви.

Они скинули с себя вьетнамки и выбросили их сквозь занавешенный тюлем дверной проём на улицу.

*

Саня лихо раскручивал донку и закидывал её далеко в пруд. Правда прудом это можно было назвать с натяжкой. В наполненном мутной водой котловане невесть откуда завелись полуслепые краснопёрки. О происхождении котловины ходили разные толки. То пьяный экскаваторщик вырыл яму не там, а засыпать её было недосуг, то просто рыли колодец, но вода оказалась непригодной для питья, а рыба приплыла из подземной реки, потому и была слепая. Самой жуткой версией была история как сельские пацаны откопали противопехотную мину у пересыхающего колодца, и та детонировала, разметав мясные ошмётки в радиусе пятисот метров, возродив колодец к жизни

- Мы тут в прошлом году зацепили со дна кость,- Ваня показал на первую фалангу указательного пальца. – Вот такая маленькая, но зуб даю, что не баранья.

Ребята сидели в тени единственного на берегу котловины куста. Было жарко, день катился к закату, но не остывал из-за разогретого на солнцепёке песка. Рыбёшки клевали слабо, и близнецы были хмурыми.

- А вы здесь каждое лето? - спросил Амир, ковыряя палкой песок.

- Ну да,- кивнул Саня. – Бабуля с апреля матушке мозги начинает канифолить, мол помощники тоси-боси…

- Аха,- ухмыльнулся Ваня. - Помощники мы, - он сделал пальцами кавычки. - Если за всё лето один раз баранов пригоним или корову в табун отведём и то хорошо.

Да бабушка просто нас вытягивает из…Как она там говорит? – Саня разочаровавшись в рыбалке стал сматывать донку.

- «Цифровое рабство» - напомнил Ваня брату.

- А, ну да, - кивнул второй близнец.

- Та же история,- отозвался Амир. – Я вот тут в первый раз, но сдаётся, что отец так и хотел, чтобы я без сети остался.

Ваня запустил руку вглубь пыльного куста и вытянул оттуда полиэтиленовый пакет с двумя «одноразками». Электронные сигареты были двух разных цветов. Ваня достал синюю и отдал её брату.

- Будешь? - спросил Саня, кивая на одноразку.

Амир отрицательно замотал головой.

- Ну как хочешь…

Близнецы запарили. Амир отсел от куряк, но всё равно нанюхался и закашлял.

- Тут недалеко на бахчах есть делянка,- тихо начал Саня.- Там эт-самое растёт..

- Что растёт?- не понял Амир.

- Ну это,- Саня зашептал. – Анаша…

- А,- кивнул Амир.- Ну и чего?

- Ну как что? - громким шепотом возмутился Саня.- Не понимаешь что ли?

- Ребят, я не потребляю,- отрезал Амир.- И вам бы лучше тоже не увлекаться!

- Понятно,- Ваня выпустил облако пара.

Тут у него в кармане шортов запиликало. Ваня вытащил из кармана телефон, затем забрал у брата электронку, закинул в пакет и спрятал в живой тайник.

- Через двадцать минут трансляция,- бросил он.

- У вас сеть есть? - округлил глаза Амир.

- Да нет, будильник это,- махнул рукой Саня. – Но мы знаем где сеть есть.

Он подмигнул.

Примечания:

1 – Аташка(каз.) – разговорное обращение к дедушке

Шай ишиниз2 - Шай ішіңіз(каз) – попьём чай

Глава 3

Глава третья

Пел бубен. Жара танцевал вокруг дымящего костра бормоча заклинания. По закопчённым стенам пещеры скакали тени призываемых душ. По всей Великой Степи шла слава об отшельствующем шамане. О невиданных чудесах, что творил он при помощи бубна и кобыза*. О том, как лечил лютые хвори, прогонял моровые поветрия и ставил на

ноги даже умирающих больных. Жил Жара в подземной пещере, дорогу к которой найти было сложно даже опытному следопыту.

Измотанный танцем Жара рухнул на колени. Тени бросились на него со стен и вползли в его глаза. Перепуганный жертвенный козёл жалобно заблеял и попятился, натянув верёвку. Шаман затрясся в экстазе, затем вскочил на ноги и разорвал козла пополам. Духи владели телом, Жара кровью козла стал рисовать он на стенах знаки и рисунки.

Весь перепачканный в козлиной крови, терзаемый духами начал он прорицать будущее.

*

В рассветном тумане послышался топот копыт. Стены пещеры начали сотрясаться, посыпалась каменная крошка, Жара проснулся. От входа, завешанного медвежьей шкурой послышался грозный окрик, зовущий его по имени не данному шаману при рождении.

Жара перекатился с живота набок, потом встал на четвереньки. После ночных плясок с духами мужчину не держали ноги, во рту пересохло. Он услышал, как не дождавшись ответа не званые гости вошли в пещеру.

- Вставай, колдун,- голос принадлежал молодому человеку.

Жара поднял глаза и увидел, что над ним стоит черноусый воин в войлочной одежде. В одной руке он держал факел, а другой направлял остриё сабли в голову шаману. Позади него целясь в Жара стояли двое безусых лучников. Шаман зачмокал губами, пытаясь хоть как-то вызвать приток слюны. Воин понял, что мужчина хочет пить, снял с пояса мех с водой и протянул его шаману. Жара жадно припал к меху и в мгновение ока осушил его до последней капли.

- Зачем пришли? – отдуваясь спросил шаман.

Он отполз от света факела, прислонился спиной к приятно холодной стене и, оттолкнув половину головы козла стал искать кремень, чтобы зажечь очаг.

- Алан-хан зовёт! – фыркнул джигит и сам разжег очаг.

Ему явно было не приятно смотреть на покрытое коркой засохшей крови лицо Жара. Повсюду валялись козьи кишки, мыши с диким визгом делили в углу мёртвое ухо.

- Хан…- протянул шаман. – И чего он хочет?

- Его жена не может родить,- презрительно ответил воин. – Сейчас она в горячечном сне, лекари ничего не могут сделать. Ночью вынесли два ковра, все насквозь пропитаны кровью.

- Хм,- задумчиво протянул Жара, почёсывая перепачканную скудную бороду. – А повивальная бабка?

Джигит опустил глаза, немного помолчал, глядя в огонь и ответил шепотом:

- Марту…

Жара подался вперёд. Он явно был заинтересован.

- Она уверена?

- Несколько часов мы били железом у юрты, повитуха пыталась прогнать демона саблей Барыс-батыра,- гость подбросил в очаг хвороста. – Ару-хан едва не умерла… - тут воин резко озлобился и закричал: - Ты теряешь время, колдун!

- Я жду,- спокойно ответил шаман.

- Чего?!- джигит схватился за саблю снова.

- Посула награды…

Торги длились не долго. Алан сулил всё, чего захочет шаман. Тот же в свою очередь недолго думая запросил сотню скакунов. Под закатное марево Жара с провожатыми въехали на кыстау*. У юрты ханши курили дымы, сыпали соль. Женщины попеременно заходили внутрь с мисками ледяной воды и колотым льдом. Джигиты, сменяя друг друга вставали у открытых дверей и били саблями по щитам. Маленькая юркая девчонка путалась под ногами у женщин. Видно было, что она хочет помочь, но малышку отгоняли и ругали.

Жара, всё ещё вымотанный после ночных камланий, сполз с коня. Он потянулся, хрустнув позвонками, снял с луки бубен и поковылял к юрте Ханши. Девочка случайно налетела на Жара, опрокинулась на спину и застыла, в испуге глядя на косматого пришельца.

*

Баян лежала на покрытой ледяной коркой земле. Над ней высился мохнатый старик с большим бубном в руках. Лицо его было обветренным, чёрным, в редкой бороде запутались кусочки чего-то бурого. Сам незнакомец производил впечатление безумца и пугал малышку Баян, но куда страшнее было то, что виднелось за его спиной:

Из-за худых плеч выглядывали чьи-то белёсые глаза. Волосы незнакомца, скатавшиеся в отвратительного вида колтуны будто живые ползали по плечам и издавали тихое мычание, будто кто напевает вполголоса.

Незнакомец нагнулся к девчонке, придвинул лицо почти вплотную к её личику, прищурился, а затем спросил:

- Видишь?

Голос его звучал глухо, будто из глубины живота. Баян поджала под себя ноги и кивнула.

- А видела? - он кивнул в сторону юрты.

Баян немного помялась, потом тихо ответила:

- Там в темноте…

Незнакомец перебил её, жестом приказав замолчать. Затем схватил Баян за шиворот, заглянул в горловину платья, потянул носом, будто охотничий пёс. Он ухватил девочку за косу и вытянул ленту, которая из лиловой стала грязно-серой. Уткнувшись в ленту носом старик распрямился, вдохнул запах поглубже. Затем глаза его закатились, он выгнулся назад почти до самой земли.

Баян могла видеть, как движениями незнакомца управляет чёрный морок, усыпанный белёсыми глазами-бусинками.

*

Вокруг Ару кружили женщины. Они обтирали её, мучимую лихорадкой, холодной водой и кусочками колотого льда. От дымов и запаха трав перехватывало дыхание, слезились глаза. Ханша едва дышала, поминутно повитуха проверяла зеркалом дыхание роженицы.

Низ живота обложили сыромятной кожей умерщвлённого для кауырдака барашка и водрузили сверху рунный камень. Сезим-ана поила Ару отваром лекарственных трав, поддерживая её голову на весу.

Примечания:

Кобыз* - казахский национальный смычковый инструмент, популярен у шаманов в качестве ритуального орудия. В корпусе инструмента размещалась отполированная до зеркального блеска металлическая пластина или зеркало и колокольчики для отваживания нечисти.

* Кыстау – зимняя стоянка у кочевников.

Глава 4

Глава четвёртая

Стало ощутимо прохладнее. Трое мальчишек шли по дынному полю. Между рядами растущих ягод. Из-под ног пылило, а от наливающихся дынек тянуло медовой сладостью. Амир наклонился к одной из ягод. Это была «Колхозница» размером с грейпфрут. В сумерках она почти светилась своей ярко-оранжевой кожицей. Кудрявые ползущие лозы обрамляли её, что делало плод похожим на круглолицую девочку.

- Эй, чего застыл? - окликнул Амира Саня.

Мальчик догнал близнецов.

- Далеко еще? - спросил он, прихлопнув кусающую за шею мошку.

- Ну-у,- почесал затылок Ваня. – Километра три….

- Чего? – Амир возмутился. – Сколько?

- Ну можешь назад топать,- бросил Саня, идущий первым, через плечо.

Амир притих и дальше шли они молча, иногда поругиваясь, наступая на колючие ветки и вытряхивая из обуви мелкие камушки. Уже стемнело, когда вдали показалась заветная сотовая вышка. Трое дошли до вышки, и близнецы показали небольшой шалаш из стёганого одеяла, покрытого разрезанными полиэтиленовыми пакетами, который они построили для удобства. Внутри лежали подушки, пара пакетов семечек и сухариков, а также бутылка лимонада.

- Разве можно так близко к антенне сидеть? – задумчиво спросил Амир, пока его оживший смартфон разрывался от поступающих уведомлений.

Он решил подождать, когда гаджет примет все сообщения, чтобы потом расположившись на подушках спокойно прочитать их разом.

- Не расплавится твой сотик, узбагойся,- процитировал знаменитый мем Саня.

- Наверное он имел в виду излучение,- покачал головой Ваня, взбивая подушку и усаживаясь на неё.

- А,- махнул рукой Саня. – У нас на доме такая же стоит! – он взглянул на вышку и добавил: - Ну поменьше конечно…

- Помнишь, как дедушка ходил в КСК ругаться? – рассмеялся Ваня.

- А чего он ругался-то? – поинтересовался Амир.

- О! Сейчас расскажу!

*

Зимним днём в подъезд пятиэтажки вошли весёлые монтажники. Они несли части антенны, инструмент, перешучивались и смеялись. По подъезду неслось эхо.

Дед Миша дремал в кресле-качалке прикрыв ноги шерстяным пледом. Напротив, него с экрана телевизора «распинался» ведущий очередной мистификаторской передачи. Он вещал вполголоса (дедушка убавил звук и речь лысоватого очкарика теперь была больше похожа на жужжание мухи) об очередном мировом заговоре, вакцинации, чипировании и конце света. Всё это сопровождалось отчаянным выкатыванием глаз, отчего создавалось впечатление, что мужчина болен Базедовой болезнью, активной жестикуляцией и вскрикиваниями.

Дедушка посапывал, опустив седую голову на левое плечо. Очки в тяжелой роговой оправе с перемотанными синей изолентой дужками сбились и опасно сползали к кончику носа. Сын давно уже предлагал заказать новую, более лёгкую оправу и современные, противобликовые стёкла, но ДедМиша только стучал в ответ на это по паркету клюкой. Уже несколько раз оправу подклеивати, утягивали миниатюрными винтиками, но под тяжестью лет рог всё равно решительно разрушался.

Гвалт поднятый монтёрами разбудил дедушку и он, недовольный попытался вновь уснуть. Но неловко двинувшись в кресле нажал бедром на кнопку увеличения громкости пульта дистанционного управления телевизором и ведущий закричал:

- Они перепрограммируют наш генетический код при помощи вышек пять джи! Посмотрите на ваших детей, они уже не в силах оторваться от гаджетов. А ведь именно через их излучение правительство *** подключается к организму человека!

ДедМиша отыскал пульт среди складок пледа, сделал немного тише и уставился в телеэкран.

- Учёные N-ского института провели эксперимент, - не унимался ведущий.

На экране появился видеоряд: люди в костюмах биологической защиты доставали дозаторами жидкости из пробирок и наносили на предметные стёкла. Далее демонстрировалось как девушка во врачебном халате разглядывает препараты в микроскоп.

- Был выделен полигон, на котором возвели вышку пять джи, - вещал закадровый голос – приятный баритон. – В радиусе трёх километров от вышки учёные разместили предметы различной плотности: стекло, фарфор, железо, и десять видов растений. Всего через неделю после введения вышки в эксплуатацию фарфор из белого стал жёлтым, закалённое стекло покрылось трещинами, железо стало ржаветь, а растения выглядели так, словно их облили кислотой! Анализ клеток растений показал, что они подверглись излучению, подобному СВЧ. То есть они практически в течении недели находились в микроволновой печи, работающей на малой мощности!

Картинка вновь вернулась к ведущему, который сидел на высоком стуле посреди студии. Теперь его лицо выражало серьёзность и озадаченность.

- Если всего за неделю растения из свежих и цветущих превратились в обожжённых инвалидов, то что говорить о людях, которые подвергаются такому излучению годами?!

Ведущий театрально всплеснул руками. Не хватало лишь схватиться за голову и зарыдать в голос.

Тут отвлёкшийся дед услышал рёв перфоратора. Долбили прямо в потолок. ДедМиша жил на последнем пятом этаже, поэтому грешить на соседей сверху не приходилось. Нахмурившись и устремив взор в потолок, дедушка нащупал прислонённую к креслу клюку, поднялся (кресло ворчливо скрипнуло полозьями) и двинулся к входной двери. Бормоча себе под нос ругательства ДедМиша накинул на плечи побитый молью старенький френч, всунул ноги в растоптанные «Прощайки» и вышел на лестничную клетку.

Люк на крышу был распахнут и в подъезд глядело безоблачное зимнее небо. С крыши доносились мужские голоса, смешки, матюки и перфораторные рыки. Дедушка покричал в открытый люк, но мужчины на крыше не услышали его. Тогда старичок начал стучать клюкой по сваренной из железных прутьев лестнице. Через какое-то время всё стихло и в квадратном окошке на фоне небесной голубизны появилось широкое удивлённое лицо монтёра.

- Что-то случилось? – спросил тот у дедушки.

- Случилось! - недовольно ответил ДедМиша. – Чего это вы, сынки, долбить вздумали?

В окошке показались ещё двое: один чернявый, с узкими карими глазами и пухлыми губами, а второй бледный со сломанным носом. Они с любопытством глядели на дедушку сверху вниз.

- Устанавливаем антенну! – ответили сверху – Приносим свои извинения за неудобства, это всего на полчаса...

- Что ещё за антенна? - прищурился старик и с недоверием стал ощупывать взглядом лица мастеров.

- Связь, уважаемый, - отвечал широколицый. – Сотовая антенна.

Он запустил руку за пазуху и достал сложенный вчетверо бумажный листок. Развернул его и протянул Деду Мише.

- Вот у нас разнарядка из КСК.

Дед проигнорировал представленный ему для ознакомления документ и быстро вернулся в квартиру. Скинув «прощайки» и на ходу надев тапочки дедушка добрался до телефона, набрал номер председателя КСК и стал нервно считать про себя гудки.

Председатель поднял трубку на третьем гудке. ДедМиша тут же заговорил:

- Это что же такое Ибрагим Тулегеновеич?! – возмущался он. – Прямо по голове стучат, сверлят, так ещё и заявляют, что это они с твоей отмашки сотовую антенну устанавливают. Прямо дедушке на голову!

- Здравствуйте Михаил Игоревич, - устало ответствовал Ибрагим Тулегенович.- Всё согласовано с городской администрацией. Не переживайте, через полчасика всё стихнет. А внуки вам потом спасибо скажут.

- Это за что же?

- Как за что? - усмехнулся председатель в трубку. – Скоростной интернет же будет! Пять Джи...

После этих слов дедушка будто сорвался с цепи. Он начал кричать в трубку и даже сам не разбирал собственных слов. В порыве гнева ДедМиша приплёл всех – от маслокрадов-чиновников до самого председателевого отца, которого знал уже около полувека, так как они вместе получали ордера на квартиры и долго-долго соседствовали.

- Вот был бы жив Тулеген,- кричал МихалИгорич. – Он не дал бы здоровье народа губить! Собственному сыну не дал бы!

Дедушка швырнул трубку на рычаг и схватился за сердце. Накапав в рюмку сорок капель «Валокордина» и плеснув в неё немного кипячёной воды из железного чайника ДедМиша залпом выпил лекарство и крякнул. Через полчаса шум с потолка прекратился. А вот звонки нашего героя-жалобщика не смолкали до темноты. Дедушка даже забыл выпить вечернюю порцию лекарств от чего до утра крутился в постели и не мог уснуть.

Михаил Игоревич теперь не спал во время передач лысоватого очкарика, жадно внимая и конспектируя приводимые в программе советы как защититься от излучения. Внучат Саню и Ваню дедушка категорически запретил привозить и часами не бывал дома, а когда приходил, то надевал шапочку из фольги. Спать дедушка стал под самодельным экранирующим покрывалом из спасательного фольгированного одеяла. К тому же, стоя на шаткой табуретке ДедМиша обклеил потолок спальни словно обоями листами алюминиевой кулинарной фольги.

В журнале ЗОЖ, дед прочёл статью о том, что йод способен связывать и выводить радионуклеиды. Тут же был закуплен литровый запас спиртового раствора йода и пять литров молока. Дедушка стал пить разведённый в молоке йод, но здоровье старичка начало ухудшаться. Болели суставы и голова. Большую часть дня ДедМиша лежал обернувшись защитным коконом и слушал бормочущего из зала телеведущего-конспиролога.

Степан – сын МихалИгорича уже вторые сутки не мог дозвониться отцу. Он не пошел сегодня на службу и направился к родителю домой. Около двух недель назад от папы поступил странный звонок. Он кричал в трубку о каких-то замыслах и антеннах, а после этого звонки повторялись через день. Папа говорил, чтобы ни в коем случае никто его не навещал и не привозили внуков. Отец Степана и раньше иногда совершал эксцентричные поступки, поэтому Стёпа не удивился, когда папа попросил не приезжать. Однако теперь уже прошло две недели и эти двое суток молчания взволновали мужчину.

Подъехав к пятиэтажке Стёпа заметил, что на доме появилось новое украшение: аккурат над квартирой отца, на крыше возвышалась похожая на инопланетный корабль-треногу сотовая вышка. Смекнув, о чём вёл свою сумбурную речь ДедМиша, Степан выдохнул и поплёлся к подъезду.

У входной двери Степан Михайлович столкнулся с маленькой сухонькой Тётей Гулей – соседкой папы с третьего этажа. Она выгуливала своего шикарного «сибиряка» Серика в палисаднике. Куталась в коричневое пальто и стояла под козырьком подъезда.

- Надо же, - всплеснула тётя Гуля руками, завидев Стёпу. – К папе?

- Здравствуйте, Тётя Гуля,- улыбнулся в ответ Стёпа. – Как ваши дела?

Старушка плотнее запахнула своё пальто и поёжилась.

- Хорошо –хорошо,- помахала она рукой. – Чего-то Игоревич давно не выходил. Болеет?

- Да вот чего-то второй день не могу дозвониться,- задумчиво произнёс Стёпа.

- Ой,- испугалась Гуля. – Не помер?

Стёпа быстро попрощался и взбежал на пятый этаж. На стук отец не отвечал. Только из-за двери слышалось бормотание телевизора. Тогда мужчина открыл дверь своим ключом и вошел в квартире.

- Папа! - позвал он с порога.

Никто не ответил. Тогда Степан Михайлович прошел в комнату, где надрывался телевизор, выключил прибор и прислушался. Из спальни слышалось металлическое шуршание, потом шаркающие шаги и два щелчка выключателя.

Стёпа прошел в спальню и застал Деда, задумчиво смотрящего на выключатель. На дедушке был напялен скрученный из фольги колпак и полосатая пижама. Степан обвёл взглядом комнату и увидел облепленный фольгой потолок и спасательное одеяло. ДедМиша глянул на стоящего в дверном проёме сына и произнёс:

- Ты зачем приехал?

Оторопевший от увиденного Стёпа только открыл рот.

- Я же сказал не приезжать… - ДедМиша прошел мимо Степана на кухню. Там он загремел чайником и зазвенел кружками.

На расспросы Дедушка не отвечал, напоил сына чаем с сушками, дал список продуктов и отправил в супермаркет. Степан набрал всего по списку и добавил кое чего от себя. На обратном пути он заехал в медицинский центр и за дополнительную плату пригласил с собой терапевта.

Недоверчивый и скандальный обычно ДедМиша спокойно воспринял появление незнакомого медика в своём жилище. Дал померять давление, заглянуть в рот, послушать сердечный ритм. Доктор заключил, что для девяностотрёхлетнего старика Михаил Игоревич очень даже в хорошей форме, а апатия и странные разговоры могут быть следствием недостатка витаминов в зимний период. Прописал витаминный комплекс, прогулки, частое проветривание помещения, дал рецепт Стёпе и был таков.

Дедушка попросил больше без предупреждения не приезжать и, он особенно это подчеркнул – не привозить внуков. Выпроводил Степана Михайловича восвояси и закрыл дверь на все замки и на цепочку. Слегка растерянный Стёпа уехал домой.

После отъезда сына ДедМиша решил перетащить телевизор в спальню, чтобы не только слушать, но и видеть источник спасительных рекомендаций. Он водрузил телек на журнальный столик с колёсиками и укатил его в спальню. Включив телевизор он увидел заставку любимой передачи и уселся на кровати, готовый внимать.

Сегодня речь шла о мутантах, в которых превращаются «облучённые». При чём внешне они ничем не отличаются от обычных людей.

- Ими могут быть даже соседи и родственники. Вы никогда не узнаете кто является мутантом до тех пор, пока они не покажут свою натуру! – заговорщицки вещал ведущий.

Вдруг телеведущий повёл взглядом и уставился прямиком на Михаила Игоревича. Он немного помолчал, затем молвил:

- Сохранился ли у вас наградной «Макаров» Михаил Игоревич?

Дедушка оторопел. Он оглянулся, нет ли в комнате ещё какого Михаила Игоревича.

- Вы не теряйтесь, не волнуйтесь, Михаил Игоревич,- мягко сказал ведущий и поправил очки. – Мы же с Вами знаем, что происходит. Неужели вас устраивает, что весь подъезд в опасности? А быть может даже и весь дом! Вы запретили приезжать внукам, обезопасили их. Но вот у ваших соседей, товарищей по лавочке тоже есть дети и внуки! Неужели вы хотите, чтобы они подвергались излучению?

Дед молчал, перебирая пальцами простынь. Тем временем из телевизора продолжали:

- Галия с четвёртого этажа каждую неделю к себе внуков привозит, у Мейрам вообще дочь с грудным ребёнком живут. А у Гули кроме кота нет никого. Вам нужно всех спасти!

- Как? - у дедушки пересохло во рту.

- Всё очень просто,- ведущий улыбнулся как-то недобро по - лисьи. – Так сберегли вы «макаров»?

Дедушка кивнул.

- Так вот, - ведущий уселся на высокий стул и сложил руки домиком. – Вам просто нужно заставить председателя КСК, дать распоряжение о демонтаже антенны.

- А оружие?

- Это на случай, если Вас не послушают…- на этих словах телевизор выключился, а вместе с ним и электричество во всём доме.

Михаил Игоревич в эту ночь спал как младенец. Проснулся полным сил и даже больные ноги его не особо беспокоили. Дедушка залез под горячий душ, вымыл каждую складочку, затем чисто выбрился, надушился Шипром, причесался и покинул ванную. Он надел выглаженную, выполощеную в синьке рубаху, галстук, пиджак с аккуратным рядком наград и планкой, брюки с наведёнными уксусной водой стрелками. Затем достал из обувного шкафа начищенные с вечера ботинки, шерстяное пальто на синтепоне, шапку из пыжика. Наградной пистолет лежал в верхнем ящике письменного стола в спальне. ДедМиша не хотел его брать, ведь всё-таки он боевой офицер, хоть и успел всего год повоевать на великой отечественной, а потом ещё долго мотался по Союзу выискивая недобитую контру.

Дедушка протёр рядок наград носовым платком, убедившись, что те достаточно сияют и поглядел на себя в зеркало. Тут из спальни раздалось шипение, а затем голос:

- Чего же вы, Михаил Игоревич не послушали моего совета,- голос ведущего был будто бы расстроенным. – Пистолет-то не взяли…

- Я не террорист! – отчеканил дедушка в ответ. – Я офицер и не стану запугивать гражданских оружием!

- Что же,- ответил ведущий. – Попробуйте…

Михаил Игоревич покинул квартиру и медленно стал спускаться по лестнице. На первом этаже он столкнулся с Гулей, которая опять понесла Серика на прогулку.

- Игоревич! - обрадовалась она. – Это ты куда так расфрантился?

- Да вот, иду в КСК,- пожал плечами дед. - Пора уже эти издевательства заканчивать.

- Какие такие издевательства? - не поняла Гуля.

Тем временем старики вышли на улицу. Тётя Гуля поставила кота в свежий снежок, и тот бодро засеменил в ближайший облысевший куст.

- А ты что, ничего не чувствуешь? – удивился ДедМиша.

- Ты о чём? – Гуля глядела на него своими тёмными глазами и, казалось, искренне не понимала о чём идёт речь.

- Ладно, пойду я,- Михал Игорич решил поскорее уйти, вспомнив отрывок из передачи, где говорилось, что изменившиеся могут делать вид, что ничего не понимают.

Он пошел по чищенной дорожке, опираясь на клюку и вдруг услышал из-за спины:

- Будешь нашим!

Это было произнесено скрипучим голосом, не свойственным Гуле, которая отличалась очень мягким тембром голоса. ДедМиша обернулся. Гуля стояла к нему спиной и глядела на задравшего пушистый хвост Серика. Михаил Игоревич направился обратно к подъезду.

- Ты чего? - удивилась соседка, когда дедушка прошел мимо неё. – Забыл, что ли что-то?

Дед не ответил. Он поднялся к себе на этаж и взял пистолет.

Ибрагим Тулегенович сидел у себя в кабинете и разглядывал накладные на прокладки и хомуты, когда в помещение без стука вошел ДедМиша. Председатель улыбнулся, встал и протянул руку гостю, но тот, глядя сквозь очки своими холодными глазами проигнорировал протянутую руку.

- Убери антенну,- проговорил безлико Михаил Игоревич.

- Присядь, дядь Миша, - предложил председатель.

- Убери,- повторил дедушка.

- Не могу,- развёл руками Ибрагим. – Нет таких полномочий.

- Ибрагим, я же тебя с пелёнок знаю, прошу как друг твоего покойного отца….

- Дядь Миш, да далась тебе та антенна, - махнул рукой председатель и отвернулся от дедушки.

Он достал из сейфа початую бутылку коньяка и два коротколапых бокала. Начал наливать благородный тёмный янтарь в бокалы, когда из-за спины раздался знакомый щелчок.

Ибрагим Тулегенович в своё время служил в пограничных войсках и очень хорошо знал звук затвора. Он поднял руки и тихо произнёс:

- Дядя Миша не надо глупостей…

- Закрой рот! – крикнул Дедушка направляя пистолет на председателя. – Две недели я схожу с ума от этих излучений, каждая волна мне бьёт прямо в голову! Спать не могу, есть не могу, ничего не могу!

- Давайте поговорим, я не понимаю ваших претензий…

- Поговорили уже,- зло ответил Михаил Игоревич. – Звони сейчас же своим вредителям, пусть снимают всё к чертям собачьим!

- Да Дядь Миш, нет никакого излучения! – голос председателя предательски дал петуха. – Нету!

- Да конечно,- съехидничал дедушка. – Ты дурака-то не делай из меня! Вон по телевизору-то каждый день говорят….

- Да нету излучения! АНТЕННА НЕ ПОДКЛЮЧЕНА!!!

*

- Ну и потом на крики секретарша прибежала, дедушку нашего скрутили и туда,- Ваня сделал многозначительный жест рукой.

- Ага, в дурку,- подытожил Саня.

- Нифига,- Амир сидел в шалаше, пока пацаны курили на улице. – И что в итоге? Излучение…

- Излучение-излучение,- закривлялся Саня. – Оно в башке!

- О, начинается,- Ваня глянул на экран телефона, и они с братом увлеклись просмотром видео.

Амир устроился удобнее и углубился в чтение полусотни сообщений

Глава 5

Глава пятая.

Между ними был только очаг. Ару и Кемпир смотрели друг другу в глаза. Долго. Молча. Старуха улыбалась одними тонкими губами.

- Кто ты? – из глаз ханши помимо её воли катились слёзы.

Из-под войлока показалась невероятно тонкая, похожая на сухую ветку рука. Старуха занесла её над пламенем.

- Издревле люди гоняют нас огнём… травы жгут, думая, что это оградит их … Не зная, что огонь и дым повсюду там… откуда мы явились…- Кемпир уже не улыбалась, не открывала рта, не отрывала взгляда от Ару.

Жар не вредил ей, тонкая кожа даже не краснела. Внезапно она уставилась за спину ханши на есиктер. Ару обернулась и увидела, как сквозь щель между створками просачивается сероватый, усыпанный жемчугом туман.

*

Шаман вошел в юрту. Он обвёл всех присутствующих мутным взглядом, затем шепотом произнёс:

- Все вон.

Никто не смел ему перечить. Лишь повитуха, задержалась в дверях.

- Это Марту? - спросила она робко. – Можно мне остаться?

- Будь рядом, позову, если понадобишься, а теперь вон!

Створки дверей захлопнулись. Из тени шамана поднялся тонкий чёрный силуэт. Силуэт отошел дальше в тень и на нём проступили черты тощей женщины в платье до пят, через минуту на красивом овале лица вспыхнули мелкие, походящие на капли гноя десятки глаз.

- Девчонка,- засипел силуэт похожим на задыхающуюся женщину голосом. – Видела…

- Да,- ответил шаман.

- Откажись о скакунов,- растягивал силуэт слова. – Дай мне её…

- Да, мой Пир*,- склонил голову Жара.

Он начал бить в бубен. Сначала негромко, затем наращивая силу и темп. Пир затанцевала. По его телу начали рассыпаться новые бусинки глаз. Камлающий Жара стал закатывать глаза и выгибаться. По юрте заскакали маленькие огоньки джиннов, они пели и шипели:

- Чуем тебя, чуем, чуем…

Пир вошла в оседающего в экстазе баксы, подхватила гудящий бубен и руками Жара продолжила отбивать ритм. Отныне Жара не владел своим телом, полностью отдавшись во власть покровителя. Мир вокруг шамана преобразился. Стал серым, размытым, глазами Пира увидел он стоящую у очага Ару, а напротив неё мутный силуэт, закутанный в войлок. Вокруг них, вдоль канат скакали призванные баксы джинны – красные жабы.

- А-а-а,- протянула кемпир. – Не справилась, значит, повитуха!

Она сухо расхохоталась запрокинув голову назад и раскрыв огромный рот с медными иголками – зубами. Ару, перепугавшись двинулась было к Жара, но заволоченные гнойной пеленой глаза его, напугали ханшу не меньше самой старухи.

- Чем ты хочешь откупа? – спросила Пир.

Теперь её голос звучал не как через густой туман. Он был чистым, высоким, сильным.

- Откупа? – деланно удивилась старуха. – Думаешь мне нужен откуп?

- Отвечай, Марту! – Пир говорила мягко, но в то же время настойчиво.

- Эта женщина – моя! - прорычала старуха.

- Отвечай, иначе будет битва!

Кемпир скривилась, скинула с себя войлок, явив голое тело. Перепачканное сажей квадратное туловище покоилось на тонких, будто совсем без мяса, ногах о двух коленях на каждой. Огромные, пустые бурдюки грудей висели до земли и касались загнутых медных когтей. На руках тоже прорезались серповидные когти, прорвав папирусную кожу и пустив ручейки густой крови. Марту распрямила согнутые суставы своих двухколенных ног с влажным треском, вытянувшись под самый шанырак*.

Ару закричала и бросилась на лежанку, где в другой реальности лежало её чуть живое тело.

Марту закинула свои груди на плечи и закричала поистине нечеловеческим голосом, внушающим хтонический ужас. Она шагнула в очаг, взметнув столб искр и кинулась к Ару, но путь шайтану преградил управляемый Пиром Жара. В оседающих искорках Ару увидела, что вступился за неё вовсе не мужчина, а прекрасная девушка в чёрном шёлке, чёрной такие1 с перьями сокола из-под которой светились лунным светом серебряные серьги и с двумя тугими косами, которые касались земли.

Пир ударила Марту бубном, а огненные жабы кинулись на её немыслимые ноги и впились в них бритвами зубов. Девушка истово била в бубен, её помощники наливались от выпитой шайтаньей крови словно клещи. Демон старался скинуть с себя жаб. Чёрные космы старухи взлетали в воздух, двигались как живые. Марту орала в бессильной ярости, пытаясь дотянуться до Ару своими медными когтями, но красавица в чёрном не пускала её.

*

Из юрты раздавались ужасающие крики на разные голоса. Народ собрался у неё, все переговаривались в страхе поглядывая на источник шума, хватались за тумары2.

Повитуха, прижав к губам руки молила мать-землю ниспослать Ару силы пережить весь этот ужас. К народу присоединился Алан-хан, все расступились с его появлением.

- Что там происходит? - холодно спросил он.

Повитуха, бледная и дрожащая, поклонилась владыке и ответила:

- Жара-баксы сражается с Марту, господин…

- Почему кричит моя жена? - Хан подался к дверям.

- Марту – сильный шайтан,- отвечала Повитуха. - Она способна насылать жуткие ведения…

- Но она ведь в горячечном сне! Она не может кричать! – Хан ещё ближе подошел к дверям и уже протянул руку, чтобы открыть их и войти внутрь.

Повитуха, не сталкивавшаяся прежде с демонами, но слышавшая от матери и бабки, что баксы во время их изгнания нельзя мешать, бросилась наперерез хану, за что была жестко наказана. Алан-хан пнул её на лету сапогом в живот и толкнул дверь.

*

Отвлечённая скрипом распахнувшейся двери Пир упустила момент, когда Марту замахнувшись когтистой плетью руки ударила. Жара, сраженный мощным ударом отлетел к выставленным горкой сундукам и затих. Лишившись физического тела Пир попыталась поднять Жара, но это было уже бесполезно – Марту добралась до Ару.

*

Хан вошел и тут же его чуть не сбило с ног летящее через всю юрту тело баксы. Алан посмотрел на него в изумлении. Тут от лежанки ханши послышалось болезненное сипение. Очаг погас и ничего не было видно, тогда Хан потребовал принести факел и в его свете увидел:

Выгнувшееся животом кверху тело Ару зависло над лежанкой на высоте человеческого роста. Она сипела и кашляла кровью. В неверном свете факела было видно, как из её рта что-то вытягивает невидимая сила. Ханша кричала, но звук не проходил из-за вырываемых через рот лёгких. Ару била предсмертная судорога. В воздухе показалась перепачканная кровью рука с загнутыми медными когтями в ладонь длиной. Рука держала розовые, спадающиеся лёгкие ханши. Само тело Ару было брошено обратно на лежанку. Тьмой налилось тело чудища, что вырвало лёгкие ханши. Марту утробно рассмеялась, затем выскочила, выбив шанырак наружу. С улицы раздались вопли и топот, уносящих ноги людей.

Наутро озеро, прозванное Зеркальным было покинуто всеми птицами. Лишь легкие Ару-хан плавали по поверхности воды мёртвым лебедем.

Примечания:

*Пир – дух покровитель. В основном к ним обращались ремесленники, работающие с огнём. Бытует мнение, что Пиром может быть только антропоморфный дух мужского пола.

*Шанырак - конструктивный элемент, увенчивающий купол юрты в виде решетчатой крестовины, вписанной в обод.

1 Такия – головной убор молодой, только что вышедшей замуж девушки.

2 Тумар - специальный кожаный, серебренный или золотой футлярчик, в который вкладывался талисман (амуллет), оберегающий от сглаза и болезней, бесплодия и нечистой силы.

Глава 6

Глава шестая.

Ночи в степи особенные. Небо – тёмно-синий бархат, а на нём россыпь алмазов. Под бархатом жёлтое разнотравье, а вдали пашни, где набирает силу золото хлебов. Бахчевые поля благоухают вызревающими дынями, наполняя ночной воздух медовым ароматом, подмешанным к терпкости трав.

Ребята шли, подсвечивая себе путь фонариками. Время приближалось к полуночи.

- Влетит нам, - беспокоился Амир.

- Чего ты-то переживаешь? – удился Саня. - Твой дед – мировой мужик. Он нас даже спалил за курением и сделал вид, будто не увидел.

- Он и так не увидел,- заметил Ваня. - У него катаракта на обоих глазах!

- Ага, - съехидничал Саня. – Когда мы у гуся яйцо спёрли он хорошо разглядел. Забыл, как он нам грозился задницы надрать?

- У гуся? – Ваня шел первым и обернулся через плечо.

- Ну у гусыни, - фыркнул Саня. - Велика разница, тебе лишь бы придраться!

За разговорами мальчишки добрались до посёлка. Он уже спал и лишь в двух домах горели окошки – ждали ребят. Простившись на околице пацаны отправились восвояси. Амир старался тихо ступать по двору. Коза Настя свернувшись калачиком спала в сенях, на ней сунув голову под крыло дремал петушок Султан. Пройти незамеченным мимо живого будильника не удалось. Половица предательски скрипнула, и петух пёстрым пернатым шаром бросился на мальчика. Он кричал и метил шпорами в глаза Амиру, благо вовремя подоспел Канат-ата. Он стукнул петуха палкой и тот унёсся в сарай, теряя на ходу зелёные хвостовые перья. Настя лишь зевнула и, недовольно мекнув, продолжила спать.

- Цел? - спросил дедушка.

- Да, всё в порядке, - ответил Амир и вошел в дом.

Канат-ата усадил внука за стол, не смотря на отказы мальчика, налил ему миску борща, что приготовила Надия-тате и стал расспрашивать:

- Ну что, как прошел день?

- Спасибо, Ата, хорошо.

- Где были?

Амир решил не раскрывать тайны близнецов и всего лишь рассказал, как они рыбачили.

- Много наловили? – с недоверием спросил дед.

- Знаете, совсем не было клёва,- пожал плечами Амир.

После ужина мальчика потянуло в сон и пожелав старику доброй ночи, Амир улёгся на раскладушку. Он завернулся в одеяло с головой и всю ночь видел во сне луноликую дыньку.

Утром Амир сидел на крыльце и играл в паззл на телефоне. Наказанный дедом Султан прохаживался по двору со своим гаремом и искоса поглядывал на мальчика янтарными глазёнками. Он находил на песке выпавшие ночью хвостовые перья, подходил к ним, наклонялся и долго-долго глядел на потерянное украшение. Затем кудахтал возмущенно, высоко задирал голову и уходил в тень ни то уязвлённый, ни то загордившийся.

Дверь из дому скрипнула и через мгновенье на крылечко рядом с Амиром опустился дед. Он был одет в белый льняной комплект и красивую белую тюбетейку с золотой вышивкой.

- Пойдёшь со мной? – спросил он, глядя в экран телефона.

- Куда? - Амир тут же выключил игру.

- Вчера у Надежды верблюдица окотилась, - Канат-ата медленно поднялся и протянул мальчику новую шелковую такию из синего бархата. – Нар идерген[1]…

Амир с дедушкой вошли в калитку двора Надия-тате. Тут уже собрались около десятка пожилых мужчин и женщин. Все в традиционной казахской одежде. Женщины в красивых расшитых золотом камзолах и кимишек[2]на головах, а под камзолами виднелись лёгкие длинные платья, мужчины в белых, бежевых и голубых костюмах у всех на головах колпак или тюбетейка. Близнецы сидели на деревянной лавке у амбара сложив руки на груди. На них тоже были тюбетейки. Амир подошел к друзьям и пожав им руки уселся на лавку.

- Праздник да? - осведомился Амир.

- Ага,- фыркнул Саня. – Нас даже на пруд не отпустили. Вон, старичьё со всего колхоза притопало. Ещё и с соседнего посёлка на грузовике приехали. Мы всё утро баурсаки жарили и мясо варили.

- Ты тише будь,- ткнул брата в бок локтем Ваня. - Это же традиция…и не «старичьё» а пожилые люди.

- Хрен редьки не слаще,- Саня отвернулся.

Тётя Надя вышла из дому. Она бала одела в красивое сиреневое платье поверх которого надела желтый жилет с национальными узорами. Голову она покрыла бежевым платком, окантованным золотыми кистями. В руках Надия-тате несла керамическую глубокую миску, больше похожую на салатник.

Ребята увидели, как Канат-ата двинулся навстречу тёте Наде. Они вместе вошли в Амбар, а следом и все гости.

- Чего это они? - шепотом спросил Амир у близнецов.

-Первое доение,- ответили те хором, но только с разными интонациями: Саня-пренебрежительно, а Ваня с ноткой некоей торжественности.

В амбаре было не протолкнуться, и Ваня поманил рукой Амира на сеновал, с которого можно было увидеть, что происходит в амбаре. Саня так и остался сидеть на лавке, ковыряя носком сандалии песок.

Пацаны улеглись животами на терпко пахнущем сене и стали глядеть на происходящее внутри амбара через битые стёкла окошка под самым потолком.

Аташка читал молитву, сложив перед собой чашей ладони, все присутствующие последовав его примеру сложили ладони и внимательно слушали. Бурая одногорбая верблюдица с любопытством глядела на собравшихся, оттесняя к стене маленького белого верблюжонка. Малыш был размером с телёнка, нетвёрдо стоял на тоненьких ногах и удивлённо выглядывал из-под материнского живота. Помолившись, дедушка принял у тёти Нади эмалированный желтый ковш с вишенками на бортах и зажёг внутри него неприятно пахнущую траву. Из посуды густо задымило. Дедушка поднёс ковшик к лицу, что-то пробормотал в жирный жёлто-зелёный, как от махорки дым и стал окуривать помещение. Тётя Надя поднесла детский пластиково-железный стульчик с оторванной спинкой к верблюдице, поставила на него голубое пятилитровое ведро, затем подтолкнула ведро со стулом под вымя верблюдице и запустила руки животному в область паха.

Все замерли. Надия-тате орудовала сосками верблюдицы несколько минут и с каждой секундой становилась всё мрачнее. Она уступила место у вымени Канат-ата, тот отставив ковш в сторону тоже запустил руки под живот верблюдице, от чего та грозно заурчала и набрала полный рот слюны.

- Молока нет,- испуганно шепнул Ваня.

- Это как? Малыш выпил?

- Нет, Бабнадя говорила, что позовёт твоего деда потому, что верблюжонок не может рассосать вымя.

- А Канат-ата ветеринар что ли? – удивлённо прошептал Амир.

- Чего? – повысил голос Ваня и выпучил глаза.

Он хотел сказать ещё что-то, но Надия-тате увидела смотрящих в окошко пацанов и тут же согнала их с сеновала.

*

Амир и близнецы наблюдали за тем, как уходят со двора тёти Нади задумчивые гости. Застолья не было. Приглашенные взяли угощение с собой в газетках, полиэтиленовых пакетиках и молча разошлись по домам. Надия-тате принесла из дому соску для телят, наполнила её коровьим молоком и теперь поила верблюжонка расстроенная и мрачная.

Дедушка ушел первым. Он пронёсся мимо Амира с перекошенным злобой лицом и хлопнул калиткой.

- Заночует видимо у нас сегодня, - кивнул на Канат-ата Ваня.

- Мда –уж,- протянул Саня. – Опять всю ночь слушать как он завывает… Помнишь, как тогда, когда овцы стали дохлых ягнят рожать?

Он посмотрел на брата, но наткнулся на взгляд Амира.

- Чего? - буркнул Саня.

- Я чего-то не понимаю,- Амир смотрел то на одного близнеца, то на другого. – Мой Аташка… он кто?

Сегодня было жарче, чем вчера. Пацаны сидели под кустом у котловины и млели от жары. От домов слышался жалобный рык мамочки-верблюдицы и кукареканье Султана.

- Так вы расскажете? – Амир маялся от неизвестности.

- Ну чего ты пристал, - вяло ответил лежащий на циновке Саня.

Он обмахивался наподобие веера увядающим листом, сорванным с кабачковой грядки в огороде Бабнади, ловил каждое дуновение, прикрыв глаза.

- Да мы и сами толком не знаем,- пожал плечами Ваня.

Он встал со «свистнутой» у Надия-тате циновки и стал разминаться.

- Ух! – воскликнул Ваня, и резко, с хрустом повернул корпус. – Тут все к Канат-ата идут, случись что…

- Ага,- Саня сел и запустил руку в куст. – В позапрошлом году в здесь, в ауле, не протолкнуться было, каждый день джипы, тачки крутые….

- Это с чего вдруг? – удивился Амир.

- А это всё до твоего деда ездили, - Саня скривился, уколов ладонь сухой веткой.

Он поднёс ладонь ко рту и стал кусать ранку.

- Он вроде знахаря,- Ваня поднял с земли кусок сухой глины и запустил в воду. – Местные говорят «Баксы».

- Серьёзно? - не поверил Амир. – И чего прям лечит?

- Ну ты дурак? - возмутился Саня. – С фига бы тогда сюда всякие «крутики» мотаться стали? Курорт тут?

- А сейчас тогда чего здесь нет никого? – Амир в ответ на «дурака» показал Сане средний палец.

- А Дед твой запретил, - Ваня вернулся на циновку, достал из-под куста их с братом тайну и передал Сане. – Бабушка сказала, что вроде как ещё вначале года пришел к ней чаёвничать и велел всем передать, что в этом году никого принимать не будет. А потом заперся до мая в доме и не выходил. Бабнадя думала, помирать собрался…

*

Это были славные калоши. Служили верой и правдой почитай пятнадцать лет и вот прохудились. Надежда печально осматривала трещину в подошве, которую уже никак нельзя было залатать. Под окном захрустел выпавший ночью снежный пух, затем скрипнула обитая дерматином входная дверь и из передней послышалось:

- Надя! Надя-жан! Ты дома?

Надежда выглянула в коридор и увидела уважаемого соседа – Канат-ата. Он стоял на пороге, неплотно затворив за собой дверь, отчего в дом пробирался морозный пар. Старик был одет в ватный, стёганый бушлат, видавшие виды, платанные валенки и облезший лисий малахай.

- Ой, здравствуйте,- улыбнулась Надежда.

Она отставила калоши в сторону, вытерла руки о линялый передник и двинулась навстречу соседу.

- Гостей принимаете? – спросил Канат, стягивая с головы малахай.

- Спрашиваете,- рассмеялась хозяйка. – Проходите!

Она помогла гостю снять бушлат, притворила плотно дверь и направилась на кухню, ставить чайник. Водопровода в ауле не было, на окраине стоял колодец, откуда и брали воду местные жители. Летом на тачках и тележках из старых детских колясок, а зимой на санках ходили они по воду. Тётя Надя как раз только что вернулась от колодца, где попутно и обнаружила, что калоши отслужили своё.

Женщина открыла крышку тридцатилитрового бидона и стала черпать ковшом воду, заливая её в чайник. Затем открыла «клювик» газового баллона, зажгла конфорку и водрузила пятилитровый чайник на плиту.

Канат-ата уже уселся за стол, сложил перед собой руки и наблюдал за хозяйкой. Та в свою очередь стала выставлять на стол сладости к чаю.

- Обедать будете? – спросила она гостя.

- Рахмет, только чай. С молоком, если можно, - дедушка выглядел озадаченным.

- Вы не приболели? – встревоженно спросила Надя.

- Нет-нет,- вяло отмахнулся дед. – Всё хорошо.

Чайник выпустил тугую струю пара. Надия-тате окатила крутым кипятком керамический заварник, затем насыпала из жестяной банки листовой чай и залила его водой. Когда чай настоялся, она подала пиалу дедушке, а себе налила в обычную кружку.

- Как хозяйство, Надежда? – тихо спросил Канат. – Все ли здоровы?

- Ой, спасибо, всё тьфу-тьфу-тьфу,- улыбнулась Надя и постучала кулачком по дереву. – Девки все беременные, пацаны жирные.

- Что молодая верблюдица?

Надежда снова отплевалась и постучала по столу.

- Ну добро,- кивнул старик и пригубил чай.

Повисла тишина. Неловкая и непривычная, ведь обычно дедушка болтал без умолку за чаем, Тётя Надя даже попросила племянницу привезти ей из города большой пятилитровый чайник, ведь обыкновенно они с соседом гоняли чаи долго-долго.

- Котейко только запропал куда-то, - пожаловалась хозяйка. – Уж третьи сутки не ворачивается…

- Придёт, не волнуйся,- Канат-ата рассматривал что-то в своей пиале. - Ты только ему потом настойку от глистов дай, крысу он жрёт, ту, что цыплят у Замиры таскала.

Надежда призадумалась. Действительно, по весне у пожилой соседки Замиры стали пропадать цыплята. Заметили это не сразу, лишь, когда в гости приехала невестка и пошла кормить кур. Девушка до истерики боялась крыс и мышей, пошла в курятник и через минуту выскочила оттуда с визгом. Когда пришла в себя рассказала, что огромная крыса тащила в пасти сразу несколько желтых комочков. Все подумали, что это была куница или хорёк, но этих животных отродясь не водилось в районе аула.

- Да что вы? – Надя прижала руки ко рту. – Такая большая?

Дедушка кивнул и допил чай. Тётя Надя снова налила напиток в пиалу.

- Я вот что пришел, Надежда, - Канат-ата покрутил пиалу в руках. – Ты ведь в райцентр собралась? Можешь там предать, что в этом году я никого принимать не буду?

- Ой, Ата, что случилось? – испугалась Тётя Надя.

- Всё в порядке, но этот в год не приму никого, - дед сделал рубящий жест рукой. – Пусть не приезжают!

- А наши? Наши же как? Вдруг что случится?

- Эх, Надия, - выдохнул Канат-ата. – Случится – помогу, а ты бы беду не кликала… Ты присмотришь за живностью моей, если что?

- Конечно,- удивилась Надя. - Вы ведь не уедете никуда?

- Куда мне ехать-то? – рассмеялся дедушка. – Ух, засиделся…

Он медленно поднялся.

- Спасибо за чай, соседка, пойду к себе.

Сказав это Канат-ата оделся и ушел. Надежда немного посидела за столом, потом всполоснула дедову пиалу и собралась было на двор, да вспомнила, что калоши приказали долго жить. Решила надеть на валенки пакеты, чтобы не извозить их в навозе. Выйдя в переднюю тётя Надя обомлела – на пороге стояли новенькие утеплённые сиреневые калоши.

Утром от соседнего дома слышался жалобный крик козы. Надежда обулась, накинула армейский бушлат погибшего много лет назад мужа и поспешила к дому Канат-ата.

Коза стояла в сенях и кричала на запертую дверь. Вымя было полным, видно было даже как пульсируют вздувшиеся, опутывающие его вены. Надежда застучала в дверь.

- Сосед, с вами всё хорошо? Сосед?!

- Всё в порядке, Надия, - ответили из-за двери. – Помоги пожалуйста по хозяйству… Молоко себе забери…

Надежда взглянула на козу. Та едва не плакала, смотрела жалобно. Тогда женщина отвела её в сарай, подоила (в благодарность животное даже потёрлось о ноги спасительницы), накормила кур и ушла. Дома она добавила в молоко закваску и поставила возле печи, чтобы позже сделать сыр.

Сосед вёл себя странно. Но учитывая его возраст и целительские способности на странности можно было закрыть глаза. Надежда твёрдо решила не присваивать чужого добра, а сделать сыр и вернуть Канат-ата.

Управившись по хозяйству, подоив соседскую козу вечером Надия-тате как обычно расплела волосы и села на кровати с чёрно белой фотокарточкой мужа. На фото был изображен статный черноусый казах в военной форме. Он улыбался, держал в руке диплом. – Ещё день прошел, - с тоской произнесла женщина. – Всё ладится, Ертуган, всё живёт-плодится… Жаль не видишь…

Она скупо прослезилась, затем резко втянула носом воздух, поцеловав фотокарточку щелкнула выключателем настольной лампы, стоящей на покрытой плетёной салфеткой тумбочке, улеглась в постель.

Звёздочка – круглобокая, рыже-белая корова всегда славилась крупными телятами, коих приносила не меньше двух и обилием жирного молока. Из её молока Надежда взбивала самое вкусное сары-майы[3] и делала сметану. На утренней дойке корова не стояла смирно, крутила головой и топталась на месте. Надежда сидела на детском стульчике и пыталась успокоить Звёздочку. С трудом надоив ведро молока, Надя выпустила корову со двора. Скотина присоединилась к табуну, который двигался на пастбище, погоняемый пастухом.

В доме хозяйка перелила молоко в электромаслобойку, включила прибор и пошла на кухню. Она поставила чайник, заполненный до половины на огонь, обернулась к столу и обомлела.

За столом сидел Ертуган. Такой, каким запомнила его Надежда в день, когда муж ушел, а вернулся в закрытом гробу. Только почему-то форма была вся мокрая, с соляными разводами. Надия-тате попятилась и уткнулась поясницей в разделочный стол.

- Холодно мне, Надюшка,- проговорил Ертуган невесело. – Сыро и холодно…

Онемевшая женщина прижала руки к губам. Ертуган снял головной убор, положил его на край стола.

- Что же ты каждый вечер в могилу мне солёную воду подливаешь? - с упрёком произнёс муж. - Что же каждый день тревожишь? Упокоиться не дашь?

- Чт –что я делаю не так? - дрожащим голосом спросила Надя.

Чайник закипел, выдохнув струю пара. Тётя Надя машинально обернулась и выключила газ, а когда снова посмотрела на мужа, его уже не было, лишь на месте фуражки виднелся мусульманский полумесяц насыпанный кристалликами соли.

На лицо что-то упало, Надежда вздрогнула и проснулась. На груди сидел и таращился в лицо хозяйки изумрудными глазами Котейко. Надия-тате ощущала что-то холодное на щеке. Она потянулась и включила настольную лампу. Котейко довольно щурился. Надежда тронула щёку, нащупала что-то кругло-продолговатое, словно шнурок. Она поднесла это что-то к глазам и в отвращении отбросила. Котейко метнулся следом, словил налету и потащил в коридор длинный чешуйчатый крысиный хвост.

До утра Надежда не смыкала больше глаз. Со дня смерти Ертуган не посещал жену во снах это было впервые, к тому же неясные упрёки с его стороны и этот полумесяц… лишь под утро Надия-тате осенило – она схоронила мужа не по его вере, хоть Ертуган всегда был атеистом и не подвергался суевериям. Как только приехал еженедельный пятничный микроавтобус, идущий до райцентра и обратно Надежда собралась и поехала вместе с соседями в мечеть.

Дни шли за днями, складываясь в недели, а потом и в месяцы. Аулчане переживали за Канат-ата, приходили к его дому, приносили продукты, но старик никого не пускал на порог, уверяя что всё хорошо и нечего к нему ходить. Ходили толки, что мол, колдун собирается на тот свет, да силу передать некому, вот и заперся. Мучается, в пору муллу звать или крышу разбирать. Надя всё ухаживала за живностью, благо было её не много, и оставляла козий сыр в сенях дома соседа. А в конце марта куры сели на яйца. Петушок расхаживал по двору взад и вперёд с утра до вечера, а спать устраивался в сенях, взгромоздившись на козью спину.

В одно утро, когда куры вывели на двор цыплят тётя Надя в очередной раз пришла на утреннюю дойку Насти и каково было её удивление, когда на пороге дома она увидела живого и здорового Канат-ата, приветствующего жёлтые пушистые комочки.

*

- Мы приехали, а бабушка как раз от дома Канат-ата идёт, - Саня запарил, но быстро перестал, потому что жарко было и без пара. – У неё аж глаза на мокром месте, радости полные штаны, говорит, мол живём! Потом уже, когда обедать сели с предками, рассказала, что Канат не помер. Сидел, говорит, в доме столько месяцев. Не отпирал никому, изредка отзывался не стук, а потом в один день пришла Бабнадя козу доить, да кур кормить, а он сидит на пороге, с цыпками тетёшкается…

- Слово-то какое,- засмеялся Амир. – Вот ты кадр!

- Пацаны, айда на реку,- Ваня помочил руки в мутной котлованной воде, затем поднёс пальцы к носу и сморщившись добавил: - Фу, вот гадость…

- До туда ж как до китайской границы раком,- возмутился Саня. – По такой жарище только топать…

Старый велик с треугольной рамой жалобно скрипел под нагромоздившимися на него тремя пацанами. Амир сел на багажник, Ваня на сиденье, а Саня, просунув ноги пол перекладиной стал крутить педали. Со стороны можно было подумать, что юные гимнасты на грани жизни и смерти исполняют диковинный эквилибр. На деле же «гимнасты» сочно матерились на извозчика и дивились выносливости велосипеда.

До реки действительно было не близко, да и рекой то было можно назвать с натяжкой. Шириной метров в десять, заросшая кудрявыми зелёными водорослями, довольно-таки вонючая, но такая свежая и манящая находилась она в зарослях клонящихся к воде сочно-зелёных кустарников. Велосипед был брошен на песок (чего с ним сделается-то) и мальчишки раздевшись до гола залезли в речушку. Вода показалась холодной с непривычки, но вскоре ребята стали дурачиться брызгаясь друг на друга и нахлобучивая на голову ленты водорослей, изображая водяных. Проведя остаток дня у реки, мальчишки знатно обгорели и устали, возвращались домой пешком и даже не вспомнили о шалаше у вышки.

[1] Нар идерген – Доение верблюдицы. (Имеется в виду первое доение)

[2]Кимишек – Головной убор замужней женщины, обычно носят матери и бабушки.

[3] Сары-майы – сливочное масло.

Глава 7

Глава седьмая.

Хан был в ярости. Хан был напуган. Хан это видел, и Хан не знал, что он видел. По всей степи слышался горестный вой народа. Люди боялись и плакали. Лекари, что входили в юрту умершей Ару, выходили бледными и растерянными, но все как один твердили – того не мог сотворить человек. Подлый Баксы воспользовавшись паникой и замешательством сумел сбежать. Не иначе – в воздухе растворился и украл девчушку Баян, хотя это было замечено и не сразу. Женщины боялись заходить в юрту и готовить покойницу в последний путь. Ни уговоры, ни угрозы не их могли заставить это сделать, а когда решили отправить вперёд сиротку Баян – обнаружилась её пропажа.

На беду, или на счастье, через стоянку Алана шла ватага убогих и юродивых. Поскольку никого не удалось сыскать для подготовки, усопшей к похоронам, было решено попросить об этом прибывших. Те за посул хорошей награды сразу же согласились. Все, кроме одного, совершенно обезумевшего юноши.

Юношу звали Карта. Вряд ли это было его настоящее имя, скорее обидное прозвище. Он был высокий, худой и взлохмаченный. Не смотря на холодную погоду юноша был босым, а на теле лишь тонкие порты и длинная рубаха, явно с чужого плеча. Самое примечательное, что он был стреножен как конь-убегаец, руки связаны спереди, а на поясе петля с длинной верёвкой. За конец верёвки вела его согбенная старуха, замотанная в похожую на лоскутное одеяло одежду. Голову покрывал тонкий шерстяной платок, а из-под одеяла мелькали рваные войлочные тапки. Карта постоянно порывался куда-то бежать, но путы не давали, он озирался, склонял голову набок, будто молодой, неукрощённый жеребчик фыркал и показывал плохие зубы.

Когда женщин позвали омывать и заматывать в саван тело молодой Ханши. Карта отвели к коновязи и привязали рядом с Алакоз. Юноша сразу стал зло фыркать и ржать, пытаясь оттеснить лошадь от корма. Удивлённый жеребец отступил от безумца, оглядел его с головы до ног, пока Карта жевал сено, затем топнул копытом и толкнул юродивого. Тот в свою очередь собрался уже укусить обидчика, но строгий окрик «Тур![1]» остановил его.

*

Воздух был спёртым. Не зловонным, но тяжелым и сырым. Вокруг темно, хоть глаз коли, и со всех сторон шум, будто что по камням перекатывается. Баян сидела на чём-то жестком и холодном. Последнее, что помнила девочка, так это то, что страшная длинноногая старуха выскочила через шанырак юрты Ару и убежала прочь со стоянки. После люди стали кричать и метаться, Баян упала на землю, а дальше – темнота.

- Нужно уходить,- эхом разнёсся голос мужчины.

- Скоро, - прошелестело в ответ.

- Они пустят ловчих, Алан убьёт меня, госпожа, ты не успеешь…

- Спокойнее, девочка ещё не готова!

- Я приготовлю яд, но нужно уходить. Нужно покинуть это место!

Мужчине ответили на неизвестном языке, и он тут же умолк, прекратив спорить. Баян тихонько заплакала. В темноте от кремневой искры зажегся факел, а затем и очаг. Баян увидела перепачканное в крови лицо Жара. Он водрузил на огонь казан, встал на колени и начал складывать туда какие-то веточки, сушеные цветы и травы.

- Вы слуга Жалмауыз кемпир[2]? Вы хотите сварить меня в этом котле и съесть? – спросила Баян, проливая слёзы.

Баксы поднял на девочку уставшие глаза, затем вздохнул и ответил:

- Я вообще тебя не хотел, но я не могу отказать Пиру.

- Кто это? Это Жалмауыз кемпир?

- Нет, - отрицательно замотал головой Жара. – Я баксы, а не проклятый! Хотя…

Мужчина замер, почесал подбородок, затем растёр между грязных ладоней пучок полыни (Баян поняла это по горькому запаху) и ссыпал травяную крошку в казан. Баян, сидевшая на каменистом полу подползла ближе к очагу. Девочка продрогла и протянула ручки к огню.

- Когда ты стала видеть рухов[3]? – спросил Жара.

- Когда Ару-апа[4] закричала… - тихо ответила Баян. – Я теперь проклята? Я поздно позвала женщин?

- Нет. – отрезал Жара.

- Почему тогда?

- Ты знаешь о Жалмауыз кемпир, но не знаешь, как они появляются…- Жара встал, достал из кучи тряпья кожаный мех и вылил его содержимое в котёл.

По пещере тут же распространился приятный сливочно-травяной аромат.

- Это ведь злые Рухи, они слуги Хасатана[5], разве это не правда? – спросила Баян.

Жара посмеялся похожим на хриплый кашель смехом и сказал:

- Всё так, но только перед тем как стать Рухом, Жалмауыз кемпир была Баксы, а до того – человеком. Баксы может навлечь на себя проклятья вредя людям и наживаясь на чужом горе зная, что помочь ему не под силу. Лживые, нечистые на руку, злые баксы, не слушающие своего Пира будут прокляты. Не чтящие законы Великой Степи Баксы будут прокляты. И Баксы, разделившие с шайтаном ложе будут прокляты. Мой Пир зовётся Жылап Калындык[6]. Она подсказывает мне какой откуп брать с просителя, за какую работу, за какую нет… В камланиях она оберегает мой дух от подселенцев и шайтанов, но за это я должен слушать её и жить стариком

- Агатай[7], а вы разве не старик? – удивилась Баян.

Баксы замер, затем поднял с каменного пола деревянный черпак и стал помешивать им варево в котле.

- Сейчас уже старик, да,- согласился он. – Но я был стариком и пятьдесят лет назад и останусь таким ещё через пятьдесят лет.

- Почему? Разве вам не тяжело двигать старыми руками и ногами? Рухи несправедливы?

- Рухов никогда нельзя ругать! – произнёс Жара по отдельности, пригрозив Баян черпаком. -Запомни это, девчонка! Ни то встанешь на путь Жалмауыз кемпир!

Он помолчал, затем добавил:

- Рухи старят нас, потому, что никто не поверит Баксы, что выглядит как мальчишка… Люди с большей готовностью доверятся старику, будто не понимают, что дурак с возрастом становится лишь старым дураком. Всю жизнь Баксы проживают стариками, зато и живут по два века, а то и по три…

Он помешал варево ещё немного, затем снял котёл в огня и отставил в сторону, накрыв тканью.

- Это не пей! – велел он девочке.

В этот момент живот Баян заурчал. Она скомкала в районе пупка платье и с надеждой посмотрела на Жара. Шаман цокнул языком, закатил глаза и запустил руку себе за пазуху. Он вынул оттуда бутон какого-то цветка и бросил в очаг.

- Охотничьей собаки у меня нет, а выходить из пещеры сейчас нельзя, - сказал он, пошерудив палкой поленья.

Бутон упал на дно очага и оттуда, будто сказочный джинн из бутылки выскочила красивая, тонкая как стрела гончая с огненной шерстью. Она заливисто залаяла и убежала прямо сквозь свод пещеры.

- Колдун! – закричала Баян, потянулась к тумару, но обнаружила, что его нет.

Баксы криво усмехнулся.

- Косу тоже можешь расплести,- он сел, сложив ноги по-турецки. – Всё равно уже растрепалась…

Тут только Баян поняла, что она сидит совершенно лохматая. Жара подал ей бубен, с обратной стороны которого был прилажен кусок битого зеркала. Девочка взглянула на себя и подумала – «Вылитая Жалмауыз кемпир».

- Даже не думай о таких вещах! – заорал Шаман и треснул Баян черпаком по голове. – Ты хочешь такой стать?

Жара ещё хотел что-то сказать, но гончая вернулась. Она несла в пасти за шкирку ещё трепыхавшегося и визжащего белого зайца. Баксы принял добычу у огненного пса, затем встал и занеся косого над очагом оторвал тому голову.

Кровь брызнула во все стороны. Баян закричала и спрятала лицо в ладони. Невозмутимый колдун спустил кровь животного на раскалённые поленья, затем мигом сорвал с зайца шкуру, запустил в ещё агонизирующее тело руку и одним движением выворотил наружу внутренности.

Баян скрутила пустая рвота, а шкура и киши были брошены в сгустившуюся за спиной шамана тьму, которая тут же без следа поглотила угощение. Жара надел тушку на палку, и установил её над очагом.

- Ты всё ещё голодна, не так ли? - спросил Баксы слизывая с пальцев заячий сок.

Баян взирала на мужчину с испугом, восторгом и любопытством, но всё же больше с испугом. Она кивнула в знак согласия. Когда мясо приготовилось, Жара отломал для Баян заднюю часть, а сам принялся за переднюю. После еды Баксы снова подал Баян свой бубен. Жара взялся за один край, Баян за другой и оба они начали отбивать мелкий дробный ритм. Колдун стал выгибаться и трястись, но инструмента не выпускал. Из каждой поры его стала сочиться тёмная дымка, которая собиралась, густела и расцветала жемчужинами глаз. Наконец мгла собралась в чёрный силуэт и явилась Жылап Калындык.

*

Женщины омывали тело Ару. Вокруг рта у мёртвой ханши были засохшие ручейки крови. Женщина, что вела за повод Карта, а звали её Катал, что скорее всего тоже было прозвищем, которыми славились перехожие калики, стирала кровь с лица прекрасной покойницы.

- Псымля[8],- причитала она. – Какая молодая… Безжалостна Марту…

- Марту? – остальные женщины отпрянули от тела едва не уронив его с ложа, на котором приводили омовение.

- Чего вам бояться, - возмутилась Катал. – Вам-то уж точно не рожать!

Старухи омыли тело, одели в красивую одежду, замотали в саван и покинули юрту. С дозволения Хана калики разбили кибитки на окраине кыстау, там и заночевали. Карта остался рядом с Алакоз на ночь.

Утром покойницу снарядили в путь к Ханскому мазару. Почти все обитатели кыстау собрались проводить Ару. Процессия рыдала и выла. Даже Джигиты Ханской конницы не могли сдержать слёз и все как один клялись уничтожить повинного в гибели Ханши Жара.

Алан сам внёс тело жены в мазар и уложит её в каменный гроб. Владыка провёл рядом с умершей несколько часов, прежде чем окончательно проститься с красавицей Ару, чей лик теперь был скрыт от него белоснежной тканью савана. Уже стемнело, когда Хан покинул мазар. Когда правитель вышел из гробницы, он увидел, что у входа собрались все женщины, девушки и девочки. Они сняли головные уборы и каждая держала в руке по кинжалу или ножу. Одна из женщин, стоящая в первом ряду невеста палуана[9] Бейры – Жадыра сделала шаг вперёд и громко заговорила:

- Пусть слышит великая степь! Могучие ветра донесите мои слова до матери Умай, да услышат уши Тенгри! Слушай же и ты, Хан Алан! Мы, женщины, матери, дочери взываем ко всем силам земным и небесным! Не оставьте преступление безнаказанным, не дайте Жара покоя! Если жив он – не дайте жизни, если мёртв – не дайте ему покоя! Дайте скорости конским ногам, дайте храбрости и силы Ханским ловчим! Чтобы сумели они сыскать проклинаемого нами Баксы! А когда сыщут пускай свяжут его нашей верёвкой!

Когда Жадыра окончила свою речь все женщины как одна отрезали себе косы.

*

Плачь и мольбы дочерей степи возрастающими волнами накатывал на шатёр Умай-ана[10]. Живые цветущие лозы её волос чувствуя изменение в жизни степи стали меньше благоухать. Божественная покровительница не могла остаться равнодушной к слезам матерей. Она покинула шатёр, разгладила складки на ткани платья, приобняла свой круглый беременный живот, повернулась к горному хребту и воззвала к Тенгри:

- О, господин, ты видишь, как несчастны дочери Великой степи! Дай силы их мужьям! О, Тенгри, повелитель Неба, разожги огонь в их крови, дай смелости, как того просят матери!

Затем Умай обернулась к степной равнине, раскинула руки и заговорила:

- Я, Мать – Умай, велю тебе, Аргымак, отец всех лошадей, быстрый как ветер, несокрушимый как камень, смелый как батыр, дать свою силу коням мужей этих женщин! Да будет так!

На кыстау каждый конь, даже старый и больной почувствовал дрожь земли, когда Аргымак вложил в них свою силу. А безумец Карта, ощутил это сильнее остальных, оторвав удерживающий его за пояс аркан.

*

Воплощённая Пир напугала Баян, и та отпустила бубен.

- Не бойся меня, Баян,- зашелестела Пир и приблизилась к девочке. – Прищурь глаза, смотри сквозь ресницы.

Баян послушалась и сквозь ресницы увидела освещённое пламенем очага красивое, но печальное лицо Жылап Калындык, усыпанное жемчужинами слёз.

- Красивая,- прошептала Баян.

- Я выбрала тебя, потому, что Жара умирает,- Пир взяла в туманную руку ладошку Баян. – Да, он старик с самого посвящения, но всему положен свой срок и его – уже скоро.

Девочка посмотрела на шамана. Тот кивнул косматой головой. - У него есть ещё время, но только для того, чтобы увести тебя в безопасное место, где я могла бы тебя обучать… Умирая Жара передаст тебе свои силы, а я стану Пиром Баян-Баксы.

- Я умираю, Баян, - подхватил шаман.

Он задрал подол своей рубахи и показал прогнивший до кишок живот.

- Вскоре я не смогу ходить и буду много лет изгнивать заживо. Но если ты примешь мой дар, я смогу умереть раньше и не страдать долгие годы…

- А потом я буду тоже гнить? – испуганно спросила Баян. – Два века?

Под покровом ночи Шаман и девочка пустились в путь. Жылап Калындык указала на брошенную кибитку в которой жили когда-то праведные старики. Но их постигло несчастье – оба были проглочены птицей Самрук[11]. В тех местах, где осталась кибитка не водится ни хищник, ни злобные Дяу[12]. Но путь далёк и пролегает через пустыню.

На рассвете Жара и Баян были уже далеко от прежнего укрытия Баксы.

[1] Тұр! (каз.) – стой!

[2] Жалмауыз кемпiр(каз.) – ведма,аналог русской Бабы – яги (однако не имеющая функций проводника между мирами), в переводах казахских сказок Жалмауыз кемпiр зачастую переводят как «Баба-яга».

[3]Рух(каз.) – бестелесная потустороння сущность, дух.

[4]Ару-апа – Старшая сестра Ару. Баян имеет в виду, что Ару была ей как старшая сестра. Традиционное обращение молодых девушек к более старшим подругам.

[5]Хасатан – вариация имени Сатана.

[6] Жылап Қалындық - Плачущая невеста.

[7] Ағатай (каз.) – дяденька.

[8] Пісмiлә!(каз) – аналог «чур меня»

[9] Палуан – Богатырь

[10]Умай – Мать- Умай, древнейшее женское божество тюркских и монгольских народов, занимало второе место после Тенгри.

[11] Самрук – в легендах тюрков гигантская птица, гнездящаяся на верхушке дерева Байтерек (Мировое дерево соединяющее три мира).

[12] Дәу- он же Див (Дэв) в восточной культуре видимая глазу демоническая сущность, гигант.

Глава 8

Глава восьмая.

«И на последок немного интересного: сегодняшняя ночь станет одной из самых волшебных в году! Всё дело в том, что согласно прогнозам астрологов в небе N-ского района Республики Казахстан будет наблюдаться явление, называемое в народе «Звездопадом». – дедушка смотрел вечерние новости.

Амир, сгоревший вчера на речке едва мог пошевелиться Канат-ата намазал его пылающую спину холодной сметаной и теперь мальчик лежал на раскладушке, смотря вместе с дедом старенький телевизор.

- Ого! – удивился Амир. – Ничего себе!

- Да,- согласился Дед. –Это интересно…

- Ата, можно посмотреть?

Дедушка рассмеялся и ответил:

- Ай, балам, гулять в степи с внучатами Надии не отпрашивался! Хитрый лис!

Амир пристыженно опустил голову.

- Иди конечно, только и близнецов возьми…

Окрылённый Амир уже через пару минут стучал в дверь Надии-тате. Ему открыл Саня, всё лицо которого было пунцовым от ожога.

- Ты чего? – он морщился, видимо ему было так же больно, как и самому Амиру.

- Там по телеку сказали, - начал было Амир, но Саня перебил:

- У нас все старики в ауле один канал смотрят, - он махнул рукой. – Заходи, там Вано у Бабнади отпрашивается, тебя увидит- сразу отпустит.

Амир проследовал за Саней в комнату, где Ваня упрашивал Надежду отпустить их с братом поглядеть на звездопад.

- Вот если Амир пойдёт – отпущу! – Тётя Надя была непреклонна.

- Добрый вечер! – поздоровался Амир, входя в комнату.

Надия-тате минуту помолчала, затем вздохнув сказала:

- Идите.

На дворе царила вечерняя прохлада. Прикосновение ткани к коже причиняло саднящую боль, поэтому Амир, ожидающий близнецов на пороге снял футболку и подставил спину лёгкому ветерку. От ожога тело знобило. Вскоре вышли пацаны. Саня нёс в руках толстое ватное одеяло и скрученный рулоном двуспальный матрац, а Ваня три подушки и авоську с термосом и бутербродами.

- Бабнадя собрала, - Ваня кивнул на авоську.

- Это всё для чего? – Амир обвёл взглядом спальные принадлежности.

- В степи заночуем,- ответил Саня. – Ты давай, возьми чего-нибудь, порожняком-то не иди!

Троица дошла до стоящей на краю бахчи вышки, где близнецы соорудили себе секретный шалаш. По пути ребята насобирали сухих веток для костра и как только расстелили матрац озадачились разведением костра. У бахчей не водились степные волки, но бывало, что забегали лисы. Да и теплее с костром.

Пока мальчики разводили огонь, их телефоны разрывались от приходящих сообщений. Когда дело было сделано, кряхтящие и стонущие от боли ребята улеглись на матрац и уставились в экраны.

- О, тут даже время начала звездопада указано,- сказал Ваня, и показал остальным открытую на гаджете новостную страницу.

По всему выходило, что времени до события оставалось порядка двух часов, поэтому Ваня установил таймер на сто минут, чтобы уж точно не пропустить звездопад.

Пацаны болтали о том о сём, кидали в огонь клубни тайком унесённой близнецами из дома Надии-тате картошки, подкладывали в костёр хворост. Игривый ветерок то вздымал в ночное небо искорки, то гнал дым на мальчишек. К назначенному времени Ребята улеглись на матрац и стали ждать, когда начнётся звездопад.

- Я слышал, что когда видишь падающую звезду – надо желание загадывать,- мечтательно произнёс Амир.

Он лежал в середине, накрыв ступни одеялом.

- Хых, серьёзно? – Саня положил руки под голову и пытался согнать с ноги назойливого муравья (который почему-то не спал в муравейнике) второй ногой. – От кого?

- Чего?

- Слышал, говорю от кого? – Саня вскочил и со звонким щелчком пальцев скинул насекомое на песок. – Подружка сказала?

- Какая ещё подружка? - не понял Амир.

- Девчонка, говорю твоя рассказала, что ли? Это они в такую “чухню” обычно верят…

- Ну, не совсем,- вмешался Ваня. – Раньше все в это верили… А сейчас… Ну вы как сами думаете, способен кусок космического камня выполнить какое-то желание?

- А гороскопы, - напомнил Амир.

- Ооо-дааа,- протянули все трое хором.

- Вообще может быть и есть что-то такое,- Ваня изобразил замысловатый жест. - Сверхьестественное…Но пока никем это не доказано…

- А Амиров дед,- Саня с кряхтением повернулся на бок.

- А что мой дед?

- Ну он же типа колдун…

- Он Баксы,- поправил брата Ваня.

- И чё? Велика разница? - скривился Саня.

- Вообще-то да! – фыркнул Ваня и показал Сане палец.

- ГЛЯДИТЕ!

Мальчишки уставились на усыпанное алмазами небо. Вскоре с сине-чёрного бархата одна за другой стали срываться звёзды. Ребята достали телефоны и включили камеры. Они ловили каждую вспышку на небе. Звёздочки сыпали так долго, что у мальчишек затекли руки, тогда они убрали гаджеты и стали просто наслаждаться удивительным от природы, на фоне стрекотания сверчков и дыхания спящих растений.

- Клёво,- восхищённо протянул Амир. – Видали раньше такое?

- Не такой обильный,- Ваня потянулся и зевнул, а затем ойкнул и страдальчески скривился. - В городе огни мешают, а здесь не всегда Бабнадя отпускает…

Тут от неба послышался гул, похожий на звук самолётного двигателя, а затем резко стало светло как днём и небо рассекло надвое огненным шаром. Через секунду шар ушел за горизонт, и ребята услышали страшный грохот. Под матрасом затряслась земля. Ребята вскочили на ноги. Сложенный “вигвам” костра развалился, рассыпав вокруг искры и оставив лишь тлеющие головешки.

Земля гудела, ягоды стукались друг о друга, мальчишки глядели на то место, куда улетел шар и в испуге молчали. Через несколько минут всё стихло и ночная природа снова сонно засопела, застрекотала и зашуршала.

- Что это было? - шепотом спросил Саня.

- Метеор,- так же шепотом ответил Ваня.

- Может … домой пойдём? – робко предложил Амир.

Не сговариваясь ребята стали собираться, закидали костёр песком и отправились в аул.

- Про метеор никому ни слова, - заговорщицки сказал Ваня у околицы и зыркнул на друзей исподлобья.

Амир тихо поднялся по крылечку и вошел в дом. Канат-ата не спал. Он сидел на кухне и пил чай.

- Чего вдруг вернулся, а, балам? – удивился дедушка, поднялся и двинулся навстречу внуку. – Поругались с близнецами?

- Нет, ата,- покачал головой Амир. – Решили дома заночевать…

Мальчик пошел в комнату и стал готовиться ко сну. Дедушка последовал за ним.

- Что-то увидели в степи?

- Видели звездопад. Очень красиво,- устало ответил Амир.

Дедушка прислонился к дверному косяку и пристально глядел в спину Амиру, освещённому торшером.

- Если что-то видел, не бойся сказать,- промолвил Канат-ата.

- Конечно, дедушка,- Амир улёгся на раскладушку и практически моментально заснул.

Трава была сухая. Вот коснись пальцем и рассыплется в пыль. Нещадно палило высоко стоящее солнце, теней не было.

Амир стоял посреди поля по пояс в сухой, похожей на спагетти, траве. Вокруг, на сколько хватало глаз было лишь жёлто-белое, заросшее высокой растительностью поле. Мальчик провёл по верхушкам травинок ладонью. Колючие, вызывающие зуд, словно стекловата кончики осыпались под прикосновением до самого корня.

Мальчик двинулся наугад, прокладывая себе дорогу и поднимая травяную пыль. Та в свою очередь поднималась в горячий воздух и впивалась в кожу шеи и лица. Амир начал чесаться и чихать, так как ворсинки попадали в нос.

Вдруг вдали вырос из-под земли высокий, такой знакомый амбар. Из амбара доносились странные звериные звуки похожие одновременно на блеяние и на медвежий рык. Мальчик двинулся к зданию и вошел внутрь. Там он увидел недавно родившую верблюдицу, которую так и не удалось раздоить. Верблюдица вытянув шею рычала, на губах её пузырилась пена. Животное было явно напугано. А у передних ног её стоял на коленях Аташка. Старик был спиной ко входу в амбар и к Амиру. Он что-то делал, перебирая у пола руками. Мальчик подошел ближе к дедушке и заглянул ему за плечо.

Дед делал невероятное – связывал бурый туман тонкой шерстяной верёвкой.

- Ата,- удивился Амир. - Как вы это делаете?

Старик не ответил. Он будто не замечал, что Амир вошел в Амбар. Когда туман был связан, Ата положил его в холщёвый мешок и крепко-накрепко завязал горловину. Закинув мешок на спину, дедушка прошел мимо Амира и со всего маху кинул мешок в высокую траву. Поле мигом вспыхнуло ало-голубым пламенем, будто огонёк на газовой конфорке. Огонь охватил всё окружающее здание пространство, но в самом амбаре было прохладно и дышалось легко.

Пламя ревело, заглушая напуганную пуще прежнего верблюдицу. Ко всему из огня доносились жалобные и дикие крики, не похожие ни на что, слышанное Амиром прежде.

Спокойный Аташка отряхнул ладони, вынул из кармана своих светлых брюк большой носовой платок в коричневую клеточку и, расстелил его прямо на полу верблюжатника. Сам же сел рядом, скрестив ноги на подстеленную заранее солому.

Амир последовал его примеру. Когда мальчик сел, дедушка достал что-то из нагрудного кармана своей лёгкой рубашки. Он кинул на расстеленный платок косточки хурмы, с нацарапанными на них различными символами. Амир сосчитал косточки, их было ровно сорок одна.

- Это Кумалаки? - тихо спросил мальчик. – Я читал о них…

Аташка всё так же молчал, перебирая хурминые зёрнышки и раскладывая их в кучки по четыре в каждой. Это продолжалось несколько минут, затем погрустневший и озадаченный дедушка поднял на внука свои водянистые глаза и спросил негромко:

- Балам, что вы видели в степи?

В этот момент налетел сильнейший шквал. Он вынес мальчишку из амбара, пронёс над пылающим полем. Амир кричал в испуге, но с неба донёсся эхом спокойный голос Канат-ата:

- Не бойся сказать…

Амир всё летел и летел. Тут ветер резко перестал дуть, и бедняга полетел прямиком в вырытую посреди поля глубокую расщелину.

Мальчик вздрогнул и проснулся. Под окном кричал Султан. Издали, будто в ответ ему слышался голос Насти. Боль от ожогов была уже терпимой и Амир потянулся лёжа на раскладушке. Затем он встал, почесал плечи, которые уже покрылись пузырями и двинулся на кухню.

На низеньком столике стояла пиала с уже остывшим чаем, который оставил на фарфоровых стенках отвратительный коричнево-рыжий ободок. Ощущение было, что дедушка просто оставил ночью посуду на столе и куда-то вышел.

- Ата! – позвал Амир, выйдя во двор.

На дворе тоже было пусто. Даже куры прятались от жары под кустами. Мальчик прошел к умывальнику, ополоснул лицо тёплой водой, затем вернулся в дом. Там он убрал пиалу в таз для грязной посуды, поставил чайник, нарезал хлеба и, наскоро позавтракав направился к близнецам.

Дом Надии-тате тоже был пуст.

- Где все? – удивился Амир.

Тогда мальчик направился к пруду. Приблизившись Амир увидел вдали грузовик с закрытым кузовом. Возле грузовика толпились все аулчане. Галдели и переругивались. За спинами аулчан из кузова девушка в нарукавниках и фартуке подавала товары в полиэтиленовых пакетах покупателям. Близнецы сидели на подножке кабины и маялись от жары. Амир поспешил к ним.

- Привет,- протянул он руку в приветствии.

- Здарова,- Саня жевал травинку похожую на пшеничный колос.

Мальчики пожали друг другу руки, после чего Амир спросил:

- Чего это тут?

- Автолавка,- недовольно произнёс Саня.- Сейчас баулы потащим…

- Да, Бабнадя любит шопинг,- улыбнулся Ваня.

- Канат-ата не видели? - поинтересовался Амир.

- Угу, - кивнул Саня. – Там толчется.

Он махнул рукой в сторону толпы.

- Тогда, лучше тут подожду, - Амир прислонился к кабине автомобиля спиной.

- Когда управимся,- прошептал Ваня. – Пойдём смотреть куда сами-знаете-что упало…

Амир увидел, как от толпы отделился Канат-ата, опиравшийся на свою клюку и груженный тёмно-синей авоськой. Из авоськи торчало горлышко бутылки подсолнечного масла. Мальчик быстро попрощался с друзьями и побежал к дедушке.

- Ата, давайте помогу,- на бегу прокричал он.

Аташка передал сумку Амиру, и они не спеша побрели к дому.

- Чего без головного убора-то? – буркнул Ата. – Напечёт голову – сметаной не спасёшься!

- Простите,- мальчик покрепче перехватил тяжелую авоську. – Не подумал что-то…

Они дошли до дома, Амир занёс поклажу в кухню и помог разобрать покупки.

- Интересно, - сказал Амир, перекладывая рафинированный сахар в хрустальную сахарницу. – Я никогда не видел раньше автолавку. Она сюда часто приезжает?

- Да каждую неделю, - дедушка сидел на корпе за столом. – Поэтому я много не беру, всё равно привезут, а спина…она и без того больная.

- Так, тут я закончил,- сказал Амир и вытер руки о футболку. – Можно пойду гулять?

Дедушка внимательно посмотрел на мальчика своими мутными глазами, потом стряхнул со столика сахаринки и произнёс:

- Выпей со мной чаю…

Дед и внук сидели друг против друга и цедили чай из пиал. Аташка пристально смотрел на Амира, будто в чём-то того подозревал. Мальчик ёжился под неприятным неотрывным взглядом старика и не поднимал глаз от пиалки. Было тихо, только слышался скрип передвигающихся в часах стрелок.

- Айналайн[1],- обратился дедушка к Амиру. – Всё ли было хорошо вчера в степи?

- Всё отлично,- мальчик удивился.

- Мне показалось, что ночью ты вернулся подавленным…

- Просто устал, Ата,- пожал плечами Амир. - Ещё сгорел…

Аташка помолчал, подлил себе чаю, затем сказал:

- Ну тогда беги, только кепку надень.

Амир в белой бейсболке бежал к близнецам, которые уже ждали его у пруда.

- Ты чего так долго-то? - поинтересовался Ваня. – Случилось чего?

- И ты туда же,- фыркнул Амир.

- В каком смысле? - не понял Ваня.

- Да Аташка чего-то допытывается,- Амир махнул рукой. – «Чего видели в степи – чего видели в степи?»

Близнецы переглянулись.

- Эм… А чего он про степь выспрашивал? – вкрадчиво спросил Ваня.

- Ну,- Амир почесал в затылке. – Я когда ночью пришел он начал спрашивать не поссорился ли я с вами, а потом не случилось ли чего в степи…

- Он же этот…Баксы,- напомнил Саня. – Может у них какая фаза луны или ещё чего-нибудь.

- Ладно,- поставил точку Ваня. – Пошли!

[1]Айналайн – ласковое обращение

Глава 9

Глава девятая.

В предрассветной дымке дышалось легко, но было холодно. Баян куталась в обрывки войлочных кафтанов и невыделанных шкур, которые намотал на неё Жара. Девочку унесли лишь в коротком чапане, не предназначенном для долгих пеших переходов. На ногах были сапожки, что подарила Ару из верблюжьей шерсти и бычьей кожи. Шаман намотал на сапожки шкурки сурков и закрепил их обрывками шпагата.

Из носу текло, щёки раскраснелись, а кончики ресниц покрылись инеем. Баян шмыгала носом и семенила за баксы, который тащил её за руку. Поспевать за мужчиной было тяжело, но Баян не жаловалась. К тому же, после ночной встречи с Жылап Калындык малышка стала слышать голоса ветров. Благо сегодня не сильно буранило и намотанные в несколько слоёв шерстяные лоскуты плотно прикрывали уши.

- Ата,- обратилась к шаману Баян. – Вы тоже их слышите?

- Постоянно,- буркнул Жара в ответ.

Он внимательно следил за направлением дороги, которое указывал золотой асык[1]. Асык этот наколдовал Жара перед выходом из пещеры. Саму же пещеру разрушила сорвавшаяся с неба глыба синего льда.

- Постоянно? – удивилась девочка. – А когда вы спите, вы тоже их слышите?

- Сплю? – протянул баксы. – Тебе ещё многому предстоит научиться, девчонка…

Дальше шли молча. Небо светлело, выходило скупое зимнее солнце. Двое взошли на пригорок и остановились. Баксы присел на корточки, приложил ладонь к холодной земле и что-то забормотал себе под нос. Асык в это время описывал круги вокруг Жара и Баян, поблёскивая золотыми боками.

- Нужно спешить, - произнёс Жара мрачно, поднимаясь.

Он схватил девочку за руку и зашагал быстрее прежнего. Баян бежала следом. Спотыкалась, летела на землю, но баксы подтягивал её вверх за руку, и девочка продолжала бежать.

*

Женщины собрались в большой юрте, заперлись и стали петь. То были песни, что поют матери, ожидающие сыновей с войны. Никто не смел их прервать или войти в юрту. Алан хан с приближенными мудрецами и гадателями держал совет у мазара Ару-хан. Он восседал на вороном коне у подножья мавзолея одетый в военные доспехи, ослепляющие собравшихся отполированным серебром.

- Баксы, зовущийся Жара повинен в смерти моей жены и сына! – вещал хан. – Что гласит закон Великой Степи? Какого наказания заслуживает этот шаман? По толпе собравшихся прокатился гул, затем от неё отделился один аксакал и тихо сказал:

- Закон Степи говорит: «Жизнь за жизнь», но мудрые знают, что Жара не убивал…

- Он взялся за работу, которую не мог выполнить! – крикнул кто-то из гадателей.

- Точно – точно! – подхватили из толпы.

- Он будет проклят!

- Он взял большой откуп, а сам не помог!

- Рухи должны забрать его разум!

Тут Алан поднял руку и все умолкли.

- Многоуважаемые рухи могут растерзать его душу, а я хочу знать, какие права я имею на него самого?

- Владыка, - так же тихо обратился к Хану аксакал. - Повитуха, принимавшая роды, и ты сам, знаешь, что Жара не убийца. Баксы такой силы, имеют Пиров… Покровителей, которые могут вступиться за шамана, ты навлечёшь проклятие на свой род.

Когда мудрый замолчал, Алан медленно слез с коня, приблизился к аксакалу вплотную и пристально посмотрев ему в глаза холодно произнёс:

- Мой род был прерван и это всё благодаря Жара.

Повисла тяжелая тишина. Никто не смел проронить ни звука. Молчали даже кони и верблюды. Аксакал глядел в глаза владыке без страха.

- Ты волен сам решать. Когда бы ты хотел совета – прислушался бы к мудрейшим. Ты хочешь мести Хан, потому как знаешь на ком вина…

Сказав это аксакал спокойно повернулся и двинулся к своему верблюду. Он сел на Корабль пустыни, поднял его и направил прочь от совета медленным плавным шагом. Никто не остановил мудреца.

Алан проводил взглядом гордого аксакала, затем повернулся к совету и громко спросил:

- Есть ли ещё среди мудрых те, кто согласен с этим стариком?

От нескольких десятков мудрецов после этих слов осталось лишь двое. Гадатели зашумели.

- Почему не ушли? – обратился Хан к оставшимся двум мудрецам.

*

Днём начался снегопад. Крупные белые пчёлы падали сплошным потоком, будто проливной дождь. Голая серо-чёрная земля быстро укрылась пуховым одеялом на котором чётко отпечатывались следы.

- Ата, как красиво! – шаман сбавил темп и Баян теперь наслаждалась отдыхом.

На катящийся впереди баксы асык налипал свежий снег от чего тот становился похожим на снежный шар.

- Ата, глядите – наши следы!

- Это не на руку нам, - покачал головой Жара.

Он поднял асык, отряхнул его от снега и спрятал за пазуху. Затем повернулся к оставленным им и Баян следам и утробно проурчал:

- Аякка алдау[2]!

Жара топнул левой ногой и вдруг следы на снегу поползли в противоположные от верного направления стороны. Баян ступила на чистый участок снежного покрова и тут же на один маленький след по каждому из направлений стало больше.

- Успеешь наиграться, - фыркнул Баксы.

- Кто теперь нас поведёт? – спросила Баян. – Асык уже не может катиться…

Шаман поправил лямку на которой висели бубен и кобыз в кожаных чехлах, по озирался по сторонам. В небе над людьми парила крупная бело-коричневая птица. То был взрослый стервятник Кумай[3]. Видимо он искал пропитания, но снегопад застал его врасплох, и птица постепенно снижалась.

Жара как-то неприятно криво усмехнулся, затем запустил руку себе под полушубок. Баян видела, как он причмокивая и шипя, брызжа зловонной слюной копается у себя под одеждой. Потом колдун вытащил кусок смердящего мяса (видимо из собственного живота ) и протянул вверх.

- Притворись камнем, - шепнул Жара девочке, та быстро присела на корточки, скрутившись калачиком и выпятив к небу спину.

Через мгновение Баян почувствовала, как сверху на неё опустилось что-то грузное, подняв свежий снежок потоком воздуха. Девочка ощутила, как сквозь слои одежды стали пробиваться когти птицы. Жара забормотал что-то нечленораздельное, иногда перебивая бормотание чмоканьем губ и щёлканьем языка.

Со спины девочки, будто в ответ баксы тоже защёлками и раздались скрипучие звуки. А после, Кумай затоптался на спине, забил крыльями и громко закричал. Следом закряхтел и закричал Жара.

Баян хотела было поднять голову, посмотреть, что же происходит, но её остановил окрик шамана:

- Не смотри!

Этот окрик был полон боли. Жара явно было тяжело говорить. Вскоре Баян почувствовала, как спине стало легче. Кумай спрыгнул на снег, а баксы разрешил малышке подняться. Девочка порядком закоченела, пока находилась в положении камня, поэтому распрямлялась медленно, почти со скрипом. Первым делом она посмотрела на Кумай.

Птица стояла к малышке спиной, сложив крылья и скрипуче урчала. Почувствовав на себе взгляд повернула голову на палевой гибкой шее. Баян отшатнулась. На девочку взирал чёрный, человеческий глаз, неведомо каким образом вставленный в глазницу птицы.

Тут Баян почувствовала, как на плечо опустилась тяжелая рука. Малышка запрокинула голову наверх и увидела Жара, смотрящего на неё одним человечьим, а другим птичьим глазами.

*

Алан сидел в своём шатре. Против владыки на корпе сидели двое мудрых, те, что не ушли во время совета. Все трое молчали. Мудрые не были аксакалами. Не были они и молоды, и на первый взгляд причислить их к мудрейшим было сложно. Внешность же их была настолько незапоминающейся, что впоследствии никто из видевших их не смог дать описания. Кто-то говорил, что они были высокими, кто говорил, что низкими, одни вспоминали, что оба были при чалмах, другие- что с непокрытыми лысыми головами. Никто не был прав и все были правы одновременно.

По стоянке неслись голоса женщин, которые так и не покинули юрту.

- Я слышал, что в твой Кыстау пришли странники,- прервал молчание один из мудрых. – И женщины готовили Ару-хан к погребению.

- Это так, - согласился хан.

- Мы хотели бы увидеть этих странников,- подхватил второй.

- Их кибитки на краю кыстау, - кивнул хан. – Поспешите, они скоро покинут стоянку.

Мудрейшие вышли из шатра и направились к странникам. Катал полночи ловившая с другими каликами взбесившегося Карта сидела у маленького костерка, грела руки. Карта снова привязали у коновязи, испросив у конюхов крепкий аркан и тот, вдоволь нагарцевавшийся за ночь дремал, прислонившись к спящему Алакоз.

Остальные женщины из странников вязали волосяную верёвку из кос, что срезали в ночь похорон женщины кыстау.

- Отчего джигит связан? – спросил один из мудрейших, когда они приблизились к Катал.

Мужчины присели к огню и тоже вытянули руки, чтобы погреться. Снег, валивший хлопьями покрыл старуху толстым слоем. Она пошевелилась, стряхнув с головы снежную шаль и ответила:

- То юродивый Карта, безумец, уродившийся с душой кулана[4]…

- Зачем такой крепкий аркан? - поинтересовался второй мудрый.

- Был другой,- пожаловалась старуха. – Ночью безумец оторвал его, и мы едва смогли словить Карта… чуть было не убежал в степь.

Мудрые переглянулись. - Многоуважаемая странница, - вкрадчиво обратился после недолгого молчания один из них. – Продаёте ли вы вашего кулана?

После возвращения мудрых Алан несколько часов к ряду вызывал к себе гадателей. Уже поздней ночью хан покинул шатёр и созвав к себе сильнейших воинов, палуанов и следопытов объявил:

- Множество лет назад на мою голову села синяя птица и в тот день я стал вашим ханом. Долгие годы мы жили бок о бок, кочевали и приумножали богатство нашего народа. Все вы имеете сыновей, мой же первенец погиб от рук Баксы-Жара, что не смог одолеть Марту, хотя и обещал это сделать.

Вот я ваш Хан, заручившись советом мудрых и испросив провидения у рухов велю: Сейчас же седлайте скакунов, берите канат, что связан из волос матерей, ведите ко мне подлого колдуна живым!

Тот, кто приведёт мне Жара-Баксы станет новым Ханом!

Ночной воздух стал светел от факелов. Джигиты гнали коней, следопыты разбирали следы, палуаны готовились к битве.

*

Это был очень трудный день. Баян засыпала на ходу и Жара был вынужден нести девочку на закорках. К тому же они ничего не ели со вчерашней ночи и усталость давала о себе знать. Пир указала для ночлега дупло в стволе огромного дуба. В том дупле с лёгкостью можно было спрятать коня так что Жара и Баян удобно в нём разместились. Было холодно и ветрено. Баксы снял с себя полушубок и завесил им вход. Развёл огонь в глиняной миске при помощи кремниевого огнива и заговорил дым, чтобы тот не поднимался от огня и не ел глаза и горло людям.

Есть хотелось ужасно. Баян держалась за живот и глядела в огонь. На Жара ей смотреть было боязно. И прежде бывший страшным теперь, обзаведясь мелким глазом падальщика мужчина стал ещё ужаснее. Благодаря глазу птицы Жара смог различать предметы, находящиеся за много вёрст от него самого. К тому, же теперь он лучше видел путеводную нить, что проложила Жылап Калындык и золотой асык теперь был без надобности.

- Ата, - робко обратилась к нему Баян. – Не найдётся ли у вас ещё огненного пса?

- Голодна?

- Очень…

- Гляди,- баксы указал на пляшущие по стенкам дупла причудливые тени.

Баян засмотрелась. В неверном свете огня на стенах перед девочкой стали разворачиваться сказочные картины. Вот по бескрайней степи несётся кулан. Живот у лошади большой, будто то жерёбая кобыла. Кулан оглядывается и в испуге начинает бежать быстрее, перепрыгивая ручьи и поваленные деревья.

Кто же гонится за бедным животным тени не показывали. Из-под копыт кулана взметались птицы и с громким криком летели в небо. Наконец конь выбился из сил, остановился тяжело дыша встал на колени, затем лёг на бок и тут его настиг преследователь.

То была страшная голая кемпир с длинными конечностями. Она вцепилась в шею кулану, затем запустила когтистую руку тому в горло и выдернула через рот конские лёгкие.

Баян закричала, и закрыла ручками лицо.

- Хватит, ты нас выдашь! – буркнул Жара, вернув девочку к реальности. – Вот, подкрепись…

Он протянул девочке кусок жаренного мяса нанизанный на веточку. Баян набросилась на еду и очень быстро проглотила предложенное кушанье. Вскоре разомлевшая девочка дремала прислонившись к древесной стене.

Жара вышел из укрытия на мороз, развязал меховые онучи на левой ноге и сел на снег, подставив свищущему ветру очищенную от плоти кость.

- Путь ещё неблизкий, - Жылап Калындык присела рядом со своим подопечным баксы. – Стоило ли идти на это?

Пир провела тенью своей руки над оставшимися кусочками плоти шамана. Кость тут же стала идеально чистой и затянулась ледяной коркой.

- Баян не должна знать, - приказала Пир.

- Да, мой Пир,- кивнул колдун в ответ.

Повисло молчание. Лишь ветра свистели и плакали в ночи.

- Завтра будет трудный день,- сообщила Жылап. – Вы вступаете в земли Дау…

- Готова ли девочка? – с надеждой спросил Баксы.

- Вступить в земли Дау готова, - жестко ответила Пир и встала, сверкнув в темноте жемчужинами. – Но не принять дар!

Красавица двинулась в степь и исчезла, а на месте, где она сидела сквозь мёрзлую землю прорылся жирный сонный сурок.

*

Мудрецы ели мясо из казана руками. Им выделили отдельный шатёр, который установили на возвышенности в некотором отдалении от стоянки Алан-Хана. Они переговаривались и утробно смеялись.

- Добрый был джигит,- голоса мудрецов резко изменились.

Теперь они были низкие, клокочущие и рычащие.

- Добрый, только тощий, - согласился второй мудрец.

- Устал я в этой личине ходить, - посетовал первый. – Кормят мало, словно я человек, а желудок саднит денно и ночно.

- Потише об этом говори, - рыкнул второй и полез рукой в котёл. – Вай, мне кисть досталась!

Он вытащил мужскую кисть и принялся её глодать с причмокиванием и мычанием. Рот мудреца расширялся словно у жабы, отчего было видно похожие на иголки зубы.

- Кожу порвёшь! - заметил первый и указал на щёку товарища длинным когтистым пальцем.

- Сам-то когти спрячь!

- Слабовата колдунья оказалась, - первый вытер руки о корпе, на которой сидел.

Затем встал и вытащил из небольшого сундука две склянки с жидкостью болотного цвета.

- Сколько мы ещё должны пить эту отраву? – закряхтел второй.

- Потерпи, уже завтра всё закончится… Ведьма заполучит Пира Жара, а мы станем Ханами и у нас будет сколько угодно людей для наших утроб.

Поев, мудрецы собрали все кости, вышли с ними в ночной мрак, перемололи людские останки в пыль и развеяли по ветру. После чего скрылись за шатром, выпили жидкость из бутылей и скинули человеческие личины.

Никто не видел, как двое Дау сожрали кожу и одежду мудрецов, а затем припустили в степь, догоняя Ханскую армию.

[1] Асык – надпяточная кость овцы. Используется для игр и гаданий.

[2] Аяққа алдау (каз.) – обман на ногу.

[3] Кумай – разновидность стервятников. На данный момент Кумай является вымирающим видом.

[4]Кула́н, джигетай — вид из семейства лошадиных. Внешне очень напоминает осла, но имеет немало общих признаков с лошадью, из-за чего кулана нередко называют полуослом. Считается, что кулан никогда не поддавался приручению.

Глава 10

Глава десятая

Бабнадя не была такой же прозорливой как Канат-ата – близнецы бейсболок не надели. Жаркое солнышко нещадно припекало и мальчишки пытались прикрыть головы ладошками и натянутыми на макушки футболками.

- Хитрый ты, чел,- бурчал Саня. – Кепку вон нацепил…

- Это всё Аташка, - пожал плечами Амир. – Так бы сейчас тоже майку на голову натягивал.

Они шли уже больше часа, а воронки от рухнувшего ночью метеора всё не было видно.

- Сколько идти –то ещё,- раздраженно бормотал Ваня. – Он ведь не так далеко упал!

- Ну это как сказать, - сказал Амир. – По мне, так он чуть ли не в другую страну улетел…

- Мы бы тогда не ощутили ударной волны,- заметил Ваня.

- Блин, зубрила,- прыснул Саня.

Троица пересекла дынные, затем арбузные и тыквенные поля, но так и не достигла цели.

- Мы так тепловой удар получим, - Ваня сорвал с грядки два широких листа тыквы, один отдал брату, второй – оставил себе.

- И чего? Вернёмся?

- Ну уж нет, - фыркнул Ваня. – Я думаю, что уже недалеко…

- Ты то же самое полчаса назад говорил, - заметил Саня, поглядев на экран телефона. – Я так-то уже запарился и хочу отлить.

- Лей, - в один голос сказали Амир и Ваня, обернувшись.

- Или стесняешься? – Амир приподнял одну бровь.

- Вас что ле? – Саня демонстративно расстегнул ширинку на шортах, затем пошарил внутри и вывалил хозяйство наружу.

- Ты в сторону,- начал было Ваня, но не успел.

Саня начал справляться прямо на спеющие оранжевые тыквы.

- Ты дурак? – заорал Ваня.

- Это же люди потом есть будут! – подхватил Амир.

- И чё? - засмеялся Саня. – Помоют…

- Мой брат - конченный кретин! – Ваня замахнулся, чтобы как следует треснуть брату, но резко развернулся и пошел вперёд.

- Да уж, - Амир засеменил следом. – Это у него всегда?

- Ну, практически, - выдохнул Ваня. – Ничего, я уже привык…

- Хреново,- кивнул Амир.

Они взошли на сопку и увидели гигантский разлом в земле. Это была похожая на вытянутый ромб трещина, окруженная обуглившейся травой. Кое-где до сих пор тлели угольки, а над самой трещиной вилось горячее марево, будто от раскалённого асфальта.

- Круть! - воскликнул Ваня. – Эй, ксерокопия, шевели колготками!

- Сам дурак, - послышалось откуда-то сзади.

- Не опасно спускаться? – поинтересовался Амир. – Там вроде горячо…

- Ну вряд ли намного горячее, чем в пустыне, - Ваня скрутил из тыквенного листа колпак и, напялив его на голову стал спускаться к разлому.

- Ну ок, - пожал плечами Амир и последовал Ваниному примеру.

Через пару минут к ним присоединился и Саня.

- Фига дырища, - Саня раскрыл рот.

Он тут же включил на телефоне камеру и стал снимать фото и видео.

- Интересно, можно ли на этом заработать,- произнёс он мечтательно.

- Думаешь мы единственные, кто его вчера видел? – отозвался Ваня.

- Ну тогда бы здесь куча всяких репортёров было и… ну других чуваков, фиг бы мы так просто подошли, - заметил Амир. – Так что, думаю мы первые.

- И это очень круто! – Ваня уже стоял на краю расщелины.

- Осторожнее! – в один голос крикнули Саня и Амир, но Ваня ступил ближе к краю, земля под его ногой провалилась, и мальчишка полетел вниз.

*

Канат –ата сидел на корпе за коротконогим круглым столиком. Он нервно перебирал пальцами бумажную салфетку. Было тихо, лишь в воздухе чувствовалось напряжение. Что-то изменилось прошлой ночью, тот звездопад изменил положение вещей и старый баксы чувствовал это.

Убранные и спрятанные к приезду внучатого племянники колдовские артефакты покоились в амбаре. Ата не хотел, чтобы Амир увидел его за камланием, поэтому всё убрал. Помогать аулчанам он ходил лишь под покровом ночи, а просителей отвадил заблаговременно.

Теперь же старик был неспокоен. Он сидел напряженный за столом и боролся с желанием раскинуть Кумалаки.

- Когда беспокоишься – слушай Пира…- раздался низкий шёпот и перед стариком возник серебристый кулан с горящими кроваво-красными глазами.

- Кулан,- Ата вскочил и склонил голову в приветствии.

- Мир изменился,- Кулан раздувал ноздри. – Больше нельзя стоять в стороне…Раскинь Кумалаки - узнай, что произошло.

- Я не могу…- старик сел. – Обещал, что Амир не столкнётся с колдовством…

- Но он уже столкнулся, ты это почувствовал…

Канат поднял полуслепые глаза на Пира и вынул из ящика, прикреплённому к внутренней стороне столешницы припрятанные там Кумалаки из косточек хурмы, завёрнутые в хлопковый клетчатый платок. Он расстелил платок на столе, раскинул Кумалаки и стал прорицать.

Косточки путались и давали бредовую информацию. По всему было видно, что кто-то вмешивается в гадание, мешает.

- Я ничего не понимаю, - задумчиво произнёс Канат-ата. – Врут что ли?

Кулан приблизил серебристую морду вплотную к лицу деда и молвил:

- Не врууут, - Пир растягивал слова.

Канат-ата поднял морщинистую руку, положил её на тёплый мягкий нос коня. Тут же душа баксы сплелась с Пиром и понеслась по степи диким неудержимым Куланом, обгоняя закаты и рассветы. Конь унёс Каната-ата в прошлую ночь под чудесный фейерверк из срывающихся с неба звёзд.

Они стояли на сопке. Пир и Баксы. Позади спали поля с вызревающими ягодами, а за полями горел скромный вигвам костерка.

- Твой внук там,- сказал Пир поведя головой назад. – А ты смотри вперёд!

Внезапно стало светло как днём и небо рассекло надвое огненным шаром. Шар упал прямо в подножье сопки разорвав почву и подняв волну земли и песка в воздух. Трава вокруг загорелась и в пламени стали появляться пугающие тени фигур. Они выползали из разлома, будто только и ждали, когда метеор освободит их из подземной тюрьмы. Все фигуры были небольшими и по виду напоминали пресмыкающихся чудных зверей, кроме одного.

Он поднялся из ямы самым последним и это был безголовый человек. Тут же ноги Канат-ата подкосились, и он вернулся в реальность.

*

Амир и Саня тянули Ваню за руки. Благо мальчик сразу не загремел в глубину, а успел зацепиться за край обрыва, и ребята подоспели вовремя.

- От любопытства кошка сдохла,- ругался Саня на брата.

- Тяни, а не болтай! – прикрикнул на него Амир.

- Тащите! - отозвался Ваня. - Тут горячо!

Наконец Ваню вытащили и все трое свалились на твёрдую почву.

- Вот ты всё-таки дурак умный! – отдуваясь прокряхтел Саня.

- А ты сыклоп беспардонный! - огрызнулся близнец.

- Ты чего, не видел, что там края осыпаются? – спросил Амир.

- Да как-то не заметил, - Ваня перевернулся на спину. – Зато пока висел – увидел кое-что интересное.

- И чего, это стоит того, чтобы насмерть убиться в кратере от рухнувшего метеора? – Амир приподнялся на локтях.

- Вот сам увидишь и мне скажешь, стоит ли,- подмигнул Ваня.

- Тебе чего мало?- возмутился Саня.- Из-за тебя как раз нас Бабнадя на всякие приколюхи не отпускает! Знает, что у тебя тормозов совсем нет!

Ваня встал, отряхнулся и вытянулся, пытаясь заглянуть в разлом.

- Там глубоко, и до сих пор камень докрасна раскалённый,- проговорил он. – Так охота поближе поглядеть!

- Чтобы ещё и зажариться до хрустящей корочки? – фыркнул Саня. – Неймётся ему…

- Он до завтра остынет, а вы пока никуда видосики и фотки не сливайте!

- Слушай, - Амир тоже поднялся и отряхнулся. - А вдруг он какой-то радиоактивный или на нём какие-нибудь инопланетные организмы, а ты туда лезть собрался…

- Это же круто! – в Ваниных глазах заплясали чёртики.

- Так стоп! – Саня встал. – Мне уже не нравится твой взгляд и твои планы! Я скажу Бабнаде, что тебя опять переклинило и…

- Опять? – перебил его Амир.

- Да он с пелёнок одержим всякими мутациями,- Саня прикрыл глаза ладонью. – Псих!

- Тебе чего, лавры «Мутантов Икс» покоя не дают? – удивился такому открытию Амир. – Ты ж умный чел вроде, вообще бы о тебе такого не подумал…

- Ну вам самим не интересно что ли? – обиделся Ваня. – Без вас тогда полезу.

- Ага, только попробуй! - пригрозил Саня брату кулаком. – Я тебе полезу!

- Парни, остыньте! – Амир встал между близнецами. – Тем более, что мы уже выяснили, что там горячо и вообще спускаться в такую ямищу без верёвки такое себе…

- Да, ты прав,- согласился Ваня.

- Ой, глянь что у тебя с ногой? – Амир заметил, что лодыжка Вани распухла и покрылась волдырями.

- Вот блин,- Ваня нагнулся и стал разглядывать. – Ничего себе…

- А ты чего, не почувствовал? – Саня присел на корточки с тоже стал разглядывать рану брата.

- Да нет,- пожал Ваня плечами. – И сейчас не особо больно…

- Всё равно надо показать взрослым,- сказал Амир. – Не слышали, что ли, что от ожогов можно серьёзные осложнения получить? Отрежут ещё ногу…

- Сплюнь! – зыркнул на него Саня.

- И как мы объясним, что произошло? – спросил Ваня.

Решили всё-таки идти в аул и показать травму Бабнаде.

Канат-ата скинул ставшие бесполезными Кумалаки в ящик стола и поставил чайник. Пир цокал копытами в прихожей.

- Твой внук возвращается,- сказал Кулан и испарился.

Спустя минуту дверь скрипнула и в дом вошел раскрасневшийся на жаре, запылённый Амир.

- Нагулялся? – спросил Ата. – Кушать хочешь?

Амир прошел в кухню и ответил:

- А что у нас на ужин?

Дед взглянул на мальчика, увидел, что тот весь в соре и пыли, затем поставил металлическое ведро с водой на плитку вместо чайника.

- На ужин окрошка, - ответил Канат-ата.- Как покушаешь – помойся.

Он указал на греющееся ведро. Сели ужинать, после еды Канат-ата дал внуку глубокий оцинкованный таз, ковш и снял с плитки ведро. Амир помылся, вылил грязную воду во двор и направился в спальню.

Дедушка дремал в кресле уронив голову на спинку. Телевизор бормотал тихо, горел торшер. Мальчик установил раскладушку, переключил на телевизоре канал и стал смотреть фильм. Канат-ата храпел, заглушая голоса актёров, но Амир не решался сделать громче. Очень скоро уснул и сам мальчик.

Он стоял на вершине сопки. Было душно, на небе ни облачка и полный штиль. Недалеко виднелась созданная рухнувшим метеором расщелина, на краю которой, спиной к мальчику сидела согбенная фигура.

Амир поднёс к глазам ладонь, закрываясь от солнца, но так и не смог ничего рассмотреть. Мальчишка решил подойти поближе. Он сделал шаг, но далось ему это с трудом. Воздух был плотным, будто Амир находился в воде. Ноги двигались сквозь тёплый кисель полуденного марева с оттяжкой, тяжело. Было ощущение, что с каждым шагом вперед расщелина становится на шаг дальше. Степь растягивалась, сопка росла ввысь, стараясь перегнать Тань-Шань и даже плавный её спуск не облегчал пути.

Спустя, по ощущениям, тридцать минут ходьбы, Амир увидел в вибрирующем горячем воздухе знакомые фигуры, а подле полуголое тёмно-серое дерево. То были близнецы и Надия-тате. Женщина держала Ваню за обожжённую ногу и нечленораздельно кричала, тыча пальцем в ожог. А рядом с ними на ссохшейся ветке карагача висел вверх ногами Саня.

Завидев друга тот задумчиво произнёс:

- Спробуй Бабиных люлей, они Батькиного леща ясней!

После этих слов троица с деревом расплылись и исчезли. Амир постоял недолго, пытаясь понять, что это такое было, затем снова побрёл расталкивая ногами жару.

Ещё через полчаса Амир у видел сидящего на валуне домбриста.

Канат-ата смотрел на внука уперев локти в колени и сложив руки в замок. Мальчик мирно спал, лишь иногда слегка хмурил брови. Он лежал на спине, положив руки поверх одеяла. Дед же сидел на кресле. Припрятанные шаманские атрибуты постанывали из амбара и подпола, просились в руки, но старый баксы игнорировал их мольбы. Вравшие сегодня Кумалаки заставили Канат-ата насторожиться и не обращаться к Рухам, ведь на правильный зов могли прийти совсем не те… и случится беда, если ещё не случилась.

Дедушка встал и направился к бормочущему телевизору. Шло ночное шоу, где гости обсуждали «грязное бельё» очередной горе-мамаши. Дед выключил прибор и присел на корточки. Из тумбочки под телевизором старик извлёк малахитовую резную шкатулку. Он открыл крышку и извлёк оттуда почерневший металлический браслет в виде подковы.Украшение было явно на женскую руку. На вид браслет был очень старым камни давным-давно из него выпали и пазы для инкрустации поросли закаменевшей пылью. Канат-ата повертел браслет в руках, затем ещё раз запустил руку в тумбу. Он достал оттуда глиняную большую необожжённую кесе[1], встал и двинулся к выходу.

На крылечке дремала коза Настя, свернувшись калачиком. Сверху, по привычке, взгромоздился петух.Дедушка встал на одно колено и подул козе на морду. Та проснулась, поглядела желто-карими глазами на старика, затем медленно встала, разбудив петуха.

Тот хотел было закричать, но Канат-ата зажал птице клюв пальцами. Петух соскочил с козьей спины и устроился в уголке крыльца. Дед подставил кесе под вымя козы и стал доить. Сухая поверхность посуды мигом начала впитывать тёплое молоко едва тугие струйки касались её. Наконец Аташке удалось заполнить кесе до половины, и он спешно вернулся с ней в дом.

Там он сел в своё кресло, нацепил на левую руку браслет и той же рукой занёс кесе с молоком над лбом внука. Тут же на жемчужной поверхности жидкости показался Амир спускающийся под палящим солнцем с высоченной сопки.

Домбрист был худой и смуглый. Он сидел к мальчику вполоборота, слегка опустив подбородок к груди и даже издали Амир видел, что у музыканта был растянутый в улыбке, без преувеличения, рот до ушей. Одет был мужчина в потёртый кожаный жилет с облезшей меховой оторочкой прямо на голое тело. На голове - нелепо большой колпак из грязного, бывшего когда-то белым войлока. Головной убор был настолько велик, что нависал почти до самого носа. Худые руки перебирали струны, бегали по грифу, но звуков Амир не слышал. Вдруг домбрист поднял лицо, сдвинул кончиком пальца колпак на затылок и мальчик увидел глаза музыканта. Это были большие и выпуклые словно куриные яйца мутные и смотрящие в разные стороны бельма. Никакого намёка на веки и брови не было, над глазами сразу начинался ёжик похожих на медную проволоку волос. Домбрист улыбнулся ещё шире (Амиру показалось, что рот человека пополз на затылок) и запел, аккомпанируя себе на домбре:

- Эй-ей! – голос был молодой, звонкий, а домбровая мелодия задорная и бойкая. –

Вот идёт Амир-бала!

Его дед Канат-ата!

Амир-бала и не подозревает,

Что дед за ним давно уж наблюдае-е-ет!

Амир приблизился к певцу, встал напротив, стал слушать и внимательно смотреть на него. Домбрист в свою очередь сыграл проигрыш и продолжил:

- Зовут меня Игилик-акын,

Но я никогда не пою один,

Когда мой брат айтыс запевает,

Никому от того добра не бывае-е-ет!

С чем ты пришел Амир-бала,

И куда твой путь лежит?

Вместе с тобой споём давай,

Пока мой брате-е-ец спит…

Тут Игилик-акын заиграл тише и стал кивать Амиру улыбаясь и показывая неестественно мелкие, острые будто у хорька зубы.

- Простите, - замялся Амир. – Мы с вами знакомы?

Улыбка акына начала ползти вниз, вот уже и уголки рта стали видны, а глаза жутко завращались вокруг своей оси. Игилик стал ещё интенсивнее кивать, пытаясь на что-то намекнуть мальчику.

- У вас всё в порядке? - испугался Амир и сделал шаг назад.

Акын ещё немного покивал, потом его улыбка совсем сползла, он перестал играть, калпак упал на глаза. На мгновение стало тихо. Внезапно акын на валуне двинулся. Он резко сделал пол-оборота вокруг своей оси и Амир отпрянул. К спине Игилик-акына прирос ещё один человек. Одетый мехом наружу жилет, штаны из бурого льна и такой же как у Игилика колпак, только запылённый и натурально-серый. В воздухе почувствовался смрад. А миру он напомнил запах в овчарне, с примешанным железистым ароматом.

Второй акын держал гриф домбры худой правой рукой, левая же была на вид странной: высохшая, черная, недвижимая, словно её парализовало. К тому же изогнутая в запястье, с сильно отросшими, грязными и загнутыми ногтями.

Колпак, прикрывавший лицо мужчины был натянут до подбородка. Сидящий протяжно и шумно вдохнул, будто расправляя схлопнувшиеся лёгкие, с хрустом распрямил левую руку и, выставив тонкий указательный палец вверх медленно, со скрипом потянулся к колпаку.

Амир увидел, как из-под головного убора появляется маленький бугорок подбородка, а затем искривлённый в злобном оскале безгубый рот с крупными, почерневшими, похожими на акульи зубами. Рот был похож на опоясывающий голову замок от куртки. Носа не было. На его месте виднелись лишь две щели, словно прорванные в обтягивавшей лицо мужчины пергаментной коже.

Когда показались большие глаза навыкат откуда-то с неба раздался голос:

- Балакай[2]!

Голос принадлежал Канат-ата. Амир взглянул на небо и едва успел увернуться от летящего прямо в него острого ножа.

Канат-ата успел спрятать кесе под раскладушку, на которой спал Амир до того, как мальчик, вздрогнув проснулся.

- Ата? – сказал Амир протирая глаза. – Вы не ложились?

- Старики плохо спят,- махнул рукой дедушка, сделав вид, что не он только что спас внука бросив нож между ним и клыкастым чудищем.

- Который час? – мальчик сел в постели.

Он пошарил рукой под раскладушкой, куда накануне положил телефон, но тут Аташка протянул аппарат со словами:

- Не клади на пол.

Затем старик встал и ушел на кухню. Часы показывали начало четвёртого. Небо было уже предрассветно-серым. Амир улёгся обратно, пытаясь заснуть, но предшествовавший внеплановому пробуждению странный и утомительный сон никак не шел из головы.

[1] Кесе – разновидность пиал.

[2] Балақай(каз.) – малыш.

Глава 11

Глава одиннадцатая.

Баян проснулась от щекочущего ноздри запаха жареного мяса. Жара прокручивал над огнём тушку какого-то животного нанизанного на ветку. Съеденное ночью, давно уже переварилось и под ложечкой неприятно сосало.

- Выспалась? – спросил баксы не глядя на девочку. – Нужно выдвигаться. Ешь скорее…

С этими словами он передал скворчащую, парящую тушку Баян и вышел из укрытия. Мясо было очень вкусным и нежным. Девочка с аппетитом стала откусывать от горячего бёдрышка и, почти не жуя глотать. Тут она опомнилась:

- Ата, а как же вы?

Баян выглянула из прикрытого шаманским полушубком дупла. Жара стоял к ней спиной, раскинув в стороны руки. Его рубаха в области поясницы пропиталась коричневым.

*

Кони взмокли. Было принято решение дать им отдых. Джигиты распрягли скакунов, насухо их вытерли и накрыли сухими потниками. Пока скакуны дремали джигиты варили еду и точили оружие.

Один из всадников, а имя его было Арман, умел гадать на кумалаках. Он сидел под брюхом у своей рыжей кобылы и раскидывал горошки сухого овечьего помёта. Арман был молод и многие его предсказания не сбывались. Он часто не верно толковал или не мог донести до окружающих посыл, получаемый из гаданий, поэтому никто не воспринимал его дар всерьёз. Сегодня же кумалаки говорили уж совсем страшные вещи.

- Кто говорит твоё гадание? – рядом на корточки присел Алгыр .- Будет ли успешной охота?

Он был из следопытов. Мелкий и шустрый как заяц. К тому же остроумный собеседник, шутник и удачливый охотник. Арман поднял на него глаза.

- Вот здесь,- начал водить пальцем между горок кумалаков.- Кровь. Вот тут показывают. Будто охота будет удачной при условии, что, кровь будет пролита. А вот тут – что мы не вернёмся домой.

- Глупости, - махнул Алгыр рукой. – Жара один, а нас тут целая армия!

- Я тебе говорю то, что вижу,- спокойно ответил Арман, смешал и снова разложил коричневые шарики. – Опять смерти…

- Ты видимо трусишь,- хлопнул Алгыр гадателя по плечу. – Вот и показывают тебе Кумалаки то, что ты хочешь видеть. Боишься колдуна?

- Я не боюсь! - возразил Арман. – Если ты не веришь, то и не спрашивай!

Следопыт ушел. Арман снова смешал и разложил Кумалаки. И в этом раскладе, и в нескольких десятках следующих, было видно лишь смерть.

После того, как мясо было съедено Баксы хорошенько укутал девочку, натянул полушубок, и они двинулись в путь. Ударивший ночью морозец щипал щёки и нос. Изо рта шел пар, а снег под ногами звонко хрустел.

«Вы вступаете в земли Дяу,» - сказала в ночи Пир.

Дяу могли не спать днём, но сзади подгоняли всадники Алана. Ветры на разные голоса, обгоняя друг друга доносили вести о продвижении погони до ушей Баян и Жара. Девочка после пробуждения поняла, что кроме ветров теперь она слышит дыхание спящей земли. Через некоторое время в пути баксы и Баян переступили незримую черту и малышка услышала, как под ногами земля затрепыхалась будто от тяжелой поступи.

- Ата,- обратилась она к баксы. - Почему земля здесь неспокойна?

- Мы в землях Дяу, дитя,- ответил Жара, от чего Баян остановилась как вкопанная.

- Дяу? – она прижала руки к губам. – Мы пропали, Ата! Нас здесь ждёт смерть!

- Жылап велела идти здесь! – отчеканил Баксы. - Вот проложена линия, ты уже видишь её?

Баян пригляделась. Она ничего не видела в снегу.

- Но Ата, - начала было девочка, но Жара её перебил:

- Дяу днём спят,- соврал он. – А когда начнутся сумерки мы либо покинем эти земли, либо Пир спрячет нас…

На том и порешили.

Ханские всадники дремали, когда на горизонте показались две исполинские фигуры. Это были похожие на людей, но сплошь заросшие чёрно-бурой шерстю одноглазые монстры. В высоту те были локтей в двадцать, под мехом бугрились мышцы. Когтистые пальцы хватались в движении за воздух, добавляя скорости хозяевам. Босые ступни бесшумно касались земли. Не услышать было их сиплого дыхания и настоящей силы поступи простому человеку. Лишь кони немного встревожились, но тут же, уставшие, заснули снова.

Затаившись за валуном Дяу отрыгнули «личины» мудрейших, влезли в из кожу и одежду. Не уличённые в своей демонской сути направились к стоянке ханских ловчих. Дозорный подал сигнал и навстречу мудрейшим вышло несколько всадников.

- Нас прислал хан,- заговорил подходя один из Мудрецов. – Мы выслушали гадателей и пришли к вам с толкованием их видений.

Мудрых приняли, подвели к огню, накормили и стали слушать их послание.

- Ата, а вы ведь знаете всех Рухов? – спросила Баян у Баксы.

- Угу.

- И всех сынов Хасатана?

- Угу.

- Расскажите мне.

Жара глубоко вздохнул.

- Когда Жылап станет твоим Пиром, она расскажет намного больше чем я… Хочешь я поведаю тебе об акынах Игилик и Жамандык?

Давным-давно на краю земли в крошечной кибитке жили двое бездетных стариков. От хозяйства их осталась лишь дрянная бесплодная кобыла, да скрипучая арба. Некому было скрасить их старость и помочь. И вот заболела старуха да так сильно, что уже было собралась помирать, как дошел до пары слух о том, что неподалёку поселился могучий баксы, который мог излечить старую женщину.

Положил тогда старик жену на арбу, накрыл кошмой, запряг кобылу и поехали они к жилищу баксы. Долго ли- коротко ли, добрались старики. Поглядел баксы на старикову жену и говорит:

- Поезжай домой, да зарежь свою дрянную кобылу. Мясо завяль, а кобылий язык свари и накорми им жену.

Опечалился старик, да делать нечего. Он и сам уже было хотел зарезать кобылу, так как еды у них со старухой уж совсем не было, а старик был немощен и не мог охотиться. Возвратились старики домой, и Ата сделал как научил его Баксы.

Старуха быстро пошла на поправку, а вскоре родила двух сыновей. Росли мальчики не по дням, а по часам и когда семейство доело последний кусок вяленого мяса кобылы сыновья эти были пятнадцатилетними джигитами. Вырастили старик со старухой сыновей и умерли в один день гордыми родителями.

Выучились стариковы дети игре на домбре и искусству айтыса да стали перехожими акынами. Никто не мог их одолеть в острословии и остроумии, и вот прознал по братьев-акынов сын Хасатана - Сильсиля.

Обернулся Сильсиля человеком и вызвал братьев на айтыс. Три дня и три ночи состязались браться с шайтаном, никто не уступал. Разозлился тогда сын Хасатана, что не может одолеть он юнцов и стал хитрый шайтан в своих песнях выспрашивать кто же из двух братьев лучший акын. Ведь их двоих никто не может перепеть, а вот кто в паре сильнейший?

Стали братья ссориться и спорить кто из них лучший певец, да пытаться одолеть друг друга в песенном состязании. Разругались они в пух и прах и отвернулись друг от друга. Тут злобный Сильсиля срастил их спинами и изуродовал их души и лица. С тех пор бродят акыны по бескрайней степи встречая время от времени путников. И никому от той встречи не бывает добра. Прозвали братьев Игиликом и Жамандыком.

Пока один спит – второй бодрствует и поёт. Если посчастливилось встретиться с Игиликом – знай тот не причинит тебе вреда. Игилик добросердечен и приветлив, но если в разговоре с ним ты не будешь отвечать песней – пробудится Жамандык. И тогда никто не сможет спастись, ибо Жамандык пожирает соперников.

- Ата, - Баян семенила вслед за Жара, чья походка отчего-то приобрела странную угловатость. - А это правда?

- Да, дитя,- выдохнул Жара.

Они шли уже несколько часов, и девочка порядком устала. К тому же начиналась метель. Поднятые в воздух снежинки колко въедались в кожу, заползали под слои одежды. Воздух стал холоднее и ухудшилась видимость. Небо потемнело, но Пир всё не являлась и не давала путникам укрытия.

Снова посыпал снег. Ветер крепчал и сбивал Баян с ног, но Баксы всё тащил девочку за собой. Сугробы под ногами росли, пробиваться сквозь них становилось всё труднее и вскоре Баян начала хныкать.

- Тише, девчонка, - прикрикнул на неё Жара.

Он подхватил Баян на руки и продолжил борьбу со снежной бурей. На горизонте появились несколько исполинских силуэтов. Жара замер.

- Дяу,- одними губами произнёс шаман.

Не иначе демоны помогали опальному баксы. Вначале конница наткнулась на запутанные следы, а вот теперь поднялась настоящая буря. Мудрейшие принесли предсказания, но о погоде там не было ни слова. И вот теперь ловчие вынуждено сделали остановку, чтобы переждать метель.

Мудрые сумели отыскать небольшую пещеру, где разместились джигиты. Коней же оставили снаружи.

- Проклятый шаман, - бурчал Бекнияз – старейший из следопытов, оставшийся в эту ночь часовым. – Сам Хасатан ему помогает, не иначе…

Все джигиты спали, убаюканные посвистами пурги. Они лежали на потниках, подложив под головы сёдла.

- Не всем недобрым управляет Хасатан,- один из мудрых сидел рядом с Бекниязом у костра. - А погода испортилась неспроста…

- Яви же свою мудрость,- сказал с издёвкой следопыт. – Скажи, отчего испортилась погода?

Мудрый улыбнулся, глаза его блеснули, отражая языки пламени (а может и сами по себе). Он встал, запахнул плотнее халат и двинулся к выходу из пещеры, поманив с собой Бекнияза.

Следопыт вышел вместе с мудрым под пронизывающий до костей ледяной ветер. Мудрец двинулся вперёд, а вот Бекнияз не спешил последовать за ним.

- Что же ты медлишь,- обернулся Мудрый.

Следопыт было собирался что-то ответить, но тут почувствовал резкую боль в области шеи и голова его покатилась по заснеженной земле лишь увидев второго мудреца и его медные когти.

Пир указала убежище. Это был полый ствол поваленного дерева. Баян дремала, укрытая полушубком баксы. Тот в свою очередь настраивал кобыз, чтобы усмирить игрой бурю. Пальцы закоченели и не слушались. Тлеющие угольки в глиняной кесе почти не грели. Припасённое с завтрака мясо сурка было съедено, но тепла не давало. Девочка сопела убаюканная воем метели.

- Жара, Дяу поблизости, - явилась Пир и расстроила кобыз. – Сейчас нельзя камлать!

- Прекратится ли к утру буря? – спросил шаман, укладывая инструмент обратно в чехол.

- Не прекратится, - Жылап покачала головой. – Но ослабнет, и вы сможете двигаться дальше.

Земля вздохнула и пошла гусиной кожей. Тяжелая поступь Дяу послышалась невдалеке. Жара притих и придвинулся ближе к спящей малышке.

- Гах! – раскатисто прорычал демон. – Я чую живую плоть!

Баксы затаил дыхание и посмотрел на Баян. Та уже не спала и глядела на шамана испуганными глазёнками. Жара поднёс указательный палец к губам, девочка в ответ кивнула.

- Чую-чую! – подхватил другой, низкий и хриплый голос. – Где-то рядом человек!

- Я голоден! – капризно заканючил третий, более тонкий рык. - Я хочу есть!

Шаги приближались. Дяу шли к укрытию шамана. Из глаз Баян покатились слёзы, она стала дышать чаще и с шумом. Жара испугался, что такое скорое дыхание выдаст их и прикрыл нос и рот девочки ладонью.

- Га! – раздалось сверху. – Он здесь!

Тут же раздался треск ломаемого дерева.

- Нет – здесь! – ещё одно дерево было сломано.

Баян в испуге громко всхлипнула и внезапно всё стихло. Дяу прислушивались. Жара вынул из-за пазухи сушенную сон-траву и раскрошив её в руке вдул травяную пыль девочке в глаза. Она тут же уснула блаженным сном.

Дяу ломали ветви и деревья рядом с укрытием. Бушующая метель относила запах старика и девочки, путала демонов. Через некоторое время шайтаны ушли не солоно хлебавши.

Жылап окутала голову Баян светлым ореолом, послала ей добрый сон. Жара расслабился, тоже стал засыпать.

- Твоё время на исходе,- заметила Пир.

Она провела рукой над кожаным чехлом, где лежал кобыз. Тот тут же выскочил и повис в воздухе, вращая колками и звеня колокольчиками.

- Играй…

Ловчие проснулись в звенящей тишине. Сложенный накануне костёр уже давно погас, угли остыли, а Бекнияза нигде не было видно. Джигиты вышли из пещеры и невдалеке увидели застывшее ледяной коркой багровое пятно и разорванную в клочья, припорошенную снегом одежду следопыта.

- Ай, - покачал головой Едил (он был ровесником Бекнияза и тоже из следопытов) - Следы замело снегом, не пойму кто же его так…

Все собрались у кровавого пятна.

- Уважаемые Мудрейшие,- вкрадчиво начал Арман. – Что вы думаете на этот счёт?

Мудрецы подошли ближе, осмотрели клочки одежды, нагнувшись и ответсвовали:

- Мы думаем, что это сделал Ирбис.

- Ирбис? – недоумённо переспросили охотники, они наперебой начали отвергать такую версию Мудрых - На равнине? Здесь ему негде …

- Мы считаем – это сделал Ирбис. – твёрдо с некой угрозой в ставшим резко сиплым голосе сказал Мудрец и почему-то втянул руки глубже в рукава халата.

Второй мудрый закрыл его своей спиной и напомнил ловчим:

- Пока вы теряете время Жара может скрыться!

Шаман и девочка торопились. Ненадолго успокоил Жара погоду, снова начинал дуть ветер и с неба сыпало слабым снежком.

- Торопись, баксы, смерть твоя близка… - шептал ветер забираясь под малахай мужчине.

- Ата, ветер говорит…

- Я слышу!

Они пробежали мимо обглоданного скелета крупного зверя.

- Ата, это Дяу сделали?

- Не болтай!

Перед путниками распростёрлась заснеженная долина. Жара своим птичьим глазом увидел на самом её краю горящий очаг, но путеводная нить, проложенная Жылап вела в обход долины прочь от огня.

«Жылап, отчего ты хочешь, чтобы мы делали такой крюк? Не быстрее ли доберёмся до места пройдя напрямик?» – подумал Жара, но не смел ослушаться.

Глава 12

Чабанское ремесло не особо было по душе Нурику. Но в округе работа была в дефиците. Паси скот или иди грядки поли – вот и весь разбег. Промаявшись весь день в седле Нурик с напарником Ильясом устроились на ночлег. Они поставили палатку, развели костёр и водрузив походный чайник на огонь ждали, когда закипит вода. Ильяс, весь день с кем-то переписывавшийся в телефоне, к вечеру стал нервным и дёрганным.

- Ты чего такой напряженный? – Нурик подкидывал хворост в огонь. – Случилось что?

Ильяс долго отнекивался, но потом всё-таки сказал:

- Да там Гулимка мозги мне делает,- сказал раздраженно. – Опять видимо подружки ей про меня г*вна наговорили…

Он сплюнул на землю и снял чайник с огня.

- Так ты поезжай, разберись, - кивнул Нурик. – Чего дети малые что ли…

- И чего, я тебя оставлю?

Нурик кинул горсть заварки в чайник.

- Я думаю ничего страшного, - махнул он рукой. – Оставь мне “мелкашку”, да езжай себе…

- Точно?

- Да конечно, - улыбнулся Нурик. – Я же всё равно сейчас спать завалюсь, а ты вон весь издёргался.

- Рахмет, брат! – Ильяс сорвался с места, вскочил на рассёдланную кобылу и припустил к своему селу.

- Тц,- Чабан цыкнул. – Как пацан…

Он стал медленно с наслаждением тянуть чай из железной кружки, слушая треск костра и стрёкот ночных насекомых. Не смотря на усталость, в сон мужчину не тянуло. Приятная ночная прохлада успокаивала натруженные за день члены. Нурик лёг на землю у огня, подложил под голову седло и стал смотреть на телефоне фильм. Перед выездом с чабанской точки он предусмотрительно захватил с собой два заряженных аккумулятора, поэтому не боялся остаться без связи. К тому же уже завтра заканчивалась его вахта и он фантазировал о дороге домой.

Незаметно пролетело два часа, а потом и ещё два и Нурлан уже засобирался спать, как невдалеке увидел человеческий силуэт. Мужчина протёр глаза. Силуэт пропал. Подумав, что это ему от усталости померещилось, Нурик встал и решил перед сном покурить.

Он вышел на освещённый полной луной возвышенный участок. Отара овец, что пасли они с Ильясом мирно спала, расположившись на лужке белыми, бурыми и чёрными облачками. Рядом находились бахчи. Нурик подумал, что нужно с утра отогнать овец подальше от ягод, чтобы не попортить урожай. Докурив, мужчина пошел в палатку. Там он влез в спальник и быстро заснул.

Ни с того ни с сего среди ночи Нурик вздрогнул и проснулся. Он поглядел на часы. Время было начало третьего. Мужчина потёр глаза и сел. Хотелось пить. Нурик вылез из палатки и достал из сумки литровую бутылку воды. Он приложился к ней и отпил в пару глотков добрую половину. Вдруг со стороны отары послышалось жалобное блеяние ягнёнка.

Мужчина пошел на звук и увидел, что один из ягнят непонятно почему отделился от отары и теперь кричит. Нурик стал спускаться с пригорка, хотел взять барашка на руки и отнести к остальным, но краем глаза заметил на бахче движение. Он посмотрел туда и увидел движущуюся между рядками посадок тень, которая наклонялась к ягодам.

- Вот народ,- сказал сам себе чабан. – Не уж то воруют? Тьфу!

Он отнёс ягнёнка к отаре, тот сразу же примостился под боком одной овцы, свернулся калачиком и уснул. Нурлан же приблизился к посадкам и закричал:

- Эй, уважаемый! Чего там делаете?

Тень замерла, нагнувшись над дыней. Медленно распрямилась. Двинулась в сторону чабана. Движения ее были ломанными, неестественными.

___

Поворочавшись недолго мальчик всё же уснул. В этот раз он лежал как бревно и ничего не видел во сне. Разбудил его громкий женский плач и стенания. Амир открыл глаза, женщина плакала в сенях. Между всхлипываниями мальчик слышал голос дедушки. Он быстро вскочил и побежал к сеням. Там Амир увидел, как дед успокаивает обливающуюся слезами Акбике – старушку, живущую на другом конце аула.

-Ата, что случилось? - спросил обеспокоенный мальчик.

- Иди в дом, сынок, после поговорим…

Дедушка увёл Акбике со двора, оставив внука в неведении. Вскоре прибежали Саня и Ваня. Они вбежали в прихожую и наперебой стали тараторить:

- Слыхал? Труп нашли!

- Да- да, сейчас весь аул на ушах!

- Да он, наверное, в курсе, Канат-ата…

- А ну тихо! - прикрикнул Амир. – Что, блин, произошло?

Полицейская машина с областными номерами стояла у дома Акбике-аже. Проблесковые маячки были выключены, а вокруг толпились все жители аула. Причитали, плакали, качали головами. Акбике и Аташки видно не было, должно быть они находились в доме.

Мальчишки подкрались к скопищу народа и спрятались за сложенными штабелем, сушащимися дровами.

- Мы хотели послушать что там участковый говорит, да нас бабки погнали, типа не нашего ума дело, - тихо проинформировал Амира Саня. – А тут и так нифига не происходит, хоть какое-то разнообразие…

- Ты дурак? – громко прошептал Ваня. – У людей горе!

- Вы наконец расскажете, что случилось? –нетерпеливо спросил Амир.

- У бабушки Акбике сын тут в табуне работал пастухом,- начал пояснять Ваня, но его перебил брат.

- Он овец пас с ближайших сёл.

- Ну вот утром приехал участковый и сказал, что Нурик погиб,- закончил Ваня. – Пока не понятно от чего и что вообще случилось…

- Нифига себе! - поразился Амир. – Какая-то бабушка у нас была недавно дома. Плакала…

- Вон та? -Саня указал пальцем на дом.

Ребята выглянули из-за дров. Аташка и Акбике садились в машину полиции.

- На опознание видимо,- шепнул Ваня.

Путь был не близким. Канат-ата на заднем сидении полицейского автомобиля успокаивал соседку Акбике. Гладил её руку и тихо нашептывал на ухо. Участковый и опер на передних сидениях молчали всю дорогу, боясь сболтнуть лишнего при безутешной матери. Машина въехала в райцентр, покатила по узким улочкам к четырёхэтажному зданию больницы.

Заспанный сторож высунулся из окошка своей будки и открыл шлагбаум. Автомобиль проехал вглубь больничного двора, завернул за здание и подъехал к бревенчатому, крашенному приятно-голубым бараку. Участковый остановил машину, выключил зажигание и негромко сказал:

- Подождите немного, сейчас следователь подойдёт.

После этого полицейские покинули салон автомобиля.

- Как же так, Канат, - бледная Акбике уже не всхлипывала, только текли по морщинистому лицу ручейки слёз.

Канат-ата огляделся, чтобы их никто не слышал и спросил у старушки шепотом:

- Пришила ли ты ему под заднюю луку оберег, как я тебе велел?

_____

Акбике ходила в сумерках у конюшни. Нурик собирался в баню, и старушка всё ждала, когда сын выйдет из дома. Нурлан был поскрёбышем в семье Садыковых. Родился незадолго до смерти Дидара – отца семейства. Самой же Акбике было уже под пятьдесят, и она бесспорно была одной из самых “старородящих” мамочек в ауле.

Все остальные дети разъехались по стране, а Нурлан остался с мамой, быть опорой скрашивать её старость. Акбике не то, чтобы слишком, но всё-таки оберегала младшего сына и часто ходила к соседу-баксы за гаданиями и амулетами. Вот и в этот раз, когда Нурик нанялся в чабаны, первым делом побежала к Канату за оберегом для него.

Баксы дал взволнованной женщине деревянный брусок к заклинанием, завёрнутый в кожу и велел пришить его под заднюю луку седла Нурлана. Но сам Нурик не верил в силу Канат-ата и все амулеты, обереги, что давала ему мать нещадно выбрасывал в первый попавшийся овраг. Потому Акбике решила сделать это тайно. Вот сын вышел с авоськой из дому и направился к соседскому участку, где топилась баня и из её трубы валил густой, пахнущий ольховыми поленьями дым.

Как только Нурик скрылся из виду, мать вошла в конюшню, найдя седло присела на маленький пластиковый табурет и споро стала пришивать к нему оберег. Кожаная обтяжка седла не поддавалась, женщина колола себе пальцы, игла гнулась и скрипела, точно вот-вот сломается. И наконец сломалась, вонзив осколок Акбике в указательный палец.

Старушка вскрикнула от резкой боли, вскочила, уронив седло, и в этот момент в конюшню вбежал Нурлан.

- Мама, ты чего кричишь? Что случилось? – испуганно спросил мужчина.

Он увидел, как из пальца матери струйкой полилась кровь, подбежал к ней, на ходу снимая майку, чтобы зажать рану и только сейчас увидел, что его чабанское седло валяется на полу конюшни.

- Почему седло на полу? – удивился он.

Акбике прищурив глаза пыталась вытащить из пальца осколок иголки. Зрение у неё было уже не то, что прежде и старые её глаза совсем уж не видели малюсенький кусочек гигантской цыганской иглы.

Нурик схватил мать за руку, вытащил кусок иглы, замотал палец своей майкой.

- Мама ты опять у этого полоумного какую-то побрякушку взяла?! – возмутился мужчина.

- Ай, балам, - старушка испуганно прижала здоровую руку ко рту. – Нельзя, нельзя так о баксы!

- Мам, ну ты что? Ты правда не понимаешь, что это всё бредни?

- Мы всю жизнь советовались с баксы, и никогда ещё не было от их совета дурно! – ответила Акбике серьёзно.

- Ну вот это-то,- Нурик указал на замотанный майкой палец. –Наверное, к добру? М?

Он подошел к седлу, отодрал оберег, сунул его в карман шорт и водрузил амуницию на перегородку денника. Отвёл мать домой. Там он промыл ранку, перевязал, ушел в баню.

- Суеверия – суеверия, - бормотал Нурлан по дороге себе под нос.

В бане было жарко натоплено. Перед мужчиной тут побывали братья-бобыли и в воздухе витал аромат пива. Лавка в предбаннике была сырой. Нурик повесил чистые вещи на крючок, стал раздеваться и тут из неглубокого кармана шорт выскользнул оберег. Нурлан поднял его, покрутил немного в руках. Он сел на лавку (прямо на сырое место) и содрал кожаный чехол с бруска.

- Ого, красное дерево, - удивился мужчина.

На бруске размером со спичечный коробок были вырезаны символы. Нурлан не знал, что это была шаманская клинопись, а символы складывали обережное заклинание. Подобные Канат-ата писал на пергаментах, что вкладывались в тумары, когда не пользовался сурами из Корана и заговорёнными предметами. Прочитать клинописный текст мог только другой баксы, шаман или…шайтан, против которого направлялись письмена.

Нурик поводил немного пальцем по шершавой поверхности бруска, а затем бросил его в банную топку. Сгорая, символы рыдали смолой, капая на раскалённые добела поленья. Смоляные слёзы складывались в слова «Пройдёт мимо меня хищный козёл»[1].

__

Круглолицый, смуглый, отрастивший приличное брюшко капитан Игебай Серик Мауленович семенил своими не шибко длинными ногами по двору больницы. Конечно, на вид сложно было сказать, что Серик каждый день бегает со своим бойцовым алабаем Жолбарсом по несколько километров к ряду, а по три раза на неделе жмёт в качалке от груди двести килограмм. Улыбчивый капитан и в этот раз был в прекрасном расположении духа, хотя и поводов для радости решительно не было. Мимо сновали прогуливающиеся больные, из кустов у больничных стен слышался щебет курящих медсестричек, прячущихся от строгой Раушан Болатовны – старшей медсестры, которая на дух не переносила, когда её подчинённые курили (хотя сама была куряка старой закалки).

Серик держал путь к моргу. Вообще-то раньше это была амбулатория, но когда посёлок стал быстро расти, нагнали стройотрядовцев и выстроили современную больницу (правда с тех пор минуло уже почти полвека и современной Облбольницу можно было назвать с натяжкой), а амбулаторию отдали под морг.

У мертвецкой уже стоял припаркованный автомобиль участкового с двумя пассажирами на заднем сидении. Сам же участковый в компании опера прятались в тени деревьев и щёлкали семечки. На крыльце морга стоял молоденький санитар в медицинской пижаме тёмно-синего цвета и чёрном прорезиненном фартуке. Он курил электронную сигарету, читал что-то в смартфоне и лучезарно улыбался.

Следователь подошел к машине, попутно жестом поприветствовав коллег, нагнулся и заглянул в салон через открытое окошко.

- Здравствуйте, - поздоровался он и улыбнулся. – Сделователь ДВД N-ского района, B-ской области, капитан полиции Игебай Серик Мауленович.

Серик козырнул.

- Вы на опознание? – уточнил он.

Акбике снова разрыдалась, а Канат-ата вышел из машины и протянул следователю руку.

- Может быть вы сами сходите? - спросил Серик негромко, пожимая старику руку. – Жена вон как переживает.

- Она мне не жена,- спокойно ответил дедушка. – Соседи мы…

- А, - кивнул следователь и сдвинул фуражку на затылок. – Ну всё равно, вы как-то покрепче будете, вдруг ей плохо станет?

- Балам,- Аташка горько вздохнул. – Не увидит сама – будет думать, что сын жив, изведётся…

Серик согласился. Акбике вывели из машины, и они втроём двинулись ко входу. На двери висела голубая табличка с золотыми буквами, которая сообщала что это за здание и к какому ведомству оно относится. Санитар оторвал глаза от экрана и едва не смеясь спросил:

- На опознание? Прямо по коридору.

Он кивнул указывая направление. Трое вошли.

Они оказались в коридоре по обеим сторонам которого располагались деревянные двери. На полу коричневая разбитая плитка, стены крашены синей краской до середины, под белёным потолком моргали в железном абажуре лампочки накаливания. Было темно, стоял тяжелый запах мертвечины и формалина вперемешку с табачным дымом. Канат-ата ощущал, что помещение давно не подвергалось не то что генеральной, а просто текущей уборке. Акбике прерывисто дышала ни то от слёз, ни то от тошноты, которую вызывали местные ароматы. Из секционного зала номер два доносился металлический звон и возня. Игебай толкнул дверь в зал ногтем указательного пальца, видно было, что ему находиться здесь неприятно.

Перед пришедшими предстал большой светлый зал до потолка обложенный белой мелкой плиткой. Поперёк зала стояли три стола из серого металла, на одном из них под чёрной резиновой скатертью лежало чьё-то тело. У мойки, в углу секционной крутился низенький плешивый патологоанатом. Он резко обернулся, показав худое лицо и громадные глаза за толстыми стёклами очков в роговой оправе.

- Здравствуйте,- сипнул он. - Вам чего, граждане?

- Капитан полиции Игебай Серик,- козырнул капитан. – Опознание…

Акбике громко всхлипнула и вцепилась в руку Каната. Тот в свою очередь вертел головой осматривая секционный зал. Тут и там ползали шайтаньи отродья. В основном всякая мелочёвка, которая почуяв баксы поспешила забиться в тёмные углы и щели кафеля.

- А …да-да,- так же сипло протянул патологоанатом и поковылял к накрытому столу. - Готовы?

Игебай глянул на Аташку, тот на Акбике. Женщина отрицательно мотала головой и хватала ртом воздух, стараясь отсрочить неизбежное. Казалась, что она вот-вот упадёт в спасительный обморок.

- Ты сам - ты сам,- беззвучно бормотала Акбике.

- Ты должна,- твёрдо сказал Канат-ата, взял старушку под локоть и повёл к столу.

- Подходите, товарищи,- поторопил доктор. – Не бойтесь, они уже не кусаются…

Он засмеялся утробным смехом, похожим на икание, дождался, пока старики подойдут к столу и отогнул скатерть.

Крик матери был слышен далеко за пределами морга.

___

- Да уж,- Серик уже не улыбался. – Ужас какой-то…

Акбике только что вкололи лошадиную дозу успокоительного препарата и увезли в психиатрическое отделение с сильнейшей истерикой. Следователь, если быль честными, и сам не ожидал увидеть такое. Голова покойника была оторвана от шеи, а затем, словно в насмешку, насажена на неё задом наперёд. Линию отрыва тщательно замазали серой глиной, и раствор невероятным образом настолько крепко схватился, что голова держалась на шее и даже во время транспортировки тупа не отвалилась. Глаза и язык были выгрызены. Если в случае с отрывом головы было не понятно какой изверг поиздевался так над трупом, то с отсутствующими частям всё было более или менее ясно. Вероятнее всего постарались лисы.

Сложнее дело обстояло с умерщвлённой точно так же отарой курдючных овец, которых пас погибший.

- Это точно… ужас…- Канат-ата сидел вместе со следователем на лавке у морга.

Обнаружил труп напарник умершего, который ночью отлучился по личным делам. Обнаружил он тело, а рядом двухсотеную отару овец всех возрастов с оторванными и точно так же как у Нулрана прилепленными задом наперёд головами. Конь умершего чабана вернулся в родной аул и гибель его миновала. А когда утром Акбике вышла во двор и увидела, что в конюшне появилась лошадь сына она тут же добежала до единственного на весь аул стационарного телефона и позвонила Ильясу.

- Что же, большое вам спасибо, ата, за то, что приехали, - Серик встал и протянул старику руку. – Я так полагаю, мать потерпевшего теперь не скоро сможет вернуться в строй… А как с похоронами?

- Не волнуйся, сынок, - махнул рукой Канат-ата. – Управимся всем миром.

*

Амир, Саня и Ваня оседлав велосипед катили через бахчи к месту, где обычно Нурик и Ильяс пасли скот. Выбор пастбищ, не смотря на бескрайность земель был весьма скуп, поэтому разузнать где в этот раз пасут баранов было делом не большого труда.

- Может быть какие-то братки его укокошили, - размышлял вслух Саня, который в этот раз был рулевым.

- И каким боком Нурик мог их заинтересовать? – скептически спросил Ваня.

- Ну у него же брательник в городе магазин держит, - ответил Саня.

- Пхах,- просмеялся Ваня. – Тоже мне магазин… Он же пивом в разлив торгует и у него совсем маленький киоск, а не магазин!

- Слушайте, а нам обязательно туда переться? – спросил Амир с багажника. – Там, наверное, полиции хоть ж… Ну дофига, короче.

- И чё? - в один голос спросили близнецы.

- Ну если нас в ауле погнали, думаете там скажут «Здрасьте, милости просим»?

- Не нуди, а, - фыркнул Саня. – Это ж настоящее место преступления!

Они проезжали в зоне покрытия антенны и телефон Вани запиликал в кармане.

- Стоп-машина! - скомандовал он.

Велик с хрустом затормозил. Ваня достал гаджет и ответил на звонок, отойдя в сторонку. Амир и Саня разминали затёкшие члены.

- Там это, - неуверенно начал вернувшийся Ваня. – Это мне Женыс звонил, ну, Ильясов братишка…

- И чего?

- Говорит, что ехать на пастбище не надо, если в кутузку попасть не хотим…

Ваня коротко пересказал то, о чём ему сообщил Женис – младший брат обнаружившего тело Нурика, Ильяса: Полицейские установили наблюдение за тем местом. Кто там появляется тут же попадает под подозрение, а бонусом совершает увлекательную поездку в местное отделение полиции до выяснения обстоятельств. Мальчишки, понятное дело, не хотели побывать в отделении, поэтому срочно сменили маршрут, направившись к заветному метеору, который, по словам Вани должен был уже остыть.

Небо помаленьку заволакивало тучами, сквозь которые пробивались солнечные лучи. Эта смесь серого и желтого света делала день грязно-пасмурным. К тому же поднимался не приятный ветер. Он взметал в воздух клубы пыли и швырял грязь в лицо мальчишкам.

- Прикол, это первый дождь за всё лето, - заметил Саня.

- Ещё не факт, что дождь будет, - Ваня поднял вверх указательный палец.

Ребята спешились, потому как было тяжело держать равновесие из-за ветра, и теперь Саня вёл велосипед за руль, пока остальные шли рядом.

- Ну да, - кивнул Амир. – Ветер такой, может и сдуть все тучки…

Между тем порывы становились всё сильнее. Песок попадал в глаза.

- Может назад повернём? - предложил Саня. – У меня уже песка полный рот… Тьфу! На зубах скрипит! Гадость!

- А мне в глаза насыпалось,- подхватил Амир.

Он щурился и глядел на дорогу сквозь ресницы, которые у него были очень длинными, на зависть одноклассницам, которые так и говорили мальчику: «Зачем тебе-то такие ресницы?».

Ваня, кривлявшийся от швыряющего всякий мусор в лица ветра хотел было что-то сказать, и даже открыл для этой цели рот, но мальчишки будто переступили невидимую черту, за которой был полный штиль и светило солнце.

- Чего? – недоумённо произнесли все трое.

Они оглянулись назад. В шаге от мальчишек всё так же лютовала песчаная буря со всеми атрибутами: ломающимися ветками и летающим в вихрях сором. Ваня сунул ногу за незримую границу в бурю.

- Колется, - буркнул себе под нос.

Затем он вытащил ногу из ветра и озадаченно поглядел на приятелей.

- Это как? – спросил у Вани Амир. – Ты о таком слышал? Читал?

- Читал, но о дожде,- Иван почесал голову.

- Фигня какая-то,- фыркнул Саня. – И вообще чертовщина!

- Ну, видимо нужда идти назад резко отпала, - улыбнулся Ваня, стряхивая с себя соринки. – Вперёд!

Вскоре добралась троица до холма за которым находилась расщелина. Влево по долине тянулись арбузные поля. На самой их окраине ещё можно было заметить проблески полицейских маячков и суетящихся людей.

- Да уж, хорошо, что мы туда не пошли,- заметил Амир.

Приятели вскарабкались на холм и их ослепило солнце, будто кто солнечного зайчика пустил прямо в глаза. Ребята надвинули козырьки кепок на глаза, но это всё равно не помогало, пришлось щуриться. Они спустились к расщелине и тут Амир заметил, что она стала как будто бы меньше. Он оглядел трещину в земле сквозь прищур и увидел вдали на самом конце щели небольшую фигурку, быстро перебирающую руками.

Всю дорогу к дому Канат-ата молчал, перебирая в голове варианты. Он был абсолютно уверен, что в смерти Нурика был повинен не человек, но не мог припомнить ни одного руха или тварь из сынов Хасатана, которая таким образом охотилась.

Плотоядный Азулы Теке обыкновенно прибивался к отарам под видом козла Ангорской породы с невероятно шелковистым и играющим на солнце руном, таким, что чабаны не решались его прогнать, чая выгоду. Он дожидался ночи и пожирал овец целиком, в огромных количествах, а кого не съедал - те на всю жизнь оставались бесплодными или мертвородящими. Но пастухи становились жертвами Теке на памяти Каната лишь однажды… Когда задумали его заколоть. В это время года Хищный козёл был самым опасным из сынов Хасатана, посему и оберег именно от его нападок дал матери Нурика Ата. Теке уж точно не стал бы отрывать- приклеивать голову жертвы, а овец пережрал и вся недолга. Тут кто-то другой постарался. Но кто?

Что за странная нечисть? Что за почерк? Нелепая тварь… Какая у неё цель? Если оторвала голову, так зачем прилепила обратно? Почему задом наперед? Откуда серая глина? Вопросы-вопросы…

Пир скакал вровень с микроавтобусом, на котором Канат-ата возвращался домой. Его грива развивалась длинная по ветру, а налитые мышцы перекатывались под серебристой, шкурой.

Тело Нурлана должны были привезти послезавтра для прощания. На плечи дедушки свалилась гора забот по организации похорон. Но пока, в пути, всё это было не важно. Ата вздохнул и откинулся на спинку сидения. Он прикрыл уставшие глаза и тут в голове его раздался голос Кулана:

- Твой внук… Тебен[2]-Пери…

Амир широко распахнул глаза в удивлении. Фигура пропала. Мальчик протёр глаза, опять никого.

- Гля! Фиговина какая! – Саня крутил в руках кусок расплавленного песка, слипшегося в форме уродливой кляксы.

- Это то температуры,- кивнул брату Ваня.

- Заберу, - решительно сказал мальчик и отложил стекляшку в сторону.

- Ну-ка, подстрахуйте-ка меня, - Ваня прощупал ногой почву на краю расщелины и, убедившись, что она не провалится под его весом начал спускаться.

Амир держал его руку, на случай, если земля всё-таки уйдёт из-под ног, затем спустился сам. Саня всё возился наверху, собирая причудливые кусочки стекла.

- Чего копаешься? Дуй сюда, тут таких тоже до фига,- возмущённо крикнул Ваня.

В то же мгновенье Саня сиганул вниз без страховки.

- А если бы нога сломалась, мы б тебя тут оставили, - Ваня закатил глаза.

Метеор и вправду уже остыл. Не сказать, что он был чрезмерно громадным или внушал благоговейный ужас. На деле он выглядел как обточенная миллионами тонн воды галька-переросток. Он застрял в земле на глубине примерно двух с половиной метров и торчал теперь, будто дорожный указатель из былин. Полированная поверхность небесного гостя была ониксово-чёрной с янтарными включениями на верхушке, гладкой как зеркало, казалось даже можно было в него посмотреться.

- Ничего себе,- протянули ребята в один голос.

Они спохватились, достали смартфоны и стали снимать метеор. Ваня подошел к камню ближе, протянул руку и легонько дотронулся до него кончиками пальцев.

- Он всё еще тёплый,- голос мальчика сел от возбуждения.

- Не трогай, - шепнул его брат не понятно испуганный или оберегающий свой снимаемый клип от посторонних шумов.

- Они обычно шершавые и похожи на прожаренную котлету,- вступил Амир. – Этот такой странный…

- Необыкновенный, - Ваня наглаживал гладкую поверхность метеора.-Необыкновенный… Не странный…

Саня расхохотался в голос и сквозь смех сказал:

- Поцелуйся ещё со своим булыжником! Тёплым…Необыкновенным… - он вытянул губы трубочкой и почмокал ими изображая поцелуй.

- Завязвай,- зыркнул на него Амир. – Ты каждый день такое видишь, да? Мне, например, тоже нравится какой он гладкий и чего?

Саня поднял в верх руку, давая тем самым понять, что сглупил.

- Давайте-ка я вас на его фоне лучше сфоткаю, - предложил он.

- А потом сэлфи втроём,- улыбнулся Амир.

Ребята стали фотографироваться и не заметили, как из самого дальнего и тёмного угла расщелины на них взирают два крупных янтарных глаза.

- Тебен-Пери под светом солнца не опасна, - тихо шепнул Канат-ата в ответ Кулану.

В автобусе с ним ехало ещё несколько пассажиров, но они дремали, убаюканные качкой и монотонностью дорожных звуков.

- До тех пор, пока у неё не кончились нитки…- ответил Пир.

Ата в испуге раскрыл глаза и посмотрел на Кулана сквозь оконное стекло. Жеребец тоже глядел на подопечного. Дедушка вскочил со своего места и рванулся к сидению водителя.

- Балам, - дед задыхался от волнения. – Балам, прибавь газу пожалуйста, сильно тороплюсь!

- Куда тебе-то торопиться? И так уже сотню гоним, видишь какая дорога,- лениво ответил водитель.

- Балам, как отец прошу, прибавь,- с мольбой попросил Канат –ата.

- Ну ладно, - нехотя согласился водитель и зашевелил рычагом коробки передач.

Микроавтобус поехал быстрее, дедушка в волнении перебирал в кармане чётки из закатанных в янтарь сушеных соколиных глаз.

Вечерело. Мальчишки выбрались из расщелины и двинулись к сотовой вышке с намерением поскорее рассказать миру о своём открытии.

- Клёво! – Саня звенел стеклом, которое, как ни отговаривал его брат он не захотел оставить у метеора. – Я теперь смогу эти побрякушки на «Ибее» за сто-тыщ-миллионов продать!

- Предприниматель, глянь-ка на него,- со скепсисом произнёс Ваня. – Ты как планируешь это провернуть-то? Если на твою карточку начнут падать долларовые платежи, наверное, этим кто-то да заинтересуется?

- Завидуй молча! - показал брату язык Саня (он хотел показать палец, но руки были заняты). - Просто тебе стрёмно, что не в твою «светлую» головушку пришла такая крутая идея!

- Ага,- руки у Вани, в отличии от его близнеца, были на сто процентов свободы. Саня получил двойню порцию нецензурных жестов. – Да только и не тебе! Ты это по телеку видел, когда в Челябинске метеор рухнул. Понял?!

- То, что я запомнил эту схему, мне только очков добавляет! Сам понял?!

Амир шел рядом и вёл велосипед. Он не претендовал на миллионы как Саня или эксклюзивность, как Ваня, поэтому взял на память маленький, похожий на мордочку какого-то животного округлый кусок метеоритного стекла, который приятно перекатывался сейчас в кармане его джинсовых шорт.

- Вот же блин,- расстроенно произнёс Ваня, когда они с братом закончили обмениваться ругательствами. – Телефон-то садится…

- Ну ничего,- сказал Амир. – Давайте подзарядимся и завтра выложим. У меня батарея пока не садится, но я не буду без вас скидывать никуда.

- Чувак,- расплылся Саня в улыбке. – Блин ну ты конечно дружбан! Я и сам хотел предложить, а то голодный как не знаю кто.

Шалаш под антенной был уже виден невдалеке.

- Давайте я стекляшки закину и домой пойдём, - Саня кивнул в сторону антенны. – А то БабНадя, наверное, не поймёт, или ещё чего доброго расспросы учинит…

Сказав это Саня припустил к их с братом тайному местечку. Амир с Ваней остались ждать его у посадок.

- Почему он так одержим этими деньгами? - задумчиво спросил Амир. – У вас что, проблемы с этим?

- У нас проблемы с Саней,- фыркнул Ваня. – Вообще у нас в семье больше нет таких хапуг и «поцев» как мой братиш…

- Понятно…

- Это ещё чего такое? - Ваня присел и стал рассматривать арбузную грядку.

- Чего там?

Ваня поднял и покрутил немного в руках полосатый арбуз, затем положил его на место и поднялся.

- Видишь,- ткнул он в ягоду пальцем, указывая на белое пятно. – Я всегда думал, что эти пятна- места, которыми арбуз лежал на земле…

- Так и есть.

- А вот гляди-ка, тут белое пятно смотрит на небо, а черенок перекручен и залеплен какой-то серой… чего это там такое? – Ваня снова нагнулся и прищурился, пытаясь разглядеть в надвигающихся сумерках материал, которым был замазан черенок. – Замазка какая-то что ли?

- Может прививка? – Амир облокотился о велик. – Ну, знаешь, как яблоням груши прививают, а тут арбуз к, ну предположим тыкве…

- Это у тебя тыква,- фыркнул Ваня. – Не плоды же прививают… Арбуз как раз плод.

- О чём секретничаете, девочки? – к ним подбежал освободившийся от груза Саня.

- Об арбузах,- махнул рукой Амир. Он посмотрел вдаль, туда, где скрывался в своей расщелине ониксовый внеземной гость. На холме, под которым спал метеор стояла одетая мешковину длинноволосая низкая девушка. – И тыквах…

Уже на подъезде к аулу Пир успокоил не находившего себе места Канат-ата, сообщив, что Пери не охотится за его внуком, так как тот покинул зону её интереса. Однако накрутивший уже себя баксы не расслабился. Он сидел на кухне раскидывая Кумалаки снова и снова. Пир цокал копытами ходя из кухни в комнату и наоборот.

- Ты не добьёшься от них ответа, - Кулан навис над столом и фыркнул. Кумалаки под напором воздуха из конских ноздрей беспорядочно разлетелись по столу. - Погадай на чём-нибудь другом.

Ата взглянул на Пира и первым делом подумал о молочной ворожбе, но знающий наперёд все мысли шамана покровитель сказал:

- Бежало молоко из вымени, по шелковой шерсти на копытце. Ползла жена Змея[3], да выпила молоко до последней капли…

- Снесла сотню яиц и лишь одно было высижено, - подхватил Канат. – Значит сегодня Настя без молока…

- Твой внук принесёт с собой вещь, - Кулан направился в прихожую. – Она подскажет…

Сказав это Пир толкнул носом входную дверь и пустился галопом.

Амир уже занёс ногу на приступку крыльца, когда дверь неожиданно распахнулась. Мальчик дёрнулся от неожиданности и едва не упал, потеряв равновесие. Дедушка сидел задумчивый на кухне за столом. По круглой поверхности столика были разбросаны косточки хурмы. Амир уже прежде видел их … во сне.

- Ата, - мальчик опустился на подушку напротив дедушки. – У вас всё в порядке?

Старик медленно поднял уставшие глаза на внука и произнёс:

- Похороны послезавтра…

- Понятно,- опешил Амир. – А вы себя как чувствуете?

- Кушать хочешь? – Канат –ата проигнорировал вопрос мальчика.

- Да, можно, - кивнул Амир.

В этот момент на пороге возник Ваня.

- Добрый вечер, Канат-ата,- просиял он. – БабНадя там на голубцы зовёт, пойдёмте!

- Иди, Амир, - кивнул дед. – Иван, он у вас заночует.

- Э…- растерянно протянул Амир.

- Правда? Здорово! Супер! – обрадовался Вано.

Дедушка поднялся, опираясь на клюку, проводил Амира к выходу. Мальчик даже и не заметил, как ловкая старческая рука вытянула круглую стекляшку из его кармана.

[1]«Жанымнан өтеді Азулы теке» - Пройдёт мимо меня хишный козёл.

[2] Тебен (каз.) – большая игла с ушком для нитки. Цыганская игла.

[3] Жылан – змея.

Глава 13

В чугунке булькала вязкая зеленоватая жидкость. Под сводом пещеры клубилось сизое облако. В тёмном углу возилась женщина. То была грузная горбатая старуха. У неё были полные рыхлые руки, с длинными узловатыми пальцами и громадными как лопаты ладонями, свисающий фартуком дряблый от многочисленных родов живот, короткие ноги. Ко всему старуха была нага. Она прикрывала спину шкурой Ирбиса, натянув на макушку, словно шапку, череп хищника. Волосы женщины были серебристыми, почти такими же как надетая на спину шкура. Они ниспадали водопадом до самой земли. Густые, холёные, прикрывали её наготу.

Старуха искала что-то в холщёвом мешке. Она вытащила из мешка сушеную рыбу, сунула её в широкий, губастый рот и стала причмокивая обсасывать. На короткой, будто жабьей шее побряцали пластины из полированной меди, нанизанные на кожаный шнурок.

Пещеру наполнял смрад, казалось его можно было ощутить даже кожей. Липкий и вязкий проникал он в каждую пору, отравлял. Кемпир проковыляла вдоль стены, на которой висел исполинский ковёр с причудливым узором. Остановилась, уставившись на него. На ковре висели тридцать девять пар серёг. Старуха задумалась, поскребла медным ногтем по подбородку. В неверном свете очага серьги поблескивали и в их треугольных пластинках отражались испуганные, плачущие и разгневанные лица бывших владелиц.

За спиной старухи что-то ухнуло, будто с высоты уронили полный мешок. Та повела янтарными глазами вправо и произнесла:

- Зачем ты явился? - голос её был низким, с хрипотцой.

- Я ходил в землях Дяу, госпожа, и обошел их, – ­­­­­­­­­­из-за спины послышался трескучий, дрожащий голос, напоминающий блеяние барана.

Старуха обернулась. Перед ней стоял шелкорунный белоснежный козёл с крутыми серповидными рогами. Копытца его сверкали под длинной лёгкой шерстью зелёные глаза с прямоугольным зрачком взирали на Жалмауыз Кемпир с благоговейным ужасом. Теке был необыкновенно красив, и всё же было то, что отталкивало в его облике. Ни то полный острых как бритва зубов рот, ни то резкий запах крови, исходящий от животного.

- Много ли сынов Хасатана ты встретил на пути? – спросила старуха безразлично.

- Я видел много Дяу, госпожа,- отвечал Теке. – Встречал и пере…

Старуха залезла когтистой лапой себе в рот, проталкивая в глотку рыбий скелет.

- И встретил на пути прекрасного Пира, чьих серёжек так недостаёт на твоём дивном ковре, о, госпожа! – закончил козёл и замер, ожидая ответа Хозяйки.

- Значит Жылап Калындык вступила во владения Дяу, - старуха расплылась в зловещей зубастой улыбке.

Со стороны ковра послышался металлический перезвон. Это заключённые в серьгах Пиры заволновались.

- А ну молчать! – Ведьма махнула рукой и ковёр тут же заволокло мороком. – Мои сынки постарались?

- К великому сожалению, сие не дело рук твоих многоуважаемых сыновей, долгих им лет! - возразил Теке.

- Не хочешь ли ты сказать, что кто-нибудь другой заманил её прямо ко мне в руки?

Багила была просватана. В кочевье ходили толки, что родители девушки ещё задолго до её рождения дали слово одному из ханских визирей, что когда родится у них дочь отдадут они её за визиря замуж. Беда в том, что визирь был уже ветхим стариком, и даже не мог держаться в седле, а Багиле едва исполнилось пятнадцать лет.

Девушка не могла ослушаться наказа родителей, у которых была единственной дочерью после девяти сыновей. Братья ревностно оберегали честь сестры отгоняя от неё молодых джигитов, которые хоть и знали о том, что обещана красавица другому, всё же не теряли надежды высватать её у родителей.

Когда братья уезжали на охоту и в походы девушку окружала ватага подруг, которые тоже чинили препятствия молодым и рьяным. Вот и выходило, что наедине с собой Багила оставалась лишь во сне.

Ей снился дивный сон. Девушка в одном тонком шелковом платье, надетом на голое тело. Сквозь невесомую ткань просвечивала нежно-персиковая кожа. Длинная коса была расплетена и тёмно-каштановые волосы с рыжими прожилками качались из стороны в сторону при каждом шаге. Багила шла босая по нежным цветам, раскинувшимся повсюду насколько хватало глаз. От них исходило благоухание, а воздух полнился пением диковинных птиц. Погуляв немного по цветочному морю Багила набрела на цветущий сад.

Тонкие деревца были сплошь усыпаны крупными, готовыми распуститься бутонами. Когда красавица подошла ближе все как один они надорвались и стали раскрываться. В центре сада стояла плетёная из прутьев беседка. Внутри кто-то был, но из-за плотного плетения Багила не могла разобрать кто же это.

- Проходите, прелестная гостья, - от беседки послышался бархатистый мужской голос.

Багила вздрогнула, услышав это обращение, но всё же любопытство взяло своё и она приблизилась. Заглянув в беседку девушка увидела ломящийся от угощений стол и стоящего у него статного моложавого мужчину. У него было светлое доброе лицо, глаза с чуть лукавым прищуром, смоляные усы и окладистая борода, каких не видела Багила прежде ни у братьев, ни у отца, ни даже у заезжавших на смотрины знатных мужей. Он улыбался. Одет был мужчина в богатый халат, с золотой вязью на подоле и горловине. Но вот рукава были пустыми и болтались будто этот муж был безруким.

- Что же вы? – безрукий заулыбался ещё сильнее.

Багила прикрылась руками.

- Ох, не стоит стесняться,- мужчина кивнул. – Это всего лишь сон…

Смущённая девушка порозовела, но всё-таки вошла в беседку.

- Прошу, отобедайте со мной,- безрукий встал на колени, затем уселся на подушку за стол.

Багила осторожно присела тоже.

- Так это сон? – девушка с любопытством осматривала беседку и яства на столе. – А кажется, что всё взаправду…

- Да и такие сны бывают,- ответил муж и кивком головы поднял в воздух красивый серебряный кувшин с тонкими узорами.

Кувшин подплыл по воздуху к кубку, который стоял напротив Багилы и наполнил его ароматным щербетом.

- Теперь точно понимаю, что сон, - улыбнулась девушка.

- Ну конечно,- рассмеялся безрукий. – Смог бы такой калека как я одною силой мысли заставлять парить в воздухе предметы?

Он помолчал, пока кувшин наполнял его кубок, затем продолжил:

- Моё имя Алтан, а как вас зовут, прелестница?

- Как вы странно говорите,- протянула девушка. – Багила.

- Будем знакомы,- кубок Алтана взмыл в воздух, и он отпил из него, не отрывая взгляда от красавицы.

Багила было потянулась к щербету, но почему-то передумала.

- Угощаться у незнакомца – не самая разумная мысль,- понимающе произнёс мужчина. – Но мы теперь знакомы, пейте смело!

- Благодарю, но я пока не хочу,- слукавила Багила.

- Что же будь по-вашему… Прошу, угощайтесь. Всё, что находится на столе выросло в этом саду.

- Значит всё это тоже плоды сна? – девушка взяла с золотого блюда персик с бархатистыми боками и поднеся к носу вдохнула сладкий аромат.

- Верно,- просиял муж. – Никакой опасности нет. Попробуйте!

Багила вернула персик на место.

- Вы так прекрасны,- Алтан глядел на девушку с нескрываемым любопытством, буквально рассматривал каждую волосинку.

Багила покраснела, перекинула копну волос на оно плечо, спрятав просвечивающуюся сквозь платье грудь и стала перебирать волосы прядь за прядью.

- Наверняка у вас уже есть жених,- с лёгкой грустью проговорил хозяин.

- Родители сосватали ещё до моего рождения,- Багила тоже погрустнела.

- Батыр или мудрец?

- Знатный вельможа…- тихо ответила девушка. - Ханский визирь.

- Вот это да! - удивился Алтан. - Красив?

- Богат… Но я никогда его не видела.

- А смотрины?

- Не было… Вместо него приезжали приближенные. Я только знаю, что он стар и немощен,- Багила становилась всё мрачнее. - Говорят, он ездит в паланкине, поскольку не может держаться в седле.

- Весьма занятно…- задумался муж. – Это прискорбно, когда юную лозу отдают за трухлявый пень.

- Так решили родители.

- Понимаю,- хозяин поднял в воздух виноградную гроздь, стал по одной ягодке срывать губами и есть. – Ну что же, - продолжил с набитым ртом. – А чего хочет сама Багила?

Девушка задумалась, водя тонкими пальцами по кромке серебряного кубка.

- Я бы хотела остаться со своими стариками. Матушка[1] уже скоро не сможет управляться к работой по дому. Я бы хотела делать всё вместо неё. Братья тоже смогут жениться. Они поклялись, что не заведут семью до тех пор, пока я не покину дом…

- Вы не хотите замуж? – Алтан округлил глаза.

- Почти все мои подруги уже давно сосватаны или замужем…И все не по любви, а по договору,- девушка посмотрела в глаза мужчине. – А разве это хорошо, когда живёшь с нелюбимым, постылым?

- Стерпится-слюбится, - пожал плечами Алтан и снова принялся щипать виноград, хрустя косточками.

- Не хочу…- шепнула красавица.

- Уважаемая Багила, - хозяин наклонился над столом, приблизившись таким образом к девушке и понизил голос до шёпота. – Ваша красота - это товар, скоропортящийся и весьма ценный. - Алтан распрямился и продолжил обычным голосом. – Стоит товару испортиться, и цена на него резко упадёт, а то и совсем на найдётся купца!

- Уважаемый Алтан, - так же официально ответила Багила. – Простите мне мою неразумность, но что вы имеете в виду?

- Вы не хотите замуж – нет ничего проще,- рассмеялся мужчина. – Станет ли визирь брать в жены уродину или калеку?

Девушка горделиво вскинула голову и запыхтела, раздувая ноздри как ретивый конь. Ей хотелось обругать хозяина по своей юношеской горячности, но Алтан не обращая не неё внимания теперь уже вкушал оранжевую сочную плоть персика. Сок желтоватыми струйками стекал по его смоляной бороде и капал на халат.

- Вы …чавк…хотите, чтобы…чавк-глоть…Вы хотите, чтобы вы остались в семье, со своими стариками. Верно я понял? – Алтан позабыв о всяческих манерах громко чавкал и даже проглотил косточку от персика. – От калеки им лишь мороки прибавится, а вот уродина - уж точно будет приживалкой до конца своих дней. - Когда вы это сказали, мысль остаться с родителями меня уже не так привлекает…

- Так вы не знаете, чего хотите? – с каменным лицом отчеканил мужчина и недобро прищурился.

- К чему эти вопросы?

- Что вы слышали о Пере, которые могут исполнять сокровенные желания? – улыбнулся вновь Хозяин.

- Бывают такие Пере? – удивилась Багила.

- Не уж то вам не рассказывали о них сказки?

- Да нет таких сказок…

- Эх…когда-нибудь я расскажу вам их, в других снах…- погрустнел Алтан. – Скажу одно-они существуют. Это я могу утверждать с уверенностью! Они – мои старшие сёстры.

- Хорошо, и что с того?

- Если вы захотите, я передам им ваше желание. Уж поверьте – оно исполнится. Но вам стоит его обдумать … Уже рассвет. Возьмите, - к Багиле подплыла оторванная от грозди налившаяся крупная виноградина. – Когда надумаете – произнесите: «Алтан, я хочу…» и ваше желание, только громко и чётко, а затем проглотите этот виноград. Всё просто, не так ли?

Едва девушка коснулась ягоды её будто подбросило, и она пробудилась. Действительно уже светало. Братья снаружи юрты переругивались и звенели железом. Мать плакала в голос, а отец ворчал. Багила была в юрте одна.

Она хотела потереть заспанные и слепленные утренними нечистотами глаза и обнаружила, что сжимает в кулаке сморщенный и покрытый белым налётом изюм. Немного повертев изюминку в руках девушка поднялась с лежанки. На сундуке лежало приготовленное матерью красивое платье из приданого, шапочка украшенная перьями, серебренные серьги, ожерелья и браслеты. Багила всё поняла – пришло время замужества.

Девушка умылась из кувшина, надела платье, камзол, головной убор и украшения. Изюм терпеливо дожидался её на сундуке. Собравшись, девушка долго смотрела на сухофрукт не решаясь взять его с собой. Но вскоре изюминка была надёжно спрятана за поясом платья и Багила, бледная от испуга и волнения вышла из юрты.

Мама закрывала красное от слёз лицо руками. По морщинистой коже стекали солёные капельки. Отец стоял рядом и держал старушку за плечо. Братья с начищенными саблями выстроились в двойную шеренгу, организовав коридор в конце которого стояла крытая парчёвой плотной тканью и богато украшенная арба, в которую запрягли громадного белоснежного быка.

- Я отдаю сестру мужу, обрубая пуповину! – Закричал старший брат и взмахнул саблей над головой девушки.

Вжик! – со свистом рассекая воздух оружие прошло между спиной девушки и дверьми. Багила вздрогнула и невольно шагнула вперёд.

- Я отдаю сестру мужу, возвещая новое рождение! - вжик - второй брат рассёк воздух саблей.

Мама начала всхлипывать, отец хлопал её по плечу.

- Я отдаю сестру мужу, чистую и непорочную! – вжик!

- Я отдаю сестру мужу, верную! – вжик!

- Я отдаю сестру мужу, чтобы был он ей опорой! – вжик!

- Я отдаю сестру мужу, чтобы была она его утешеньем! –вжик!

- Я отдаю сестру мужу, чтобы род его продолжался! –вжик!

- Я отдаю сестру мужу, без сожаления! –вжик!

- Я отдаю сестру мужу, желая долгих лет! – вжик!

- Наша клятва исполнена! - в один голос прокричали братья. – Нет тебе больше пути домой!

Багила обернулась через плечо. Братья не глядели на неё, перекрыв проход к юрте перекрестьем сабель, воткнутых в землю. Девушка разрыдалась и влезла в арбу.

Спустя несколько дней невеста была доставлена к визирю. Девушку отправили на смотрины. В огромном белоснежном шатре было тепло и сыро. Перед вошедшей Багилой развернулась следующая картина:

Сморщенный седой старик закутанный в меха сидел на нескольких пуховых подушках. Лицо его было похоже на персиковую косточку, испещрённую глубокими, похожими на ямы морщинами. Длинные, сомовьи усы свисали до живота перепачканные остатками пищи. Глаз из-за нависших над ими одрябших век не было видно, лишь седые кустистые брови. Маленький бугорок подбородка ходил туда-сюда, старик что-то жевал, чавкая и причмокивая.

Подле визиря на полу по обе стороны сидели красивые девушки, а у самых его ног стаял парящий, пахнущий тушеным мясом котёл. Багилу удивило разнообразие оттенков кожи у этих красавиц. Были тут и совершенно смуглые, даже чёрные с чувственными пухлыми губами, были и белокожие с волосами пшеничного цвета, были и девушки с кожей странного, красноватого оттенка. Все они сидели на застеленном кошмами полу шатра и тоже жевали.

Прожеванную еду красавицы выплёвывали в ладошки и вкладывали в чавкающий рот визиря. Если мясо было плохо разжевано – визирь плевал им на пол и прикрикивал на девушек. В связи с этим всё пространство вокруг старика было усеяно мокрыми комками и лужицами с частичками мясных волокон.

Сзади Багилу подтолкнул страж. Девушка медленно подошла ближе.

- А, новая жена,- скрипуче прошамкал старик, вывалив содержимое своего рта прямо на шкуры в которые был укутан и поднял морщинистую руку с длинными грязными ногтями.

Багилу перекосило от отвращения, но она всё же подошла. Отвратительный старикашка запусти свои грязные пальцы ей в рот, ощупывая зубы от передних до коренных (девушку от этого стали скручивать рвотные позывы).

- Годится, - довольно кивнул визирь и вынул смоченные слюной пальцы изо рта девушки.

Ту тут же вырвало.

- Тю! – сплюнул старик. – Больная что ли? Приходи ночью разделять со мною ложе! А сейчас прочь!

Сказав это визирь махнул рукой, а сам принял еду из рук темнокожей девушки. Багилу схватил за локоть страж и выволок из шатра. Не успела девушка покинуть шатёр как оттуда раздался крик, переходящий в булькающее сипение.

Багила бежала не разбирая дороги, из её глаз катились крупные слёзы, она задыхалась от ужаса. Наконец, оступившись, она рухнула лицом в песок. Острые песчинки до крови впились в кожу, смешавшись с солью слёз и вызвали сильнейшее жжение. Багила встала на колени. Она находилась на краю обрыва. Ещё шаг и полетела бы вниз. В это мгновение девушка подумала, что так было бы для неё даже лучше.

Она заглянула за край обрыва и увидела внизу груду хищно оскалившихся остроконечных валунов. Багила медленно встала, отступила на несколько шагов и, уже было собиралась броситься вниз, как её остановил знакомы бархатистый голос:

- Желание, уважаемая Багила! Пожелайте, чтобы этого не было!

Девушка вспомнила о припрятанном за поясом изюме. Она вытащила его и, поняв так, чтобы сухофрукт освещало солнце произнесла:

- Визирь слеп, и если я себя изуродую ему до того не будет дела…

- Пожелайте!

Девушка зажала изюминку в кулаке, глубоко вдохнула и закрыв глаза сказала:

- Алтан, я хочу вечно быть со своими стариками! – она проглотила изюм.

Воздух зашипел, завибрировал, ветер поднял песчаный вихрь и из него появился Алтан. Теперь Багила видела, что голова его крепилась к телу огромного змея, халат соскользнул и упал на песок, обнажив радужную чешую.

- Будет иссполнено! – Сказал с шипением Алтан и хлестнул девушку по спине кончиком мощного хвоста.

Багила полетела с обрыва вниз прямиком на острые камни. Она была пронзена их пиками, окропив всё вокруг брызгами крови, но смерть не была быстрой. В последние мгновения утекающей с кровью жизни, девушка увидела нависшего над ней Алтана.

Его лицо сильно изменилось, вместо доброго и открытого теперь оно было пугающим. Уголки рта расползлись от уха до уха, кожу заменили чешуйки, глаза округлились, увеличились и лишились век, о зрачки стали похожи на щёлочки. Меж приоткрытых истончившихся губ мелькал чёрный раздвоенный язык.

- Ох бедняжка, - с притворным сочувствием произнёс змей и погладил красавицу по щеке кончиком хвоста. – Какая болезненная сссмерть…

Его голос уже не был бархатистым, он стал безликим и сиплым, похожим на шепот.

- Я чувссствую как каждую косссточку твоего тела пронизывает боль…Это так прекрасссно! И должен признатьссся, что я тебя обманул…как не сстыдно?!

Он прополз вокруг груды камней. Багила слышала, как шуршат под его сокращающимися мышцами мелкие камушки. Затем Алтан возвысился над девушкой и раскрыл капюшон.

- Меня зовут Жылан!

Он метнулся, растянув в полёте пасть до невероятных размеров и впился в голову Багилы ядовитыми зубами.

Баян закричала и проснулась. Было темно, лишь в миске потрескивали догорающие уголья. Жара спал, свернувшись калачиком и надвинув на глаза малахай. На ночь они устроились в норе необыкновенно крупного волка. Его скелет, обтянутый кожей Жара сдвинул ко входу в нору, и они с малышкой удобно расположились для сна.

- Кошмар приснился? – во тьме сверкали жемчужины Жылап.

- Ох, да,- Баян потёрла кулачками глаза. – Такой… как будто я была там…

- Они станут сниться тебе часто, баксы…- Пир взяла ладошку девочки в свою тенистую руку. – Со временем ты сможешь управлять снами. Своими-чужими…

- Это было слишком страшно.

- Да… Я видела…

- Вы можете смотреть мои сны?

- Ну я же Пир. Я должна знать всё о своём баксы!

- Этот Жылан, он настоящий?

- Да.

- А он и вправду младший брат Пере, исполняющих желания? – Баян пододвинула ближе миску и подбросила в огонь хвороста.

- Это не совсем так,- Жылап теперь была видна девочке лучше.

Пир всё ещё была похожа на тень или дымку, но черты её лица различались более отчётливо.

- Дело в том, что Жылан лжец, каких поискать. Его даже называют отцом лжи.

- Так значит таких Пере на самом деле нет?

- Они есть, - Пир посмотрела своими белёсыми глазами на Баян. – Но цена исполнению желаний слишком высока!

- Например жизнь?

- Например,- рассмеялась Пир. Она погладила девочку по волосам. – Или душа…

- Тогда зачем загадывать, если умрёшь?

- Ты думаешь каждый демон напрямую говорит о цене своей помощи? – развела руками Жылап. – Тогда какой ему прок от таких желаний?

- А,- протянула Баян. – Какое коварство!

- Ты узнаешь об их повадках больше, приняв дар.

Пир поправила войлочную одежду девочки.

- Сестрица, растолкуйте мой сон, - попросила малышка. - Жылан получил и душу, и тело той девушки?

- Вовсе нет,- ответила Жылап. – Ты испугалась и не увидела того, что было дальше…

- А что было дальше? – Баян стало разбирать любопытство.

- Багила ведь не была мертва, когда змей стал её пожирать,- пояснила Пир. - Её душа была при ней. К тому же, ты должно быть не видела, как мучительно порой для змеи поглощение пищи. Даже для такой крупной как Жылан. Даже для сына Хасатана.

Баян вытаращила от ужаса глаза.

- Хорошо,- кивнула Жылап. – Если коротко, то душу успела вырвать из пасти змея Птица Рух.

- Рух?!- воскликнула девочка, едва не разбудив шамана. – А они существуют? - добавила шепотом.

- Больше нет,- с тоской ответила Невеста. - Эта история случилась больше трёх сотен зим назад. Больше некому обращать души в Пиров.

- Это было на самом деле? Душа Багилы стала Пиром?

- Верно, стала… Все Пиры были людьми, все умирали мученической смертью и все их души уносили Птицы Рух к девятым небесам. Но не все души оборачивались покровителями…

- Вы тоже были человеком?

- Была,- кивнула Жылап.

- А как вас звали при жизни?

- Багила…

Из разгорячённых ноздрей коней вырывались тугие струи пара. Ловчие пустили скакунов галопом, ведь следопыты, не без помощи мудрых, наконец напали на верный след, путавшего их прежде Жара. Сами Мудрецы скакали впереди отряда, ноздря в ноздрю с опытнейшим из следопытов.

- Скорее! Он уже близко! – подзадоривали они ловчих.

Теке тёрся о колени ведьмы боком будто ласковый кот. Та в свою очередь помешивала вытесанным из камня черпаком варево в чугунке. Старуха протянула к козлу руку и выдернула из его спины шерстинку.

- Сейчас посмотрим, что ты видел,- сказав это, хозяйка бросила шерстинку в зелёную жидкость.

Попав в варево шерстинка превратила его поверхность в изображение заснеженной степи. А сквозь снег была видна золотистая путеводная нить.

- Как странно,- задумчиво произнесла Кемпир. - Она сама идёт ко мне в руки. Не уж то ветра не доносят до её баксы песни об опасности?

- Вскоре у Жылап Калындык будет новый баксы,- проурчал Теке.

- Что?!

- О, Госпожа, ты не почувствовала колебаний в сил? - Теке был удивлён. – Калындык выбрала нового Баксы.

Старуха взбесилась. Она начала кричать, и метаться по пещере. Серьги задрожали на ковре. Это Пиры, обрадованные известием о новом баксы пустились в пляс внутри своих темниц.

- Она последняя! Последяя! – кричала старуха срываясь на визг.

Кемпир нависала над испуганным Теке, разевая пасть так, что козёл с лёгкостью мог бы там уместиться. От ярости Ведьма даже раздалась в размерах и занимала теперь едва не треть пещеры.

- Девочка ещё не впала в шаманское беспамятство,- пропищал козёл, вжимаясь в каменный пол.

Старуха замерла, уменьшилась до обычного размера и, выпустив из ноздрей тонкую струйку огня спокойно проговорила:

- Что ж, тогда я поучаствую в охоте.

Она утробно засмеялась. Вначале тихо, затем сильнее, далее в голос, переходящий в рык, и через минуту в пещере стоял снежный барс, ощерившийся, заходясь грозным басовитым мяуканьем.

[1] Анашим (каз)- матушка

Глава 14

Надия - тате в тот вечер наготовила голубцов. Они особенно хорошо удавались ей из листьев пекинской капусты. Она отослала внучатого племянника Ваню в дом Канат-ата, чтобы те пригласили старика с Амиром в гости. Известие о гибели Нурика подкосило и её тоже. В ауле знали сына Акбике как работящего и честного парня и, как это обыкновенно бывает в маленьких селеньях, был он всем как родной.

Ваня вернулся через несколько минут в компании одного Амира.

- Канат-ата сказал, что Амир у нас с ночёвкой! - с порога прокричал Ваня, скидывая шлёпанцы.

На кухне гремел посудой его брат, накрывавший на стол.

- Чё правда? – Саня высунулся в коридор. Он держал в руках стопку тарелок.

- А сам Канат не придёт? – спросила БабНадя, она резала «Свежий» салат на старой деревянной разделочной доске.

- Нет, Надия-тате, он сегодня какой-то странный был вечером,-Амир развязал кеды, поставил их на обувную полку и прошел в кухню. – Видимо ему после поездки нездоровится.

- Да,- протянула Надежда. Она смешала овощи со сметаной и поставила миску на стол. – Не мудрено…

Ужин был чудесен. Пацаны отправились в спальню.

- Ух, вот я обожрался,- Саня плюхнулся на нижнюю койку двухъярусной кровати.

- Да, голубцы у бабули – топчик! – согласился его брат.

Ваня вытащил из шифоньера ватный матрац и раскатал его по полу.

- Зад свой подними! - возмущённо прикрикнул он на Саню. – За подушкой полезай!

Саня нехотя сполз с кровати и, получив от братишки для скорости увесистого пенделя стал карабкаться на антресоль. Он вытащил подушку, кинул её на матрац и спикировал следом.

- Он сегодня не успокоится пока ноги не переломает,- фыркнул Ваня.

- Завидно? – показал язык Саня.

Ваня натянул на подушку свежую наволочку, застелил матрац простынёй, затем достал с полки одеяло в пододеяльнике с ромбовидным вырезом и сказал:

- Ну вот, готово,- затем он немного помолчал глядя на Амира и добавил: - Ты не бойся, крыс у нас нету. А хочешь, полезай наверх, а я тут устроюсь.

- Да нет, я на полу,- улыбнулся Амир.

Он стащил с себя шорты и улёгся на матрац. Близнецы ещё немного повозились, затем свет погас, и ребята стали засыпать.

- Эй, Амир,- раздался во тьме голос Сани.

- М?

- А правда, что у Каната дома по ночам нечисть ползает?

- Фигня.

- Эй, Амир! – через пару минут Саня вновь подал голос.

- М?

- А ты видел его ритуальные предметы?

- Нет.

Саня замолчал, но минут через пять темноту снова прорезал голос:

- Эй, Амир!

- Да чего?!

- А ты видел как он камлает?

- Эй, Саня,- донеслось с верхней полки. - Будь так любезен закрыть рот!

*

Канат-ата достал все шаманские атрибуты из тайников. Перед ним на столике лежало два десятка старинных железных ножей с узорами ржавчины и потрескавшимися костяными ручками. Бубен, обтянутый бычьей кожей был прислонён к столику по правую руку от баксы, деревянная колотушка покоилась на полу. Так же по левую руку от старика лежал украшенный клыками волков и перьями головной убор из лисьего меха. В холщёвых мешочках лежали сушеные травы и грибы. В центре стола стояла каменная ступка с таким же пестиком и свеча в оплавленном железном подсвечнике.

Пир стучал копытами в коридоре. Он фыркая и закладывая уши вошел на кухню. Канат-баксы поднял бубен с колотушкой и шапку на разделочный стол и сдвинул стол к стене и поднял часть линолеума, на котором тот стоял прежде. На деревянных половицах под линолеумом был вырезан большой круг, по внутренней кромке которого кто-то нацарапал похожие на руны клинописные символы.

Старик вернул столик на прежнее место в центр круга. Взял ножи и стал устанавливать их остриями вверх на равном расстоянии друг от друга в специальные углубления бороздки, по окружности и напротив каждого клинописного символа. После этого Канат нахлобучил на голову шаманский головной убор, сел, сложив ноги по-турецки у стола и зажег свечу.

- Стекло,- напомнил Кулан.

Баксы порылся в кармане брюк, вытащил круглую стекляшку и зажал в кулаке. Время близилось к полуночи. С каждым тиком настенных часов стекляшка в кулаке старика становилась всё беспокойнее и теплее.

Канат смешал в ступке несколько ингредиентов из мешочков, растёр их в пыль и засыпал эту пыль себе за нижнюю губу. Кулан ткнул носом в выключатель, и они остались в тьме освещённой лишь дрожащим огоньком свечи.

Баксы закрыл глаза и медленно выдохнул через нос, занёс над головой бубен и начал отстукивать мерный ритм, заставляя петь колокольчики, прикреплённые к его ободку. Вскоре Канат замер ощущая, как время замедлило свой ход, а воздух вокруг сгустился и стал пахнуть трупным смрадом вперемешку с гарью. Бубен был отложен в сторону. Канат положил руки на крышку стола и стал перекатывать стекляшку между ладоней. Клинки в дереве загудели. Кухня расширилась спрятав стены в густой тьме.Последний якорь реальности в виде звука перемещения секундной стрелки часов гулко бумкнул и пропал.

Спустя секундную паузу в звенящей тишине послышались шепотки что говорили перебивая друг друга:

- Это Кулан?

- Да-да, нас призывает Канат!

- Круг, тут круг!

- Ащщ! Железо!

Шепотки стали приближаться и во тьме засветились тысячи сине-зелёных глаз с щелевидными зрачками.

- Кто пришел на зов? – голос Каната сейчас был более низким и зычным, чем обычно.

- Нефритовая орда,- ответили из тьмы.

- Из какого вы мира?

- Из третьего ада.

- Что вам известно о том, что у меня в руке?

- Протяни руку за круг, - попросил кто-то из тьмы, с чистым не шепчущим и даже мурчащим голосом. – Железо не даёт разглядеть…

- Меня не обманешь, демон,- Баксы открыл глаза, схватил свечу и ткнул ею в сторону, откуда услышал голос.

- Свет! Убери свет! – истерично заверещал голос.

- Назовись! - велел Ата.

- Ыыаа!- выли из тьмы.

- Назовись! – повысил голос дедушка.

- А-а-а! У-у-у! Моё имя Жалған[1]! Жалған!

Старик вернул свечу на стол.

- Ты должен молчать, Жалган! Я хочу послушать шайтана, который знает ответ.

Во тьме зашушукались.

- Есть здесь тот, кто знает ответ?!- громко спросил Ата.

Всё стихло и откуда-то издали послышался шёпот:

- Вернулся Басжок!

- Что? – вздрогнул канат и повернул голову в сторону, откуда услышал шёпот.

- Басжок, Басжок, вернулся Басжок! – наперебой зашептала тьма.

В темноте захихикали, завизжали в загудели, стараясь перекричать друг друга. Баксы уже не слышал этого и не обращал внимания.

- Невозможно…- растерянно произнёс он, глядя на стекляшку.

- Канат-баксы,- обратился к нему едва слышимый на фоне общего гвалта голос от самой границы круга.

Баксы откликнулся и повернул голову к зовущему.

- Канат-баксы,- обратились снова. – Твой срок уже скоро…

- Не слушай его, Канат! - окликнул шамана Кулан, но было уже поздно.

Один из кинжалов был установлен не прочно. Он со скрипом упал внутрь круга и тут же в прореху бросилось смолянисто-чёрное существо, походящее на склизкую пиявку с липкими щупальцами. В длину пиявка превосходила рост Каната. Она обвила щупальцами голову баксы, сбив шапку и впилась зубами старику в область сердца. Ата, стараясь оторвать монстра вцепился пальцами ему в глаза. От боли шайтан завизжал и замахал конечностями во все стороны, сбив свечу.

Кулан заржал и впечатал задними копытами выключатель в стену. Загорелся свет, вернув всё на круги своя. Канат-ата лежал без чувств на полу.

*

Амир, Саня и Ваня рыбачили на берегу широкой и чистой реки. Вокруг росли клонящиеся к воде ивы, дающие тень и прохладу.

- Слушайте, как клёво, что мы эту речку нашли! – в восхищении говорил Ваня. – Наверняка тут и сомы водятся.

- И чего? Ты думаешь сома на спиннинг словить? – фыркнул Саня. – Он же тебя на дно утащит.

- Как, интересно эта река называется? – поинтересовался Амир.

Братья пожали плечами.

- Она называется Межа,- послышался приятный женский голос. – Потому, что граница между мирами…

Ребята повернулись на голос. Из-за одной из ив выглядывала девушка. Она показывала мальчишкам лишь половину лица, обрамлённую длинными прямыми тёмными волосами.

- Между какими ещё мирами? – фыркнул Ваня. – Областями что ли?

- Ну, можно и так сказать,- Девушка всё не выходила из-за дерева.

- Может вы выйдите? – предложил Амир. – Присаживайтесь с нами.

- А вы все этого хотите?

Саня зашептал:

- Завязывай Амир, нормально же рыбачили.

- Бро, не красиво вот так,- тоже шепотом заметил Ваня и кивнул на девушку.

- Да блин,- взвыл Саня. – Ладно, выходите.

Он махнул рукой. Девушка немного помедлив вышла из своего укрытия. Это была необыкновенная красавица. Ростом она была не высока, красивое восточное лицо украшали большие светло-карие глаза, маленький нос и червлёные пухлые губы. Платье на девушке было немного странное: свободное, длинное в пол, было сшито оно из грубой, похожей на рогожу ткани без каких-либо украшений. Девушка была боса. Её маленькие ступни перепачкались в травяном соке и мокрой земле. С собой она несла большой бесформенный куль, на вид не лёгкий.

- Как вас зовут? – вежливо осведомился Ваня, когда красавица уселась в некотором отдалении от них.

- Тебен,- сказала гостья.

- Меня Амир зовут,- подхватил Амир. – Это Саня и Ваня.

- Сколько вам лет? ,- спросил Ваня. -Нам вот по двенадцать.

- Мне семнадцать,- ответила Тебен и добавила тихонько. – Мне всегда семнадцать…

- А вы здесь живёте? – включился в разговор недовольный Саня. – Откуда столько знаете о реке?

- Живу,- кивнула девушка.

- А вот, если не секрет, чем тут зимой заниматься? - поинтересовался Ваня. – У нас с Амиром тут вот родственники. Ну у нас с братом двоюродная бабушка, а у Амира – дед. Летом-то понятно, посадки там, все дела… а зимой? Старики носки вяжут, да телек смотрят, а вы молодая…

- Для меня работа всегда находится,- Тебен повернула голову в сторону реки. – Особенно сейчас… очень много…

Она встала и взвалила куль себе на спину.

- Я пошла, - сказала без эмоций и двинулась прочь от пацанов.

Ребята проводили её взглядом.

- Дурная что-ль,- бросил Саня, когда Тебен скрылась за деревьями.

- Интересно, куда она пошлёпала,- Амир почесал укушенную комаром руку. – Босиком ещё…

- Давайте глянем,- предложил Саша.

- Следить за девушкой, как красиво, а главное приято,- проговорил Ваня.

- Вот и сиди тут, втыкай в свои удочки – сомов лови,- Саня поднялся и размял затёкшие ноги.

- Ладно,- Ваня отложил свой спиннинг и встал (Амир последовал его примеру). – Пойду с вами, а то натворишь фигни, а мне краснеть придётся…

Они тихо пошли за Тебен. Оказалось, что река располагалась в двух шагах от метеоритной расщелины. Этот факт удивил мальчишек, но обсуждать никто не стал. Девушка двигалась к расщелине.

- Блин, она сейчас увидит и всем растрезвонит, - зашептал Саня. – Тогда плакал весь мой бизнес-план!

- Ну тогда беги, лови сеть и выкладывай скорее в сеть пруфы того, что мы наши метеор первыми, - Ваня сунул брату свой телефон. – У меня в черновиках готовая запись.

- Я тоже хочу поглядеть,- скривился в ответ Саня.

- А кто из вас старший? – неожиданно даже для самого себя спросил Амир.

Близнецы переглянулись, немного помолчали затем Ваня ответил:

- Саня, на пять минут.

- Прикольно, я думал, что ты,- кивнул Амир.

Они продолжили смотреть на Тебен, которая уже добрела до расщелины, села на её краю и что-то искала в своём мешке.

- Чего она там копается? – пробурчал Саня. – Телефон поди ищет.

- Угомонись, уже,- фыркнул его брат. – Ты же сам видишь, что она какая-то такая, - он сделал многозначительный жест рукой в районе головы. – Может она какая эко-активистка или как их там ещё называют.

- Ну как бы да,- согласился Амир. – Босая по степи… А вдруг стекло?

- Ну да, - Саня вернул телефон брату. - Как пятку пропорет, тут от потери крови закончишься – найдут только когда урожай собирать приедут. И то не факт!

Пацаны разом поморщились, представив, как осколок бутылочного стекла прорезает толстую кожу пятки. Тебен в свою очередь уже нашла то что искала в мешке.

- Чего это она достаёт? – удивился Саня.

Мальчишки пригляделись. Девушка вытащила из мешка какой-то сероватый крюк, к которому была привязана белёсая верёвка.

- Вот видишь,- тихо сказал Ваня. – Даже у неё с собой верёвка с крюком. А мы тогда попёрлись… Знали же, что в яму полезем.

Между тем, девушка спрыгнула в расщелину.

- Видал, - показал брату язык Саня. – Она вон тоже просто спрыгнула.

- Подойдём поближе? - предложил Амир.

Так и сделали. По мере приближения до ушей мальчиков стали доноситься звуки, похожие на шарканье лопаты о сухую землю.

- Слышите? – шепнул Ваня.

- Ага, копает что ли? – так же шепотом ответил Амир.

- Блин,- шлёпнул себе по лбу Саня. - Может там кроме стекла какие алмазы инопланетные были?!

- Тебен тут похоже не одна дурная, - буркнул себе под нос Ваня.

- Чё сказал?!

- Ты ж вместе с нами в яме был,- заметил Амир. - Такое не пропустишь…

Когда до расщелины оставалось около трёх метров, пацаны не сговариваясь легли на животы и по-пластунски подползли к краю. Затаив дыхание они заглянули внутрь.

Тебен стояла на коленях и держала в руке то, что издали пацаны приняли за крюк. На самом же деле это было ребро. Не понятно какому животному оно принадлежало или…быть может человеку? Хотя нет! Для человека ребро было слишком велико. Скорее походило на конское или верблюжье. В кости было проделано отверстие, отчего она походила на гигантскую загнутую иглу, а в отверстие продето что-то странное. Это была похожая на белёсого червя склизкая верёвка. На свету она поблёскивала своими влажными боками. Другой конец веревки тянулся в торбу Тебен.

Девушка ловкими движениями сшивала землю внутри расщелины. Сырая у основания она, как по волшебству сходилась, склеивалась будто и не была пробита внеземным камнем.

Мальчишки глядели за действиями Тебен разинув рты и, даже кажется перестав дышать. Расщелина уменьшалась на глазах. Девушка вставала, чтобы зашить её у поверхности, снова становилась на колени и шила изнутри. Будто хирург сшивал глубокую рану по слоям. Пацаны переглядывались обомлевшие, никто не мог ничего сказать. Странная нитка в не менее странной игле закончилась. Работа встала.

Тебен смотрела на свой инструмент и скоро дышала, будто вот-вот заплачет. Затем она внезапно заорала, завизжала как дикая кошка и в один прыжок выскочила из расщелины. Приземлившись на четвереньки, сжимая свою иглу Тебен прорычала что-то нечленораздельное. Глаза девушки стали большими как блюдца и янтарно-желтыми. Она бросилась к уже пришедшим в себя от её крика, вскочившим на ноги ребятам.

Тебен перемахнула через самую широкую часть расщелины и погналась за давшими стрекоча пацанами. Махала своей иглой, пытаясь зацепить кого-нибудь из них. Амир и Ваня гнали без оглядки, а вот Саня имел неосторожность посмотреть назад.

Тебен нагнала его, вцепилась в плечо развернула к себе, одним взмахом рассекла майку на животе, зацепив иглой кожу. Амир и Ваня бросились на помощь, закричали все хором и… разом проснулись.

*

Рыжая собачонка крутилась у ног Инкар, пока та заканчивала работу. Близился дедлайн, а заказ был всё ещё не готов. Девушка крутила во рту леденец на палочке и всё тыкала в планшет стилусом. Она работала уже почти десять часов к ряду. Затекло всё от шеи, то нижней части спины.

Дежесси, так звали собаку, просилась на прогулку, тыча хозяйку в ногу мокрым холодным носом.

- И правда, пора и честь знать,- Инкар взглянула на часы. – Гулять, красотулька!

Они вышли в вечернюю прохладу. Жилой массив располагался в чудесном районе, ещё не совсем застроенной части города. Да и чего уж там. Прямо за домом Инкар раскинулась желто-зелёная степь, а на её окраине лесополоса, в которой протекала местами даже очень глубокая “кудрявая” речка. Такое положение вещей было очень удобным для собачников, которые могли дать своим питомцам свободу, выпуская их без поводков порезвиться в степи. В реке водилась в изобилии краснопёрка, что тоже радовало любителей рыбной ловли, а по весне лягушачьи песни доносились до жителей массива, мешая оным спать.

Но сейчас было лето. После жаркого пыльного дня хотелось к свежести, поэтому Инкар и Джесси вышли в степь и направились к реке. По дороге собака носилась, выплёскивая накопленную за день энергию, поднимая в воздух приготовившихся ко сну куропаток, а девушка болтала по телефону с подругой. Дойдя до лесополосы Инкар распустила собранные в пучок волосы, дав коже головы подышать. Джесси убежала куда-то вперёд. Она была собака из охотничьих пород, которые обычно использовались охотниками для доставки подстреленных водоплавающих птиц из рек и озёр, поэтому Джесси не упускала возможности плюхнуться в воду.

- Да вот весь день убила, а что не так не пойму,- жаловалась Инкар подруге по телефону. – Да блин, отправлю так, пусть правки вносят, а я исправлю. А то уже мозги кипят… Она помолчала, слушая ответ.

- Ага, вот вышла освежиться, да и ноги затекли весь день на стуле сидеть. – помолчала. – Стул новый с зарплаты куплю, а то от этого плоскопопие развивается.

Внезапно откуда-то издали послышался звонкий брёх Джессики. Через несколько мгновений собачка прибежала к хозяйке, схватила ту за штанину и потащила с собой.

- Погоди, там Джесси нашла что-то, - бросила Инкар в трубку и побежала вслед за собакой.

Та привела хозяйку к покатому бережку. Сама Джесс уже стояла у кромки воды и брехала на какой-то буро-чёрный куль, прибитый течением к коряге, торчащей из воды как образ водяного неподалёку от берега.

- Ну что ты там нашла? – Инкар с сомнением поглядела на куль.

Девушка взяла валявшуюся неподалёку длинную палку и осторожно тронула ею находку. Внутри было что-то мягкое, от прикосновения та чавкнула, пошевелилась и течение толкнуло её ближе к берегу.

Собака прижалась к ногам хозяйки, нервно молотя обрубком хвоста. Куль продвинулся ещё немного, повернулся и посадка огласилась девичьим визгом.

Спустя пятнадцать минут.

Летние ночи - тёмные очень. Но сегодня было светло от сине-красных проблесковых маячков. Было найдено тело без вести пропавшей по весне женщины. Раздутую тушу, пробывшую в воде почитай добрых два месяца сложно уже было назвать человеком. Если бы не плотная брезентовая ткань в которую был завёрнут труп скорее всего его никогда бы и не нашли, так как эти места славились своими охочими до мертвечинки жирными краснопёрками и раками.

Конечно, частично тело было объедено, губы, веки, глаза всё съела речная живность. Вынимать труп из воды было крайне тяжело, вся плоть превратилась в кисель и отваливалась кусками. Опознали лишь по приметной подвеске невесть как удержавшейся на шее мертвяка.

В посадке шла работа. “Труповозка” подъехала к самому бережку и сейчас санитары сгружали останки в полиэтиленовый плотный пакет, стараясь скрыть сие действие от посторонних любопытных глаз.

А любопытствующих было действительно много. За ограждением из желто-красной ленты толпились едва не все жители массива, переговариваясь и строя догадки, как это обыкновенно бывает.

Нашедшая тело Инкар сидела на подножке машины скорой помощи, пила мелкими глотками воду с добавленным в неё успокоительным препаратом, а Джесси, взятая на короткий поводок брехала на каждого, кто подходил к девушке с расспросами.

- Вам получше? – паренёк в тёмно-синей форме подошел к Инкар и сел рядом на подножку.

- Какая у вас новая форма… беспонтовая,- безразлично проговорила Инкар. – Вы теперь на каких-то спортсменов на пробежке больше похожи, а не на полицию…

- Это да,- кивнул паренёк. – Ну, что поделать…

- Можно я собаку домой отведу? – всё так же спросила Инкар.

- Я вас провожу, - решительно ответил парень. – Или хотите, позвоню вашим близким, чтобы забрали?

- Не надо,- девушка помотала головой, но со стороны это выглядело так, будто она посмотрела сперва направо, потом налево. – Идём…

К месту находки девушка уже не вернулась, войдя в дом села в прихожей на обувной ящик и уснула под накрывшей её волной синтетического умиротворения.

*

Назару позвонили не сразу, похожие на куски мясного желе части тела сперва сложили в чудовищной мозаике, затем решили, что опознавать тут уж точно нечего и, отмыв от трупных выделений найденные на теле личные вещи, расфасовали их по пакетикам, чтобы в дальнейшим предъявить родственникам.

Айгуля была сиротой, но имела младшую сестру, которая вышла замуж и теперь прожевала с мужем в Турции. Ей конечно дозвонились, но прилететь скоро девушка не смогла, так как ближайший рейс был назначен только через несколько часов.

Тогда позвонили Назару. Трубка сама собою выпала из его рук, но ловкая Бабуля Инжу, не старая в общем-то женщина, подхватила её на лету и закончила разговор вместо сына:

- Ой, Аллай! – качала бабушка головой. – Конечно мы приедем! Сейчас же выезжаем!

Когда связь разорвалась, Инжу расправила складки на своей юбке и внезапно резким, как удар плети шлепком пощёчины привела сына в чувства.

- Соберись! – отчеканила она внезапно забасившим голосом.

- Всё пропало, - Назар спрятал лицо в ладонях и рухнул на стул.

- Рот закрой[2]!- Прикрикнула Инжу. – Нытик *б твою мать!

- Под подозрения попадают вначале супруги,- Назар раскачивался из стороны в сторону.

- И чего теперь?

- Все знакомые подтвердят…

- Ай, пустое… пару дней помучают и отпустят. Изобрази отчаяние, супруга всё же… - Инжу прихлебнула из пиалы чай. - Ай, дивный чаёк…

Бабуля почмокала, заем закинула в рот арахис в сахаре.

- Поди…- продолжила она жуя лакомство. - Поди вся раздутая и сопливая… тю-у - гадость! Зато какие раки в этом году жирные будут!

Старушка мечтательно закатила глаза. Назар сорвался с места, подбежал к раковине на кухне и выплеснул в неё ужин.

- Тц…Слабак!- цокнула мать языком. – Ладно, - она встала. – Давай, заводи, поскорее с этим закончим…

Назар был белее мела, не чета своей вечно налитой здоровым румянцем матери. Она по дороге натирала глаза кулаками, чтобы создать видимость недавнего рыдания. Взяв похолодевшего, покрытого испариной сына под руку она стала притворно прихрамывать и охать.

Городской морг сильно отличался от того, что был в райцентре. Всюду стеклопластик, идеально белая плитка, хром, натяжной потолок отображает всё глянцевой поверхностью светло и пахнет лекарствами.

Инжу и Назара пригласили не в секционную, а в комнату, где хранились вещи покойных.

- Я вам соболезную, но тело в таком состоянии, что опознавать там буквально нечего,- в комнате уже находились пара полицейских и молоденькая девушка-врач. – Поэтому здесь сохранившиеся вещи.

Полицейский пододвинул к краю стола пластмассовую коробку в которой лежали принадлежавшие когда-то покойной вещи, упакованные в зип-пакеты.

- Вы дали довольно подробное описание личных вещей пропавшей, в особенности талисмана, который она носила при себе, - подключился второй полисмен. – Поэтому вам и позвонили. Пожалуйста, посмотрите.

Назар нетвёрдой походкой подошел к столу, заглянул в коробку. От вещей мало чего осталось. Вода истончила и изуродовала одежду, но золотой кулон на цепочке – приметная вещица, талисман, что Айгуль не снимала даже в бане, был цел и невредим. Назар протянул руку, подцепил пакет с кулоном за краешек. Это была круглая пластинка, с выгравированной на ней птицей. Птица расправила сильные крылья, а в лапках зажимала драгоценный камень.

- Да, это Гулино…- Назар сглотнул. – Украшение…

За спиной в голос запричитала и завыла мать.

- Назар Максутович, - мягко проговорил первый полицейский. – Результаты вскрытия показали, что в реку бросили уже мёртвое тело, но причина смерти – утопление. Вода в лёгких хлорирована, поэтому напрашивается вывод- топили в водопроводной воде. Вам есть что сказать по этому поводу?

- Нет…- прошептан Назар.

- Угу,- кивнул полицейский. – Вы задержаны до выяснения обстоятельств…

*

- Это что это такое было-то? - отдуваясь спросил Саня. – Блин, как наяву!

- Не понял,- донеслось с верхней полки. – Мы чего с тобой один сон видели?

- Я тоже, - тихо отозвался Амир.

- Бабуся точно в капусту фарш заворачивала? – Амир услышал, как Саня сел в постели. – Бро, вруби-ка свет…

Щёлкнул выключатель. Пацаны прищурились от ударившего в глаза света. Вновь прозрев Амир увидел, как Саня что-то рассматривает у себя на животе. Он спал в одних трусах и сейчас согнувшись тыкал пальцем где-то в районе пупа.

- Парни, - тихо сказал он. – Глядите!

Амир приподнялся, а Ваня свесился со своей постели вниз головой. На коже у Саниного пупка виднелась свежая красная полоска с палец толщиной.

- Отлежал поди,- скептически сказал его брат.

- А сон?

- Ну…да, это удивительно, - Ваня вновь улёгся.

- Всего лишь удивительно? - спросил Амир.

- Завтра об этом инфу чекну, - зевнул Иван. – Спать ложитесь.

Свет вновь погас, но до утра Амир с Саней так и не сомкнули глаз.

Утром Бабнадя приготовила завтрак, накрыла на стол, управилась по хозяйству и, налив в блюдечко Котейке сливок, отправилась проведать соседа. Пацанва ещё спала. Дойдя до дома Канат-ата, женщина негромко постучала в дверь, но та была не заперта.

- Канат, - позвала Надя осторожно.

Никто не отозвался. Она позвала ещё раз, но и в этот раз всё было тихо. Тогда женщина вошла в дом, заглянула на кухню, двинулась в спальню.

Канат лежал на койке и тяжело дышал, держась правой рукой за сердце. Надежда подлетела к старику, схватила его за чуть тёплую руку.

- Канат, что случилось? Сердце? – затараторила Надя.

- Амир, у тебя? – прохрипел Аташка.

- Да –да,- закивала женщина головой. – Я сейчас сбегаю скорую вызову.

Надя уже собиралась побежать к телефону, но дед крепко вцепился в её руку.

- Стой ты, - говорить ему было тяжело, стальной обруч перетягивавший грудь не давал вдохнуть. – Присмотри за пацаном, соседка, не оставь…

Надежда больше не стала терять времени. Высвободившись из старикового хвата они припустила к почте.

- Бас…жок вернулся…- прошептал Ата и потерял сознание.

За несколько часов до этого:

Кулан был душой, по ошибке попавшей в тело человека. Став Пиром около тысячи лет назад он и не подозревал, что застанет возвращение Басжок-а. Кулан переродился без участия птицы Рух, и уж точно не на девятом небе. Он стал Пиром рода и передавался наследованием.

Когда баксы лишился чувств, атакованный шайтаном нефритовой орды, поблизости не было никого, кто смог бы помочь старику прийти в себя. Тогда Кулан вселился в тело Каната. Выворачивая локти вперёд, нетвёрдой шаткой походкой, со множественными падениями Пир перенёс баксы на койку. Наложив морок от лишних глаз на кухню, Кулан стал ожидать, когда придут на помощь люди.

Сейчас:

Неотложка приехала на удивление быстро. Надежда разбудила Амира, рассказав, что деду стало плохо с сердцем и ни вместе поспешили к Аташке. Машина скорой помощи как раз подкатила к дому больного.

Врачи споро стали замерять температуру, артериальное давление, поставили переносной кардиограф на табуретку и расстегнули старику рубаху.

Амир, стоявший рядом увидел на тощей груди дедушки следы от зубов в форме мягкого ромба.

- Что это? – ткнул мальчик пальцем, указывая на укус.

Врач поглядел на пацана в недоумении.

- Худой просто твой дедушка, - ответил он. – Не мешай!

Аташка повернул голову в сторону внука, и кивнул так, что это заметил лишь Амир.

Доктора поставили присоски кардиографа прямо на кусаную рану. Поползла лента с пиками и рябью.

- Как есть, инфаркт…- констатировал доктор. – В стационар!

Надежда забегала по комнате, собирая дедушке вещи в больницу. Медбрат с водителем скорой прикатили складную каталку, аккуратно перегрузили на неё Аташку и двинулись к машине. Амир пошел рядом.

- Сынки, можно мне внучку пару слов наедине сказать? –попросил Канат, когда его внесли в салон, и медбрат поставил капельницу.

Двери хлопнули и Амир с дедом остались одни в остуженном автокондиционером салоне.

- Не простое время выпало тебе проявить себя, сынок, - голос деда был слаб.

Он взял Амира за руку.

- Дедушка, вы же не умираете?

- Ты будешь следующим…Кулан – наш Пир, - Аташка будто не слышал вопроса.

Он задрал голову и поглядел в сторону лобового стекла. Между водительским местом и салоном стояла стенка с прямоугольным окошком, которое сейчас было приоткрыто. Мальчик посмотрел в окошко. У машины стоял красивый серебристый конь, с необычно длинными ушами.

- Быть может мне ещё смогут помочь,- дедушка покосился в сторону раны на груди. – А может уже и нет…

Ослабший Канат закрыл глаза и заснул.

Надежда уехала на скорой, сопровождая Канат-ата. Мальчишки остались предоставлены сами себе.

- Блин, жалко твоего дедушку, - Ваня похлопал Амира по спине. – Но, знаешь, возраст…

Ребята сидели на крыльце дома Надежды.

- Так он же колдун, - Саня ковырял ножиком в деревянном порожке. – Я думал он здоровее всех здоровых! Ну был до этого случая…

- Теперь папе позвонят, - задумчиво произнёс Амир.

- И чего? Заберут тебя? – поинтересовался Саня.

- Это вряд ли…

- Да не переживай ты так, - подбодрил Амира Иван. – Поставят твоего Аташку на ноги!

Амир покосился в сторону забора. Там стоял Кулан, он глядел на мальчика и закладывал уши.

- Да, - кивнул Амир (он не стал рассказывать приятелям о словах деда и о Кулане). – Я и не сомневаюсь… Только вот мне кажется дело-то вовсе не в инфаркте.

- И в чём же тогда? – Ваня встал и поправил шорты.

- Ну…Ладно, забыли…

[1] Жалған– [Жалган] (каз) ложь.

[2] Аузыңды жап! ( каз.)- Закрой рот; замолчи

Глава 15

Ночью ударил мороз. Ближайшие водоёмы затянуло корочкой льда, не достаточно толстой ещё, чтобы можно было пройти по ней без страха. Жара и Баян шли, утопая по колено в сугробах. Кое-где Баксы приходилось брать девочку на руки и нести пока снежный покров не становился немного тоньше.

Они молчали, опасаясь быть замеченными. Жара заколдовал шаги, чтобы неслышно ступать по сугробам, но вот голоса зачаровывать не стал. Баян теперь уже видела в неясных прежде тенях очертания духов природы. Почти все они, кроме гонящих снежные завитки Посвистов спали, замороженные холодом.

Они шли по окраине долины, как и велела Пир, а огонёк всё горел, привлекая внимание уставших и задубевших на морозе путников. Из носа парило. Ресницы заиндевели, руки и ноги стали деревянными, пальцев уже было не почувствовать, но Баян не хныкала, стойко перенося дорогу. Девочка уже, и сама видела путеводную нить, что пульсировала под толщей снега, и чем дольше пребывала она со старым баксы, тем чувствительнее ко всему потустороннему становилась.

Их вело вверх, на сопку. Жара держал Баян за руку и было полное ощущение того, что их руки смёрзлись.

Баксы остановился, огляделся вокруг. Колокольчики, прикреплённые к бубну жалобно бряцнули в кожаном чехле.

Кони неслись, пуская клочья пены по ветру. Мудрые подбадривали отряд, а в головах их была лишь мысль о власти и крови. Вот уже пересечена незримая граница земель Дяу. Знаткие охотники переглянулись, но коней не осадили.

Охваченные азартом мудрые позабыли о наказе Жладмауыз Кемпир пить снадобье, поддерживающее людскую личину и скрывавшее шайтанскую. Очень скоро пожалели они о том.

Перейдя границу, в полной мере ощутили мудрецы силу породившей их земли и явили всей ханской коннице кем являлись на деле. Не выдержавшие чудовищного веса, обрушившихся на них Дяу кони рухнули под монстрами и погибли, будучи раздавленными насмерть. Идущие следом ноздря в ноздрю лошади наткнулись на двух великанов, ударив их в спину. Перепуганные животные скинули седоков, лишь немногие сумели удержаться в седле.

- Дяу! – закричал кто-то из палуанов и обнажил меч.

Остальные джигиты последовали его примеру. Всё произошло настолько быстро, что демоны не успели опомниться, как на них были нацелены все виды оружия, что имела конница. Дяу вскочили на ноги. Громадные циклопы в бурых косматых шкурах заревели, ударили кулачищами оземь, вызвав землетрясение и бросились на людей. Те, кто был половчее уворачивались и атаковали монстров. Иным же везло меньше – они попадали под молоты кулаков и жернова зубов хищных шайтанов. Стальные орудия не сильно ранили демонов, едва пуская тем кровь. Отчаянные молодые джигиты подбегали с копьями к гигантам, пытаясь выколоть тем глаза, но тут же попадали в пасть шайтанам. Кто-то из охотников закричал:

- Огня!

Тут же лучники подожгли стрелы и пустили их в Дяу. Почти все стрелы поразили цель. Шерсть на монстрах загорелась и всё замерло. Демоны перестали драться, свернулись калачиками, стали похожими на две скалы, объятые пламенем. Морозный воздух наполнился запахом жженных волос. Ловчие тоже остановились, глядя на действия шайтанов. Несколько мгновений было слышно лишь тяжелое дыхание сжимавших оружие, отступивших от демонов джигитов и треск огня.

Казалось, всё уже кончено. Один из Джигитов подошел к прогорающим Дяу ближе, ткнул одного из них кончиком сабли, чтобы удостовериться, что монстр погиб. Не успел он это сделать, как шайтановы отродья со свистом вдохнули и вскочили на ноги. Их вновь объяло пламя, но теперь уже огонь не вредил Дяу. Он будто шерсть покрывал их тела, к тому же монстры на глазах увеличились в размерах.

Они засмеялись и что-то прорычали на своём языке, который могли понять лишь знающие. Дяу с новой силой кинулись в атаку разбрасывая людей словно то были мелкие щепки.

Самый молодой из джигитов тринадцатилетний мальчишка, увязавшийся за старшим братом визжал, отстреливаясь от чудищ стрелами. Он пятился назад то и дело вынимая стрелы из колчана и натягивая тетиву. Паренёк споткнулся, упав на спину. Все оставшиеся стрелы рассыпались по земле с которой сошел снег из-за жара источаемого Дяу. Воины, что бросались на огненных гигантов опаливали свою одежду и кожу. Кричали от боли, злости и страха, снова бросались в бой. Мальчишка уже был не в силах встать, а только кричал и слёзы ужаса сами по себе катились из его глаз.

Дяу видимо были сыты после первой атаки, они не пожирали людей, лишь калечили и разрывали на части. Было ощущение, что такая битва для них - забава, потому как демоны утробно смеялись, убивая мужчин.

- Санжар! – к парнишке полз его старший брат. - Беги!

Мальчик посмотрел на брата, вернее на то, что от него осталось. Он полз на локтях, а из-под полушубка ниже пояса волочились следом петли кишок. Ног не было. Изо рта брата хлынула бурая густая кровь и он упал ниц. Санжар закричал пуще прежнего, обратив на себя внимание детей Хасатана.

Дяу побежали на крик пацана сотрясая землю тяжелыми шагами. Один из них подцепил Санжара за горло и, уже было хотел откусить тому голову, но в одночасье жуткая его морда приобрела выражение полного отчаяния и боли. Дяу поглядел на пальцы, что держали трепыхавшегося паренька за горло. Единственный глаз монстра закатился, и он упал замертво, разжав хват. Санжар и второй Дяу поглядели на мертвеца. Он разлагался на глазах.

Второй монстр заорал на своём языке и бросился на Санжара точно так же, как и его брат и точно так же рухнул мёртвым.

В ушах мальчика зазвенела тишина, сквозь которую прорезались стоны раненых и умирающих. Обожжённая шея горела. Санжар расстегнул полушубок и на чёрную землю выпал оплавившийся кусок железа – бывший Санжаров тумар. Расплавленные остатки железной же цепочки впились в кожу и очень больно жгли, остывая на холоде. Мальчишка поднял тумар, повертел в руках.

- Санжар! Помоги нам! – отвлёк его крик.

На морозе дышалось легко. Мощные кошачьи лапы почти не проваливались в сугробы, когда обернувшаяся Ирбисом Жалмауыз Кемпир неслась сквозь заснеженное пространство. Уже давно она не прибегала к оборотному колдовству и теперь заново училась управлять своим звериным телом. Опасность частого превращения в зверя крылась в том, что в один день ты можешь забыть и человечий язык, и заговор, способный вернуть тебя в прежнюю форму, потому, большую часть времени, сидевшая в пещере Кемпир, оборачивалась лишь изредка, когда того требовала обстановка.

Она возлегла с Хасатаном множество раз, и от каждого раза имела по сыну. Но, в отличие от других ведьм, не произвела во тьму ни одного, хоть сколько-нибудь выдающегося отпрыска. Потому, решила скопить могущество уничтожая баксы и отбирая их Пиров. Всего по Великой Степи ходили толки ни то о ста, ни то о сорока четырёх Пирах, но Хасатановы слуги, с коими неразборчивая Кемпир тоже делила ложе, донесли о том, что со дня падения Птицы Рух осталось лишь сорок истинных Пиров, которые покровительствовали баксы.

Разумеется, во все времена были колдуны и знахари, что пользовались советами рухов поменьше чином, а иногда и слушали шайтанов, выдавая тех за ангелов или родовых духов. Были и откровенные шарлатаны, порочащие имена великих Баксы, что сложили головы в борьбе за своих Пиров.

Теперь же Жылап Калындык осталась последней из известных Пиров. И Жалмауыз Кемпир страстно желала заполучить, скрывавшуюся от неё долгие годы покровительницу.

Жылап, в отличии от прочих пиров не имела таких уж выдающихся способностей, которые могли пригодиться ведьме. Она лишь давала своему питомцу Силу девяти палуанов. Но без неё, без последнего свободного Пира нельзя было повергнуть мир в хаос и уничтожить богов, чтобы возвести на их место Хасатана.

Такое деяние точно возвеличило бы Кемпир. А быть старшей женой в гареме Хасатана –дорогого стоит. Потому неслась теперь Ирбисом ведьма, возжелавшая царствия Дьявола. Внезапно лапы пронзила резкая боль и Ирбис покатился кубарем.

Кемпир обернулась собой и завыла. Она почувствовала, как умерли её дети.

- Как ты их убил?

Выжившие ловчие перевязывали раны, сидя вокруг костра. Многих сильно покалечило. У кого-то были вывихнуты руки и ноги, у кого – оторваны пальцы и сломаны кости. Многих контузило, но в остальном они были целы. У большинства были ушибы, кровоподтёки и рассечения. У некоторых глубокие раны и у всех без исключения - ожоги. Санжар держал у горла завёрнутый в ткань кусок льда.

- Я и сам не понимаю,- мальчик крутил в одной руке оплавок тумара. – Тумар вот расплавился от их огня.

- Дай-ка,- из стариков выжил лишь один охотник, который силками ловил куниц для шапок Хана.

Охотник взял кусок железа и поднеся его к огню стал разглядывать. Затем вытащил свой кожаный тумар на шнурке и с недоверием поглядел на парнишку.

- Мы здесь все при оберегах да амулетах,- окинул он взглядом выживших (около трети от общего количества ловчих). – Почему же твой помог, а наши – нет?

- Я не знаю,- Санжар отнял лёд от горла. – Он никакой не особенный… просто железный…

- Ата,- Баян была уже синей от холода. – Мы должны отдохнуть…

- Мы должны двигаться, - бросил Жара.

Они пошли молча, следуя путеводной нити, но через некоторое время ветра и посвисты завыли в один голос:

- Торопись, Жара, Жалмауыз Кемпир идёт за твоим Пиром!

- Что? – переспросил Жара, не веря своим ушам.

Баян прижала к губам руку. Она глядела на Баксы испуганно, не зная, что сказать.

- Что вы такое говорите? А? – зло прокричал Жара Посвистам.

- Торопись, торопись, введи ученицу в беспамятство!

С другой стороны подули тёплые ветра:

- Мы нагретые жаром огня Фёны,- говорили они. – По твоё тело идут всадники, Жара, торопись!

- Какой огонь нагрел вас?

- Огонь дающий силу сынам Хасатана, - отвечали ветры. – Ныне двое сынов обрели силу и были убиты.

- Кто убил их?

- Мальчишка, железным тумаром.

Ветры стали перебивать друг друга, холод очень быстро заглушил тёплые Фёны. Не успел улечься поднятый ветрами снежный вихрь, как перед Баксы и Баян возник ощерившийся Ирбис.

- Зря ты не послушал советы ветров! – пророкотал ирбис и на глазах из хищника превратился в страшную старуху.

- Оставь нас в покое, - спокойно и тихо сказал Жара, пряча девочку за спину.

Старуха повела янтарными глазами, будто была способна видеть сквозь шамана.

- О, твоя преемница, - мурлыкнула она и скривила свои полные губы в некоем подобии улыбки. - Хорошая девочка…

- Она не твоя! Она была избрана Пиром!

- Что же, - старуха по- прежнему смотрела сквозь Жара и Баян даже чувствовала на себе её взгляд. – Если она желает стать баксы, я могу предложить ей сколько угодно Пиров на выбор, ты сможешь взять себе Пира, дарующего способность летать или изрыгать пламя…

- Не слушай её, дитя!

- К тому, же что тебе от старого баксы? Они вымирают! Жалауыз Кемпир – это будущее! Баксы вымирают…

- Аже, я знаю, что вы прокляты, - отозвалась дрожащая уже от испуга Баян.

- Это всё сказки, дитя, - Кемпир продолжала увещевать. – Мы могущественны, поэтому нам не избежать злых языков. Ведь так, Жара?

- Я не буду вести с тобой бесед ведьма, убирайся прочь!

- Что же, - Кемпир посуровела. – Сегодня всадники, которые гнались за тобой убили двух моих сыновей! Ты не хочешь откупиться?

- Они убили, пусть они и откуп дают.

- Угу, - ведьма кивнула, обернулась Ирбисом и бросилась на шамана, выпустив острые как бритва когти.

Баксы едва успел перед броском зверя отшвырнуть в сторону Баян, чтобы ту не задел хищник. Ирбис и Баксы покатились по снегу. Было лишь слышно, как щёлкают зубы кошки. Баян испуганная сидела на земле и не знала, что делать.

Она начала плакать и звать:

- Жылап, помоги…

Ирбис уже прокусил руку старого шамана и кровь вокруг места схватки окрасилось алым. В воздухе запахло падалью.

- Скорее, ты должна принять дар! - материализовалась Жылап.

Она вложила в руку девочки клинок из необычного материала похожего на кость и сталь одновременно. - У нас нет времени ждать смерть Жара, убей его сама, скорее!

- Нееет, Баян! – крикнул Баксы придавленный весом Ирбиса.

- Скорее! - в ухо заорала Пир.

Баян закрыла глаза и ударила.

Воздух наполнил нечеловеческий визг. Девочка открыла глаза и увидела, как вновь ставшая собой ведьма вертится на снегу, истекая кровью, а из глаза её торчит клинок. Пир рассеялась. Запыхавшийся Жара медленно встал. С обоих рукавов его полушубка стекала, парящая на морозе кровь. Он был серьёзно ранен. Ничего не говоря, шаман подошел к ведьме ближе, надавил ногой на ручку клинка, который торчал из её глазницы, и та затихла. Затем мужчина сорвал с ведьминого тела шкуру Ирбиса и бросил девочке.

- Надевай,- сказал он и сел на землю.

- Что? Но ата…

- Надевай, это нужно для тепла,- он стал стягивать с себя полушубок. - Ты не станешь оборотнем, надев всего лишь шкуру…

- Почему Жылап велела мне вас убить? – девочка подошла к баксы стала ему помогать.

- Достань там кровохлёбку,- баксы кивнул на свой полушубок. – Это была не Жылап…

- Как? - удивилась девочка и запустила руку внутрь одежды мужчины.

Там она отыскала маленький круглый бутончик.

- Это же ведьма, -кивнул Жара на лежащее невдалеке тело. – Она наслала морок, чтобы отвести тебе глаза и запутать. Она же не знала, что ты ударишь её…А хорошо ты её приложила…

- Ата, а я должна буду вас убить, чтобы стать баксы?

- Нет,- отрицательно мотнул головой Жара. – Только шайтаны получают силу убив её прежнего хозяина. Ты впадёшь в беспамятство, когда будешь готова… Я надеюсь, что смогу проводить тебя по лабиринтам обретения силы. Меня в своё время некому было сопровождать. Я встретил своего Пира, когда уже впал в свой болезненный сон. Подсказывать было некому… Разотри между ладоней и посыпь мои раны.

Жара закатал рукава нижней рубахи. Крови было очень много, Баян стала посыпать растёртой кровохлёбкой раны баксы. Кровотечение быстро унялось.

- А если вы умрёте до того, как я впаду в беспамятство?

- Если смерть будет близка, Пир скажет об этом, тогда я смогу вызвать болезнь травами. – он похлопал себя по бедру, на котором был закреплен меленький мех.

- Но ведь вы прошли лабиринты сами, может я тоже смогу?

- Баян, я едва не стал добычей шайтана, - устало произнёс Жара, натягивая полушубок. -Молодые баксы по незнанию могут стать прислужниками Хасатана, если их не направить верной дорогой. Тогда даже если они задумают добро – будет выходить только дурное. Но, конечно, если ты хочешь быть Жалмауыз Кемпир, то можешь не слушать совета старого баксы – иди одна.

- Что вы! - замахала девочка руками. – Я не хочу стать…

Она осеклась. Тела старухи не было.

Издали послышался топот копыт.

- Не успели,- Жара побледнел.

Он сунул девочке в руку мех, откупорил его и велел:

- Пей!

Баян приложилась к меху. Жидкость была горькой на вкус и густой, она никак не хотела стекать в горло.Когда проглотить жижу всё-таки удалось сознание девочки помутилось, вокруг всё поплыло. Она почувствовала, как её схватили за руку и потянули. Стало жарко как будто внезапно пришло лето, девочка скинула с себя чапан и побежала вслед за тянущим её Жара.

Всадники настигали их, стрелы свистели пролетая мимо головы девочки и шамана. Девочка всё не теряла сознания. Передать силу было невозможно. Ловчие улюлюкали, наступая на пятки. Наконец девочка обмякла и упала на землю. Жара был уже готов пойти вслед за ней в лабиринты, но увидел, что голову Баян насквозь прошила стрела, и жизнь её стремительно утекала в снег.

Шаман упал на колени над девочкой. Его окружили всадники.

- Баксы Жара, - начал один из Пауанов. – Наш Хан предъявляет права на твою жизнь и свободу. Тебя ждёт расплата за смерь Ару-хан и её не рождённого сына.

- У Ару должна была родиться дочь,- тихо ответил Жара и закрыл веки погибшей Баян. - И я не виновен в её гибели.

- Нас это не интересует, ты пойдёшь с нами миром или будешь убит!

Жара вскочил волчком, закрутился вокруг своей оси и поднял снежный вихрь. Он стал хлестать всадников по лицам. Кони попятились, кольцо разомкнулось. Тогда Жара быстро вытащил из чехла бубен и стал отстукивать им ритм. Услыхав призыв, силы природы отправили своих отпрысков на помощь баксы. Вначале из снега стали вылепливаться чудовища не меньше Дяу. Они бросались на всадников, но те с лёгкостью разрушали не прочные снежные тела.

- Сдавайся, Жара! – крикнул старый охотник. – Мы лишь исполняем ханскую волю!

- Оставьте меня в покое! Я не хочу вам зла!

Когда снежные Дяу не испугали ловчих Жара проскользнул в прореху между конями и прижался спиной у скале. Тут же от неё отделились каменные безглазые фигуры, они двинулись к ловчим, на ходу издавая звук, похожий на то как галька перекатывается игривыми волнами.

Сталь ломалась об камень высекая искры, но големы как будто не хотели убивать или как-то вредить воинам, они бестолково размахивали каменными ручищами, но не наносили ударов. Кони ржали перепуганные, но наученные в битвах не отступали, подгоняемые наездниками.

Жара, потерявший много крови, сжираемый изнутри гнилью слабел, отдавая последнюю силу для призывов и оживления големов. В конце концов он не сумел поддержать баланс, и каменные воины рассыпались в прах.

- Дайте мне уйти! – взмолился он, глядя на бездыханное тело Баян, осознавая, что лёгкой смерти ему теперь ждать не придётся.

Всадники зажали его у скалы встав полукругом. Жара сполз на колени и опустил голову, оперев её о бубен.

- Жара, сдайся,- Батыр слез с коня и медленно стал приближаться к баксы.

Шаман поднял голову и посмотрел в глаза батыру. Затем он топнул ногой и произвёл ударную волну, которая хлестнула коней по бабкам, от чего те упали, скинув с себя седоков. Батыра же отнесло на несколько шагов. Воспользовавшись временным замешательством Жара попытался сбежать, но тут на него накинули тонкий волосяной аркан.

- Этот канат сплели из кос наших матерей, жен и сестёр,- Санжар держал другой конец верёвки.

Явилась Жылап.

- Ты должен повиноваться им, Жара,- сказала она. – Кемпир всё ещё рядом, среди людей тебе безопаснее.

- Но Пир, Баян мертва, моё время на исходе… - ответил её Жара, вызвав недоумение окружающих.

- Повинуйся, Жара, - повторила Жылап и исчезла.

***

В морозном степном воздухе разносилось лошадиное ржание. Натужное, испуганное, а фоном- стук копыт о мёрзлую землю. Уставшие от нелёгкой ночной схватки воины двигались медленно, стараясь не перетрудить раненых по бабкам коней. Лошади старались отдалиться от идущего в центре шествия пленника. Косились на него и закладывали уши. Самые крепкие четыре воина – старшие сыновья легендарных батыров обнажившись по пояс и держали концы шерстяных ниток, которые опутывали паутиной сухощавого колченогого, косматого старика с чёрным обветренным лицом.

Жара привязали к столбу у коновязи. Вскоре у этого столба собралась вся зимовка. Последним подошел Хан. Он поглядел на измочаленную фигуру шамана, сплюнул и удалился к себе в шатёр, размышлять над способом казни.

Хан должен был выполнить своё обещание и уступить трон молодому джигиту Санжару, но перед тем должна была состояться казнь опального баксы. Из множества диких и чудовищных способов казни Хан не мог выбрать тот, который был бы равноценен боли, которую испытал владыка.

Так он сидел в раздумьях до глубокой ночи. Уже на краю сна он услышал, как полог у входа в шатёр отогнулся, и кто-то вошел внутрь.

- Я же велел оставить меня одного! – грозно крикнул Хан.

- Прости меня, о, Хан, что явилась незваной, - услышал хан знакомый, нежный голос Ару.

Он встрепенулся и поднял взгляд. Перед ним стояла Ханша. Такая, какой была в последний свой вечер. Бурая запекшаяся кровь стекала по подбородку и капала на голубой шелк платья. На щеках виднелись бороздки от слёз.

Алан вскочил, подлетел к жене. Он обнял её и почувствовал, что живота нет.

- Что? – удивился хан. – Где ребёнок?

- Мой хан, - Ару зарыдала и прикрыла рот рукой. – Проклятый баксы пожертвовал его Хасатану!

- ЧТО?!

- Я пришла, чтобы требовать мести! – ханша перестала рыдать, на её лице не было ни слезинки, а глаза блеснули янтарём.

- Конечно, что угодно! – хан взял руки жены в свои и стал целовать неожиданно шершавые холодные ладони.

- Ты должен обезглавить Жара.

- Обезглавить? – Хан взглянул на жену. – Это слишком лёгкая смерть!

- Алан! – Ару заговорила не похожим на свой хриплым голосом. – По вине этого шамана меня умертвила Марту, а наш ребёнок теперь в руках Хасатановых тварей! Я требую, чтобы ты убил его так, как того хочу я! Ему должно оторвать голову!

- Оторвать?

Катал водила по зимовке Карта на привязи. Сегодня безумец был необыкновенно тихим. Женщина подвела его к коновязи и увидела, что радом с ней к столбу привязан пожилой мужчина.

- За что привязали? – спросила Катал. – Воровал?

Она подошла к старику и присела на корточки.

- Нет, сестра, - отрицательно мотнул головой Жара. – Хан думает, что я убил его жену…

Катал отпрянула. Она испуганно вскочила на ноги и спросила:

- Так это ты тот проклятый Жара?!

- Я не проклят, - так же спокойно ответил баксы.

К Катал сзади подошли двое воинов и обратились к женщине:

- Ты Катал? – спросили они грозно.

- Я, - кивнула женщина повернувшись к воинам лицом.

- Безумец-Карта, твой подопечный?

- Д-да,- за заикалась Катал.

- Алан- Хан покупает этого Кулана, - к ногам женщины упал мешок золота, размером едва ли не с крупного барана.

- Ай-ай! Нельзя покупать живого человека как коня! – закричала Катал и толкнула мешок ногой.

Один из воинов обнажил меч и нацелив его на старуху процедил сквозь зубы:

- Бери золото и уходи, или я отрублю тебе голову!

Карта отвязали и потащили за собой. Безумец упирался, кричал, но никто его не слушал. Катал заплакала и села на мешок.

- Не рыдай, сестра,- попытался успокоить её Жара. – Завтра они отпустят его на волю.

Женщина утёрла слёзы и потащила мешок за собой.

Разделив ложе со своей женой, Алан заснул сном праведника. В темноте ночи никто не увидел, как из шатра вышла грузная нагая старуха с длинными серебряными волосами.

- Мне очень жаль, Жара, что я не смогла уберечь тебя от гибели, - Пир сидела у коновязи, поджав под себя ноги.

- Теперь ты тоже не сможешь взять нового баксы, - грустно ответил ей Жара. – Мы оба обречены…

- Это верно…- кивнула Жылап. – Я последняя… Кемпир хочет меня, чтобы возвести Хасатана на мировой трон… я предпочту умереть с тобой…

- Ты уже давно мертва,- напомнил баксы. – Каково это?

- Вначале больно, - Пир подсела ближе к подопечному. – Потом ты познаёшь всё сокрытое… Я видела девицу, которую убили разбойники, а родители пытались найти убийц. Ей было очень тяжело знать кто убил и не иметь возможности подать родным знак.

- Её не забрала птица Рух?

- Она недостаточно страдала при смерти, - пожала Жылап плечами. – Ей отрубили голову.

- Теперь и меня обезглавят…

- Если тебя захоронят верным образом – мы оба обретём покой, - сказала Пир.

- Но ты будешь вечно пребывать с истлевающим телом смертного…- печально выдохнул Жара. – И тебя всё равно смогут отыскать ведьмы, тогда уже точно…

- Не думай об этом, - осекла его Жылап. – Жаль только Баян… Я бы хотела стать её Пиром, я видела её возможное будущее…

- Да, я тоже… Но из-за открывшихся намерений Кемпир… Почему ты не сказала, что она за тобой охотится?

- Я плохо учила тебя, Жара, -опустила голову Пир. – Ты никогда не узнавал о других баксы и их Пирах, довольствуясь лишь тем, чему тебя обучил твой собственный – Жылап Калындык… Я, наверное, хотела оградить тебя от таких знаний.

- Мы можем ещё убежать, - Жара напрягся, верёвка затрещала.

- Нет, мы останемся и погибнем…

Ещё до восхода солнца Жара привели в степь. На шею баксы накинули тонкий пеньковый канат, обвязали его несколько раз, а конец привязали на пояс к джигиту, в котором ютилась душа Кулана.

- Моя жена Ару-хан, велела обезглавить тебя и пустить твою голову привязанной к Кулану, чтобы по всей Великой Степи знали, что Алан-хан отомщён! – Хан подошел вплотную к Жара. – Ловить кулана – много чести, у нас нашелся свой.

Хан махнул рукой в сторону джигита.

- Я надеюсь, что твою душу растерзает легион шайтанов, - добавил Хан шепотом и дал отмашку держащему Кулана воину.

Тот ударил юношу кнутом по спине. Карта закричал и ринулся в степь, натянув канат и сорвав голову баксы с плеч. Кровь брызнула в лицо Хану и тот заулыбался. Тело баксы осело на землю.

- Пусть эту тушу склюют стервятники и пожрут падальщики, - сказал Хан и пнул тело ногой.

После чего он плюнул на труп и, перешагнув его двинулся к коню. Сопровождавший Хана отряд последовал его примеру.

- Нет, - проорала стоящая на коленях у тела Жара Жылап. – Голова должна быть рядом с телом!

Её красивое лицо перекосила злоба. Она вселилась в обезглавленный труп и подняла его на ноги. Кто-то из провожатых Хана обернулся и закричал, увидев, как безголовый шаман поднялся и двинулся в их сторону.

Все разом обернулись и обнажили оружие. Налетевший на них мертвец одну за другой начал отрывать головы у воинов и примерять их к обрубку шеи. Разумеется, ни одна из голов не подходила. Попытки добить взбесившийся труп успехом не увенчались и вскоре все палачи, включая самого Хана были умерщвлены.

Басжок, ведомый обезумевшим Пиром стал прикреплять головы к телам, используя смешанный с грязью снег, получалось неровно, а то и задом наперёд. Вскоре трупы тоже начали оживать и последовали за Басжоком в сторону всё ещё дремлющей зимовки.

Люди погибали в своих постелях даже не просыпаясь. Ветра донесли о случившемся Тенгри.

- Умай, видишь, что случается, когда ты слушаешь плачь тех, кто не знает правды? – спокойно проговорил Бог, обращаясь к Умай-ана, которая была обескуражена случившимся.

- Тенгри, я…

Тенгри поднял руку вверх, заставив богиню замолчать. Он стукнул кулаком по своему горному трону и по всей степи прокатилась волна сильнейших землетрясений. На месте зимовки земля разорвалась и образовалась глубочайшая трещина, унесшая Басжока и его новоиспечённую армию, отправив их туда, где место всех демонов – в ад.

По степи шла Невысокая длинноволосая девушка, одетая в платье из рогожи. За спиной она несла мешок. Девушка была боса и не смотря на сильный мороз, казалось, совсем не мёрзла. Она дошла то расщелины на месте стоянки Алан –хана.

- Тц,- цыкнула она.

Затем опустила свой куль на землю, достала большую иглу из ребра крупной скотины с вдетыми в ушко жильными нитками и стала зашивал прореху в земле.

Глава 16

Назар сидел в одиночной камере. По его бледному лицу, покрытому болезненной испарину катились слёзы. В полиции его не били, не орали на него, лишь спокойно разговаривали, давя морально. Назар действительно не был повинен в смерти жены, но он прекрасно знал кто и за что с той расправился. Именно эти сведения пытались вытянуть из него следователи, но ничего не выходило.

- Я слышала, что Басжок вернулся, - Инжу пришла на свидание к сыну, которого держали в кутузке уже вторые сутки. – Завтра тебя отпустят, поедем…

- Не поеду…- безлико сказал Назар, не смотря на мать.

- Чего? – Инжу изобразила удивление.

- Мама, тебе стоит остановиться…

- Угу, - Инжу достала из кармана брюк конфетку, развернула цветастый фантик и бросила в рот, сверкнув рыжими зубами. – Ты хочешь, чтобы я погибла?

- Мама, скольких тебе ещё нужно? Сколько сотен лет ты хочешь протянуть ещё? Разве тебя не утомила жизнь? - Назар поднял на женщину уставшие красные глаза.

- Твой сын - следующий баксы…

- Что? – встрепенулся Назар. – Нет…Ты не станешь!

- Конечно не стану! – расплылась в улыбке Инжу и из её рта пахнуло падалью. - От него больше пользы, будь он моим учеником, а не рабом.

Женщина расхохоталась.

- Теперь, когда выстроенная Канатом защита обрушилась, я могу приехать в его аул. Басжок для меня интереснее, чем Кулан. – она поковыряла пальцем в коренных зубах. – Молодой баксы очень кстати проявил себя… К тому же он ещё не болен шаманской болезнью, я смогу провести его по лабиринтам…

- Нет!- Назар вскочил.

Тут же в комнату свиданий ворвались конвойные и силой усадили его на место.

- Что ж, балам, это уже вопрос решенный, - покивала головой Инжу, встала и, поцеловав того в лоб, покинула помещение.

Через сутки Назара отпустили. Он приехал домой в полной уверенности, что мать его дождётся, но вместо того обнаружил на холодильнике прикреплённую магнитом записку на шаманской клинописи.

Назар спрятал лицо в ладонях, постоял так с минуту, затем убрал руки и взглянул на записку округлившимися зелено-синими глазами с щелевидными зрачками.

«Балам»,- клинышки стали складываться в слова. - «Ты плоть от моей плоти. Амир мой внук, и я не для того носила в себе семя Алана тысячу лет, чтобы, когда пришло время остаться без последнего истинного Пира и без ученика. Я поеду к месту возрождения Басжока, чтобы пройти через прореху в защите Каната и забрать Амира с собой. Мы уйдём в мою пещеру и там я стану взращивать нового баксы, чтобы Хасатан смог по достоинству оценить мои старания для его царства. Не ищи нас.»

Инжу воспитывала Назара одна. Семя Амир-хана, носила она около тысячи лет, прежде чем позволить ему дать в своём чреве всход. Она выжидала это время, советуясь с тридцати девятью Пирами, которые не велели рожать ханского отпрыска до благоприятного периода.

Годы шли. Вымирали баксы и Кемпир, Инжу всё ждала. Она держала внешний облик под стать пятидесятилетней женщине и меняла место жительства, когда люди начинали замечать, что она не стареет. В конце концов Пиры посоветовали дать семени взойти.

Родился Назар. Наполовину - шайтан, наполовину - человек. Его не посвящали в колдуны, не обучали даже основам магии. Инжу не хотела брать сына в ученики, не чуя в нём выдающихся способностей, да и на покой ведьме уходить ох как не хотелось. Наконец Назар привёл в дом невесту.

Инжу сразу же разглядела в той черты Пери, Айгуль тоже поняла в чей дом попала. Когда Назар отлучился за сладостями к чаю, оставив женщин наедине Инжу спросила:

- Откуда ты?

- С первых небес, из Смоковничных садов, - Айгуль не стала выдумывать ничего и сказала правду.

- Ты что не видела, что мой сын шайтанской крови?

- Но он так же и человек, - кивнула Пери.

- Ох уж эти мне первые небеса с их глупыми девками,- скривилась Инжу.

- Я рожу вам внука…

- Я вижу. Странное ты себе имя выбрала… Не могу понять твоего дара…

- Я не выбирала, мне дали его сёстры перед тем, как я родилась в человеческой семье.

- Ты нарушила какой-то запрет? Тебя изгнали? – Инжу нагнулась и пристально поглядела невестке в глаза.

- К сожалению,- Айгуль погрустнела. – Дала бездетной паре дитя, не зная, что их наказала Умай.

- Хм…- Инжу откинулась на спинку кресла на котором сидела. - Понятно… Что же, женитесь. Интересно что из этого получится.

Свадьбу отыграли пышную. Родился Амир, но когда мальчик стал подрастать на него предъявили права жители первых небес, так как поняли, что ему суждено стать великим баксы, вместившим в себя кровь обитателей ада и рая. Попади такой шаман в руки зла и не миновать апокалипсиса.

Инжу же отстаивала свои права на мальчика. Имевшая дар прорицания Айгуль знала, что такой баксы воспитанный Жалмауыз кемпир – гибель для всего живого. Потому она решила развестись с Назаром и увезти мальчика в защищённое от посягательств слуг Хасатана место.

Ничего не знавший о положении вещей Назар пытался остановить жену. Ничего не помогало, они только ругались и кричали друг на друга. В конце концов Гуля встретилась с Инжу, чтобы раз и навсегда разрешить конфликт:

- Поймите, вы в паре с Амиром уничтожите всё человечество! – убеждала она.

- По-твоему чего я добиваюсь? – рассмеялась Инжу. – Я живу на свете больше трёх тысяч лет, не уж то я не знаю, что к чему?

Старушка резала мясо на деревянной разделочной доске. Рядом на плите шкварчал жарящийся лук.

- Ты можешь попробовать отнять у меня Амира, - Инжу закинула себе в рот кусочек сырого мяса и стала его жевать медными зубами. – Сумеешь?

- Мы с вами в срединном мире, мы здесь обе смертны, я не хочу битвы…

- Хм,- протянула Кемпир. – Ага…смертны…

Она схватила чугунную сковородку и обрушила её на голову невестки. Та потеряла сознание и упала на пол, тогда ведьма схватила Пери за волосы ткнула лицом в раковину и пустила воду. Вскоре Гуля захлебнулась.

Её безжизненное тело валялось на полу кухни, а Инжу перешагивая через него продолжала стряпать. Поужинав, ведьма достала большой чемодан на колёсиках, завернула в тёмный плед труп, затем утрамбовала тело невестки внутрь чемодана и под покровом ночи вытащила его из подъезда.

- Доброй ночи, Инжу-апа, - поздоровался с ней сосед, возвращавшийся поздно с работы. – Вы чего это, на ночь глядя в путешествие собрались?

- Ой, балам, - улыбнулась Инжу как обычно дружелюбно. – Да вот рейс скоро, сейчас такси приедет.

- Вам помощь нужна?

- Нет, рахмет, сейчас таксист поможет.

Сосед зашел в подъезд. Инжу выдохнула и покатила тяжелый чемодан в сторону пустыря. Там она спустила труп в канализационный люк, не зная, что отходы из него стекаются в одну маленькую речушку за городом.

Обеспокоенный Назар первые трое суток обрывал телефоны знакомых, друзей, больниц, моргов и пил. Мама сказала ему, что Гуля приходила, но попив чаю ушла и больше Инжу её не видела. Когда звонки не дали результатов – было подано заявление в полицию. Поиски не давали результаты и однажды ночью, через шесть недель после пропажи Гули Назар увидел сон:

Он лежал на лазурном берегу. Белый песок приятно прогревал кости под хлопковой сорочкой, а рядом, такая красивая и улыбающаяся его любимая кудряшка – Гуля. Она лежала на боку уперев локоть в песок и поддерживая рукой голову. Тёплые волны набегали на кончики пальцев ног и откатывались назад. Мужчина поднялся на локти и спросил:

- Где ты? Я сбился с ног…

- Ох, милый, я на первом небе, - она взбила свои кудри.

- Значит ты погибла? - погрустнел Назар.

- Убита…

- Что? - Назар сел.

- Я думаю ты в скором времени всё узнаешь и сам, - Гуля тоже села. – Вот, гляди, - она начала писать на песке цифры. – Это координаты, ты должен отвезти Амира сюда. Баксы зовут Канат, Амиру представь его дальним родственником. Он позаботится о мальчике. Не говори об этом никому, особенно своей матери.

- Хорошо, - кивнул Назар и проснулся.

Мужчина тут же вбил в навигатор цифры, полученные во сне, а утром собрал сына и отправился в путь.

Инжу рвала и метала, когда не обнаружила внука дома. Она изменялась на глазах ногти на руках превратились с медные когти, все черты лица гипертрофировались и стали выглядеть топорно. Назар перепуганный сидел на диване в гостиной, пока не похожая на себя мать визжала дикой кошкой и проворачивала мебель. Она изрыгала пламя в прямом смысле этого слова. Занавески занимались и стекали на ламинат каплями синтетики.

- Зачем ты его отвёз? - визжала Инжу, нависнув над сыном.

Онемевший от ужаса мужчина не мог ничего сказать. Инжу стеганула медными когтями по спинке дивана, рядом с сыном и выпустила набивку. Её домашнее платье впилось в раздувшуюся шею и ведьма, возмущаясь содрала с себя одежду.

- Не надо было тебя рожать! Бестолковый! Бездарь!

Она пыхтела, нарезая круги по гостиной.

- Этот шаман… Он же выстроил защиту от Кемпир… Как ты узнал про него?

- Ма-ма? – мужчину трясло крупной дрожью. – Что т-ты такое?

Кемпир рухнула на кресло. Она выпустила из ноздрей две струи дыма. Поглядела на сына пристально двумя янтарными блюдцами и проговорила:

- Я – Жалмауыз Кемпир, сынок…

*

Похороны были назначены на завтра. Поэтому Надия-тате моталась от дома к дому. К тому же Аташка находился в реанимации, и Надежда то и дело бегала к телефону, чтобы справиться о его здоровье.

Пацаны сидели в шалаше. Близнецы воплощали в жизнь свои планы, фотографируя метеоритные стёклышки. Амир смотрел видео и молчал. Кулан, везде следовавший за ним нарезал круги вокруг шалаша. К тому же мальчик стал видеть странные тени и силуэты, которые тянулись к нему отовсюду, но когда Кулан подходил ближе, силуэты прятались.

- Так,- Сказал Ваня, обращаясь к брату. – Теперь поверни его немного влево…Я сказал влево, тупорез!

Они начали ругаться, а Амир влез из шалаша. Кулан тут же приблизился.

- Зачем ты за мной ходишь? - спросил мальчик шепотом. – Я странно себя из-за этого чувствую.

- Это не из-за меня, - ответил Кулан. – Я чувствую, что скоро ты впадёшь в беспамятство.

- Ага,- Амир повернулся в сторону шалаша. – Я уже, походу…

- За тобой идёт Жалмауыз Кемпир, - Кулан ткнул его носом в щёку.

- Эй, ты чего! - вскрикнул мальчик от неожиданности.

- Амир, ты там с кем? - Ваня показался из шалаша. – Нормально всё?

- Да-да,- ответил мальчик и потёр щёку, куда тронул его Пир. – Продолжайте там, бизнесмены.

Он вымученно улыбнулся, но Ваню, видимо, это вполне устроило. Он заполз обратно в шалаш и Амир услышал: «Переживает, бедняга».

- Не делай больше так,- зашипел на Кулана мальчик. – Это стрёмно и вообще жуть!

- Ты должен быть дома, балакай,- Кулан заговорил голосом Аташки. – Я встречу тебя в лабиринтах, чтобы проводить…

- Чего, какие к чертям лабиринты?

- Эй, Амир, - Близнецы вылезли из шалаша. – Мы всё!

- Да, что-то припекает сильно,- Ваня приложил ладошку козырьком к глазам. – И кушать хочется…

- Идём, - кивнул Амир, глядя Кулану в белёсый глаз.

Вскоре ребята уже сидели за столом и ели суп-лапшу. Надежде было недосуг готовить что-то сложнее, потому как она разрывалась между домами, готовя поминки.

- Люблю лапшовый супчик,- Саня с шумом втянул длинную лапшу, забрызгав пространство перед собой бульоном.

- Ты блин меня забрызгал, порося! - возмутился Ваня.

- Вкусно, - кивнул Амир. – Мама тоже такой варила…

Он замер, вспомнив о матери, но быстро пришел в себя.

- Чего после обеда будем делать? - жуя спросил Саня.

- Речка? – предложил Амир.

- А давай! – согласился Ваня. – Как раз пока дотелепаемся обед растрясём, чтобы не с полным животом плавать.

На том и порешили. Взгромоздились на велик и поехали.

- Ребят, давайте заскочим к камню,- попросил Амир, который ни с того ни с сего захотел его увидеть.

Оказавшись у места, где ранее они собирали стекло и лазили под землю, ребята растерялись. Вместо огромной расщелины из встретила небольшая, метра в два шириной яма, откуда торчала лишь верхушка ониксового метеора.

- А я не понял,- протянул Ваня. - Это как вообще?

- А вот так,- Саня указал на валяющуюся невдалеке тушу лошади.

От туши тянулись кишки, уходя в яму.

- Да нет,- замотал головой Ваня. – Нет, не может быть!

- Мы все видели этот сон,- тихо сказал Амир.- Ты знаешь что тут произошло…

- Пацаны, не знаю как вы, а мне что-то домой захотелось, аж жуть, - проговорил Саня.

Он попятился к велику. Поднял его и позвал ребят:

- Давайте, чего стоите-то?

Они сидели на веранде дома Надии-тате. Бабнадя бегала туда-сюда с платками и кастрюлями, успевая лишь кинуть пару-тройку наставлений внучатам.

- И что, теперь будете родителям звонить? - поинтересовался Амир. – Ваз заберут?

- Ага, щас,- безлико ответил Саня. – Наши-то поди в этом году поехали на Гоа, от нас отдыхать.

- А вас чего не берут?

- Зачем? – включился в разговор Ваня. – Тут мы сами по себе, а там нас контролировать станут – шагу не ступи.

- Я написал папе, что мы хотим домой, что тут чертевня какая-то, - сказал Саня. – Но в городе за нами присматривать некому, а одних конечно не оставят…

- Будем здесь все сидеть тогда…

Уже вечерело. В окнах зажигались огни. Мальчишки взяли удочки и пошли к пруду. Вечерняя прохлада постепенно накрывала аул, никто не обращал внимания на ребят, все готовились к похоронам.

- Как-то неуютно стало в ауле, - поёжился Ваня, сидя на берегу пруда.

- Да уж, - кивнул Саня. – И вообще как-то странно.

Он насадил на крючок червяка, которого выкопал в огороде Надия-тате, поплевал на него и бросил в пруд.

- Какой в этом смысл? - спросил Ваня.

- Ты про что? – не понял его брат.

- Ну вот это: «Тьфу-тьфу-тьфу», - объяснил Иван. – Какой, блин, смысл плевать на червя?

- Отвали, да,- скривился Саня. – Дед так всегда делал!

- И что? Помогало?

- Отстань от меня!

Они стали рыбачить. На аул опустились густые сумерки.

- Дедушка сказал…- начал было Амир, после долгого молчания и прослушивания монолога Вани о бесполезности плевания на наживку, но осёкся.

- Что сказал? – поинтересовался Ваня.

Они с братом уставились на Амира.

- Я вам скажу, но вы только не прикалывайтесь, лады?

- Да конечно,- закивали близнецы.

- В общем, когда Аташку забирала скорая, он меня оставил в машине и сказал…- Амир остановился, посмотрев на близнецов. – Сказал, что я следующий баксы.

- А, - сказал Ваня после недолгого молчания. – Значит ты у нас теперь шаман?

- Я знал, что вы не поверите, - Амир вытянул леску и заново закинул крючок в пруд.

- Прикольно, - округлил глаза Саня. – А ты уже умеешь это?

Он сделал пасы руками, наподобие как показывают волшебников в мультфильмах.

- Я же сказал,- раздражённо пробурчал Амир. – Я следующий. Видимо, когда Аташка…умрёт.

- Не верррно,- сказал кто-то тоненьким голоском похожим на то, как будто ребёнок балуется булькая в стакане с водой.

Ребята огляделись, но никого не увидели. Было уже темно. Пацаны поглядели в пруд и увидели под гладью мутной воды два светящихся шарика, размером с пятидесятитеньговую монетку каждый.

- Фонарик что ли кто-то утопил,- предположил Саня.

Амир подошел ближе к воде вдруг на него из пруда выскочило чудище и повалило мальчика на песок. Чудовище выглядело как русалка с гребнем ерша на спине, чешуйчатым телом, болотного цвета, плоской мордой с горящими глазами и клыкастым ртом.

Русалка потащила Амира в воду, близнецы закричали и вцепились в руки друга. Они стали тянуть Амира на себя, русалка –на себя. Но монстр оказался сильнее.

Оказавшись в воде Амир забарахтался, пытаясь вырваться, но всё было безрезультатно. Он стал захлёбываться, а чудище тянуло его на дно и хищно улыбалось.

- Я отнесу тебя Жалмауыз Кемпир, - пробулькало оно, но тут что-то бумкнуло в воде и русалка разжала захват.

Сквозь муть Амир увидел, как чудовище потеряло сознание и обмякло, падая на дно. Сам же мальчик ощущал головокружение и сильную боль в ушах. Он сделал несколько рывков к поверхности и почувствовал, как его схватили две пары рук.

- Ты его убил! - визжал Ваня.

Амир слышал всё будто в ушах его было полно ваты. Мальчишки вытянули его и оттащили подальше от берега, оставив лежать на животе. Амир выкашлял проглоченную воду и тронул рукой правое ухо. На ладони оказалась кровь.

- Да закройся ты, истеричка, видишь – живой!

- Что случилось? – прокричал не слышавший собственного голоса Амир.

- У тебя кровища с ушей течёт, - Ваня нагнулся к другу. – Ты нас слышишь?

- Слышу-слышу!

- У Сани была шашка припрятана, рыбу глушить,- объяснил Иван. – Как только он сумел сообразить…

- Да уж не рыдал тут, а дело делал, - горделиво сказал Саня.

- Вы же тоже это видели? – Амир сел, стирая кровь, которая капала на футболку.

- Надо уходить,- твёрдо сказал Саня и поднял дезориентированного Амира.

Он закинул руку друга себе на плечо, придержал за талию и повёл к дому. Ваня наскоро собрал удочки, косясь на пруд и побежал следом.

- Тебе, наверное, врача нужно, - сказал Ваня, подавая Амиру вату, которой он промакивал идущую из ушей кровь.

Они сидели на кухне, под Амиром уже натекла знатная лужа.

- Нет, - так же громко ответил Амир. – Мне в больницу не нужно. Я видел, что такие раны сами собой заживают.

- Это хренатень тебя не укусила? – спросил Саня.

- Нет, только контузило твоей шашкой.

Он взглянул в окно. С улицы на него глядел Кулан.

- Мне надо в туалет, - сказал Амир привычным голосом, встал и двинулся к выходу.

- Тебя проводить? Может у нас в сортире какой дерьмо-демон сидит, - предложил Саня.

Амир улыбнулся в дверях и вышел.

- Ты почему здесь опять? – спросил мальчик Пира.

Кулан подошел ближе.

- На тебя напала Сувсулу[1]?

- Вот это страшная штуковина называется Сувсулу? – Амир кивнул в сторону пруда.

- Они прислужники Хасатана, очень редки в степях, потому, что живут в воде - кивнул Кулан. – Будь осторожен.

- Как Аташка? - решил сменить тему мальчик.

- Он поправится.

- Ты ведь… как там дед тебя называл?

- Я Пир, моё имя Кулан, - напомнил конь. – Когда ты примешь дар, а стану твоим покровителем…

- Понятно,- Амир поглядел на носки своих кроссовок. – А я не того? Может мне всё это мерещится?

- Тебе ведь сейчас больно? – Кулан подошел вплотную к мальчику.

- Ну… больно, - Амир отступил на шаг назад.

- Значит не мерещится, - кивнул конь и ускакал в степь серебряный, светлый, блестящий.

Амир понаблюдал за Куланом немного, пока тот не скрылся с глаз и двинулся к туалету. Он долго не решался войти, заглядывая в «очко», и так и не решился, справив малую нужду на стенку сортира.

- Прикиньте, эта фиговина называется Сувсулу, - сообщил он, вернувшись из уборной.

- Ты-то откуда узнал? – удивился Ваня.

- Он же теперь шаман, забыл?

- Да уж, после такого зрелища забудешь, пожалуй,- нахмурился Ваня. – Даже не буду выдвигать версии рационального объяснения.

- Она тебя точно не покусала? – Саня нагнулся и стал рассматривать ноги друга. – Может они типа там размножаются откладывая яйца в раны…

- Замолчи блин! – закричал Ваня. – Вообще не смешно!

Он сидел за столом с листком бумаги и коротким красным карандашом. Амир подошел и заглянул в рисунок.

- Очень похоже, - одобрил мальчик. – Зачем это?

- Боюсь, что до утра какие-то детали могут забыться, - ответил Иван и внёс последние правки в рисунок. – Выложу в своём блоге.

- Понятно, - Амир сел за стол. – Что напишешь?

- Правду, - округлил глаза Ваня и посмотрел на друга. – От меня таких постов никто не ожидает. Это ж неизвестный науке вид!

Надия-тате домой не вернулась, и пацаны самостоятельно нажарили себе картошки на ужин, поели и отправились в спальню. Голова у Амира раскалывалась, всё вокруг плыло, поэтому он попросил у ребят таблетку, чтобы унять боль. Правда она не сильно-то помогла. Под утро мальчик всё-таки забылся тяжелым болезненным сном.

Инжу тряслась в автобусе уже несколько часов. Вещей с собой она взяла не много, всё, что ей необходимо давно уже ждало в старом логове. В большой папке для украшений на бархатных полочках покоились тридцать девять пар серебряных серёг.

- Это же кровь от твоей крови Кемпир, - шептали Пиры из папки. – Оставь мальчика…

- Цыц! - цыкнула на них ведьма. – Я получу Жылап, а Амир мне поможет!

- В этой борьбе мальчишка может погибнуть! Помни, что он ещё не баксы! К тому же он может отказаться…

- Вы сами сказали, что он кровь от моей крови,- скривилась Инжу. – Он послушается бабушку.

- Если не узнает кто ты есть на самом деле…

Лицо Кемпир скривилось, она распахнула папку и зашипела на пленённых Пиров:

- Что вы такое болтаете? Кто может ему обо мне рассказать? Канат при смерти, а больше некому!

- Но твой сын тоже знает.

Назар гнал машину, догоняя мать. После всего, что он видел, после того, как узнал, что именно Инжу убила его жену он не мог допустить, чтобы его единственный сын попал в руки Жалмауыз кемпир…его матери.

На деле мужчина думал, что сошел с ума и все те ужасные трансформации Инжу, которые он видел, все те ужасные слова, что он слышал – бред сумасшедшего, но едва поджившие шрамы от ожогов огнём, которым в ярости пыхала мать, говорили об обратном.

Внедорожник нёсся, со значительным превышением скорости, мужчина вцепился в руль так, что костяшки пальцев побелели.

- Меня ищешь, сынок? – на пассажирском сидении материализовалась Инжу, только какая-то прозрачная, не отбрасывающая тени.

Назар дёрнулся от неожиданности, но машину удержал. Он не стал отвечать, лишь утопил горжетку в пол.

- Скажи на милость, что ты собираешься делать? – старушка повернулась к сыну полубоком. – Вот ты догонишь меня, и дальше чего?

- А я не собираюсь тебя догонять, - оскалился Назар и резко свернул с трассы прямо в пустыню.

Внедорожник затрясло по кочкам.

- Значит наперерез решил? Хитёр, не даром шайтанской крови.

- Замолчи!

- Как скажешь, - Инжу безоружно подняла руки вверх, бряцнув браслетами.

Сказав это ведьма исчезла. Назар выдохнул. Он сверился с навигатором и продолжил путь.

«Вы ушли с маршрута,» - напомнил приятный женский голос из динамика. - «Маршрут перестроен»

За машиной поднимался столб пыли, что происходило сзади было не разглядеть.

«Ай, балам,» - послышался из динамика голос матери. – «Поверни назад!»

- Я заберу сына! Чёртова ты ведьма!

«Тц,» - цокнула Инжу из динамика. – «Никакого уважения к матери»

Всё стихло, только из-под колёс выкидывало песок, он бился о корпус и окна машины.

«Через триста метров поверните направо» - сказал навигатор женским механическим голосом.

- Ага, конечно, - Назар ещё раз взглянул на экран навигатора и удостоверившись, что двигается в правильном направлении посмотрел вперёд.

Внезапно прямо по пути его следования возник сгорбленный старик в чалме и чёрном бархатном чапане.

- Ух, *пт!- только успел вскрикнуть Назар и попытался объехать старика, но машину повело по песку, закрутило и задним крылом старичка всё-таки задело.

Чапан и чалма разлетелись в разные стороны, на заднем стекле растеклись брызги крови.

- Бл*-бл*-бл*,- Назар выскочил из-за руля и побежал к пострадавшему.

Старик лежал располовиненый мощными колёсами, которые затянули его под машину. Ноги дедушки торчали из-под переднего правого колеса, а верхняя часть - из-под заднего. Глаза старика были стеклянными, закатились под лоб, пытаясь разглядеть лысую макушку, а тощее лицо исказил предсмертный оскал. Весь правый борт был вымазан кровью.

Назар схватился за голову и закричал от отчаяния. Затем облокотился о машину и сполз на колени. Он бесшумно вздрагивал, осознав, что только что убил человека. Лёгкий ветерок гнал по пустыне перекати-поле.

- Эй, балам,- послышался хриплый голос из-под машины.

Назар вздрогнул и стал вертеть головой из стороны в сторону, не понимая кто к нему обратился.

- Балам, - снова позвали.

Назар с ужасом понял откуда доносится голос. По спине пробежали мурашки, мужчина медленно на четвереньках стал подползать к голове мертвеца. Лицо старика не изменило выражение, всё та же болезненная агония. Назар наклонился ближе.

- Балам,- прошамкал старик.

Назар вскрикнул и отскочил, упав на зад и тяжело дыша.

- Убери машину, балакай,- продолжил мертвец.

Его мутные глаза по очереди, с неестественным скрипом шевельнулись. Сначала правый, затем левый взглянули они на обомлевшего, пятящегося Назара.

- Ну что ты, сынок,- лицо старика вытянулось, изобразив недоумение. – Отодвинь машину…

-Отец,- голос Назара дрожал. – Как такое возможно?

Старик не ответил. Он вывернул локти с влажным хрустом разрываемых суставов, упёрся ладонями в раскалённый песок и вытянул размозжённое тело из-под колеса. Нижняя часть туловища, облачённая в хлопковые бежевые штаны, перехваченные в голенищах тесёмками сандалий, встрепенулась. Упершись ступнями в землю, согнув колени под прямым углом, она бодро посеменила мимо головы, жутким подобием таракана.

- Трр!- скомандовал старик своим ногам( те повиновались).

Он встал на руки и пошел к ногам, волоча за собой шлейф похожих на белёсых змей кишок. На глазах онемевшего от ужаса Назара старик стал утрамбовывать кишки внутрь себя и примеряться к оторванному заду. Приладившись дед набрал в горсть песка и смачно харкнул в ладонь, сделав своеобразную замазку. Нанеся раствор на место отрыва, дед лёг и заговорил:

- Хорошая арба,- он махнул рукой в сторону Назарова внедорожника. – Испачкалась только… вот незадача…

-Псымя! - прошептал трясущийся Назар.

- Ой,- старик повернул к нему своё тощее лицо, и за вращал глазами, будто хамелеон. - Как интересно…

Он приподнялся, упершись ладонями и ступнями в песок, подковылял ближе к мужчине и уставился на него своими водянисто-серыми глазами.

- Отвадить меня пытаешься? – дедушка вытянул шею так сильно, что позвонки застонали от натуги. – Не стыдно, а балам? Ты ведь человека раздавил…

Старик рассмеялся сухим, похожим на подавляемый приступ кашля смех.

- Так и будешь молчать?

- К-кто…- попытался сказать Назар, но его трясло настолько сильно, что он не мог ничего толком выговорить.

Руки и ноги похолодели и взмокли, не смотря на сильную жару мужчину бил озноб. Песчинки впились в ладони.

- Да, - разочарованно протянул дед. – Сын Кемпир… Не удивительно, что почти все они повымирали…

- Кто вы, ата? – Назар взял в себя в руки.

Старичок поглядел сначала на клонящееся к закату солнце, затем на свой измазанный мокрым песком живот, вздохнул и проговорил:

- Балам, ты хорошо знаешь сказки?

Автобус, на котором ехала Инжу сделал остановку. Солнце уже катилось к закату, и все пассажиры поспешили в столовую, чтобы подкрепиться для дальнейшего пути. Кемпир присела на скамеечку в тени, раскрыла папку с серьгами.

- Ну что, красавицы, - обратилась она к Пирам (те стали волноваться, серебро зазвенело). – Скоро ваша сестра станет моей.

- Ого, сколько у вас серёжек, апай, - сзади подошла молодая девушка с короткой стрижкой, которая ехала в автобусе на два места впереди Инжу. – Это серебро?

Она присела на корточки и стала разглядывать украшения.

- Серебро, дочка, серебро, - подтвердила Инжу.

- Такие потемневшие, наверное, старинные?

- Очень старые,- Кемпир кивнула.

- Красиво, а вы их продаёте?

- Не разговаривай с ней, - внезапно крикнула одна из Пиров.

- Что? – девушка завертела головой. Она услышала.

- Что такое, дочка? Позвал кто-то? – Инжу улыбнулась.

- А, н-нет, показалось, наверное…

- Знаешь, эти вот серьги не продаются, но у меня есть одна пара на продажу, – сказала Инжу. – Если тебе интересно, могу показать.

- Ой, конечно, с удовольствием посмотрю. Я как раз ищу подобные украшения, - обрадовалась девушка.

- Ну, тогда идём, - Инжу закрыла папку, взяла девушку под руку и повела за здание столовой.

– Отправляемся! - кричал водитель стоя в раскрытых дверях автобуса.

Пассажиры спешили занять свои места, только одна девушка бегала по стоянке взволнованная и спрашивала у каждого не видели ли они её подругу. Автобус тронулся, а девушка осталась на стоянке вместе с вещами.

Инжу сидела на своём месте довольная, ковыряла зубочисткой в зубах.

- Зачем ты её съела? – вопрошали Пиры из папки.

- Какие сказки? – недоумённо спросил Назар. – Спящая красавица, Золушка?

- Чего? – возмутился старик. – Стыдоба!Позорище! Родных сказок не знаешь!

- Вы про Алдара- Косе, волков и тигров?

- Как-то ты пренебрежительно это сказал,- старик недобро посмотрел на мужчину.

- Нет-нет, - замахал руками Назар. – Вам показалось...

Старик лёг на бок, подпёр голову рукой и заговорил:

- Алдар-Косе, Ер-тостик,волки, тигры, зайцы,- протянул он. – Всё это очень хорошо. Поучительные и веселые истории для детей. Умягчённые варианты, чтобы детки не боялись засыпать...

Назар поджал под себя ноги, старик тем временем продолжал:

- Но у каждой из этих историй есть исток...

- У всех сказок были оригиналы,- шепнул мужчина.

- Верно, - дедушка кивнул. – Но не все сказки - вымысел авторов. Ты уже знаешь, что Жалмауыз Кемпир – не вымысел. Значит и Хасатан и его дети тоже не выдумки.

Дед вновь поглядел на солнце, которое уже стало окрашивать всё в персиково-розовый цвет.

- Хасатан и дети? - переспросил Назар.

- Ну да,- дедушка сел, его разорванный живот был целым и невредимым. – Все демоны и рухи, которые когда-либо упоминались в сказках имеют прообраз. У тебя, к примеру, около двух сотен сводных по матери братьев.

- Чего? Что вы такое говорите?

- Ну ты же знаешь, что твоей маме не пятьдесят?

- Уже знаю,- тихо ответил Назар.

- Очень жаль, что она не рассказала тебе ничего о Хасатане и шайтанах, - старик покачал головой.

- А что? - Назар напрягся, начал медленно подниматься на ноги.

Старичок повернулся к горизонту. К краю которого приближался стремительно краснеющий солнечный диск, затем глубоко вздохнул и молвил:

- Беги, Назар…

Мужчина сорвался с места, скользя и спотыкаясь в рыхлом песке. Солнце коснулось линии горизонта и пустыню огласили вопли, похожие на многократно усиленный мышиный писк.

По песку прокатилась рябь. Назар обернулся и увидел, как от машины на него несётся гигантская сороконожка с головой старика, который успел нацепить чалму. Изо рта его торчали смоченные ядом хелицеры, глаза вылезли из орбит. Голова старика издавала писки, Назар не мог соревноваться с шайтаном по скорости.

Ядовитый шип задел мужчину за икру, порвал штанину и рассек плоть. Назар оступился от резкой боли и покатился кубарем. По всему телу разлился кипяток, стало трудно дышать, глаза заслезились, изо рта пошла пена.

Сороконожка подхватила Назара и сжала в смертельных объятьях, словно змея. Изуродованная голова старика остановилась напротив лица мужчины.

- А вот обо мне сказок не придумывали,- прошамкал дед, плохо выговаривая слова из-за мешающих хелицеров. – Потому как я охочусь только на закате и от меня никто ещё не уходил. Некому рассказывать сказки… Нет батыров, которые меня могут одолеть.

Монстр растянул хелицеры вместе с пастью, но тут в кармане Назара от чудовищного давления взорвалась плазменная зажигалка, ударив током и хозяина, и шайтана. Кольца разжались, оторванная взрывом нога Назара упала на землю, через секунду упал и сам Назар. Последнее, что видел мужчина, это корчащееся в конвульсиях тело сороконожки.

Инжу ойкнула и схватилась за живот. Назар умер.

[1] Сувсулу(узб.) - Водная красавица

Глава 17

Утром Амир не проснулся. Его не могли растолкать ни близнецы, ни Надия-тате. Ваня поднёс карманное зеркальце к носу друга, чтобы убедиться, что тот дышит.

- Живой, - шепнул он брату, показав запотевшее место на зеркальной поверхности.

Бабнадя убежала к телефону, чтобы вызвать врача.

- Я ж говорил эта тварь его укусила, - тоже зашептал Саня. – Наверняка ядовитая…

- Может у него что-то с мозгами случилось, - пожал Ваня плечами. – Вон кровь, к примеру, натекла. Ты же сам видишь, какие в ушах корочки.

- Фу!

Амир стоял посреди длинного коридора из серо-бежевого камня. Рядом никого не было, освещался коридор лишь светом факела.

- Ау! - крикнул он, но ответом ему было лишь эхо.

Стены давили на мальчика, он вытащил факел из подставки и медленно двинулся вперёд. Казалось, что даже звук его дыхания отражается от стен и мечется, пытаясь вырваться на свободу. Издали послышался другой звук, будто кто-то бежит ему навстречу. Амир прищурился, всматриваясь в темноту.

- С дороги! - прокричал чей-то ломающийся голос и мимо мальчика пронёсся, едва не загасив факел, паренёк лет пятнадцати в широких шортах и майке.

Амир вжался в стенку, пропуская парня, затем поглядел немного ему в след, пока тот не скрылся в темноте. За юношей никто не гнался. Амир пошел дальше правой рукой держась за стенку, а левой освещая путь.

Было жутко холодно, изо рта шел парок. По мере продвижения Амир стал слышать едва различимые звуки, похожие на шлепки капель о камень. Вскоре правая рука мальчика провалилась в пустоту. Это был дверной проём, вытесанный в камне. Амир осторожно заглянул туда.

Перед глазами мальчика предстала такая картина:

На ровном, будто отшлифованном каменном полу находилась скала, высотой приблизительно в полтора метра. Из верхушки скаты торчал обтянутый кожей череп с запавшим глазами. На макушке вырос конусообразный сталагмит, а с потолка на него капала вода, которая и производила звук.

Почувствовав свет череп шевельнулся. Схватил ртом холодный воздух и выкашлял нескольких крылатых насекомых, похожих на бледных мотыльков.

- Ктооо здесссь? - череп говорил сипло, будто голосовые связки его давно превратились в пыль.

Амир молчал.

- Я чувствую живую кровь, - продолжил череп и потянул ссохшимся носом. – Это молодой баксы?

Амир хранил молчание, не шевелился и затаил дыхание.

- Не бойся, дитя, подойди, - попросил череп.

Мальчик наоборот отступил немного в коридор.

- Подойди, - повторил череп. – Ты ведь добрый баксы?

Амир всё молчал и ждал, что же будет дальше.

- Подойди,- череп не унимался.

Прошла минута, затем две и внезапно череп заорал, срываясь на визг:

- Подойди! Подойди! Прошу, подойди!

Его крик отражался от каменных стен, глушил мальчика и Амир припустил от этого безумного черепа. Вскоре всё снова стихло. Под ногами хрустели камушки. Мальчик снова держался за стену, которая стала теплее, как и общая температура в коридоре.

- Что же, кома,- седовласый мужчина во врачебном халате поправил очки.

Он сделал пометки, передал планшетку медсестре и вышел из палаты реанимации.

Аташка лежал опутанный проводами и датчиками обнаженный по пояс и с кислородной маской на лице.

- Жалко, - кивнула медсестра и поправила капельницу. – Вроде не старый же ещё.

Она взглянула в карту больного и округлила глаза. В дате рождения больного значилось одна тысяча девятьсот двенадцатый год.

Амир увидел слева от себя невдалеке ещё один проём. Он сбавил шаг и тихо подкрался к проёму. Заглянув туда Амир тут же прикрыл рот рукой, чтобы не вырвать.

Двое вымазанных в тёмно-зелёной слизи похожих на жаб монстра тянули из пригвождённого к столу паренька кишки, наматывая их на свои страшные кулаки. Паренёк на столе уже не подавал признаков жизни, лишь свет факела Амира отражался в его остекленевших глазах.

Амира всё-таки скрутила рвота. Он плеснул содержимым желудка на каменный пол с громким звуком, снова взглянул в проём и увидел, как монстры уже несутся к нему.

Мальчик вскрикнул, вжался в противоположную от проёма стену, уронив факел и зажмурился. Нападения не произошло. Амир открыл глаза и увидел, как спиной к нему в проёме стоит Аташка.

- Ата? - неуверенно спросил Амир.

Дедушка повернул к мальчику голову.

- Ата!- вскрикнул Амир и обнял того за талию.

- Тише-тише, - дедушка высвободился из объятий. – Всё хорошо, я же сказал, что провожу тебя…

Амир расплакался. Аташка снова обнял мальчика. После Канат поднял факел, и они двинулись дальше уже вдвоём.

- Тут почти ничего не изменилось с моего посвящения, - задумчиво произнёс Канат-ата.

- Дедушка, где мы?

- Это, балам, лабиринты силы, - ответил Ата и поднял факел повыше.

Амир увидел на потолке наскальные рисунки. Какие-то изображали чудовищ, поверженных людьми с круглыми щитами, какие-то людей с щитами поверженных монстрами. Некоторые были содраны когтями и разобрать что на них не представлялось возможным, другие – забрызганы чем-то в свете факела казавшимся чёрным.

- Здесь баксы обретают дар, - продолжил Аташка. – Если есть наставник, то от наставника, если такового нет – от рухов. Обычно старшие баксы проводят преемников дорогами, которыми шли когда-то сами, но выбрать на чью сторону встать – придётся самому.

- Что значит на чью сторону встать? – поинтересовался Амир, но тут дедушка замер, затем повернулся и зажал внуку рот.

Амир вопросительно поглядел на дедушку. Но тут с потолка в метре от них соскользнула большая как баран, похожая на пиявку смоляная капля. Пиявка подняла узкую морду-присоску и вытянула её в сторону людей. Амир напугано глядел на Аташку, который, кажется даже дыхание затаил. Пиявка чавкнула присоской и обнажила три похожие на лепестки сирени челюсти, сплошь усыпанные зубами. Поняв, что за этим последует атака, дед вонзил горящий факел прямиком в центр ужасающего соцветия. Пиявка завизжала и заметалась, после чего испустила дух.

Воцарилась тьма. Амир всхлипнул и почувствовал, как дедушка отнял руку от его рта.

- Ата? – дрожащим голосом спросил мальчик в темноту.

- Я здесь, айналайн, - спокойно ответил дедушка.

Затем в темноте послышалась возня и дедушка резко сказал:

- Огонь!

Тут же факел вновь засиял, осветив лицо деда. Мальчик сощурился от резанувшего глаза света.

- Это что ещё такое? – удивился мальчик, глядя на мёртвую пиявку.

- В срединном мире они тоже бывают, - кивнул Ата. – Пиявки…

- Но пиявки вот такие,- Амир показал мизинец. – А это ужас какой-то!

- Не болтай, намажься её слизью.

- Чего-чего?- не поверил своим ушам Амир.

- Так они будут думать, что ты свой, - пожал плечами дедушка.

Мальчик присел на корточки и уже было протянул руку, чтобы набрать слизи, но резко отдёрнул её в испуге.

- Не бойся, она сдохла,- улыбнулся дед. – Мажь все открытые участки тела. На лицо тоже.

- Фу, Ата, - скривился Амир, втирая слизь в руки и ноги. –Мерзко!

- Ничего не поделаешь, - дедушка перешагнул пиявку и пошел дальше.

Амир догнал аташку и пошел с ним рядом.

- Вас тоже вёл наставник? – спросил мальчик.

- Наставница, - поправил дед. – Это была моя бабушка, в нашей семье дар наследуется.

- Удивительно, я ничего не знал, - проговорил Амир.

- Ну, мы думали, что ты не станешь баксы, - пожал дед плечами.

- Почему это? – возмутился мальчик.

- Ты можешь не кричать? – шикнул на него Аташка.

Внезапно из тьмы послышался нежный женский голос:

- Мы чувствуем молодого баксы, ищущего свою дорогу…

Дедушка показал жестом что будет молчать, а Амиру велел говорить.

- Да, я ищу, Меня Амир зовут, - сказал Амир не сводя с деда глаз. – А кто вы?

- Мы Токымашилар, - ответили из тьмы. – Мы Пери ткущие судьбы.

Дедушка кивнул и одними губами произнёс - «Спроси».

- Вы знаете мою судьбу? Я стану хорошим шаманом? В темное зашептались неразборчиво. Было ощущение, что говорили несколько девушек, но они говорили по очереди с небольшими перерывами не перебивая друг друга.

Слов было не разобрать, ведь говорили девушки на неизвестном языке.

- Мы знаем твою судьбу, Амир, - наконец ответила одна из Пери.

Повисло молчание.

- Так вы скажете? – подал голос Амир, когда молчание слишком уж затянулось.

Пери молчали. Аташка напрягся и стал вглядываться в темноту. В темноте послышался хруст камушков и на свет вышло нечто.

Они были сиамскими близнецами, сросшимися головами. Их было трое. Если бы не ужасное уродство, что это были вполне симпатичные девушки. На них были надеты восточные тюлевые бриджи к расшитые золотом бюсты. Подведённые глаза, напоминали лисьи. Волосы ниспадали чёрным водопадом почти до пола. Девушка, что шла в центре улыбнулась.

- Какой прекрасный молодой шаман, - промурлыкала она.

Тут ей в рот залезла рукой сестра, что находилась слева, вытащила шевелящийся, как слизень язык и засунула его себе в рот.

- Этот баксы уничтожит мир, он шайтанской крови! – голос её был хриплым как у курящей старухи.

Язык был отобран сестрой справа.

- Но его мать – Пери, - голос этой девушки был чистым и звонким.

Вновь органом завладела средняя сестра.

- Он выткет свою судьбу сам, не станем предсказывать, не станем!

С этими словами Пери исчезли.

- О чём они? – спросил недоумевающий Амир.

- Идём дальше, - Аташка проигнорировал вопрос и пошел вперёд. Мальчик засеменил следом.

Через некоторое время прямой коридор закончился и двое вошли в просторную залу. Вход в эту залу был всего один, а вот выходов – великое множество. Проёмы размещались вдоль стен до самого потолка, казалось сделаешь шаг - и потеряешь дверь из которой пришел.

Шаги отдавались гулким эхом. Дедушка передал факел внуку и сказал:

- Теперь – ты выбирай.

- Дедушка…

- Амир, выбирай сердцем,- Аташка взял внука за плечи. – Помни – уйти в услужение тьме проще, но последствия будут печальными. Путь правды – неблагодарный и тяжелый. Будь сильным, балакай, выбери правильно!

Амир кивнул. Он пошел вдоль стен, прислушиваясь к каждому звуку, идущему из проёмов.

- Амир, - послышался из одного. – Пойди сюда, малыш! Ты будешь самым богатым баксы!

- Не слушай, - перебил другой проём. – Тьма сильнее света! Пойди сюда! Выбери силу!

- Мы дадим тебе райских Гурий, - слышалось из третьего.

В зале поднялся ветер, свет факела померк, но мальчик не останавливался.

- Что будешь делать, когда погаснет факел? - посмеялся один из проёмов.

- Да-да слишком нерешительные баксы остаются здесь!

Проходя мимо одного из проёмов, покрытого царапинами от когтей на входе Амир услышал истошные крики.

- Слышишь, - раздался голос из того же проёма густой и низкий. - Мы наказуем здесь грешников. Пойди к нам, баксы, мы наделим тебя властью!

Наконец мальчик дошел до проёма из которого никто его не призывал и не доносилось ни единого звука.

- Я выбрал! – крикнул он Аташке.

В этот момент другие проёмы завыли, закричали и из них посыпали разномастные демоны.

- Он наш! – кричали одни.

- Нет! Он наш! - вопили другие.

- Беги, Амир! – закричал Аташка и рванулся к мальчику.

Амир заскочил в проём и припустил что есть мочи. Когда рыки и вопли стихли мальчик остановился, чтобы отдышаться.

- Ох, вот это ужас, да, Ата? - сказал он отдуваясь.

Только сейчас Амир заметил, что старика нет рядом.

- Дедушка?

Амир хотел уже было вернуться за отставшим, но кто-то пискнул с пола:

- Не останавливайся!

Мальчик посветил на пол. Перед ним на задних лапках стояла маленькая серая мышь. Её глазки-бусинки блестели в свете факела.

- Там мой аташка, - возразил Амир.

- Нельзя идти назад! – пропищала мышь. –Вперёд, малыш!

- Я что должен его бросить? – закричал Амир и уже хотел переступить через мышонка, но тот прорычал, будто крупный пёс:

- Иди вперёд!

Амир отступил на шаг. Мышонок встал на четыре лапки, глаза его налились красным. Он сипло и громко задышал. Затем с влажным чавканьем его тело стало трансформироваться, бугриться мускулами, увеличиваться. Мордочка вытянулась, зубы увеличились и заклацали устрашающе. Мышонок превратился в огромную серую крысу, о каких Амир читал, будто те водятся в подземельях и метро. Мальчишка припустил вперёд не оборачиваясь, слыша, как крыса гонится за ним и едва не хватает за пятки.

- Время смерти 18:39, - объявил врач и медсестричка споро указала это в карте.

Амир выбежал из коридора и его ослепил серый свет. Когда глаза обвыкли после темноты, мальчик увидел, что он стоит на зелёном пригорке. Он обернулся, прохода, из которого он пришел не было.

- Это всё? – удивился Амир. – Теперь я баксы?

В небе над ним парили крупные беркуты, даже скорее орлы чёрные на фоне серого облачного неба.Амир шел по пригорку вверх, пока не увидел словно забором окруженную каменными идолами со скруглёнными макушками площадку. Идолы изображали людей, которые держали в руках музыкальные инструменты, топоры и ножи. В центре площадки располагался каменный стол с кожаными ремнями по четырём углам. Мальчик шагнул на площадку, переступив самый низкорослый идол, изображавший ребёнка с куклой и стал разглядывать стол.

Неожиданно ему на плечо опустилась тяжелая горячая рука, и за-за спины резко запахло мокрой псиной. Амир задрал вверх голову и увидел деревянную маску с прикрученными ко лбу рогами. Обладатель маски с ног до головы был облачён в бурую звериную шубу с длинным ворсом из-за чего было не ясно кто под ней скрывался.

Из-за стола поднялся ещё один ряженый с маской, увенчанной бараньими рогами. Они оба схватили визжащего и вырывающегося Амира, содрали с него одежду и приковали ремнями к столу.

Испуганный мальчик пытался высвободится, но безрезультатно. Оленья маска поднял несуразно огромный нож, взмахнул им и изрубил мальчика в кровавое крошево.

Душа Амира вскочила из тела, и баранья маска словил её в склянку. Запечатал сургучной пробкой и поставил так, чтобы мальчик хорошо видел то, что будет происходить дальше.

Соколы спустились с небес и стали клевать человечину. Их животы раздувались на глазах, и очень скоро объевшиеся птицы стали вырывать корм наружу. Маски прогнали пернатых и стали, словно мозаику собирать кусочки плоти снова. Они переговаривались басом на неизвестном языке из щёлкающих и мычащих звуков, трясли головами и кивали друг другу в ответ.

К лобному месту подошли три зверя: Бурый медведь, благородный олень и волк.

Баранья маска провёл над ними косматой лапой и все трое свалились без чувств. Из медведя были вынуты жилы, из оленя кости, а из волка сердце. Всё это попало во вновь собранное тело Амира.

Теперь он не походил на себя. Разве что лицом. Манипуляции масок прибавили ему как минимум пару десятков лет. На голове выросли длинные чёрные космы, распрямив кудряшки, доставшиеся Амиру от матери, на подбородке проклюнулась щетина, прибавилось росту.

Оленья маска взял склянку с душой мальчика, откупорил её и влил дух в тело через рот.

- Двоедушник! – сказали ряженные хором.

Всё завертелось вокруг, закружилось и Амир очнулся на полу в доме Надия-тате. Над ним наклонился Кулан.

- Двоедушник, - фыркнул конь. – В одном сердце Канат, а что в другом?

Амир тронул свою голову, там были длинные жесткие космы. Тронул подбородок- щетина. Баксы сел. Ноги и руки были непривычно длинными, нелепыми. Амир поднялся на трясущихся ногах и едва не упал, потеряв равновесие.

- В одном сердце – Канат? - переспросил Амир. – Что это ещё значит?

Кулан промолчал. Он хлестнул себя по бокам хвостом и вышел из дома.

- Эй, что это значит? – крикнул Амир вдогонку.

Он пошел к выходу, держась за стены. В доме было темно и тихо. На улице тоже была почти ночь. Амир осторожно пошел по улице. Обычно шумный вечерний аул хранил гробовое молчание. Не слышно было даже дыхания спящих в сараях зверей. Ни в одном доме не горел свет.

Амир шел босым по остывавшему песку и мелкие камушки до крови впивались в ступни. Он дошел до дома Канат-ата, вошел во двор. Там его уже ждал кулан. Он подтолкнул носом бубен к баксы.

- Бери, - сказал заложив уши.

Амир послушался. Когда инструмент оказался у парня в руках, Пир медленно приблизился к нему и стал отстукивать передними копытами ритм. Амир почувствовал, что какая-то сила заставляет его повторить ритм на бубне, он занёс руку над инструментом и едва коснулся, как пальцы сами стали выстукивать и вырисовывать узоры на натянутой коже. Баксы слился со звуками во всём многообразии их оттенков, запрокинул голову и пустился в пляс. Пир вошел в своего шамана, вошел в душу, связанную с волчьим сердцем и пращуром его - Канатом.

Силу предков призвал молодой баксы, сотворив своё первое заклинание. Двор озарило свечение призраков прежних баксы.

- Басжок вернулся!- закричала бабушка в платке завязанном по-казачьи. – Смерть пудами!

- Новый баксы - двоедушник! Такого не бывало! – низкий сухощавый аташка со сморщенным как курага лицом и густыми седыми бровями опирался на клюку.

- Он чёрных кровей, он не наш! – басил ещё один дед с горбом на спине.

- Отдайте Басжоку то, что он хочет! Отдайте голову! – то вопила одна из самых молодых на вид женщин с длинной косой.

Амир упал обессиленный на песок и тяжело задышал.

- Кто… такой… Басжок? – отрывисто спросил он.

Все призраки указали баксы на молчаливый хлев. Амир подполз к нему и заглянул внутрь. Его заново собранные глаза прекрасно видели во мраке. Все звери лежали мёртвыми со свёрнутыми назад головами и испачканными грязью шеями.

Парень округлил глаза и обернулся на призраков.

- Только животные? - в его горле пересохло.

Призраки промолчали и отвернулись.

- Тогда отдайте ему то, что он хочет!

Басжок бесновался. Он не мог отыскать то, чего так жаждал. Лишь в один дом не смог пробраться одержимый взбесившимся Пиром труп – путь преградил другой Пир. Он ушел в степь уведя за собой армию со свёрнутыми назад головами.

- Где все люди? Они спаслись? - Амир прислонился спиной к хлеву.

- Двоедушник,- начал было один из предков, но Амир перебил его:

- Амир!

- Ты потерял человеческое имя! Нельзя называться Амиром! Двоедушник! Двоедушник!!!

Горбатый дед стал махать на баксы руками и кричать.

- Замолчи Али! – прикрикнул на горбуна дед с клюкой (горбун успокоился). – Хорошо, Амир… Басжок забирает людей с собой.

- Как? – шепнул Амир.

- Если его сейчас не остановить, он будет идти и идти, сея смерть… До тех пор, пока не отыщет свою голову.

- И где она?

Старичок с клюкой пересказал Амиру историю появления родового Пира Кулана. О том, как душа коня по воле богов попала в тело человека, как сорвал Карта голову Жара с плеч и увлёк за собой в степь, а Жылап потеряла рассудок превратив своего баксы по сути в демона. У Амира кружилась голова от объёма информации.

- И теперь он ищет свою голову, потому как Жылап хочет упокоить своего баксы и упокоиться рядом с ним.

- Чёрт! - закричал Амир. – Я с ума схожу от этого всего!

Он схватился за голову и рухнул на песок.

- Пусть это всё окажется сном… Ужасным, наркоманским сном…

- Тц,- послышалось откуда-то сверху. - Я же говорил, он не наш…

Предки зашумели переругиваясь. Кулан ткнул Амира в бок носом.

- Я знаю где голова, - сказал конь негромко.

От мала до велика стояли осквернённые Басжоком люди в степи, растянувшись в шеренгу. От источаемой им злобы затлела и загорелась сухая трава. Дым было видно за много километров от пожара. Неподвижная армия стояла в пламени. Одежда на людях занималась, обугливая и обжигая кожу.

Амир пошел за Пиром, пока предки скандалили друг с другом, как будто не были мертвы и не замечали новоиспечённого баксы. Кулан указал кивком головы на неприметный ящик под умывальником.

- Что? Там? – спросил баксы одними губами, чтобы не привлекать внимания.

Он снял с ящика таз, присел на корточки и не без труда приподнял вросший в землю краешек. Из темноты на него глядел оскалившийся череп мумии. Амиру череп показался знакомым, точно такой же он видел в лабиринтах. Баксы поморщился и потянулся рукой к засушенной голове. Амир ещё не коснулся черепа, когда тот ожил и стал истошно орать что-то нечленораздельное, а может и просто отдельные гласные. От неожиданности баксы схватил крикуна и сунул его себе под майку, где голова тут же умолкла.

Предки уставились на Амира, умолкнув. Баксы стащил с себя майку, закрутил череп плотнее в ткань.

- Многоуважаемые предки, - Амир поклонился им. – Где этот злое**чий Басжок?

Жылап чувствовала, что голова Жара где-то рядом, но не могла понять где, ведь её что-то скрывало. Она направила Басжока к толпе изрядно подгоревших уже осквернённых и стала одного за другим рвать их на куски, выплёскивая гнев. Внезапно до её слуха донёсся топот копыт.

Пир отвлеклась от своего занятия и осмотрелась вокруг. Конь и всадник, словно были скрыты мороком, звук шел сразу отовсюду. Наконец топот стих, а вместо него послышались мерные шаги.

- Эй, Басжок, - послышалось из-за спины.

Голос был не молодым, но и не старческим. Жылап повернула труп в сторону, откуда доносился голос.

По пояс обнаженный, одетый в рваные штаны, босой и безголовый – таким предстал перед Амиром Басжок. На фоне оранжевого огня очень хорошо просматривалась придерживающая его за руки девушка в такие с перьями. По её лицу рассыпаны были жемчужины, а белёсые глаза выделялись на фоне тёмной, призрачной кожи.

- Кто ты такой? - крикнула Жылап. – Ты слишком молод для Баксы! Если ты сын Хасатана- иди своей дорогой…

- Это ещё почему? – ответил криком Амир.

- Что почему? – Пир немного опешила.

- Почему я не баксы и почему сыну Хасатана можно идти?

- Ты что, не видишь?! – Жылап махнула рукой Басжока в сторону разорванных людей. – Или ты безумен?

- Безумцы тоже видят рухов? – Амир повернул голову к Кулану.

В этот момент в голове Амира зазвучал голос Аташки:

- Балакай, держись стойко,- сказал он, будто живой, чувствуя, как колотит преемника изнутри от ужаса. – В тебе моя сила, я помогу справиться с ней…

- Этот Пир не пусти меня в одну лачугу,- Басжок сделал шаг вперёд.

- Это потому, что там был я!

- Все Баксы – старики! – завизжала Жылап, она вновь начинала гневаться.

- Да-да, конечно, - скривился Амир. - А ещё Пиры выбирают их, а не наследуются…

- Он двоедушник, - вступил Кулан. – Неужели последняя из истинных Пиров того не признала?

- Что?

- Короче, Басжок, или как тебя там… Не это ищешь?

Сказав это Амир поднял вверх замотанную в майку голову и вытащил её из ткани.

Сушеная голова стала истерически орать, Жылап погнала Басжока по направлению к Амиру, Баксы подбросил голову вверх. Отвлекшаяся Пир воздела руки трупа к небу, пытаясь словить череп. Внезапно Басжок обрушился всем весом на песок под ноги Амиру.

Баксы сжимал почерневшее и ссохшееся сердце в ладони.

Оставшиеся к тому времени стоять осквернённые один за другим стали падать, лишенные проклятья вместе с наложившим его Басжоком. С неба посыпалась труха, в которую превратился череп.

Жылап взглянула на бурый комок, что сжимал Амир, поднял взгляд к его лицу.

- Мой Баксы мёртв, - произнесла она после недолгого молчания. – Я выбираю тебя… Я буду твоим Пиром… Двоедушник…

- Кому ты нужна, поехавшая, - злобно процедил Амир.

Он бросил сердце Жара, наступил на него ногой, затем подался вперёд и вырвал у Жылап из ушей серьги.

- Нет, Амир! - в один голос закричали Канат-ата в голове, и Кулан наяву, но было уже поздно

- Тамаша! - из-за линии огня послышались аплодисменты и сквозь пламя к Амиру вышла бабуля Инжу.

- Бабушка? – не поверил своим глазам Амир.

- Пиры говорили, что ты не справишься, даже с наставником, погибнешь, говорили,- она погладила рукой футляр для украшений. – А ты вон в одиночку…

Она осеклась, прищурила глаза, затем распахнула их, ставшие крупными, словно яблоки и янтарными с щелевидными зрачками.

- ДВОЕДУШНИК?!- воскликнула Инжу, выронила футляр и тут же обратилась в Жалмауыз Кемпир.

- Жалмауыз Кемпир! – Кулан встал на дыбы и заслонил собой Амира.

- Глупый Пир,- прохрипела старуха. – Ты даже не настоящий!

Она махнула когтистой лапой и отшвырнула коня прочь, так, что он тут же рассеялся.

- Отдай мне, балам серьги Жылап Калындык,- попросила ведьма, протягивая огромную ладонь. - Мы станем великими, я буду тебе наставницей, мы столько всего сделаем!

- Не слушай её, Двоедушник! – закричали из футляра женские голоса.

- А ну цыц! - кинула через плечо Кемпир.

Баксы уже потянулся, чтобы вложить серьги в ладонь так изменившейся бабушки.

- Не слушай её Амир, не отдавай! – взмолился Канат-ата.

- Отдай бабушке, малыш, - увещевала Инжу.

- Не отдавай, двоедушник! – Снова закричали Пиры из футляра, а один голос, более звонкий, чем остальные отделился и прокричал:

- Она убила Айгуль, она убила твою мать!

Амир отдёрнул руку и прижал серьги к груди.

- Это не правда! - зло закричала Инжу.

- Докажи! – у Амира сел голос.

Инжу скривилась. Она оскалилась и показала медные зубы, обдав внука запахом дохлятины с примесью свежей крови.

- Зови своего покровителя, - прошипела Инжу. – Не охота убивать сопляка, что за себя и постоять-то не умеет.

Амир увидел, как за спиной ведьмы пронёсся Кулан. Он лягнул копытами футляр, затолкнув его прямиком в пламя и тут одна за другой из огня как тени стали появляться женские фигуры.

- Это с вами, бабуля? - Амир кивнул на женщин, которые всё выходили из огня.

Тридцать девять женских теней. Тридцать девять Пиров. Старуха подскочила на месте.

- Брось в огонь,- посоветовал Канат-ата.

Амир кинул серьги Жылап в ближайший пылающий кустик травы, и та тоже воплотилась, присоединившись к сёстрам.

Жалмауыз Кемпир закрутил теневой вихрь, она визжала и сыпала проклятьями, но очень скоро от неё остались лишь медные зубы и сабли когтей.

На горизонте занималась зоря. Амир сидел у ониксового метеора. Казалось, что прошло не несколько часов, а целая вечность, разделяющая вчерашнее и сегодняшнее утро. Пиры не переговаривались, не отвлекали новорожденного Баксы от его мыслей, стояли неподалёку степенные. Почти четыре часа Амир засыпал погибших песком, чтобы их тела не достались стервятникам и любителям падали.

Близнецов и Надия-тате уложил вместе, выложив на их кургане руку Будды из метеоритного стекла.

- Амир,- обратился к нему Канат-ата. – Амир…кхм-кхм, - Канат прочистил горло. – Выбери себе второго Пира, двоедушник…

- Что?- переспросил Амир без эмоций.

- Ты двоедушник, балам,- пояснил дедушка. – Редкость, как цветок, распустившийся на дороге. Тебе положен второй Пир… и очень трудный путь…

- Ата, а вы расскажете мне… а вы меня научите?

- Пиры учат, балам… выбирай внимательно!

Амир оглянулся. Посмотрел на женщин.

- Ата, а вы кого бы выбрали?

Канат рассмеялся.

- Тебе с ними жить, - успокоившись сказал дед. - Оттыгуль – даёт дар огненного дыхания, а Лалагуль - способность дышать под водой…

- А вон та, что в Басжоке сидела?

- Силу девяти палуанов…

- Ясно…- Амир достал из кармана одноразку (память о Сане и Ване) и затянулся.

По стенам залы стекали густые потоки лавы. За столом из кремового мрамора сидел холёный брюнет с проседью на висках, в строгом чёрном суконном костюме и ослепительно-белой сорочке. Манжеты сорочки были скреплены запонками из кроваво-красных рубинов, а на безымянном пальце правой руки сиял крупный перстень с камнем. Брюнет стучал по клавишам ноутбука.

- Хозяин,- обратился кто-то с пола тихим шепотом.

Брюнет не отреагировал, продолжив работу.

- Хозяин,- повторил кто-то уже немного громче.

- Я слышал и в первый раз, - равнодушно сказал брюнет.

- Хозяин, инициирован новый баксы, - донеслось с пола.

- Что мне до того? Каждый день кто-то инициируется, - брюнет всё так же не отрывался от дел.

С пола поднялся дымок из которого соткался урод, похожий на жертву компрачикосов.

- Новый баксы-двоедушник, - урод глубоко (насколько это позволяла его сгорбленная фигура) поклонился. – Теперь вам есть до этого дело?

Брюнет остановился, захлопнул ноутбук, поглядел на урода, затем нащупал на столе вазу с вырванными людскими глазными яблоками и, закинув одно из них себе в рот произнёс:

- Дведушник, говоришь?

Специально для «Меценат.kz» Нур-Султан 2022год.