Бастард Великой Орды 3

Глава 1

Болболг натянул поводья, и варг под ним недовольно заворчал, кося багровым глазом. Сотник сплюнул под ноги, прямо на пыльную, ещё не успевшую прогреться землю.

— Ох, и ублюдок же ты, — пробормотал он себе под нос, впрочем, без особой злобы.

Ругаться на кхазара — дело привычное и почти ритуальное, как умываться поутру.

Он слышал, что говорили про этого полукровку. Слышал и про заставу сгоревшую, и про то, как тот полукровка вытащил Миноса Камнелома из-под самого носа Гулдара. Слухи в Пустошах разбегаются быстрее, чем крысы в винных погребах Думграда.

Одни говорили, что полукровка везучий до одури. Другие, мол, что он договорился с самими Неспящими, что продал душу каменным демонам из Глубин. А третьи, те, кто поумней, просто помалкивали.

Болболг не верил ни первым, ни вторым, и сам скорее принадлежал к третьим. Он верил только своим глазам и своим ушам, хоть правый глаз и перестал закрываться после той памятной стычки под Кривым Ручьём.

— Сотник! — окликнул его молодой орк из передового дозора, привстав на стременах. — Дозволь слово?

— Только не тяни варга за яйца, говори как есть.

— Там это… — дозорный сглотнул. — Стены каменные.

Болболг прищурился. Медленно, будто не расслышал, переспросил:

— Каменные? Там же халупа старая стояла! Пнёшь и развалится.

— Ну а теперь целый замок стоит. На стене бомбарда. Одна точно.

Второй всадник, из молодых, дёрнулся было вперёд, но Болболг остановил его коротким взмахом руки. Нечего пороть горячку. Болболг дураком не был и умирать из-за чужой спеси тоже не собирался.

Отряд шёл неспешно. Союзные кланы выделили своих — кто десяток, кто полтора, кто просто отребье швырнул словно кость, которых только на убой и посылай.

Берсерки клана Пустынного Клыка шли отдельно, по своей обыкновенной манере — впереди всех, без доспехов, с голыми торсами, покрытыми шрамами и ритуальными рисунками. Смотреть на них было страшновато даже своим. Чего уж говорить про тех, кто впервые видел, как эти ребята входят в раж.

А ещё Болболг притащил с собой две бомбарды. Думал, что зря — а оказалось вон как. Полукровка целый замок вместо старой заставы успел отгрохать.

— Встанем здесь, — скомандовал сотник, осаживая варга. — Разбиваемся за холмом, чтобы с башен нас не считали.

— А может, сразу к воротам? — подал голос молодой. — Пока они не…

— Пока они что? — Болболг обернулся, и от его взгляда молодой стушевался. — Пока они не наложили в штаны и не сдались? Так они этого не сделают! С такими стенами, как ты говоришь, не думаю, что они побегут. Разбиваем лагерь. Дозоры выставить по кругу. Всё по науке, как отца моего учили, и как я вас, шакалы, учил! Живо!

Работа закипела. Орки, ругаясь и перебрасываясь шутками, вкапывали колья, ставили шатры, расчищали площадки под костры и копали отхожие ямы.

Берсерки, которым не нашлось места в общем строю, уселись в кружок и принялись молча точить свои тесаки. Зрелище было то ещё — даже видавшие виды ветераны старались обходить их стороной.

Сам Болболг поднялся на холм, приложил ладонь ко лбу, всмотрелся. И чем дольше он смотрел, тем сильнее хмурился.

Стены были не просто каменные. Они были необычные. Пригнанные друг к другу блоки, ровные линии, бойницы на равном расстоянии. Не крепость — а произведение искусства.

Орки так не строят.

Болболг спустился с холма и нашёл взглядом своего помощника — кривоногого старого вояку по кличке Храп. Тот как раз проверял запас пороха.

— Храп!

— Да, командир?

— Слышал, что бают про этого Крома? Ну, кроме того, что он полукровка?

Храп выпрямился, поскрёб щёку.

— Разное. Кто говорит — он диких гоблинов под себя подмял. Кто, что варга болотного приручил, размером с мамонта. Третий раз слышу про то, как он в копях кого-то там порешил и каторжан повыпускал.

— И ты веришь?

— Не верю, — пожал плечами Храп. — Но и не то чтобы совсем не верю. Одно другому не мешает.

Болболг хмыкнул. Мудрый старик, ничего не скажешь.

— Ладно. Пошли гонца. Пусть передаст: либо сдаётесь по-хорошему, либо мы сносим ваши стены к варговой матери. Слово в слово передать, не перевирая.

— А ежели откажутся?

— А ежели откажутся — будем думать. Стены — это стены, но и мы не вчера родились.

Гонец уехал. Болболг вернулся в шатёр, уселся на походный сундук, вытянул ноги. Внутри ворочалось что-то нехорошее. Не страх — он давно разучился бояться. Скорее, предчувствие. Такое бывало у него перед каждым крупным делом, и, как правило, оно не обманывало.

Ясно было одно: ежели полукровка не дурак, он либо вступит в переговоры, либо встретит их с оружием.

А ежели дурак — то тем хуже для него. У Болболга две бомбарды и два десятка берсерков, которые без башки останутся, но стену эту его прогрызут.

***

Гонец явился к воротам под вечер, когда солнце уже припало к зубцам скал, а тени вытянулись до самого холма.

Я спустился со стены не сразу. Дал ему немного потоптаться перед воротами, поглядеть на наши бойницы, на бомбарды, на контрфорсы, которые старый Олгриф с помощниками выводил с таким усердием, будто строил зиккурат самому Великому Зуру.

Посланец оказался молодым орком с рассечённой губой. Глазастый парень — то на стену глянет, то на бойницы, то на окованные ворота. Запоминает. Молодец, умный.

— Ну? — я остановился в десяти шагах, заложив руки за спину. — Говори, с чем пришёл.

— Сотник Болболг велел передать, — начал он, расправив плечи. — Либо сдаёте заставу добром, либо мы разносим её и вешаем всех на столбах. Время вам до утра.

Я оглянулся на своих. Зарра стояла у ворот, скрестив руки на груди. Кхар на стене делал вид, что разглядывает небо, но ухо повернул к нам.

— Знаешь, что я слышал? — я чуть наклонил голову набок. — Что Болболг совсем не дурак. Что он работает головой, а не только кулаками. Это правда?

Гонец замялся и ответил:

— Правда.

— Тогда передай ему моё слово, — я подошёл ближе. — Бомбарды свои пусть оставит здесь в качестве компенсации. Вместе с тем, что к ним прилагается — порох, ядра и всё остальное. И пусть уходит. Тогда останется жив. Вместе со всеми, кто с ним пришёл.

Гонец открыл было рот, но я не дал ему сказать.

— И пусть передаст Гулдару, что он ответит за своё вероломство. Я спас ему жизнь. Я предлагал ему союз. А он что сделал? Прислал войско жечь деревни и резать селян? Дух отца проклянёт его за это! Так и передай. Слово в слово.

— Но сотник…

— Я с твоим сотником говорить не буду. Не по чину ему решать судьбу земель, которые он пришёл жечь, — я развернулся на пятках. — Всё. До рассвета пусть думает.

Гонец потоптался ещё секунду, потом развернулся и пошёл к своему варгу, то и дело оглядываясь.

Я проводил его взглядом и обернулся к своим.

— Щепа!

— Здесь, господин комендант! — воин вылетел ко мне, как пробка из фляги.

— Езжай в Кромград. Передай Молоху, чтоб отправил по всем деревням гонцов. Пусть скажут, что враги пришли жечь их поля и забирать детей в рабство. Если не хотят такой судьбы — пусть встают со мной плечом к плечу.

— Сделаю!

— Погоди, — я поймал его за локоть. — Диким тоже клич отправьте. Передайте, что Гулдар прислал своих псов. Если застава падёт, все они придут к ним в пещеры. Кто готов помочь — ждём здесь.

Щепа кивнул, запрыгнул на варга и пришпорил его пятками.

— Смотрите сюда, — я подошёл к краю вала, где за рогатками открывался вид на ущелье. — Это бутылочное горлышко. Слева — скала. Справа — скала. Между ними — дорога в пять повозок. Застава стоит поперёк. Обойти её нельзя никак, разве что через Мёртвые Топи, а это три дня пути, и по такой гнили, что половина войска завязнет. Никакой дурак туда не сунется, если он не самоубийца.

Зарра кивнула.

— Стало быть, либо будет ломать наши ворота, либо будет сидеть и кусать локти. Осаду надолго он не потянет — сзади у него пустые тылы. Ни провизии, ни подкрепления, — сказала она.

— Верно, — я кивнул за спину. — А стены у нас каменные. Бомбардами он их седмицу колоть будет. За это время мы успеем собрать всех, кто есть поблизости.

Урзул подошёл, опираясь на стену.

— А если они всё-таки полезут?

— Тогда встретим их, как полагается, — я пожал плечами. — Пока ворота целы, мы здесь сидим крепко. Пусть пробует. Обломает зубы и уйдёт.

Повисла тишина. Где-то за стеной потрескивал костёр. Негромко бормотали курги.

— Если нападёт, то мне же услугу окажет, — я улыбнулся.

Все уставились на меня.

— Ты чего? — Зарра прищурилась. — Как это, услугу окажет?

— А вот так, — я обвёл рукой окрестности. — Гулдар прислал сюда войско. Значит, показал всем, что слаб. Что бьёт своих, вместо того чтобы держать границы. А я предлагаю договориться. Пустоши — они такие, быстро всё видят. Сегодня он меня захочет прижучить, а завтра соседи сговорятся и решат — а может, Кром-то и прав? Может, к нему и стоит податься?

Урзул хмыкнул.

— Хитро.

— Не хитро. Просто не по-дурацки.

Я постоял ещё немного, глядя на закат.

— Ладно, — сказал я своим. — Готовимся к бою. И к тому, что ежели повезёт, к нам ещё и подмога подойдёт.

Зарра шагнула ближе, заглядывая мне в глаза.

— Ты вправду веришь, что этот Болболг одумается и отведёт войска?

— Нет, — честно признался я. — Он слишком упрямый. Но вот что интересно — он даже не подозревает, что сейчас делает мою работу. Собирает мне союзников.

Зарра фыркнула.

— Ишь, стратег.

— А то, — я подмигнул ей. — Из любой ситуации можно извлечь пользу.

Мы отправились к костру. Впереди долгая ночь.

И для меня и для того сотника, который сейчас сидит за холмом и думает, как ему поступить.

Не хотел бы я оказаться на его месте.

***

Горислав не любил море. С детства не любил, сколько себя помнил. Даже когда его мальчишкой отец впервые вывез на рыбацкой лодке в залив, он смотрел не на чаек и не на волны, а на далёкий берег.

А теперь вот плыл второй день кряду. И не на рыбацкой лодке, а на княжьей ладье с золочёной кормой и драконьей мордой на носу.

Море вокруг было серое, как небо, и такое же холодное. Чайки орали над головой так, будто их резали. Горислав стоял у борта, крепко вцепившись в перила, и раз за разом прокручивал в голове предстоящий разговор.

Король Глеб, повелитель Великого Королевства, первый из своего рода, взошедший на престол не по крови, а по праву силы и хитрости. Человек из далёкой страны. Чужак. Поговаривали, что он сын заморского купца, или даже бывший наёмник, который вовремя отхватил свой кусок и сумел подмять всех под себя.

Горислав в сказки не верил. Он верил своим глазам. А глаза говорили ему, что этот Глеб умён, коварен и честолюбив, а потому очень опасен.

— Князь! — окликнул его брат Ансельм. — Его величество будет ждать вас в шатре. Сразу по прибытии.

Горислав кивнул. Сразу по прибытии. Даже отдышаться не дадут. Что ж, ожидаемо.

Ладья вошла в бухту под вечер. Бухта была глубокая, удобная, с каменным причалом, построенным ещё до того, как здесь появились люди. Горислав ступил на твёрдую землю и на секунду прикрыл глаза.

Твердь под ногами. Хорошо. Сразу легче.

Королевский лагерь раскинулся по всему берегу. Не лагерь, а целый город. Шатры, навесы, костры, кузни, загоны для лошадей. Между ними сновали люди в доспехах. Пахло дымом, дёгтем и жареным мясом. И над всем этим реяли королевские знамёна, золотые с чёрным орлом.

Шатёр короля стоял на холме, чуть в стороне от общего лагеря. Дворец из кожи и шёлка, с двумя входами и охраной по периметру.

Горислав прошёл сквозь распахнутый полог и оказался в просторном зале, щедро обставленный мебелью. Король сидел за столом и задумчиво постукивал по столешнице узловатыми пальцами.

Худой, словно сама Смерть, с седеющей бородой до пупа, и пронизывающим до костей взглядом.

Подле него стоял генерал — высокий, широкоплечий ветеран с лицом, будто вырубленным из дуба, в богатом кафтане и в сапогах с длинными голенищами. На поясе сабля.

— Князь Горислав, — Глеб чуть наклонил голову. — Садись. В ногах правды нет, а разговор будет долгий.

— Дорога была не близкая, ваше величество, — Горислав сел напротив.

Король отмахнулся и сказал:

— Перейдём сразу к делу.

Генерал молча развернул карту. Горислав узнал очертания Пустошей, увидел знакомые точки — Думград, Гуратан, Гнилые Зубы. И множество пометок, крестиков, стрелок.

— Ты знаешь эти земли лучше, чем кто-либо другой в королевстве, — король ткнул пальцем в карту. — Ты там жил и торговал, знаешь местные обычаи, их слабые места, их вождей. Мне нужен человек, который расскажет мне всё это. Будешь советником при генерале.

Горислав молчал. Он смотрел на карту и вместо стрелок и пометок видел деревни и города, видел лица, тех, кто там живёт. Видел своего сына Радогора и Изяслава с дружиной, которых по собственной воле оставил в западне.

— Ваше величество, — князь прочистил горло и сцепил руки в замок. — Я бы хотел вам кое о чём сказать.

— Говори, — Глеб откинулся на спинку кресла.

— Я знаю орков очень давно. Среди них есть те, кто готов вести торговлю и сотрудничать. Те, кто желает мира, а не войны. Кромград, Гуратан — они нам не враги. С ними можно договориться.

— Договориться? — король поднял бровь. — С орками?

— С некоторыми — да, — Горислав выдержал взгляд. — Я видел их города с каменными стенами. Если бы вы видели…

— Я видел много городов, — перебил король. — И все они горели, когда я приходил. Орки понимают только силу.

— Если вы вторгнетесь на Пустоши, они объединятся, — Горислав чуть повысил голос. — Сейчас они грызутся между собой, это правда. Но перед общей угрозой они встанут плечом к плечу. Я знаю их.

— Не успеют, — король отмахнулся, как от мухи. — Пока они будут решать, мы разобьём их поодиночке. Сначала один клан, потом другой. К тому же у нас уже есть союзники среди северных кланов. Они пойдут на Пустоши одновременно с нами. Тоже стадо, но что поделать? Иногда приходится идти и на такие меры.

Горислав замер.

— Северные кланы?

— Да, — Глеб улыбнулся. — За услугу они просят часть земель. И готовы платить за это сталью и кровью. Отдадим им часть Пустошей, остальное заберём себе. Твоя задача — помочь мне. За это тоже будешь награждён. Или наказан, если вздумаешь противиться слову короля. Ты понял?

Горислав посмотрел на карту, а точнее — на маленький кружок с надписью «Гнилые Зубы». Он думал о договоре с Кромом и о предательстве, на которое вынужден был пойти.

— Как скажете, ваше величество, — князь склонил голову. — Я исполню вашу волю.

Король безразлично кивнул и расслабленно откинулся на спинку кресла.

Аудиенция была окончена.