Бастард Великой Орды 2

Глава 1

Гулдар с трудом разлепил глаза. Голова ходила ходуном, тело ломило, во рту пересохло настолько, что язык не мог отлипнуть от нёба.

Пахло кровью, жжёными травами и чем-то приторно-сладким — запахом подгнившей раны, который не могли перебить даже дымящиеся курильницы лекаря.

Последнее, что он запомнил, прежде чем провалиться в темноту, был штандарт этого чёртого Хаш’барога.

Сейчас же у изголовья стоял его собственный тесак, а со стен свисали символы Дома Гульгарата.

Где, Великий Зур, он находится?

Гулдар привстал на локтях, пытаясь осмотреться. Плечо стрельнуло болью и он, скрипнув зубами, откинулся на шкуры. В груди привычно полыхнул эфир, напитывая тело энергией. Боль отступила.

— Эй! — крикнул он в пустоту.

Голос прозвучал глухо, однако в тоже мгновенье тишина вокруг взорвалась топотом ног и бряцанием доспехов.

Дверь распахнулась, громко ударившись об стену, и в комнату вошёл Болболг. Он в два шага преодолел расстояние до кровати и припал на одно колено, склонив голову.

— Великий кхазар! — не поднимая глаз проговорил он. — Наконец-то ты очнулся.

Гулдар схватил Болболга за плечо, заставляя того поднять глаза, и ещё раз всмотрелся в его лицо, будто до сих пор не мог поверить, что вместо ямы Хаш’барога очутился в родных палатах.

— Как я здесь оказался? — голос Гулдара дрогнул от накатившей слабости.

— Мы возвращались из Гуратана, — лицо Болболга посуровело, — и наткнулись на двоих из твоего отряда. Они рассказали, что вас разбили, а тебя похитили воины Хаш’барога. Мы отыскали их лагерь, нашли тебя и взяли этого Хаш’барога в плен. Всех остальных предали мечу.

— Взяли Хаш’барога? — Гулдар приподнялся на локтях. — Где эта гнида?

Болболг недобро улыбнулся, указывая куда-то вниз.

— Привыкает к новому жилищу, господин. Там ему и место.

Гулдар кивнул и снова откинулся на шкуры.

Это хорошо. Чем меньше останется непокорных кланов, тем легче будет продавить остальные. К тому же, к этому ублюдку у него теперь свои счёты. Тот переступил черту, когда откололся вслед за Зул’джином. А после того, как Хаш’барог посмел напасть на него…

Дверь приоткрылась, на этот раз аккуратно, и в комнату вошёл придворный лекарь. Белёсый старый орк с крючковатым носом, но с весьма выдающимися талантами. Это чувствовалось даже на расстоянии.

— Позвольте, господин? — он склонил голову, и так и стоял, пока кхазар не махнул рукой.

— Заходи!

Старец протиснулся в приоткрытую дверь. По комнате тут же распространился запах целебных отваров и мазей.

— А Кром? Что с ним? — Гулдар снова посмотрел на сотника. — Те двое что-нибудь рассказали? Что там вообще произошло?

Болболг поднялся на ноги, уступая место лекарю. Лицо его стало чернее тучи.

— На вас напал не Кром, господин, — нехотя проговорил сотник.

— Это я и так понял! — рыкнул кхазар. — Говори, что знаешь!

— Когда на стоянку напали, Кром первым пришёл вам на помощь. Говорят, на его стороне бились четыре гоблина-погонщика со своими кургами и стая диких варгов. И ещё невидимые лучники.

Гулдар поперхнулся отваром, который ему дал лекарь.

— Невидимые? Ты сбрендил? — прокашлялся он.

— Невидимые, — подтвердил сотник. — Их стрелы били без промаха, будто они стояли в десяти шагах, а самих их никто не видел. Ещё сказали, что если бы не Кром, спасать было бы некого.

Болболг взглянул на плечо господина.

— Это правда, великий кхазар, — подал голос целитель. — Если бы не то зелье, которое вам влили, в Думград вас доставили бы остывшим.

Гулдар поморщился.

— Что ты несёшь, старик? Этот выродок прирезал моего десятника! На кой-хрен ему меня спасать?!

Старый орк хмыкнул и выставил на столик ларец с фиалами. Чего тут сказать? С кхазаром спорит разве что безумец.

— Однако это правда, господин, — Болболг взглянул в глаза Гулдара. — Он мог бы тебя убить или оставить истекать кровью, но не сделал этого.

Гулдар рухнул на шкуры, сжав кулаки. Из груди вырвался такой рык, что склонившийся над ним лекарь выронил склянку. Стекло со звоном разлетелось по каменному полу.

В зале повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь сопением самого Гулдара.

Уж лучше бы смерть, чем милосердие от того, кого презираешь.

Но…

Гулдар призадумался.

Если бы не это самое милосердие, он бы сейчас гнил возле той речушки.

Гулдар выдохнул, унимая клокочущую в груди ярость. Разум прояснился. Боль в плече отошла на задний план.

Что ж, кхазар жив, избежал плена, и даже заполучил себе трофей — предателя Хаш’барога.

Что с того, что Кром спас его жизнь? Кто поверит словам бежавших с поля боя солдат?

Лучше так, чем кормить червей.

Гулдар рассмеялся, но его смех быстро оборвался. Он скрипнул зубами. Надо использовать эту ситуацию в свою пользу. Вывернуть так, чтобы полукровка играл по его правилам.

— Пить!

К губам поднесли чашу с отваром из горьких трав. Гулдар жадно выпил всё до единой капли, и промокнул губы поданой тряпицей.

В этот момент тяжёлые двери зала со скрипом распахнулись. На пороге возник стражник.

— Великий кхазар! — поклонился он. — Стража на воротах доложила, что к дворцу прибыл посол!

Гулдар поморщился от головной боли.

— Какой ещё посол?

— Посланник от нового союза кланов! — дрожащим голосом ответил стражник. — Он назвал его… как там было-то… Ордой Вольных Земель.

Гулдар медленно поднялся с кровати, игнорируя протестующие причитания лекаря. Боль пронзила плечо раскалённым штырём, но он лишь сильнее сжал кулаки.

— Приведите этого посла Орды Вольных Земель в тронный зал, — бросил Гулдар, накидывая поверх перебинтованного плеча кафтан. — Посмотрим, что он скажет.

Гулдар с некоторым трудом дошёл до тронного зала, где его ждали шестеро стражников. Они стояли по обе стороны от дверей, положив руки на навершия своих мечей.

Следом впустили посла с его сопровождением — двумя воинами в тяжелых доспехах. У каждого на поясе висело по добротному тесаку.

Сам посол выглядел… действительно как посол. Вместо доспехов на нём был расшитый золотом халат, на ногах — сапоги из белёной кожи, на бёдрах — пояс из плетёной кожи. За поясом торчал кинжал, который вряд ли можно было назвать оружием. Исключительно знак того, что этот орк не просто болтун, а принадлежит к Истинным.

Гулдар приподнял бровь, разглядывая необычного гостя. Впрочем, вскоре это занятие ему наскучило, и он подозвал стоящего поодаль раба с подносом. Взял чарку с вином и откинулся на спинку трона.

Посол поклонился.

— Я говорю от имени кхазара Вольных Земель! — провозгласил он скрипучим голосом. — Мой господин объединил под своей дланью кланы Севера и Востока! Теперь он кхазар этих земель! И он требует от тебя, Гулдар, сын Грох’тара, чтобы ты признал его власть! Преклони перед ним колено или уже завтра захлебнёшься в собственной же крови!

В зале повисла звенящая тишина. Стражники у дверей напряглись в ожидании приказа.

Гулдар медленно поднялся с трона. Мир перед ним качнулся. Он чудом удержал равновесие, оперевшись об подлокотник. Глаза налились кровью.

— Ты… — прохрипел Гулдар. — Ты вошёл в мой дом и требуешь склониться перед каким-то там сраным самозванцем?

Посол гордо вскинул голову.

— Это приказ кхазара! Он будет ждать ответа два дня, а потом…

Гулдар сделал шаг вперёд, обнажая клыки. Посол оборвался на полуслове.

— Пусть твой господин засунет свои приказы себе же в задницу! Передай ему моё слово… вместе со своей тупой башкой.

Кхазар говорил тихо, но в его голосе было настолько много Силы, что посланник невольно отшатнулся, а его спутники похватились за рукояти тесаков.

Кхазар взмахнул рукой, и стражники сорвались с места. Двое подхватили посла под руки, закручивая их за спину, третий сорвал с него шлем и за волосы оттянул голову вперёд, обнажая тощую шею.

Остальные блокировали охрану, быстро разоружив их и уложив мордами в пол. А чтобы не дёргались, как следует приложили сапогами по рёбрам.

Посол захрипел, скребя пальцами по чужим латам.

— Стой! — рявкнул Гулдар стражнику, уже занёсшему над головой меч. — Не здесь!

Он указал когтистым пальцем на выход из зала.

— Выведите его во двор! И отправьте эту падаль обратно тому ублюдку, который решил, будто я склонюсь перед ним! Пусть знает: Думград ни перед кем не склонится!

Посол что-то кричал, но Гулдар не обращал внимания. Когда зал опустел, он тяжело опустился обратно в кресло. Голова раскалывалась.

«Кром спас меня», — эта мысль была горькой как полынь.

«Но ты всё равно заплатишь сполна. За то, что отказался присягнуть мне», — решил он окончательно, принимая из рук лекаря дымящуюся чашу с отваром.

С братом он разберётся позже. Сейчас нужно удержать то, что осталось от власти. Нужно показать этому новому «кхазару» Вольных Земель, куда он суёт свой нос.

Война? Что ж, пусть будет война.

***

Солнце припекало так сильно, что пот струился по спине тёплыми весенними ручейками. Я стоял на дозорной вышке на холме и смотрел вниз на долину. Работа шла полным ходом: десятки фигурок суетились на свежевспаханном поле и у каждой было своё занятие.

Одни разбрасывали зерно, другие на мулах тянули деревянные бороны, которые под моим руководством изготовили орклины. Между ними, как клушки, носились человеческие женщины, разнося воду.

Аглай оказался настоящим мастером своего дела, и здорово организовал процесс.

Первые всходы, заложенные нами три седмицы назад, уже зеленели порослью. К ним по вырытым каналам с реки поступала вода. Это было чудо по меркам Пустошей — видеть жизнь там, где раньше была лишь сухая земля.

Внизу послышался топот.

— Комендант! — окликнул меня знакомый бас Горна. — Там это… торговец вернулся!

Я обернулся и посмотрел на центральный вал.

У открытых ворот действительно стоял караван Хрода. Тот уже успел слезть с головной повозки и теперь стоял посреди двора, оглядывая острог.

— Долго же тебя не было, Хрод! — поприветствовал я его, когда спустился с вышки. — Рад видеть тебя живым и невредимым! Я уж думал, тебя сожрали Неспящие или ты решил осесть где-нибудь в Гуратане!

Торговец хитро прищурился и ответил на рукопожатие своей тощей ладонью.

— Комендант Кром! Если бы ты знал цены на пряности в портах Серого моря… Но я вернулся! И не с пустыми руками! Хотя… я слышал много странных вещей по дороге сюда!

— Ещё бы! — хмыкнул я. — Особенно о тех головорезах, которых ты прислал ко мне на службу.

Хрод остолбенел. Брови едва не покинули морщинистый лоб, поднявшись так высоко, что чуть не затерялись под чалмой.

— Какие головорезы, господин комендант? — он попятился под моим взглядом. — Я никого не отправлял! Многим говорил, зазывал, но кто поверит странствующему торговцу?

Я смерил его взглядом. Пожалуй, старик не врёт. Иначе вряд ли бы он почтил меня своим присутствием.

— Очень надеюсь, что это так, торговец.

Я махнул рукой, приглашая проследовать за мной.

Мы отошли чуть в сторону от дворовой суеты — туда, где у стены острога стояли бочки с водой и лежали охапки свежей травы.

— Ну и что же ты слышал? — я встал к нему лицом.

Хрод оглянулся по сторонам и понизил голос до шёпота:

— Поговаривают, ты разгромил отряд из Думграда! Пленил Гулдара, и сейчас он томится в застенках твоей башни! Но самое странное, что я слышал, то что ты надумал идти на столицу войной! Это правда?

Я улыбнулся так, как улыбаются мальчишке, привирающему, что он увидел в лесу настоящую фею.

— Ты серьёзно веришь в эти слухи? Гулдар мой брат, но наши пути разошлись. Он пытал моих воинов, если ты забыл.

Хрод всплеснул руками:

— Я верю своим глазам и своему кошельку! Если бы Гулдар всерьёз хотел твоей смерти… поверь мне, ты бы давно кормил червей! Нет. Тут что-то другое! Кто-то пытается стравить вас обоих!

Я вздохнул.

— Ладно, оставим эти интриги жителям Думграда. Так что ты привёз? Надеюсь, не забыл про наш уговор?

Хрод хитро улыбнулся:

— Как можно забыть о таком щедром покупателе? Смотри!

Он махнул рукой помощникам, и те начали споро разгружать повозки, выкладывая перед уже собранными лотками их содержимое.

На землю полетели мешки с зерном, тюки с тканями, комплекты кожаной упряжи и ещё бог знает с чем. Стороной пристроились коробки с инструментами и два куля с солью.

Торговец положил ладонь на ящик с ядрами для бомбарды, и, дождавшись моего кивка, указал на него орклину.

А затем Хрод дал знак освободившемуся помощнику, и прошёл к последней телеге:

— А вот мой главный сюрприз для тебя! Всё, как мы договаривались!

Помощник откинул брезентовый полог с большой деревянной клетки-повозки и отошёл в сторону.

Я взглянул на её содержимое и нахмурился. Полная повозка орклинов. Сколько их там было, наверное, не знал даже сам Хрод. Закованые в колодки бедолаги стояли так плотно, что между ними невозможно было рассмотреть даже щели.

Орклины уставились на меня огромными испуганными глазами забитых животных.

Я медленно перевёл взгляд на Хрода:

— Рабы? Серьёзно?

Хрод поднял ладони:

— Я помню наш разговор у костра и твои слова о том, что орклины не продаются. Я привёз их тебе не как товар для продажи, а как дар!

Я заглянул торговцу в глаза:

— Ты выкупил их?

Хрод вздохнул:

— Да. Теперь они свободны от обязательств перед прошлым хозяином…, но бездомны, как уличные псы! Я подумал: кому как не тебе нужны рабочие руки? Но скажу прямо — от компенсации я не откажусь. Сам понимаешь, торговля и так затратное дело, а уж выкуп рабов подавно.

Я молчал несколько долгих секунд, глядя на несчастных орклинов, и сказал, улыбнувшись уголками губ.

— Хорошо стелешь, Хрод. Ты умеешь вести дела так, чтобы все остались довольны…

Я повернулся к воротам:

— Молох! Освободите их! И пусть Пятница отведёт их к Грете — нужно отмыть и накормить!

Когда клетку открыли и орклины начали выбираться наружу под присмотром стражи, я снова повернулся к торговцу.

— Вот твоя компенсация, — я протянул мешочек с монетами. — Ещё я беру всё зерно до последнего мешка и весь инструмент по той цене, о которой мы договаривались. Ещё ядра, порох, ткань, кожу и соль.

Хрод расплылся в довольной улыбке:

— Конечно-конечно! Но позволь мне добавить к сделке ещё кое-что…

Мы отошли к головной повозке. Купец откинул крышку личного сундука и достал оттуда свёрток из кожи.

Развернув его на крышке сундука, он извлёк содержимое: набор точильных камней высшего качества и…

…кусок отполированного минерала, очень уж напоминающий тот, что я достал из паучихи.

— Где ты это взял?

Хрод махнул рукой.

— Забрал за полцены в Гуратане у старьёвщика. Ими уже пользовались, но всё в хорошем состоянии. Не пожалеешь! Всего три золотых ушака. Твои тесаки и секиры будут резать доспехи как масло!

— Нет, я об этом, — я ткнул пальцем в кусок минерала.

Старик призадумался.

— Это… — он покрутил вплетённую в бороду костяную нэцкэ, — старьёвщик тот и продал в довесок. Сказал, оставил кто-то лет двадцать назад, но так обратно и не выкупил. Видать, за ненадобностью забыл. Вот он и сунул мне, чтоб хлама поменьше было.

— Понятно, — я сунул минерал в подсумок, а свёрток с точильными камнями отложил к куче покупок, которая уже доросла мне до пояса.

Взгляд скользнул по повозкам и остановился на одной из них, единственной оставшейся не разгруженной.

— А это что? — я указал на покрытую брезентиной повозку.

Хрод пожал плечами.

— А это не продаётся, — хмыкнул он. — Заказ для одного клана.

— И всё же, — пришлось немного придвинуться поближе, чтобы торговец понял мои намерения.

— Аркбаллиста, — вздохнул он. — Многозарядная. Выпускает три болта за раз. Убойная штука.

Я и без того знал, что убойная. Отлично подойдёт для обороны. Особенно против множественного противника или лучников, бьющих с недосягаемого для обычных арбалетов расстояния.

— И сколько ты хочешь за эту аркбаллисту? — я потянулся к поясу.

Хрод развёл руками.

— Она не продаётся, господин комендант.

— В таком случае, — я понизил голос, и торговец инстинктивно подался вперёд, — предлагаю обмен. На выгодных условиях.

Я надавил на самое больное, что есть у любого странствующего торговца — на его неутолимую жажду наживы.

Хрод нахмурился. Сейчас в нём боролись две ипостаси — репутация и банальная алчность, что гнала его через Пустоши.

Борьба оказалась недолгой. Алчность победила. Он сдался и вопросительно повёл подбородком.

— Меняю одну из моих станковых бомбард на твою аркбаллисту. Сам понимаешь, сколько я теряю в золоте. К тому же, ядра мне доставать негде, кроме как у тебя, а вот болтов мы нарубим сколько угодно.

Хрод покачал головой, поджав губы. Сплюнул себе под ноги и махнул рукой.

— Годится.

Я повернулся к стражникам.

— Принимай! Аркбаллисту и снаряды на стену, ядра в арсенал.

После полного расчёта, когда последний золотой ушак перекочевал в бездонный поясной мешок торговца, мы ударили по рукам, скрепляя сделку.

Хрод довольно крякнул.

Ему удалось не просто заработать — он смог провернуть очень выгодную сделку, заполучив в свои руки мощное осадное орудие. Его запросто можно продать какому-нибудь клану на востоке или выменять на что-нибудь равноценное в Гуратане.

Солнце клонилось к закату, когда я отправился на обход острога.

По дороге устало брели орклины, закончившие засевать новые поля. Из леса группа охотников тащила на горбах дичь.

Рабочий день завершился.

Для меня же он только начался. Я увереным шагом направлялся к кузнице, где кипела своя жизнь.

На подходе я заметил, как на куче угля стоит Пятница, будто он царь горы, и размахивает руками, раздавая команды своим сородичам. Завидев меня, он чуть ли не кубарем скатился вниз и сразу же припал на одно колено.

— Господин К-кром… — запнулся орклин.

— Встань, Пятница. Ты не раб. Ты свободный житель Гнилых Зубов.

Я подхватил его подмышку и помог подняться. Глаза орклина заблестели.

— Я собрал всех новых. Они ждут вашего слова!

Я кивнул.

Пятница гаркнул и из-за угла кузницы высыпало три десятка орклинов.

Они жались друг к другу, поглядывая на меня затравленным взглядом.

— Слушайте все! — мой голос звучал громко и властно, эхом отражаясь от стен кузницы. — Вы больше не товар! Вы больше не рабы! В Гнилых Зубах нет рабов! Здесь каждый работает на общее благо и получает защиту моего клана!

Я прошёлся вдоль неровного строя.

— Но работать придётся всем! Еда не падает с неба, а стены не чинят себя сами. Кто не работает — тот не ест! Это закон жизни, закон свободного поселения.

Я остановился перед самым рослым из них. Со шрамом через всю щеку и умным, цепким взглядом.

— Как твоё имя?

— У меня нет имени, господин, — пробормотал он робко.

— Теперь есть. Ты будешь… Дрол.

Орклин улыбнулся. Имя явно пришлось ему по вкусу.

— Теперь ты старший над этой бригадой. Отвечаешь за них головой. Пятница научит вас работать с камнем и деревом.

Дрол ударил кулаком в грудь — жест орочьей воинской присяги, и глянул на своих сородичей.

— Да, господин Кром!

Я отпустил их и направился по своим делам. Бытовуха в остроге не кончается никогда.

У входа в башню меня ждала Зарра.

Под глазами синяки, руки висят вдоль тела, меховая накидка съехала на левое плечо.

День вымотал северянку настолько, что у неё просто не осталось сил, но на губах всё равно то и дело играла улыбка.

— Расскажешь, почему ты сияешь, как утреннее солнце? — спросил я.

Зарра заалела.

— Есть хорошие новости, — с заминкой ответила она. — Я только что была в псарне и…

— И? — я скосил бровь.

Северянка выждала паузу, явно наслаждаясь моментом.

— Одна из самок оказалась беременной! Скоро уже понесёт. Урзул говорит, щенки выйдут сильными. Не такие, как Думградские. Гораздо сильнее!

Я даже замедлил шаг. Это была не просто хорошая новость, это был взрыв! Варги — кровь Орды, без них невозможна полноценная армия. Скорость, разведка, ударная мощь, средство передвижения, в конце концов.

— И ещё, Гроза…

Со стороны ворот донёсся утробный рык. Я повернул голову и встретился с ней глазами. Гроза наконец-то вышла из своего временного убежища в дальнем конце острога. Не удивлюсь, если Зарра приложила к этому руку.

Гроза лежала у частокола, положив огромную голову на лапы. Её янтарные глаза следили за каждым моим движением с пугающей осмысленностью.

Связь между нами окрепла настолько, что я чувствовал её, как биение собственного сердца.

В душе потеплело.

Гроза здесь больше не случайная гостья. Она хранительница этого острога! Хранительница Кром-камня!

«Ты растёшь», — в сознании всплыл мыслеобраз, который на этот раз сразу сложился в слова.

«Мы растём вместе», — ответил я и почувствовал ответную волну удовлетворения.

Жители острога всё ещё осторожничали и обходили новую жительницу стороной. Но пройдёт время, и они будут считать её защитником — хранителем Гнилых Зубов.

Вечером я сидел в главной зале башни, глядя на разложенную на столе карту Пустошей. Мой палец медленно скользил по пергаменту: Думград на востоке, Гнилые Зубы в центре… Пустота вокруг нас была обманчива.

Нужно развиваться. Укреплять острог — это задача номер один. Но этого мало.

В одиночку мы выстоим против клана Хаш’Барога или небольшой стаи Неспящих. Но если начнётся настоящая заварушка… Если Гулдар решит окончательно решить «проблему бастарда» или какой-нибудь Совет кланов пойдёт вразнос…

Нужно искать союзы. И Долдорта с его дикими племенами не достаточно. Раз уж пошла такая возня в Пустошах после смерти старого Грох’тара, остаться в стороне не получится при всём желании.

Да я и не хочу оставаться в стороне. Орки веками режут друг друга из-за старых обид и пустых амбиций вождей-идиотов, вроде моего тупого братца Гулдара или того же Зурга. Эту резню нужно прекратить и навести порядок железной рукой.

В двери тихо постучали.

— Заходи!

На пороге возник Хрод. Торговец уже успел смыть дорожную пыль и переодеться в чистый чапан из дорогой ткани — наверняка подарок для какого-то клиента в Думграде, который он решил оставить себе или выгодно продать здесь.

— Не помешаю? Я хотел бы обсудить условия нашего дальнейшего сотрудничества.

Я жестом пригласил его сесть на лавку напротив.

— Налить тебе самогона? Или ты предпочитаешь своё пойло?

Хрод сел, аккуратно расправив полы одежды.

— Самогон будет в самый раз для такого разговора, комендант Кром. Я ехал сюда через заставы Думграда и южные тракты Гуратана. Я слышал то, что заставило меня задуматься о безопасности моих караванов в будущем…

Он сделал паузу, принимая из моих рук кружку с мутноватой жидкостью.

— Северяне активно интересуются тем, что у нас тут творится после смерти кхазара. Разведчики ихние шныряют вдоль границ.

Он наклонился ко мне ближе и заговорил почти шёпотом:

— А ещё в бухте видели корабли. Человеческие, из-за Серого моря. Большие корабли. С белыми парусами. Русичами их кличут. Те ещё демоны. Поговаривают, присматриваются они к этим землям, чтобы наших в полон увезти да золотом трюмы набить.

Я слушал торговца молча, внимая каждому его слову.

Серое море, так местные называли океан, и где он заканчивался, не знал, наверное, никто. А вот с «русичами» всё было яснее некуда — в моём мире с них и началась история Руси. Видимо, как и здесь.

Корабли же могли быть чьи угодно: от работорговцев до экспедиционного корпуса какого-нибудь заморского князька, решившего заполучить себе новые колонии для высасывания ресурсов.

Время мелких стычек закончилось. Началась большая игра, для больших и сильных мальчиков. И мне стоило бы наростить мышцы до того, как вся эта кутерьма докатится до моих земель.

Я поднял взгляд на торговца:

— Скажи мне вот что, Хрод. Если где кланы или племена, которые могли бы присоединиться к Зубам? Не ради торговли, а именно стать частью нового союза?

Хрод хитро улыбнулся и сделал большой глоток.

— Как раз об этом я и думал всё время по пути сюда. Это не совсем клан, в привычном понимании этого слова, но тебе будет чертовски интересно узнать кто это.

Глава 2

Смрад в караулке стоял такой, что впору было вешать топор. От такого глаза сами выпрыгнут и даже не обернутся. Смесь застарелого пота, эля и той вонины, что намертво въедается в шкуру после двух смен под палящим солнцем.

Горлорез лениво прошёлся по прогнившим доскам пола, на секунду остановился, пощупал пустую мошну, и, тяжело вздохнув, побрёл дальше.

Чёрт бы побрал эти кости!

Шаг — скрип. Второй — треск. Дерево стонало в тон душевным стенаниям орка. Комендант заставы уже который день мучился от тяжёлой судьбы.

На поясе болтался ржавый тесак. Тот, что у него был — трофейный, добротный, с двумя кристаллами — перекочевал к Крому. Ублюдок перетряс всю заставу! Даже бомбарду укатил!

— Сука! — буркнул Горлорез, сплёвывая под ноги. — Где этот хренов обоз? Если из-за этих утырков я просижу здесь хоть ещё один день, лично каждому ноги укорочу!

Со двора послышались крики. Стражники резались в кости, бурно обсуждая очередной ход.

Горлорез подошёл к смотровому окну и взглянул вниз.

Так себе ставки: пайки, гвозди и пара медных ушаков.

Раньше играли на серебро. А сейчас что? Одна шелуха!

Комендант в сердцах махнул рукой.

Раньше вообще всё было по-другому. Не так, как сейчас.

Горлорез от злости стиснул челюсти. События минувших дней пролетели перед глазами, как стая голубей.

После того непотребства, что вытворил тут грязнокровка, почти половина гарнизона свалила на другую заставу. Остался один сброд. Который даже стражей-то назвать язык не повернётся.

Пьянь, бездельники, шелупонь — вот из кого теперь состоит гарнизон. Такие не то что заставу, задницу свою защитить не смогут.

От бессильной злобы комендант ударил по раме. Та жалобно скрипнула, но устояла.

— Комендант! — крикнул дозорный со стены, перебив гнетущие мысли. — Пыль на тракте! Идут!

Сердце старого орка дрогнуло. А вдруг это полукровка? Что если он пришёл мстить?

Хотя, навряд ли. Давно бы уж пришёл, если хотел.

Страх сменился привычной злобой и жадностью. Не костёр войны это был, а пыль из-под лап варгов.

Горлорез взлетел на стену так быстро, что старые колени заскрипели. Приложил ладонь козырьком ко лбу, щурясь от низкого солнца, и всмотрелся вдаль. Так и есть. Три повозки, сидят низко, значит, гружёные. Еле ползут по разбитому тракту. Впереди два всадника, сзади ещё трое. Охрана.

— Торговцы, мать их, — осклабился орк, обнажая жёлтые клыки. — Как раз вовремя. Эй, там! Живо поднять решётку! Встречаем гостей. Посмотрим, сколько монет у торгаша в мошне.

Он спустился во двор, по пути пинками поднимая пьяных стражников. Застава должна выглядеть угрожающе. Пусть знают, с кем имеют дело.

Тяжёлый деревянный мост со скрежетом рухнул через ров.

Повозки остановились перед воротами. Из первой вылез высокий худощавый орк в добротном кожаном плаще поверх кольчуги. Лицо строгое, взгляд цепкий. И это несмотря на то, что вместо одного глаза стекляшка. Рядом ещё один — увалень с щербатой рожей и сломанными ушами. Похоже, телохранитель.

— Доброго дня, хозяева дороги! — торговец приложил два пальца к груди в знак приветствия. — Глом из Гуратанских степей. Мне бы пройти по-быстрому. Иду в Думград. Закупиться товаром и сбыть свой.

Торговец достал из подсумка мешочек с монетами и подбросил его вверх.

Какой ещё, нахрен, Глом?

Комендант поскрёб затылок. Про такого он ни разу не слыхивал.

— Товар, значится? — Горлорез с трудом сохранил на лице маску невозмутимости. Он осторожно заглянул под брезент ближайшей повозки. — Пошлину платить надобно. Иль, думаешь, будет лучше досмотреть барахло?

Торговец усмехнулся:

— Слышал я, комендант, что теперь Гулдар здесь хозяин! — Глом сунул руку за пазуху. — У меня как раз завалялась грамота за его подписью. Глянешь? Иль ещё спорить будем?

Горлорез осклабился.

Какой-то сраный торгаш посмел произнести имя этого ублюдка на заставе Хаш’барога? И ведь даже бровью, сука, не повёл! Да как он вообще посмел?

И всё же алчность взяла верх над принципами.

Пальцы Горлореза сами потянулись к грамоте, ухватив её за уголок.

В конце концов, можно обобрать тех, у кого нет таких бумаг.

Не стоит трясти караван, если тот от Гулдара. Хаш’барог в плену, его войско разбито, кто защитит заставу?

— Проезжай, — смягчился Горлорез, возвращая свиток. — Но учти, в следующий раз будешь платить пошлину. Война всё-таки, убытки, как-никак, несём, а заставу содержать надо.

Глом подбросил золотой ушак и протянул его коменданту.

— Это вклад на содержание заставы, господин комендант! — хитро улыбнулся он. — От торговца Глома.

Горлорез оттаял — ну, хоть что-то поимел. Пропускать караван без мыта одно мучение.

Решётка поползла вверх. Колёса загрохотали по бревенчатому настилу.

Сделка прошла успешно.

Охрана начала расходиться кто куда. Кто-то присосался к бурдюку, кто-то, усевшись на мешки, сразу задремал. Чего травить душу честному торговцу?

В эту самую секунду на заставе развёрзся ад.

Дверцы наглухо забитой повозки с оглушительным треском откинулись в стороны. В воздух взметнулась солома. Кривоногие фигуры посыпались вниз, словно горох из прохудившегося мешка.

Дикие гоблины. Десятка три, не меньше.

Они бросились врассыпную, рыча, как голодные шакалы. В руках зазубренные копья и кистени с шипами.

Дозорный на стене едва открыл рот, чтобы забить тревогу, как в шею вонзился дротик. Он захрипел, булькая кровью, и перевалился через частокол прямо во двор.

Стражники у ворот бросились в атаку. Дикари оказались проворнее. Один запрыгнул на спину орка и вцепился в его шею зубами. Двое других в этот момент ткнули в живот копьями.

— Тревога! — завопил Горлорез и взмахнул тесаком.

Старый воин не зря дожил до своих лет. Первый же удар развалил ближайшего гоблина пополам, от ключицы до паха. Второй отсёк чью-то руку.

Но противников было слишком много. Они лезли со всех сторон. Спрыгивали с крыш повозок, выскакивали из-под колёс, сыпались со стен, на которых уже лежали распростёртые тела стражников.

Из-за головной повозки неспешно вышел тот самый «торговец» Глом. Только теперь на его лице не было той любезной улыбки, с которой он разговаривал с комендантом.

Его кольчуга блеснула в полумраке двора, в руке появился тяжёлый чекан.

— Голова! — рявкнул он. Гоблины выстроились в клин, закрываясь щитами, тесня остатки сопротивления к стене.

Горлорез горько усмехнулся. Свора облезлых псов. А Глом — волкодав. И охотятся они сейчас на него.

— Выкусите, суки! — заревел он, принимая на щит удар чекана.

Гнилая древесина разлетелась в труху. Руку до самого плеча пронзила боль. Горлорез отступил на шаг, споткнувшись о чьё-то тело.

Кровь залила глаза. Мир сузился до размеров оскаленной морды Глома.

Какой-то гоблин запрыгнул ему на плечи. Когти полоснули по лицу. Комендант всем весом навалился на столб, пытаясь стряхнуть недомерка, но было уже поздно.

Чекан пробил наплечник, войдя глубоко в мышцу. Ноги подкосились. Горлорез припал на колено, чувствуя, как по ляжкам потекла горячая моча — будь ты хоть трижды ветераном, осознание скорой смерти всех ставит в один ряд.

Глом подошёл вплотную. Наклонился, смотря прямо в стекленеющие зрачки коменданта.

— Передавай привет своему хозяину, падаль, — прорычал он. — Скажи, что теперь Глом здесь заправляет!

Он коротко замахнулся и всадил чекан в голову Горлореза.

Когда комендант перестал дёргаться, Глом выдохнул и выпрямился в полный рост.

Двор напоминал скотобойню. Повсюду валялись окровавленные тела.

Перепачканные кровью гоблины собрались посередине двора.

— Отличная работа, Мясо, — бросил Глом старшему из них, поджарому крепышу с красной повязкой на руке. — Обыщите казармы. Всё ценное в повозки. Остальное сжечь. Мне нужен большой огонь! Пусть все узнают, что заставы больше нет. Поборам конец.

Мясо ответил гортанным рыком и на лающем диалекте что-то прогавкал своим. Стая принялась за работу.

Глом поднялся на стену, достал из-за пазухи бронзовую трубку и направил её в небо. Чиркнуло огниво. Над равниной взвилась красная ракета. Сигнал. Основная группа ждала неподалеку. Время выдвигаться.

* * *

Я отложил карту. Чернила на ней местами стёрлись от времени, но очертания Мёртвых Топей читались хорошо.

Мы собрались в главной зале башни. Я, Зарра, Урзул и Хрод.

Торговец сидел напротив. Выглядел он помято, но был до неприличия доволен. Словно кот, которому с барского стола прилетел шмат мяса.

— Значит, говоришь, командует ими старый орк? — уточнил я, постукивая пальцами по столешнице.

— Да, комендант, — кивнул Хрод. — Звать его Глом Горлохват. Когда-то он водил караваны. Дальше всех забирался. Ходил на север, таскал товар от Серого моря. Потом ввязался в мутное дело, прогорел. Хотел отыграться в карты, тогда-то его нелёгкая и подвела — задолжал каким-то лиходеям из Гуратана. Ушёл в лес, чтоб не прибили, сколотил банду и пустился в пляс.

— Вы знакомы? — спросил Урзул.

— Знакомы, — снова кивнул Хрод. — Тот ещё жучара. У него один глаз стеклянный — какой-то артефакт туда запихнул. Но ум! Ум у него острый, Кром. Такие, как он, живут ради хаоса. Нравится ему смотреть, как кровушка чужая льётся. Особенно если под ней золотишко припрятано.

Я откинулся на спинку кресла.

Хаос в Пустошах действительно перешёл все мыслимые границы. Со смертью отца Орда поползла по швам, как старая ветошь. Каждый царёк хотел урвать кусок пожирнее. Такой хищник, как Горлохват, мог бы помочь мне расправиться с Хаш’барогом и Гриммой.

— Что у вас общего? — задал я вопрос в лоб. — Судя по тому, что ты сидишь передо мной, а не валяешься на обочине с перерезанной глоткой, у вас какие-то особые отношения.

Хрод криво усмехнулся:

— Поставляю ему товар. Порох, наконечники для стрел, сталь. Встречаемся каждые две седмицы. Каждый раз в новом месте. Торгуем. Взамен он не трогает мои караваны.

— Держи друзей близко, а врагов — ещё ближе. Умно!

— Торговля, — развёл руками Хрод. — Ничего личного. Но будь с ним осторожен, Кром, если ваши пути пересекутся. Горлохват — тот ещё пёс. Попытаешься надеть на него ошейник, и он отгрызёт тебе руку.

— Люблю контролируемый риск, — я посмотрел в глаза торговцу. — Иначе не сидел бы сейчас здесь. Даже у такого головореза, как Глом, есть свои интересы.

Повисла тишина.

Урзул стучал чётками. Зарра натирала меч куском промасленной ветоши, делая вид, что разговор ей не интересен. Однако уши у неё не переставали подрагивать.

— Что ж, — я поднялся со стула. — Болтовня дело утомительное, но без неё никуда. Отдыхай. Завтра в твои повозки погрузят трофейное железо. И можешь идти с миром.

Торговец попрощался и отправился по своим делам.

Когда дверь за ним закрылась, Зарра сунула меч в ножны и пересела поближе ко мне.

— Думаешь заключить с ним союз? — спросила она.

— В этом есть смысл. В Пустошах скоро не останется спокойных мест и кому-то придётся это исправить. Мне нужны те, кто готов делать грязную работу. Горлохват именно тот, кого я ищу.

Зарра фыркнула, но промолчала.

Её логика была пряма как палка: враг должен быть перед тобой, чтобы его видеть. Моя была чуть сложнее: иногда из врага можно получить союзника, если найти общие цели.

Разошлись мы далеко за полночь. Зарра с Урзулом пошли по своим спальням, я отправился в свою.

Ночь выдалась беспокойной. Дар снова дал о себе знать. Та странная способность вытягивать эфир из врагов, которую мне подарила мать, пульсировала под кожей.

Гнилой дар рос вместе с моими Кругами. Сейчас, сидя на краю кровати, я чувствовал, как за стенами клубится жизненная энергия — усталая, глухая у орклинов, бодрая и звонкая — в теле Грозы, и крепкая, тяжёлая — у стражников.

Спать расхотелось. Я набросил стёганку и вышел во внутренний двор. Луна висела низко. Лёгкий ветерок гонял по острогу пыль, бросая её прямо в глаза.

Я запалил от костра факел и поднялся к Кром-камню. В этот раз подъём дался легче. Отдохнувшие мышцы с жадностью приняли нагрузку.

Древний мегалит стоял на своём месте, даже не думая разрушаться. Интересно, сколько ему лет, и вообще, на кой-чёрт неизвестные строители ставили их по всем Пустошам?

Я сел, скрестив ноги, и прислонился спиной к холодной поверхности.

Эфир внутри привычно отозвался лёгким покалыванием в пальцах.

Сначала дыхание. Медленный вдох через нос, задержка, выдох через рот.

Сердцебиение начало замедляться. Внутренний взор скользнул по энергетическим каналам и устремился к духовному корню.

После взятия второго Круга Силы он ощущался иначе. Чёрный, узловатый, покрытый едва заметными серебряными прожилками, он пульсировал, словно живой. Эфир циркулировал по каналам, обвивался вокруг бугристых шрамов на запястье и возвращался обратно в корень.

Вечный двигатель, который заглохнет только с последним ударом моего сердца.

Я мысленно прикоснулся к духовному корню и почувствовал, как в нём клубится эфир. Волокна, из которых он состоял, сплетались между собой, образуя единое целое. Как волосы в тугой девичьей косе. Только вместо волос здесь были энергетические нити.

Я подхватил несколько нитей, вплёл в них «гнилой дар» и потянул к себе. Они нехотя отделились от общего потока и устремились вверх, к запястьям.

Обычно эфир питал Круги, но сейчас я позволил ему выйти за пределы тела.

Он вырвался из пальцев невидимыми щупальцами, заскользил по Кром-камню, заструился по земле, словно искал щель, в которую можно просочиться.

Ничего. Пустота.

Я уже собирался прервать медитацию, как ощутил лёгкий толчок. Кром-камень ответил мне. Сначала робко, будто боялся спугнуть, потом настойчивее.

А потом в меня хлынули потоки энергии. Из Кром-камня, из земли, из холодного ночного воздуха. Отовсюду. Я впитывал всё, до чего мог дотянуться своими эфирными щупальцами.

Предплечье полыхало огнём. Будто кто-то обмотал руку бикфордовым шнуром и поднёс спичку.

Ветер разогрелся настолько, что превратился в обжигающий пар. Выступивший на лбу пот мгновенно испарился. Я сделал глоток раскалённого воздуха и сжал зубы.

На запястье зарождался второй Круг Духа.

Пока ещё слабый, словно слепой котёнок, но уже скоро он нальётся новой силой.

Мир исчез. Осталось только бесконечное серое ничто. Лимб. Место, где встречаются духи.

Здесь не было ни запаха дыма от костров, ни угрюмого молчания камней, ни завывания ветра. Только звенящая тишина. Вязкая, плотная, обволакивающая. Будто вступил в битумную яму.

— Ты делаешь успехи, сын.

Голос раздался прямо в голове, и от неожиданности по коже пробежали ледяные мурашки. Я открыл глаза, прерывая медитацию, но наваждение не исчезло.

В трё шагах передо мной стоял… отец. Такой же огромный, с бельмом на левом глазу. На нём не было боевых доспехов, только туника. Его полупрозрачная фигура чуть колыхалась, и от неё постоянно отрывались маленькие завитки, будто Великий Кхазар состоял из дыма.

Призрак.

— Ты не настоящий, — сухо сказал я. — Ты плод моего воображения. Морок.

Грох’тар покачал головой. Уголки его губ исказились в подобии улыбки.

— Если бы не я, мой мальчик, ты бы сдох ещё в младенчестве. Я реален настолько, насколько реален камень за твоей спиной. Магия лимба причудлива. Ты искал Силу, а дотянулся до истоков своего Рода.

— Чего ты хочешь? Пришёл посмеяться над тем, как я копаюсь в грязи? — усмехнулся я.

— Нет, Кром, — ответил Грох’тар. — Я пришёл предупредить. И попросить.

Это было настолько нелепо, что я невольно хмыкнул. Грох’тар Кровавый Клык явился просить? Ну да, ну да. Охотно верю.

— Хорошо, — кивнул я. — Проси, раз пришёл.

Отец сделал шаг вперёд. Его нога прошла сквозь булыжник и встала в двух шагах от меня.

— Гулдар выжил, — начал он. — Хаш’барог хотел устроить резню. Оборвать род Гульгарата раз и навсегда. Но он не справился. Ты остановил его. После того, как твоего брата похитили, его отбил один из его отрядов. Сейчас Гулдар отлёживается в покоях Северной башни. Хаш’барог… твой сосед по границе… сидит в плену. Его клану конец.

Новость ударила под дых. Гулдар жив! Эта мысль принесла странное облегчение, и в то же время — ещё одну головную боль.

Единокровный брат ненавидит меня лютой ненавистью. Для него я — ошибка природы, грязь под ногтями. И эта грязь спасла его от верной гибели. И он это понимает. Впрочем, как и все вокруг.

— Рад за него, — сухо ответил я. — Надеюсь, он подавится собственной желчью.

— Не подавится, — Грох’тар наклонился ниже. — Потому что Совет отдал ему Знамя. Формально он — кхазар. А фактически… слабый мальчишка, Кром. Им вертит Совет. Эти тупорылые ублюдки хотят развязать войну. Хотят бросить Орду на копья, пока Пустоши лихорадит после моей смерти. Гулдар уже готов отдать приказ.

— При чём здесь я? Война уже началась. Пусть режут друг друга. Меня устраивает любой исход, где проливается кровь врагов острога.

— При том, что война уничтожит всё! — проревел отец. — Если Орда вконец развалится, в Пустоши спустятся кланы Севера. Эти шакалы мечтают захватить наши земли. Явятся люди из-за моря. Неспящие и другие монстры придут пировать на полях брани, а затем возьмутся за живых. Пустоши охватит невиданное ранее пламя. Тебе не удержать Зубы в этом пожаре!

— У меня есть стены, дружина и голова на плечах, — улыбнулся я. — Справлюсь.

— Нет! — призрак ударил кулаком по воздуху, вызвав колыхание эфира. Между нами проскочила искра. — Я запрещаю тебе отсиживаться в своих Зубах! Отыщи Гулдара. Вытряхни из него всю спесь, а потом предложи союз. Честный союз. Без условий. Объедините силы и удержите Орду. Только так удастся сохранить мир. Север и остальные не сунутся в Пустоши, покуда здесь правят наследники Гульгарата.

Я слушал отца и не верил своим ушам.

Как можно предлагать союз с братом, который пытал моих бойцов и принуждал меня прогнуться?

Нет уж! Спасибо! Пожалуй, я откажусь.

— Ты бредишь, старик, — хмыкнул я. — У него был шанс, но он от него отказался.

— Дослушай! — Грох’тар не унимался. — Я скажу ему, что родовая магия потребовала союза. Что только так истинная кровь сможет удержать престол. Он послушает. Я знаю. А ты проследишь, чтобы твой брат не наделал глупостей. Направь его гнев на настоящих врагов — тех, кто уже стоит на пороге.

— Союз? С братом? — я рассмеялся, но смех получился так себе. — Зачем тебе это? Ты же знаешь, что мы никогда не поладим. Мы с ним разные! Невозможно соединить огонь и воду.

Лицо отца подёрнулось дымкой. Под суровой личиной мелькнуло что-то, не присущее его вспыльчивой натуре.

Усталость? Сожаление?

— Потому что вы единственные, в ком течёт кровь Гульгарата, — тихо ответил Грох’тар. — И потому что я хочу исправить ошибку, которую совершил. Самую ужасную ошибку в своей жизни. О которой узнал только перед смертью.

Отец замолчал. Грудь вздымалась под туникой, будто призрак дышал.

— Твоя мать, — выдавил он, наконец. — «Моя богиня», как я её называл. Она…

Грох’тар оборвался на полуслове. Подбородок безвольно ткнулся в грудь. Руки повисли.

— Что, она? — я хотел встряхнуть отца за плечи, но руки провалились сквозь призрачное тело. — Что она? Ответь мне!

— Твоя мать… Не принадлежит человеческому роду.

Я невольно отступил на шаг.

Так выходит, я не полукровка? Или полукровка, но не с человеческой кровью? Да что здесь вообще происходит?!