Бастион. Выживание квадрофайтеров.

Глава 1

Глава 1.

Огромный электронный циферблат над ареной отсчитывал последние секунды. Стотысячная толпа замерла разом, будто кто-то одновременно нажал на паузу — ни выкриков, ни свиста, только гул многотысячного дыхания и мерцание парящих экранов. На прозрачном табло выскочили долгожданные четыре нуля, и голос диктора рявкнул на весь стадион:

— Поехали!

Первыми на арену вылетели «Angry Cats» — пять затянутых в лёгкую, почти хищно облегающую броню фигур. Впереди, покачивая бёдрами с наигранной небрежностью, шла Габби, светлая чёлка выбилась из-под шлема, губы под визором растянуты в самодовольной ухмылке, которую видела вся Еврозона. Их «арморы» — кошачьи морды меняли окрас прямо на ходу из серого в угольно-чёрный, будто броня чувствовала настроение хозяек. Прошлогодние чемпионки, отточенная до автоматизма команда, они знали, за что их любят, и не стеснялись этим пользоваться. Трибуны взревели, кто-то у бортика уже срывал голос, размахивая шарфом с кошачьей мордой.

«Angry Cats» разом выгнули спины дугой, вздыбили загривки и, оскалив ряды острых клыков, прошипели — протяжно, угрожающе, так, что звук прокатился по трибунам холодной волной:

— Шшш...

И тут же рявкнули хором, коротко и зло:

— Порвём!

Ответом им был не рёв, а пронзительный вой. Низкий, утробный, идущий будто из-под земли. На противоположном краю арены, там, где свет прожекторов чуть гуще ложился тенями, стояли «WoF», молчаливой стеной, плечом к плечу, хвостами внутрь круга. Тёмные, матовые, как остывший базальт, арморы почти сливались с тенью — лишь рыжеватый отблеск лисьей морды Лиссы да редкие красные искры в прорезях визоров выдавали, что там кто-то есть. Ни одного открытого лица — команда не показывала их никогда, ни разу за всю историю выступлений, и это молчание сейчас пугало и восхищало трибуны сильнее любых слов.

— Let's fight begin! — проревел голос промоутера, и всё сорвалось с места разом.

Команды бросились в глубь локации — искорёженную, недостроенную стройплощадку с провалившимися перекрытиями и лестницами, зависшими в воздухе на честном слове. Из разбитых труб хрипел пар, из-под ног летела бетонная пыль, оседая на визорах тонкой серой плёнкой. «Angry Cats» тут же закрутили свой фирменный «хоровод» — рассыпались, завертелись каруселью, не давая противнику вычленить из мельтешения ни одной цели, чтобы через секунду выстрелить внезапным ударом с самой неожиданной стороны. «WoF» шли иначе — плотным клином, острие вперёд, туда, где угадывалась брешь в чужой обороне.

Разведка длилась недолго, но Реджи успел заприметить всё, что его интересовало. Начало не предвещало беды, но рвётся всегда там, где тонко.

Шэри — самая слабая в стае, вечно на особом счету у Реджи, вечно на особом прицеле у противника. В одночасье она умудрилась оторваться от своих дальше, чем следовало, и оказалась одна против пятерых кошек сразу. Первый удар она увидела краем глаза и не успела уйти. Второй прилетел уже в открытый бок.

— Минус 20 процентов жизни, — равнодушно доложил бортовой компьютер её армора.

— Да где вы все, чёрт возьми? Меня тут сейчас обнулят! — сорвался в командном эфире её голос, тонкий от паники. Стая «WoF» уже пронеслась вперёд и сейчас делала резкий манёвр на разворот, чтобы успеть спасти незадачливую соратницу.

Подмога опаздывала. Блади, самый нетерпеливый и самый тяжёлый из стаи, вляпался в растянутую поперёк прохода энергетическую мину — вспышка, треск разрядов, и его выбило из игры на долгую, злую минуту простоя. Реджи, не срываясь на крик, коротко бросил в эфир держать строй. Когда он всё же добрался до Шэри вместе с Лиссой, кошек на миг удалось отбросить. Воспользовавшись внезапностью и весовым превосходством армора, Лисса, прежде тихая и осторожная, впервые за бой не сдержалась и с разгону впечатала одну из соперниц в стену так, что штукатурка брызнула во все стороны.

— Ого! Сразу минус 30%! Вот почему Лиссу боятся в ближнем бою! — взвыл комментатор где-то под сводами арены, и трибуны отозвались одобрительным гулом.

Именно в этот момент, всё ещё потряхивая контуженными от разряда лапами, в драку на полном ходу ворвался Блади — чувствуя свою вину за простой и желая быстрее наверстать упущенное, он совершенно слетел с катушек.

Взяв с разгону максимальную скорость и проделав свою фирменную «свечку» всей массой брони, он впечатал одну из «Angry Cats» плечом в стену и, пока та не успела опомниться, схватил гидравлическими клыками за горло. А потом просто не смог остановиться — для него больше не было ни трибун, ни зрителей, ни команды. Лишь звериная жажда крови и неподвижная жертва под его острыми, как бритва, клыками. Трибуны, почуяв первую настоящую кровь этого сезона, взорвались тем самым древним, охотничьим рёвом, который просыпается в толпе будто из глубины веков:

— Мочи! Убей эту пушистую тварь!

Блади не слышал, как в эфире срывался на крик Реджи, требуя отступить. Не чувствовал, как две соратницы жертвы молотили его когтями по спине, оставляя рваные борозды на броне. Он был уже не здесь — там, где нет ни правил, ни команды, ни голоса разума. Когда остальные волки наконец прорвались к месту побоища, расталкивая обломки перекрытий, на грязном бетоне уже лежали два неподвижных тела.

— Мы потеряли Блади. Перестраиваемся, план «Б», — произнёс в эфир Реджи, и голос его был предельно ровным — только сейчас, впервые за все три победных сезона, эта ровность стоила ему настоящих усилий.

«Смерть» соратницы будто спустила с цепи оставшихся «Angry Cats» — и они с удвоенной злобой обрушились на Шэри. Открытая, без единого перекрытия часть локации играла им на руку: здесь ничто не мешало кружить, уворачиваться, бить и тут же ускользать от тяжёлого, неповоротливого врага. «Волки» — разорванные, потерявшие строй после гибели Блади — уже не могли прикрыть её со всех сторон разом. Кошки быстро смекнули, что делать: найти самого слабого в стае и добивать его методично, не отвлекаясь ни на кого другого. Обидно было до скрежета зубов, ведь «Волков» сейчас крушили их же тактикой.

— Мне хана! Осталось двадцать процентов, отказ почти всех систем. Это конец, — панический голос Шэри разорвал командный эфир. — Больше не могу отбиваться, прощайте!

Через пару минут её сигнал жизни пропал с техмониторов.

— Мы потеряли Шэри, — глухо продублировал сигнал Эрик. — Похоже, мы сливаем весь бой. У меня минус двадцать, дважды зацепили, твари блохастые! — выругался он сквозь зубы.

— Дела действительно плохи. У меня минус тридцать, а я так и не зацепила ни одну из этих быстролапых сучек! — обречённо отозвалась Лисса. — Реджи, пора что-то менять!

— Собрались! Всё идёт строго по плану, верьте мне! — Реджи отбивался от наседающих «кошек», медленно отступая назад, к тёмному провалу коридора. Долго так они бы не продержались.

Он вкратце пересказал стае суть замысла, придуманного ещё в первые секунды боя. На открытом пространстве против юрких, лёгких «Angry Cats» у них не было ни единого шанса — значит, нужно было любой ценой затянуть противника в узкое горлышко коридора, зажать с двух сторон и добить там, где скорость и манёвренность «кошек» ничего не будут стоить. А чтобы заманить их туда, требовалось убедить противника, что «WoF» полностью сломлены и деморализованы. Двое бойцов уже выбыли, оставшиеся получили серьёзный урон и отступали, изображая полное разложение. Оставался последний штрих...

— Лисса, давай! Сейчас! — приказ Реджи резанул по командному эфиру.

Лисса на секунду замялась. Посмотрела на Реджи — его армор был весь в сколах, где-то заедали приводы. Потом медленно перевела взгляд на приближающихся кошек.

И трибуны увидели страшную картину: пока отступающие по всем фронтам «WoF» еле отбивались, Лисса вдруг не выдержала — и, как настоящая лиса, дала дёру во все четыре лапы, оставив после себя лишь мелькнувший вдали рыжий хвост.

Секунда мёртвой тишины на арене — и следом взрыв возмущения. Трибуны загудели, как растревоженный улей. Даже видавшие виды комментаторы растерялись, даже сами «Angry Cats» на миг замерли — такого поворота не ожидал никто. Больше всего разочарования выплеснулось от болельщиков «WoF»: проклятия, выкрики, презрение неслись со всех сторон в адрес «предательницы».

— Куда же ты, Лисса! — кричали с трибун.

Тем временем бой на локации снова закипел. Одна из кошек рванула в погоню за сбежавшей Лиссой. Остальные трое плотно обложили Реджи и Эрика, тесня их в сторону тёмных, извилистых коридоров боевой площадки. У обоих оставалось едва по пятьдесят процентов жизни — ещё немного, и системы одна за другой начнут отказывать, а следом придёт и позорное поражение.

В коридорах пахло сыростью и плесенью, металлический привкус гидравлики смешивался с этой затхлостью в тошнотворный коктейль. Где-то в глубине мерно капала вода — редкие, тяжёлые удары по бетону, как секундомер, отсчитывающий последние минуты боя.

Чувствуя близкую победу всем своим кошачьим нутром, «Angry Cats» усиливали натиск, уже не боясь тесноты коридоров, которая обычно сковывала их манёвренность.

— Победа близка, девочки! Добьём этих неповоротливых увальней! — призвала Габби, привычно расставляя команду по позициям. Она уже видела заветный кубок в своих цепких лапах.

Темнота коридоров не мешала бойцам — каждый видел в ней почти как днём. Множество ответвлений, поворотов, спусков — было где разгуляться. Но у кошек имелась одна проблема: увлечённые погоней, они не успели разведать эту часть локации и не знали её плана. А узость проходов не позволяла крутить их излюбленную «карусель».

Эрик скользнул в боковой проход, едва увернувшись от когтистой лапы. Армор заскрежетал — что-то заклинило в левом колене. Он стиснул зубы и побежал дальше, припадая на одну ногу.

— Реджи, отказ привода в левой ноге. Процентов тридцать подвижности потерял, — прохрипел он в эфир.

— Терпи, — коротко бросил Реджи. — Ещё немного.

Потолок в коридоре опускался, стены сужались. Реджи чувствовал, как бетонные плиты будто смыкаются над головой — и это было именно то, что нужно. Здесь кошки теряли своё главное преимущество — скорость.

Тут в эфир влезла кошка, гнавшаяся за Лиссой:

— Пушистики, возвращаюсь к вам. Прогнала эту сволочь так далеко, что потеряла из виду — наверное, забилась в какую-то нору. Сперва добьём этих двоих, потом найдём и её.

— Отлично, за работу, — согласилась Габби. Обычно она не любила, когда план исходил не от неё, но сейчас идея была неплоха. Она уже представляла финальную расправу над трусливо сбежавшей Лиссой.

Четверо против двоих недобитышей — что может быть проще. Реджи и Эрик отступали к противоположному выходу из лабиринта и вдруг замерли на месте. На них надвигались четыре разъярённые рыжие фурии, скаля клыки и скрежеща когтями.

Четыре пары злых зелёных глаз светились в темноте — и только далеко за их спинами виднелся крохотный свет входа в лабиринт.

И этот свет вдруг погас.

Габби машинально обернулась, почувствовав необъяснимую тревогу. Улучшенная система ночного видения сразу опознала в перекрывшей проход фигуре Лиссу — точно так же охотники на лис перекрывают все выходы из норы, прежде чем начать охоту.

Только теперь до Габби дошло по-настоящему: её, дуру, загнали в ловушку — развели, как маленькую девочку, изобразив собственное бегство.

— Сволочи, они нас перехитрили! — завопила Габби в эфир. — Быстрее добиваем этих двоих и валим отсюда!

Игра, ещё минуту назад казавшаяся практически проигранной для «Волков», обернулась совсем иначе. Бегство Лиссы было заранее спланированной провокацией, заманившей «Angry Cats» в западню. И теперь, несмотря на численное меньшинство, у «WoF» появился реальный шанс поквитаться с соперницами в узком, закрытом пространстве.

Одна из кошек рванула в атаку во всю прыть — но за десяток метров от цели её рыжее тело вдруг само собой взмыло к потолку и застыло там в искажённой, дёргающейся позе.

— Энергетическая петля! Ещё один сюрприз от организаторов, и как же не вовремя для «Angry Cats»! — взревел комментатор.

Кошка судорожно билась в петле, а разряды тока сводили её мышцы под треск армора.

— Чёрт, нас осталось только трое на целую минуту! — прокричала одна из кошек, и в голосе её дрожал уже не гнев, а настоящий, животный страх. Впервые за весь бой она почувствовала себя не охотницей, а добычей.

Две чёрные тени, закованные в тяжёлую броню, понеслись навстречу «Angry Cats». Наконец-то Реджи и Эрику не нужно было больше притворяться слабыми. Эрик первым врезался в ближайшую кошку — удар был такой силы, что её армор треснул в районе рёбер, и гидравлическая жидкость брызнула на стены.

Но Габби даже не взглянула в сторону подруги. Её целью был только он — Реджи. Вожак. Альфа.

Лисса неслась с противоположной стороны, глаза её горели диким огнём ярости и мести, но она была ещё слишком далеко. Реджи и Эрик уже вломились в ряды растерявшихся кошек — одна из них, получив мощный удар в корпус, со всего размаху впечаталась в стену.

Габби уже ничего не слышала. Она летела на Реджи, выпустив когти на полную длину.

— Получай, волчара позорный! — взревела она, обрушивая на него серию быстрых, хлёстких ударов.

Реджи уклонился от первого — когти прошли в сантиметре от морды, оставив на стене за спиной три глубокие царапины. От второго присел — удар пришёлся в плечо, сбив показатели на десять процентов. Третий принял на блок, скрестив передние лапы перед грудью, — искры брызнули из сочленений.

— Быстрая, — прорычал он. — Но злая. Злость застилает глаза, кошка.

— Заткнись! — Габби взбесилась ещё сильнее. Крутанулась на месте, пытаясь достать его хвостом с разворота, но Реджи перепрыгнул через удар и приземлился уже за её спиной.

— Ты забыла, с кем имеешь дело, — сказал он спокойно. — Я Альфа этой стаи. И ты на моей территории.

Габби развернулась с такой скоростью, что гидравлика взвизгнула, и снова бросилась вперёд, уже не пытаясь комбинировать, просто молотя когтями, как мельница, в надежде, что хотя бы один удар достигнет цели. Реджи уходил. Шаг влево — удар мимо. Шаг вправо — снова мимо. Он не атаковал. Он ждал — ждал, пока её ярость перейдёт ту грань, за которой остаётся только слепая злоба и никакой тактики.

— Ты чего, волчара, струсил? — шипела Габби, нанося удар за ударом. — Только и можешь, что прятаться?

Реджи молчал. Он чувствовал её частое, рваное дыхание, слышал, как сбоят перегретые сервоприводы. Видел, как опал загривок — она выдыхалась.

— Я здесь! — крикнула она, замахиваясь для очередного удара.

— Знаю, — ответил он.

И впервые за весь бой сам пошёл в атаку. Не когтями. Не молниеносным укусом. Он просто шагнул вперёд, прямо в её замах, и со всей силы ударил лбом в лоб. Армор об армор.

Габби отшатнулась, в глазах потемнело — система стабилизации на секунду отключилась от сотрясения.

— Ты... — прохрипела она.

— Я Альфа, — повторил Реджи.

Он нанёс двойной удар острыми когтями по её наглой морде. Шлем треснул, из динамиков посыпались искры. Пока она не опомнилась, он схватил клыками её просевшее тело за глотку и начал рвать в разные стороны — методично, безжалостно, как волк, добивающий раненого оленя.

Габби успела только коротко, отрывисто пискнуть в эфир — и смолкла. Её армор погас, индикатор жизни на техмониторах налился красным. Она рухнула на колени, потом на пол — и застыла.

Реджи отпустил её горло, поднял голову, быстро осмотрелся. На долю секунды обернулся посмотреть, как дела у Эрика — тот давил своей массой зажатую в углу кошку, но со спины его лупила другая.

— Эрик, держись! — крикнул Реджи, понимая, что не успевает.

Лисса была уже совсем рядом — и у вожака тут же родился план:

— Лисса, «твистер» на эту оборзевшую сволочь!

Лисса даже не задумалась. Разворот на месте, хвост как стабилизатор — и она уже летела наперехват. Как два огромных молота, ударившие одновременно с двух сторон, обрушились на кошку Реджи и Лисса. Минус шестьдесят процентов — и тут же добивающий удар.

— Критический удар на изи, минус ещё одна тварь! — радостно пропела Лисса.

Соперница Эрика упала к его ногам под парой мощных взмахов когтями.

— Минус вторая! — прорычал он, тяжело дыша. Армор был весь в вмятинах и царапинах, но он улыбался — так, как улыбаются, когда смерть только что прошла в миллиметре.

Отсчёт над потолком коридора обнулился, и с него сорвалось тело кошки, попавшей в энергопетлю. Едва коснувшись пола, она тут же вскочила в боевую стойку — но, оглядевшись, увидела лишь распластанные на грязном полу тела подруг. Габби лежала неподвижно, её армор погас. Три её соратницы — тоже.

В кромешной темноте на неё смотрели три пары кроваво-огненных волчьих глаз. Реджи стоял в центре, весь покрытый гидравликой поверженного врага, но держался прямо — как и подобает Альфе.

Молча и покорно последняя кошка опустилась на бетонный пол и перевернулась на спину, демонстрируя покорность. Сопротивляться дальше было бессмысленно, и она это прекрасно понимала.

— Game Over! — пронеслось в боевом эфире «WoF».

Реджи медленно обошёл поверженную соперницу, остановился у стены, поднял голову туда, где мерцали камеры, транслирующие бой на весь мир, — и коротко кивнул. Альфа принял победу. Без лишней жестокости, без унижения побеждённых. По-волчьи: победил — иди дальше.

Из-за стен локации донёсся многотысячный возглас благодарных зрителей. Такого эпичного финала история квадрофайта ещё не знала. Трибуны взорвались — люди обнимали незнакомцев, плакали, смеялись, кто-то подбросил в воздух шарф с символикой «WoF», и тот взлетел высоко, переливаясь под светом прожекторов.

— Это было отличное завершение сезона и большие перспективы для развития квадрофайта во всём мире! — ревел голос комментатора.

— WoF! WoF! WoF! — без конца скандировала толпа, и гул стоял такой, что вибрировали стены арены, а люди топали ногами в такт, будто под ними дрожала сама земля.

По правилам турнира бойцы, «погибшие» в бою — то есть полностью обездвиженные, — вновь оживали и могли самостоятельно покинуть локацию, если, конечно, их армор не получил повреждений, делающих это физически невозможным. Ожили все. Кроме той кошки, которую загрыз обезумевший Блади. На главном табло напротив её имени горел красный череп с костями — знак того, что игрок не сможет самостоятельно покинуть локацию.

Из технической ниши вылетела капсула медицинской помощи, следом — техподдержка для извлечения бойца из заклинившего армора. Медики отсканировали пострадавшую портативными аппаратами и, не найдя серьёзных внутренних повреждений, передали тело техотряду. Те, обнаружив, что вся гидравлическая жидкость вытекла, а множественные разрывы брони не подлежат ремонту на месте, приняли решение вскрывать армор механически. Один из медиков покачал головой — такого повреждения он ещё не видел: клыки Блади пробили защиту в трёх местах.

«Воскресшая» Габби, увидев эту картину, не простившись с болельщиками и в нарушение всех норм фэйр-плей, поспешно покинула арену и скрылась в подтрибунном помещении — где и дала волю бурным эмоциям, разнеся в щепки всё, что было в личной раздевалке. Внутри она понимала: её переиграли вчистую. Но вслух признать это она не собиралась никогда.

«WoF» же пребывали на седьмом небе от счастья. Шэри после «воскрешения», узнав, что первоначальный провал обернулся сказочной победой, тут же бросилась на шею Реджи, забыв, что всё ещё в своём арморе, — её медвежьи объятия едва не задушили вожака. Блади, очнувшись от «смертельного сна», сначала впал в уныние от собственной глупой выходки, но, увидев всеобщее ликование, быстро воспрял духом и устроил своё фирменное представление со «свечой». Трибуны отозвались рёвом: «Блади! Блади! Блади!» — и стадион содрогнулся в ответ.

Лисса с Эриком носились по арене с задранными кверху хвостами, то и дело останавливаясь у трибун, чтобы могучим воем ещё больше раззадорить и без того заведённую до предела публику. Лишь мощные прозрачные энергощиты не давали толпе выплеснуться прямо на арену, чтобы обнять своих кумиров.

На самой высокой точке локации застыла огромная чёрная фигура вожака стаи. Он неподвижно оглядывал происходящее внизу — своих болельщиков, свою команду, поверженных врагов. Потом медленно поднял голову к небу и завыл — долго, протяжно, так, что у каждого, кто слышал, побежали мурашки по коже. Его спокойный, сильный взгляд серых с жёлтой поволокой глаз источал непоколебимую уверенность и гранитную твёрдость скалы. Когда камеры выхватили его силуэт и вывели на главный экран, протяжный вой, усиленный армором стократ, разнёсся по всей «Мистериус-арене» — и тут же со всех четырёх её сторон вожака поддержала вся стая.

— Эта эпичная сцена пяти вытянутых волчьих морд, воющих свой победный клич, навсегда запомнится всем, кто имел счастье это сегодня увидеть! — грохотал ошалевший комментатор.

Высоко над ареной, в закрытой мобильной капсуле из тонированного спектрагласа, парила почти невидимая снаружи VIP-ложа. Внутри неё, счастливая и в буквальном смысле парящая над «Мистериус-ареной», сидела девушка лет девятнадцати в чёрном платье с анимешными, светящимися в ультрафиолете линиями. Она наблюдала за своим кумиром, параллельно ведя эксклюзивную трансляцию для подписчиков, число которых уже перевалило за миллион, и делила эту грандиозную победу всем сердцем с человеком, к которому питала тайные, нежные и страстные чувства. Пальцы её всё ещё крепко сжимали подлокотник, а на лице застыло странное выражение — не жалость, а что-то другое, липкое и тяжёлое, очень похожее на восторг.

Её звали Альба. И меньше суток назад она понятия не имела, что этим вечером будет наблюдать всё это с расстояния в тридцать метров, отделённая лишь пуленепробиваемым стеклом.

Глава 2

Глава 2

Сутки назад

Денёк выдался тёплым и солнечным — редкость для этой осени. Альба ехала домой в аэроэкспрессе «Мюнхен — Брюссель» и, в отличие от большинства пассажиров, залипших в своих гаджетах, даже не смотрела на золотую листву за окном: все её мысли были заняты завтрашним финалом сезона.

Вчера вечером Тор — так она называла отца, ещё с детства, назло всем правилам приличия, — пришёл домой позже обычного и слегка навеселе.

— Привет, Альба, а у меня для тебя сюрприз! — Он хитро улыбнулся и постучал себя здоровенной ручищей в грудь, намекнув, что принесённое лежит в нагрудном кармане.

Игра в «угадайку». Она терпеть её не могла и демонстративно направилась к себе в комнату, стараясь не выдать интереса:

— Если это очередная безделушка, которую ты «отжал» на работе, — оставь себе, у меня их уже целая коллекция. Лучше бы подкинул деньжат, я с подругами хочу развеяться.

Траты дочери были для Тора больной темой. Альбе исполнилось девятнадцать, и вместе с этим выросли её запросы. Потакая любым её причудам, и кое-каким своим, он влез в долги, и теперь финансирование единственной дочери стало совсем скромным.

— Ты же знаешь, с наличными пока не очень, но это временно! — развёл он руками. — Зато обещаю: подарок тебе точно понравится.

Тор по-прежнему держал руку у нагрудного кармана. Наживка закинута, и рыбка на крючке. Альба, уже готовая уйти, замерла и обернулась.

— Ну выкладывай, только не тяни резину.

— Ладно, егоза. Отдам, но с одним небольшим условием. Один поцелуй в щёку своего любимого папочки — и он твой.

— Серьёзно? Мне уже не пять лет.

— А я не молодею, — усмехнулся Тор. — Условия не обсуждаются.

Она молча подошла, чмокнула его в колючую щёку и, выставив вперёд руку, промурлыкала:

— Задание выполнено, господин полковник. Теперь обещанная награда!

Тор — а он действительно был в звании полковника, хоть и не любил носить китель, — достал из нагрудного кармана пластиковый бейдж и протянул дочери. Через пару секунд её глаза широко раскрылись, а рот приоткрылся от удивления. Она, не помня себя от радости, прыгнула отцу на шею.

— Это самый лучший подарок в моей жизни! Как ты его раздобыл? Билеты в первый сектор разлетелись за секунды! Это же настоящий VIP-тикет на финал сезона!

— У каждого свои секреты, — подмигнул Тор. — Запомни, твой отец многое может, но не всегда стоит знать, откуда берутся такие подарки. Ещё не хватало мне поменяться местами с моими клиентами.

Он хохотнул своей шутке — ведь он был директором одного очень печально известного во всей Европе заведения под названием «Бастион».

Улыбка Альбы тут же сползла.

— Я так и знала. Ты опять взялся за старое? Мы же договорились — ты не можешь так рисковать нашей репутацией! Если тебя поймают на краже вещдоков, пострадают не только ты, но и я!

— Ты же мне обещал завязать, а опять меня обманул! — она ткнула пальцем ему в грудь.

— А ты мне обещала не лезть в мои дела, — парировал он, перехватив её руку. — Обещания — штука двусторонняя.

Пятнадцать лет на посту директора тюрьмы, приличное жалование и выслуга — а нажил он за это время одни долги. Ежемесячные траты на Альбу и на свои маленькие тайные нужды съедали весь бюджет до цента. Вот и приходилось понемногу запускать руку в тюремную казну — по мелочи, обирая богатеньких задержанных. Но сегодня он не хотел спорить с дочерью.

— Не переживай, всё будет хорошо. Просто наслаждайся подарком. Ты его заслужила.

— Заслужила? Тем, что сижу дома и жду очередной твой «трофей»?

— Тем, что ты моя дочь, — он посмотрел ей прямо в глаза. — Этого достаточно.

Он потрепал её по волосам, как делал это всегда, пока она была маленькой, и ушёл к себе.

Альба уже было собралась произнести одну из своих тирадных речей, но потом решила, что сегодня не время разводить ссоры. Лучше не портить себе настроение, и она решила вплотную заняться своим гардеробом: ведь завтра ей нужно выглядеть сногсшибательно, особенно на фото в своих сторис. Ещё неизвестно, кто кого украсит — VIP-ложу она или VIP-ложа её!

С этими шальными мыслями она босиком прошлёпала в свою комнату — пол был холодный, гладкий, под подошвами чуть поскрипывал, — где её ждал огромный гардероб, битком набитый вещами «одного дня», как она их называла. Из этого многочисленного хлама ей необходимо было выбрать нечто совершенно бомбическое, то, что произведёт неизгладимое впечатление и заставит открыть рты от восхищения её красотой и блеском.

...И вот теперь, вернувшись мыслями в настоящее, Альба смотрела в окно аэроэкспресса, прибывающего строго по расписанию. Она вышла из вагона и направилась к заранее заказанному такси, которое должно было отвезти её к главному месту событий нынешнего года — «Мистериус-арене». Повсюду была реклама предстоящей схватки. Экраны пестрели лучшими моментами из предыдущих битв, и промоутеры в восхитительных нарядах с эмблемами «квадрофайтинга» неустанно зазывали присоединиться к онлайн-трансляции, обещая, что сегодняшний «квадро-челлендж» на «Мистериус-арене» будет лучшим во всей истории боёв Евролиги.

Альба без труда нашла своё аэротакси и, оказавшись внутри лакшери-салона — специально по этому поводу заказанного «бизнес-класса», — откинулась на удобном кожаном сиденье и снова погрузилась в свои раздумья.

Бортовой компьютер приятным голосом сообщил время прилёта в пункт назначения и пожелал приятного полёта. Она прикрыла свои зелёные, как у кошки, глаза, и мысли её перенеслись в прошлое... Квадрофайты — как же всё это началось? На самом деле очень просто, как начинается и «заходит» практически всё в наше время. Очередной коротенький видосик, снятый кем-то и выложенный в одну из соцсетей. Фрики вроде квадроберов или хобби-хорсеров были всегда, но алгоритмы соцсетей непредсказуемы: никогда не угадаешь, что там в следующий раз «выстрелит». Банальная драка двух разгневанных квадроберов, которые не поделили миску корма, что называется, «зашла» публике и в одночасье стала мемом.

По уже заведённой традиции все тут же бросились делать пародии и ремейки. Причём некоторые, в погоне за хайпом, пошли гораздо дальше и стали не только одевать костюмы животных для своих роликов, но и вооружаться острыми когтями. А затем какая-то светлая голова, знающая толк в шоу-бизнесе, сумела провести первый в истории «EURO-CUADRO FIGHT» — и понеслось. Буквально за пару лет игра стала мегапопулярной среди всей молодёжи, быстро распространилась и завоевала всю Европу, обещая в скором времени поглотить и обойти по популярности даже футбол.

Вскоре появились отборочные чемпионаты и премии лиги по «квадрофайту», прямые трансляции которых шли по всему миру. Топовые спортивные фирмы не остались в стороне, и очень быстро в продаже появилась амуниция на любой вкус, цвет и кошелёк. «Арморы» с каждым сезоном становились всё легче и прочнее, а их функционал — насыщеннее и разнообразнее. Мир сошёл с ума и, похоже, был этому вполне рад.

— Вы прибыли к месту своего назначения. Спасибо, что выбрали нашу компанию. Хорошего вам дня, мисс Альба, — приятный женский голос бортового компьютера вывел её из воспоминаний.

Бесшумно распахнулась карбоновая дверь такси. Альба выпорхнула из салона, и даже воздух вокруг, казалось, замер на секунду. Она знала, как выглядит, и знала, что от неё невозможно отвести взгляд. Длинные, идеально прямые волосы цвета воронова крыла струились по плечам, доходя почти до талии. На ней было платье из чёрной матовой ткани с анимешными вставками — лёгкими, светящимися в ультрафиолете линиями, которые повторяли контуры кошачьих позвонков и рёбер, будто скелет животного, ставший её второй кожей. Глубокий вырез открывал ключицы, а высокие разрезы по бокам обнажали стройные ноги, обутые в массивные платформы с неоновой подсветкой, менявшей цвет от фиолетового к синему.

На её правой руке красовался фирменный браслет WoF — тонкая полоска чёрной кожи, в которую были вплетены серебряные волчьи головы. Браслет светился тусклым голубоватым светом, показывая, что она не просто фанатка, а из «стаи» настоящих, старых болельщиков, поддерживающих команду с первых боёв. Она носила его не снимая уже три года, с того самого дня, как впервые увидела Реджи.

Альба была красива той особой, почти пугающей красотой, которая не нуждается в дешёвых фильтрах. Большие зелёные глаза с хитринкой, чуть припухшие губы, высокие скулы — всё это делало её похожей на куклу, которую создали в единственном экземпляре, а потом случайно выставили на всеобщее обозрение. Она прошла мимо отражения в тёмном стекле и на секунду задержалась — да, она выглядела именно так, как хотела. Бомбически.

У входа выстроились длиннющие очереди людей, спешащих быстрее попасть на трибуны, толпились сотни блогеров и профессиональных журналистов, телевизионщики заранее оккупировали лучшие места. Меры антитеррора были строжайшие, и многоуровневый сканер вёл свою работу по выявлению малейшей угрозы непрерывно — сегодня даже строже обычного.

По арене уже расползся слух, что на финал почтил своим присутствием сам канцлер Еврозоны — редкий гость для подобных мероприятий, но, видно, и до высоких кабинетов добралась повальная мода на квадрофайты. Весь верхний ярус, обычно отданный под самых статусных VIP-гостей, сегодня был оцеплен двойным кольцом охраны: агенты в штатском стояли через каждые несколько метров, а над трибунами тихо барражировали три беспилотника сопровождения, сканируя толпу. Альбу это позабавило — можно подумать, кто-то станет устраивать покушение прямо посреди «Евро-квадро-файта», — но для VIP-гостей рангом пониже это означало лишь одно: досмотр на входе теперь занимал не пять минут, а все пятнадцать.

Альба высокомерно прошествовала мимо очереди для простых смертных и, подойдя к отдельному VIP-входу, предъявила свой пропуск. Охранник дважды прогнал её сумочку через сканер, придирчиво сверил лицо с пропуском и лишь затем кивком разрешил пройти. Сотни глаз, наполненных жгучей завистью и злостью, тут же устремились в её сторону. Сэлфи-дрон вылетел сразу же, как только распахнулись двери аэротакси, и снимал всё происходящее вокруг в нон-стоп режиме, тут же транслируя картинку в её инстаграме.

В глубине души она мечтала стать знаменитым и популярным блогером и быть самой узнаваемой персоной на просторах интернета. Миллионы поклонников, богатство, слава и всемирная известность прочно засели в её голове как цель номер один, и она точно знала, что рано или поздно её достигнет. А вместе с ней придёт и полная независимость от отца и от материальной составляющей, которая с каждым часом становилась всё хуже.

Кстати о независимости и умении постоять за себя. Альба с семи лет занималась фехтованием. Сначала это была просто секция, куда отдал её отец — чтобы «девочка умела дать сдачи». Но довольно быстро выяснилось, что у неё талант. Реакция, координация, чувство дистанции — всё это было в ней с рождения, будто она уже родилась с рапирой в руке. К двенадцати годам она выиграла свой первый городской турнир, к шестнадцати — стала чемпионкой области среди юниоров. Потом пришли квадрофайты, и фехтование отошло на второй план, но тело помнило всё: хлёсткие выпады, мгновенные уходы в сторону, умение читать противника за полсекунды до его атаки. Эти навыки помогали ей лучше понимать бой на арене — она видела не просто эффектные прыжки, а просчитывала траектории, парирования, ложные замахи.

Ну и, конечно же, он. У неё был «Он» — её кумир, её недосягаемая пока мечта. Это была её потаённая тайна, о которой не знала ни одна живая душа. Несуразность её влюблённости заключалась в том, что она никогда не видела лица своего возлюбленного — и во всём мире было не много людей, знавших в лицо этого знаменитого человека.

Он являлся главной причиной её сегодняшней поездки на «Мистериус-арену». Ведь он был не кем иным, как лидером и вожаком знаменитой команды WoF. Впервые она увидела его примерно три года назад в одной из онлайн-трансляций, когда «Волки» вчистую разгромили одну из лучших команд Англии, — и уже тогда в её сердце запал образ непобедимого героя в тёмном, как скала, арморе, а замедленные кадры, где он в невероятном прыжке крушит своих противников, окончательно влюбили и свели её с ума.

Она машинально коснулась пальцами браслета на правой руке — гладкая кожа, прохладный металл. Он давно стал чем-то вроде талисмана, напоминания о том, ради чего она просыпается по утрам. Теперь она не пропускала ни одной игры WoF и мечтала о встрече со своим героем. Главная проблема заключалась в том, что команда Wolves of Freedom в принципе никогда и никому не показывала свои лица — это было их нерушимое правило, придававшее им ещё больше таинственности. Но она верила, что когда-нибудь наступит тот час, когда её таинственный герой предстанет перед ней без своей знаменитой брони, — и теперь она двигалась навстречу с Ним, поднимаясь в лифте на третий уровень «Мистериус-арены», где и располагалась её VIP-ложа.

Двери тихо разъехались в стороны, и она оказалась в просторном фойе. К ней тут же подскочил расторопный метрдотель и, мельком взглянув на её VIP-пропуск, проводил в открытую для неё ложу. Лакей наполнил бокал шампанским и, не получив дальнейших распоряжений, молча удалился, оставив Альбу одну. VIP-ложа была не чем иным, как комфортабельной летающей капсулой из специально спроектированного закалённого спектрагласа, позволяя своим гостям видеть всё вокруг, но самим оставаться невидимыми. При желании владелец «ложи» мог перемещаться практически в любую точку арены и наблюдать за схваткой на расстоянии до 20–30 метров.

Альба взяла высокий бокал со столика и, отпив небольшой глоток, присела на край кожаного дивана. На секунду она даже задумалась о том бедолаге, который оплатил эту VIP-ложу и сейчас сидит в застенках «Бастиона». Да, ему не повезло, но не пропадать же билету просто так. Она тут же залезла в настройки управления ложей и переключила все камеры на свой «сториз» — теперь только её подписчики смогут наблюдать за встречей с уникальных камер и съёмочных дронов, обслуживающих лишь её.

«Мистериус-арена» представляла собой типичный футбольный стадион, переоборудованный под квадрофайты, с самыми передовыми технологиями для проведения такого рода поединков и их трансляции на весь мир. В центре стадиона была установлена специально смоделированная боевая локация, которую при желании можно было изменять под любой вариант: по законам «квадрофайта», локация не могла использоваться более одного раза без внесения изменений, дабы у команд не было возможности заранее адаптироваться к реалиям боя.

Сегодняшняя локация была выполнена в виде заброшенной строительной площадки с частично разрушенными и недостроенными потолками и стенами, с полуразвалившимися лестничными пролётами. Игрокам не стоило рассчитывать на их надёжность — в любой момент часть из них могла обрушиться под тяжестью бойца, унеся его в самый подвал здания, наполненный обрезками водопроводных труб, из которых валил густой пар, а также различными ловушками и растяжками, попав в которые игрок терял очки жизни.

Что касается правил битвы, то, несмотря на максимальное техническое оснащение, сами они были достаточно просты и понятны любому зрителю. На боевой локации встречаются две команды по пять игроков в каждой. Они оснащены «экзоскелетами» или «арморами», которые защищают своих хозяев от повреждения организма от 50% до 100%; по умолчанию все они были установлены на максимум. Тем же образом выставлялась атака и манёвренность, а в «армор» была встроена система адаптивной связи между членами команды, которую было невозможно взломать или прослушать.

«Армор» представлял собой костюм из сверхлёгкого и сверхпрочного сплава, обтягивающий и защищающий всё тело игрока. Все они были выполнены в различных интерпретациях, имитирующих разных животных, и оснащались двумя видами оружия — острыми когтями на лапах и не менее острыми клыками. Как только противник наносил урон тем или иным видом оружия по «армору» соперника, у последнего тут же снимались очки жизни, коих в начале боя было 100%; в зависимости от силы удара или укуса уровень «жизни» снижался от 10% до 20%. Также игрок терял очки жизни, если падал с большой высоты или получал сильный удар о какой-либо предмет.

До сегодняшнего дня не было зарегистрировано ни одного летального исхода среди бойцов, хотя случаев серьёзных ушибов, переломов и даже сотрясений было немало. Но зрелище того стоило: буря эмоций, овладевавшая зрителями в самый напряжённый момент битвы, не раз вырывалась в средневековые выкрики с трибун. Эмоции — это то, за что народ готов платить, и промоутеры хорошо это знали, поэтому порой подстраивали квадрофайтерам самые неожиданные сюрпризы, способные поменять ход всей битвы в одно мгновение.

Визуальное сопровождение и трансляцию поединка обеспечивали сотни самых современных адаптивных камер, позволяющих снимать сцены битвы с любых ракурсов и выделять лучшие кадры на отдельные парящие в воздухе экраны. Но самым захватывающим было смотреть эту схватку живьём: грандиозные сцены невероятных прыжков, пируэтов и эпичных ударов приводили публику в дикий восторг, а взрывные возгласы многотысячной толпы делали её участников самыми счастливыми людьми на планете.

Именно этого зрелища Альба и ждала, устраиваясь поудобнее в своей капсуле, пока внизу, на арене, электронный циферблат уже начинал отсчитывать последние секунды до начала боя.

Того самого боя, который она — а вместе с ней и весь мир — только что увидела.

Трибуны всё ещё бесновались, скандируя имя своих кумиров, а Альба, счастливая и обессиленная от переполнявших её эмоций, откинулась на спинку кресла в опустевшей ложе. Праздник для зрителей только начинался. Для команды же победителей начиналось совсем другое.

Глава 3

Глава 3

Похищение.

Уставшие, но очень довольные своей великолепной победой «WoF» отправились в подземную часть «Мистериус-арены», где находились технические помещения и раздевалки для команд, оснащённые отдельным выходом на собственную парковочную зону, откуда они и улетали. Строгая договорённость с администрацией жёстко ограничивала доступ к личному пространству квадрофайтеров. Всегда неукоснительно соблюдая правила собственной безопасности, стая прямиком направилась в просторную командную раздевалку.

Там они быстро избавились от боевого армора. Аккуратно сложив их в спецконтейнеры, «WoF», не теряя времени, направились к командному мастер-траку, который с лёгкостью вмещает не только всех членов стаи, но и габаритные контейнеры с их амуницией. Что касается одежды, то все как один были в одинаковых чёрных костюмах и тщательно скрывали свои лица. Ещё пара часов полёта — и они очутятся в своей секретной тренировочной базе, где наконец-то смогут без опасений быть раскрытыми, стать собой.

В душе уже предвкушение, как круто отметят они свою долгожданную победу. Поэтапно разберут всю битву от начала и до конца, выявляя сильные и слабые стороны. Было очень важно делать это по горячим следам, когда в памяти ещё свежо любое воспоминание о схватке. Спустя какое-то время они проделают это ещё раз, но уже глядя под другим углом. Именно так в итоге и рождается идеальный план на будущие поединки. Ну а пока можно немного расслабиться, послушать любимую музыку и ещё раз ощутить себя абсолютным чемпионом «Евро-квадрофайта».

Двери технического отделения мастер-трака плавно закрылись, и хорошо поработавшие арморы теперь, как их хозяева, смогут отдохнуть в багажном отделении. Вся команда расселась в удобных кожаных креслах, приготовившись к недолгому перелёту. Лишь Реджи решил ещё раз пройтись по раздевалке и убедиться, что его бойцы ничего тут не оставили. Любая вещь, забытая «Волками», тут же становилась лакомой добычей местного персонала и чудесным образом оказывалась на аукционе архивостребованных вещей.

Всё было чисто. Обойдя раздевалку, Реджи уже открыл двери, ведущие к парковке, и ступил на её гулкий бетонный пол.

И вдруг полумрак парковки озарил яркий свет, вой полицейской сирены и грохот десятков подкованных полицейских ботинок.

— Ваш трак окружён, все входы и выходы заблокированы! Вы находитесь под полным и тотальным контролем агентов «АТА»! — ревел металлическим басом репродуктор. — Дальнейшее сопротивление полностью бесполезно и может повлечь жертвы! — грубый голос из громкоговорителя чеканил заранее заученный текст.

Десятки энергозарядов в руках бойцов группы захвата были направлены в сторону мастер-трека «WoF». Повисла гробовая тишина.

— Что тут происходит? — крикнул Реджи, ступая на тёмный асфальт парковки.

В эту секунду за спиной он услышал какой-то звук и уже хотел было обернуться, но тут свет в глазах внезапно погас. Его тело медленно опустилось на тёмную гладь дорожного покрытия. Сознание плавно качнувшись, покинуло крепкую голову Реджи.

— Главарь в отключке, тащите из трака остальных! — раздался командирский голос одного из агентов в камуфляжной форме без знаков различия.

К нему подошёл такой же сотрудник и, с сомнением посмотрев на распростёртое тело Реджи, произнёс:

— Зачем ты его так, Клон? Босс приказал доставить их в целости и сохранности. Они ещё на допросах нужны живыми, а ты чуть весь дух из парня не вышиб. Смотри, будут вопросы по задержанию — я твою задницу прикрывать не буду.

Он смачно сплюнул и отошёл к остальным агентам, которые, надев на головы квадрофайтеров чёрные мешки и затянув за спинами энергохомуты, волокли их в спецтранспорт «АТА» — Антитеррористического Агентства.

— Насрать! Никогда не любил «Волков», — фыркнул громила, уложивший Реджи.

Все в отряде знали его буйный нрав. За необоснованное применение силы он уже получил два рапорта, и скорее всего это будет третий и последний, но совладать со своей жаждой истязаний, крови и поломанных костей он никак не мог.

Скорее всего, он унаследовал её от своего отца, который в свои молодые годы служил так же в спецподразделении по антитеррору и был выгнан оттуда с «волчьим билетом», что привело его в конечном итоге к быстрой наркотической деградации и скорой смерти. Похоже, Клон пошёл по его стопам. Уже сейчас он не мог обойтись без своей обычной «дозы» не только в вечерний час после службы, но и стал употреблять наркотик по утрам для «бодрячка», как он любил поговаривать. Именно после этого он становился крайне агрессивным, неугомонным и жаждущим «крови врагов государства».

Схватив Реджи за ногу, он поволок парня к своей машине. Что скажет капитан, увидев содранную кожу лица об наждак асфальта, его сейчас совершенно не волновало. Кайф от прихода будет держать ещё примерно полчаса.

Двери спецтранспорта закрылись, вновь завыли сирены. Парковочные шлюзы плавно раскрылись, впуская в подвальное помещение солнечный свет и уличный шум. Машины агентов тут же взлетели и понеслись по направлению к городу.

Только после этого из-за дальней колонны паркинга выглянуло белое как полотно и испуганно-обескураженное лицо Альбы. Она не только своими глазами наблюдала всю эту сцену, стоя в укрытии, но и сумела заснять весь процесс похищения на сэлфи-дрон.

Теперь её терзали две противоречивые мысли. Первая, рациональная, говорила ей: не спеши, сначала выясни всё подробно, что это были за люди в камуфляже, куда они повезли «WoF» и главное — за что и почему? В любом случае это будет мегасенсация всемирного масштаба, только нужно подготовить всеобъемлющий и проверенный материал.

А с другой стороны, у неё в душе всё горело: хотелось прямо сейчас пустить весь репортаж в прямой эфир и сразу стать знаменитостью номер один, которая раскрыла тайное похищение «звёзд квадрофайта». В том, что арестованные на парковке люди были «WoF», она не сомневалась ни на секунду, несмотря на их закрытые лица. Ведь информация о том, где и когда «WoF» будут покидать арену, у неё была достоверна на сто процентов.

Её бывший одноклассник Куник — прыщавый малый, который был в неё влюблён по уши, — работал на этой парковке уборщиком и случайно увидев Альбу идущую с битвы, подбежал к ней, чтобы поздороваться. Она уже почти дошла до своего аэро-такси, когда он окликнул её:

— Привет, Альба! Какими судьбами ты тут оказалась? — он еле заставил себя вымолвить это приветствие.

В своей рабочей форме и кепке, из-под которой торчали его огромные уши, в довершении с прыщавым мальчишечьим лицом он выглядел смешно и убого. Альба обернулась и сперва не могла понять, кто это и что он от неё хочет. Все её мысли витали вокруг эпичной битвы, которой только что она стала непосредственным свидетелем.

— Эй, это я, Куник, твой одноклассник. Ты что, меня совсем не узнала? — он готов был провалиться под землю. Она даже не узнаёт его, а в его влажных мечтах он представлял себе, как она с теплом вспоминает того милого Куника, который постоянно выручал её с контрольными заданиями.

Тут она как будто вынырнула из оцепенения, взглянула на него внимательней и промолвила:

— А, привет. Прости, не узнала тебя в этой одежде, ты изменился. Жаль, что некогда поболтать, я очень спешу на аэроэкспресс. Еду домой.

Она вымученно улыбнулась и собиралась поскорей отделаться от этого назойливого остолопа. В школе он пускал по ней слюни, но тогда она этим пользовалась, чтобы самой не делать домашку. А теперь, видя, где он оказался, она не хотела иметь с этим типом ничего общего.

Альба направилась к ожидающему ее такси. Куник поплёлся за ней и, чтобы как-то разговорить и остановить её хотя бы на время, затараторил:

— А я вот после колледжа устроился сюда на подработку, тоже обожаю квадрофайты. Платят тут немного, но зато можно бесплатно посмотреть битвы. Ты же знаешь, какие дорогие нынче билеты. Ты за кого болеешь? За «Волков» или за «Злючек»? — не унимался Куник, по пятам следуя за Альбой.

— За «WoF», — отрезала Альба.

Он уже стал ей дико надоедать, отвлекая от приятных воспоминаний прошедшей битвы.

— О, я тоже за «Волков»! — Радостно завопил Куник, но тут же понизив голос до шёпота, припав почти к самому уху Альбы, он доверительно зашептал, попутно обрызгивая её своей слюной:

— А ты хотела бы увидеть «Волков» без броников?

Альба тут же остановилась как вкопанная и, не веря своим ушам, ответила:

— Что? Ты сейчас серьёзно?

Куник, конечно, был редкостным задротом, но врать он не умел. И это сразу заставило Альбу всерьёз насторожиться.

— Абсолютно! — заговорчески засипел он. — Я же тебе ещё не говорил, что работаю тут на подземном паркинге. Так вот, именно я, — продолжал он с важностью, — работаю на участке, откуда стартуют «WoF».

— Врёшь?! — не веря своим ушам и удаче, воскликнула Альба. Неужели ей так сегодня повезёт?

— Да когда я тебя обманывал? — обиженно ответил Куник. — У меня есть спецпропуск на уровень 14Е, а это их парковочное место. Да я могу доказать, если не веришь, — горячился он. — Через минут 30-40 они будут покидать арену и, загрузив свой армор, улетят на своём мастер-траке.

— Отведи меня туда! Сможешь? — порывисто воскликнула Альба, на секунду теряя над собой контроль.

— Ну если честно, то я сильно рискую и могу потерять работу из-за этого, — начал гнусавить он. — Босс строго следит за тем, чтобы никто не докучал «Волкам». Ты же знаешь, сколько репортёров гоняются за ними.

Куник понял, что подцепил её на крючок, и теперь нужно не упустить свой шанс.

— Ладно, знаю я тебя. Что ты хочешь взамен? — Альба решила побыстрее решить этот вопрос, чтобы не упустить отъезд квадрофайтеров. А этот зануда мог ещё долго морочить голову своим нытьем.

— Одно свидание! — выпалил Куник и сам испугался своей наглости. А вдруг она сейчас рассмеётся и пошлёт его к черту? — Всего одно, без всяких обязательств, — поспешил добавить он.

Сердце его замерло.

— Идёт! — не задумываясь, ответила Альба. — Только обед за твой счёт!

Как же прост был этот малый, она читала его как открытую книгу. За один её поцелуй он готов был абсолютно на всё.

— Конечно, конечно, у меня есть сбережения, — начал было он, но Альба оборвала его на полуслове:

— Время! Если ты их упустишь, то никакого свидания не будет!

В дальнейшем он может мне пригодиться, подумала она. Куник без лишних слов схватил Альбу за руку и потянул в запретную зону парковки 14Е. Там они спрятались за одной из колонн, из-за которой был прекрасный обзор на всю площадку. Ну а затем они стали невольными свидетелями разразившейся тут трагедии.

Благо Альба, увидев «спецов» в камуфляже, прятавшихся в своих спецкапсулах, сумела быстро запустить сэлфи-дрон в шпионском режиме и снять всё на видео. Куник, увидев всю картину, сразу забился в дальний угол, страх полностью парализовал его волю. Теперь он сам был не рад своей глупой затее и о будущем свидании тут же позабыл.

***

«Арестанты»

До базы оставалось 43 минуты лёту. Голова Клона уже успела немного проясниться от наркотической одури. Он начал осознавать, что натворил. Не то чтобы ему стало жалко парня, который сейчас находился в спецклетке багажного отсека. Плевать на него, сколько таких было раньше — и не счесть. Но тогда всё можно было списать на максимальную террористическую угрозу для Еврозоны, ну а сейчас? Уже и не вспомнить, когда был последний теракт.

Подразделение который год сидело без работы, и на последнем собрании уже во второй раз подняли вопрос о целесообразности существования Антитеррористического Агентства (АТА). В последнее время они хватались за любую возможность, чтобы доказать боссам свою физическую необходимость. Нужно во что бы то ни стало раскрыть хоть какой-то террористический заговор, иначе в следующем году они все могут оказаться на улице.

Наверное, эта всеобщая нервозность давила и сказывалась столь сильно на Клоне. Последние пару месяцев он ходил сам не свой, в голову постоянно лезли предательские мысли: «Что я буду делать, когда меня уволят? Ведь я больше ничего не умею делать. А до долгожданной пенсии ещё так далеко». Да и самое отвратительное, что тогда он останется без своей великолепной формы и удостоверения АТА, которое позволяло ему чувствовать себя королём этого города.

И вот случилось! Вчера глава их отдела, капитан Норман, позвал его в кабинет и наконец-то дал настоящее задание.

— Слушай сюда, Клон, — сходу начал капитан, как только тот вошёл к нему в кабинет. — К нам поступила достоверная информация от наших коллег из США, что ряд так называемых «квадрофайтеров» являются не просто спортивными командами, а завербованными террористическими формированиями. Суть которых — набрать популярность у нас и занять лидирующие места в рейтинге с помощью секретных технологий русских, в том числе и специально разработанных для таких целей «арморов» для квадрофайта. В нужный момент и час по приказу своих кураторов они перебьют всё наше руководство, которое, как ты знаешь, уже поголовно посещает эти дурацкие игрища.

Их нападение и убийства первых лиц будут служить отправной точкой для развязывания русскими Третьей мировой войны. Руководством АТА были выявлены и вычислены все завербованные команды квадрофайтеров. Американцы слушали их последние два с половиной года и уверены, что час «X» наступит в ближайшие дни. Нам приказано задержать и обезвредить все эти команды. Доставить их к нам на базу и уже тут провести корректный, но всесторонний допрос. Также мы должны проверить их арморы на предмет скрытых в них летальных орудий для предстоящего убийства. Действовать предстоит очень аккуратно и скрытно. Не забывай, что это звёзды мировой величины, и если об этом пронюхают вездесущие блогеры и журналюги, это будет твой последний рабочий день.

— Да, сэр! Вас понял, сэр! — рявкнул в ответ Клон.

На самом деле после приказа арестовать квадрофайтеров он уже ничего не слышал. В голове у него была лишь одна мысль: «Наконец-то настоящая работа». Поэтому все предупреждения капитана прошли мимо его ушей, он уже представлял себя героем мировых новостей, который предотвратил мировой заговор и вновь спас всех от подлых террористов.

— Завтра ты с командой едешь в Мюнхен, на Мистериус-Арену. Собери самых лучших ребят. Проверни всё так, чтобы комар носа не подточил. Все подробности операции в этом файле, — капитан протянул Клону нанонакопитель, который тот тут же загрузил в слот левой руки. — Теперь, если у тебя нет больше вопросов, то можешь быть свободен. Иди готовься.

— Ок, Кэп. Всё будет сделано в лучшем виде! — бодро отрапортовал Клон, уже выходя из кабинета.

Его в последний раз остановил голос капитана:

— Эй, Клон, ты же понимаешь, что это наш последний шанс удержаться на плаву? Не облажайся.

С этими словами он отвернулся в своём подвешенном в воздухе кресле и переключился на другие дела.

Все эти воспоминания пронеслись в голове Клона за долю секунды. Итак, что мы имеем на данный момент? Wolves of Freedom взяты в полном составе и вместе со своей амуницией. Сейчас все благополучно летят на базу АТА, где и будет дальнейший допрос. Но опять это «но», чёрт бы его побрал.

Во-первых, от чрезмерного усердия, да и что тут греха таить — от принятой перед операцией дозы, Клон не рассчитал своих сил и чуть не убил главаря «Волков», ударив его тяжёлой энергобитой сзади по голове. Зачем он так сделал, он и сейчас не понимал. Ведь парень не представлял в тот момент абсолютно никакой угрозы. «Да, просто давненько не было настоящей работы, вот нервишки и сдали», — успокаивал себя Клон.

Но чёрт бы с ним, с этим молокососом, оправдаться за это ещё хоть как-то можно. А вот что делать с чужаками на месте задержания? Ведь приказ был чёткий: ни одна живая душа не должна знать об этом! Чужаки, чёрт бы их побрал. Кто они и где они сейчас? Система засекла их слишком поздно, когда они уже смешались с многотысячной толпой, идущей с трибун. Самый главный вопрос: что они видели? И докладывать ли капитану о происшествии? Он будет в бешенстве...

Наверное, это какие-то дружки квадрофайтеров, кто ещё мог прятаться на закрытом паркинге? Мысли текли рекой, и самое ужасное было в том, что если он не разберётся с этим в ближайшее время, то уже завтра капитан вышвырнет его с работы, как паршивого пса. Впрочем, и сам Кэп там тоже долго не задержится, если эти двое чужаков что-то видели и смогут передать это прессе.

В голове быстро родился план, ранее уже неоднократно обкатанный и доказавший свою эффективность: в гараж, быстро в гараж, в гараж!

Он не раз выручал его в трудную минуту. Выручит и сейчас! Дело в том, что законы Еврозоны с каждым годом становились всё толерантнее и демократичнее. Что ты! Теперь подозреваемому в преступлении говнюку и подзатыльника не дашь, чтобы его разговорить, всюду долбаные камеры и чертово начальство. Спокойствие, уроды! — с жаром выкрикнул он, вспоминая, какими слащавыми рожами они зачитывали всё новые и новые запреты на применение физической силы при допросах.

Вот отец был настоящий мужик — вспоминал он. Да, лупил ремнём, когда подопьёт или обкурится, но у него было всё понятно и просто.

— Там враги, запомни это, сынок! Шваль, мерзавцы и враги нашего государства, и только мы можем выбить из них это дерьмо, только мы можем их направить на путь истинный! Все эти задушевные разговоры, психологи и другая чушь тут не работают. Только жёсткая сила способна осадить этих говнюков, — и Клон навсегда запомнил его слова.

Да, он не мог применять отцовские методы в открытую, но... но у него был «Гараж перевоспитания», именно так он его называл. Об этом гараже не знала ни одна живая душа. Он снял его пару лет назад на подставные документы и потихоньку переоборудовал в мини-пыточную камеру. Спецлитература по устройству и применению различного рода пыточных агрегатов средневековья помогла создать и оборудовать гараж, которому позавидовала бы любая инквизиция того времени. Тут был и «испанский сапог», и пресловутая «дыба», а также хитрая имитация гильотины, которая одним своим видом внушала ужас любому человеку, попавшему в этот адский гараж!

Именно сюда, отключив своё отслеживание местоположения и всякую связь, теперь направлялся Клон со своей жертвой. Он понимал, что теперь его единственный способ сохранить своё место в АТА — это добыть нужную информацию. Добить любыми способами! В конце концов — победителей не судят! Подумал он, подлетая к своему тайному пристанищу. Хорошо, что в это время движение возле «гаража» было не интенсивным, он без труда отыскал его без помощи отключенного навигатора. Типичный гаражный бокс, такой же, как и сотни других, одноликий и тихий, он молча таил в себе свою страшную тайну. Рядом никого не было, и плавно съехавшая дверь впустила внутрь свою очередную жертву.

— У меня максимум пара часов, потом меня начнут искать. Не будем терять времени! — поторопил себя Клон.

На жаровню времени нет, значит, начнём сразу с «испанского сапога», а дальше посмотрим, как этот парниша запоёт. Улыбнувшись в предвкушении предстоящего зрелища, он открыл багажное отделение и выволок беспомощного пленника, руки и ноги которого были скованы энергоскобами, а лицо покрылось запёкшейся кровью из раны на голове.

— Кто ты такой и какого чёрта от меня хочешь? Очередной торчок, которому не хватает денег на дозу? — в ярости проревел Реджи, придя в сознание. Он с гневом смотрел в глаза мучителя.

— Разве я похож на торчка? А, сынок? Нет, мне нужно другое! — ласково протянул Клон, с нежностью поглаживая свои ужасные орудия пыток. — Мне нужна информация, и ты мне сейчас её предоставишь. Всё, без утайки, во всех подробностях. А мои малышки, — при этом он похлопал рукой по тёмному кованому металлу «испанского сапога», — тебе в этом помогут. Поверь мне, сынок, все, кто сюда попадал, рассказывали мне абсолютно всё. Так что советую не геройствовать, а сразу всё рассказать, пока я не сделал тебе бо-бо, — с угрозой произнёс Клон.

— Что тебе нужно? Ты какой-то сумасшедший фанат «Злючек»? — Реджи совершенно не понимал, что происходит и чего от него хочет этот громила в штатском.

— Нет, дружок, я не их фанат, да и вообще терпеть не могу квадрофайты. Вот старый добрый футбол со сплочённым фан-сектором — это тема! Как мы в молодости крушили бошки нашим противникам. Вот это были времена, там было всё по-настоящему: и кровь, и боль! А у вас теперь что? Один обман! Спорт для девочек. — Клон со злостью сплюнул. — Да ладно, у нас ещё будет время об этом поговорить на базе, а пока ты мне ответишь на интересующие меня вопросы.

— На кого работаешь сука? — рявкнул Клон в самое лицо Реджи, параллельно нанеся сокрушительный удар в печень, от которого тот сложился пополам.

— Повторяю вопрос, на кого, сука, работаешь? Не слышу ответа, — ревел Клон в самое ухо, хотя понимал, что после такого удара ответа сейчас не дождаться.

Пожалуй, пока нужно сбавить обороты. Он усадил его на стул и, пока тот приходил в себя, с упором на каждом слове произнёс:

— Слушай сюда внимательно, сосунок! Я главный агент АТА. Слыхал про такое? По глазам вижу, что слыхал. Так вот, парень, мы знаем практически всё. Мы следили и слушали вашу шайку в течение двух лет. Мы знаем ваши настоящие имена, где вы живёте, номера социальных карт и так далее. Мы знаем, где, когда и как вы тренируетесь. Я могу даже сказать, какие трусы ты сегодня утром надел. Так что даже не думай меня дурить. Ты понял? — Он злобно ухмыльнулся в лицо своего пленника. — Итак, мне нужны ответы всего на пару вопросов. Скажу тебе по секрету: твои дружки сразу же раскололись и уже вовсю сливают один одного. Но я читал твоё дело. Ты же не глупый и не хочешь всю свою оставшуюся жизнь провести с насильниками и маньяками в одной камере? А я ведь могу это устроить, — лукаво подмигнул Клон. — Так вот, ты мне просто называешь контакты вашего куратора, и я тебя из подозреваемых перевожу в свидетели.

— Что скажешь? — он впился взглядом в глаза Реджи, который смотрел на него как на сумасшедшего.

— Какого к чёрту куратора? — ничего не понимая, ответил он. Всё больше убеждаясь, что имеет дело с полным психом.

— Ты начинаешь меня злить, красавчик, но у меня нет времени играться с тобой. Если ты, выродок, сейчас же не сдашь ник и контакт вашего куратора, который обеспечил вас экспериментальными видами экзоскелетов и помог пробиться в элиту квадрофайта, спонсирует вас, и самое главное — от которого вы получили задание ликвидировать главу Еврозоны, то я тебя познакомлю со своими друзьями, которые быстро развяжут тебе язык. Я добуду эту информацию в любом случае, но для тебя будет намного лучше, если ты мне сольёшь её прямо сейчас! — Клон свирепел всё больше и больше, его глаза налились кровью, и это был явный признак того, что он скоро слетит с катушек.

— Чувак, ты с ума сошёл?! Какой куратор? Какие, к чёрту, убийства? Мы квадрофайтеры, а не убийцы! Ты явно обнюхался какой-то забористой дряни! Если ты действительно спецагент, как говоришь, то вези меня в свой офис или участок, я не знаю, как он у вас там называется! — К Реджи приходило осознание того, что он попал в лапы настоящего циничного маньяка, и самое хреновое было то, что выхода из этой ситуации на данном этапе он не видел от слова совсем.

Ну что ж, придётся терпеть, главное — выбраться отсюда живым. Тайной происхождения их армора владели только двое, и один из них явно провалился...

— Ну что же, у тебя был выбор, и ты его сделал. Шоу начинается. Пристегните ваши ремни, дамы и господа, мы взлетаем! — с этими словами Клон схватил пленника и поволок его к «испанскому сапогу»...

Три часа спустя две грузовые спецкапсулы с эмблемами АТА на борту подошли к глухим воротам «Гаража». Электронный голос, усиленный мощными динамиками громкоговорителя, проревел в тиши гаражного портала:

— Агент Клон, мы знаем, что вы находитесь в боксе 1374-2. Приказываю открыть ворота!

Машины спецподразделения замерли в воздухе напротив входа в «Гараж». Других ходов и проездов на техкарте обнаружено не было. Тишина. Ни единого движения...

— Клон, это капитан Норман. Не делай глупостей, просто открой нам двери и отпусти парня!

Прошла долгая минута ожидания, и ворота неожиданно медленно, но верно поползли вверх. Взору агентов АТА предстала зловещая картина, словно из фильма ужасов. Клон стоял с огромным ножом в правой руке. Поверх гражданской одежды на нём был надет кожаный фартук, весь покрытый кровавыми потёками. Бешеные, на выкате глаза, приоткрытый искривлённый в гримасе рот, угрожающая поза этого верзилы говорили о том, что он никого сюда не звал и расправится с любым смельчаком, посягнувшим на его собственность и помешавшим ему закончить своё кровавое дело.

Набрав полную грудь воздуха, он громогласно заорал в сторону грозных спецкапсул, зависших в воздухе, готовых в любой момент начать штурм:

— Капитан! Я ещё с ним не закончил! Пять минут! Дайте мне ещё пять минут, и клянусь своим покойным отцом, этот сукин сын мне всё расскажет! Клянусь вам! — он продолжал сотрясать воздух мощной грудью.

— Хватит, Клон. Ты уже достаточно натворил. Ты перешёл красную черту. Мне жаль тебя, — проговорил громкоговоритель голосом капитана Нормана.

И затем уже будничным тоном приказал ожидающим его приказаний агентам:

— Взять его, ребята. Допросите и узнайте всё, что он успел узнать у парня.

— Что нам дальше с ним делать после этого, капитан? — спросил один из агентов.

— Берёшь его под личную ответственность и прямиком в «Бастион», там уже ждёт Тор. Документы на его арест я передам ему позже. Никаких контактов ни с кем, — жёстко добавил капитан и устало отвернулся.

Всё пошло не по плану с самого начала этой долбаной операции... У него сложилось стойкое чувство, что кто-то из конкурентов подсунул им «дезу» относительно этих чертовых квадрофайтеров, причём всё было рассчитано очень тонко. Они знали о том, как АТА нужна была настоящая работа, и то, что они кинутся на неё как рыба на красивую приманку. И ведь кинулись, кинулись не глядя, даже на не проверенную информацию. А что вышло на деле?

Сегодня их отдел благополучно повязал лучшую команду квадрофайта, ожидая, что те быстро расколются в своей причастности к террористическому заговору против правительства Еврозоны. По факту на данный момент ничего из этого не подтвердилось. Ни один из них ни в чём не сознался. И дело не в том, что они что-то знали и сознательно молчали, но похоже, в самом деле были не при делах. К тому же массовый обыск по месту жительства тоже ничего не выявил.

Да и чёрт бы с ним, можно было бы списать всё на плановые учения по антитеррористической безопасности и постараться как-то замять этот неприятный инцидент. Но чёртов Клон! Что он натворил! Этот самонадеянный и ретивый болван так сильно поиздевался над парнем, что теперь его на люди не покажешь в ближайшие пару месяцев. О чём он только думал? Хотя капитан уже давно подозревал о его увлечении запрещёнными наркотическими препаратами. Слишком часто в глазах Клона в последнее время мелькал нездоровый огонёк и повышенная агрессия ко всему окружающему. Именно это послужило поводом к тому, что пару месяцев назад спецы по приказу капитана установили прослушку на его служебную капсулу с дополнительным маячком слежения. Именно это позволило найти его тайное убежище и вовремя подоспеть, пока этот идиот до смерти не замучил задержанного.

Ещё предстояло выяснить, кто были те двое, что прятались на паркинге и могли видеть и заснять момент задержания «WoF», а до этого нужно всё припрятать. Капитан решил действовать решительно: на месяц рассадить всех задержанных по одиночкам без всякой связи с внешним миром. А за это время можно будет состряпать какое-то обвинение. По крайней мере это был его последний шанс на выживание.

Решено. Он вызвал помощника:

— Стив, свяжись с руководством «Бастиона», а лучше сразу с его директором Тором. Это наш человек. Пусть примут нашу пятёрку. Всех рассадить по разным камерам как предполагаемых террористов!

Глава 4

Глава 4. Бастион

Уже наступили ранние осенние сумерки, и погода резко испортилась. С неба с самого утра беспрерывно лил холодный мерзкий дождь. Два грузовых мастер-трака тихо подлетели к тёмному, мрачному шлюзу самой суровой и печально известной тюрьмы строгого режима Бастион.

Она являлась самой старой тюрьмой Еврозоны, через которую прошли сотни тысяч заключённых. Вся территория её располагалась в самом центре древнейшего города центральной Европы, ибо изначально строилась как коллегиум для братьев францисканцев, которые жили здесь на протяжении многих сотен лет, пока государство не отобрало их кров, решив основать в его стенах печально известный Бастион.

Напротив него, в нескольких сотнях метров, стояла великолепная католическая церковь, основанная незадолго до появления самого коллегиума. Она ещё застала славные походы крестоносцев и братьев тамплиеров, которые, возвращаясь из Святой Земли, приносили в храм свои богатые дары. Храм имел две шпилевидные башни, одну из которых украшали башенные часы, датируемые началом пятнадцатого века и считавшиеся самыми старыми во всей Европе. Каждые пятнадцать минут они отбивали точное время своим мелодичным колокольным звоном.

По некоторым данным именно тамплиеры особо рьяно покровительствовали этому храму, и какая-то тёмная тайна связывала их с ним. Вероятно, построить огромный коллегиум рядом с храмом была именно их идея, ведь доподлинно известно, что главным архитектором будущего Бастиона являлся один из тайных основателей Ордена тамплиеров — лорд Себас.

Однако после постройки случилось то, что случилось... Видя огромную власть и богатства, которые приобрёл Орден за последнее время, Папа Римский объявил им войну, итоги которой всем известны. Орден был распущен, все их богатства разграблены, а большинство рыцарей, которые даже под страхом ужасных пыток не пожелали предать Орден, в итоге были замучены в пыточных камерах и преданы огню.

Легенды гласят, что особенно рьяно воины Ордена сражались именно за этот храм и, только понеся огромные потери и загнанные папскими войсками в будущий Бастион, после многомесячной осады сдались на милость Папы, который пообещал им жизнь и свободу. Но, обыскав каждый сантиметр храма и Бастиона и, по-видимому, не найдя там того, что искал, приказал бросить рыцарей Ордена в пыточную, где они, не выдав своего секрета, все как один погибли.

Что конкретно искал там Папа, доподлинно неизвестно, однако дело его после этой неудачи продолжалось ещё долгое время. Шло время, года сменяли десятилетия, а те — столетия. Сменялись настоятели храма и начальники Бастиона, императоры сменяли царей и наоборот. А метровые стены Бастиона стояли нетронутые, как будто кто-то специально охранял их.

В XVIII веке Бастион окончательно перестал быть кровом для монахов и стал тюрьмой для простолюдинов и дворян. Массивные стены, каменные арочные своды, толстые металлические решётки и заунылый гул огромных продольных коридоров. Сколько же мук, слёз отчаяния, плача и жестоких побоев они видели — не счесть!

Правительства меняли друг друга, а ненасытные стены всегда имели в достатке человеческий материал любого сословия. Здесь сидели все — от мала до велика, от забитого вшивого нищего до лордов голубых кровей. Многое повидали эти зловещие стены, однако скоро и им стало, по-видимому, одиноко, и в 1897 году Бастиону сделали долгожданный подарок и построили рядом подружку -Американку. Этот проект дополнительного тюремного корпуса появился благодаря братьям американцам, которые разработали новую концепцию тюрем полуоткрытого типа.

Она представляла собой прямоугольное трёхэтажное здание с небольшими камерами на четыре человека каждая, которые шли на всех трёх уровнях этого учреждения. Металлические лестницы и переходы создавали полную прозрачность внутри огромного помещения и чем-то напоминали римский Колизей. Прелесть этой постройки была в том, что надзиратели из любой точки Американки могли видеть всю остальную тюрьму как на открытой ладони. Единственная большая площадка была на первом этаже.

В итоге Бастион соединили с Американкой большим надземным порталом, в котором были расположены прогулочные дворики — являющиеся единственной возможностью для заключённых вживую увидеть небо и подышать свежим и чистым воздухом. По периметру эти два тюремных корпуса были обнесены десятиметровым кирпичным забором, полностью отделившим их от храма, который теперь стоял обособленно, как будто его уже ничего не связывало с Бастионом.

Огромные стены, усиленные колючей проволокой и вышками для охраны быстрого реагирования, навсегда разделили два мира: мир свободы и радости и тягостный, жуткий мир жестокого тюремного выживания!

Веками Бастион перемалывал тысячи человеческих жизней. Тут терялось всё то, что так дорого свободному человеку — гордость, достоинство, честь и, главное - здоровье и сама жизнь. Выходившие из этих мрачных стен люди были уже не те весёлые смельчаки, которые попали сюда вначале. Их сломали, переломали об колено системы, выпотрошили весь их внутренний мир, оставив лишь никчёмную оболочку человеческого обличия. Судьбы ломались и разбивались в дребезги, а толстенные стены - кровопийцы Бастиона ненасытно, как насосы, высасывали их жизненную энергию. Они ею жили, они ею питались — это была пульсирующая кровь самого «Бастиона». Воздух внутри казался спёртым и тяжёлым, пропитанным запахом пота, отчаяния и давно не проветриваемых подвалов. Даже днём здесь царил полумрак, а длинные коридоры с высокими каменными сводами давили на психику, заставляя даже бывалых надзирателей ускоряться при проходе мимо некоторых камер. Говорили, что по ночам в «Бастионе» слышны шаги тех, кто не дожил до рассвета. И никто не знал, правда это или выдумки, но проверять никто не рисковал.

Тор ждал прибытия спецтранспорта в своём кабинете, расположенном в административном крыле, которое было пристроено к основному зданию ещё в начале двадцатого века и имело отдельный вход как для сотрудников, так и для особо важных персон, прибывающих по делам тюрьмы. Он сидел в своём массивном кожаном кресле, стоявшем у огромного окна, выходящего на внутренний двор Бастиона. Стекло было тонированным и пуленепробиваемым, но Тор всё равно предпочитал держать шторы приспущенными — старый тюремный волк не любил лишних глаз.

Он уже получил предварительную информацию от капитана Нормана: пятеро задержанных, все — члены террористической организации, подозреваются в причастности к заговору и убийству первого лица Еврозоны. Обычное дело для Бастиона — здесь сидели и не такие «звёзды». Но что-то в этом деле было не так. Слишком поспешно, слишком громко, слишком много «но».

— Дьявол кроется в мелочах — пробормотал Тор, отпивая холодный кофе из старой кружки с надписью «Лучший папа».

Он уже и не помнил когда Альба подарила ему эту кружку много лет назад. Тогда она ещё называла его папочкой и верила, что он самый лучший. А теперь? Теперь она выросла, стала резкой, колючей, требовательной. Он не мог дать ей того, что она хотела — роскошной жизни, безбедного существования, полётов на частных самолётах и отдыха на дорогих курортах. Но он мог дать ей другое — защиту. Даже если эта защита стоила ему чести и совести.

Звонок внутреннего телефона прервал его размышления.

— Директор, спецтранспорт АТА на подлете. На борту задержаные . Что прикажете сними делать?

— Разместить их в блоке «С», максимальная изоляция. Каждого в отдельную камеру. И пусть тюремный врач осмотрит их, особенно того, кого Клон... того, кто пострадал. Составьте подробную медицинскую карту на каждого. Я хочу знать всё о состоянии этих сволочей.

— Слушаюсь. Есть ещё распоряжения?

— Да, — Тор помолчал секунду. — Доложите мне лично, когда всё будет готово. Я хочу сам на них взглянуть.

— Будет сделано.

Тор положил трубку и снова посмотрел в окно. Защитные экраны были отключены на время пока спецтранспорт приземлялся во внутреннем дворе, огороженном от остальной тюрьмы высоким забором с колючей проволокой. Он видел, как из машин выгружали задержанных — в чёрных мешках на головах, со скованными за спиной руками.

— Что же вы натворили ублюдки? — тихо спросил он, хотя знал, что они не слышат. — Или возможно кто-то ошибся? Но теперь это уже не важно. Теперь вы здесь. Теперь вы мои!

Он встал из кресла, поправил китель, который надевал только по особым случаям, и направился к выходу. Ему предстоял долгий разговор с капитаном Норманом, а потом — с новыми «гостями» его тюрьмы.

Беспрерывный дождь барабанил по крыше административного корпуса, создавая монотонный, убаюкивающий шум, который так не вязался с тем напряжением, что витало в воздухе.

Многоуровневый сканер службы безопасности, проверив ID спецтранспорта запустил их в карантинный шлюз. Двери первого мастер-трака открылись, и восемь агентов АТА вывели под холодный моросящий сего доставлено шесть человек, но один из них по ранее присланному донесению был сильно избит и нуждался в медицинской помощи, а второй был ему хорошо известный Клон.

В одно время они даже служили вместе. Да, парень уже тогда имел буйный нрав и кучу взысканий от начальства, но Тору он нравился своей прямотой и жесткостью. В нём было что-то первобытное, настоящее, мужское, звериное, если хотите. Не то что эти современные пай-мальчики, которые боятся даже вида крови. Тор сам был человеком жёстким, даже где-то жестоким, но должность не позволяла ему самому мараться в крови — для этого у него был целый штат сотрудников.

Сам Хозяин выглядел под стать своей репутации. Это был здоровенный мужик лет пятидесяти, с широкими плечами и мощной шеей, которая, казалось, могла выдержать любой удар. Лицо его пересекал старый шрам, начинавшийся у левой брови и уходивший куда-то в седые волосы на виске. Глаза — холодные, серые, с прищуром человека, который за свою жизнь насмотрелся на такое, что другим и не снилось. Форменный китель сидел на нём как влитой, но Тор явно чувствовал себя в нём не в своей тарелке — он предпочитал гражданскую одежду, в которой чувствовал себя свободнее. Однако для таких встреч надевал форму. И эта форма внушала страх. Потому что за ней стояла власть. Власть над жизнью и смертью тысяч заключённых.

— Этих четверо — на полный досмотр и по одиночкам, отвечаешь мне за них головой, — провожая взглядом входящих в здание узников, приказал он дежурному офицеру.

— Будет исполнено, господин директор, — отрапортовал тот и тут же прикрикнул на караульных, дежуривших у двери: — Этих на полный шмон, затем на карантин!

Когда четверо арестованных скрылись за бронированными входными дверями, открылась дверь второго мастер-трака, и охранники, закованные в броню, вывели под руки здоровенного Клона. Тот стал злобно озираться по сторонам, соображая, где он находится. Ноги и руки его были надёжно закованы энергостяжками, позволяя ногами делать лишь крохотные шажки. Увидев в вечерних сумерках знакомое лицо Тора, он слегка расслабился, и на лице его заиграла лёгкая ухмылка.

— Ба, какие люди. Если я ничего не путаю, то это мой старый дружище Тор, а значит, я нахожусь в отличном местечке под названием Бастион, — развязно прорычал Клон, глядя в глаза Тора. — Гарсон, два двойных виски для меня и моего боевого товарища! — расхохотавшись, обратился он к стоящему рядом охраннику.

Бедолага растерялся и непонимающе смотрел то на Тора, то на Клона. Его ошарашил этот панибратский тон заключённого.

— Закрой варежку, Клон! — прорычал директор тюрьмы. — Те старые времена давно прошли, да и мы с тобой давно поменялись. Теперь я твой новый начальник, а ты просто арестант и не более того. Что ты натворил на этот раз, безумная твоя голова? Ведь ты же занимал хорошую должность в АТА.

Они стояли под дождём и смотрели друг другу в глаза. Да, прямо как в былые времена, когда они оба были ещё так молоды.

— Спасибо за тёплый приём, дружище, — с усмешкой ответил Клон. — Только давай поговорим в другом месте. Тут, знаешь ли, за шиворот льёт, да и холодновато, — он передёрнулся всем своим мощным телом.

— Ладно. Этого отведите в тринадцатую. Я потом сам с ним разберусь, — сказал Тор, махнув головой в сторону Клона, и, немного помолчав, добавил, понизив голос: — Да накормите его.

С этими словами он, больше не оборачиваясь в его сторону, пошёл к багажному отделению мастер-трака, где по его сведениям находился последний из вновь прибывших.

— Открыть багажный отсек! — коротко приказал он. — И позовите санитаров из медчасти, этот «пассажир» вроде и ходить сам не может.

Через минуту два запыхавшихся санитара были уже на месте.

Они погрузили изуродованное, обезображенное до неузнаваемости тело Рэджи на ржавую каталку. Тор бросил на него беглый оценивающий взгляд и тихо присвистнул:

— Хорошо же его отделали , повезет если доживет до утра. Не знаю, кто бы это мог быть, но он своё дело знал! — хитро улыбнулся Тор.

На миг в его глазах даже промелькнула какая-то тень сочувствия, но тут же отбросив эту мимолётную слабость, Тор заорал громовым голосом, приказывая медбратьям:

— Что встали, тупые ублюдки ? Не хватало ещё, чтобы этот кусок мяса загнулся у меня в тюрьме не успев насладиться ее уютом и гостеприимностью . Быстро везите его в медчасть. Пусть там срочно займутся им. Если сразу не сдохнет и хоть немного сможет говорить, сразу доложить мне. Держать под самым строгим надзором в одиночной палате. Всё поняли? — гаркнул Тор.

— Так точно, сэр! — хором ответили санитары.

Они меньше всего хотели сейчас торчать здесь под проливным холодным дождём и получать нагоняй от Хозяина. Так за глаза звал Тора весь персонал Бастиона. Подхватив каталку, они моментально скрылись за дверью санчасти.

Тор уже хотел уходить, когда его позвал каптёр, отвечавший за сохранность личных вещей задержанных.

— Господин директор, а что делать с этими здоровенными контейнерами, которые проходят по описи как амуниция? У меня и мест нет для их хранения в каптёрке! — с досадой в голосе прогнусавил толстый как бочка каптёр.

— Ах да, чуть не забыл. Вещи будут проходить по делу этих террористов как вещественные доказательства. Отправь их на склад и проведи по всем документам. Я завтра сам на них взгляну, посмотрим, что там внутри! – предвкушая неплохую наживу приказал он.

С этими словами он устало побрёл в свой кабинет. Дождь всё лил, не переставая. Тяжёлые капли барабанили по металлическим конструкциям, создавая монотонный, почти гипнотический ритм. Где-то вдали завыла сирена — ещё один конвой прибывал в Бастион. Движуха в этом проклятом месте не затихала никогда.

Тор шёл по длинному коридору административного крыла. Стены здесь были выкрашены в тускло-серый цвет, лампы дневного света мерцали, создавая ощущение болезненной стерильности. Он прошёл мимо нескольких дверей с табличками «Вход воспрещён», мимо поста охраны, где дежурный вытянулся в струнку при виде директора, и наконец свернул в боковой проход, ведущий к его кабинет.

Нужно было ещё закончить некоторые формальности. Ночь полностью поглотила всё вокруг, но мощные тюремные прожекторы строго освещали весь периметр мрачного пространства под названием Бастион. Город постепенно засыпал, а в этих мрачных застенках ночная жизнь только начиналась.

Наводились «мокрые дороги», «застреливались» по воздуху умелые ночные снайперы, не умолкая работало радио «уру-ру», засылались «эмки» — все эти тюремные термины чужды человеку, никогда не попадавшему за глухие тюремные решётки. А здесь это являлось нормой обитания и выживания. Жизнь в четырёх стенах в течение долгих лет и так тяжела, а если вокруг одни маньяки и убийцы, то закон выживания выходит на первый план. Тут либо ты, либо тебя. Третьего не дано!

Днём, когда всё тюремное начальство на месте и контроль ведётся по всем правилам, заключённые ведут себя довольно тихо. Такое ощущение, что вся тюрьма дремлет и набирается сил перед ночным кутежом. Но стоило ночи вступить в свои права, когда рабочий день офицеров охраны приходит к концу и «луна» сменяет «солнце» — именно так в Бастионе называют дневной и ночной свет в камерах заключённых, —и в ход вступают жесткие правила ночного беспредела.

Именно в это время главари различных бандформирований, которых, к слову сказать, здесь насчитывалось не менее пяти штук, начинали чинить свои жестокие кровавые разборки. Их войны не прекращались никогда. Не было ни дня, чтобы ночь обошлась без какого-либо происшествия. Главная валюта тюрьмы, за которую можно было купить почти всё что угодно, и даже чью то жизнь — это сигареты и наркотики. Причём ходили слухи, что последние идут прямым ходом из мед части под предводительством капитана Мегела, которого острые языки зеков прозвали Менгеле — как печально известного «доктора-смерть» из нацистского лагеря смерти, что проводил бесчеловечные опыты над узниками.

Так же ходили упорные слухи, что он не только производит синтетические наркотики под крышей своей мед части, но и проводит на заключённых жестокие эксперименты с их применением. Именно поэтому заключённые пуще смерти боялись попасть в руки доктора Менгеле, предпочитая гнить в своих камерах без медицинской помощи, нежели стать подопытной мышью беспощадного доктора.

У Рэджи не было выбора. Его в полубессознательном состоянии доставили в отделение мед части и поместили в одиночную камеру реанимации. Два дежурных врача без особого энтузиазма принялись штопать и приводить его в божеский вид, хотя первичные прогнозы были неутешительны. Их главной задачей было поддерживать в пациенте признаки жизни, остальное было не важно. По крайней мере такое распоряжение они получили от Менгеле. Сам он к больному не подходил, получив строжайший запрет от Тора. Тот слишком хорошо знал его методы и отношение к человеческой жизни в целом.

Утром следующего дня, когда Тор вновь оказался у себя в кабинете, устроившись поудобней в своём кожаном кресле с кружкой крепкого кофе в руке, к нему тихо постучались. Это был бухгалтер с очередным месячным отчётом. Виновато улыбнувшись боссу, он протянул распечатку сверки баланса всего Бастиона.

— Вот, что вы просили принести, все цифры пересчитаны мною дважды.

Нервозность счетовода говорила о том, что конечные цифры точно не понравятся хозяину кабинета.

Тор нехотя взял бумаги. Он заранее знал, что именно там увидит. Ведь уже шесть месяцев подряд бюджет имел стабильно отрицательный баланс. И это несмотря на крупные вливания из городского бюджета на ремонт старой тюрьмы.

Куда именно девались деньги из фонда Бастиона, не являлось секретом для самого Тора. Ведь главным виновником этого был именно он. Дело в том, что, несмотря на то что Тор был далеко не глупым человеком и имел большой опыт по управлению масштабными объектами и ведению их жизнедеятельности, у него была одна роковая страсть — тотализатор. Именно безудержное желание делать ставки, быть всегда в «игре», как он сам это называл, в конечном счёте его так затянуло, что он спускал в эту прорву не только всю свою немалую директорскую зарплату, но и засунул руку в святая святых — казну Бастиона.

И вот теперь нагрянул неизбежный кризис, грозящий завершиться крахом всей его многолетней и беззаботной карьеры. Ведь уже через месяц должна нагрянуть муниципальная аудиторская проверка, которая, конечно же, без труда выявит огромную недостачу.

Времени оставалось в обрез. Те, кто мог одолжить денег, уже не хотели иметь с ним дело. За пару недель ежедневных терзаний Тор стал очень нервным и раздражительным, всё чаще срывал зло на подчинённых, которые, зная взрывной характер своего начальника, разбегались по углам, как тараканы, при одном его появлении.

Вот и сегодня он приехал на работу пораньше только для того, чтобы еще раз поискать возможность раздобыть денег. Текущие дела тюрьмы волновали его мало. Ночью, ворочаясь в своей кровати и мучаясь от бессонницы, он вспомнил про вещички этих загадочных террористов. Нужно посмотреть, что там в этих контейнерах, которые на вид выглядели весьма внушительно.

Сами террористы волновали его меньше всего. За долгое время работы на должности директора он перевидал всякого. Такие службы, как АТА, любили кинуть на раскрутку всякого рода контингент без достаточных доказательств их вины. А уже специальная команда Тора выколачивала из узников признательные показания. Для этого в ход шли всевозможные методы — от прикормленных сексотов из числа самих арестантов работавших на Тора (или на местном жаргоне — стукачей), до банальных пресс-хат, в которых посаженного человека просто доводили до такой степени, что он готов был сознаться даже в убийстве Кеннеди.

Но чёрт с ними. Голова Хозяина сегодня была занята лишь деньгами.

— Срочно свяжись с каптёром, скажи, я уже вышел на склад. Пусть ждёт меня там, — выходя из кабинета, бросил Тор своему секретарю, направляясь в сторону складских помещений расположеных возле промзоны.

Да, когда-нибудь проверка доберётся и до этого склада. И тогда у них появится очень много вопросов по поводу пропажи множества дорогостоящих вещ доков — подумал про себя Тор. Многие годы он подворовывал на этом складе, который в трудную минуту выручал его множество раз.

— Ну ничего, что-то придумается в конце концов. Короткое замыкание электропроводки и последующий пожар в таком старом здании никто не отменял! — и улыбнувшись своей светлой мысли, он пошёл дальше.

Подойдя к огромным воротам склада, он увидел каптёра, который, как преданная собачонка, ждал своего хозяина.

— Ну, пойдём, посмотрим, что там, — велел ему Тор.

Пройдя внутрь, они подошли к тому месту, где хранились контейнеры «WoF». Каптёр молча нажал нужные кнопки, и створки бокса распахнулись, обнажая его содержимое.

— О, кажется, я знаю, что это такое! — воскликнул Тор.

Не сказать чтобы он был ярым фанатом квадрофайта, но не знать, как выглядят их арморы он, конечно, не имел морального права. Мозг его заработал как компьютер, начиная продумывать разные варианты. Получалось, что вчера капитан Норман вместо террористов подбросил ему бойцов квадрофайта! Но зачем? — этого он пока не понимал, как не понимал и того, каким образом он может поживиться в этой ситуации.

По крайней мере, у него есть пять дорогостоящих профессиональных арморов. А это уже что-то!

— Убери эти штуки в отдельный бокс и смотри мне, отвечаешь за них своей тупой башкой, — с угрозой в голосе прорычал Тор своему подчинённому.

— Есть, сэр! — заикаясь отрапортовал каптёр, глядя в широкую спину уходящего Хозяина.

— Босс, ваша дочь в приемной и хочет с вами поговорить. Проводить её в ваш кабинет? — голос секретаря в переговорном устройстве вывел Тора из задумчивости. Он решил было обойти с проверкой Бастион, но теперь из-за Альбы должен был отложить это дело.

— Да, проводи её в кабинет, — и, подумав, добавил: — Она не говорила, зачем пришла? — с подозрением спросил он.

— Нет, сэр. Впрочем, как обычно, вы же знаете свою дочь, — понизив голос, проговорила Клара.

— Хорошо, — отключив связь, Тор замер в ожидании дочери.

«Только бы она не начала опять просить деньги, сейчас точно не самое подходящее время», — обречённо подумал он. «Быстрее бы Альба сама начала зарабатывать, чтобы наконец-то поняла, что деньги не растут на деревьях!»

Транжирство дочери порой доводило его до бешенства, но, во-первых, он не мог ей ни в чём отказать, а во-вторых, он сам спускал в десятки раз больше на тотализаторе.

— Яблоко от яблони недалеко падает, — с горькой усмешкой подумал Тор, наблюдая как дочь входит в его кабинет. Альба, как всегда в своём излюбленном анимэшном образе. Короткая детская маечка, кукольная причёска с такой же заколкой, полосатые гетры и непристойно короткая юбка довершали её облик, за который Тор постоянно пытался отчитывать дочь, пока она ещё была несовершеннолетней. Но теперь этой самоуверенной пигалице было всё нипочём, она сама могла заткнуть рот любому, а тем более Тору.

— Привет, Альба, какими судьбами? — Тор взял одну из двух чашек кофе, заранее приготовленной заботливой секретаршей, которая тайно боготворила своего босса и питала к нему поистине нежные чувства. Однако он как будто не замечал её пылкого взгляда.

— Да вот решила заглянуть к тебе, посмотреть, что у тебя тут новенького, — весело прощебетала Альба.

— Просто посмотреть? В десять часов утра? Да тебя в это время обычно из пушки не поднимешь. Да и по твоим хитрым глазищам я вижу, что ты тут не просто так.

Тор ласково потрепал её по заботливо уложенной причёске, хотя знал, что она терпеть этого не может, но привычка эта осталась ещё с тех времён, когда она была его любимой крохой. Такой она оставалась для него и сейчас.

— Ты, как всегда, проницателен! Как твой сканер на входе! Да, у меня есть к тебе одно небольшое дельце. Думаю, тебе не составит труда мне помочь, и я сразу же тебя покину, папочка.

При этих словах глаза её подозрительно заблестели. Она быстро подключила внешний носитель к центральному монитору и включила запись, которая была очень короткой. Было ясно, что это — обрезка из более длинного ролика. На видео были видны две капсулы спецтранспорта, явно принадлежавшие какому-то спецподразделению, и по некоторым признакам Тор сразу же понял — какому. Но он не спешил признаваться в этом Альбе. Его интересовало полное видео, чтобы понять, что там происходило, и куда в этот раз впуталась его беспечная дочь.

— По этим кадрам я не смогу тебе чем-то помочь, прости, — сказал он ей, отворачиваясь и делая вид, что ему это безразлично.

— Ну ты и жук, я так и знала, — нервно передёрнув плечами, сказала Альба. — Хорошо, я покажу всю запись, но только не спрашивай, где я её взяла. Это мой профессиональный журналистский секрет, — загадочно проговорила она, включая полную версию ролика.

Посмотрев его, Тору сразу же всё стало понятно.

Капитан АТА в беседе тонко намекнул, что они ищут двоих людей, которые незаконно снимали задержание «наших» террористов, и если Тору станет что-либо известно по этому поводу через своих осведомителей, то он не останется в долгу за любую полезную информацию. Теперь Тор понял, что его Альба как-то замешана в этой истории, и это не на шутку его встревожило.

— Где ты взяла эту запись? — строго начал Тор. — Ты даже не понимаешь, в какую историю ты сейчас влипла! — его жёсткий взгляд упёрся в Альбу.

— Какая разница где? Мне нужна лишь информация про людей в камуфляже. Я вижу, что ты их узнал. Просто скажи мне, кто они, — с жаром выпалила она.

— Хорошо, я тебе скажу, но потом ты мне расскажешь, откуда у тебя эта запись, — с нажимом проговорил Тор и, не давая ей возразить, тут же продолжил: — Слушай меня внимательно, Альба. Люди, которых ты видишь на этом видео, — спецагенты АТА. Знаешь такую организацию и чем они занимаются? Вижу, что знаешь. А люди, которых они задерживают, являются особо опасными преступниками! Теперь ты понимаешь, во что ты вляпалась? АТА знает, что на парковке были двое штатских, и они их ищут.

Теперь твоя очередь поведать мне всю правду.

Тор в упор посмотрел на дочь. Немного помолчав и переварив полученную информацию, Альба произнесла, глядя куда-то мимо:

—Хорошо, признаю, снимала я со своим знакомым, который провёл меня туда. Но ты ошибаешься в главном, папочка. Люди, которых там похитили, никакие не террористы, а самые знаменитые квадрофайтеры, которые выигрывали финал Евро Кубка.

И она рассказала ему всю историю целиком, ничего не утаивая. Лицо Тора постепенно менялось, и в конце её рассказа он был весьма озадачен.

— Так, так, так. Вот, значит, кого мне подкинул капитан Норман. Значит держит меня за дурака и пытается разыграть в тёмную, прикрывая свой зад, — со злостью выкрикнул он. — Но хрен тебе! Я не буду козлом отпущения в этой тёмной истории. Сейчас я ему позвоню, и пусть забирает этих чертовых квадрофайтеров куда хочет. Только журналюг мне тут ещё не хватало! — прорычал Тор.

И тут же обратился к Альбе, как будто ища у неё поддержки:

— Ты же знаешь, что дела мои идут, мягко говоря, не очень. Ещё и камеральная проверка приезжает уже через месяц. А если они хорошо копнут, то, боюсь, мы с тобой, дорогая, останемся без средств к существованию, — обречённо промолвил отец.

— Никому не звони, — отрезала Альба - она немного помолчала, собираясь с мыслями, и добавила: — Кажется, у меня созрел отличный план, как нам выкрутиться из этой серьезной ситуации и даже возможно получится решить твои служебные проблемы, мой дорогой папочка, — с улыбкой промолвила она. — Ответь мне только на пару вопросов. И завтра у тебя на столе будет подробный план действий. Я более чем уверена, он тебе точно понравится

Глава 5

Тор почесал затылок, дело принимало неожиданный поворот. Ещё не зная, что именно приготовила Альба, он уже предвкушал хорошенькое дельце, ведь готова у его дочери работала как компьютер.

— Похоже, их закинули сюда надолго, но точнее я буду знать только завтра. Амуниция вся тут у меня на складе, я только что её видел. По поводу их состояния... Ммм, ну скажем так: четверо в отличной, а один не очень, если хочешь сама взглянуть на него, то не советую, парню здорово досталось, — будничным тоном произносил Тор.

— Я хочу его видеть, где он?! — резко воскликнула Альба, ей пришлось хорошо притвориться, чтобы не выдать своего волнения.

— Где и должен быть, "больной" в реанимации медчасти. Я приказал Менгеле обходить его стороной, — рассмеялся он. — Можешь сходить посмотреть, но зрелище на любителя фильмов ужасов, скажу я тебе. Кто-то очень хорошо над ним поработал, — заключил Тор.

— Ладно, тогда я пошла. Увидимся завтра, мне нужно хорошенько всё обдумать, — чмокнув его в щетинистую щёку, она выскочила из кабинета, но не пошла обычным маршрутом в сторону проходной, а свернула за угол и направилась в медчасть. Персонал "Бастиона" хорошо знал дочь хозяина, и все двери тюрьмы открывались перед ней без лишних вопросов. Войдя в реанимационное отделение и узнав у постового, в какой камере находятся новенький, она зашагала по гулкому коридору, но, не дойдя пару метров, стала невольным свидетелем странного диалога двух санитаров, стоявших к ней спиной и обсуждающих вновь прибывшего пациента.

— Ну что скажешь, приятель, ты хоть раз такое видел? — спросил один санитар у другого, который в это время пялился в экран монитора. — Говорю тебе, что-то тут нечисто. Не бывает так, чтобы вчера вечером привезли полутруп, на котором живого места не было, а сегодня он уже порывается встать на ноги, — в его голосе чувствовался неподдельный восторг от увиденного. Однако второй был не столь категоричен и всячески пытался объяснить чудесное выздоровление необычного пациента.

— Я тут работаю уже более 12 лет и, поверь мне, видел и не такое. Один раз к нам привезли из 163-й камеры парня, которого истыкали заточкой около 14 раз. Менгеле, увидев его, сразу же приказал везти бедолагу в морг, хотя сердце его ещё билось. Типа, там всё равно дойдёт. И что ты думаешь? На завтра охранник морга услышал шелест пакета в покойницкой, зашёл туда и обомлел — парниша оказался живучим. Пришлось везти его в мед часть, но потом он все равно долго не протянул. Помер на четвёртый день. Говорят, Менгеле ему что-то вколол, чтобы не занимал койко-место, — понизив голос на последнем слове, добавил старший.

— Тоже мне, сравнил хрен с пальцем. Тут же совсем другой случай. Ты посмотри его вчерашнюю мед карту. Перелом голени в двух местах, раздроблены два коленных сустава, переломы кисти рук и фаланг пальцев, сломаны шесть рёбер из двенадцати, одно из них пробило лёгкое, многочисленные ушибы, ссадины и кровоподтёки, четырнадцать глубоких порезов кожи, сломанные нос и челюсть. Да его как будто каток переехал, вчера на его жизнь не поставил бы ни цента, — в запале уже почти кричал первый, размахивая руками. — Но сегодня он как ни в чём не бывало утром поднялся, и стал искать свою одежду и рвался на выход! Да ты посмотри внимательнее, на нём почти всё зажило за ночь.

И действительно, на экране камеры слежения был виден молодой спортивный парень, стоящий возле своих нар, он не мог отойти от них ни на метр, так как был прикован стальной цепью за ногу. Парень внимательно изучал окружающие его предметы и как будто искал путь к спасению.

— Не знаю, я его вчера не видел. Я заступил на смену только сегодня. В медкарте наши санитары всякого могут понаписывать, особенно после своих пилюль. Один мне тут недавно рассказал, что к нему Призрак Бастиона приходил, а только по глазам его я понял, что это не призрак, а очередной глюк после употребления этой дури от нашего Менгеле, — полушёпотом добавил второй, озираясь по сторонам.

И в этот момент он увидел Альбу, которая всё это время стояла у них за спинами и не только слышала весь их разговор, но и, застыв, вглядывалась в экран, где всё ещё стоял странный пациент. Санитар, увидевший Альбу, испугался и уже толкал первого в бок, чтобы предупредить, но тот всё ещё заворожённо смотрел на парня и не мог поверить в происходящее.

— Да, в том-то и дело, что вчера я его лично завозил в эту палату и своими глазами видел его состояние. А ты ведь знаешь, что я-то никакой дури не употребляю. Говорю тебе, дружище, тут что-то нечистое, обычный человек на такое не способен.

Но тут и он, обернулся и увидел стоящую рядом дочь Хозяина. Рот его от удивления приоткрылся. Он хотел было что-то сказать в своё оправдание, но Альба быстро перебила его.

— Прикройте свои рты и идите лучше работать, — двое резко взяли свои вещи и поспешили к выходу. Но на пол пути она их остановила. — И да, будете много болтать об этом пациенте поимеете больших проблем с отцом, вам понятно? — в её голосе зазвучали стальные нотки, так знакомые местным обитателям, голос Тора исходил сейчас из её нежных уст.

— Мы могила! — воскликнул первый. — Пошли быстрее отсюда, — добавил он уже шёпотом своему напарнику, и они второпях покинули отделение реанимации.

Альба подошла вплотную к экрану монитора и, не отрываясь, простояла так около получаса, чувствуя, как сердце её колотится уже где-то в горле, а ладони предательски холодеют. Наверное, что-то почувствовав, на другом конце экрана пациент не сводил глаз с камеры видеонаблюдения. Какая-то незаметная нить связала двух этих совершенно незнакомых друг с другом людей, и от этого странного ощущения по коже у неё побежали мурашки. Наконец, сумев оторвать глаза от наваждения, Альба заставила себя отвернуться и направилась к выходу. Но в голове звучала одна и та же мысль, не дающая ей покоя: «Это он, это он». Ей не нужно было знать его имени, фамилии, где он живёт, кем является — для неё и так было всё понятно, её сердце дало ответ на все вопросы. Теперь её план нуждался в глобальной корректировке, нужно было всё очень хорошенько обдумать, прежде чем предложить свой грандиозный проект отцу. Но она была полна уверенности в своих силах, ведь теперь у неё появился он. Альба вышла из мед части и быстро зашагала к выходу, где её уже ожидала аэро такси. Ей вслед молча смотрели зловещие стены Бастиона, ощетинившиеся тяжёлыми стальными решётками на стародавних арочных окнах, как будто нашёптывали что-то зловещее и вызывающее мурашки по всей коже. Бастион продолжал жить своей ненасытной вампирской жизнью, ежедневно выкачивая из своих пленников не только кровь и боль, но и сам дух жизни. Его толстые стены, как губка, впитывали в себя всё зло, что тут творилось веками. Но для какой цели и когда это всё закончится, ответа на этот вопрос никто не знал. Казалось, что высокая и глухая стена, обнесённая колючей проволокой, которая разделила Бастион с храмом, на самом деле не просто разделила два здания, которые всю жизнь были неразлучны, но разорвала два живых организма, двух братьев, и теперь один из братьев пошёл совсем не тем путём, пошёл во все тяжкие, а его старший брат был не в силах ему помочь. Добро и зло по разные стороны стены.

— Сэр, капитан Норман на связи, соединить? — голос секретарши вывел Тора из задумчивости.

— Да, соедини. И до обеда меня ни для кого нет, — отрезал он. — Слишком много нужно ещё обдумать.

— Доброе утро, господин Тор. Как там наши террористы? — сразу перейдя к делу, начал капитан обычным тоном. — Я надеюсь, за ночь никаких происшествий с ними не случилось в вашем дружелюбном заведении, — со сдержанным смешком добавил он.

— Послушайте, капитан, я не люблю, когда меня разыгрывают втёмную, и очень не советую вам этого делать. Не прошло и суток, а я знаю абсолютно всё о ваших тёмных делишках. Так что я вам настоятельно рекомендую не играть со мной в ваши игры, — бросил он.

— Постойте, Тор, о каких тёмных делах вы говорите? Я ничего не понимаю, — смущённо проговорил капитан, хотя по его голосу было понятно, что всё он прекрасно понял.

— Нас могут прослушать, поэтому я вам просто намекну, чтобы до вас наконец-то дошло, — чеканя каждое слово как из пулемёта, ревел Хозяин. Его огромные руки-кувалды в такт каждому слову обрушивались на несчастный стол, который вот-вот готов был разломиться под его натиском. — Люди, которых вы мне вчера подкинули, такие же террористы, как вы или я. Кем они являются на самом деле, мне уже доподлинно известно. Как известно и то, кто именно изувечил этого мальчишку, который не сегодня-завтра Богу душу отдаст. Именно такой доклад вчера получил от главврача. А самое главное, — тут он сделал многозначительную паузу, — самое главное, у меня есть запись. Да-да, капитан, та самая запись с парковки, за которой вы так охотились, — теперь в его голосе слышалось полное превосходство над своим оппонентов.

Наступила долгая пауза. Потом послышался сдавленный голос капитана — это был уже не снисходительный и властный тон начальника одной из самых сильных спецслужб еврозоны.

— Что вы хотите, Тор? Я готов это обсудить при личной встрече, где вам будет угодно, — крайне робко предложил он.

— Ну вот, так-то лучше. Вечером я вам наберу, и мы об этом потолкуем в одном укромном уголке. Теперь никому нельзя доверять, тем более стенам , да вы лучше меня об этом знаете, — довольно расмеялся Тор. — Но всё, отбой, — добавил он и, не дождавшись ответа, отключил связь.

«Так-так-так, кажется, судьба поворачивается ко мне передом. Теперь главное — не упустить удобный момент. Связи у этого напыщенного индюка-капитана хватает, так что от комиссий и проверок я с его помощью точно отобьюсь. Ну, а дальше видно будет», — улыбаясь своей внезапной удаче, он решил сделать то, что давно должен был сделать по долгу службы: произвести полный обход своих владений и проконтролировать, как и чем живёт тюрьма.

— Клара, вызови-ка мне Пиги, — буднично отдал указание секретарше Тор.

Пиги был его самым незаменимым помощником. Это был коротыш с большим пузом и такими же щеками, и лицом, напоминающим свиное рыло, — поэтому с кличкой у него проблем не было. Но при своих объёмных параметрах этот человек имел очень важные и незаменимые навыки. Он знал в Бастионе абсолютно всё, имея повсюду своих стукачей-осведомителей, которые были его глазами и ушами, он мог решить любую проблему или конфликт одним щелчком пальцев. Его ненавидели, но и боялись, так как он был не только серым кардиналом, но и правой рукой всемогущего Тора.

Не прошло и десяти минут, как Пиги, похожий на баскетбольный мячик, вкатился в кабинет хозяина. Быстро убедившись, что начальник сегодня находится в хорошем расположении духа, он взял свой излюбленный глумливый тон.

— Я бы, конечно, хотел пожелать вам доброе утро, босс, но откуда ему взяться в нашей дыре? — начал сходу Пиги. — Не успеешь разобраться с одним косяком, как тут же появляется новый. Честное слово, эта тюрьма скоро сведёт меня с ума, и вы вынуждены будете поместить моё бренное тело в камеру для полоумных, — закатив глаза к небу, проныл он, одновременно глядя исподлобья на Тора в надежде на снисхождение, жалость к нему.

— Что-то твоё бренное тело не потеряло ни единого килограмма лишнего веса за всеми делами, на которые ты мне тут жалуешься. Пойдём посмотрим на твои заботы, по дороге всё и расскажешь, — и Тор, не дав ничего возразить, вышел из кабинета. — Начнём, пожалуй, с Американки, потом заглянем и в Бастион, — добавил он своему помощнику, который трусцой бежал по пятам.

— Ну, давай, рассказывай.

— Да что тут рассказывать? Ничего нового, опять Кушнеровские пошли войной на Галеевских. Ну и, как всегда, куча пострадавших: девять человек затащили в санчасть с колото резаными, один жмур, но тут уж у мужичка просто сердце не выдержало, — поспешил добавить Пиги, видя, что лицо Тора скорчилось гневной гримасой. — Доктор составил хорошее патологоанатомическое заключение, всё шито-крыто. В общем, самых заядлых я рассадил по изоляторам, и парни из состава быстрого реагирования провели ночью воспитательную работу, — тут он довольно собой захихикал. — В итоге беспорядки подавлены, и по сведениям моих стукачей, две группировки уже заключили временное перемирие.

В это время они вышли на внутренний плац, из которого можно было попасть в Американку. Тут стоял беспорядочный протяжный вой сторожевых собак. Тор, недовольный, повернулся к Пиги.

— Что сегодня с этими чёртовыми псами? Что, с утра не покормили? — злобно глядя в сторону вольеров, спросил он.

Бастион снаружи охранял не только отряд быстрого реагирования майора Рататуйского, но и восемнадцать служебных псов, хорошо выдрессированных для несения охранной службы. Большинство из них были немецкими овчарками. Самым старым вожаком являлся пёс по кличке Бак — именно по его первому завыванию отзывалась вся свора. Но сегодня что-то было явно не в порядке. Собаки выли совсем необычно, что-то очень зловещее было в их протяжном вое, который больше походил на песню голодных волков.

— Не знаю, босс. Я приказал дать им двойную порцию, чтобы они заткнулись, но эти твари даже не прикоснулись к еде. Этот жуткий вой скоро всех сведёт с ума. Кстати, босс, постовые утверждают, что это началось ещё со вчерашнего вечера, когда к нам привезли этих чёртовых террористов, — Пиги даже погрозил кулаком куда-то в их сторону.

— Ладно, с этим потом разберёмся.

В этот момент они вошли в Американку. Непредупреждённые заранее корпусные и постовые охранники в спешке начали суетиться и выстроились перед хозяином по стойке смирно. Казалось, что все шестьдесят четырёхместных камер Американки жили своей размеренной, тихой тюремной жизнью, и закрытые тяжёлые двери на сленге «тормоза» не давали им видеть, что делается снаружи. Однако это было далеко не так. Не успел Тор сделать свой первый шаг по Американке, как тут же заработало радио «уруру».

У заключённых не было обычных средств связи, и поэтому они придумали себе своё «уруру» для связи между камерами и передачи важной информации. Также переговоры шли через специальные проковырянные заточками отверстия, называемые «кабурами». Этими же заточенными ложками пробивали щели в дверях, чтобы с помощью такого самодельного глазка видеть всё то, что происходит снаружи. Спустя каких-то пару минут вся Американка уже знала о прибытии хозяина с проверкой. Со скоростью ветра все запрещённые вещи были хорошо припрятаны, в камерах наводился марафет, ведь все знали взрывной характер Тора, который за любую провинность мог сходу засадить своим огромным кулачищем в голову провинившемуся. Зеков он никогда за людей не считал, и церемониться с ними было не в его правилах.

Треть камер Американки была занята женским контингентом, но туда хозяин принципиально никогда не заходил. Во-первых, он терпеть не мог, когда они начинали истерично добиваться каких-либо привилегий, во-вторых, не мог их за это охолодить своими кулаками-молотами — не поднималась у него рука на женщин, даже на самых конченных.

Выборочно обходя камеры и выслушивая многочисленные доклады, Тор обратился к Пиги:

— А где у нас содержатся вчерашние гастролёры? — имея в виду WoF, поинтересовался он. — Как себя ведут?

— Мы их поместили по одиночкам на третьем уровне, как вы и приказали, сэр, — докладывал корпусной. — Постоянно буянит, требует адвоката. Мы хотели было их приструнить, — с этими словами он жёстко ухмыльнулся.

— Но нам запретили применять к ним силу, — уныло добавил он.

— Ну и правильно, головой мне за них отвечаете. Держать в полной строгости, но без излишеств и рукоприкладства. Ничего страшного, покричат и успокоятся. Тут никто им не поможет, — тихо добавил Тор.

Они поднялись на третий уровень, но тут хозяин не стал заходить в камеры, ограничившись только обзором в смотровое окошко. Затем они всей делегацией направились в Бастион. Переход туда с Американки вёл через воздушный портал, соединяющий два корпуса между собой. Там же находились прогулочные дворики. Пройдя портал и параллельно осмотрев состояние недавно отремонтированных двориков, на которых Тор умудрился списать огромную сумму бюджетных денег, они вошли в Бастион, и тут же как будто перенеслись на триста лет назад.

Его мрачные, четырёхметровые стены и сводчатые арочные потолки, не видевшие даже декоративного ремонта сотни лет, наводили уныние и страх, а стойкие запахи гнили, пота и плесени добавляли «прекрасных» ощущений любому, кто попадал сюда впервые. Сразу приходили на ум средневековые застенки, где пленных узников вели под тусклый свет факелов лабиринтами мрачных коридоров, в очередную пыточную камеру, где уже поджидавший свою жертву палач раздувал пылающую жаровню, а ужасные инструменты пыток — всевозможные остроконечные ножи и крюки — аккуратно были разложены на столе, покрытом рогожей, сплошь пропитанной кровью. Но все эти ужасы давно канули в лету, как и расстрельная камера, которая была обустроена на этом же месте два века спустя. Она тоже служила кровожадному Бастиону верой и правдой, аж до той ужасной даты, когда проклятые либералы отменили смертную казнь. Вот тогда-то для Бастиона и наступили трудные времена. Нескончаемый поток крови и боли, лившийся ранее рекой, сейчас практически иссяк. Тех капель, которые доставались от нынешнего толерантного руководства тюрьмы, было явно недостаточно, и всё нутро этого корпуса-вампира ждало долгожданного реванша и отката к кровавым денькам былой славы.

Вдохнув в себя сырой и спёртый смрад, который тяжело было назвать воздухом, делегация двинулась в сторону семнадцатого поста, который был первым в их проверочном списке. Тора нельзя было назвать сентиментальным человеком, его душа давно огрубела за эти долгие годы работы тут, но даже он не любил находиться здесь подолгу и при любом удобном случае перекладывал эту обязанность на подчинённых.

Пигги семенил рядышком и всё время что-то рассказывал о бесчисленных проблемах и необходимости проведения капитального ремонта здания. Всё постоянно ветшало, ломалось, протекало и рушилось. Вот и сейчас он бубнил о необходимости срочной замены участка канализационной системы, которая, прохудившись, уже якобы подмывала одну из камер первого уровня.

По-быстрому осмотрев семнадцатый пост, именуемый «деревяшкой», и выслушав изрядное количество жалоб и просьб о помощи, Тор, как всегда, пообещал разобраться и тут же забыл об этом. На последок решили осмотреть ту злосчастную, затапливаемую камеру. Они спустились двумя уровнями ниже по извилистым массивным гранитным ступеням и, пройдя заковыристыми лабиринтами, оказались в самом дальнем конце Бастиона. В том, что это именно то место, не оставалось никакого сомнения, ведь нестерпимая вонь била в нос с такой силой, что многих тут же потянуло блевать. Тор достал из кармана платок и прикрыл нос. Он смотрел на закрытые двери этой камеры и только сейчас понял, куда Пиги привёл его. Это была та самая пыточная-расстрельная комната, которая в самом начале постройки Бастиона служила главной молебной залой, но когда-то стоявший тут алтарь заменили на пыточный стол, и всё пошло не по плану.

Тор с отвращением и ужасом смотрел на эту огромную запертую дверь, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок, а желание заходить внутрь таяло с каждой секундой. Как будто прочитав всё это на лице хозяина, Пиги тут же начал шарить по карманам и, в конечном итоге, изобразив на своей круглой поросячьей физиономии виноватую улыбку, промямлил:

— Простите, сэр, я, кажется, оставил ключи от этой камеры на семнадцатом посту. Но если вы немного подождёте, то я кого-нибудь пошлю за ними, — сказал он, лукаво глядя на босса.

— Растяпа, зря только притащились в эту адскую вонищу. В наказание, ты сам и займёшься устранением этой проблемы. Бери сколько потребуется людей, и чтобы к концу недели всё было исправлено.

Огромное облегчение и благодарность к находчивому Пиги испытал не только Тор, который для виду наказал его, но и все остальные члены делегации, чьи лица уже и так позеленели от нестерпимой вони.

— Как скажете, босс, — невинно потупив глаза в пол, промычал Пиги. — Может, хотите взглянуть на подвальные залы? Они как раз открыты, — ядовито добавил он.

Все в ужасе уставились на Тора, ожидая его реакции, но тот уже был сыт по горло этой затхлой и вонючей атмосферой Бастиона и поспешил ретироваться отсюда.

— Хватит с меня на сегодня твоих благоуханий. Я возвращаюсь в офис, и так теперь придётся костюм сдавать в химчистку.

И, больше ни на кого не оборачиваясь и не обращая внимания на облегченные лица помощников , хозяин тюрьмы двинулся прочь, с каждым метром ускоряя шаг, так что в конце отставшая делегация уже перешла на бег, догоняя его. Но как бы быстро они ни бежали, жуткое животное чувство страха гналось за ними вслед — они спинами и всеми порами своей кожи чувствовали тяжёлый и мрачный взгляд Бастиона. Тюрьма жила своей жизнью, тюрьма была в ожидании чего-то, что скоро должно было изменить всю её жизнь. Это чувство просто витало в воздухе, подпитываемое воем своры служебных псов.

Закончив текущие дела и раздав нужные указания подчинённым, Тор с чувством выполненного долга и с хорошим настроением выехал на встречу с капитаном, о которой заранее договорился. Был уже поздний вечер, когда он вернулся домой. Альба ещё не возвращалась. Он налил себе целый бокал чистого виски и залпом осушил его. Приятное тепло тут же разлилось по всему телу. Дела шли просто замечательно — благодаря видеозаписи дочери и его настойчивости удалось хорошенько прижать капитана Нормана, который в итоге пообещал ему полную защиту от каких-либо проверок и развязал руки в его тёмных делах в Бастионе. За это, в свою очередь, Тор пообещал придержать Волков до того времени, пока капитан не решит их дальнейшую судьбу. По их договорённости, запись будет уничтожена, как только они покончат с этим делом. В итоге каждый сможет решить свои проблемы, и все останутся довольны.

Альба вернулась ближе к полуночи. Войдя в комнату, она увидела Тора, развалившегося в своём любимом кресле с пустым бокалом, зажатым в руке. Глаза его были закрыты. Она выключила громко ревущую музыку и, прикрыв отца пледом, отправилась в свою комнату. Завтра предстоял интересный разговор.

Утро следующего дня было дождливым и пасмурным. Тор приехал в Бастион только к десяти утра. Он проснулся в плохом расположении духа: рядом с креслом, где он так и проспал всю ночь, он обнаружил почти пустую бутылку виски — причина головной боли стала ему ясна. Контрастный душ, две чашки кофе — и на работу. Альба, конечно же, будет спать допоздна, будить её себе дороже, поэтому весь процесс происходил крайне тихо.

Бастион встретил его унылым воем псов, к которому добавился ещё один мерзкий звук — сотни чёрных, как смоль, воронов кружились над Бастионом, часть из которых уселась прямо на крышу и производила жуткий шум своим карканьем. Это было уже слишком для его терпения. Он тут же вызвал по рации Пиги и прорычал, даже не удосужившись поздороваться:

— Слушай сюда внимательно. Я сейчас иду в свой кабинет, и если через час открою окно и услышу хоть одну собаку или ворону, я прикажу из тебя сделать чёртово пугало и вывесить на крышу Бастиона.

С этими словами он швырнул рацию в стену, та разлетелась на мелкие кусочки. «Что за чертовщина происходит в этих стенах последнее время? — подумал он с раздражением. — Хоть вызывай грёбаного экзорциста, ещё немного — и я стану верить в чёртову нечистую силу». Но тут же, отогнав от себя эти дурацкие мысли, он переключился на текущие дела.

Время до обеда пролетело незаметно, и когда Клара пришла поинтересоваться, что он желает на обед, и он хотел бы уже сделать свой обычный заказ, как тут в кабинет, как всегда, без предупреждения ворвалась Альба.

— Хэлло всем! Я вижу, что вовремя. Клара, можно мне латте, как я люблю, и два круассана, — плюхнувшись в отцовское кресло и сладко потянувшись, попросила она.

— Проснулась гуляка. Я тебя вчера не дождался. Прости, — сделала вид, что ничего не произошло, будто и не видела пустой бутылки.— Ну, как у тебя дела? — вкрадчиво спросил Тор.

— Всё хорошо? Ты выяснил то, что вчера должен был уточнить у капитана Нормана? — сходу задала она интересующий её вопрос, откусывая принесённый Кларой круассан и запивая его свежим кофе.

— Не волнуйся, всё в порядке. Теперь они все полностью в моём распоряжении, минимум на пару месяцев. Но на кой чёрт они тебе сдались?

Тор знал упрямый характер своей дочери, и если она что-то вбила себе в голову, то было бесполезно и пытаться её переубеждать.

— Послушай, представь себе, что при помощи этих Волков я помогу тебе очень хорошо заработать и решить все твои проблемы. Но за это я попрошу тебя об одной услуге, и это не подлежит никакому обсуждению. И даже не пытайся задавать мне свои дурацкие вопросы, типа «зачем тебе это нужно?» Договорились? — она с хитрой полуулыбкой смотрела на него, понимая, что уже заинтересовала отца.

— Посмотрим. Сначала расскажи свой план, тогда и продолжим, — упрямо начал он, всё же решив попытаться поторговаться с дочерью.

— Ок, тогда, адьос, мне пора идти, — она тут же подскочила, лёгкой походкой направилась к двери, намереваясь уходить.

— Постой ты, стрекоза! Ладно, сдаюсь, — подняв руки кверху, примирительно улыбнулся он.

— То-то же. Зачем нужно было испытывать моё терпение? В общем, уверена, что тебе идея понравится. Всё, как ты любишь, — начала она интригующе. — American Quadrofight. Звучит? Как тебе?

И, не давая ему возможности ответить, продолжала:

— Что так нравится всему миру в этом батле, и чего в нём не хватает? — задавала она вопрос сама себе. — Квадрофайт — это драйв, это экшин, постоянное движение и непредсказуемый финал. Но после концовки поединка все его участники встают как ни в чём не бывало и идут по своим делам, даже не получив мало-мальских увечий. Кровь, настоящая кровь и смерть — вот чего тут не хватает, вот чего жаждет настоящая людская сущность.

Альба говорила, и в этот момент будто была сама не своя, всё равно как если бы на это время в неё кто-то вселился — кто-то очень злой и кровожадный. Это были ли слова девятнадцатилетней девушки, а прожжённой в боях фурии! Тор смотрел на свою дочь то с восхищением, то со страхом, но её красочный рассказ о своём плане всё больше и больше втягивал его, и он живо представлял его воплощение во всех деталях.

Тем временем Альба продолжала:

— Так вот, я предлагаю, скажем так, апгрейдить и перевести игру на абсолютно новый сверхуровень. Для этого мы слегка задекорируем Американку под нашу главную локацию предстоящей битвы. Да, она так и выглядит — как настоящий римский Колизей с гладиаторской ареной в самом её низу, но эти двери камер мне не нравятся, они всё портят. Мы задрапируем их маскировочными сетями, а твои баландёры разукрасят их под римскую тематику. Затем мы натянем такелажное снаряжение, как на древних кораблях, с первого по третий уровень, для быстрого перемещения наших героев по сцене битвы, — жарко продолжала Альба, уже вовсю размахивая руками. — Что у нас на третьем уровне? Вот, за бронированным стеклом, смотровая комната для дежурного по корпусу — отлично, она имеет самый лучший прямой обзор на всю сцену битвы. Именно там будут находиться наши VIP-гости. Да-да, папочка, там будут сидеть и наслаждаться эксклюзивным побоищем American Quadrofight те люди, которые ничего не пожалеют ради такого зрелища. Но они же захотят чего-то более необычного от нашего предстоящего представления, не правда ли? И мы дадим им это. Да, отец, мы дадим им настоящую смерть!

На этом она умолкла и сделала эфектную паузу. Тор сидел неподвижно, он весь без остатка погрузился в красочную картину, описанную Альбой. Тор уже видел богатых воротил и людей со связями, которые принесут ему огромные деньги и славу в своих закрытых, кулуарных кругах, куда он безрезультатно хотел пробиться уже столько лет. Вот его путь к высшему свету, к сильным мира сего. И в его голове начали витать амбициозные планы на будущее.

— Они будут первыми людьми в мире, которые увидят American Quadrofight со смертельным исходом, а может, и не с одним. И в отличие от оригинальной бутафории, у нас кровь будет настоящая. Ты понимаешь меня?

Глаза Альбы пылали средневековым огнём, огнём, в котором пытали пленников и на котором сжигали ведьм. И на какой-то миг Тору показалось, что его дочь сама в этот момент превратилась в ведьму — в глазах её бегали дьявольские огоньки, и казалось, что ещё немного, и она, взмахнув очередной раз руками, поднимется в воздух. Он быстро помотал своей огромной головой и отогнал от себя это жуткое наваждение.

— Ещё бы мне не понять с растяжкой, — промолвил Тор. — Очень хорошо понял и скажу тебе честно, я поражён. Я ожидал от тебя всякого, но такого… Нет, нет, — тут же заговорил он, видя, что лицо дочери становится злым. — План твой великолепен во всем, как вообще можно было такое придумать? Я только одного не пойму — как он не пришёл в мою голову, а в твою юную головку, дорогая моя, —примирительно добавил он.

— Однако, если отбросить всю лирику, то согласись, что тут ещё много нерешённых вопросов. Например, кто будет сражаться и кто будет умирать? Ведь ты понимаешь, что за каждого покойника мне нужно будет отчитываться.

— Выберем команду из самых отпетых зеков, тех, у кого нет родственников и кому никто не пишет. Этих легче всего будет списать. Но учти, что физическое состояние должно быть выше среднего, сдохлики долго на арене не протянут, а это огромный минус для нашего дела, — Альба рубила каждое слово, и сразу становилось понятно, что она заранее всё продумала до мелочей.

— Что ещё? Хорошо, предположим, я соберу нужную команду и обучу их в кратчайший срок, но где я возьму для них экзоскелеты? Ты же знаешь, что они очень дорого стоят, а наши финансы поют романсы, — развёл он руками.

— В смысле, денег нет, но вы держитесь? — со смехом добавила Альба. — Ну что же, предоставь это дело мне, — отрезала она.

— Ладно, но ты уверена, что эти чёртовы террористы захотят участвовать в нашей затее? А вдруг они заартачатся? Сразу предупреждаю, мне запрещено прикасаться к ним, это одно из условий капитана Нормана, и, к сожалению, я не могу его нарушить, — разведя руками, извиняясь, пробасил Тор. По нему было видно, что его лишили главного козыря — убеждения силой, к которому он так привык.

— Но уговор есть уговор, тут уж ничего не попишешь, придётся выполнять.

— Они не террористы, и ты прекрасно об этом знаешь, — вспыхнула Альба. — Опять же, этот вопрос я возьму на себя, это не твоя забота, — отрезала она. — Главное, подготовь арену, пригласи гостей, создай и обучи команду зеков, ну и, самое главное, придумай, как сделать так, чтобы об этом не проведали вездесущие журналюги.

— А вот об этом, милая моя, можешь не беспокоиться, — сказал Тор, потирая свои огромные ладони. — Тут соберутся такие люди, которые сами позаботятся, чтобы ни одна собака не пронюхала, как они здесь развлекаются, — и он рассмеялся своим раскатистым басом на весь кабинет.

Услышав смех своего босса, в комнату, постучав, высунулось довольное личико Клары.

— Я вижу, что у вас хорошее настроение, может, ещё кофейку? — услужливо предложила она, посчитав, что деловые разговоры между отцом и дочерью уже закончились.

Клара всячески мечтала подружиться с Альбой, чтобы в нужный момент, когда Тор наконец-таки обратит на неё своё внимание, иметь в лице дочери хорошего союзника. Тем более она прекрасно понимала, что путь к этому огромному сердцу лежит через Альбу, которая, рано потеряв мать, так нуждалась в материнской заботе. Все эти мысли пронеслись в её белокурой голове за одно мгновение.

— Я бы выпил чего покрепче, — радостно отозвался Тор. — Это дело нужно хорошенько обмыть, — но не успел он продолжить, как его тут же осадили.

— Никаких «покрепче», папочка, у тебя ещё сегодня уйма дел. Или ты уже на радостях всё позабыл, — жёстко отрезала она. — Клара, принеси отцу двойной эспрессо, ему будет необходимо много энергии в ближайшее время, — она встала и собралась уходить, но вдруг спросила: — Тот человек, квадрофайтер, которого поместили в мед часть, он всё ещё находится в реанимации? — она отвернулась, задавая этот вопрос, чтобы отец не увидел выражение её лица в этот момент, но всё же голос её на секунду предательски дрогнул. Тор тут же почувствовал это, но не подал виду.

— А, ты про этого, кажется, его зовут Реджи. С этим парнем пока что одни вопросы, — озадаченно произнёс он. — Ещё вчера мне докладывали, что он уже точно не жилец, и я было начал ломать голову, как буду его списывать. А тут сегодня с утра ко мне заявился наш главврач Менгеле и говорит мне о том, что парню уже можно переводить в американку, к остальным подельникам. Я сперва подумал, что он, как обычно, шутит, ты же знаешь, насколько он своеобразный человек, — с ударением на слово «своеобразный» продолжал он. — Но оказалось, что этот чёртов Реджи каким-то чудесным образом самоисцелился, и это всего за два дня. Менгеле сам пребывает в шоке и упрашивал меня дать ему разрешение на проведение дополнительного обследования, чтобы выявить аномалии его организма. Но я строго запретил ему это делать — не хватало ещё, чтобы он залечил его до смерти. Ведь он теперь нам так необходим для нашего дела.

— Очень хорошо. Где он сейчас? Мне нужно с ним переговорить, — стараясь больше не выдавать своих эмоций, спросила Альба.

— Пятьдесят четвёртая, на третьем уровне. Дать тебе дополнительную охрану для беседы, или просто приковать его к нарам на время разговора? Я понимаю, что лишние уши в нашем деле не нужны, подчинённым не нужно знать, кем эти террористы являются на самом деле, — с тревогой в голосе проговорил Тор, прекрасно зная своих болтунов.

— Всё правильно, нам лишние уши ни к чему. Никого не нужно, я сама справлюсь, — она подхватила свою миниатюрную сумочку и направилась к выходу, но у двери резко остановилась и, не оборачиваясь к отцу, на одном дыхании вымолвила: — Мое условие! После того, как всё закончится, ты выпустишь его из Бастиона. Только его, — с нажимом повторила она, — и это не обсуждается.

— Да что в нём такого особенного? — повысив голос, проворчал Тор, чувствуя, что его Альба всерьёз запала на этого парня.

— Он особенный, — со значением сказала она и захлопнула за собой дверь.

А Тор остался сидеть в кресле и крепко призадумался.

Выйдя из административного здания, она направилась через внутренний дворик к корпусу Американки, ещё и ещё раз обдумывая свой предстоящий разговор, а он, по всей видимости, предстоял тяжёлый. Войдя внутрь, она подошла к дежурному пульту слежения и самолично отключила внутреннюю камеру 54-й хаты. Затем поднялась на третий уровень и подозвала постового охранника, который, увидев дочь Тора, тут же подбежал и вытянулся перед ней по стойке смирно.

— Я сейчас зайду в 54-ю, впустишь меня, а когда я снова постучу, отопрёшь дверь и проследи, чтобы никто тут не грел уши. Это в твоих же интересах, — глядя на него в упор, приказала Альба.

Они вдвоём подошли к нужной камере, и постовой послушно открыл тяжёлые замки на металлической двери, впустив её внутрь. Дверь за её спиной со стуком закрылась, отрезая путь к отступлению.

Перед ней стоял Реджи и смотрел ей прямо в глаза. У Альбы на мгновение перехватило дыхание — таким пронзительным и спокойным был этот взгляд. В нём не было и тени удивления от её неожиданного прихода, он как будто заранее знал и ждал её. Но как?

Глава 6

Глава седьмая. Спортики.

Они ведь раньше никогда не видели друг друга. Альба продолжала молча смотреть в эти серые, как у волка, глаза, которые словно затягивали её куда-то очень глубоко. Она вдруг нашла в себе силы перебороть эту магию его взгляда и, переведя глаза мимо, заговорила быстро и, как ей казалось, уверенно.

— Привет, Реджи. Меня зовут Альба, и я тут для того, чтобы тебе помочь, — начала она с главного. — Выслушай меня внимательно и не перебивай. От этого разговора зависит свобода не только для тебя, но и для всей твоей команды.

И она рассказала ему всё по порядку, почти ничего не утаивая — почти. Но об этом ему знать ещё рано. Альба начала свой рассказ с того момента, когда попала на Mysterios-арену и следила за его боем, за тем, как оказалась на подземном паркинге и как стала невольной свидетельницей их ареста. Ну а закончила тем, что в общих чертах поведала о своей идее American Quadrofight, пообещав освободить их после этой битвы. Именно в последнем пункте Альба лукавила, ведь по факту она просила только за него, но говорить об этом сейчас точно не стоило.

Весь свой рассказ она смотрела куда-то мимо него, избегая этих магических глаз, лишь изредка бросая беглый взгляд на выражение его лица. Он стоял перед ней, ни разу не шелохнувшись, тело — словно высечено из гранита, лишь на лице его играла лёгкая улыбка, как будто он и без слов её прекрасно понимал. И этот взгляд — он как рентген проходил волной по всему её телу.

Она наконец закончила и задала ему первый и самый главный вопрос, который решил бы всё.

— Ну как, ты в деле?

И тут у неё сердце замерло вслед за дыханием. Время остановилось для Альбы. Показалось, прошла вечность, прежде чем он впервые открыл рот.

— Конечно, — коротко, как отрубив топором, ответил Реджи. — Я же не могу подвести свою команду, — и, чуть помолчав, добавил: — И тебя.

В это «тебя» он вложил столько смысла, что Альба сразу вспыхнула, как факел. Чтобы хоть как-то разрядить обстановку и прийти в себя, она добавила:

— А у тебя здесь мило. Ты сам ремонт делал или дизайнера нанимал?

— Честно, я даже не в курсе, но мне здешний аскетизм даже по вкусу. Обслуживание номеров тут на высоте, — в тон ей отшутился Реджи и тут же добавил уже серьёзнее: — Когда битва? Нам нужно подготовиться.

— Ещё пока не знаю, отец сначала должен всё подготовить. Как только что-то будет конкретно известно, я сразу сообщу, — ответила она доверительным тоном. — Постараюсь, чтобы завтра вам дали возможность всем вместе встретиться. Но по тренировкам обещать не буду, честно, — призналась Альба.

— Я всё понимаю, — Реджи смотрел на неё, не отрывая своих серых глаз.

— Наш армор цел?

— Да, он в полном порядке, лежит в сохранности тут на складе. Но у меня есть к тебе вопрос, наверное, не совсем корректный, — набравшись решимости, всё же спросила она. — Для схватки нам не хватает ещё одного комплекта снаряжения. Может, ты подскажешь, где его можно раздобыть?

— Всё в порядке. Ты помогаешь мне — я помогу тебе, — сказал он с улыбкой. — Запиши адрес и код. Это съёмный вещевой контейнер, я храню там разные ламы для тренировок. Мы используем совершенно другие арморы, чтобы нас не могли узнать. Можешь взять их — по функционалу они ничем не хуже наших, так что форы у нас в этом плане точно не будет.

Она быстро переписала данные, которые он ей продиктовал, и, не глядя на него, виновато произнесла:

— Спасибо тебе. Но мне уже действительно пора идти.— Если что-то нужно — говори.

- Как там моя команда?

— Не волнуйся, с ними всё в порядке. Они никак не пострадали, в отличие от тебя, — она многозначительно посмотрела на него, параллельно нажимая на кнопку вызова охранника, и тихо добавила: — Мне правда уже пора.

Хотя на самом деле она никуда не спешила. Однако ей было невыносимо тяжело находиться с ним в одной камере — Альба всеми порами кожи чувствовала его внутреннюю звериную силу, и эти его волчьи глаза, которые могли свести с ума или лишить рассудка. Поэтому она сейчас была готова бежать отсюда.

Тяжёлая дверь распахнулась, и в этот момент она почувствовала его руку на своей руке и его очень тихий голос у себя в голове:

— Почему ты мне помогаешь?

Она обернулась и, глядя себе под ноги, таким же тихим голосом, улыбнувшись, ответила:

— Потому что я твой самый большой фанат.

С этими словами она покинула его камеру, и дверь за ней тяжело захлопнулась. Реджи остался стоять, продолжая смотреть в то место, где только что была Альба. На его лице играла загадочная улыбка, а серые глаза налились насыщенным золотым оттенком.

За последние пять дней хозяин «Бастиона» вымотался так, как не выматывался, наверное, за все пятнадцать лет службы. На его бритую голову свалилось столько забот, что хватило бы на троих директоров. Хорошо ещё, что рядом был Пигги — на него легла львиная доля всей чёрной работы.

Вооружившись целой бандой преданных баландёров, Пигги в первую очередь занялся переоборудованием «Бастиона» под предстоящее побоище. Все зэки Американки, наблюдавшие за происходящим через самодельные щёлки-«глазки», удивлённо смотрели, как ловкие баландёры натягивали тяжёлые пеньковые канаты. Под наклоном они протянулись своеобразной паутиной, опоясывая почти всю внутреннюю часть «Американки». К ним добавились верёвочные лестницы и прочий такелаж, превративший внутреннее пространство в нечто среднее между боевой ареной и пиратским кораблём.

По приказу Тора Пигги подготовил и установил пару-тройку своеобразных ловушек, о которых, кроме них двоих, никто не знал. В нужный момент битвы они должны были, если не переломить ход боя, то хотя бы поднять градус ожесточённой борьбы до предела.

На нижний ярус трудяги-баландёры притащили где-то добытые старинные бороны — судя по кованому металлу, оставшиеся ещё со времён монахов, живших здесь пару столетий назад. Металлическая решётка размером примерно метр на два была густо усеяна острыми коваными шипами длиной по пятнадцать-двадцать сантиметров. В старое доброе время ими равняли вспаханные поля. Пигги придумал для них иное применение: десяток борон перевернули шипами кверху и подложили в те места, куда неминуемо упадёт любой, кто сорвётся с верёвочных снастей.

Для антуража Пигги приказал притащить из подземных казематов Бастиона хранившиеся там средневековые орудия — найденные много лет назад в скрытой нише, когда рабочие разбирали одну из камер. Тор ещё тогда хотел сделать тюремный музей, но забросил эту идею. Сейчас всё это пришлось как нельзя кстати.

Стену первого этажа Американки затянули плотными маскировочными сетями, скрывающими под собой не вписывающиеся в общий стиль современные металлические двери камер. Местные художники из числа заключённых разрисовали их в древнеримском стиле, создавая узнаваемую атмосферу гладиаторских поединков. В дополнение — алебарды, массивная дубина-палица с шипастым набалдашником, пара пик и даже старинный кремневый пистоль восемнадцатого века.

Пигги, как заправский дизайнер интерьеров, носился по Американке, проверяя каждый закуток. Его детище должно было потрясти высоких гостей до глубины души.

Пока он занимался «сценой представления», Тор взял на себя подбор «актёров». Из тысячи заключённых ему нужно было выбрать пятерых. Всего пятерых. Но каких! Они должны были достойно выступить против настоящих профессионалов, а иначе его просто поднимут на смех — и о шикарном будущем можно будет забыть.

Судьба давала ему последний шанс.

Поначалу он хотел взять самых отпетых головорезов, но, изучив медкарты, увидел одних доходяг, годами гнивших в этих стенах. Здоровье у них было хуже, чем у столетних стариков. Долго пересматривая личные дела, Тор наконец нашёл то, что искал.

— Бинго! — прорёвел он, перечитывая дело банды молодых отморозков — «Спортиков». — Вот оно!

Плеснул себе полбокала виски, бросил лёд, отхлебнул. Горячая волна прокатилась по желудку. Тор прикрыл глаза и вспомнил, с чего всё началось пять-шесть лет назад.

Крупные наркосиндикаты стали нести огромные убытки. Закладчики — их «разменная монета», выполнявшая самую опасную работу, — сообразили более лёгкий способ заработка: набирали доверие, брали крупную партию наркотика и пропадали, продавая товар через своих знакомых.

Синдикаты, не имея возможности обратиться в полицию, решили ответить обнаглевшим «чайкам» руками «Спортиков».

Команда «Спортиков» была раскидана по всем регионам. Изначально это было просто фитнес-объединение — поклонники паркура и спорта. Курение и наркотики исключались автоматически, но постоянно кипящий в крови тестостерон требовал выхода.

Кураторы от синдикатов подсунули им простую идею: всё зло в мире — от наркоманов.

«Спортики» поверили, начали избивать закладчиков «во имя добра», а потом кураторы стали платить за видео с расправами — и всё покатилось под откос. От идейности не осталось и следа, остались только деньги и жестокость.

Рэкет, потом убийства, потом — облава спецслужб.

Почти сто двадцать человек взяли одновременно. Тридцать лет каждому, не меньше. По разным тюрьмам развезли мелкими группами; в Бастионе осело семнадцать.

Тор нашёл в донесении данные главаря: Джимбо, двадцать семь лет, рост сто восемьдесят два, жилистый, жёсткий до абсолютной жестокости. Прирождённый лидер, нетерпимый к конкуренции. Уже успел собрать вокруг себя четверых из группы, наладил связь по «уру-ру», строчил жалобы на условия содержания.

С таким имело смысл говорить напрямую — остальные пойдут за ним, как стадо.

Через пятнадцать минут в дверь постучали.

— Сэр, доставил осуждённого Джимбо. Заводить?

— Заводи. Сопровождение не нужно. И сними кандалы, — скривился Тор, глядя на входящего зэка в полосатой робе.

— Так ведь особо опасный, дважды пытался бежать. Это настоящий ящер, а не человек! Я бы не советовал…

— В твоих советах не нуждаюсь. Кандалы снять. Ждать за дверью.

— Есть, сэр.

Когда дежурный вышел, Тор поднял тяжёлый взгляд. Унылая роба не могла скрыть пружинистое, натренированное тело. Коротко стриженная голова придавала Джимбо вид закоренелого сидельца — из тех, что ни перед чем не остановятся.

— Ну, здорова, Джимбо, — Тор не любил ходить вокруг да около.

— И вам не хворать, начальник. Зачем звал? — Джимбо разглядывал его с фамильарной ухмылкой, но внутри уже настараживался. За три года он видел Тора издалека раз десять, но говорил с ним впервые.

«Тут явно подвох», — мелькнуло в голове.

— Потерпи, скоро узнаешь, — Тор протянул сигарету. — Куришь?

— Нет, — коротко ответил Джимбо, переминаясь. — Спортики не курят.

Он выдержал паузу, разглядывая Тора.

— Слышал, ты недоволен здешним содержанием? И хотел бы собрать вокруг себя своих «Спортиков»? — закинул удочку хозяин.

— Условия сам знаешь какие, — сплюнул на пол Джимбо. — Ваши шакалы не дают спокойно заниматься спортом. Да что говорить, я всё уже в заявлениях расписал, только где они все - на параше! — он с досадой махнул рукой.

Тор взял долгую паузу, будто обдумывая слова, а затем выпалил:

— Слушай сюда. Дурить не буду, дам сразу конкретный расклад. У тебя два варианта. Первый — соглашаешься на моё предложение и до конца срока живёшь в шоколаде вместе со своими ребятками. Личный дворик, общая камера, никто вас не тронет, если не будете косячить. Плюс ходатайство на УДО, когда придёт время.

Джимбо открыл рот от неожиданности — такого блага от Тора он не ожидал.

— Согласен. Кого мочить?

— Не спеши, — ухмыльнулся Тор. — Пока никого мочить не нужно. К тому же приятные сюрпризы ещё не закончились. Тебе с твоей командой нужно всего лишь заняться тем, что вы так любите, — спортом!

И он громко расхохотался, глядя на растерянную физиономию Джимбо. За пару минут он в крадце рассказал ему в чем суть дела, но конечно же утаил, что для самих Спортиков он уже приготовил смертельный сюрприз.

- Ваша главная задача уничтожить этих малолетних слюнтяев! Больше крови, больше переломов и главное вы должны убить одного из пятерых! Кого именно, я скажу позже..

— Всё понятно, Босс. Не подведём. Но и ты сдержи слово, — прищурился Джимбо.

— Моё слово тут закон! — рявкнул Тор, раздражаясь, что кто-то смеет в нём сомневаться. — Но и ты запомни, Джимбо.

Голос его упал до угрожающего рычания:

— Попробуешь играть со мной — хоть один неверный шаг — сразу случится вариант номер два. Я не буду угрожать, не буду делать вам жизнь трудной. Нет. Я лично, вот этими руками, порублю всех вас на куски и скормлю псам. Понял меня?

Джимбо потупил глаза в пол и молча кивнул в знак согласия. Но в голове его уже рождался новый смелый план.

— Забирай его! — крикнул Тор дежурному, не дожидаясь ответа.

Всю следующую неделю «Спортики» тренировались без остановки, наверстывая упущенное. Джимбо отобрал самых сильных и ловких — за три года он знал каждого своего бойца наизусть.

С экзоскелетами освоились быстро — молодость и голод по победам брали своё, хотя скорость атаки на тренировках держали на минимуме, чтобы не разнести стены.

Своими руками, с одобрения Тора, «Спортики» переоборудовали примитивный спортзал в настоящий паркур-парк и скалодром. Мышцы вспоминали то, что подзабылось за годы простоя. Дни напролёт в зале стоял грохот перекладин, скрежет металла и хриплое дыхание — тела, годами гнившие на нарах, снова учились летать. Первые дни давались тяжело: срывались ладони, гудели непривычные к нагрузке колени, кто-то блевал после особенно жёсткой связки, но никто не жаловался. Джимбо честно рассказал команде обо всех плюшках предстоящей сделки — мотивация взлетела до небес.

По вечерам, лёжа на своей нижней авторитетной шконке, он прокручивал план боя. В свои силы верил на все сто процентов.

«Мы дрались с настоящими бандитами, проливали настоящую кровь. Эти квадрофайтеры знают только постановочные бои», — думал он, засыпая. — «Именно этот жизненный опыт станет решающим в предстоящей битве».

До поединка оставалось два дня.

И пока «Спортики» оттачивали мастерство в старинных стенах Бастиона , в Американке проходила долгожданная встреча команды WoF. Тор долго тянул с разрешением — боялся, что дисбаланс между командами бросится в глаза высоким гостям. Но Альба выставила ультиматум, и он сдался.

Волков по одному завели в актовый зал. Никто не понимал, зачем их сюда привели. Но вдруг увидев друг друга, они бросились обниматься — так, будто не виделись годами, хотя прошло всего несколько дней.

Последним ввели Реджи.

По радио «уру-ру» гулял слух, что доктор Менгеле «залечил» его насмерть. Команда смотрела на воскресшего вожака, как на привидение.

Шэри первой бросилась ему на шею, за ней остальные. Засыпали вопросами; Реджи отвечал, как мог, — Шэри то и дело затыкала ему рот поцелуями.

Когда шум улёгся, он мягко отстранил её и произнёс:

— Стая, у меня для вас есть две новости. По классике жанра: одна хорошая, вторая не очень.

Команда напряжённо замерла.

— Сначала хорошая. Местный Хозяин обещает нам свободу за один квадрофайт в этих стенах.

Радостный вопль потряс актовый зал.

— Но… — Реджи поднял руку. — Есть и плохая. Нам предстоит биться с необычным противником, на непривычной локации, с непредсказуемым исходом. Кто-нибудь слышал о «Спортиках»?

Лица вытянулись.

История «Спортиков» гремела на всю страну — знали о них все.

— Именно с ними мы схлестнёмся. Из плюсов: они дилетанты в квадрофайтинге. Из минусов: физическая подготовка у них может быть лучше нашей, а мотивация — не меньше. И самое главное…

Он обвёл всех тяжёлым взглядом.

— Мы имеем дело с настоящими убийцами. Ждите не просто грязной игры, а войны на выживание.

— Плевать мне на противника, — рявкнул Блади. — Меня тревожит другое: сдержит ли этот чертов Тор свое слово? Что помешает ему заставить нас драться снова и снова?

— Мне дали слово, и ему можно верить. У нас есть защитник, который вытащит нас отсюда. Сейчас важнее сосредоточиться на бое — работы много, а времени мало.

Началось обсуждение тактики.

До боя оставалось сорок восемь часов.

Глава 7

Глава восьмая. Находка

— 134 —

За последние дни Пигги сбросил, наверное, килограмм десять. Он, как заведённый, носился от одного корпуса к другому, выполняя многочисленные поручения Тора. До битвы оставалось совсем немного времени, а дел ещё предстояло выполнить уйму.

В первую очередь, он, получив нагоняй от босса и опасаясь его угроз сделать из Пигги пугало, взялся за спятивших и слетевших с катушек служебных псов, которые своим воем и лаем довели чуть ли не до белого каления весь персонал Бастиона. Когда не помогло даже двойное питание и чёртовы псы всё равно продолжали выть, Пигги решил применить свой последний козырь — обратился за помощью к доктору Менгеле. Тот, выслушав его проблему и сам порядком охренев от этого постоянного раздражающего шума, выдал Пигги упаковку каких-то пилюль. Тот сперва испугался за псов: приказ был заставить их замолчать лишь на время, а не навсегда. Однако добрый доктор успокоил Пигги, уверив того, что это безопасное средство, которое усыпит неугомонных животных только на день, а ночью они снова смогут выть сколько угодно. На том и порешили. Пигги в точности исполнил инструкции доктора Менгеле, и тюрьма облегчённо вздохнула.

Теперь наш неутомимый колобок решил разобраться с огромной стаей ворон, которая также раздражала своим постоянным карканьем уже не только хозяина Бастиона, но и жителей близлежащих от тюрьмы домов. Некоторые впечатлительные даже написали жалобу самому мэру города с просьбой разобраться, что за потусторонние гадости происходят за высокими стенами печально известной тюрьмы. В итоге бедному Пигги с помощью дрона и отпугивающих пневмопушек удалось разогнать хотя бы на время эту ужасную воронью стаю.

— 135 —

Казалось бы, вот сейчас можно уже расслабиться и спокойно, не спеша, заняться декорированием “Американки” перед воскресным сражением. Однако ещё одно неотложное дело, которое он должен был решить ещё пару дней назад, но из-за всех этих забот совершенно упустил из виду, дало о себе знать очередной аварией. Дежурный по Бастиону только что доложил, что из-за старой протечки, которую приказал устранить при последнем обходе сам Тор, обрушилась часть несущей стены, в результате чего три человека тяжело травмированы, а один находится в критическом состоянии.

Опять нужно срочно всё бросать, брать бригаду баландёров и нестись на устранение аварии.

Чертыхаясь на ходу на чём свет стоит, матеря проклятые стены “Бастиона”, которые, по его мнению, вот-вот сведут его в могилу, Пигги, как побитый жизнью колобок, катился по мрачным и смрадным лабиринтам тюрьмы. За ним, как преданные собачки, покорно брели четыре крепких баландёра, вооружённых мощными кирками и лопатами.

После инцидента с обвалом проклятой стены, которая чуть было не унесла жизни четырёх зеков, их побратимы, желающие возобновить работы в бывшей пыточной камере, резко испарились — и это несмотря на щедрые обещания всяческих благ. Ничего не оставалось, как после не сработавшего пряника применить верный кнут. Было объявлено, что непокорные и ленивые работники сгниют в сыром мрачном ШИЗО, откуда, однажды туда попав, уже практически никто в здравом рассудке не возвращался. Это подействовало: нашлось четверо добровольцев, готовых закончить то, что не закончили те бедолаги, что сейчас с переломанными костями лежат в медчасти.

Дойдя до пыточной и отворив тяжёлые “тормоза”, они увидели полный развал и разруху, творившуюся тут: огромное пятиметровое кирпичная стена почти полностью обвалилась, захламив почти треть всего свободного пространства камеры.

— 136 —

Пигги дал задание начать расчистку именно с того места, где и было злосчастное подтопление, которое привело к обрушению, — для того чтобы быстрее устранить утечку, ведь она могла вскоре привести к ещё большим проблемам. Для этого баландёрам пришлось сходу лезть в самый центр образовавшегося завала, дабы уже оттуда начать его разгребать. Несмотря на жуткую вонь и сырость, Пигги решил какое-то время побыть на месте, чтобы самому проконтролировать процесс работы. Он знал, что никто так не мотивирует рабочих, как начальник, стоящий над ними и каждую минуту подгоняющий своих подчинённых благим матом.

Всё шло хорошо, баландёры выстроились в цепочку и, передавая друг другу тяжёлые старые кирпичи, начали потихоньку расчищать место обвала. При этом они каждую секунду с опаской поглядывали наверх, спинным мозгом ожидая нового смертоносного обрушения в любой момент. Но пока что удача была на их стороне: видимо, стены-кровопийцы на время успокоились, получив свою долю чужих страданий.

Пигги на время отвлёкся, задумавшись о незаконченной подготовке в “Американке” к предстоящему бою, и чуть было не упустил роковой момент. Но острый слух и звериное чутьё помогли ему уловить какое-то необычное перешёптывание баландёров, а мельком взглянув на их плутоватые рожи, он окончательно убедился, что тут что-то не так и от него в данную минуту пытаются что-то скрыть. С неожиданной для его комплекции прытью он за долю секунды оказался перед растерянными баландёрами, которые, увидев его совсем рядом, быстро спрятали что-то за свои грязные спины.

— 137 —

—Что от меня прячете, подвальные крысы?! — взревел он, накинувшись на того, который держал что-то за спиной.

—Разве я разрешал вам, сволочам позорным, что-то тут присваивать себе? Отсюда вы, крысы неблагодарные, можете вынести разве что кирпичную пыль — и то в своих лёгких! А ну, быстро показал сюда свои клешни и то, что в них прячешь!

Сцена была довольно своеобразная для постороннего взгляда, непонятная: маленький круглый колобок Пигги, брызгая слюной и размахивая коротенькими толстыми сардельками-ручонками, сейчас ревел на здоровенного громилу-медведя, который, опустив голову и сгорбив могучие плечи, стоял перед ним, готовый в любой момент расплакаться. Трясясь всем своим могучим телом, он медленно достал из-за спины какой-то продолговатый предмет, напоминающий тубус.

Не понимая, что это такое, Пигги с ловкостью кошки выхватил вещь из грязных лап баландёра и, вертя её в своих толстых ручонках, вновь накинулся на бедолагу:

—Где это взял, увалень?!

—Начальник, да оно тут под кирпичами валялось. Мы подумали, что это кусок старой трубы, и хотели было выбросить, но потом увидели эти странные письмена и решили отдать его вам, — нашёлся с ответом баландёр и ещё добавил, тыкая в своего напарника-очкарика: — Бод говорит, что не знает такого языка, а он у нас голова, академию кончал.

—138 —

—Не вашего ума дело, что там за язык. Ваша задача — разобрать завал, а не присваивать себе чужую собственность. Живо за работу, сволочи ленивые! Если до ужина не разберёте завал, ночевать будете в ШИЗО, это я вам обещаю!

Баландёры сломя голову понеслись работать. А Пигги решил выйти в коридор, где было намного свежее и воздух не такой вонючий, чтобы получше рассмотреть вещицу, которая тёмным переливом мерцала в его руках. Внимательно взглянув на то, что раньше казалось тридцатисантиметровым куском трубы, он с удивлением обнаружил, что предмет этот был весь испещрён какими-то надписями. Но что это был за язык и тем более что там было написано, он, естественно, не понимал.

Весил предмет, по-видимому, пару килограмм, но материал имел весьма необычную структуру —что-то среднее между камнем и металлом. Пигги почему-то в голову сразу же пришла мысль о метеорите, хотя вживую он их никогда не видел и в руках не держал. Однако от предмета явно исходила странная энергетика, которую Пигги почувствовал сразу же, как только взял его в руки. Это было нечто среднее между жутким животным страхом перед чем-то неизвестным и огромным всеобъемлющим желанием обладать этой вещью. Она одновременно манила и отталкивала всегда прагматичного и циничного Пигги, который никогда не верил ни в какие потусторонние силы.

Стоя в одиночестве посреди длинного гулкого коридора “Бастиона”, он вертел в руках этот артефакт в надежде каким-то образом вскрыть его. Но как бы он ни старался, как бы ни пытался найти на предмете хоть малейшую зацепку, тщетные попытки его так и не увенчались успехом. Придя от этого в бешенство, Пигги со всего размаху швырнул артефакт о стену.

—139 —

И тут время для него как будто замерло. Всё равно как если бы кто-то невидимый поставил жизнь на паузу, а затем медленно-медленно включил запись на самых малых оборотах. Он во всех мельчайших деталях рассмотрел момент, когда этот тёмный предмет, ударившись о стену, вышиб из неё целый пласт штукатурки, как она, распыляясь мелкой пылью, не спеша разлеталась в разные стороны, образуя своеобразное облако и постепенно преобразуясь в мощный энергопузырь, который тут же поглотил самого Пигги. Он какое-то время оставался неподвижным, но затем резко, как сокрушающая всё на своём пути неудержимая волна, устремился от эпицентра во все стороны, проносясь мощным энергопотоком сквозь метровые стены Бастиона.

Всё это произошло за доли секунды, но Пигги мог бы сейчас поклясться чем угодно, что он только что оказался единым целым с этим потоком и видел не только каждую мельчайшую его деталь, но и все те места, куда он сейчас ударил своей мощной волной. И это чувство — чувство, будто он стал одним целым, породнился с этой всеобъемлющей энергией, — восхитило и одновременно испугало его до жути. Испугало так сильно, что он даже не сразу понял, откуда появилось тепло, разлившееся по его ногам. И лишь когда всё улеглось и пыль постепенно осела, он с ужасом увидел, что его старая, давно забытая болезнь снова дала о себе знать. Он обоссался.

Слух потихоньку восстанавливался после этого грохота, и, как будто издалека, он начал слышать далёкий гул аварийной сирены. Затем какие-то голоса в его голове преобразовались во что-то более внятное, и он понял, что эти голоса раздаются не в голове, а из разрывающейся рации, которая голосом хозяина Бастиона орала ему прямо в ухо:

—140 —

—Всем постам, всем постам! Общая тревога! Дежурным доложить состояние на подконтрольных территориях! Код 13-68! Повторяю, код 13-68! Это не учебная тревога!

По голосу Тора было понятно, что тот пребывает в полной растерянности и не совсем понимает, что происходит. Ведь код тринадцать-шестьдесят-восемь был ничем иным, как нападением на тюрьму извне, а этого в априори не могло быть, так как Бастион находился в центре города, и напасть на него никто, кроме мирных горожан, не мог. Однако, осознавая, что произошло нечто из ряда вон выходящее, Пигги завернул поднятый из пыли артефакт и засунул его за пазуху, после чего поспешил на помощь Тору. На ходу он заглянул в пыточную, где до сих пор находились трудяги-баландёры, которые теперь стояли с разинутыми ртами и полными ужаса глазами, пялясь на своего начальника с немым вопросом: что это было? Но ответа у Пигги не было, и он не нашёл ничего лучшего, чем просто наорать на растерянных работяг, приказав им продолжать работы.

После этого он, как прыгающий мячик, поскакал по ступеням Бастиона, стараясь как можно быстрее покинуть эти тяжёлые мрачные стены. Выскочив на свежий воздух, он с опаской обернулся, как будто ожидая, что кто-то может гнаться за ним, и, переведя дух, помчался дальше в офис.

—141 —

В кабинете босса уже собралось человек десять — это были ответственные дежурные разных постов, которые все как один пребывали в полной прострации и не понимали, что вообще произошло. Каждый докладывал разного рода противоречивую информацию о событиях, произошедших на вверенном ему посту, однако в одном они сходились: это был какой-то мощный взрыв, который, во-первых, перепугал весь тюремный персонал, в том числе и заключённых, а во-вторых, сумел на какое-то время вырубить всю систему видеонаблюдения. Из-за этого теперь невозможно было установить эпицентр этого взрыва, да и посчитать нанесённый им урон. Хорошо хоть пока что, судя по докладам дежурных, серьёзного ущерба замечено не было — лишь кое-где выбило стёкла да собаки взбесились так, что их до сих пор никак не могут успокоить.

Когда страсти немного улеглись, Тор отправил всех по своим постам: проверить всё на свете, но найти источник взрыва. Пигги, прикрыв за ними дверь, тихо подошёл к столу, за которым восседал хозяин кабинета, и, немного заикаясь, сказал:

—Босс, кажется, я знаю причину этого взрыва, — и, потупив глаза, добавил, смотря себе под ноги:

—Более того, я принёс её с собой.

Тор не сразу понял, о чём говорит стоящий перед ним весь в пыли Пигги, да ещё и штаны его были подозрительно мокрыми. Занятый своими мыслями и раздумьями, он поначалу не придал серьёзного значения словам своего помощника, посчитав, что того где-то хорошенько ударило головой о стену при этом непонятном взрыве. Поэтому он просто переспросил:

—Что ты принёс с собой?

—Ту штуку, из-за которой случился этот взрыв, — тихо повторил Пигги и, достав из-за пазухи находку, положил её перед Тором.

—142 —

Тот медленно перевёл взгляд с Пигги на артефакт и обратно, ничего не понимая, а затем, наконец, с нажимом на каждом слове, произнёс:

—Что, чёрт побери, это такое и какого хрена оно лежит на моём столе?!

Последние слова Тор уже не говорил, а орал на весь кабинет.

—Тише, тише, прошу вас, босс, — сказал Пигги, с опаской озираясь по сторонам и проверяя, хорошо ли закрыта дверь. — Я вам сейчас всё подробно расскажу. Только вот... — он замялся, — может, у вас найдутся запасные штаны для меня? Свои я, как видите, немного замочил, — и, ужасно покраснев, добавил: — Водой, разумеется.

Тор молча бросил беглый взгляд на своего помощника и, не говоря ему ни слова, вызвал по селектору Клару и велел принести то, что было нужно. Затем он опустился за свой стол, взглянул на мерцающую мрачного вида вещицу и уже тихим, но повелительным тоном сказал:

—А теперь давай выкладывай всё по порядку, ничего не утаивая.

Пигги обстоятельно рассказал хозяину всё то, что произошло с ним, когда он исполнял его приказ и полез разбираться со злосчастной пыточной камерой, и как баландёры, нашедшие этот странный артефакт, пытались утаить его от Тора, но благодаря бдительности Пигги он сейчас у него. Правда, он всё же скрыл от хозяина то, что сам пытался открыть непонятный предмет.

—143 —

Выслушав его сбивчивый рассказ, Тор уже не сводил своего удивлённого и настороженного взгляда с мрачного тубуса на столе. Подойдя к нему ближе, он осторожно взял его в руки и тут же дёрнулся, как будто получил разряд током. Однако не выпустил его из рук. Пигги готов был поклясться, что видел, как между ними проскочил необычный разряд, после которого Тор на минуту замолчал, отвернувшись от своего помощника и непрерывно глядя на находку. Он крутил её в своих огромных руках, пытаясь точно так же, как Пигги, найти какую-нибудь секретную кнопку, чтобы открыть её.

Промучившись так какое-то время и ничего не добившись, он снова повернулся к подчинённому:

—Тут какие-то письмена. Нужно найти специалиста и перевести то, что тут написано, — строго начал он, смотря на предмет каким-то странным, замутнённым взглядом. Что-то поменялось в нём — мимолётное, почти незаметное, но точно теперь легло неизгладимым отпечатком на его лице.

Пигги только покорно кивнул, сам ещё не понимая, где он раздобудет такого рода специалиста…

Тем временем тюрьма потихоньку приходила в себя. Баландёры меняли разбитые взрывной волной стёкла в окнах и дверях, подметали осыпавшуюся штукатурку, а специалисты устраняли возникшие проблемы с электроникой и системой защиты Бастиона, но в целом, выслушав окончательный доклад дежурных постовых, Тор убедился, что энергоудар не причинил значительных повреждений — по крайней мере, видимых. Лишь снова пришлось воспользоваться пилюлями Менгеле для успокоения взбесившихся служебных псов и попугать воронью стаю звуковой пушкой. К вечеру последствия внештатной ситуации были полностью устранены. В отчёте для вышестоящего начальства было написано, что произошёл небольшой взрыв метана в старых канализационных коллекторах, и в кои-то веки не пришлось даже врать — всё обошлось без жертв.

—144 —

Тем не менее, слухи о взрыве уже вовсю гуляли среди самих заключённых, придумывавших, по обыкновению, всё новые и новые версии событий, с каждым разом украшая их ужасными подробностями якобы от людей, которые собственными глазами всё это видели. Именно так в тюрьме рождаются всевозможные жуткие истории, которыми в дальнейшем бывалые зэки так любят пугать первоходов.

В любом случае, всё постепенно улеглось. До предстоящей битвы American Quadrofight оставался лишь один день, благо расторопный Пигги успел практически всё подготовить, и оставались лишь мелочи, которые без труда можно было доделать в день самой битвы.

Время поединка было назначено на 22:00 — как раз на то время, когда во всей тюрьме наступает отбой и дневной свет солнца сменяется ночным светом луны. Конечно же, ни о каком сне в Американке не могло быть и речи. Заключённые, прознавшие о предстоящем представлении по своему любимому “уру-ру» радио, сразу начали делать ставки на местном тюремном тотализаторе.

Азарт полностью поглотил оба корпуса — давно же тюрьма не видела такого ажиотажа. На кон ставили всё, что было припасено в загашниках заключённых: сигареты, наркотики и просто предметы повседневного быта. Не смолкая, шли споры: чья команда слаженнее и сильнее физически, на кого ставить наверняка? Ставки в конечном счёте принимались главой тюремного тотализатора — Кушнером.

—145 —

Это был настоящий чистокровный еврей старой закалки. Он, как заправский воротила, попал в Бастион за махинации в торговых сделках, незаконные ставки на тотализаторе и неуплату налогов, и в свои преклонные пятьдесят пять лет не питал иллюзий на счёт своего будущего. Срок ему дали такой, что Кушнер быстро осознал: его дальнейшее будущее теперь тесными узами связано с Бастионом. И он очень быстро сумел переформатироваться и подстроиться под местный уклад жизни. Быстро подкупив кого нужно из администрации тюрьмы, он выбил себе относительно комфортную по здешним меркам камеру, где с удовольствием устроился сам и организовал свой будущий вещевой склад.

Со временем он оброс связями в криминальном мире Бастиона и заручился поддержкой почти всех главарей местных группировок, которым был нужен и выгоден независимый торговец и букмекер в одном лице, тем более что он ещё и отстёгивал немалый процент в общак, а также выручал проигравших новичков, которым срочно нужно было расплатиться по долгам. Ведь за неуплату карточного долга тут долго не церемонились и проигравший быстро занимал своё место в тюремном морге. Страх быстрой расплаты толкал горе-игроков бежать сломя голову к расторопному торговцу Кушнеру, который под очень хороший процент на время спасал ротозеев, но те становились уже его должниками. А что было хуже - отдельный разговор.

Заметим, что уже за пару лет своей плодотворной работы Кушнер собрал целую армию личных стукачей, коней и вышибал. Так что теперь из обычного ростовщика он очень быстро перешёл в разряд весьма уважаемых и авторитетных людей Бастиона.

—146 —

У Кушнера можно было купить практически всё

—от зубной пасты до отлично изготовленной заточки на костяной ручке или даже мини-арбалета для стрельбы между камерами. Он мог выменять любую понравившуюся ему вещь, ведь предложить взамен ему было что: вся его огромная камера была под завязку набита товарами, и он, как паук, сидел в центре этой кладовой, всегда неизменно за своим небольшим столиком с ручкой и тетрадью, куда очень аккуратно вносил своих должников.

Он, как истинный иудей, гордился своим происхождением и всячески его подчёркивал. Роста он был небольшого, огромное пузо и круглые щёки дополняли образ этакого добряка и благодетеля, который всегда в любую минуту сможет прийти на помощь попавшему в беду человеку — ну да, только за небольшой процентик, как любил он поговаривать, добродушно и тихо посмеиваясь, отчего его круглая голова тряслась, разбрасывая по плечам тёмные, как смоль, пейсы. А чёрный тюремный бушлат лишь дополнял его национальный образ и колорит. Однако не стоило обольщаться на его счёт: под маской добряка и пухлого сладкого медвежонка скрывался очень жёсткий и беспощадный человек. Стоило разговору коснуться денег и долгов, как с него тут же слетала эта маска, и в ход шли всевозможные методы выбивания долга. Ведь деньги были для него всем — ради них он жил и работал, и лишь в них, а точнее, в их количестве, видел свою нирвану.

—147 —

Вот и сейчас Кушнер одним из первых проведал о намеченной битве в Американке — его глаза и уши были повсюду и, как отлаженный механизм, работали безотказно, вовремя снабжая своего хозяина полезной и нужной информацией.

Собрав всё возможное об обеих командах, он принял решение, что стоит делать ставку на профессионалов в этом деле, а значит, его выбор пал на Волков. Именно по этой причине через своих людей он сейчас распространял дезинформацию о том, что «Спортики» без проблем порвут этих молокососов-любимчиков, которые настоящей крови и настоящей жизни-то не видели. И чем больше будет ставок на

«Спортиков», тем больше гешефта поимеет хитрый и продуманный Кушнер — но это, конечно, при условии их проигрыша. Старый еврей не любил ставить деньги на слепую удачу, особенно когда сам мог посодействовать этой удаче.

Вот и сейчас, сидя одиноко в своей камере, он размышлял о том, как обезопасить свои вложения и обеспечить победу нужной команде. Мысли его, как счётная машина, вырабатывали чёткую стратегию дальнейших действий. Через некоторое время морщины на его лбу разгладились, и он довольно улыбнулся самому себе.

«Нет ничего лучше хорошо проделанной работы, особенно если для её выполнения не пришлось шевельнуть даже пальцем. Ну что же, молодые люди, вы должны принести мне неплохие деньжата, а чтобы у вас всё получилось, я вам немного помогу,» — и он тихонько захихикал, слегка потряхивая своими кучерявыми пейсами.

Тем временем приближался вечер, а вместе с ним и последняя, самая длинная ночь перед поединком. В Бастионе ночью и так не принято спать, тем более когда завтра всех ожидают такие мощные эмоции, а для некоторых этот день может оказаться последним в их жизни.

—148 —

Не спал никто. Не спали «Спортики», которые без устали тренировались всю неделю подряд, отдавая себя полностью и без остатка, подойдя к завтрашнему поединку почти на пике своей мощи, а их мотивации и запалу можно было только позавидовать. Они уже с нетерпением ожидали, когда придёт то время, чтобы, словно мощная пружина, стремительно распрямиться и вылететь на боевую локацию, показать во всю силу свои уже немного позабытые за годы вынужденного простоя навыки. Молодая кровь и животный охотничий азарт неразрывно переплетались с уже испытанной некогда жаждой убийства.

Напротив, их завтрашние соперники, Волки, находились в более-менее, насколько это возможно в тюрьме, спокойном состоянии. И всё же, очевидно, что к существованию в заключении они приспособлены не были. Годы тренировок и психоэмоциональных практик научили их в преддверии важных битв входить в своеобразную нирвану, становясь единым целым со Вселенной и отпуская все свои мысли и эмоции в космос, чтобы в нужный момент они их не подвели. В бою вообще нет места эмоциям — нужно научиться отключать их, как тумблер отключает свет перед сном. В бою должны править лишь два фактора: приобретённые навыки и трезвый, здравый рассудок, который, как компьютер, должен просчитывать все возможные варианты развития ситуации и в итоге принимать единственно верное решение.

Только так и никак иначе достигается долгожданная и уверенная победа.

—149 —

Поэтому охрана, глядя на мониторы многочисленных камер слежения, наблюдала необычную картину: практически во всех тюремных хатах царил небывалый ажиотаж, заключённые, будто растревоженные муравьи, сновали туда-сюда, непрерывно жестикулируя, и лишь в пяти одиночных камерах люди словно спали безмятежным сном. Но, конечно же, Волки не спали, если можно так выразиться. Они находились на своеобразной подзарядке. Их душа и тело теперь были в неразрывной связи с космосом. Отстранившись от всего земного, что окружало их сейчас, они не чувствовали смрадного запаха плесени, не видели облупленных, пропитанных сигаретным дымом стен, не слышали стука алюминиевой посуды, разносившегося сейчас по коридору Бастиона.

В Бастионе приближалось время ужина. Трудяги-баландёры выкатывали на длинные коридоры свои самодельные тележки, а на них — баки с пайкой и стопки алюминиевых тарелок и ложек. Начинось ритуальное действо — кормёжка заключённых.

Маленький, но очень подвижный и живой баландёр Луи в тандеме с постовым охранником открывал кормушки и вкидывал в очередную камеру порцию непонятной субстанции в виде каши, которую заключённые называли «перлосранью». Двигаясь к следующей хате, он высоким фальцетом пропел:

—Ужин!

И, видя, что заключённый не реагирует на него, повысил голос и прокричал в открытую кормушку:

—Я ждать не буду, мне ещё весь продол кормить! Забирайте еду!

Непривычно было видеть заключённого, который не только не бежал сломя голову за долгожданной пайкой, как делают все сидельцы Бастиона, а вовсе не реагировал на его призывы. Грешным делом он уже было подумал, а не откинулся ли этот парниша. Но нет: тот не спеша приоткрыл глаза, как будто выйдя из какой-то прострации, и ровным голосом ответил:

—Спасибо, я не буду. И снова сомкнул свои серые, отливающие золотом глаза.

—150 —

Реджи, а это был именно он, сейчас был полностью сосредоточен, и громкий высокий голос Луи, к глубокому его сожалению, вывел его из этого состояния. Баландёр недоумённо похлопал глазами, пожал плечами, забрал миску и уже собрался было закрыть кормушку, но тут вдруг стоявший рядом охранник приказал:

—Иди корми остальных, а я узнаю причину отказа от пищи. И смотри мне, чтобы не болтал там с ними, а то полетишь с баланды на мытьё сортиров.

Луи покорно склонил голову и поволок свою тележку с долгожданной перловой дрянью дальше по коридору. В Бастионе кормили, мягко говоря, неважно.

—Ну, здравствуй, Реджи, — раздался тихий голос из кормушки.

Узник открыл глаза, не понимая, кто произнёс его имя. Затем, повернув голову в сторону двери, он увидел улыбающееся лицо охранника в амбразуре небольшой кормушки. Это было обычное лицо ничем не примечательного парня, лишь огромный нос картошкой выделялся на нём. И этот нос нельзя было спутать ни с одним другим в мире: он мог принадлежать лишь одному человеку.

—Привет, Буля, — улыбнувшись в ответ, сказал Реджи своему другу детства, с которым судьба разлучила их ещё в четырнадцатилетнем возрасте.

—151 —

Что это был именно Буля, не было никаких сомнений, и даже форменная кепка, натянутая на самые уши, не смогла бы изменить его. Они выросли в одном дворе, всё детство беззаботно носясь по всевозможным местам в поисках ребячьих приключений. Они дружили как братья, иногда ссорились по пустякам и не разговаривали целый день, но приходило утро — и они, забыв о своих вчерашних обидах, снова неслись навстречу друг другу.

Так проходило их беззаботное детство. Но однажды, сидя на крыше недостроенной высотки и глядя на звёздное небо, Реджи печально сообщил своему другу:

—Знаешь, сегодня последний день, когда мы играем вместе. Завтра я уезжаю со своими родителями в другую страну. Даже не спрашивай почему — это не мой секрет. Я заранее всё знал, но не стал тебе говорить, чтобы мы могли до последнего дня играть, а не думать о расставании. Ты навсегда останешься для меня лучшим другом, — произнёс он, и было слышно, что последние слова дались ему с большим трудом.

После этого они ещё долго сидели под одинокой луной и разговаривали, пока небо не озарилось утренней зарёй. Только тогда, обнявшись, они простились и расстались, думая тогда, что навсегда. Но жизнь сложилась иначе и дала им шанс встретиться вновь — правда, в весьма непростых обстоятельствах.

И вот, спустя долгие годы, они смотрели друг на друга, разделённые тяжёлой металлической тюремной дверью, снабжённой надёжными замками и запорами. Определённо не о такой встрече они мечтали, но судьба — вещь непредсказуемая, она ни у кого не спрашивает совета.

—Ну как ты тут? — прервал затянувшееся молчание Буля, чуть смущённо поглядывая на друга.

—Отлично, как видишь, потихоньку прохожу новый квест — «выжить в тюряге», — со смехом ответил Реджи, разрядив тем самым обстановку.

—152 —

—Ну и занятие ты себе придумал, Реджи. Я-то думал, ты уже давно возглавляешь какую-нибудь корпорацию, ведь в детстве именно об этом ты мечтал, — хохотнул в ответ его старый друг.

—Ага, корпорацию под названием «Тюремная хата номер шесть». Кому передать акции этой чудесной корпорации? — опять съёрничал Реджи, а затем, сменив тон на будничный, спросил: — Ладно, по мне, я думаю, ты и так всё знаешь из моего личного дела. Лучше расскажи, каким ветром тебя самого занесло сюда. Ты же мечтал стать межгалактическим первопроходцем.

—Хотел, хотел, да не вышло, — печально ответил Буля. — Я даже прошёл первые два курса, и всё было хорошо, но потом несчастный случай, серьёзная травма головного мозга — и меня тут же забраковали. Сунулся туда-сюда, и нигде я не нужен. В наше время мускульная сила мало где востребована — можно потерять абсолютно все конечности, но главное, чтобы мозг был цел, и у тебя будет хорошая оплачиваемая работа. А в моём случае — лишь в таких заведениях, как это. Тут думать не нужно, лишь выполнять незамысловатые приказы. Ну, и какая-никакая власть, — в его голосе чувствовалась горечь. Но ты же меня знаешь, я не такой, мне тут не место. Мне кажется, я тут страдаю больше, чем все те люди по другую сторону “тормозов”. Но у меня действительно нет выбора, — с отчаянием в голосе тихо проговорил он.

Где-то на коридоре громко упали алюминиевые миски, и тут же из хат полетели невероятные проклятия в адрес криворуких баландёров, ведь есть с этих грязных тарелок придётся именно обитателям камер.

Буля бросил быстрый взгляд на шум, но, сдержавшись, ничего не сказал.

—153 —

—Выбор есть всегда, друг, — с нажимом на последнем слове ответил ему Реджи. — Скорее всего, в скором времени я отсюда выберусь и тогда постараюсь тебе помочь. Но всё будет зависеть от тебя и от твоего желания изменить свою жизнь, — он выразительно обвёл взглядом камеру. — Всё в твоих руках, дружище. Главное —никогда не сдавайся, иди к своей цели. Мне очень жаль, что судьба развела нас с тобой, но от меня тогда действительно ничего не зависело, — уже почти шёпотом закончил Реджи.

Буля посмотрел на старого друга таким благодарным взглядом, что сразу стало понятно, насколько он тронут заботой, которой, судя по всему, был сильно обделён в своей нелёгкой жизни. Но тут же встрепенулся, как будто вспомнил что-то очень важное, и, доверительно понизив голос, засунул голову в кормушку так, что его приметный нос-картошка уже торчал с другой стороны “тормозов”.

—Знаешь, Реджи, я должен тебя предупредить, скорее всего, огорчить, — начал он. — Я не знаю точно, что там тебе пообещал Тор, но, пожалуйста, не верь его словам. Это такой человек... — он запнулся на полуслове. — В общем, я не могу тебе всего сейчас рассказать, сам понимаешь, тут даже у стен есть уши. Но ты должен знать: наш хозяин никогда не отпустит курицу, которая несёт ему золотые яйца. Ты меня понимаешь? — выпучив глаза и заметно двигая носом, просипел Буля.

—Кажется, я понимаю, о чём ты пытаешься меня предупредить, но уверяю тебя, у меня сейчас хороший заступник, — он немного запнулся, — точнее, заступница, которая обещала, что он сдержит своё слово и выпустит нас на свободу после этого боя.

—154 —

—Альба? Хороша заступница, — голос Були окончательно перешёл на глухой шёпот. — Ты её просто ещё мало знаешь, а я тут не один год вижу её на экранах. Яблоко от яблони недалеко катится, знаешь такую поговорку? Ты и твоя команда просто для чего-то нужны ей, но как только она получит от тебя то, что ей нужно, она вытрет о тебя ноги и моментально забудет, как тебя звали. Говорю тебе, друг, будь с ней очень осторожен, не верь её смазливой мордашке. Эта милашка не одного парня тут погубила.

Реджи выслушал его, не перебивая, но когда запал Були утих, ответил уверенно:

—Можешь считать меня романтическим идиотом, но я ей верю, — и, секунду помолчав, добавил: — Понимаешь, я не могу этого объяснить словами, но это как будто где-то у меня внутри, может быть, в душе, если она у меня, конечно, есть. Она — часть меня. Не знаю даже, как это работает, но я чувствую её и её мысли даже на расстоянии, как будто знал её всю свою жизнь, хотя увидел здесь впервые, — после этого он опустил глаза в пол и с чувством произнёс: — Не знаю, чем всё это закончится, но я точно знаю, что она часть моего дальнейшего пути. Я просто не могу от неё отказаться. В любом случае, всё закончится хорошо. Верь мне, мой друг, моя интуиция ещё ни разу меня не подводила, — и он подмигнул Буле своим серым глазом прямо как в старые добрые времена.

—155 —

—Хорошо, Реджи, тебе виднее. Я не стану тебя переубеждать, зная твой характер.

Просто помни о моём предупреждении, — Буля поднялся на ноги; он и так уже довольно долго задержался у открытой кормушки, и любой стукач-баландёр мог доложить об этом начальству. Оглянувшись и убедившись, что никто за ними не наблюдает, он быстро достал из-за пазухи какой-то свёрток и протянул его Реджи.

—Тут домашняя еда, мать до сих пор мне готовит, как в те времена. Ешь, я-то знаю, чем тут кормят — даже собак нашей едой не пытаются кормить, они и то откажутся. Всё, я пошёл. Буду заходить к тебе, когда будет моя смена, — и, немного помолчав, добавил: — И вот что, удачи тебе, дружище, в завтрашней битве. Будь осторожен. Он закрыл кормушку.

Реджи со свёртком в руках ещё какое-то время смотрел на туда, где только что торчало родное лицо из далёкого детства. Сколько же всего за это время произошло… Но он пока не мог поделиться своей тайной даже с ним. Однако когда-нибудь придёт время, и он расскажет обо всём, и даже о том, почему его семья в такой спешке покинула свой дом, оставив там почти всё, что нажила за все годы. Эти воспоминания резкой волной нахлынули на него и были той причиной, по которой он даже не сказал своему другу спасибо.

Со свёртком в левой руке он медленно опустился на жёсткие нары и тупо уставился в противоположную стену, на которой чья-то рука давным-давно выцарапала незатейливую надпись: «Мы убиваем серый день, чтобы быстрее наступила долгожданная ночь».

—156 —

«Да уж, это и вправду девиз данного заведения», — подумал Реджи. Но ему-то как раз скучать не приходилось. Впереди была бессонная ночь, ведь теперь нужно было обдумать не только план действий на завтра, но и хорошенько проанализировать то, что сегодня он услышал от своего старого друга. Ведь любая информация всегда должна найти своё место, чтобы в нужный момент её можно было использовать по назначению.

Со стороны коридора, как всегда, раздавались разные голоса радио «уру-ру», которое не смолкало ни днём, ни ночью, но Реджи уже давно научился абстрагироваться от лишних шумов, когда это было необходимо. Поэтому сейчас он медленно прикрыл глаза, и его мозг, как по команде, переключился на задачи, требующие внимания. Одновременно его правая рука выудила из свёртка добротный кусок домашней ветчины и с наслаждением отправила его в рот.

—Спасибо, друг, — тихо произнёс Реджи с весёлой улыбкой на лице.

В этот самый момент на гулком коридоре, сидя в жёстком кресле дежурного перед монитором камеры слежения, наблюдал за ним Буля — и тоже улыбался.

—Ну вот, мы и снова вместе, Реджи, — произнёс он одними губами.

Он сдаст дежурство только к восьми утра, а до этого часа будет охранять своего друга, как зеницу ока.

На комплекс Бастион надвигалась ночь. Тюрьма начинала свою настоящую жизнь. Кому-то точно не поздоровится этой ночью. Затяните пояса, мальчики, — кровавый Бастион идёт искать свою очередную жертву. Кто не спрятался, я не виноват.

—157 —

Завтра был решающий день не только для самих команд: в эту схватку уже вступили люди посерьёзнее. Тюремный тотализатор жил по своим волчьим законам. Тут стояло табу на уклонение от выплаты долга, и кара была лишь одна — смерть. Но никто не запрещал оказывать всевозможное давление на предмет сделки или её участников.

Вот и сейчас очень многое было поставлено на карту: благодаря стараниям Кушнера почти все главари различных группировок сделали ставку на «Спортиков», которых к тому же хорошо знали. Но большие деньги нуждаются в страховке — нужно было сделать так, чтобы ничто не помешало «Спортикам» выиграть в предстоящей битве. И, посоветовавшись, они решили направить к лидеру WoF парочку крепких парней, чтобы те убедили его слить предстоящую битву. Но так, чтобы никто не уличил их в давлении. Эти двое были неразлучными братьями-близнецами, которых тут звали Биба и Боба. Они числились за бригадой баландёров и могли относительно спокойно перемещаться по тюрьме. Их-то и наняли главари, приказав мягко, но убедительно потолковать с Реджи. Но чтобы поговорить, нужно было сперва попасть к нему в камеру, а её мог открыть только постовой Бастиона. Все привыкли, что такие вопросы легко решаются банальным подкупом, и проблем тут никаких не намечалось.

Взяв с собой пару блоков хороших сигарет, они двинулись по коридору к посту дежурного, где, сидя у контрольного пульта и не отрывая глаз от мониторов видеонаблюдения, сидел Буля.

Боба был на пару минут старше своего брата, а потому предпочитал главенствовать в таких вопросах. Подойдя на несколько метров к посту, он с почтением в голосе обратился к Буле:

—Начальник, нам бы тут потолковать ненадолго с одним человечком, — и, улыбнувшись своим беззубым ртом, вытащил два блока сигарет.

—158 —

Обычно после этого постовой задавал лишь один вопрос — какую камеру открыть, — но тут что-то сразу пошло не так. Вместо этого Буля с подозрением оглядел этих двоих уголовников. Про них было известно всё: за небольшую плату они брались за любую предложенную работёнку, вплоть до убийства. Два здоровенных лба не имели, судя по всему, ни капли сострадания или жалости. Баландёров вроде них специально держали для доступа к заключённым, и при очередном заказе они исполняли работу без малейших вопросов и возражений — главное, чтобы платили вперёд.

—Хозяин запретил любые визиты до следующей недели, — не моргнув глазом соврал Буля.

Он сразу почувствовал, что эти двое пришли именно к Реджи, и хотел сходу осадить этих тупых уродов, которые, несмотря на свою непробиваемую тупость, всё же боялись Тора как огня. Вот и теперь, услышав, что сам хозяин поставил запрет, они впали в ступор и, глядя друг на друга, как два слабоумных дебила, не знали, что им дальше делать. Но в конечном итоге Боба, хоть и со скрипом, принял окончательное решение.

—Да мы ненадолго, нам только шепнуть пару словечек парнишке из тринадцатой, и мы быстренько удалимся. Никто ничего не заметит, начальник, — начал он охаживать Булю.

—Ты что, глухой или тупой? Я тебе сказал, что хозяин запретил, — повысил голос Буля, потихоньку выходя из себя.

Эти два отморозка никак не хотели сдаваться, и тут явно нужно было применить другой подход. Боба, прямолинейный и упёртый как осёл, не только не собирался уступать, но и принял для себя решение: если постовой будет и дальше им препятствовать, придётся действовать силой.

Главари, приславшие их с заданием, точно не простят провала операции.

—159 —

План Бобы был прост, как и его мозги: он подал тайный условный сигнал брату, и тот, поняв, что постовой увлечён разговором с Бобой, зашёл ему за спину, чтобы вырубить его, не дав поднять тревогу. Потом они сами откроют дверь нужной хаты, сделают то, зачем пришли, и тихо уйдут. А постовой, очнувшись, не станет болтать лишнее — ведь за такой поступок его точно не погладят по головке. Да и, к тому же, они с Бобой сэкономят целых два блока сигарет.

Отличный план, подумал про себя Боба и стал нести постовому какую-то ахинею, жестикулируя и отвлекая всё его внимание на себя, пока брат бочком продвигался за спину Були.

—Начальник, да мы только... только мы моему дружку сигаретки и чая передать. Ты открой дверь всего на две минуты, и всё, никто же даже не узнает, — ревел своим басом Боба, заглушая шаги Бибы, которому оставалось каких-то пару метров, чтобы броситься на упёртого охранника, который никак не хотел решать вопрос по-хорошему.

—Ну что, я так понимаю, до тебя по-нормальному не доходит. В карцер захотел на месяц прогуляться со своим братом?

Буля уже окончательно был выведен из себя их обманной тупостью и, потеряв в запале перебранки бдительность, упустил из виду Бибу. Его правая рука уже взялась за энергодубинку, способную быстро остудить пыл этих верзил, когда сзади раздался чей-то картавый извиняющийся голос:

—Ой, я, наверное, не вовремя. Таки простите меня.

—160 —

Буля быстро обернулся, и картина, которую он увидел за своей спиной, шокировала его. Голос принадлежал никому иному, как всем известному в Бастионе еврею Кушнеру. Тот стоял метрах в десяти позади всей сцены, весь в чёрном, его толстые короткие руки аккуратно лежали на круглом животе, а на лоснящемся лице играла притворно извиняющаяся улыбка.

Но не это больше всего поразило Булю, а то, что за его собственной спиной, уже занеся огромный кулак над его головой, стоял ошалевший Биба. И только этот случайный оклик спас его от сокрушительного удара.

Вся сцена длилась не более нескольких секунд, но этого вполне хватило Буле, чтобы прийти в себя и полностью понять, что здесь могло произойти. Пользуясь тем, что Биба отвлёкся, всё ещё стоя с повёрнутой в сторону голоса головой, он молниеносно направил дубинку на него и нажал на кнопку. Мощный энергоудар отбросил здоровенное тело Бибы к стене, где тот благополучно остался лежать. Тут же, развернувшись, Буля направил дубинку в грудь Бобе, который от удивления и от скорости происходящего лишь открыл свой беззубый рот, глядя на брата, лежащего на полу.

—Подлые суки, — проревел Буля,— вот что вы задумали, тупые твари! Лови плюху!

С этими словами он нажал на кнопку, и тело второго близнеца полетело к противоположной стене, с грохотом ударившись о неё и мягко сползло на пол. Энергодубинка стояла на сто процентов мощности — Буля понял это только теперь.

—Ну что же, сволочи получили по заслугам. Я, с вашего позволения, пожалуй, пойду, если я вам больше не нужен, — мягкий картавый голос Кушнера, раздавшийся вновь, заставил Булю повернуть голову в его сторону. — Доброй ночи, молодой человек.

—161 —

И Кушнер, не дожидаясь ответа, медленно побрёл туда, откуда пришёл. Лишь спустя какое-то время Буля осознал, что Кушнер появился тут не случайно и этим своим ночным визитом спас не только его самого, но и Реджи, который сидел сейчас в своей камере, даже не подозревая, какая опасность ему только что грозила.

Переведя дух, Буля связался с КБР — командой быстрого реагирования, которая всегда находилась в полной боевой готовности на случай чрезвычайных происшествий. Отряд их насчитывал всего двенадцать человек, но это были хорошо подготовленные спецы, снабжённые новейшей амуницией с резцами подавления. Их главный пост находился на периметре комплекса Бастион, но если что-то экстренное случалось внутри корпусов, они реагировали молниеносно. Вот и сейчас по тревоге они залетели на подконтрольный Буле пост за считанные секунды, но, увидев, что самому постовому уже ничего не угрожает, а два амбала всё ещё валяются без движения на бетонном полу, слегка расслабились и поинтересовались, что произошло.

В двух словах Буля поведал им всю историю, утаив лишь то, что обязан своим спасением Кушнеру — отчего-то ему казалось, что и сам Кушнер не хотел бы видеть своё имя замешанным в столь грязном деле. После этого он помог бойцам перетащить тела Бибы и Бобы в карцер, благо тот был совсем рядом.

—Всё, пусть хозяин сам завтра разбирается. Но я им точно не завидую, — произнёс Буля, закрывая тяжёлые двери карцера.

—162 —

—Тебе действительно сегодня повезло, постовой, — обратился к нему глава группы КБР, майор Рататуй. Это был крепкий коренастый поляк, про которого тут ходили легенды. Он работал здесь уже лет пятнадцать и за это время приобрёл отличную репутацию настоящего офицера, преданного своему долгу и чести. Не было ни единого случая, чтобы он избил или просто оскорбил заключённого без причины.

Всегда вежливый и уравновешенный, в нужный момент он, как хорошо отлаженный механизм, моментально оказывался там, где был необходим, и его малочисленный, но очень эффективный отряд в считанные минуты мог урегулировать любой конфликт, лишь изредка прибегая к силовому воздействию. — Эти двое — настоящие отморозки, отправили на тот свет немало народу. Могли бы и тебя ненароком прибить, не среагируй ты так быстро. Ты же у нас тут недолго, второй год всего? — спросил он, глядя на Булю, которого начинал потряхивать послестрессовый адреналин.

—Да, полтора года уже. Думал, что за это время ко всему готов, но не ожидал от этих придурков такой прыти.

—Да уж, тут всегда нужно держать ухо востро. Такие за пачку сигарет могут заточку в бок засадить. Будь осторожен, парень, эти двое теперь точно захотят с тобой поквитаться, а времени у них для этого будет предостаточно. Держи ушки на макушке, — и, хлопнув Булю по плечу, майор скомандовал своим парням: — Всё, уходим.

Ушли они так же быстро, как и пришли, и Буля снова остался один на своём посту, каждую минуту перебирая в голове это чрезвычайное происшествие.

—Ну спасибо тебе, Кушнер, — одними губами сказал он сам себе. — Что ни говори, а старый еврей сегодня спас мой зад.

—163 —

Оставшаяся ночь прошла относительно тихо, лишь из карцеров-одиночек раздавались глухие стоны двух братьев-неудачников, отходивших от болевого шока. Завтра их ждало ещё больше испытаний, ведь Тор не прощал нападений на своих сотрудников. Как он однажды сказал одному из главных тюремных авторитетов:

—Друг друга хоть до последнего перережьте. Но на моих сотрудников чтобы даже дунуть своими вонючими ртами не смели. Это табу.

Глава 8

Глава девятая. American Quadrofight

Наступило утро великого дня, на который было запланировано грандиозное, доселе небывалое кровавое зрелище. Всё было готово, но Пигги всё равно, наверное, уже в десятый раз прокручивал в голове предстоящую сцену будущих событий. Специально для этого сегодня сократили почти все мероприятия.

Тор прибыл на работу раньше обычного — под его красными, заспаными глазами залегли тёмные тени, ясно говорящие о том, что тот провёл бессонную ночь, и потому, естественно, пребывал в самом ужасном расположении духа. Сходу наорав на проходной на нерасторопного дежурного и выслушав от него доклад о ночном происшествии, он, как смертоносный ураган, понёсся в изолятор, где содержались Биба и Боба. Трое сотрудников охраны еле поспевали за ним.

Не дожидаясь их помощи, он влетел в ”хату” к братьям и без всяких прелюдий принялся молотить их своими кулаками-кувалдами. Те, завидев хозяина, бросились по углам, как напуганные дети, ожидая порки от родителей. Скрутившись в комок и сжавшись, насколько позволяли их массивные тела, закрыв руками свои тупые, гладко выбритые головы, они вопили под гулкими ударами Тора:

— Начальник, это не мы! Нас послали, мы не хотели!

Тор, казалось, хотел сделать себе на завтрак две здоровенные отбивные котлеты — по крайней мере, отбивал эти два куска мяса он именно так.

— Вы мне, твари тупые, чуть не испортили всё на свете! Два куска дерьма, вы мне за всё ответите!

Ор его не стихал ни на секунду, казалось, в него вселился какой-то бес неутомимости — ведь обычный человек уже давно упал бы от усталости. Видя это и понимая, что на их глазах хозяин сейчас забьёт этих двоих до смерти, стоявшие за его спиной трое охранников всё же решили вмешаться.

— Господин директор, остановитесь! Вы сейчас лишите этих сволочей возможности сполна отсидеть в ШИЗО! Дайте этим говнюкам по-настоящему настрадаться перед паскудной смертью! — наперебой кричали они своему начальнику.

И действительно, Тор, будто послушавшись их, нехотя остановился. Тяжело дыша, как разъярённый бык на корриде, продолжая с ненавистью смотреть на своих жертв налитыми кровью глазами, он в последний раз пнул одного из братьев ногой в живот и повернулся к выходу.

— Ещё пожалеете, что просто не сдохли тут и сейчас. Это я вам, уродам, обещаю.

Он вышел из изолятора и, как паровоз, идущий на полных парах, помчался в свой офис. В голове его колоколом било одно и то же: «Открой меня, открой меня, Тор». Этот ночной кошмар, казалось, уже никогда не покинет его больную голову. Всю ночь он промучился сном, в котором преследовавшая его находка обращалась к нему каким-то загробным голосом с одной-единственной просьбой — открыть её.

Влетев в свой кабинет, он быстро открыл сейф и достал оттуда злосчастный криптекс. Тот лежал в его огромных ладонях, обжигая их, будто огонь. Тору даже показалось, что его тёмный, графитовый цвет сейчас нальётся кровавым оттенком. Сердце гулко билось, и в такт этому стуку пульсировала прямо в голове одна и та же мысль: «Открой меня, Тор, открой меня, скорее открой».

Простояв так какое-то время, он всё же нашёл в себе силы и положил находку обратно в сейф.

— Клара, вызови ко мне срочно Пигги и принеси ведро кофе. Я жутко хочу спать, — отгоняя резко навалившийся на него зевоту, отдал распоряжение секретарше, которая, услышав звук закрывающегося сейфа, тут же просунула голову в дверной проём, по привычке ожидая его дальнейших распоряжений.

— Ещё, может, вам пригодится свежая рубашка и новый пиджак, сэр? Я заметил, что старый вы где-то слегка испачкали кровью, — очень деликатно заметила Клара.

Все рукава пиджака были заляпаны бурыми пятнами, как и воротник рубашки. Тор взглянул на себя в зеркало и ужаснулся увиденному — он напоминал мясника после целого дня усердной работы. Хорошо хоть, дочь не застала его в таком виде. Безумные, налитые кровью глаза с чёрными мешками под ними, обвисшие щёки и лоб, изборождённый глубокими морщинами. «Нужно заканчивать со всеми этими делами и срочно улетать куда-нибудь в отпуск», — подумал он, хотя что такое отпуск и сам отдых он уже давным-давно позабыл.

— Я, пожалуй, ещё приму душ, — выдавил он нехотя. — Приготовь мне всю одежду, Клара, — и он быстрым шагом направился в ванную комнату, на ходу, с омерзением, скидывая заляпанный пиджак и галстук.

«Это всё чёртова беспрерывная работа и усталость», — успокаивал он сам себя, хотя в глубине души понимал, что дело тут явно не в усталости. Что-то происходило с ним, но пока он не мог разобраться, что именно. Вспыльчивым и жестоким он был и раньше, но сейчас в нём бушевал настоящий огонь, который сжигал его изнутри, превращая в свирепого вепря, ещё больше жаждущего крови. И с каждым днём эта жажда становилась всё сильнее и ненасытнее — как наркоман, нуждающийся в дозе, сейчас Тор нуждался в проливании чужой крови. Да ещё эти чёртовы голоса в его голове — это уже даже не ночной кошмар. Сейчас он отчетливо чувствовал свою странную связь с этим мистическим криптексом на подсознательном уровне.

«Нужно открыть эту штуку во что бы то ни стало, и тогда мне точно станет легче», — пронеслось в голове у Тора, стоящего под мощной струёй воды в просторной душевой. Лишь вода, стекающая сейчас в душевой трап, считала иначе. Всё ещё только начиналось.

Альба сегодня проснулась относительно рано, и так как на сегодняшний день было запланировано множество дел, обычные многочасовые потягушки в постели пришлось отложить до следующего раза. В первую очередь нужно было привести себя в надлежащий вид, ведь сегодня вечером она снова увидит Реджи. По этому поводу она даже решилась на то, что давно хотела, но боялась воплотить в жизнь.

Совсем недавно в тату-салонах появилась новая, совершенно крутая штука под названием «Блуждающая тату». Мир не стоял на месте, и каждый раз преподносил новые технические новинки. Вот и сейчас, казалось бы, устаревшая индустрия тату-салонов преподнесла своим почитателям абсолютно сногсшибательную штуку.

Клиенту в тело вводились специальные наномолекулы, которые хранились в нём, ожидая команды. В свою очередь, хозяину наночастиц было достаточно выбрать любую из понравившихся картинок на своём гаджете в приложении «Блуждающая тату», указать место на теле, где бы он хотел её разместить, и нажать кнопку «пуск». За считанные секунды наночастицы перемещались из места хранения в заданную точку и формировали изображение, запрограммированное клиентом, в точности повторяя выбранную картинку. При желании хозяин уникальной технологии мог покрыть до восьмидесяти процентов всего тела блуждающей татуировкой. По VIP-подписке клиенту была доступна функция мерцания, где картинка могла плавно трансформироваться из одного изображения в другое и так же плавно менять контрастность оттенков.

Вся процедура занимала три-четыре часа, в течение которых специалисты под надзором анестезиолога вводили пациенту необходимое число наночастиц в зависимости от объёма его тела и кожного покрова. Вместе с этим под стопу вживлялся модуль передачи, который принимал сигнал от гаджета.

Процедура была, мягко говоря, недешёвая, но Альба уже давно отложила на неё деньги, выпрошенные у Тора. Единственное, что её останавливало до этого, — комментарии различных гуру-блогеров, которые пророчили новинке всевозможные беды и болезни, связанные с ней. Но сегодня Альба выбросила из головы все эти страхи и, сказав себе «один раз живём», сделала онлайн-заказ и записалась на сеанс, который должен был начаться уже через полтора часа. Именно поэтому она сегодня так спешила.

Уже через какой-то час Альба сидела внутри капсулы такси и летела по адресу, указанному на сайте. Тату-салон «Блуждающая мечта» находился в самом центре и выглядел весьма респектабельно. В ожидании своей очереди уже сидели трое молодых людей — они сперва даже не обратили внимания на вошедшую Альбу, залипнув в превью-видео, которое демонстрировало всевозможные новинки блуждающих тату.

На увеличеных силуэтах моделей демонстрировались самые качественные и прогрессивные татуировки с VIP-подпиской, и, скажем честно, это было поистине шедеврально и смотрелось очень круто. Тело человека превращалось в живописное, насыщенное яркими красками полотно художника — с одной лишь изюминкой: художником являлся непосредственно ты сам. Ты сам решал, что и где изобразить на своём любимом теле, дабы ещё лучше его украсить. А самое главное — в любой момент можно было абсолютно всё стереть , и начать заново, ровно в назначенное время.

Альбу позвали в отдельный кабинет, который больше напоминал больничную палату, нежели привычный глазу тату-салон. Тут всё было чистенькое и стерильное. Посреди комнаты стояла медицинская кровать с зажимами для рук и ног, что сразу напрягло пациентку. Рядом с кроватью стояло какое-то оборудование с колбами различных цветов и встроенным сенсорным монитором.

Через минуту в комнату вошли две женщины в белых халатах с одинаково приветливыми улыбками на губах. В двух словах они любезно объяснили суть самой процедуры и то, что это совершенно безопасно и безболезненно. На вопрос Альбы, зачем тогда стоят ограничители для рук и ног, женщины-специалисты пояснили, что это просто мера безопасности, чтобы находящийся во сне пациент случайно не вырвал подводные шлейфы с наномолекулами.

— Всё это для вашей личной безопасности. Можете полностью успокоиться и положиться на наш профессионализм. За всю нашу практику не было ни одного, даже мало-мальски, несчастного случая. Уже через три часа вы выйдете из этого кабинета совершенно другим человеком, это мы вам гарантируем, — как сиамские близнецы, в один голос пропели две миловидные особы. — Ложитесь, пожалуйста, на кровать, раздеваться не нужно, нам всего лишь необходим доступ к вашей правой ступне, — ласково добавила одна из них.

Альба совершенно успокоилась под воздействием их ласковых голосов и покорно легла. Одна сестра занялась настройкой оборудования, вводя нужные параметры, а вторая подключала массивный шлейф от блока управления к лодыжке пациентки, причём шлейф, как присоска, сам прилип к телу, не создавая болезненных ощущений. Руки и ноги Альбы уже были зафиксированы держателями с мягкой обивкой, которая не давала чувства дискомфорта.

Всё время, пока шло приготовление к операции, близняшки мило переговаривались между собой, иногда обращаясь к Альбе.

— Вы, наверное, уже знаете, что наша компания выполнила свыше одного миллиона подобных операций, и с каждым месяцем число наших салонов и клиентов растёт в геометрической прогрессии. В планах компании в ближайшем будущем нарастить функционал наночастиц, который позволит клиенту, помимо всего прочего, также менять мимику, цвет волос, глаз и даже цвет кожи. Правда, здорово? — спросила одна из близняшек, сверкнув белоснежной улыбкой. — Скажу по секрету только вам: ходят слухи, что в скором времени цены на эти дополнительные возможности сильно упадут. Наша компания хочет сделать услуги максимально доступными для всех людей на нашей планете. Да, кстати, забыла уточнить: Альба, вы забыли указать в анкете пункт о непереносимости анестезии. Надеюсь, у вас всё в порядке в этом плане?

Натянутая улыбка не сходила с её уст. В это время её сестра закончила сводить пару параметров и тоже посмотрела на Альбу каким-то странным, настороженным взглядом.

— Нет проблем, — коротко ответила Альба.

Хотя тут она соврала — проблемы как раз с анестезией у неё были с детства. Но ей очень хотелось закончить с этим поскорее, тем более её уверяли, что процедура на самом деле совершенно безболезненная.

— Очень хорошо, мисс Альба. Тогда мы начинаем. Просто досчитайте до десяти, и вы уснёте, а когда проснётесь, всё уже будет готово в лучшем виде. Раз, два, три, четыре...

Дальше она провалилась в глубокий сон. А сёстры, убедившись, что она спит, приступили к своей работе. Нажав на сенсорном экране «старт», старшая сестра начала процедуру. Шлейф-присоска выпустил очень тонкие иглы, которые мягко проткнули кожный покров пациентки практически не причиняя ей боли. Компьютер запустил процесс ввода наночастиц под кожу. Процесс был полностью автоматизирован, поэтому всё сводилось лишь к тому, чтобы наблюдать за ним.

Спустя какое-то время сознание Альбы как будто включилось на несколько минут — это была её особенность, о которой она умолчала в анкете и которая была у неё с самого детства. Сперва она улавливала лишь шум, но потом он преобразовался в слова, а те, в свою очередь, в членораздельную речь. Рядом с ней разговаривали две сестры-близняшки, но в их голосах сейчас уже не прослеживалось того нежного подхалимства, которое использовалось ими при разговоре с Альбой. Скорее, их голоса источали жёсткость и насмешку.

— Ещё один подопытный кролик, — с усмешкой сказала старшая сестра. — В последнее время они прут сплошным потоком. Всё действительно идёт по сценарию Миллера. Дело в ближайшее время пойдёт на поток, и мы сами уже не справимся с таким наплывом клиентов. Пора бы уже открывать автоматические станции, о которых он говорил, — говоря это, она неотрывно смотрела на красивое молодое тело, лежащее перед ней.

Младшая в это время смотрела в монитор, наблюдая за уровнем наномолекул, вводимых под кожу Альбы.

— Почти закончили, осталось три-семь процентов. Готовим модули для вживления. Не понимаю, зачем мы используем две штуки, если берём плату за одну? — недоумённо спросила она.

— Ты лучше помалкивай. Забыла, что ли, что сказал Миллер? О втором модуле никто не должен знать, тем более ни в каких документах он не числится и числиться не должен.

— Не знаю точно, но мне кажется, что второй идёт просто про запас — если первый выйдет из строя, не придётся делать повторную операцию по замене неисправного модуля. По крайней мере, так объяснял сам Миллер.

Это было последнее, что услышала Альба, а потом она снова провалилась в темноту — и очнулась только тогда, когда кто-то позвал её по имени и ласково потряс за плечо. Она открыла глаза и увидела две одинаковые физиономии сестёр, склонившиеся над ней.

— Просыпайтесь, уже всё готово, — говорила одна из них.

Альба не спеша села на кровать — ограничители уже были сняты. Она в первую очередь ощупала лодыжку, убедившись, что не чувствует абсолютно никакой боли. На месте, где был подсоединён коннекторный шлейф, теперь виднелось лишь маленькое красное пятнышко, которое немного зудело.

— Всё выполнено идеально, — заверили её. — Вы можете сами во всём убедиться, прежде чем подписывать форму удовлетворённости. Выберите любую из картинок на мониторе или своего гаджета и наслаждайтесь. Мы оставим вас здесь одну и будем ждать вас в офисе.

С этими словами они вышли, тихо прикрыв за собой дверь. Альба осталась одна. Она не спеша скинула с себя лёгкое платье, оставшись в полупрозрачных лифчике и таких же стрингах. Достав из сумочки гаджет и подойдя к огромному зеркалу, Альба зашла в приложение «Блуждающая тату», выбрала заранее заготовленный сюжет и нажала «старт».

Нежно-бежевое тело цвета слоновой кости тут же начало преображаться. Начиная со ступней и плавно двигаясь вверх по телу, росли и переплетались тонкие ветви дерева. Когда они дошли до её головы, ветви замедлили свой рост, и на них зелёным цветом начали проявляться первые побеги, которые, в свою очередь, переросли в листья, окутав всё тело Альбы нежным и густым зелёным ковром. И когда этот процесс был уже полностью завершён, на смену ему пришёл другой — самый прекрасный и незабываемый: ярким цветом пробились по всему зелёному ковру нежные ранние бутоны сакуры, которые набухали и раскрывались прямо на глазах, образуя и затмевая своим чудесным розовым цветом всё пространство великолепного тела Альбы. Теперь она вся пылала этим романтическим видом, и её яркие зелёные глаза излучали полный восторг от увиденного.

«Это лучшее, что я видела в своей жизни», — прошептала про себя Альба, не отрываясь от зеркала. Её собственное тело преобразилось настолько, что в это тяжело было поверить.

Спустя примерно полчаса она всё же смогла оторваться от самосозерцания, быстро набросила на себя одежду и, выйдя в офис, подписала все бумаги, не проронив больше ни слова. Покидая «Блуждающую тату», она слышала за своей спиной пожелание всего хорошего и «ждём вас снова в наших салонах». Лица двух сестёр напоминали восковые маски, но что-то необычное было в их взгляде, что-то очень настораживающее. Но Альба не придала этому значения — слишком большое впечатление оказало на неё то, что она только что увидела в зеркале. И в данный момент она всем сердцем желала лишь одного: чтобы это увидел ещё один человек. И имя ему — Реджи.

Весь путь от тату-салона до Бастиона она провела во власти своих бурных фантазий, очнувшись лишь тогда, когда в затемнённых окнах показались мрачные стены комплекса. Был уже почти полдень, когда она зашла в офис Тора, который в это время отсутствовал — «по рабочим моментам», как сказала ей Клара, специально не рассказывая Альбе про утренний случай, дабы не нагнетать обстановку.

Как обычно, заказав у Клары кофе с круассаном, Альба плюхнулась в кожаное кресло Тора и с помощью сенсорной панели начала просматривать съёмки с камер слежения, расположенных по всему Бастиону. Это занятие всегда увлекало её возможностью подглядывать порой за интимной жизнью взрослых людей — стало поистине её фетишем, и она при любой возможности пользовалась этой возможностью, дабы удовлетворить своё бесстыдное любопытство. Скорее всего, это и являлось причиной её раннего взросления, ведь практически все её сверстницы замечали, что Альба будто на десяток лет старше их по развитию, а принимаемые ею решения всегда были очень взвешены и обоснованы. Холодный расчёт и выверенность действий делали её в глазах сверстниц своего рода компьютером, не знавшим людских страстей и чувств, принимающим лишь полностью рациональные решения. Однако это было далеко не так — по крайней мере, сейчас, когда в её сердце появился Реджи.

Альба выбрала номер его камеры и начала просмотр. На главный монитор выскочило изображение небольшой обшарпанной камеры — на нарах, положив голову на руки, сидел Реджи. Он как будто бы спал, но не прошло и секунды, как он встрепенулся, поднял голову и взглянул в камеру слежения своими серыми глазами. Затем медленно поднялся и подошёл к ней почти вплотную, непрерывно глядя в объектив. На лице его играла лучезарная улыбка, и в то же время она была очень загадочной. Он её чувствовал, и она об этом прекрасно знала. Здесь ни к чему были слова — неудержимая, мощная ментальная связь образовала неразрывную нить между ними, и они, по-видимому, были несказанно этому рады.

Между тем Тор, подгоняемый не покидающими его больную голову жуткими мыслями, которые уже начали превращаться в прямые приказы, отправился в очередной рейд по Бастиону. Теперь голос в его голове постоянно требовал найти какую-то книгу. И так как все приготовления к предстоящей битве были уже готовы, а до начала поединка оставалась еще уйма времени, он решил немедля начать поиски этой злосчастной книги, для чего взял с собой Пигги, который был посвящён в тайну криптекса. Сам же артефакт он взял с собой, положив его во внутренний карман чистого и отутюженного Кларой пиджака. Что-то подсказывало Тору, что криптекс сам приведёт его к заветной цели. По пути они захватили двух баландёров, участвовавших в разборке стены, где был найден артефакт, — поиски решили начать именно с этого места.

Процессия из четверых человек больше походила на товарный состав, локомотивом которого был Тор — разгорячённый, с красным лицом, он нёсся к своей цели, сметая всех на пути, в том числе и нерасторопного постового, который, завидев директора, решил доложить обстановку, но, получив мощный удар в челюсть, тут же отлетел к противоположной стене коридора и плавно съехал на пол. На это происшествие никто, включая баландёров, даже не обратил внимания.

Наконец они добрались до нужной “хаты”. Тут уже всё было вычищено и вымыто, лишь полуразобранная стена всё ещё напоминала об аварии, произошедшей в этой камере. Тор начал ходить из угла в угол, то и дело простукивая стены в поисках хоть какой-нибудь зацепки, но всё было тщетно. Позади него, вытянувшись в струнку, стояли, боясь громко вздохнуть, два баландёра. Пигги делал вид, что тоже что-то ищет, хотя тут он давно всё облазил уже много раз и ничего не нашёл.

— Она должна быть где-то здесь, — постоянно рычал Тор, постепенно теряя терпение и всё больше впадая в ярость. В его голове непрерывно звучал сигнал, напоминающий удар колокола: «Тепло, тепло». Но как бы он ни старался, ничего не происходило.

В какой-то момент Тор окончательно потерял терпение, и его кулак, тяжёлый, как молот, обрушился на уцелевшую часть стены, из которой посыпалась старая штукатурка, окутав нападавшего клубом пыли. Чертыхнувшись и отплёвываясь от пыли, он было собрался уходить, но тут его глаз уловил лучик света, пробивавшийся сквозь облако пыли — и шёл он аккурат из стены, куда и ударил его кулак. Приложив глаз к образовавшейся щели, он взглянул внутрь, и то, что он там увидел, поразило его. По ту сторону стены он видел людей в белых халатах, сновавших по просторной комнате: одни замешивали тесто, другие нарезали уже готовый свежевыпеченный хлеб.

«Жарко, очень жарко», — пронеслось в голове у Тора. Он крикнул Пигги, который подошёл совсем близко, недоумевая, что же там разглядывает его босс.

— В этой полуразвалившейся стене что-то есть, Пигги! За этой стеной! — грозно закричал Тор и, не дожидаясь ответа, направился к выходу. Остальные гуськом последовали за ним.

Через несколько минут они уже влетели в помещение хлебопекарни, где заключённые пекли хлеб для всей тюрьмы. Быстро обежав помещение, Тор вычислил, какая стена ему нужна — маленькая щель указывала на это. Но дальнейший поиск был затруднён тем, что вся стена была заставлена разными предметами быта и орудиями труда хлебопёков. Перевернув всё вверх дном и ничего так и не обнаружив, Тор уже собирался отдать баландёрам приказ снести и разобрать эту стену к чёртовой матери, но тут в помещение вбежал испуганный главный пекарь и, волнуясь и заикаясь, обратился к Тору:

— Господин директор, может, я могу вам чем-то помочь? Вы только скажите, мы все, все к вашим услугам, — проблеял он.

— Когда тут был последний ремонт? Меня интересует вот эта стена, — и Тор ткнул в неё пальцем. Криптекс во внутреннем кармане, казалось, вот-вот прожжёт дыру не только в пиджаке, но и в его груди.

— Совсем недавно, босс, как раз проводили новые коммуникации в начале года, — пекарь никак не мог понять, куда клонит директор и что ему было нужно.

— Вы что-то находили в стене? Говори сука только правду, иначе я тебя вместо этого теста тут раскатаю, — Тор, вплотную подошел к оробевшему хлебопёку. Тот, окончательно стушевался и потеряв всё своё мужество, просто откинулся ,его сознание ”покинуло чат”.

— Только этого сейчас не хватало! Что за кусок дерьма тут разлёгся? — со всего размаха пнул он лежащее на полу тело своим тяжёлым ботинком.

От сильного удара тело пекаря подбросило в воздух на добрых полметра, но в этот момент из кармана расстёгнутого пиджака вылетел криптекс и, подскочив несколько раз на полу, закатился под разделочный стол.

— Чёрт, только не потерять! — Тор опустился на колени и полез за ним. Прошло пару секунд, и из-под стола раздался его оглушительный рёв: — Твою мать, кажется, я нашёл её!

Пигги тут же подскочил к столу, из-под которого показалась мощная фигура Тора. Тот с торжеством указывал пальцем на одну из ножек металлического стола, во второй руке держа криптекс.

Пигги сперва ничего не понял, но потом его взгляд остановился на предмете, лежавшем под ножкой стола. Тот походил на чёрный кирпич, коих было вокруг в избытке, но при детальном рассмотрении этот «кирпич» оказался старинной, потрёпанной жизнью книгой, которую чья-то заботливая рука подложила под ножку стола, дабы тот не шатался на кривом каменном полу.

Одним рывком Тор сорвал стол с места и откинул его к противоположной стене, тут же бережно поднял книгу и стряхнул с неё пыль.

— Это мы её нашли ,Босс, когда штробили стену, — растягивая слова промолвил один из работников придурковатого вида, — но в ней написано на какой-то тарабарщине, мы нихрена не поняли, да и картинок в ней не было. Вот мы её и использовали по назначению: сначала били ей тараканов, а потом выровняли стол, — при этом он гордо улыбнулся, радуясь своей находчивости.

— Молодец, — коротко ответил ему Тор и так же коротко, но жёстко, съездил бедолаге ногой в пах, отчего тот сложился пополам. Не говоря больше ни слова, довольный, он покинул хлеборезку.

Спустя каких-то пятнадцать минут Тор, отпустив Пигги и баландёров, очень довольный собой, уже входил в свой кабинет. Увидев в своём кресле Альбу, которая при его появлении резко встрепенулась и отпрянула от монитора, он очень обрадовался.

— Привет, моя красавица. Какими судьбами ты тут так рано?

— Ты забыл, сегодня поединок, я такое точно не пропущу, — сходу отрезала дочь отцу.

— Но, дорогая, это может быть очень жестокое зрелище для твоих нежных юных глаз. Может, всё-таки ты отправишься домой, а завтра я тебе всё подробно расскажу? — предпринял последнюю попытку избавиться от неё Тор, хотя прекрасно знал Альбу и понимал, что она уже не поменяет своего решения.

— Разговор окончен, я остаюсь, просто прими это как данность Альба. — жестко проговорила Альба - За все годы я достаточно насмотрелась жестокости в этих стенах, и сегодня ты меня ничем не удивишь, — повелительный, злой взгляд Альбы не оставлял никаких шансов Тору.

— Ну хорошо, сдаюсь, но лишь при одном условии — ты будешь наблюдать за битвой отсюда. Я не могу взять тебя с собой к высокопоставленным гостям, ты сама должна это понимать.

— Нет проблем, я и сама не хочу находиться в обществе этих напыщенных индюков, перед которыми ты будешь ходить на задних лапках, всячески удовлетворяя все их дурацкие запросы, — зло выпалила Альба.

Тор облегчённо вздохнул. Меньше всего ему хотелось, чтобы его дочурка стала свидетельницей той попойки и разврата, сдобренных алкоголем и наркотиками, который он обещал своим высоким гостям.

— Отлично, значит, договорились. Ты насладишься эксклюзивным зрелищем, а я поработаю над обеспечением нашего безбедного будущего. Только я тебя прошу, никаких съёмок — если это попадёт в интернет, мне, да и не только мне, тут же придёт конец. Ты же у меня умная девочка, — и он, подойдя к ней, нежно поцеловал её в голову.

— Кстати, у меня к тебе очень важное дело, — встрепенулся Тор, вспомнив о своей сегодняшней находке. Он достал завёрнутую в ткань старинную книгу и положил её на стол перед Альбой.

— Что это такое? — недоумённо спросила та.

— А вот на этот вопрос я и жду ответа от тебя, дорогая. Мне нужно как можно быстрее узнать, что написано в этой умной книге, а прибегать к чужим людям я бы в этом вопросе не хотел. У тебя светлая голова, ты же знаешь столько языков, я не сомневаюсь, что тебе не составит труда прочесть её. Тем более до схватки есть ещё уйма времени, кабинет полностью в твоём распоряжении.

Всё это время Альба с интересом листала страницы открытой старинной книги. Язык, на котором она была написана, был ей незнаком, но она с детства любила головоломки и шарады, и именно поэтому основным направлением её учёбы стало изучение древних языков мира, частично либо полностью утерянных. При виде этой книги и неизвестных знаков её написания в ней проснулся охотничий инстинкт, как у гончей собаки при запахе дичи.

— Даже не знаю, язык мне неизвестен. В любом случае мне потребуется какое-то время, возможно, даже годы.

— Отлично, родная, у тебя есть время до вечера, — быстро проговорил Тор. — Оставляю тебя одну, не буду мешать, я в тебя верю.

Альба уже было открыла рот, чтобы резко возразить наглому родителю, но за спиной Тора дверь кабинета уже захлопнулась — чертяга знал, когда нужно уносить ноги.

— Ладно, я только попробую, а там будь что будет, — сказала она себе, открывая на сенсорном мониторе свои любимые программы для считывания и расшифровки древних рукописей.

Работы предстояло много, и, самое главное, они с головой захватили Альбу — она даже позабыла убрать с одного из встроенных мониторов изображение Реджи, который так и остался стоять молча, глядя перед собой. На его лице не было видно абсолютно никаких эмоций, лишь серые глаза снова наполнились золотистой поволокой. Ни тревоги, ни стресса — он точно знал, что в сегодняшней предстоящей битве Волки победят, и его уверенность, как вездесущий флюид, передавалась всей стае. Волки точно были готовы к этой схватке.

Приближался вечер. Тотализатор в преддверии битвы заработал на полную мощь. Со всех сторон в хату Кушнера стекались ставки в виде местной валюты, сигарет и других ценных вещей. Вся тюрьма только и обсуждала предстоящее кровавое шоу. О том, что оно будет кровавым, во всеуслышание вещал Джимбо, который пообещал не оставить в живых ни одного хлюпика из команды соперников. В своей победе он не сомневался ни на миг и всячески укреплял эту уверенность среди своей команды и других зеков, которые ставили именно на них.

К девяти часам вечера завыла сирена на въездном портале, давая понять, что кто-то прибыл в комплекс Бастион. Около десяти шикарных скаймобилей, среди которых были Tesla Star и Rolls-Royce Mag, доставили высоких гостей, которых лично встречал услужливый и гостеприимный Тор. Он провёл их в конференц-зал, из которого они смогут отлично наблюдать за ходом American Quadrofight. Для обслуживания гостей Тор выделил десяток самых симпатичных зэчек, которым приказал выполнять любые желания и прихоти высоких гостей, пообещав взамен сокращение сроков и другие привилегии. Столы в зале ломились от элитного алкоголя и наркотиков самого лучшего качества от доктора Менгеле — с этим у Тора проблем не было, склад вещдоков под завязку был набит этим добром.

Уже через четверть часа гости, вкусив предложенные “угощения”, почувствовали себя раскованнее и, по-дружески похлопывая Тора по плечу, нахваливали его гостеприимство, говоря, что если и сама битва будет такая же горячая, как и прелюдия к ней, то Тора ждёт очень хорошее будущее. От этих слов хозяин стал ещё более услужлив и готов был на руках носить своих гостей.

До American Quadrofight оставалось пятнадцать минут. Увидев сцену будущего сражения, которая была очень похожа одновременно на трёхъярусную палубу пиратского корабля и на гладиаторскую арену, один из гостей Тора воскликнул:

— Поистине, мы как будто перенеслись на добрую тысячу лет назад!

Заметив на одной из стен декоративную абордажную саблю и треуголку, он тут же вооружился первой и натянул на голову вторую.

— Йо-хо-хо! — ревел он, залезая с ногами на стол и грозно размахивая саблей из папье-маше.

— Да уж, наш уважаемые мэр уже на кураже. А что же будет с ним в конце этого вечера? Трудно себе представить, — произнёс другой гость, сидя в глубоком кресле с бокалом кубинского рома и сигарой в зубах. По обе стороны от него стояли две прелестные девы: одна услужливо держала массивную пепельницу, а вторая массировала ему плечи. — Будет, пожалуй, очень интересно, — добавил он.

И тут завыла громогласная сирена, возвещающая о начале American Quadrofight. Все зрители притихли и заняли свои места у громадного тонированного окна конференц-зала, из которого открывался чудесный вид на всю сцену предстоящих действий. Заключённые уже давным-давно припали к своим проделанным в тормозах щелям и с нетерпением ждали начала.

В левой части американки послышался нарастающий шум, будто там маршировал целый взвод солдат. Тяжёлые тормоза первого этажа отворились, и на арену грозно и громко ступили, всеми двадцатью сочленениями, пять бойцов в серебристых экзоскелетах с перечёркнутой красной полосой по всему телу.

— Спортики, — с придыханием проговорил один из постовых, несущий сегодня усиленную охрану американки в составе взвода быстрого реагирования майора Рататуйского.

Пять серебристых воинов заняли свою позицию в указанном месте на нижнем ярусе и, вытянувшись во весь рост, как по команде, приложили левую лапу к области сердца, а правую вскинули вверх и громогласным унисоном прокричали:

— Дерись или умри! Мы — СпОртаааа!

Их дикий крик поверг всю американку в безумие. Зеки взревели им в ответ чем-то нечленораздельным, одновременно стуча кулаками по металлическим тормозам. Шум стоял колоссальный и точь-в-точь напоминал сцену из древнеримских баталий Колизея.

— Ставлю десять тысяч на этих парней, — задиристо прокричал мэр, не выпуская из рук свою саблю, причём во рту его уже торчала откуда-то взявшаяся трубка, из которой клубами валил дым с характерным запахом запрещённого вещества, а левый глаз был перевязан чёрной лентой. Сразу было понятно, что своим новым образом он был очень доволен.

Через несколько секунд, после того как утихло оглушительное приветствие «Спортиков», в правом углу арены появились пять тёмных теней — Волки. Они спокойно прошествовали в назначенную для них зону предстоящей битвы и, встав в свою излюбленную охотничью позу, задрав клыкастые морды кверху, протяжно завыли свою боевую песню. Жуткий вой внёс немало смятения и страха даже у бывалых сидельцев — было в нём что-то ужасно мистическое и первобытное. Даже те шальные сорвиголовы, которые болели за «Спортиков», и не думали освистывать Волков, подрывая тем самым их командный дух, а просто заткнулись, интуитивно понимая, что на сегодняшней арене собрались две равные команды, которые будут биться не на жизнь, а на смерть.

Как раз о ней, о смерти, разговаривали сегодня утром два друга детства — Реджи и Буля. Последний пожелал другу удачи и предостерёг его ещё раз.

Глава 9

— Послушай, Реджи, только не пытайся недооценивать этих Спортиков. Они хоть и отморозки, но в первую очередь — жёсткая организация, безоговорочно подчиняющаяся своему лидеру, Джимбо. Они все будут чётко выполнять его приказ, и если нужно пожертвовать даже своими жизнями ради победы — они это сделают. Плюс ко всему, это натренированные первоклассные спортсмены, в паркуре им вообще нет равных. Я видел их тренировки — они лазают по этим верёвкам, как обезьяны, и действуют слаженной и разумной стаей. Не знаю, какой у тебя план на сегодня, но, пожалуйста, постарайся учесть всё то, что я тебе сейчас сказал, — выпалил он эту речь почти на одном дыхании и теперь смотрел в упор на своего друга.

— Спасибо, Буля, это действительно ценная информация. То, что это не будет лёгкой прогулкой, я понял сразу. Меня больше тревожит тот момент, что абсолютно все здесь жаждут настоящей крови, и пока она не прольётся, они не успокоятся. Но я не убийца, я не могу ради забавы других убивать людей, пускай и жестоких преступников, — голос его был твёрдым и тяжёлым.

Буля положил ему руку на плечо, как делал это в детстве, и произнёс:

— У тебя нет выбора, мой друг. Тут тюрьма, тут или ты, или тебя, второго варианта просто нет. Поэтому вот тебе мой бесплатный совет: если хочешь вытащить всю свою команду из этой передряги живыми, сегодня тебе нужно замочить Джимбо. Именно замочить, по-другому вы их не одолеете. Это стая, и они сдадутся, только потеряв вожака.

С этими словами Буля покинул своего друга, а тот остался стоять в раздумье. Ему предстояло сегодня сделать очень нелёгкий выбор.

Между тем ведущий турнира коротко представил боевые команды и взревел, растягивая слова на модный боксёрский манер:

— Поехали! И пусть победит сильнейший! American Quadrofight начался!

— Всё, двигаемся на третий уровень по верёвкам. Держим строй. Смотрим и докладываем о передвижении противника, — голос Реджи в эфире звучал уверенно и бодро. Стая была, как всегда, максимально собрана и слушала своего вожака беспрекословно.

Локация, прямо скажем, была заточена не под них — тяжёлый армор плохо сочетался с постоянной необходимостью передвигаться по верёвочным лестницам, канатам и прочему такелажу. Намного удобнее и привычнее для этого подходила твёрдая поверхность, либо металлическая лестница, стоявшая в центре арены и ведущая на третий уровень американки, куда и стремились сейчас попасть Волки, чтобы сверху держать оборону, не давая этим ловким «обезьянам» атаковать себя ещё и сверху. Однако от вожделенной металлической лестницы пришлось отказаться, так как, пока они до неё доберутся, противник, быстро двигаясь по верёвкам, отрежет им путь на третий этаж, и там они окажутся замкнуты в узком лестничном марше. Пришлось сходу браться за неудобные раскачивающиеся канаты и с ожесточением бороться с их маятниковым эффектом. Однако, несмотря на все трудности, они уже через минуту ступили на твёрдый продол третьего уровня.

— Мы на месте, потерь нет, — доложил рыжий Эрик. — Но и наши гости уже тут.

И действительно, на противоположной стороне Американки, используя натянутый такелаж, один за другим на третий уровень запрыгнули пять серебристо-красных воинов. Их ловкости и проворству позавидовали бы даже обезьяны и кошки — все их движения были филигранно отточены и доведены до автоматизма. Однако первый свой просчёт лидер «Спортиков» Джимбо всё же сделал: зная, что Волки не любят лазить по верёвкам, он предположил, что те станут использовать металлическую лестницу, и, чтобы подловить и заблокировать противника, приказал своим бойцам со всей прытью нестись к центру. Этот просчёт стоил им лишних секунд времени, за которые Волки смогли спокойно взобраться по верёвкам на третий уровень.

Сейчас все участники сражения находились на одной ограниченной площадке, и вести масштабное нападение на таком узком пространстве было невозможно. Тогда Джимбо решил атаковать двумя группами — по два и по три бойца соответственно, наступая сразу с двух флангов. Этот план родился в его голове спонтанно: быстрым рывком и ударом с двух сторон зажать Волков в клещи, размозжить их молодые, но глупые черепушки и скинуть вниз с десятиметровой высоты. План был отличным, оставалось лишь его реализовать.

Себе в помощь он взял проверенного в боях Аглибола — сильного и ловкого, не знающего пощады парня с отвратительно искажённым лицом. Остальных троих он отправил на правый фланг, приказав крушить всё на своём пути, применяя тактику урагана, когда по противнику наносится колоссальное количество ударов, при которых тот теряется и не может отражать такой мощный напор. Себе и Аглиболу он отвёл роль эдаких метких и ловких ос, которые будут выискивать прорехи в обороне противника и наносить сокрушительные и точные удары, повергая соперников в нокаут. К тому же пространство между двумя флангами было связано натянутым такелажем, что позволяло в случае надобности быстро прийти на помощь друг другу.

Трое «Спортиков», получив приказ на атаку, понеслись на Волков, как выпущенная из ствола пуля, разделившаяся в полёте на три части, каждая из которых желала как можно быстрее поразить намеченную цель.

— Они разделились и идут на нас двумя группами. Что делаем, Реджи? — голос Лиссы был слегка на взводе, но это была не нервозность, а первый выплеск адреналина в кровь.

— Я с Лиссой остаюсь на левом фланге, мы будем сдерживать натиск их лидера. Блади, Эрик, Шэри — на правый фланг. Наша задача — сдержать первый натиск и в это время провести разведку боем. Работаем на восемьдесят процентов, не атакуем, следим и вычисляем их слабые стороны. Поехали, стая, — как отлаженный механизм, стая тут же рассредоточилась, и каждый занял свою позицию. Пять пар глаз Волков сканировали каждое движение «Спортиков».

Через пару секунд, как смерч, ударила первая волна на правом фланге. Трое «Спортиков», молодых и агрессивных, никогда в жизни не видевших и не знавших отпора, жёстким нахрапом принялись наносить яростные удары, хаотично выбрасывая когтистые лапы направо и налево. Скорость ударов и их перемещения была чудовищно высока, но и малоэффективна — казалось, они и сами не поспевают за собственным экзоскелетом, вдвое увеличившим их скорость.

«Спортики» вошли в раж — им нравилось чувствовать своё полное доминирование на арене, тем более что противник пока лишь вяло отбивался от этого града залихватских ударов. В какой-то момент трое Волков и вовсе, встав спиной к спине на самой широкой части коридора, стали отбивать стремительный натиск врага.

— Что там у вас, ребята? — послышался в эфире голос Реджи. — Держитесь?

— Всё отлично. Встали в круговую оборону, держим этих торопыг на расстоянии, — в голосе Блади слышалось явное презрение к шустрым, но не точным попыткам «Спортиков» добиться своей цели.

— У нас минус 10 процентов на троих, Реджи, ждём указаний, — Эрик играючи отбивал многочисленные удары в свою сторону. — Ребята, не забываем про новую фичу — встроенную кнопку «турбо», она может тут пригодиться.

Между тем, видя, что Волки встали в оборону и просто отбиваются, зеки ещё больше уверовали в скорую победу «Спортиков» и уже во всю мочь дубасили в тормоза, отчего вся американка была наполнена грандиозным шумом, очень напоминающим грохот, с которым гладиатор бьёт мечом о щит, помноженный на целый легион.

На левом фланге Джимбо с Аглиболом выписывали головокружительные пируэты, используя для этого опоры, стены, перила и потолок, сокрушительно наступая на Реджи и Лису. Два «Спортика» по праву считались королями паркура, и в их акробатических уловках таилось не меньше опасности, чем в ударах стальными когтями. Джимбо нападал всё время в лоб, тогда как Аглибол всё это время норовил проскочить в тыл и нанести удар в спину. Но пока Лисса, отвечавшая за тыл, держала всё под контролем.

— Как ты, Лиса? — спросил Реджи, отбивая очередной выпад Джимбо.

— Всё под контролем...

Она не успела закончить фразу — в этот момент, когда, казалось бы, очередной несложный удар был отбит, передняя лапа Аглибола выкинула ещё невиданный доселе приём: перенеся центр тяжести на вторую лапу, он развернулся на ней и из этого положения двумя задними лапами зарядил Лиссе страшный удар в область груди. Пролетев метров восемь, она врезалась в стену, оставив в ней огромную вмятину, и её тело медленно сползло вниз.

Всё это промелькнуло в периферийном зрении Реджи за доли секунды — и в тот же момент он и сам едва не оказался в печальном положении Лиссы.

Джимбо, уверенный, что Реджи в этот момент будет отвлечён происшествием, собрался нанести тщательно подготовленный, десятки раз отрепетированный удар «вертухай»: он в прямом смысле оттолкнулся от продола и с неимоверной силой крутанул своё тело в воздухе на триста шестьдесят градусов, выбросив правую заднюю лапу, которая с чудовищной скоростью неслась прямо в голову Реджи.

Стоя у стены, тот лишь за долю секунды опередил молниеносный выпад Джимбо, сумев вовремя заметить траекторию полёта смертоносной лапы, которая в итоге лишь оставила пять глубоких царапин на его арморе. Реджи, как мангуст, нырнул под этот смертоносный удар кобры, оставив противника в дураках — тогда как Джимбо, вложил в удар всю свою силу, то в итоге всадил лапу в стену на добрых полметра, и его когти застряли в проложенной там арматуре.

Лидер «Спортиков» ожесточённо пытался вырвать застрявшую лапу из западни, но пока ему это не удавалось, и он стал лёгкой добычей для Реджи. Оставалось лишь подлететь и добить незадачливого акробата, но краем глаза он увидел Лиссу, которая точно так же находилась в бедственном положении: несмотря на то что после сильнейшего удара она всё же сумела подняться, её противник Аглибол обрушил на неё целый ряд ударов, урон уже превысил пятьдесят процентов, и системы армора одна за другой скоро начнут отказывать.

Нужно было решать прямо сейчас: добить Джимбо и потерять Лиссу, либо помочь соратнице, но упустить возможность разделаться с лидером «Спортиков» и тем самым поскорее закончить бой. Всё говорило в пользу первого варианта, но тут Реджи увидел, как в лапах Аглибола откуда- то появился полуметровый кусок заострённой арматуры — похоже, чья-то услужливая рука передала её через одну из камер.

Лисса в этот момент была зажата в углу и не имела возможности спастись даже бегством. Увидев заточенную пику в руках Аглибола, она поняла, что жить ей осталось всего пару секунд — сил на сопротивление уже практически не было, а страх сковал всю её волю.

Реджи осознавал, что уже просто не успеет добежать на помощь Лиссе. В этот момент Джимбо, увидев разворачивающуюся сцену, перестал вырываться и с наслаждением наблюдал за предстоящим убийством. Вся Американка в едином порыве скандировала: «Убей! Убей! Убей!» Даже разряженный в пирата мэр, позабыв, что он вообще-то мэр этого города, с яростью дикаря и с пеной у рта, размахивая своей бутафорской саблей, орал на весь конференц-зал:

— Мочи сучку, мочи её!

Эрик, стоя спина к спине с Блади, отбивался от наскоков наседающих «Спортиков». Он просто кожей почувствовал, что происходит что-то страшное, и, на миг повернувшись в ту сторону, увидел свою сестру Лиссу, лежащую на полу, и нависшую над ней с пикой когтистую лапу Аглибола, который уже готовился нанести последний смертельный удар. Эрик, позабыв всё на свете, уже готов был зажмуриться, чтобы просто не видеть ужасной смерти сестры, но тут боковым зрением он уловил мимолетную тень, которая со скоростью пули пролетела метров двадцать за доли секунды и просто впечатала Аглибола в стену.

Наступила гробовая тишина. Все — и соперники, и соратники на миг прекратили драться, глядя на облако пыли, накрывшее это место и когда она немного рассеялась, все с удивлением увидели тело Аглибола, размазанное по стене: из груди его торчала окровавленная арматура, а голова безвольно повисла на груди. Он был мёртв.

Буря негодования пронеслась по Американке — в сторону “WoF” полетели всевозможные проклятия. Мэр сорвал с головы свою треуголку и стал яростно топтать её ногами, крича, что он сам покрошит всех на куски.

Воспользовавшись этой своеобразной паузой, Джимбо позвал своих бойцов на подмогу — те бросились ему на выручку и помогли высвободить лапу.

Лиcса, опираясь на Реджи, поднялась и дрожащим от страха голосом просипела:

— Спасибо, Реджи. Я уже попрощалась с жизнью, — и тут он первый раз увидел на ее щеках слезы.

— Ничего не бойся. Мы же одно целое, мы — стая. Мы не бросаем друг друга в беде, — к ним примчались остальные, но Реджи сразу осадил их расспросы. — Нам нужно закончить то, что начали. Вперёд, теперь можно драться в полную силу.

С этими словами он первым бросился на врага, хоть в запасе имел лишь шестьдесят процентов ХП — турборежим, который он вовремя задействовал, чтобы спасти Лиссу, стоил ему сорока процентов жизни. Но, конечно же, эта была не соизмеримая плата за жизнь соратницы.

За это время «Спортики» не только помогли Джимбо выбраться из западни, но и смогли умело перегруппироваться. Теперь, оставшись в меньшинстве, они собрались в одну группу и, получив приказ от лидера действовать сообща и держать плотную оборону, все вместе быстро перепрыгнули через перила третьего уровня и зависли на такелаже. Тут они чувствовали себя как в родной стихии — словно ловкие обезьяны, перепрыгивая с ветки на ветку, они поджидали Волков сверху.

Лисса уже пришла в себя и теперь, пылая яростью, хотела поквитаться с кровожадными соперниками. Её брат Эрик следовал за ней по пятам — он дал себе зарок, что сегодня больше не отпустит её из виду. Впервые пролившаяся кровь сильно повлияла на эмоциональное состояние Волков: они в один миг превратились из простых спортсменов, дерущихся ради титула и рейтинга, в настоящих средневековых охотников, отправившихся за саблезубым тигром. И тут не было никаких «если» — здесь и сейчас решались их собственные жизни и судьбы. Или ты, или тебя, третьего не дано — эта мысль теперь прочно засела в их головах, а цена ошибки была одна — смерть.

Понимая это, Реджи охладил свой ретивый запал атаковать противника в лоб — пользуясь численным преимуществом на такелаже, воевать со «Спортиками» там было бы самоубийством. Но чтобы вытянуть этих ловких приматов на твёрдую поверхность, нужно было кинуть им какую-то заманчивую наживку.

— Лисса, сколько у тебя осталось? — спросил Реджи, быстро перемещаясь по гулкому коридору в правый край Американки, где засели «бандерлоги».

— Пятьдесят процентов, отказов пока не было, — голос Лиссы звучал как натянутая струна, жажда мести и пережитый ужас перемешались в её сознании.

— Хорошо, тебе придётся кое-что сделать — то, что у тебя очень хорошо получалось раньше. Слушай внимательно, — Реджи описал ей план дальнейших действий.

— Нет проблем, Реджи, — бодро ответила Лиса.

Между тем бой затягивался. Волки, стоя на узком коридоре третьего яруса, не спешили лезть в паутину такелажа, где засели «Спортики», а те, пользуясь удачным моментом, выскакивали из своей засады и наносили точечные удары. Никто не хотел рискнуть и проиграть. Из каждой закрытой камеры неслись проклятия и призывы перерезать друг другу горло — кто-то даже просовывал в щель тормозов самодельные заточки, с криками пустить им кровь.

Ещё безрассуднее вели себя некоторые обитатели конференц-зала, перебравшие и смешавшие разного рода вещества растительного и синтетического происхождения. Они возомнили себя чингисханами, непобедимыми драконами и наполеонами в одном лице и уже предпринимали попытки вырваться на арену битвы, чтобы показать этим молокососам, как на самом деле нужно драться. Тору стоило немалых усилий хоть немного остудить их порывы, пообещав отличную концовку битвы, — ведь он заготовил пару невероятных сюрпризов для обеих команд. В конце концов, поддавшись уговорам и обольстительным ласкам полураздетых девиц, бунтари немного успокоились и продолжили наблюдать за схваткой. Мэр с важным видом даже подобрал с пола растерзанную треуголку и снова водрузил её себе на голову.

В это время на сцене баталий стая Волков решила разделиться. Реджи и Шэри остались наверху, а остальные трое добрались до центральной лестницы и начали спуск на второй ярус, дабы зажать «Спортиков» между двумя этажами. Джимбо сразу же раскусил их план, но не подал виду, давая второй группе зайти на второй уровень. Теперь у него был выбор: либо и дальше продолжать обороняться на такелаже, либо резко напасть всеми силами на одну из групп и быстро перебить всех, пока подмога будет в пути.

— Шэри, держись рядом со мной, — крикнул Реджи в командный эфир, заметив краем глаза, что Шэри отдалилась от него метров на десять. — Скоро нам предстоит произвести резкий манёвр.

— Приняла. Я лишь напугаю макаку, что вылезла у нас по правому флангу.

Действительно, в этот момент с правой стороны показалась серебристо-красная фигура одного из «Спортиков». Шэри была в каких-то метрах от него, когда почувствовала, что её передняя лапа зацепила что-то тонкое. Взглянув вниз, она успела лишь заметить оборванную проволоку растяжки — и в следующий миг её тело было выброшено с продола третьего яруса и полетело вниз с десятиметровой высоты.

Реджи наблюдал этот момент как будто в замедленной съёмке: вот Шэри зачем-то нагибает голову вниз, глядя себе под лапы, и в следующий миг здоровенное металлическое перекрытие неожиданно взрывается и мощным тараном просто сметает её с узкого продола. Тёмное тело Шэри, перебирая в воздухе лапами, летит вниз — и, как назло, на её пути нет натянутого такелажа, который мог бы спасти её, удержав и погасив энергию падения.

Финальная часть была ужасна. Шэри со всего маху ударилась об острые, как бритва, бороны, которые с такой любовью были расставлены Пигги. Длинные шипы пробили экзоскелет насквозь. Она погибла моментально — кто-то очень хорошо просчитал эту чудовищную ловушку и знал её летальное свойство. Этот кто-то очень жаждал крови, и он получил её в избытке.

Стены Американки снова взорвались восторженным ликованием, которому, казалось, не было предела. Конференц-зал превратился в сумасшедший дом, в котором стоял истошный радостный визг, переходящий в стон блаженной нирваны. Разряженный пиратом мэр бросился на шею Тору, пытаясь расцеловать его, но хозяин отбрыкивался как мог. Криптекс во внутреннем кармане, казалось, с каждой смертью накалялся всё сильнее и сильнее. Тору на миг показалось, что тот словно заряжается от этих действий.

Однако «Спортики» не стали ждать, когда Волки придут в себя после трагической смерти соратницы. Видя, что вся команда осталась на втором уровне, а на третьем находится лишь один Реджи, они кинулись на него в атаку вчетвером. Тот вновь переключился на битву, понимая, что Шэри уже не вернуть. Любое промедление может повлечь за собой и другие жертвы. Отбив пару безуспешных выпадов противника и понимая, что тут ему уже делать нечего, Реджи, сделав кувырок в воздухе и оттолкнувшись задними лапами от стены, прыгнул вниз. Пролетев один этаж, он уцепился за натянутый канат и погасил скорость падения. Ещё рывок — и он уже на втором ярусе вместе с остальными Волками.

— Всё, пора с ними кончать, они сейчас в шоке, и мы этим воспользуемся. В первую очередь добиваем эту рыжую тварь! Вперёд! — проревел Джимбо своим подельникам.

Началась настоящая мясорубка, в которой уже не осталось никаких выжидательных стратегий «Спортиков» — все они пробивались к Лиссе, чтобы добить её.

Видя это, Реджи скомандовал в эфир:

— Лисса, действуй, как запланировали.

Сам он продолжал отбиваться от приматов, нанося точные и мощные удары, — благо всё их внимание было сосредоточено на одном бойце, а о собственной безопасности они уже практически не думали. Лисса тем временем, бросив всё, устремилась по центральной лестнице вниз. Противник, увидев, что жертва бежит, погнался за ней, развернувшись при этом спиной к остальным Волкам, — что оказалось большой ошибкой.

Эрик, улучив момент, сиганул со второго уровня вниз и приземлился точно на спину одного из «Спортиков», который уже вцепился зубами в рыжий хвост Лисы, не давая ей спастись бегством. Когтями задних лап Эрик впился в спину противника, не давая себя сбросить, а сам в это время наносил мощные удары ему по голове. «Спортик» взвыл от боли и отпустил хвост Лисы, что позволило ей вовремя выбраться из этой западни, — тем более что в этот момент туда подоспели и все остальные.

Куча мала полностью переместилась на первый этаж, где широкая площадка была куда более удобным местом для Волков. Реджи сцепился с Джимбо, и они, ожесточённо сражаясь друг с другом, немного откатились от основной свалки. Блади, почувствовав привычную твёрдую поверхность под лапами, принялся ожесточённо крушить ударами когтей и рвать клыками соперников. Никто не обращал внимания на лежащее рядом залитое кровью тело Шэри — сейчас речь шла о личном выживании, и каждый дрался как мог.

Эрик уже почти добил своего соперника и, устав махать лапами, просто вцепился ему в шею острыми клыками и рвал что было сил. Но тут другой «Спортик», решив помочь товарищу, бросился на Эрика, сбросив его со спины своей жертвы. Однако в этот момент в игру включился Блади и вспомнил про свою коронную «свечку» — секунда, и обидчик Эрика получил от Блади сокрушительный удар в корпус, пролетев метра три и врезавшись в стену.

Эрик с Блади быстро добили первого «Спортика» и понеслись за вторым, который медленно приходил в себя. Отработанный на многочисленных тренировках дуплет в исполнении Блади и Эрика не оставил ему никаких шансов — его армор, получив критический урон сразу от четырёх лап Волков, ушёл в «спящий режим»

Теперь они вдвоём поспешили на помощь Лиcсе, у которой на тот момент оставалось лишь тридцать процентов ХП, а почти половина систем уже вышла из строя. Последний «Спортик», всё же догнавший её на первом уровне, готов был добить обессилевшую Лисcу. Однако сегодня ей везло: «Спортик», сбил её с ног красивым по исполнению ударом «вертушкой», и сомкнул на её горле свои огромные клыки. В этот момент он почувствовал, как ему кто-то похлопал по спине. Не понимая, что происходит, он на секунду обернулся, отпустив горло Лиссы. Но то, что он там увидел, ему совершенно не понравилось: над ним со злобным оскалом стояли Эрик и Блади. Дальше он уже ничего не помнил — только многочисленные свидетели видели, как его тело, будто мячик, взлетало в воздух, потом снова падало, и так много раз подряд. Офигевшие зрители Американки продолжали с открытыми ртами смотреть как трое Волков продолжали пинать его безжизненное тело. Это был чистый выплеск адреналина от всего пережитого за этот бой, и в особенности за смерть Шэри.

Они так увлеклись, что совсем позабыли о Реджи и Джимбо, которые продолжали свою ожесточённую схватку один на один. Последний, получив пару хороших жёстких ударов и поняв, что не стоит воевать с Реджи в упор, начал финтить, используя всё, что попадалось под лапы, дабы запутать противника. Пару раз он провёл очень красивые, эффектные комбинации, сделав кувырок через самого Реджи, используя его как опору, и нанёс таким образом урон в двадцать процентов. Экзоскелет Реджи стал давать сбои, и ему пришлось очень туго, ведь у Джимбо в запасе оставалось ещё семьдесят процентов жизни.

Зеки, понимая, что это последний шанс на победу, активно поддерживали своего бойца:

— Мочи его! Дави гада! Чего ты ждёшь?!

В этот момент бой оказался совсем близко от места гибели Шэри, и, взглянув мельком на её мёртвое тело, Реджи невольно отступил. Увидев это, Джимбо заорал во всё горло, а крик его многократно усилился динамиками армора:

— Тебе хана, ублюдок! Сейчас ты ляжешь рядом со своей девкой! Вот тебе мой подарочек!

Американка взвыла от восторга, а Джимбо ещё больше уверовал в свои силы. Остальные трое Волков, к сожалению, находились далеко от места их противостояния и только сейчас бросились на помощь своему вожаку. Тем временем Джимбо провёл отличную комбинацию, нанеся Реджи серию ударов, от которых тот еле удержался на четырёх лапах.

Финальным аккордом, который должен был окончательно добить Реджи и бросить его прямо на острые шипы борон, Джимбо решил сделать двойное сальто назад, ухватившись передними лапами за толстый канат, свисавший с самого потолка, и, используя его как тарзанку, тараном обрушиться на почти повергнутого противника.

Реджи не сразу понял, что задумал враг, — он боролся с многочисленными отказами систем, которые сковывали его движения. Филигранно исполнив двойное сальто назад, Джимбо ухватился за канат, оттолкнулся и полетел прямо на Реджи, вытянув задние лапы вперёд и используя их как таран. На его морде играла мерзкая улыбка полного превосходства и понимания, что сейчас он отправит противника на тот свет — ещё секунда, и свет в глазах вожака Волков погаснет навсегда.

И тут что-то произошло. Канат, за который держался Джимбо, резко рванул вверх, к самому потолку. Его заострённые когти пронеслись в каких-то сантиметрах от груди Реджи. Канат нёсся с невероятной скоростью к самому своду потолка. Очухавшись от замешательства, Джимбо попытался разжать лапы, чтобы выпустить канат и спрыгнуть, пока еще не поздно, но чёртов трос был смазан каким-то липким клеем, который намертво приклеил его лапы. Он с ужасом посмотрел вверх.

Эта эпичная сцена разворачивалась как раз по центру американки и была прекрасно видна из огромного окна конференц-зала — в тот момент, когда серебристо-красное тело Джимбо на всей скорости врезалось в высокий свод Американки, все просто ахнули, а когда канат, оборвавшись от сильного удара, полетел вниз вместе с лидером «Спортиков» и с оглушительным грохотом обрушился в метре от тела Шэри, пробив в пяти местах его армор острыми шипами борон, во всей Американке повисла гробовая тишина.

Два окровавленных тела лежали друг возле друга, возвещая окончание этой ужасной мясорубки под названием American Quadrofight.

Мёртвую тишину Американки пронзил печальный, замогильный вой четырёх Волков, которые

Глава 10

Глава 10. Криптекс открывается

Стон разочарования пронёсся по всей Американке. Его подхватили и в Бастионе, узнав по радио "Уруру", что команда, на которую ставило большинство зэков, не просто проиграла — она лишилась своего лидера, Джимбо, пользовавшегося здесь немалым авторитетом. Горячие головы уже горлопанили о том, что обоих Волков нужно поставить на "перо" за такую дичь. Другие же были целиком на их стороне: победители доказали, что взяли верх по всем правилам, и винить их не в чем. Пока одни спорили с другими, ловкий и донельзя довольный собой Кушнер подсчитывал свой огромный доход с этой операции.

«Играют и делают ставки дураки, а выигрываю я», — довольно улыбнулся он сам себе, с любовью глядя на многочисленные "кешара", набитые сигаретами и прочими ценными вещами. В порыве радости он было хотел послать Волкам небольшой презент в знак благодарности, но тут же передумал — стало жалко. «Ничего не поделаешь, гены пальцем не заткнёшь», — заулыбался своей доброй улыбкой ловкий ростовщик.

Жизнь в Бастионе тем временем шла своим чередом. Дождавшись, пока охрана отведёт Волков в отдельную камеру для досмотра и переодевания, баландёры принялись наводить порядок в Американке под чутким руководством довольного собой Пиги. Тор уже успел похвалить его за хорошо проделанную работу — особенно за смертельные ловушки, благодаря которым зрелище получилось таким кровавым и внушительный. Пиги приказал стащить три трупа в маленькую камеру под лестницей — утром, с приходом Менгеле, решат, как их списать и утилизировать. На его толстом лоснящемся лице не промелькнуло и тени сомнения или жалости: для него это был очередной расходный материал, не более. Ради удовлетворения своего босса он не пожалел бы отправить на тот свет всё население Американки. Пока Пиги разбирался с мертвецами, Тор занимался высокопоставленными гостями. Те было приуныли, когда острая, как бритва, борона пронзила тело последнего из Спортиков, — но, ещё раз отведав дурмана со спецстола, принялись наперебой нахваливать хозяина Бастиона и клясться, что лучшего зрелища никто из них в жизни не видывал. Мэр лично настаивал, что в ближайшем будущем непременно нужно устроить матч-реванш, и для этого Тор может просить у городского бюджета любую сумму — она будет согласована и одобрена в тот же день. При этом он хитро подмигнул, обнимая сразу двух смазливых зэчек чуть ниже талии. Спустя пару часов клятв во взаимной любви и уважении, обещаний блестящего будущего для такого отличного парня, как Тор, гости расселись по своим дорогим комфортабельным аэромобилям и наконец покинули пределы Бастиона. Только теперь Тор по-настоящему расслабился и с наслаждением ощутил себя будущим нуворишем, нашедшим свою золотую жилу. «И почему я раньше до этого не додумался?» — сокрушался он, шагая к себе в кабинет. Сколько времени и возможностей упущено за эти годы! Но ничего, теперь то удача из рук не выскользнет. Час был поздний, и в приёмной уже не было услужливой Клары, готовой сварить ему крепкий кофе. Впрочем, к чёрту кофе — сегодня такой отличный вечер, что стоит открыть бутылку хорошего виски, припасённую как раз для такого случая. С предвкушением знакомого вкуса и приятного жара в желудке он вошёл в кабинет — и едва не подпрыгнул от неожиданности. За его креслом сидела Альба. За сумасшедшим вечером битвы он совсем позабыл о дочери, оставленной здесь ещё утром.

— Привет, милая! Развлекаешься? — выдавил он из себя вымученную улыбку. Альба сидела, уткнувшись в монитор, по которому бежали какие-то иероглифы. Тор не сразу понял, чем она тут занимается.

— Да, задал ты мне задачку, — пробормотала Альба, будто самой себе, не отрываясь от экрана.

— Какую задачку? — не понял Тор. Он совершенно не понимал, чем занята дочь и что это за непонятные символы плавают по монитору.

— Ты издеваешься? Сегодня ты сам попросил расшифровать эту книгу, — зло выпалила она, тыча пальцем в сторону чёрной книги, которую он же сегодня и нашёл. Тор с силой хлопнул себя огромной ладонью по лбу.— Дьявол, я совсем забыл о ней, радость моя.— Ты моя умница. Так ты всё это время просидела над ней и даже не смотрела сегодняшний бой? — В голосе Тора слышалось восхищение, смешанное с ноткой недоверия. Как можно было пропустить такое зрелище? Вслух он этого, впрочем, не сказал — понадеявшись, что дочь и правда не видела этих жутких смертельных сцен.

— Нет, не смотрела. У меня и без того было уйма работы, связанной с этой расшифровкой. Никогда такого не видела: я загрузила в программу все возможные варианты языков мира, включая давно умершие, но пока ничего не выходит, кроме отдельных обрывков текста. У меня остался последний вариант, и если он не выгорит, я сдаюсь, — произнесла она импульсивно, вскинув руки вверх.

— Я верю в тебя, моя любимая, у тебя обязательно всё получится. Хочешь, сделаю тебе кофейку, как ты любишь, и принесу твои любимые круассаны? В Торе резко проснулся заботливый папа, тем более что внутренний карман, где лежал криптекс вновь запылал огнём, напоминая, как важно прочесть книгу.

— Валяй, — просто ответила она. Отец тут же кинулся из кабинета выполнять пожелание дочери, но у самых дверей задержался и с хитрым прищуром спросил:

— А что, даже не интересно, кто победил?— Мне не нужно задавать вопрос, ответ на который я и так знала ещё до начала боя, — просто ответила Альба, даже не повернув головы в его сторону.

«Что за ребёнок? Я прожил с ней всю жизнь, — с досадой подумал Тор, покидая кабинет и отправляясь на кухню выполнять работу своей секретарши, — но так и не узнал её толком».

Когда он вернулся, неся на подносе две чашки свежесваренного, благоухающего кофе и корзинку с не самыми свежими, но ещё вполне съедобными круассанами, Альба всё так же колдовала над сенсорным экраном. Волосы её растрепались, на лице застыло выражение крайнего напряжения. Но вот глаза её вдруг вспыхнули. Она вскочила с кресла и, подпрыгнув, закричала:

— Да! Получилось! Я это сделала! Ты только посмотри! — орала она, тыча пальцем в экран, где непонятные иероглифы всё так же неслись по монитору, но часть из них уже выстраивалась в ровные ряды, складываясь в неведомые слова.

— Ну кто у нас молодец? — со смехом и гордостью спросила она — риторический вопрос, на который Тор машинально ответил:

— Ты молодец. Только я тут ничего не понимаю, — признался он. — Одна тарабарщина сменила другую, и всё.

— Да сразу видно дилетанта, — рассмеялась она. — Сейчас я только подобрала один из ключей, который поможет перевести часть этого текста на древнееврейский. Ну а уже с него можно будет легко перевести на любой современный язык.

— О, это другое дело, — радостно произнёс он. — А когда будет готов окончательный перевод? — В его голосе таились надежда и нетерпение.

— Не знаю даже. Если ничего не застопорится, то завтра к вечеру, возможно, часть первой страницы будет готова. Но опять же, ничего не могу гарантировать.

— Ну, завтра вечером, так завтра вечером. Допивай свой кофе, и поехали домой. Сегодня был сложный денёк, хочу немного расслабиться и отдохнуть. Говоря это, он открыл сейф и достал бутылку отличного шотландского виски.

Утро нового дня выдалось прекрасным, несмотря на бутылку этого напитка, опустошённую накануне подчистую. Тор чувствовал прилив бодрости и веру в прекрасное будущее. Ещё по дороге в Бастион он получил около пяти благодарных сообщений от вчерашних гостей, и это лишь укрепило его уверенность: с этого дня начинается его белая полоса. В голове уже зарождался план следующего боя, и Тор решил посвятить его разработке весь рабочий день. Криптекс во внутреннем кармане будто подталкивал его к этому. Но ещё сильнее ему хотелось поскорее взяться за книгу. Однако без Альбы Тор всё равно не смог бы ничего сделать, поэтому решил отложить это дело до её прихода. Войдя на территорию Бастиона, он первым делом послал за Пиги и велел тому бросить все дела и явиться к нему в кабинет.

Не успел Тор приземлить свой зад в любимое кресло, как в кабинет без стука вкатился краснощёкий Пиги и, поздоровавшись, тут же начал докладывать:

— Шеф, я всё выполнил. Трупы мы переместили в медчасть, господин Менгеля сам ими займётся — обещал уладить вопрос до вечера и принести бумаги на подпись. Вы же его знаете, с диагнозом он не подведёт, фантазия у него бурная. Он ещё что-то упоминал про вскрытие тел для своих дел — я от вашего имени позволил ему делать с ними всё, что пожелает: нам они уже точно не понадобятся, — с иронией продолжил он. — Декорации и всяческие упоминания о вчерашнем вечере полностью уничтожены. Личный состав и сами заключённые предупреждены: за любое разглашение последует неминуемая кара от вашей справедливой руки.

Тут он благоговейно посмотрел в глаза своему боссу, будто спрашивая, правильно ли поступил. Тор лишь молча кивнул, давая понять, что Пиги всё сделал верно и может продолжать доклад.

— Что касается Волков — их главарь требовал, чтобы всем им разрешили проститься с погибшей соратницей. Но я осмелился взять на себя решение запретить это. Только слёз и соплей нам ещё не хватало. У нас тут строгая тюрьма, на минуточку, а не пансионат благородных девиц.

Говоря это, он пыхтел, как паровоз, щёки его горели огнём, а изо рта брызгала слюна.

— Ты поступил правильно, Пиги. Молодец. Скажу тебе больше — я тобой очень доволен. И в знак благодарности сегодня утром уже послал ходатайство о присвоении тебе внеочередного звания и представление к ордену за высокие заслуги.

С этими словами Тор отечески похлопал его по плечу. От этой новости Пиги, казалось, вот-вот потеряет сознание: его короткие широкие, жирные, как у хряка, ножки предательски затряслись, по щекам покатились капли пота, а руки колотились, как у алкоголика со стажем.

— Я... я... — никак не мог подобрать слова благодарности Пиги.

— Я всё понимаю и принимаю твою благодарность, Пигги, ты действительно её честно заслужил. — наставлял его Тор. — Однако сейчас не время расслабляться, ты меня понимаешь? Пиги лишь кивал головой, как китайский болванчик.

— Сам мэр выказал желание посетить нас в ближайшее время на матче-реванше. Ты понимаешь, что это значит? — не давая Пиги вставить слово, продолжал Тор. — У меня уже созрела пара идей насчёт предстоящего боя. Нужно лишь продумать детали — этим ты сейчас и займёшься.

— Есть, сэр! Всё сделаю, — вставил тот, вытянувшись по стойке смирно и готовый на что угодно ради этого святого человека, который так заботится о его будущем.

— Но это ещё не всё, — Тор нахмурил лоб. — Я обещал этим Волкам свободу после боя. Тем более на этом настояла Альба. Тебе нужно что-то придумать, чтобы заставить их сражаться вновь. Это во-первых. А во-вторых — об этом не должна узнать моя дочь. Надеюсь, ты меня понял? Тор в упор посмотрел на подчинённого, всем своим видом давая понять, что другого пути просто нет.

— Я всё понял, босс. Дайте мне только немного времени, и я точно что-нибудь придумаю, — проблеял он наконец.

— Ну вот и хорошо. Займись этим после обеда, а пока слушай, что я придумал.

И он стал излагать и описывать свои мысли на этот счёт. Спустя какое-то время Пиги, получив целый ряд указаний, поспешил в Американку. В голове его вертелись разные мысли, но больше всего грела его циничную душу одна: он представлял себя в парадной форме, в мундире с новыми погонами и великолепным серебряным орденом на широкой груди — за высокие заслуги.

С этими светлыми мыслями он вкатился в корпус Американки и направился прямиком в камеру вожака WoF. Постовой, увидев высокое начальство, подобострастно отдал честь и услужливо отпер засов камеры. При виде поросячьей физиономии Пиги, Реджи невольно передёрнуло от отвращения.

— Ну, здравствуй, везунчик! — с ходу начал будущий орденоносец. — Поздравляю с победой! — продолжал он, ехидно улыбаясь. — Очень жалко, конечно, твою девчонку. Говорят, у вас с ней была любовь, — он попытался сделать огорчённое лицо, но поросячьи глазки говорили лучше всяких слов.

— Я знаю, благодаря кому Шерри сейчас мертва, — с яростью проревел Реджи.

— Тише, тише. Да, я не отрицаю, что ту ловушку придумал и реализовал именно я. Но включи мозги и вспомни, на каком фланге она стояла. А? Помнишь?

Пиги вошёл в раж — в деле убеждения он был мастер.

— Вот то-то же. Эта ловушка была на стороне Спортиков и предназначалась именно для них — предполагалось, что на ту растяжку попадут они. А вот моя вторая ловушка... Тут ты и вовсе подзабыл, кому обязан своим спасением от смерти.

Реджи нечего было на это возразить. У этого пройдохи всё складывалось так гладко, что в итоге он выходил не хладнокровным убийцей Шерри, а чуть ли не ангелом-хранителем всей команды Волков. Видя, что его слова возымели нужное действие, Пиги пошёл в дальнейшую атаку.

— Ты ещё не знаешь главного, сынок. Сам Хозяин поставил на вас кругленькую сумму. Так что сам ответь мне: стоило ли мне подстраивать вам такую подлянку? — и тут же сам ответил на свой вопрос: — Конечно нет, я точно не самоубийца.

- Да, Шерри мертва, но случилось это из-за вашей же кровожадности. Мы спортсмены, а не убийцы, и на такое дело не подписывались.

- Она погибла случайно, и ты это сам прекрасно понимаешь. Будь уже мужиком, прими это как данность бытия. Мы все смертны — просто вчера был не её день, и ей не повезло. — не сдавайся, хомяк в мундире, — Вы победили, в конечном счёте, а это главное. Продолжайте в том же духе, и всё будет хорошо, — добивал он, закидывая удочку на будущее.

— Никакого продолжения не будет. Можешь передать это своему боссу, — взревел взбешённый такой наглостью Реджи. — Тем более у нас с ним был конкретный уговор. Мы и так потеряли близкого человека благодаря вашим кровавым играм. Посмотрим, чем это для вас закончится, когда информация просочится к руководству города.

— Можешь не переживать за руководство, сынок. Вчера на вашем бою присутствовал сам мэр, и, уверяю тебя, ему так понравилось, что он самолично настоял на вашей следующей битве.

Пиги весело рассмеялся, довольный своей остротой и произведённым на Реджи эффектом. Тот и правда был поражён услышанным — до него начало доходить, что круговая порука высших чинов способна перемолоть в этих ужасных застенках кого угодно, и им за это ровным счётом ничего не будет.

— Вижу, до тебя начинает что-то доходить, сынок. Ты парень неглупый и должен понимать: другого пути у вашей команды просто нет. Либо вы подчиняетесь, делаете, что вам говорят, и живёте как короли среди здешнего балагана — пользуетесь всеми привилегиями и в скором времени выходите на свободу. Либо... думаю, второй вариант вам не понравится. Ты и сам его вчера видел. Просто вместо вчерашних трупов под лестницей будут лежать ваши.

При этих словах он в упор посмотрел на Реджи, всем своим видом давая понять, что шутить тут никто не станет. Оппонент молчал — казалось, он ушёл в себя и не слушал.

— Но вот как мы поступим. Сегодня вас всех четверых переведут в отдельную комфортабельную хату — из тех, что мы обычно держим для богатеньких взяточников. Кормить будут всем, чем пожелаете, спать будете на настоящих хороших матрасах. У вас есть примерно неделя на раздумье — примерно столько мне понадобится для подготовки следующего боя. В твоих же интересах за это время убедить остальных членов вашей стаи в правильном выборе, — с нажимом проговорил Пиги, открывая дверь и уже собираясь уйти.

Но в последний момент обернулся, и в его поросячьих глазках заиграли шальные огоньки.

— И вот что, сынок. Забудь ты эту Шерри, её всё равно не вернуть. Тем более я видел, как на тебя смотрела дочь хозяина. Дам тебе бесплатный совет: не упусти свой шанс, это твоя счастливая звезда.

И, весело смеясь, он оставил Реджи в одиночестве. Своим разговором с узником он остался очень доволен и не сомневался, что тот примет единственно верное решение.

А пока можно было хорошенько перекусить и приступить к воплощению грандиозного плана Тора, который решил сразить всех наповал новым, ещё более кровожадным подходом к предстоящему поединку. Если всё сложится так, как задумал хозяин, кровью будет залита вся сцена предстоящих боевых баталий.

Уже ближе к вечеру Тору доложили, что прибыла его дочь и направляется к нему. Он вскочил с места и, уже не в силах просто ждать, пошёл встречать её у входа.

Альба впорхнула, словно бабочка, и, едва прикоснувшись губами к его щеке, устремилась прямиком к его рабочему месту, бросив на ходу:

— Привет, папочка. Ну как у нас тут дела?

Не дожидаясь ответа, она с головой погрузилась в работу, водя и перебирая всеми десятью пальцами по сенсорному экрану с поразительной быстротой. Тор, глядя на эти манипуляции, совсем не понимал, что происходит и как можно так стремительно управляться с непонятными символами на экране, которые постепенно начали складываться во вполне осязаемый текст — уже на другом языке. Ничего не понимая, он следил за движениями дочери, боясь пошевелиться, чтобы не сбить ход её мыслей.

Криптекс жёг ему грудь, как огонь. Он чувствовал близость разгадки тайны этой книги — а вместе с ней и своего скорого освобождения.

И вот наконец Альба перестала водить руками по сенсору. Она тяжело выдохнула и, опустив ладони на короткую розовую юбочку, произнесла — будто сама не веря, что у неё получилось:

— Ну вот, пожалуй, готово. Теперь остаётся лишь нажать «Translate», и древнееврейский превратится в английский. — Она помолчала. — Ты точно уверен, что хочешь знать, что написано в этой книге? Потому что я уже не уверена. Мне почему-то кажется, что, прочитав её, мы не будем этому рады. К тому же мне сегодня приснился по-настоящему страшный сон: я теряю тебя и не могу больше найти. Ты уходишь от меня в густой сумрак, а я безуспешно ищу тебя там и не могу отыскать. Может, не стоит, а, пап?

В её глазах читалась неподдельная боль и тревога за отца — сейчас она была так похожа на свою мать, что он на секунду даже засомневался. Но огонь, пылающий и исходящий от криптекса, не оставлял ему выбора: эта штука полностью поработила его волю.

— Успокойся, милая, это был всего лишь ночной кошмар. Ты же у меня большая девочка и не веришь во всякие страшилки. К тому же по глазам вижу, как тебе самой интересно, что там написано. А вдруг там зашифровано место, где спрятаны несметные сокровища Ордена Сибаса? Ты же слышала легенду о происхождении этого места, не правда ли?

Он говорил так ласково и в то же время убедительно, что в конце концов чаша весов склонилась в его сторону.

— Решено. Давай тогда вместе разгадаем тайну твоих несметных сокровищ, — улыбнулась она и смело нажала на экран.

Прошло не более пары секунд, и строка за строкой непонятные закорючки превратились в привычный глазу читаемый текст, в котором лишь пара слов была подчёркнута редакторским красным пунктиром — знак того, что перевод не совсем точен. Тор и Альба припали к экрану, читая написанное:

*«Приветствую тебя, дорогой и навеки проклятый обладатель артефакта. Будь ты человеком чести, корыстолюбцем или демоном алчности и порока — с этого мгновения ты кладёшь свою жизнь на алтарь сделки с существом, чьё создание тебе не постичь. Лишь творение рая или порождение ада, отрёкшееся от своей сущности во имя блага и разрушения, способно приоткрыть истинное значение рун и завесу того могущества, что скрыто в недрах зерна порока. Помни: душу, коснувшуюся этой силы, уже никогда — ни на земле, ни в аду — не оставят призраки тех, кого эта власть поглотила. Взамен твои воины станут смертоноснее всех прислужников ада. Их не измучит голод, они не погибнут от жажды, им не страшны усталость и раны. Они бессмертны — ибо каждую полночь, после боя, под звон могильных курантов они будут обретать новую жизнь, становясь всё сильнее и безжалостнее. Но запомни: право этой власти никогда не достанется существу низшего порядка — коему, несомненно, принадлежишь и ты сам, читатель этого манускрипта. Ищи Перевыртыша. Лишь он один способен помочь тебе обрести эту силу и освободить артефакт из заточения»*.

На этом текст перевода обрывался.

— Что за чушь тут написана? — пробормотал озадаченный Тор. — Ты хоть что-нибудь поняла из этой чехарды?

— Ровно столько же, сколько и ты, — нахмурилась Альба, не отрываясь от экрана и то и дело перечитывая текст, силясь вникнуть в его смысл. — Обрати внимание, папочка: тут ни слова не сказано о каких-либо сокровищах. Зато полно жутких предостережений, и мне это совсем не нравится.

Она была явно недовольна тем, что отец втянул её в эту тёмную авантюру — не понравилась она ей с самого начала. Заметив это, Тор тут же спохватился:

— Погоди, но это же только начало текста. Дальше будет продолжение, там наверняка найдётся больше конкретики. Ты мне лучше скажи, что значат эти слова: «Ищи Перевыртыша, он один в силах помочь тебе», — процитировал Тор последние строки.

— Я даже не знаю. Может, этот Перевертыш и есть ключ к артефакту. Тут же прямо сказано: этим письменам огромное количество лет.

— Перевертыш, Перевертыш... Где же мне его искать? И есть ли он вообще где-то? — с досадой проронил он. — Почему всё так сложно? А когда будет готова следующая часть перевода? Может, хоть там будет больше подсказка ? — с надеждой спросил он у Альбы.

— Примерно двенадцать часов на одну страницу, если не будет каких-то затыков, — ответила она. С каждой минутой ей всё меньше нравилась вся эта история.

В этот момент в дверь кабинета постучали, и вошла Клара.

— Звонил Пиги, просил передать, что через пять минут явится к вам на доклад. Спрашивал, примете ли вы его сейчас.

Тор нехотя оторвался от экрана и коротко бросил:

— Пусть заходит. Надеюсь, хоть он принесёт мне хорошие новости.

— Хорошо, сейчас передам, сэр, — сказала Клара и удалилась, заговорщически подмигнув напоследок Альбе, которая не удержалась и показала ей своё новое приобретение — Блуждающее тату. Тор, конечно же, оставался в полном неведении.

Через несколько минут Альба, поколдовав ещё немного над текстом, засобиралась домой.

— Больше я тут ничем помочь не смогу, поэтому до вечера — я ушла.

Она уже встала и взяла в руки сумочку, когда дверь кабинета открылась и вошёл не кто иной, как Реджи. За его спиной шёл толстозадый Пиги, который, ещё не зная о присутствии здесь Альбы, с порога завопил:

— Сэр, а вот и мы! Как и обещал, я уладил все наши делишки, — радостно визжал он, всё ещё подталкивая в спину Реджи.

Тот, увидев Альбу, застыл на пороге, никак не ожидая увидеть её здесь.

— Ну что ты застыл, сынок, как столб посреди дороги? Не стесняйся, проходи, — Пиги обогнул его и только тут увидел, что они не одни.

Сразу поняв свою оплошность, он затараторил:

— Ой, мы, наверное, не вовремя. Зайдём, пожалуй, в другой раз, — и потянул Реджи за рукав к выходу.

Но тут раздался свирепый голос Альбы, в котором слышалась неприкрытая ярость:

— Стоять! — крикнула она Пиги, и тот встал в дверях как вкопанный.

Реджи, ничего не понимая, смотрел на эту разъярённую и одновременно прекрасную молодую фурию.

— Отец, что тут происходит? — её глаза пылали дьявольским огнём. — Почему этот человек до сих пор здесь? Ты же вчера вечером обещал мне отпустить его на свободу сегодня утром. Я жду объяснений.

Разъярённая тигрица, потерявшая детёныша, была бы не так опасна, как сейчас его собственная дочь. Тор прекрасно это понимал, но ещё не знал, как выкрутиться из положения: у него перехватило дыхание, а мозг просто отказывался соображать.

К счастью, его помощник Пигги оказался куда расторопнее своего шефа. Быстро сообразив, что происходит, он с самым невинным видом обратился к Альбе:

— Извините меня, мисс Альба, это я во всём виноват. Ваш отец ещё с утра дал мне приказ подготовить все документы для освобождения этого заключённого, но из-за бюрократических проволочек бумаги попали ко мне только недавно, и вот я как раз явился к вашему отцу их подписать.

Его поросячьи глазки смотрели так искренне и убедительно, что Альба нехотя сбавила обороты и, всё так же обращаясь только к Тору, резко спросила:

— Это правда?

Хозяин кабинета, придя в себя, тут же выпалил:

— Конечно, это чистая правда. Я просто не хотел тебя расстраивать этой канителью с документами, поэтому и не сказал. Извини, всё идёт, как мы договаривались, дорогая. Наш уговор для меня свят.

При этом он смотрел Альбе прямо в глаза и врал, как сивый мерин. Пигги, воспользовавшись тем, что дочь переключилась на отца, тут же начал дёргать Реджи за рукав и, прижав палец к своим жирным губам, показал, чтобы тот молчал. Потом, встав на цыпочки и еле дотянувшись до его уха, прошептал:

— Помни о команде!

И тут же отпрянул, увидев, что Альба поворачивается к ним.

— Дайте ему ваши документы, и пусть подпишет их в моём присутствии, — обратилась она к Пигги, у которого действительно нашлась папка с бумагами, что он всегда таскал с собой.

Он тут же подскочил к столу Тора и выложил перед ним листы. Хозяин кабинета сделал вид, что внимательно их изучает, прежде чем поставить подпись. В этот момент Альба, оказавшаяся совсем рядом с Реджи, тихо произнесла:

— Я была уверена, что тебя уже давным-давно отпустили и ты на свободе.

Он ласково взглянул на неё, и в его серых глазах читалась какая-то затаённая недосказанность, тайна, разгадать которую она пока была не в силах.

— Всё будет хорошо, — тихо ответил он.

В этот момент Тор, поставив подпись, подозвал Реджи к столу.

— Вот, распишись тут, сынок, и ты свободен, — сказал он, хотя глаза его говорили совершенно иное.

Едва Реджи склонился с ручкой над столом, оказавшись совсем рядом с хозяином кабинета, будто от раскалённой сковороды, вновь запылало послание криптекса. В голове Тора зазвучало, точно колокол: «Он рядом. Очень рядом. Не упусти его».

Он с испугом огляделся по сторонам, не понимая, откуда идёт этот голос. Но следующее уточнение положило конец его терзаниям: «Перевертыш рядом. Не упусти его».

Тор взглянул на Реджи — и тут же в его голове сложился весь пазл. Перевертыш - Оборотень, Человек - Волк. Значит искомый Перевертыш и есть — сам Реджи!

Тор медленно достал из-за пазухи криптекс и положил его на стол перед лидером WoF. Все уставились на тёмный предмет, плавно менявший свой цвет с чёрной смолы на тёмно-бордовый — цвет крови.

Серые глаза Реджи затянуло жёлтой пеленой — он словно погрузился в какой-то транс. Медленно протянув руку, он взял криптекс со стола.

— Ты знаешь, что это такое, сынок? — спросил Тор с надеждой в голосе, в упор глядя на парня, который, как заворожённый, крутил предмет в руках.

Пальцы его слегка подрагивали, но он продолжал нажимать на выпуклые письмена, высеченные на поверхности, а губы что-то беззвучно шептали. Затем он произнёс:

— Я уже видел этот предмет раньше. Он снился мне по ночам в детстве — я вроде как играл с ним, а он со мной разговаривал.

— А ты можешь прочесть, что на нём написано, сынок? Вот эти символы, которые ты сейчас ощупываешь, — что они значат? — голос Тора почти сошёл на шёпот: он боялся спугнуть свою удачу.

Альба и Пигги стояли чуть поодаль, завороженно наблюдая за происходящим.

— Тут написано... — Реджи запнулся на полуслове и, очень медленно выговаривая каждое слово, продолжил: — Кары от длани Господней достоин каждый безвольный.

И в этот момент случилось то, чего так ждал Тор. Буквы на криптексе вдавились внутрь, что-то внутри механизма защёлкало и начало проворачиваться. Через пару секунд щелчки прекратились, и криптекс на глазах у всех присутствующих распался на две равные части. Внутри лежал амулет на массивной золотой цепочке — вытянутый, обсидианово-чёрный, похожий формой на сталактит.

Тор молниеносным движением своей огромной руки выхватил амулет из рук Реджи и, выпучив покрасневшие, как у разъярённого быка, глаза, громко выкрикнул:

— Он мой! Наконец-то он мой!

С этими словами он водрузил амулет себе на шею. И в этот миг произошло нечто невероятное: и без того тусклый, мерцающий свет в кабинете притух ещё сильнее, а откуда-то из недр старинных стен Бастиона донёсся замогильный голос, от которого у всех присутствующих по телу проступил холодный пот:

— Кровавая жатва духа мести ждёт своей платы.

Тут же вслед за этими зловещими словами из раскалённого, как лава, амулета вырвался мощный энергетический поток. Ударная волна отбросила к стенам всех присутствующих, кроме самого Тора, который остался стоять, раскинув в стороны свои могучие руки. Зрачки его глаз налились кровью до предела, и в этот миг он походил скорее на демона из преисподней, чем на человека.

Волна же продолжала своё движение, не чувствуя препятствий, — и даже метровые стены Бастиона не стали для неё преградой. Постепенно набирая силу и скорость, она прошла сквозь два корпуса, и неудержимо понеслась к границам тюрьмы. Ещё немного, и она обрушилась бы на весь город, повергая его в хаос своей всепоглощающей темной мощи.

Но вдруг, она со страшным звоном ударилась о невидимую преграду, волна недовольно отпрянула и раскатилась внутрь Бастиона. Гигантский энергокупол теперь висел над всей тюремной территорией, защищая её от проникновения — как внутрь, так и наружу. Отныне весь комплекс Бастион стал ловушкой для всех, кто в тот момент находился в его стенах.

Настоящая игра только началась. И выживет здесь лишь сильнейший.