Бастион
Глава 7. Эльфийские традиции.
Глава 7. Эльфийские традиции
После объявления приговора со скамей послышались одобрительные возгласы и улюлюканье. Эльфы заговорили, зашептались между собой.
У Индры земля словно ушла из-под ног. Он пошатнулся, вокруг всё закружилось. Он наконец осознал серьёзность происходящего: подступившая к нему со спины холодная смерть уже нашёптывала слова приглашения в своё царство. Индра первым делом думал о том, что не успел совсем ничего. Его короткая жизнь закончится, так и не начавшись. Он так и не сказал Руби того, что должен был, не увидел ничего, кроме своей деревушки. Он хотел, когда вырастет, стать воином, защищающим деревню вместе с Адаром.
На лице старейшины отразились разочарование и негодование. Эльфа, сидевшего справа, ничего не удивило: он лишь слегка усмехнулся.
— Ваше величество, я хочу попросить вас о пересмотре решения, — произнёс Тандруил. — Мальчик совсем мал и не несёт той угрозы, о которой вы думаете.
Осуждающие оклики пошли по рядам эльфов, но из-за страха и уважения перед старейшиной звучали вполголоса.
— Тишина! — повысил голос Эренион.
В то же мгновение все замолчали, и вокруг не было слышно абсолютно ничего. Казалось, даже насекомые и животные в округе замерли от его слов.
— Тандруил, я уважаю твою мудрость и твоё великодушие. Но твоё доброе сердце мешает тебе увидеть истину. Мальчишка сейчас не опасен, ты говоришь правду. Однако я смотрю в будущее. Как глава клана я обязан беспокоиться о будущем своего народа. Он может принести беду на весь Бастион и в леса эльфов.
Тандруил тяжело вздохнул и встал рядом с Эренионом. Когда он выпрямился, казалось, что два гиганта стоят друг напротив друга. Эльфы замерли, боясь, что сейчас может случиться поединок двух сильнейших эльфов в клане.
— Я понимаю, о чём вы говорите. Это и моя обязанность как старейшины. Но за время общения с Индрой я не увидел в нём каких-либо злых желаний, тяги к власти или других низких побуждений. Я считаю, что, если мы воспитаем его правильно, вдали от людских пороков, он вырастет хранителем мироздания, а не разрушителем.
По рядам прокатилась новая волна возмущённых возгласов. На этот раз о почтении к старейшине забыли.
— Воспитать людское дитя? Да ты свихнулся!
— Точно ли это наш старейшина? Он под чарами ребёнка!
— Глава, не поддавайтесь!
Третий эльф, сидевший и спокойно наблюдавший за всем, тоже встал со своего трона.
— Тишина. Проявите терпение и уважение к великому суду, пока ваше несносное поведение не дошло до корней Великого древа.
Он помолчал, дожидаясь, пока все успокоятся и Тандруил с Эренионом повернутся к нему.
— Я хочу высказать своё мнение. Вы правы, мой глава: он несёт в себе бремя силы, которая пугает нас возможными последствиями. Но в словах старейшины есть доля разума. Мы можем официально запросить разрешение на редкое исключение — на принятие человеческого дитяти к себе в клан. И в изоляции наших лесов воспитать того, кто будет хранить леса, помогать нам своей великой силой. Ведь дети словно глина, особенно людские. Они сильно зависят от того, кто их будет обучать. И если мы сделаем всё правильно и придадим этой глине достойную форму, он станет величайшим помощником леса, возможно, способным развить осколок нашего Великого древа.
Тандруил цыкнул от возмущения и недоверия к эльфу в белых одеждах.
Эренион задумался над словами о древе, после чего серьёзно объявил:
— Я объявляю перерыв. Нам троим стоит удалиться для обсуждения этого вопроса.
Когда они скрылись за плетёной завесой, Индра ещё некоторое время смотрел на опустевшие троны. Он боялся пошевелиться, словно от одного неверного движения решение могло перемениться не в его пользу.
Стражник указал ему на узкую скамью у стены. Индра сел, прижав ладони к коленям. Пальцы были ледяными, хотя в зале стояла духота. Только теперь он заметил, что дрожит.
Разговоры вокруг возобновились. Кто-то спорил, кто-то недовольно качал головой. Отдельные слова долетали до него, но складывались всё в одно и то же: людское дитя, опасность, смерть. Он опустил глаза на собственные руки. Обычные руки. Под ногтем осталась тёмная полоска грязи, на костяшке белел старый шрам. Ему хотелось показать их этим эльфам, сказать, что они ошиблись, что в нём нет ничего настолько страшного. Но он и сам уже не знал, правда ли это.
У корня, выгнувшегося из пола, полз маленький жук. Индра следил, как тот огибает трещину, как снова и снова пытается взобраться на гладкий выступ. Потом жук исчез в щели. Прошло совсем немного времени. Индре казалось — целый час.
А если Тандруил не сумеет их убедить? Если они сейчас вернутся только затем, чтобы приказать страже увести его? Он попытался вспомнить лицо Руби, но перед глазами вставал Эренион. Тогда Индра зажмурился так сильно, что под веками поплыли цветные пятна.
— Не прячь голову, — тихо произнесла Ариэль.
Он не заметил, как она подошла. Эльфийка остановилась сбоку, не заслоняя его от стражников, и протянула небольшую чашу с водой.
— Они долго…
— Такие решения не принимают быстро.
— А ты думаешь, они…
Он не смог договорить. Ариэль посмотрела на завесу.
— Тандруил ещё там. Пока он говорит, слушай его, а не тех, кто сидит за твоей спиной.
Индра взял чашу обеими руками. Край стукнул о зубы. Он сделал глоток и едва не поперхнулся; вода оказалась прохладной и пахла какими-то листьями.
Ариэль не обещала, что всё будет хорошо. Но она осталась рядом, и от этого стало немного легче.
За завесой послышался приглушённый голос. Индра сразу поднял голову, стараясь разобрать хоть слово. Голос стих. Снова потянулось ожидание. За высокими проёмами зала переместилась полоска солнечного света; теперь она лежала у самых его ног.
Когда завеса наконец шевельнулась, Индра вскочил. Немного воды выплеснулось ему на запястье. Он поспешно поставил чашу на скамью и вытер руку о край одежды, сам не понимая, зачем делает это сейчас.
Первым вышел Эренион, за ним — эльф в белом, последним — Тандруил. По их лицам Индра ничего не смог понять. Старейшина не смотрел на него, и от этого у мальчика болезненно сжалось горло.
Глава клана занял своё место. Разговоры оборвались.
— Индра, — произнёс он.
— Да…
— Суд пересмотрел решение. Смертный приговор отменён. Тебе даровано помилование — на условиях, которые ты сейчас услышишь.
Индра моргнул. Слова дошли до него не сразу. Он всё ещё ждал продолжения, какого-то страшного уточнения, которое отнимет только что возвращённую жизнь.
— До решения о принятии в клан ты останешься под нашей опекой. Твоими наставниками будут Тандруил и Ариэль. Они введут тебя в жизнь поселения и объяснят основы, после чего ты отправишься на обучение в нашу школу. Если ты не будешь создавать проблем и постигнешь путь созидания и единения с природой, тебе сохранят жизнь, пока это позволяет воля лесов.
У Индры выступили слёзы. От счастья он выкрикнул:
— Спасибо вам! Я не подведу, я сделаю всё, что могу!
Все удивились его непочтительности, но, кажется, на мгновение у Эрениона проскользнула улыбка.
Тандруил выглядел довольным. Только теперь он встретился с Индрой взглядом и едва заметно кивнул.
Традиции и мир эльфов познавались с трудом. Многие из обычаев и привычек были неизвестны Индре и поначалу казались слишком тяжёлыми для освоения и понимания.
Например, эльфы были очень педантичны и дисциплинированны. Они говорили о том, что нужно соблюдать определённые правила безукоризненно и безотлагательно, по расписанию. Всему было отведено время, и пропускать что-либо запрещалось чуть ли не под страхом смерти.
В первый же день Индра опоздал к утренней трапезе. Он долго искал нужный переход между домами, а потом ещё остановился посмотреть на большую сову, дремавшую под крышей. Когда он наконец добрался до стола, все уже сидели на своих местах.
— Я только на сову посмотрел, — объяснил он Ариэль.
— Она сидит там каждое утро.
— Я-то этого не знал.
Пожилая эльфийка, раскладывавшая хлеб, пододвинула ему миску.
— Теперь знаешь. Завтра поздоровайся с ней после еды.
Она сказала это совершенно серьёзно. Индра не понял, шутят над ним или действительно требуют здороваться с совой.
Из необычного: в их деревне считалось нормальным разговаривать с растениями и животными леса, причём это разрешалось делать только на языке эльфов. Каждый эльф, кстати, знал множество языков разных народов. Они были страстными поклонниками новых знаний и умений, но при этом говорили, что каждый должен выбрать своё дело, заниматься им и совершенствоваться в нём.
Они признавали, что способности эльфов к обучению на самом деле не такие сильные, как у людей, но компенсировали это долгой продолжительностью жизни, зачастую намного опережая среднестатистического человека. Ариэль рассказывала, что поначалу любая новая информация и новые навыки кажутся эльфу страшнее пытки. Однако со временем этот барьер преодолевается, и самые старые эльфы уже не могут жить без новых знаний, зачастую превращаясь в помешанных безумцев, уходящих в паломничество в поисках нового.
— Значит, ваши старики сбегают из дома учиться? — спросил Индра.
— Иногда. Один мастер ушёл изучать, как поют камни в горах.
— И как же они поют?
— Не знаю. Он ещё не вернулся.
Индра посмотрел на неё, ожидая улыбки, но Ариэль спокойно продолжала перебирать стрелы.
Индру заставляли придерживаться определённого рациона. Эльфы ели по четыре-пять раз в день. Пища была очень разнообразна, но в основном состояла из круп, фруктов и овощей, дополняемых различным мясом или морепродуктами. Зачастую они питались рыбой из печи.
Поначалу Индра не мог поверить, что они едят так много. Хоть порции иногда были не особо большими, ему всё же не хотелось столько есть. В своей деревне он мог не питаться и целый день, изредка закинув что-то в рот, и не понимал, зачем такие излишества. Но со временем он начал замечать, что тренировки дают больший результат.
Его начали учить грамоте — как его языка, так и эльфийского. Он тренировался вместе с воинами и охотниками клана. Все занимались в определённые часы и с определёнными интервалами. Индра даже не уставал: нагрузки казались маленькими по сравнению с тем, как его обучали чему-то в деревне. Особенно после того, как его питание стало сбалансированным, всё давалось ему слишком просто. Результаты освоения знаний и навыков поражали как его самого, так и эльфов.
Со временем ему начали давать индивидуальных учителей, которым приходилось взвинчивать темп до непривычной скорости преподавания. Они выдыхались быстрее Индры и начали подумывать о том, чтобы назначать на один предмет нескольких наставников. Но это было слишком затратно для ребёнка людей, поэтому от этой мысли отказались, и Индра зачастую продолжал обучение в одиночку.
Как только он освоил чтение, его заставляли постоянно читать книги. И не просто читать, а формировать понимание каждой главы, после чего ещё пару дней пересказывать своими словами, о чём она была. Если не получалось, заставляли перечитывать. Это было самым тяжким испытанием: у Индры раскалывалась голова. Гудение в ней раздавалось каждый раз, и казалось, что он тратит намного больше усилий, чем на фехтование, стрельбу из лука или просто физические тренировки.
— О чём ты прочитал? — спрашивал Тандруил, закрывая книгу ладонью.
— О корнях.
— Это написано в заглавии.
— О том, как они растут.
Старейшина молча убирал ладонь. Индра со вздохом снова придвигал к себе книгу.
Зато ему очень нравились рассказы преподавателей и Ариэль о культуре эльфов. Они были словно монахи, сидевшие в своём храме, которым являлся лес. Они проводили ритуалы в его честь, соблюдали какие-то посты, вели с ним диалоги и просили у него благословения.
Однажды Тандруил отвёл его на небольшую прогалину, где несколько эльфов высаживали молодые деревья. Саженцы лежали на влажном полотне; их тонкие корешки были укрыты мхом. Индра сразу взялся за лопату, но старейшина остановил его.
— Сперва посмотри, где будешь копать.
Под верхним слоем земли тянулся толстый корень соседнего дерева. Индра едва не рассёк его.
— Новому дереву нужно место, — объяснил Тандруил. — Но ради него не следует калечить старое. Отступи немного. Здесь ему хватит и света, и воды.
Когда ямка была готова, старейшина расправил корешки саженца и придержал ствол, пока Индра подсыпал землю. Затем прижал ладонь к почве и негромко произнёс на эльфийском несколько певучих слов.
— «Пусть хватит тебе земли, а нам — терпения», — перевела Ариэль, стоявшая рядом с корзиной мха.
— Это заклинание?
— Молитва, — ответил Тандруил. — Воду она за тебя не принесёт.
Индра посмотрел на пустое ведро. Ариэль улыбнулась и кивнула в сторону ручья.
Старые деревья здесь не рубили лишь за то, что они стали старыми. В другой день лесничий показал Индре больной ствол, внутри которого расползалась серая гниль. Ветви над тропой держались на узких полосках живой древесины.
Перед рубкой эльфы долго осматривали крону, перенесли из дупла гнездо с ещё слепыми птенцами и только потом принесли топоры. Лесничий приложил лоб к коре и прочёл короткую молитву. Остальные стояли молча.
— А его нельзя вылечить? — шёпотом спросил Индра.
— Пытались, — ответила Ариэль. — Видишь повязку у основания?
Ткань почти вросла в кору. Индра погладил её пальцем и больше ничего не спросил.
Здоровые части поваленного ствола увезли в мастерские. Заражённые отделили, а на открывшемся месте оставили пространство для молодого дерева. Позже Индра узнал в новой скамье возле школы знакомую светлую древесину с тёмным сучком.
Слушать лес оказалось ещё труднее, чем читать книги. Тандруил усаживал его на корень и велел молчать. Индра слышал птиц, ветер, насекомых, собственный живот, но не понимал, чего от него ждут.
— Справа, — однажды сказал старейшина.
— Что справа?
— Что изменилось?
Индра прислушался. Над кустами больше не перекликались мелкие птицы. Через несколько мгновений из зарослей вышла Ариэль.
— Ты их спугнула!
— Они предупредили друг друга, — поправила она. — А ты услышал последним.
С тех пор он начал замечать больше: как меняется шелест перед дождём, где под землёй журчит вода, почему звериная тропа внезапно сворачивает от совершенно удобной низины. Иногда эльфы умолкали, прикасаясь к стволам, и слушали что-то, чего Индра не улавливал. Тандруил не объяснял ему этих чар. Пока мальчику хватало того, что можно было услышать собственными ушами.
По вечерам они с Ариэль ухаживали за светящимися растениями вдоль троп. У лунных чашечек нужно было осторожно убирать сухие лепестки и очищать листья от пыли. Стоило слишком сильно нажать на стебель, как голубоватое свечение тускнело.
— Легче, — говорила Ариэль. — Ты не меч держишь.
Индра старательно орудовал маленькой кистью. На его пальцах оставалась светящаяся пыльца.
Над растениями собирались светлячки. Эльфы переносили небольшие плетёные сосуды с цветущим мхом, расставляя их вдоль новых проходов, и огоньки постепенно вытягивались цепочкой. Дорога, которую днём едва можно было отличить от звериной тропы, к ночи проступала между стволами.
Однажды Ариэль остановилась возле старой тропы, перекрытой корнями. Она коснулась земли и произнесла короткое заклинание. Корень медленно выгнулся, с тихим треском освобождаясь от сухой почвы. Под ним образовался проход.
Индра невольно шагнул ближе.
— А если сказать…
— Тебе пока нельзя, — мягко, но твёрдо напомнила она.
Он замолчал. Ариэль подождала, пока он пройдёт, и опустила корень обратно. Лишь влажная полоска земли выдавала, что здесь кто-то был.
Эльфы находили путь даже там, где Индра видел одинаковые стволы. Они замечали старые зарубки, едва заметные переплетения ветвей, изгибы ручьёв. Ариэль могла пройти по незнакомой для него чаще, ни разу не остановившись в сомнении. Но если он спрашивал дорогу, она заставляла его сначала самому указать, откуда они пришли.
Чаще всего он показывал не туда.
Ему очень нравилось учиться следопытству и охоте. Клан Хранителей Луны был лучшим в этом. Индру брали в лес и показывали, как нужно выслеживать добычу, как оставлять ориентиры или как слиться с местностью и не выдать себя зверю.
Обучение стрельбе из лука началось с того, что Ариэль забрала у него слишком тугой лук и дала другой, попроще.
— Этот я тоже могу натянуть, — возразил Индра.
— Натянуть можешь. А десять раз попасть в одно место?
Она поставила его боком к мишени, поправила локоть и велела не сжимать рукоять так, словно он собирается её сломать. Индра выпустил первую стрелу. Та ударилась о край плетёного щита и отскочила в траву.
— Я целился в середину.
— Я заметила.
На следующих занятиях он учился каждый раз подводить руку с тетивой к одному и тому же месту у лица, спокойно выпускать стрелу и не дёргать лук, торопясь увидеть попадание. Ариэль ставила рядом с ним пустой колчан и заставляла собирать все промахи самому.
— Так я больше хожу, чем стреляю.
— Хорошо запоминается, куда не надо попадать.
В лесу оказалось сложнее. Между ним и добычей всегда находилась какая-нибудь ветка, высокая трава или неудобный поворот. Ариэль учила его проверять ветер по лёгкому пуху, искать просвет заранее и не выпускать стрелу только потому, что зверь наконец появился.
— Если не уверен, подожди. Раненого потом будешь искать до темноты.
В один из первых совместных выходов они почти час подбирались к небольшой поляне. Индра уже видел между листьями спину оленя и осторожно поднял лук. Ариэль коснулась его запястья.
Чуть поодаль из травы показался оленёнок.
Она отвела его руку вниз. Они так и пролежали в папоротнике, пока звери не скрылись за деревьями.
— Мы же ничего не принесём, — прошептал Индра.
— Принесём в другой раз.
На обратном пути она показала ему следы одиночного самца, уходившие к каменистому склону. Дождь ещё не успел их размыть. Они пошли следом, держась подветренной стороны, но возле ручья тропа оборвалась: вода унесла край берега, оставив скользкую глину.
Ариэль перебралась первой. Под ногой Индры осыпался ком земли, и он съехал вниз, успев ухватиться за обнажённый корень. Лук повис на ремне над самой водой.
— Только не отпускай! — выдохнул он.
— Я тебя ещё даже не держу.
Ариэль легла на живот и протянула руку. Он ухватился за неё, нашёл ногой выступ и выбрался наверх. Несколько мгновений они сидели рядом, переводя дыхание. На щеке у Ариэль остался след глины. Индра хотел сказать ей об этом, но почему-то замялся.
— У тебя…
Он показал на собственную щёку. Она провела ладонью не с той стороны.
— Нет, вот здесь.
Индра осторожно стёр грязь большим пальцем и сразу убрал руку. Ариэль чуть отвела глаза, затем поднялась и отряхнула колени.
— В следующий раз смотри под ноги, следопыт.
— Я на следы смотрел.
— Значит, ещё и немного перед собой.
На этот раз он услышал, что она улыбается.
Оленя они настигли уже за склоном. Индра дождался, пока тот выйдет из-за низких ветвей, и только после кивка Ариэль выпустил стрелу. Когда всё закончилось, радость от удачного выстрела быстро сменилась непривычной тяжестью. Вблизи зверь казался намного больше, чем среди деревьев.
Ариэль опустилась рядом и произнесла слова благодарности на эльфийском. Индра повторил те, которые знал.
Обратно они возвращались медленно, неся добычу на связанных жердях. Вечером мясо разделили между несколькими домами, шкуру отнесли мастеру. Никто не стал громко хвалить Индру. Пожилая эльфийка, разливавшая похлёбку, просто положила ему лишний кусок хлеба и сказала:
— Хорошо, что не оставили в лесу ничего зря.
Ему нравилось у эльфов. Несмотря на то что он был чужаком и поначалу многие так к нему и относились, эльфы уважали своих предводителей. Когда они осознали, что это не шутка, а решение главы, то стали относиться к нему с должным почтением и хорошо обучали, несмотря на внутреннюю неприязнь.
Они жили в гармонии: если что-то забирали у природы, то возвращали ей взамен. Баланс — это был их девиз. Живи в золотом балансе.
Постепенно Индра стал замечать и то, чего не рассказывали на уроках. По вечерам под навесами чинили одежду, спорили о погоде, учили детей завязывать сложные узлы. Один старый мастер сердился, когда кто-нибудь брал его резец, а потом сам забывал инструмент на чужой скамье. Маленькая эльфийка долго ходила за Индрой, решаясь задать вопрос, и наконец спросила, правда ли люди каждую зиму строят себе новые дома.
— Зачем?
— Ваши деревья ведь не держат стены.
— Зато гвозди держат.
— Бедные деревья, — подумав, ответила она.
Однажды вечером Индре доверили разнести чаши перед общей трапезой. Он поставил одну на привычное пустое место, но соседний эльф тихо передвинул её.
— Здесь сегодня не садятся. У семьи день памяти.
Чуть позже к столу принесли маленький фонарь с живым огоньком внутри и поставили вместо чаши. Во время еды никто не произносил длинных речей. Только вспоминали, как умерший пел, как однажды заблудился на знакомой тропе, как всегда оставлял последний плод детям. Индра слушал и впервые ясно понял, что эльфы тоже скучают по тем, кого уже нельзя позвать домой.
Ариэль стала его лучшей подругой. Они проводили много времени вместе, ходили на охоту. Иногда она даже брала его с собой в патруль, если путь проходил недалеко от поселения. Куда-то далеко, особенно в сторону деревни, ему было запрещено ходить, как и пользоваться специальными мечами эльфов из их особенной стали, изучать магию эльфов и заходить в библиотеку тайных архивов и книг.
Если не учитывать ещё пару мелочей, он, в принципе, был свободным жителем поселения. Его обязанностью было только посещать занятия и отчитываться перед старейшиной об успехах. Как говорится, живи да радуйся, только дел не навороти.
Патрули поначалу казались ему скучнее охоты. Нужно было проверять одни и те же тропы, осматривать метки на деревьях и следить, не повреждены ли плетёные ограды у посадок. Но однажды после ночной грозы Ариэль остановилась так резко, что Индра едва не налетел на неё.
За оврагом раздавался сухой треск. На небольшом островке земли между двумя промоинами стоял молодой сборщик трав с корзиной за спиной. Упавшая ветвь перегородила прежний переход, а вода уже подмывала землю у его ног.
Он что-то крикнул по-эльфийски. Индра разобрал только просьбу поторопиться.
Ариэль сняла с пояса верёвку.
— Закрепи здесь. За ствол, не за ветку.
Пока Индра затягивал узел, она спустилась к краю и приложила ладонь к выступающим корням. Под её тихий речитатив один из них медленно потянулся над промоиной. Земля осыпалась в воду. Индра почувствовал, как натянулась верёвка.
— Держи свободный конец! — бросила Ариэль.
Сборщик перебросил ей корзину и ступил на корень. Тот прогнулся. Индра упёрся ногами, выбирая слабину, пока эльф перебирался к ним. На середине юноша поскользнулся, схватился за верёвку и повис боком над водой. Индру дёрнуло вперёд. Кора обожгла ладонь, но он удержался, отступил на шаг и потянул.
Ариэль перехватила сборщика за рукав. Втроём они вывалились на мокрую траву как раз в тот момент, когда край островка обрушился.
Некоторое время все молчали. Потом из опрокинутой корзины выкатились луковицы.
— Я за ними и полез, — виновато объяснил спасённый.
Индра посмотрел на воду, потом на луковицы.
— Надеюсь, они хотя бы вкусные.
Ариэль коротко рассмеялась, всё ещё сидя на земле.
На обратном пути они отметили опасный переход, а в поселении сообщили о нём старшим дозорным. Индра весь вечер поглядывал на ободранную ладонь. На этот раз ему было что рассказать Тандруилу, кроме числа прочитанных страниц.
Во время другого патруля они услышали тяжёлое сопение в зарослях. На узкой тропе стоял кабан. Он мотнул головой, и Индра сразу потянулся к луку, но Ариэль остановила его движением руки.
По другую сторону кустов пискнул поросёнок.
— Назад. Медленно, — прошептала она.
Они начали отходить, не поворачиваясь к зверю спиной. Кабан шагнул следом, потом ещё раз. Индра почувствовал за пяткой пустоту — тропа здесь обрывалась в неглубокую ложбину. Ариэль толкнула его к раздвоенному стволу, и они забрались на низкие ветви почти одновременно.
Кабан с шумом пробежал внизу и остановился, роя землю у корней. Индра сидел, прижав колено к груди, и боялся даже перевести дыхание.
— Вот теперь можно не соблюдать расписание? — еле слышно спросил он.
— Попробуй объяснить ему, что нам пора на занятия.
Ждать пришлось долго. Когда семейство наконец ушло в чащу, у Индры затекла нога. Он спрыгнул, покачнулся и услышал, как Ариэль прячет смешок за кашлем.
Позднее, во время вечернего обхода, их застал дождь. Они укрылись в сторожевом навесе у самой окраины поселения. Ариэль выжимала край плаща, а Индра тщетно пытался согреть пальцы дыханием.
— Подвинься, — сказала она.
Она села рядом и накинула на него сухую половину плаща. Под навесом было тесно; их плечи соприкоснулись. Индра вдруг перестал жаловаться на холод.
Некоторое время они слушали, как капли барабанят по широким листьям крыши.
— Ты всё ещё боишься здесь оставаться? — спросила Ариэль.
Он не сразу ответил.
— Иногда. Когда вспоминаю суд.
— А меня?
Индра посмотрел на неё.
— Уже нет.
Ариэль чуть улыбнулась и опустила взгляд на его ладони. Одну она придвинула ближе к себе, поправляя край плаща, и на мгновение задержала пальцы на его запястье. Он хотел что-то сказать, но из-за дождя донёсся зов сменявшего их дозорного.
Они поднялись слишком поспешно и едва не запутались в одном плаще. Всю дорогу к поселению Индра вспоминал, как тепло было сидеть под тесной крышей, хотя дождь к тому времени уже кончился.
Несмотря на запрет изучать магию эльфов, основы людской магии, известные эльфам, ему преподавали. А при должном смирении и прохождении всех этапов воспитания и изучения традиций обещали немного посвятить и в эльфийские чары.
Его учителем фехтования был Лак — один из инструкторов по начальному обучению искусству меча для стражников поселения. Его уроки были интересными и больше всего привлекали Индру. Он с радостью приходил к Лаку. Около пары месяцев у него не было и шанса победить наставника, но в последнее время он даже стал держаться с ним на равных, а иногда удавалось его обезоружить.
Индра быстро всё схватывал, особенно когда удавалось посвящать этому всё время и не распыляться на всякие дела от Фрейды. А питание давало ему постоянную ясность ума и заряд энергии; сон стал хорошим, словно он попал в какую-то сказку.
Его результаты улучшались невероятно быстро. Каждый эльф это замечал и смотрел на него с опаской. Индра же ещё не особо понимал свою особенность, как и силы, из-за которых чуть не лишился жизни. Но теперь он начал догадываться, почему всегда был выносливее и сильнее сверстников, почему все дивились ему в деревне.
За первые месяцы Индра освоился в деревне. По-эльфийски он уже мог обменяться парой фраз, а иногда и поддержать несложный разговор.
Он помогал Ариэль на охоте. Уже неплохо читал, занимаясь наравне с ней, а также что-то смыслил в естественных науках, хотя они его не особо привлекали, поэтому он долго не держал их в голове. Но лучше всего, как он и мечтал, у него получалось держать меч. Лак уже предвкушал момент, когда ему станет нечему обучать Индру.
Они тренировались очень упорно. Даже спустя месяцы сам Лак напрягался на собственных тренировках. Он уже не смотрел на Индру как на неопытного мальчишку, а видел равного себе. Он бился в полную силу, с желанием победить, а не проиграть ученику.
Они били воздух на скорость, поднимали тяжести ведущей рукой, изучали технику разрезов и бились в спаррингах до изнеможения, хотя Лак выбивался из сил первым.
Занятия проходили на утоптанной площадке между деревьями. Вдоль края лежали деревянные мечи и обычные учебные клинки с притуплёнными кромками. Особую сталь эльфов Индре по-прежнему не давали, и Лак ни разу не сделал для него исключения.
Сначала наставник чертил на земле две линии и заставлял двигаться между ними: вперёд, назад, в сторону, снова вперёд. Стоило Индре скрестить ноги или слишком далеко вынести плечо, как деревянный меч несильно, но обидно стукал его по боку.
— Опять руки убежали без ног.
— Я бы успел ударить.
— А потом упал бы мне под ноги. Очень щедро с твоей стороны.
Позже они подвешивали на верёвках небольшие мешочки, набитые сухой травой. Индра должен был касаться их остриём, пока Лак раскачивал соседние, мешая обзору. Сильный удар отбрасывал цель слишком далеко, слабый не оставлял заметного следа на посыпанной мелом ткани. Приходилось учиться сдерживать руку.
Лак менял задания, как только видел, что Индра начинает выполнять их без труда. Ставил его на узкую доску, заставлял защищаться, отступая между корнями, или разрешал отвечать лишь после двух отражённых ударов. Иногда требовал пройти целый поединок без единого нападения.
Это Индра ненавидел больше всего.
— Ты ведь открылся! — возмущался он.
— Я знаю.
— Я мог попасть!
— Поэтому и открылся.
Постепенно Индра перестал бросаться на каждый удобный просвет. Он научился замечать, когда Лак только предлагает ему мишень, а сам уже готовит ответ. Тогда наставник начал хитрить тоньше.
После занятий Индра ещё долго повторял движения в одиночестве. На площадку ложились тени, в траве загорались первые огоньки, а он всё возвращал ногу на начерченную линию и снова поднимал меч. Иногда Ариэль проходила мимо и молча клала на скамью свёрток с ужином. Если он не замечал её слишком долго, в спину ему прилетала шишка.
Лак смотрел на Индру и вспоминал момент, когда только взял его к себе.
Тогда мальчик явился на площадку с таким серьёзным лицом, будто собирался немедленно поступить в личную стражу главы. Он получил деревянный меч, крепко стиснул рукоять и выставил оружие перед собой.
— Встань удобно, — велел Лак.
Индра широко расставил ноги и подался вперёд.
Наставник обошёл его кругом, остановился и с любопытством посмотрел на ступни.
— Ты собираешься драться или не пускать меня в дверь?
Индра сдвинул ноги. Теперь они оказались почти на одной линии. Лак слегка коснулся деревянным клинком его плеча. Мальчик качнулся, замахал свободной рукой и сел в пыль.
Лак рассмеялся. Не зло, но достаточно громко, чтобы Индра вспыхнул до ушей.
— Я не был готов!
— Зато очень грозно стоял.
Мальчик поднялся и снова схватил меч. На этот раз он согнул колени так сильно, что уже через несколько мгновений начал дрожать от напряжения. Лак дождался, пока он сам это заметит, потом подошёл и спокойно поправил его положение.
— Тебе должно быть удобно двигаться, а не только стоять. Меч за тебя равновесие не удержит.
— Ещё раз, — упрямо сказал Индра.
Лак посмотрел на его испачканную одежду, на стиснутые губы и кивнул.
В тот день Индра падал ещё несколько раз. Но каждый раз вставал быстрее, чем наставник успевал предложить ему помощь.
Теперь Лак не сводил с Индры глаз, стараясь не пропустить ни одного удара.
На площадке было тихо. Несколько молодых стражников прекратили свои упражнения и смотрели на них со стороны. Индра перехватил рукоять учебного клинка, проверяя хват. Лак заметил это движение, но ничего не сказал.
Первым пошёл наставник. Короткий шаг, удар сверху — почти такой же, как на сотнях занятий. Индра поднял клинок, однако Лак в последний миг изменил направление и повёл остриё к его боку. Мальчик успел отступить, отбивая меч вниз.
Металл коротко звякнул.
Индра ответил сразу, стараясь достать плечо. Лак повернулся, пропустил удар вдоль своей защиты и вынудил его отойти ещё на шаг. Теперь за спиной Индры лежал толстый корень. Раньше он обязательно зацепился бы за него пяткой. Сейчас сместился в сторону, не отводя глаз от наставника.
Лак едва заметно кивнул и вновь атаковал.
Несколько ударов слились в быстрый звон. Индра не пытался встречать каждый всей силой: отводил клинок, уступал полшага, возвращался. Когда Лак задержал меч чуть ниже обычного, он почти бросился вперёд, но вспомнил подвешенные мешочки и заставил себя подождать.
Следующий удар наставника прошёл совсем рядом с его грудью.
— Хорошо, — выдохнул Лак.
Индра не ответил. Он уже заметил, что после длинной серии наставник медленнее возвращает переднюю ногу. Совсем немного — раньше этого было бы недостаточно даже для мысли об атаке.
Он сделал ложное движение к плечу. Лак не поддался. Индра отступил, будто отказался от замысла, и снова сблизился, на этот раз направив меч ниже. Наставник встретил его клинок и попытался отвести в сторону, но мальчик не стал бороться силой. Ослабил нажим, пропустил чужое оружие и сменил линию удара.
Лаку пришлось резко повернуться. Кромка учебного меча скользнула по ткани у его бока, не задев тела. Один из наблюдавших стражников негромко присвистнул.
Индра услышал это и на мгновение обрадовался.
Этого хватило.
Лак шагнул вплотную, связал его клинок своим и толкнул плечом. Индра отступил, едва удержав равновесие. Деревянная ограда оказалась слишком близко. Он нырнул в сторону, освобождая меч, и успел поставить защиту перед новым ударом.
Теперь оба тяжело дышали. По виску Лака стекала капля пота. Индра чувствовал, как гудит предплечье, но опускать оружие не собирался.
Наставник вновь показал раскрытое плечо. На этот раз Индра посмотрел на его переднюю ногу и понял, откуда придёт ответ. Он начал удар, заставил Лака поднять клинок и вдруг сократил движение, шагнув в сторону. Мечи соприкоснулись у самых гард. Индра повернул кисть и вывел остриё к груди наставника.
— Стой, — сказал Лак.
Индра замер. Его клинок остановился у одежды эльфа. Только теперь он почувствовал, что меч Лака тоже касается его бока.
Они несколько мгновений смотрели друг на друга.
— Я успел? — спросил Индра.
— Успел. И я успел.
Лак первым опустил оружие. Мальчик посмотрел на свой бок, потом на притуплённый клинок наставника. Улыбка медленно сошла с его лица.
— Значит, ничья?
— На площадке — да. В бою она бы нам не понравилась.
Индра кивнул и снова встал в стойку. Уже без спешки: проверил, куда поставил ногу, расслабил плечи.
Лак посмотрел на него и усмехнулся, вспоминая мальчишку, который когда-то завалился от лёгкого толчка.
— Ещё раз? — спросил Индра.
Наставник перевёл дыхание и поднял меч.
— Ещё раз.
Индре нравилась его новая жизнь. Ещё недавно он по утрам плутал между домами, а теперь успевал и к завтраку, и пожелать доброго утра сове под крышей. Как-то раз, когда все уже расселись за длинным столом, Тандруил передал ему хлеб и предложил самому поблагодарить Ильдрассиль за кров и пищу.
Индра положил ладони на тёплую корку. Обычно Ариэль чуть шевелила губами, подсказывая ему окончания. На этот раз он произнёс всю молитву по-эльфийски без единой запинки и только на последнем слове взглянул на неё. Ариэль улыбалась. Пожилая эльфийка, которая в первое утро придвинула ему миску, толкнула локтем соседа. Оба посмотрели на Индру с такой гордостью, словно сами его выучили.
— Ну вот, — сказала она. — Теперь хоть на хлеб смотри, когда режешь.
Он заметил, что всё ещё смотрит на Ариэль, и чуть не отхватил себе половину каравая.
В свободное время Индра помогал в доме лекарей. С кухни он таскал еду тем, кто пока не мог прийти к общему столу, а пустые корзины на обратном пути наполнял свежим мхом для подстилок раненым зверям. Старый дозорный с перевязанной рукой всякий раз обещал угостить Индру ухой, как только сможет держать удочку. Сегодня пальцы наконец послушались, и он сам удержал миску, пока Индра менял ему повязку.
— Так ты теперь и за удочку возьмёшься? — спросил мальчик.
— За удочку возьмусь. Червей сам накопаешь.
За дверью Индра чуть не столкнулся с большой совой. Она сидела на низкой жерди, так близко, что в её круглом глазу отразилась его белая рубаха. Он замер. Сова слегка наклонила голову. Индра наклонил свою, и птица медленно прикрыла глаза, будто узнала его и теперь могла спокойно задремать. Он постоял рядом, забыв и про корзину, и про червей. Впервые ему показалось, что он сумел поздороваться с ней как следует.
Здесь и правда можно было жить. Только иногда перед сном ему стоило закрыть глаза, и он опять оказывался в деревне. Адар непременно захотел бы посмотреть, чему он научился у Лака. Индра заранее представлял, как вручит ему деревянный меч и какое у того будет лицо после первого поединка. Для Руби он тоже придумывал слова, но всякий раз доходил в воспоминаниях до их поцелуя и забывал, о чём хотел ей рассказать. Он ещё помнил тепло её губ и собственное удивление, когда поцелуй уже кончился, а у него всё горели щёки. Что она сказала бы, увидев его сейчас? Индра открывал глаза. Над ним чуть покачивалась плетёная крыша, и до самого утра спросить было не у кого.
К исходу первого месяца занятий по людской магии Индра мог по памяти вычертить начальные круги почти так же ровно, как в книге. Больше всего он любил те редкие уроки, когда учитель откладывал перо и рассказывал, откуда у людей вообще взялась магия.
— Когда первый король пришёл к драконам, — начал однажды учитель, — всё его королевство могло за одну ночь сняться с места. И часто так и делало. Среди первых народов люди были слабы. Защитить их было некому.
В пещеру король вошёл один. Ему велели оставить копьё у входа. Он положил его на камень, подумал и рядом оставил нож. Маленькие драконы, медно-рыжие, величиной с гончую, сбежались посмотреть, как человек отвязывает ножны дрожащими пальцами. Один подцепил когтем ремешок и долго волочил его следом за гостем. Дальше начались уступы. На них дремали драконы покрупнее, серые и зелёные, с крыльями, сложенными так тесно, что издали их можно было принять за слои породы. Наверху, под самым сводом, шевельнулось нечто гораздо большее. Посыпался мелкий камень. Король поднял голову и увидел брюхо исполинского дракона. А потом открыл глаза тот, перед кем лежал сам исполин.
Вождь был единственным чёрным драконом и самым огромным из всех. Старые шрамы на его морде побелели. Один тянулся от ноздри под глаз и терялся в прорехе между чешуями. Когда вождь опустил голову, короля обдало тёплым дыханием. Тут он и встал на колени. Слова, которые он готовил всю дорогу, куда-то пропали.
— Дай моим людям пережить зиму, — попросил он наконец. — Мы засеяли поле, а собрать хлеб опять придётся другим. У меня уже спрашивают, зачем весной сеять. Что я им скажу?
— Скажи, что на этот раз останешься с ними до жатвы. Я дам тебе силу удержать землю. А ты будешь присылать нам людей на службу. И твои дети после тебя, и дети твоих детей.
Король согласился. Тогда вождь вложил в его тело сосуд с крошечной каплей собственной эссенции. Несколько недель человек метался в жару. Даже во сне он слышал, как вокруг сменяются голоса драконов. Одни завершали заклинание, другие подхватывали его на том же протяжном звуке. Так они укрепляли его плоть, пока она не приняла дар.
Учитель развернул перед Индрой рисунок. Чуть ниже грудины первого короля светился тугой узел. Его гибкие петли проходили одна сквозь другую, оставляя между собой треугольные просветы. На сгибах приподнимались тонкие чешуйки, и под ними виднелись живые волокна. Весь узел облекала прозрачная плёнка. Индра сперва принял её за блик на рисунке.
— Барьер, — подсказал учитель. — Посмотри, куда выходят жилы.
Индра проследил пальцем за красной жилкой с жёлтым, будто раскалённым, краем. У плеча она проходила сквозь крохотный узелок, похожий на главный, и ветвилась дальше, до самых пальцев. Такие же узелки были у рёбер и на ногах. Тончайшие нити огибали лёгкие. На соседнем листе у обыкновенного мага жилы светились бледно-голубым. Даже на рисунке мага ступени Океана его вместилище казалось маленьким рядом с королевским.
С этой силой король один отстоял поля своего народа. Он мог расколоть гору, погубить лес, поднять из земли стену вокруг целого города. За первой стеной выросли дома. Вскоре ему стало тесно в прежних границах, и теперь уже другие народы видели, как к их полям подходит людское войско.
Когда король пришёл к драконам во второй раз, в его бороде блестела седина. У входа он привычно отстегнул меч, а корону оставил на голове. Перешагнул через хвост задремавшего стража и прямо подошёл к чёрному вождю. Дракон ждал. Человек стоял перед ним во весь рост.
— Я исполнил уговор. Но я состарюсь и умру. Если мои сыновья не смогут защитить людей, кому тогда посылать к тебе слуг? Со мной умрёт и наш договор.
Со свода послышалось шипение. Один из старших драконов развернул крыло, отрезав человеку путь к выходу. Вождь с любопытством разглядывал короля. За эти годы он полюбил людей, и его, кажется, забавляло, как много этот успел забыть с той поры, когда стоял тут на коленях.
— Сколько лет младшему? — спросил вождь.
Король растерялся.
— Пятый пошёл.
— Положи в темноте ладонь ему на грудь. Увидишь, как под твоими пальцами засветятся жилки. Того, о чём ты пришёл просить, я уже не могу у тебя забрать. Мой дар стал частью твоей плоти. Твои дети растят собственные вместилища. Их сила будет меньше твоей, а к кому из внуков она перейдёт, тебе никто не скажет.
К тому времени у драконов и людских женщин уже рождались общие дети. Старейшины негодовали, однако полукровки росли рядом с ними. По словам учителя, та же удивительная способность людской плоти уживаться с драконьей эссенцией и сделала возможным их рождение.
Столетие за столетием наследие короля распространялось среди людей. Кровь смешивалась, и драконий узел постепенно менялся. Спустя тысячи лет вместилище у многих магов разрасталось уже за счёт их собственной плоти. Оно могло быть больше прежнего и всё же удерживало меньше эссенции. Учитель допускал, что где-нибудь у далёких потомков ещё мог сохраниться узел, каким он был в первые времена.
— А что же стало с первым королём? — спросил Индра.
— Умер от старости. Под конец жизни он нашёл способ помогать чужим вместилищам расти и успел передать сыновьям всё, что умел. Своё обещание драконам он сдержал.
Сыновья помнили тех, кого год за годом уводили в пещеры. Рассказов об отцовской жатве им было мало. Пока драконы принимали очередных слуг, среди них проходили лазутчики, а в пещерах уже ждали полукровки, согласившиеся помочь людям. Однажды вечером сыновья короля и их союзники напали на ослабевшего вождя. Они убили его и многих других драконов, после чего бежали из пещер.
— Тогда началась великая война. О драконьей мести поговорим в другой раз. У нас с тобой ещё целая страница формул.
Индра обмакнул перо. Ему всё представлялся чёрный вождь со шрамом под глазом. Интересно, успел ли он узнать сыновей того человека, ради которого драконы столько ночей пели в пещере?
У каждого мага была предрасположенность к какому-нибудь виду магии. Видов насчитывалось великое множество. Индра путался в формулах, с трудом запоминал, как взаимодействуют потоки и отчего нарушается их равновесие. Учителя всё равно считали его неплохим учеником. Наконец настал день, когда ему разрешили отложить тетрадь. Предстояло определить, сколько эссенции вмещает его тело и к какой магии у него дар.
Посреди комнаты для опытов был выложен узор из нескольких кругов. По ободкам шла мелкая эльфийская вязь. У стены уже ждали Тандруил и ещё двое эльфов. Один держал дощечку для записей.
— Не обращай на нас внимания, — сказал старейшина. — Хотим посмотреть, чему ты научился.
Индра поздоровался по-эльфийски и вошёл в круг. Учитель разложил книги и принялся плести чары. Знаки под ногами засветились зелёным, словно сквозь них на солнце глядели молодые листья. Прозрачная белёсая нить обвила запястье Индры. Он повертел рукой. Нить потянулась за ним, покраснела и вдруг почернела до того, что на её фоне пропали чернильные строки в раскрытой книге.
Учитель наклонился ближе. Рядом с чёрной нитью уже вились золотая, серебряная, зелёная. Над ними проступили эльфийские цифры. Эльф у стены успел записать две. Пока он выводил третью, первые переменились. Он стёр их рукавом, поднял глаза и медленно опустил дощечку.
У Индры заложило уши. Под кожей, от груди к локтям, налились красным жилы. Глаза защипало, белки налились кровью. Снизу дул ветер, от которого волосы лезли в лицо. Индра попытался позвать учителя и с испугом понял, что тот отступает от него. Зелёный свет давно погас, а из самого Индры толчками выходило что-то горячее. Каждым толчком страницы книг приподнимало и прижимало обратно. Последняя чернильница на столе лопнула. Чёрная капля поползла по ножке стола вверх.
— Заканчивай. Немедленно, — приказал Тандруил.
Учитель разомкнул плетение. Капля упала ему на башмак. Никто не пошевелился. Тогда Тандруил сам вошёл в круг и расправил Индре пальцы. Мальчик так стиснул кулаки, что на ладонях остались четыре глубоких полумесяца.
— Я сделал что-то не так? Вы же не казните меня теперь?
— За разбитую чернильницу? — тихо спросил Тандруил. — Руки вытри. Всё, на сегодня ты свободен.
Индра вышел. За дверью ещё долго молчали. Опыт не позволил определить его дар. Все трое видели прежде красную эссенцию, видели золотую, но с тем, что вышло из мальчика после угасания круга, не встречался никто. Первые показания соответствовали по меньшей мере ступени Океана. Под конец цифры на миг сложились в число, которое учитель встречал только в записях о Бездне. Поверить этому он не решился. Индре сказали лишь, что измерения придётся повторить.
Поначалу он по-прежнему ходил на занятия по расписанию. Иногда у него за спиной обрывался разговор, но к такому он привык ещё после суда. Потом его перевели в новые покои, освободили от общей школы и на каждый предмет назначили по нескольку преподавателей. Обеды с Тандруилом кончились. С Ариэль они всё реже поспевали даже поздороваться.
Порадовало его одно — фехтовать теперь разрешали сколько угодно. С Лаком он уже справлялся и охотно взялся бы за что-нибудь посложнее. В первое утро он по привычке направился к утоптанной площадке под деревьями. Его перехватили и повели в зал скаменным полом. Там ждали трое эльфов в глухих доспехах. Тёмные пластины сходились у подбородков, и из-под забрал виднелись одни глаза. Индра поклонился и назвал себя. Никто в ответ своего имени не назвал.
Лак, бывало, останавливал поединок, давал отдышаться и спрашивал, заметил ли Индра свою ошибку. Здесь о ней сообщал удар. Однажды учебный меч выпал у него из онемевшей руки. Пока Индра подбирал его, по спине крепко прилетело ещё раз. От неожиданности он обернулся. Эльф в забрале ждал на прежнем месте.
— Я же уронил меч.
— Я видел. Возвращайся.
После полудня наставники сменились. Мальчику принесли чашку воды. Он держал её обеими руками, чтобы край не стучал о зубы. За стеной прошёл кто-то со связкой ключей, тихонько насвистывая. Индра вдруг позавидовал ему так, что к горлу подкатил ком. Хоть бы раз сегодня самому выбрать, в какую дверь войти.
Он научился побеждать и этих эльфов, но всё реже мог вспомнить удачный поединок. Вечером, едва закрывал глаза, ему слышалось короткое «сначала», и пальцы на одеяле сами сжимались, будто в них вкладывали рукоять. Когда-то после занятий он упросил бы Лака остаться ещё на четверть часа. Теперь самым приятным звуком за день был стук засова, когда его наконец выпускали из зала.
Так прошло около полугода. Ариэль за всё это время он видел всего пару раз, да и то издали. Однажды между занятиями Индра оставил в покоях учебники и отправился искать её. Он застал Ариэль на границе поселения. Она стояла к нему спиной и поправляла ремень колчана.
— Э-э… Привет, Ариэль.
Она подскочила, круто обернулась и улыбнулась.
— Боже, какие люди! Я уж думала, ты разучился ходить этой дорогой. Меня-то к тебе не пускали, ты представляешь? Этот вонючий жрец каждый раз бормочет, что тебе нужна особая программа и тебя нельзя отвлекать.
— Жрец? Тот, что был на суде?
— Он самый. Теперь твоим обучением заведует он. Тандруил больше ничего не решает.
— Так вот почему всё переменилось… Ариэль, я уже не чувствую корней Ильдрассиля. Помнишь, как мы сажали деревья? Раньше я мог положить ладонь на землю и хоть что-то почувствовать. А теперь с утра учу, потом бью, потом опять учу. Я здесь столько времени прожил, а в последнее время будто снова за решётку попал.
Ариэль нахмурилась и протянула ему руку, как тогда, когда впервые привела в клан.
— Пойдём в патруль. По дороге расскажешь.
— Если меня долго не будет, они могут наказать.
— А, так ты струсил, болван?
Сказала она это по старой привычке, а руку уже начала опускать. Индра представил, как вернётся вовремя, как поставит ноги на две затёртые отметины и будет стоять там, пока ему не позволят сойти. Рёбра со вчерашнего ещё ныли. Ему и правда было страшно. Но ещё одно утро в том зале всё равно придёт, уйдёт он сейчас или останется.
Странное дело, подумал он. Ариэль однажды перерезала ему горло, а стоило увидеть её протянутую руку, и вспоминалось, как она носила ему ужин и швырялась шишками, если он забывал поесть. Он догнал её у первых деревьев.
— Я ещё и болван теперь?
— Раз догнал, значит, со слухом у тебя всё в порядке.
Первое время они говорили наперебой. Индра рассказал, как недавно выиграл три поединка подряд, а на четвёртом засмотрелся, кто идёт по коридору, и получил по уху. Ариэль хотела знать, чего он вертел головой.
— Шаги были лёгкие. Думал, ты.
Она вдруг занялась ремешком на колчане, хотя только что его поправляла.
— Я два раза приходила, — сказала она чуть погодя. — Во второй раз Тандруил со мной пошёл. Мы у двери чуть не поругались. Я хотела войти, а он велел говорить потише. Потом сам так рявкнул на стража, что тот сел. Старейшина за тебя переживает, Индра. И я тоже.
Внизу журчал ручей. Они перешли его по упавшему стволу. Ариэль сообщила, что старый дозорный наконец наловил рыбы и теперь при каждом госте жалеет вслух одного мальчишку, который так и не явился за своей ухой. А сова под крышей вывела птенца, и тот дважды за неделю свалился в одну и ту же корзину с чистым бельём. Индра смеялся. Как он соскучился даже по тем, кого прежде встречал только за столом!
— А ещё кое-что странное творится, — сказала Ариэль. — Всё больше патрулей замечают в лесу чужих. По следам похоже, что это люди.
Они забрались на широкую ветвь у дозорной развилки. Ариэль поднесла к ветке пальцы, и над ними собрался маленький рой светлячков.
— Кто же они? — спросил Индра.
— Боюсь, как бы не твои дружки из деревни.
Слово «дружки» его задело. Для неё это были чужаки, а для него — единственные люди, которых он мог бы привести сюда и каждому показать своё место за столом.
— Вряд ли. Наш старейшина сюда не сунется. И другим не даст, — резче, чем хотел, ответил он.
— Будем надеяться. Я бы предпочла встретить твоих друзей где-нибудь, где мне не придётся поднимать тревогу.
Индра подвинулся, освобождая ей место на ветви. Ариэль присела рядом. Пока она слушала лес, он разглядел в её волосах сухую ольховую серёжку и потянулся убрать. Ариэль повернулась в ту же секунду, и его пальцы задели кончик её уха. Оба отдёрнулись. Серёжка полетела вниз.
— Ловко, — сказала она. — И это ты три раза подряд выиграл?
— Они хоть стояли смирно.
Она тихо засмеялась. Когда они спустились и пошли дальше, её плечо время от времени задевало его плечо, хотя места на тропе обоим хватало.
— А ты и правда изменился, — заметила Ариэль у следующей прогалины. — Окреп. Раньше за мной еле поспевал. Давай спарринг?
— Да ну, брось.
Он ещё улыбался, когда она бросила колчан в мох и налетела на него. Индра едва устоял. За первым толчком последовал второй, он попятился, и Ариэль довольно ухмыльнулась. Потом она увидела, что он больше не отступает. Он успевал отводить её кулаки и даже спросил, не пора ли им сменить дозор. Это зря. Ариэль рассердилась и бросилась на него с таким азартом, что оба полетели в траву. Когда сухие листья осели, она лежала на спине, а Индра, нависнув над ней, держал её за руки.
— Повезло тебе, — выдохнула она.
— Три раза подряд, наверное.
Одна её ладонь уже была свободна. Она сняла с его волос листок, показала ему и легонько прилепила ко лбу. Только тут Индра заметил, как близко её лицо. Он поспешно поднялся и подал ей руку.
— Да я теперь могу куда сильнее, — ляпнул он, всё ещё чувствуя на лбу этот дурацкий листок.
Рядом росла молодая ольха, толщиной с жердь, по которой он бил на занятиях. Нога мелькнула прежде, чем Индра успел сообразить, что делает. Ствол переломился. Крона тяжело прошлась по соседним ветвям и легла поперёк тропы. С неё долго сыпались мелкие серёжки. Улыбка сошла с лица Ариэль.
— Ты зачем её сломал?
Он смотрел на светлые щепки. Ни одного путного ответа в голову не приходило.
— Хотел показать… Прости. За этими дурацкими тренировками совсем забыл, куда бью.
— Меня-то что просить? Индра, мы с тобой гнездо из старого дупла переносили, когда надо было дерево срубить. А это кому мешало?
Он присел у пенька. Одну гибкую веточку пригнуло под упавшим стволом. Вдвоём они оттащили крону с тропы и освободили её. Индра расправил примятые листья.
— После занятий приду к лесничему, — сказал он. — Сам ему покажу.
— Я скажу, где его найти.
Дальше они шли спокойно. Сквозь ольшаник лежала узкая полоса вечернего света. В ней мошкара висела золотой пылью, а ниже, над тёмной водой, зажигались первые светлячки. На развилке Ариэль поправила колчан. Ей предстояло обойти ещё северный край поселения. Индре пора было возвращаться в каменный зал, и чем ближе подходили они к домам, тем меньше ему хотелось говорить.
— Ты в следующий раз приходи просто так, — сказала Ариэль. — Не обязательно успевать что-нибудь выиграть.
— А если ухо опять подставлю?
— Тогда приходи. Посмотрю, какое стало больше.
Он всё-таки улыбнулся. Ариэль свернула к ручью. Ещё немного он слышал её шаги, потом осталась одна вода. У двери зала Индра нашёл за воротом ольховую серёжку. Осторожно переложил её в карман, чтобы напомнила утром про лесничего, и только тогда взялся за холодную ручку.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
