Бастард Императора. Том 32.

Глава 1 Туда, куда не хотелось бы возвращаться.

От автора: глава не редактированная, скоро всё сделаю, поэтому на ошибки не смотрим.

***

Я сперва посмотрел на Эйкхирию, стоявшую на краю поляны, а затем медленно перевёл взгляд обратно на Древо.

Туда, ввысь, где среди полностью опустевшей кроны держался один-единственный серебряный лист.

Последний.

Среди голых ветвей, растрескавшейся коры и угасающих серебряных прожилок он остаётся единственным лучом надежды для Альвов. Именно этот маленький лист всё это время позволял им продолжать сражаться, не обращая внимания на потери, разрушенные города и гибнущие корабли.

Пока он держится на ветви, у их народа на этой планете сохраняется будущее.

— Теперь ты видишь...? — послышался тихий голос Эйкхирии. — Понимаешь, что это всё, что у нас осталось...?

Я не ответил сразу и медленно перевёл взгляд на неё, также тихо спрашивая:

— Кому принадлежит последний лист?

Пальцы девушки едва заметно сильнее сжали рукояти клинков. Эйна, стоявшая рядом, коротко посмотрела на неё, однако не вмешалась.

— Двухлетнему ребёнку... — всё так же тихо ответила Эйкхирия. — Последнему представителю этой правящей ветви. Последнему, чью жизнь Древо ещё способно защищать... Тому, ради кого мой народ всё ещё сражается.

В её голосе не появилось ни дрожи, ни надрыва, но боль всё равно ощущалась в каждом слове.

— Если ты сейчас сорвёшь этот лист, ребёнок умрёт... А вслед за ним начнёт угасать и Древо... Затем, с угасающей силой, погибнут и все Альвы на этой планете, неспособные сражаться... Без Древа нас больше ничто не удержит.

— Зачем ты ему всё это объясняешь?! — чуть ли не прорычала Эйна. — Это клятый Вайторл! Ублюдок, который не должен был жить! А ты с ним ведёшь переговоры?!

Эйкхирия ничего ей не ответила и вместо этого обратилась ко мне:

— Так скажи мне, Сергей. Как человек, который стремится всех спасти, и как будущий император, желающий объединить всю галактику, готов ли ты устроить геноцид сотен миллионов ради поставленной цели?

Вопрос прозвучал прямо. Без попытки смягчить смысл.

Я спокойно выдержал её взгляд, спрашивая:

— Если бы Максим оказался в беде? Если бы для его спасения потребовался этот лист, какое решение приняла бы ты?

Ладони Эйкхирии едва заметно сжались на рукоятях. Девушка промолчала несколько секунд.

— Я люблю его, — наконец произнесла она, не отводя от меня глаз. — Однако не стала бы убивать всех этих детей, стариков и тех, кто ещё продолжает надеяться, ради спасения своего мужа... — девушка сделала неглубокий вдох, при этом сглотнув ком в горле. — И Максим сам отказался бы от такой цены. Я уверена. Он не захотел бы жить, зная, сколько людей погибло ради его жизни.

Эйкхирия действительно не сомневается в собственных словах.

— Как, уверена, не захотела бы и Аня.

Я слегка усмехнулся.

— Пытаешься давить на мораль? Сначала напоминаешь, что я будущий император, затем говоришь о воле Ани. Хороший подход. Особенно когда знаешь, что времени у меня почти не осталось.

— Я не пытаюсь тобой манипулировать... — ровно возразила девушка. — Ты сам прекрасно понимаешь, чего она хотела бы... Я лишь заставляю тебя произнести ответ перед самим собой, — её взгляд стал жёстче. — Один выбор, который ты сейчас сделаешь, определит, кем станешь ты. А заодно определит, кем станут те, кто пойдёт следом. Ты можешь говорить о мире, единстве и защите слабых сколько угодно. Однако все эти слова ничего не стоят, если при первом же тяжёлом выборе ты решишь уничтожить целый народ ради двух дорогих тебе людей.

— Даже так?

Эйкхирия продолжала стоять неподвижно. Тогда я внимательно посмотрел уже на неё, спрашивая:

— А что насчёт тебя самой, Эйкхирия? Кто ты и за кем идёшь?

Девушка не ответила.

— Ты вступила в мой Род, — продолжил я. — Хоть и не принесла мне клятву верности. Жила рядом с нами, сражалась с нами, ела за одним столом и прикрывала спины моих людей. Ты стала частью семьи, хотя никто тебя к этому не принуждал.

Клинки в её руках снова едва заметно опустились, но Эйкхирия быстро вернула их на прежнюю высоту, однако ничего не сказала.

— Ты сделала этот выбор сама. Даже прекрасно понимая, что я враг Альвов. Разве не так?

Она молчала, всё так же смотря на меня.

— Если так, почему сейчас ты решила поднять на меня оружие?

— Ты сам дал мне эти клинки... — тихо ответила девушка. — И раз ты мне их дал...

Эйкхирия встала в боевую стойку.

— Направляешь на меня оружие...?

***

Сергей исчез с прежнего места. Он оказался прямо перед Эйкхирией, остановившись настолько близко, что между остриём её клинка и его грудью осталось меньше ладони.

Девушка, ещё секунду назад твёрдо смотревшая вперёд, ощутив его присутствие рядом, сама не понимая причины, склонила голову. Её взгляд остановился на сапогах Сергея, а пальцы сильнее сомкнулись на оружии, пытаясь удержать внезапно появившуюся дрожь.

Рядом точно так же замерла Эйна.

Женщина опустила голову, а по её виску прошла тонкая капля пота. До этого она ещё готовилась броситься на Вайторла, защищая последний лист и собственный народ, однако теперь не могла даже заставить себя пошевелиться, пока всё её тело дрожало.

Сергей не давил на них силой. Не выпускал волю и не пытался подавить источники. От него не исходило никакой разрушительной энергии.

И всё же перед Эйкхирией сейчас стоял не тот человек, которого она знала на Земле...

Не глава молодого Рода и не император четырёх империй.

Перед девушкой находилось существо, чьё присутствие заставляло склонить голову просто потому, что она не имела права поднять голову в его присутствии.

Перед ней стоял тот, кто прожил сотни лет, видел гибель миров, переживал исчезновение народов и всё равно продолжал двигаться вперёд. В нём ощущалась глубина космоса, его величие, скрытая мощь и бесчисленные тайны, недоступные ни людям, ни Альвам.

— Последний Приговор, да? — абсолютно ровным и спокойным голосом спросил Сергей. — Так когда-то тебя называли?

Уши Эйкхирии едва заметно дрогнули.

Услышать собственный титул из его уст оказалось почему-то неожиданно тяжело. Сейчас громкое имя, некогда заставлявшее врагов бежать и вдохновлявшее Альвов идти за ней в бой, показалось почти детской попыткой доказать собственную значимость.

— Ты думаешь, я дал тебе оружие, чтобы однажды ты направила его против меня? — продолжил Сергей.

Он аккуратно взял Эйкхирию за запястье. Сергей медленно поднял её руку, направляя остриё к собственной груди, и остановил лезвие напротив сердца.

— Я дал тебе клинки, чтобы ты убивала тех, против кого действительно сражаешься. Чтобы защищала тех, кого считаешь своей семьёй. И чтобы никогда не забывала, ради чего вообще поднимаешь оружие.

Эйкхирия продолжала смотреть вниз.

— Как я и сказал, долгие годы ты жила рядом с моим Родом. Стала частью нас. Стала семьёй. Мы доверяли тебе. Я доверяю тебе и сейчас, потому что до этого дня ты ни разу нас не подвела. Ты оставалась прекрасной союзницей, верным товарищем и человеком, которому я без сомнений доверял спину.

Он слегка сильнее сжал её запястье, не позволяя руке опуститься ниже, так как Эйкхирия не хотела направлять его в сердце парня.

— Так скажи мне, Эйкхирия. Если я верю в тебя, почему ты не веришь в меня?

Девушка с трудом подняла взгляд.

— Видишь во мне врага? Тогда почему всё это время закрывала на это глаза? Почему осталась рядом? Почему вступила в мой Род? Почему помогала моим людям и прикрывала их собой?

Сергей чуть склонил голову.

— Не знаешь ответа, Последний Приговор?

На этих словах уши Эйкхирии снова дрогнули и слегка прижались к голове. В данный момент она и вправду ощущала себя нашкодившим ребёнком, не до конца понимающим значение собственного титула.

— Знаешь, Кири... — Сергей медленно покачал головой. — Когда-то я убил множество Альвов... Ты хочешь знать, почему я это сделал?

Эйна резко напряглась, однако всё ещё не решилась поднять взгляд.

— Какова тому причина? Имели ли мои действия оправдание?

Сергей отпустил запястье Эйкхирии, но она ещё несколько мгновений продолжала удерживать клинок возле его груди.

— Даже если я расскажу тебе всё, какой путь выберешь ты сама? Поверишь человеку, которого теперь считаешь врагом? Или продолжишь держаться за ту правду, которую уже приняла?

Он посмотрел девушке прямо в глаза.

— Ведь сейчас ты даже позволила мне направить твой клинок на самого себя. Значит, считаешь меня врагом.

***

Я смотрел на Эйкхирию и прекрасно понимал, почему она колебалась.

Здесь находился её дом. Дом, который прямо сейчас горел. И она является частью этого мира. Частью народа планеты, который оказался на грани полного уничтожения.

И сейчас она чувствует слабость, потому что не может сделать ничего.

В то же время Эйкхирия наверняка помнит и другой дом. Род на Земле. Людей, с которыми прожила несколько лет. Максима, Аню, Гришу, Тину, Славку и всех остальных, кого уже успела назвать семьёй.

Если бы она ничего к ним не испытывала, то давно напала бы на меня с желанием убить. Не ждала бы, пока я дойду до Древа, и не пыталась бы достучаться словами.

Ударила бы сразу.

А раз всё ещё этого не сделала, значит, просто не может поставить себя ни в одну из ситуаций, где требуется выбрать лишь одну сторону.

Окажись я на её месте, тоже попытался бы остановить того, кто собирается уничтожить целую планету.

Цена действительно выглядит несоизмеримой.

Две жизни и сотни миллионов. Но что значат сотни миллионов на фоне двух жизней, которые для тебя важнее всего?

На самом деле очень многое...

По крайней мере для меня.

Оттого мне сейчас и тяжело.

Да, мир Альвов уже умирает. Их города рушатся, флот почти уничтожили, а Древо сохранило последний лист. Возможно, через несколько лет эта планета всё равно прекратит существование.

Однако... Если Аня однажды узнает, что ради неё я уничтожил миллионы, она никогда меня не простит. И дело даже не в том, что она отвернётся от меня. Она не простит саму себя. Начнёт считать собственную жизнь причиной гибели целого народа.

Каждый, кто сейчас следует за мной, стремился к тому же, к чему стремлюсь и я.

К миру. К единству. К будущему, в котором детям не придётся расплачиваться за решения родителей...

Но мир, построенный на такой жертве, не может называться миром... Это всего лишь новая империя, фундамент которой залили кровью тех, кому не оставили выбора...

К этому ли я стремлюсь? Такое ли будущее хочу создать?

Нет. Совсем не такое.

Вот только как сделать выбор, когда на одной чаше весов лежат судьбы миллионов, а на другой — твоя семья...?

Как пересилить себя, зная, что уже завтра можешь не увидеть улыбку дорогого человека и не услышать его смех...?

Как посмотреть в глаза Вике и сказать, что её мать умерла, потому что отец решил поступить правильно и построить «империю»?

Какой выбор должно сделать человеческое сердце?

Я не знаю... Зато знаю совершенно другое.

— Эйкхирия, решай, на чьей ты стороне.

Я медленно отпустил её руку вместе с клинком, развернулся и направился к Древу.

— Так нельзя! — крикнула она мне вслед.

Я продолжал идти. До ствола оставалось меньше десяти шагов.

Я бы мог попытаться объяснить ей суть своего плана, но она не поверит. Не потому, что не способна понять, а потому, что находится на грани и сейчас не услышит меня. А времени нет.

— Ты меня не слышишь?! Так нельзя!

Не оборачиваясь, я прошёл ещё несколько метров.

— Никто за тобой не пойдёт, если ты окажешься не лучше Сарнойла! — голос Эйкхирии сорвался. — Ты сам разрушишь всё, что пытаешься построить!

Её слова ударили не слабее оружия. Однако я не остановился.

— Сергей!

Сзади появилось чувство опасности.

Я мгновенно развернулся, одновременно создавая в руке клинок из тёмной энергии. Чёрное лезвие поднялось, принимая почти моментальный и невероятно точный удар.

Эйкхирия не целилась в сердце или шею. Её клинок направлялся к моей руке.

Она собиралась несмертельно ранить меня, лишить возможности прикоснуться к Древу и таким образом остановить.

Но даже так её удар оказался невероятно тяжёлым.

Два лезвия столкнулись, и по поляне прошёл гулкий импульс. Трава легла широким кругом, вода вокруг острова поднялась низкой волной.

Мышцы руки мгновенно сжались. Даже укреплённое тело ощутило давление, а меня повело назад — под ногами остались две длинные борозды.

Эйкхирия продолжала давить. Её лицо сохраняло холодное выражение, однако глаза выдавали внутреннюю боль.

— Отойди от Древа! — потребовала она. — Я не хочу с тобой сражаться!

— Тогда не сражайся!

— Ты не оставляешь мне выбора! Я не могу позволить тебе их убить!

— Выбор есть всегда! Просто ни один из вариантов тебе не нравится! Я не буду с тобой нянчиться! Ты либо веришь мне, либо нет!

От клинка Эйкхирии по моему оружию начала переходить тёмная, тяжёлая энергия.

В ней ощущались отголоски тысяч погибших.

Гнев, боль, страх. Желание вырваться из заточения и уничтожить каждого, кто встанет на пути.

Также вокруг резко взметнулось множество лоз.

Они вырвались из травы, переплелись между собой и на огромной скорости устремились к рукам, ногам и шее. Слева одновременно появилась Эйна, направляя живую растительность и готовя новый удар.

Я мгновенно раскрыл вокруг себя щит из тёмной энергии. Лозы врезались в него и почти сразу почернели, рассыпаясь пеплом.

Напрягшись, я резко надавил на клинок Эйкхирии. Её руки дрогнули. Одним движением я отбросил девушку прочь. Она скользнула по траве, но не упала.

С Эйной церемониться не стал.

Ушёл с линии удара, пропуская мимо себя очередную лозу, развернулся и с такой силой ударил женщину ногой в бок, что воздух взорвался.

Эйну вынесло за пределы поляны.

Она пролетела над водой, пробила одну из декоративных каменных арок и пробила своим телом дом.

Эйкхирия уже хотела рвануть ко мне, но перед ней появилась Ольга.

Копьё встретило два клинка. По поляне разошёлся новый импульс, а саму Ольгу мгновенно отбросило прочь. Девушка пролетела мимо Древа, перевернулась в воздухе и с силой вонзила наконечник копья в землю, останавливаясь.

Эйкхирия уже собиралась сорваться следом за мной, однако рядом возник Егор.

Чёрный клинок в его руке ударил сбоку. Она заблокировала атаку, разворачивая одно оружие навстречу ему, а второе направляя на Ольгу.

Славка появился над Эйкхирией, направляя вниз серию печатей. Молнии соединились в сеть, перекрывая девушке возможный рывок.

Теперь они втроём сдерживали одну девушку. И даже так им тяжело.

Я же уже повернулся к Древу.

Развеяв тёмный клинок, подошёл к громадному стволу и остановился вплотную. По серой коре проходили глубокие трещины, а внутри каждой едва сохранялось серебряное свечение.

Я поднял руку, и ладонь легла на холодную кору.

Пожертвовать близкими ради миллионов или уничтожить миллионы ради близких?

Обычный человек всегда выбирает между первым и вторым вариантом. Просто потому, что другого пути перед ним не существует.

Однако я вижу мир иначе и знаю, что, пожертвовав одним, не спасу других...

Нет...

Раз уж решил объединить всех и создать новый мир, то не стану жертвовать чем-то одним... Я возьму себе всё!

Да, я жадный! И моя жадность — это не моя слабость! Император, который собирается править всеми, не может не быть жадным!

— Слышишь меня, деревяшка...? — хмуро спросил я, направляя в неё свою силу. — Хватит спать. Тебе нужна моя помощь, мне — твоя, а значит, нам обоим придётся постараться.

Миг, и дерево ответило. Секунду назад я стоял на поляне, а миг спустя уже в том месте, в котором не хотел бы никогда оказаться...

Вокруг горела планета. Небо пылало рыжим светом, а дым тянулся, казалось, до облаков. Тысячи Альвов бежали, крича от боли и страха, пока вокруг их рвали в куски чёрные твари...

Планета основателей. Место, где я и те, кто всегда был рядом со мной, уничтожили всех жителей, не оставив никого...

— Шель! — послышался рядом женский крик, который пробрал до костей. — Мы их не удержим!

Повернув голову, я увидел Эльсу и не только её...

Глава 2 Встреча с прошлым и попытки найти ответы.

Эти толпы бегущих к космопорту, тонущих в общей давке, спотыкающихся и оглядывающихся в животном ужасе назад Альвов... Этот пробирающий до дрожи крик, в котором смешались страх, безумие, боль и отчаяние... Эти глаза, наполненные животной паникой... Этот душащий запах смешанной крови, едкого дыма и отравы, стремительно распространявшейся среди Альвов. И это горящее небо, затянутое багрово-чёрными облаками и утонувшее в рыже-алом свете...

Я не спутаю всё это ни с чем. Никогда.

За мной снова раскинулся тот самый город, чьё величие когда-то давало пищу для размышления, когда глядишь на далёкие вершины зданий, скрывающиеся за облаками и синим небом.

Сейчас же он больше похож на огромный муравейник, из которого стремится убежать каждый муравей, потому что где-то там, внутри, притаился враг, которого он не ожидал.

В стороне бегущие Альвы вдруг начали покрываться сетью тёмных пятен, и я, как и тогда, в прошлом, разрубил их надвое волей.

Их уже не спасти...

Всё то, что здесь происходит — это не иллюзия и не воспоминание...

Древо, как и прочие древние существа, обладает невероятной силой. Такой, которую оно не может направить на настоящее, не разорвав ткань реальности и не превратив всё вокруг в бесформенный поток времени. Однако оно нашло другой путь.

Вырвало отрывок прошлого и окружило его отдельным пространством, куда и забросило меня.

Всё, что происходит вокруг, каждый крик ужаса, каждый крик боли, каждое отчаяние живого Альва — всё это реально. Как и те, кого я уже потерял, но кто сейчас стоит передо мной. Однако, это пространство никак не влияет на саму реальность, если не забрать из него что-то, что уже есть там, откуда я.

То есть если я умру - я могу умереть по настоящему. Если заберу, к примеру, свой клинок, из-за двух реальностей, потому что он есть в моём времени, может случиться что-то очень нехорошее.

У раскрытого трапа космического корабля стояла Эльса. Та, прежняя, ещё немного юная. Белоснежные волосы хлестали её по лицу от горячего ветра, поднятого работающими двигателями. Рядом были и остальные.

Кларисса, что оставалась напряжённой.

Харан, вечно весёлый любитель выпить, сейчас был максимально собран, с силой сжимая челюсть.

Чуть в стороне был Длоран. Короткие чёрные волосы не растрепались даже в этом аду, а лицо сохраняло собранность.

Саюя, внешне чем-то похожая на Яну, срывала голос, направляя к кораблю детей и раненых. Она пыталась ободрять их, но привычная лёгкость трескалась всякий раз, когда очередной Альв чернел прямо у неё на руках.

Коротковолосая Орда держала левую сторону трапа, двигаясь быстро и экономно. Рядом с ней сражался Фартор, настолько похожий на неё лицом и сложением, что незнакомый человек легко принял бы их за брата и сестру.

Последним я увидел Ларна.

Всё такого же худого, светловолосого, с уже постаревшим лицом и аккуратными седыми усами, что отдавал приказы.

— На нижнем ярусе ещё двести восемьдесят гражданских! — крикнул он и посмотрел на вспыхнувшую над запястьем схему космопорта. — Три минуты до перегрева двигателей! После этого корабль останется здесь!

— Орда, Фартор, держите трап! Харан, прикрой Саюю! — Кларисса рванула вперёд, точными ударами клинка разрубая множество начавших сереть Альвов.

— Шель! — крикнула Эльса, пока остальные убивали Альвов, несущихся к кораблю с единственным желанием — вырваться из этого безумия.

Она отразила белым клинком когтистую ладонь, развернулась и одним движением отбросила тварь под ноги Харану. Тот добил её, не отводя взгляда от приближавшейся толпы.

— Эвакуация уже началась! — продолжила кричать когда-то любимая мной девушка, и её голос прорезал грохот двигателей. — Нам нужно поспешить!

Эвакуация?

Я перевёл взгляд в небо.

Вот уж вряд ли...

Я резко развернулся, стараясь не встречаться глазами с теми, кого уже потерял, и бросил через плечо:

— Уходите. Я вас догоню.

— Шель, нет! — послышался сзади крик.

Я уже сорвался с места.

Рывок перенёс меня к молодому Альву, на шее которого только начала проступать серая метка. Он врезался в меня всем телом, дёргаясь и пытаясь вырваться, а его расширенные от ужаса серебристые глаза метались между моим лицом и кораблём.

Сжал его плечо, удерживая на месте, и направил вторую ладонь ему в грудь.

Между пальцами вспыхнули линии печати. Печать сделала один оборот и резко рассыпалась.

В ту же секунду зараза внутри Альва впитала выпущенную энергию. По его телу вздулись серые бугристые вены, глаза залило тьмой, а позвоночник выгнулся с сухим треском.

Передо мной уже был напуганный парень. К горлу рванулась когтистая ладонь существа, жаждавшего только убивать.

В моей руке возник меч. Тот самый, с которым я сражался почти два столетия. Оружие, сопровождавшее меня через тысячи боёв и не нуждавшееся в приказе, когда опасность приближалась вплотную.

Клинок мелькнул один раз.

Голова твари сорвалась с плеч, а тело по инерции сделало ещё шаг и рухнуло на светлый камень.

Я уже не смотрел.

Новый рывок.

Новый Альв.

Новая печать.

Вокруг неслась громадная толпа. Живые сбивали друг друга с ног, дети кричали, потеряв родителей, оставшиеся защитники Альвов пытались раздвинуть поток, а среди бегущих один за другим появлялись серые лица. Первые твари уже рвали последних стражей на части, утаскивая их под ноги обезумевшей массе.

В этом безумии, как и тогда, я пытался сделать лишь одно...

Спасти хоть кого-то.

Телепортация, печать. Не сработала. Удар. Падающая с плеч голова, которую я уже не видел. Рывок. Старая женщина, прижимавшая к груди ребёнка. Печать из семи вращающихся колец.

Зараза пожрала её за долю секунд...

Клинок убил женщину раньше, чем когти коснулись младенца. Я, чувствуя, как глубоко внутри, в сердце, как и тогда, когда это произошло, поднимается волна тоски и ярости на самого себя, создал новую печать уже на нём и... Ничего...

Волна энергии сделала всё быстро. Оборвала ещё только начавшуюся жизнь максимально безболезненно...

Телепортация, мужчина с наполовину посеревшим лицом, печать, провал.

Девочка, страж с разорванным боком. Снова провал...

Следующая тварь прыгнула мне на спину, но её снесло чужой атакой.

Среди криков, боли, ярости и тонущего в хаосе мира я снова начал понимать, что любая попытка спасти хотя бы одного Альва обречена на тщетность...

И всё же не останавливался, продолжая создавать печати, а мой меч продолжал убивать...

Я перемещался, сражая тварей десятками, затем сотнями, и одновременно пытался вытащить из этого ада ребёнка, старика, женщину, мужчину — хоть одну живую душу, которую не сумел сохранить в тот раз.

Каждая новая печать рассыпалась. Счёт убитых давно перешёл на тысячи...

Меч в моей руке не пел. Он ревел.

Верный спутник, с которым я прошёл не одну тысячу боёв. Оружие, выкованное моими руками и обладавшее собственной волей. Клинок резал чётко и быстро, убивая тех Альвов, у которых превращение только начиналось, иногда за долю секунды до появления первой серой жилы.

Он ревел не от ярости, а от «боли».

Я создавал его для защиты миров от тварей. И каждый удар сейчас противоречил самой причине его существования.

Я двигался настолько стремительно, что вокруг площади возникла непрерывная цепь остаточных силуэтов. Молнии вспарывали само пространство, которое трещало от коротких переходов. Клинок оставлял в воздухе едва заметные росчерки, каждый из которых завершался падающим телом.

Четыреста лет в Ничто...

Всё это время я учился на собственных ошибках. Перебирал каждое решение. Возвращался мыслями к этой планете, строя десятки, сотни и тысячи новых печатей... Запоминал каждую, хотя все они преследовали одну цель — остановить безумие вируса, созданного Альвами, вырвавшегося из-под контроля и начавшего пожирать собственных создателей вместе со всеми невиновными.

Теперь я задействовал их одну за другой.

Остановка жизненных потоков. Разрыв заражённого контура. Изоляция сознания. Отсечение источника. Возврат энергии к исходному состоянию.

Ничего...

Высоко в небе прогремел взрыв. Я остановился лишь на долю мгновения и вскинул голову.

За первым взрывом последовал второй. Затем третий, четвёртый, десятый. Над багровыми облаками один за другим раскрывались ослепительные шары, прорезаемые энергией.

Десятки боевых кораблей с орбиты расстреливали планетарные транспорты, находившиеся на орбите. Один огромный эвакуационный носитель разломился посередине, и из его корпуса хлынули огонь, воздух и тысячи крошечных точек. Другой попытался уйти, но несколько лучей пробили двигательный отсек, после чего корабль медленно завалился и начал падать.

Эвакуации не будет. Этот мир обрекли на гибель.

Вокруг уже лежали горы тел. Не обращённых Альвов — убитых тварей.

Рядом со мной продолжали сражаться защитники и стражи. Они удерживали проходы, отталкивали мутирующих сородичей и убивали их лишь ради того, чтобы те, кто ещё не заразился, успели пробежать несколько лишних шагов.

Вот только они не знали главного... Зараза уже внутри каждого из них.

Один страж, прикрывавший женщину с двумя детьми, внезапно замер. По его шее прошла серая линия. Стоявший рядом товарищ заметил её первым и нанёс удар, не дав превращению завершиться.

Клинок вошёл под подбородок.

Умирающий посмотрел на друга и успел благодарно ему кивнуть, прежде чем упасть.

Через мгновение посерел уже второй.

Женщина закричала, прижала детей к себе и отступила. Страж успел повернуться к ней, а потом его грудь пробил клинок другого стража.

Я уже хотел рвануть дальше, но в следующий миг кто-то схватил меня под локоть правой руки.

Резко развернулся на месте, ведя клинок по короткой дуге, и остановил лезвие лишь у самой шеи Эльсы. Кромка срезала несколько белоснежных волосков.

Эльса, видя мой меч так близко, тяжело дышала. Грудь часто поднималась, глаза расширились, губы чуть приоткрылись. Она смотрела сначала на клинок, затем мне в лицо, а после сглотнула вставший в горле ком.

— Шель... — тихо произнесла она, но я услышал её голос среди моря звуков.

Однако больше не смотря ей в глаза, отвёл клинок, резко выдернул руку и снова рванул вперёд, уносясь за пределы космопорта.

Немного в стороне раздался яростный рёв.

Земля задрожала. Тела мёртвых Альвов начали дёргаться, притягиваясь друг к другу серыми нитями. Руки, ноги и разорванные туловища поднимались с площади, сталкивались, срастались и покрывались общей блестящей плотью.

Ввысь выросла громадная тварь, метров пятнадцать, собранная из трупов.

Несколько десятков лиц проступили на её груди и боках. Одни кричали. Другие беззвучно открывали рты. Третьи смотрели ещё живыми глазами, хотя их тела уже превратились в часть чудовища.

Я развернул клинок и приготовился прыгнуть, но не успел. Над тварью раскрылась громадная белая печать. Сверху обрушился столб белого света.

Он ударил с такой скоростью, что воздух не успел разойтись. Чудовище просто распылило. Ударная волна прокатилась по площади, сметая дым, тела и обломки.

Я коротко посмотрел в сторону.

Эльса держала поднятую руку. Белоснежные волосы взметнулись вокруг лица, клинок сиял тем же светом.

— Не смей уходить один! — крикнула она.

Огромных тварей же вокруг становилось всё больше.

В разных концах площади тела начинали собираться в новые формы. Одни поднимались на четырёх конечностях. Другие вытягивали из спин чёрные крылья. Третьи превращались в бесформенные массы, катившиеся поверх живых и мёртвых.

Не отвечая Эльсе, я продолжал перемещаться, продолжал создавать печати, убивать и пытаться спасти хоть кого-то.

Зачем Древо забросило меня сюда??? В чём смысл этого действия??? Что оно хочет показать???

Хочет доказать бессмысленность любых усилий??? Напомнить, что невозможно спасти тех, чья смерть уже вписана во время и в историю??? Но чьих??? Альвов??? Моих родных???

Какой смысл несёт эта проклятая деревяшка, заставляя меня вновь проходить через то, что я и без неё помнил слишком хорошо???

— Да остановись же ты! — крикнула Эльса.

Она вынырнула прямо передо мной, и её белоснежный клинок встретился с моим.

Удар прогремел над площадью.

Во все стороны разошлась мощная волна. Светлые плиты поднялись дыбом, ближайшие стены треснули, а находившихся вокруг тварей стёрло в пыль. Вместе с ними исчезли и несколько ещё живых Альвов, не успевших укрыться за защитой.

Я замер. Эльса надавила на клинок, пытаясь оттеснить меня назад. В её взгляде смешались требование, тревога и страх.

— Что происходит, Шель??! Ты сам не свой! Ты разве не видишь: их не спасти??! Даже целительские силы на это не способны! Я понимаю, что ты очень силён, но если эта зараза перекинется и на тебя...

Она не закончила. Не смогла.

Наши клинки задрожали, создавая мощные ударные волны, что снова убивали тварей и простых Альвов сотнями.

Рассказать им всю правду...?

Нет... Они не те, кого я знаю, хоть и реальные...

Это отнимет время, которого и так почти не осталось... И если я задержусь хотя бы ненадолго, если позволю себе остановиться и принять происходящее, то уже не смогу снова поднять меч...

— Шель, — крикнула и Кларисса.

Вокруг нас один за другим появились остальные, и каждый из них явно собирался стоять до конца, не пропуская меня дальше.

Наши с Эльсой клинки разошлись. Я отступил на полшага.

Друзья не расслабились.

Ларн заговорил спокойно, однако каждое слово звучало жёстче приказа:

— Пока ты не расскажешь нам всё, что происходит, и всё, что с тобой случилось — потому что ты ведёшь себя странно, — мы не пропустим тебя дальше. Если хочешь пройти, расскажи нам, и мы тебе поможем!

— У нас меньше минуты до закрытия последнего пути, — добавил Длоран.

— И даже не думай снова исчезнуть, — Саюя шагнула ближе. — Обещаю, ещё одна твоя телепортация, и я сломаю тебе кости, Шель, чтобы вытащить отсюда. Потом мы тебя исцелим, но это уже будет потом...

Я посмотрел ей в глаза и, видя её живую, сглотнул ком в горле.

Живая...

Обвёл их взглядом. Всех. Теперь уже смотрел в глаза каждому и видел в них непонимание.

— Шель, — снова заговорила Эльса, принимая стойку поудобнее, пока Длоран ставил вокруг нас большой щит. — Хватит убегать. Расскажи нам всё. Мы рядом, и вместе мы со всем справимся.

Глядя на неё, тяжело выдохнув и собравшись, я заговорил:

— Вы поверите мне, если я скажу вам, что всё то, что сейчас происходит, произошло со мной в прошлом...? А вернулся я сюда лишь для того, чтобы исправить кое-что в будущем и спасти любимых мной людей...?

Несколько мгновений никто не отвечал.

Вокруг ревели твари, а над площадью грохотали взрывы.

Все быстро переглянулись между собой, а затем за всех ответил Харан:

— Поверим, братец Шель, даже не сомневайся. Расскажи нам всё.

Я уже хотел сказать, но не успел.

Далеко в стороне вспыхнул серебряно-золотой свет.

Он прорезал дым вертикальной линией, поднялся выше зданий и раскрылся над городом огромной кроной. На миг багровое небо отступило, а почерневшие облака озарились изнутри. По площади прошла волна, заставившая даже заражённых замедлиться.

Вся группа одновременно повернулась туда.

Серебряно-золотое сияние шло из-за дальних стен, где среди разрушенных зданий поднимался до самых небес силуэт другого Древа.

То самое, которое я когда-то уничтожил.

За этим Древо с Ультимы отправило меня сюда?

***

От автора: Кто забыл поставить сердечко и заставил автора сегодня тяжело вздыхать?

Глава 3 Снова с теми, кто когда-то был рядом.

Даже сквозь дым и пепел крона Древа поднимается высоко над городом, серебряными ветвями удерживая последние клочья чистого света над этим гаснущим миром.

Переведя взгляд, быстро посмотрел на тех, кто окружает меня.

Дыхание тут же перехватило от понимания, что я только что сделал.

Имел ли я право говорить им то, что только что сказал?

Эти люди почти всю прежнюю жизнь держались рядом со мной.

Помогали, выручали. Делили со мной победы, горечь поражений и ту тишину, которая наступала после особенно тяжёлых сражений, когда никто не находил слов, но никто и не уходил...

Каждый из них уже отдал мне слишком много...

Харан и Длоран однажды рванут через силы Сарнайлов, пытаясь добраться до меня, и погибнут, забрав с собой тех, кто решит их остановить.

Саюя потребует ответа у собственного Рода и получит клинок в сердце от руки отца.

Ларн уйдёт один, и даже Кларисса не сумеет сказать, где закончится его путь.

Орда отправится искать другие Врата в Ничто, а судьбу Фартора даже Кларисса не сумеет восстановить.

Кларисса останется жить с памятью обо всех... А я… Я окажусь в Ничто.

Теперь же, сообщая правду, я сознательно обрекаю их ещё и на понимание. На знание, что всё вокруг уже завершилось. Что никто из них не сможет вынести победу за границы этого пространства. Что любые раны, надежды и жертвы останутся внутри отрезка, которому не позволено стать будущим.

Нет. Я не заставлю их снова страдать... Они не заслуживают такого свинского отношения к ним. Никто из них.

Пусть считают, что меня просто перебросило в прошлое... Пусть думают, что я не могу отвечать, опасаясь навредить будущему.

Так лучше.

Всё это время я справлялся сам. Справлюсь и сейчас. Нужно лишь добраться до Древа... Просто всё сделаю как тогда...

Я рванул в пространство, одновременно гася энергетический след. Площадь исчезла, крики оборвались, а в следующий миг ноги коснулись крыши здания в нескольких кварталах от космопорта.

Отсюда всё выглядело ещё хуже... Просто всё вокруг было завалено телами, тварями и ещё бегущими Альвами.

Не задерживаясь, я прыгнул дальше.

Плохо только, что они знают мою цель. Силуэт Древа видели все. Даже скрыв след, долго отрываться от людей, которые десятилетиями изучали мои привычки, я не смогу.

Я сорвался с крыши, исчез в короткой вспышке и возник на проспекте рядом с Альвом, на виске которого проступила серая сетка.

Ладонь легла ему на грудь. Печать раскрылась. Девять колец вложились друг в друга, отделяя заражённую энергию от жизненных каналов.

Первое кольцо замедлило хворь. Второе заставило её отступить от сердца. Третье раскололось... Оставшиеся шесть зараза втянула в себя.

Альв закричал, выгибаясь у меня в руках. Серые линии почернели, пальцы вытянулись, и я закончил всё одним ударом, прежде чем он успел броситься на стоявшую рядом девочку.

Следующий. Телепортация. Печать. Провал. Следующий. И снова. И снова. И снова...

Вокруг становилось всё больше чудовищ.

Мирные жители, прежде спрятавшиеся в домах, подземных переходах и внутренних садах, теперь выбирались наружу. Они, зажимая уши, шли по тысячам тел, скользили в крови, перелезали через обломки и всё ещё пытались добраться до космопорта, не зная, что корабли уже уничтожают на орбите.

Над улицей рушился мост.

Я поднял ладонь, перехватил громадную конструкцию волей и отбросил в сторону, освобождая проход. Сотни Альвов рванули вперёд, а вместе с ними двинулись заражённые, пока ещё не отличавшиеся от остальных.

Серые нити вспыхивали под кожей одна за другой.

Я телепортировался в новую точку, оказавшись между громадными зданиями центрального района. Здесь здания поднимаются выше, фасады покрывают серебряные растительные узоры, когда-то делавшие эту часть города крайне уютным местом, а над улицами тянутся прозрачные переходы, по которым ещё бежали люди.

Прямо передо мной открылся тёмный портал. Я не успел уйти.

Из черноты шагнула Эльса, ведя белоснежный клинок сверху вниз с яростью на лице.

Она злится... Очень сильно злится...

Оружие вспыхнуло настолько ярко, что на миг осветило весь проспект, вырвав из дыма окна, арки и застывшие от ужаса лица.

Я успел только поставить блок, и клинки столкнулись.

Эльса вложила в удар столько силы, что покрытие под моими ногами мгновенно треснуло. От ступней разошлась громадная каменная волна, выворачивая плиты и разбивая нижние этажи ближайших зданий. Меня вдавило в землю по щиколотки, а руки отозвались тяжестью.

Над головой раскрылась удерживающая формация, вдавливающая меня в асфальт ещё сильнее.

Восемь внешних колец легли друг на друга, замыкая пространство, блокируя телепортацию и подавляя любую попытку свернуть расстояние. По краям один за другим появились остальные.

Ловушка.

Подготовленная быстро, точно и с учётом всех моих привычек.

Эльса давила клинком ещё несколько мгновений, глядя на меня со злостью и одновременно с тревогой. В прошлый раз всё было немного иначе. Я дал им улететь, а потом сам спустился вниз.

— Это ведь мёртвое время, да??! — быстро спросила она.

Я замер, с шоком смотря на неё.

Они всё поняли...

Впрочем, глупо считать, что подобное могло остаться для них тайной... Передо мной стоят не случайные спутники, а люди, каждый из которых прожил достаточно, чтобы распознать след древней силы в моём теле.

Эльса чуть повернула голову к тому месту, где ещё недавно над крышами поднимался силуэт Древа. Сейчас дым полностью закрыл его.

— Всё связано с Древом Альвов, да...? Я права...? Энергия немногих существ способна породить время, не влияющее на нашу реальность... — Она запнулась, а затем сильнее надавила на рукоять. — Будь всё иначе, ты бы сдержал правду при себе, чтобы не навредить времени в будущем!

Остальные молчали, но никто не опустил оружие.

Они собираются остановить меня любой ценой, если я снова попытаюсь уйти без объяснений.

Я сохранял боевую стойку, слегка согнув колени и готовясь сорваться при первом открывшемся промежутке. Двух или троих я сумею оттеснить. Но против всех шансов нет...

Ослабляя натиск, я медленно выдохнул и вместе с Эльсой опустил клинок.

Я расслабился... Потерял бдительность. Тогда, когда говорил о времени, в глубине души мне хотелось снова отправиться с ними в бой... Снова ощутить их присутствие рядом с собой, зная, что они поддержат...

А теперь придётся пожинать плоды своей глупости.

— Ты, как всегда, проницательна, Эльса... Да. Это мёртвое время.

Временные линии принято делить на три: прошлое, настоящее и будущее. Однако кроме них существует «мёртвое время». Оно не относится ни к нашей реальности, ни к параллельным потокам. Такой отрезок находится внутри реальности древнейших существ, способных вырвать завершившийся миг из общего течения и дать ему отдельное существование.

Всё это и не иллюзия, и не воспоминания. А настоящее. Как и их чувства и непонимание сейчас.

Будь это иллюзией — я бы понял фальш в каждом из них. Будь это воспоминаниями — они двигались и делали бы всё как в воспоминаниях.

Также это место реально потому, что отсюда я могу забрать всё, что захочу. Хоть всех их... Но это создаст проблемы в моём времени. Потому что они настоящие.

Если вынести отсюда предмет, чья версия до сих пор существует в моём времени, возникнет резонанс. Последствия невозможно рассчитать. Но отсюда можно забрать то, чего в будущем уже нет.

Я посмотрел туда, где за дымом скрывалось Древо.

Лист серебряного Древа.

На Ультиме остался один лист. Единственный. Его нельзя сорвать, не убив ребёнка, которого он защищает, и не лишив Альвов последней надежды. Но здесь растёт другое Древо. То, которое в моём будущем уже не существует. Если на нём сохранился серебряный лист, я смогу взять его, не касаясь последнего листа на Ультиме.

Возможно, Древо знает, что позже мне придётся помогать Альвам. И, возможно, решило дать иной путь, чтобы сохранить их надежду и помочь мне за помощь в будущем им.

Группа вновь переглянулась, и Длоран тяжело провёл ладонью по лицу, потом по коротким чёрным волосам. Рядом Ларн медленно пригладил усы, не отводя от меня взгляда.

— Мать твою, Шель! — выдохнул Длоран. Он осёкся. — Нет, ты не подумай! Матушка твоя наверняка была замечательной женщиной! Но почему ты сразу ничего не сказал??! Это же уже мёртвое время! Совсем в нас не веришь, раз решил это скрыть??!

Неожиданно для самого себя я разозлился.

— Сам подумай! — резко отрезал я, махнув клинком. — Если бы тебе пришлось сказать кому-то из нас, что он уже не живёт в твоём времени и в любом случае исчезнет вместе с этим миром, ты пошёл бы на такой шаг??!

Саюя отвела взгляд. Орда чуть опустила клинок, а Фартор медленно выдохнул через стиснутые зубы.

Ларн смотрел на меня одновременно с тоской и той спокойной дружеской заботой, которую никогда не навязывал. Потом покачал головой.

— Всё зависит от того, насколько высокой окажется цена там, в будущем, — произнёс он. — И мне печально видеть, что ты, дорогой братец Шель, до сих пор пытаешься сделать всё сам...

— Ларн…

— Нет. Ты послушай! — произнёс он резко. — Или думаешь: раз дольше нас прожил — всё, теперь можешь что-то говорить поперёк старших??! Для твоего настоящего мы уже не люди, которых можно спасти! Мы — возможность! Твоя возможность! Инструменты, если тебе так легче принять решение. Используй нас так, как сочтёшь нужным.

Он обвёл остальных взглядом. Никто не возразил. Они переглянулись и почти одновременно кивнули друг другу.

— И вы так легко поверили? — спросил я, переводя взгляд с одного лица на другое.

Саюя пожала плечами.

— Это либо правда, либо мы сейчас примем самое глупое решение за всю жизнь. Из этих вариантов я выбираю первый. А даже если ошиблись, погибать всё равно не собираемся. Значит, окончательно разберёмся потом.

— Наши клинки и души с тобой, младший братец, — закончил Ларн. — Пока это время держит нас здесь, мы сами решим, как его потратить. И не думай, что если бы промолчал, мы бы ничего не поняли. Твоя душа изменилась, и я, и не только я это видим. На ней «якорь». Да и мы никогда не сомневались в твоих словах. Так что ответ навязывался сам собой.

К горлу подкатил ком, но времени на рефлексию нет. Раз они сами догадались, выбора у меня тоже не осталось...

— Простите, друзья, — тихо выдохнул я. — Я воспользуюсь вашей добротой... Но сначала вы должны точно понять, что я не сошёл с ума и не попал под чужое влияние. Я расскажу то, чего вы сейчас мне ещё не открывали. То, что узнаю о вас в будущем.

Харан приподнял бровь и пробормотал:

— Звучит опаснее любой заразы...

Я посмотрел на Длорана и начал...

***

Когда закончил, несколько мгновений никто не двигался.

Затем Харан покачал головой и снова смущённо почесал затылок.

— Знаешь, вообще-то, такое можно было и не говорить... — он всё так же смущённо посмотрел в сторону.

— Ладно, — вперёд сделала шаг Саюя. — Сейчас не до этого. Шель, на своём уровне ты уже способен создать с нами связь. Пусть и временную.

Она сделала многозначительную паузу, и я понял сразу.

Вытянул руку и раскрыл над ладонью центральную печать. Тонкие линии сложились в круг, затем поднялись вертикально, формируя прозрачную многогранную конструкцию. Внутри зажглись девять точек.

Остальные подошли ближе.

Эльса первой приложила пальцы к внешнему кольцу и оставила личный знак.

Следом Кларисса и все остальные.

Восемь малых печатей сомкнулись вокруг моей. Конструкция провернулась, вспыхнула и рассыпалась невидимой пылью, проникшей в сознание.

Кларисса уже смотрела в сторону Древа. Формация над улицей погасла, и я телепортировался первым.

Следующие минуты превратились в непрерывную цепь вспышек, ударов и провалов.

Рывок. Переход. Печать.

Провал.

Провал.

Провал.

Провал.

Мы продвигались через город с невероятной скоростью. За нами оставался широкий коридор из рассечённых чудовищ, выжженных печатей и спасённых на несколько лишних минут Альвов. Те, кто ещё был жив, прижимались к стенам, не понимая, кто мы и откуда пришли, а потом бежали дальше, потому что останавливаться означало смерть.

Харан неожиданно заговорил в общем эфире:

«— Знаю, о таком спрашивать немного неправильно... Особенно сейчас... Но расскажи, кем мы стали в твоём будущем?»

«— Харан», — предупреждающе произнёс Ларн.

«— Что? Мы уже выяснили, что находимся в мёртвом времени. Имею право хотя бы узнать, добился ли чего-нибудь! Саюя и Длоран наконец вместе?»

«— Ах ты!» — возмутилась девушка. — «— Только дай повод для сплетен!»

Харан рассмеялся. За ним не выдержала Орда. Фартор коротко фыркнул, а Эльса, уничтожая белой волной сразу несколько тварей, тоже тихо засмеялась в связи.

Я ощутил тепло, которое когда-то уже существовало рядом... Давно. Настолько давно, что я успел забыть, насколько близкими стали мне эти люди...

И сам не заметил, как улыбнулся.

«— Да, расскажи», — поддержала Орда, перехватывая коготь и выворачивая тварь под удар Фартора.

«— Раз уж раскрыл чужие тайны, теперь расплачивайся», — добавила Кларисса.

«— Только без длинной лекции», — попросил Харан. — «— Мы всё-таки заняты».

Они уничтожали громадных существ, освобождая пространство, а я одну за другой проверял печати.

И начал рассказывать.

Не правду. Не ту, которая есть на самом деле.

Я придумал им будущее, где каждый получил то, чего желал, даже если никогда не признавался в этом вслух.

Харану рассказал о трактире на пересечении пяти звёздных путей, куда заходили воины, торговцы и даже старые враги, потому что только там хозяин наливал напитки, способные примирить кого угодно. Добавил, что половину прибыли он пропивал сам, а вторую тратил на помощь тем, кому некуда идти.

«— Неплохой план», — одобрил Харан. — «— Особенно первая половина».

Длорану и Саюе подарил мир между их Родами. Рассказал, как однажды они перестали ждать подходящего момента, признались друг другу и поселились на зелёной планете с двумя лунами. Длоран там рисовал, а Саюя мешала ему работать, врываясь в мастерскую с очередной безумной идеей.

«— Почему именно я мешаю?» — тут же возмутилась она.

И все тут же рассмеялись.

Да... Этот город, само это место — это мрак... И тем не менее это мрак, где я последний раз могу быть рядом вместе с ними... Поэтому рассмеялся вместе с ними от души, как никогда не делал ранее.

Орде и Фартору я придумал школу парного боя, где они растили воинов, способных понимать друг друга без единого слова. Ларну — тихий мир, сад и десятки учеников, на которых он ворчал каждое утро, а вечером всё равно помогал исправлять ошибки.

Клариссе я рассказал, что она однажды возглавит Орден, вычистит из него предателей и превратит его в силу, которой не придётся прятать правду ради выживания.

Она ничего не ответила. Только задержала на мне взгляд через связь, передав короткое ощущение тяжёлого сомнения.

Последней спросила Эльса.

Мы как раз пересекали площадь. Она возникла рядом, отразила удар и посмотрела на меня так, как когда-то давно, ещё до суда и Ничто.

«— А мы?» — тихо, с надеждой спросила она.

Я едва не сбился при создании очередной печати.

Один знак дрогнул. Хворь сразу рванулась через него, и мне пришлось оборвать схему, уничтожив заражённого.

«— У нас тоже всё хорошо», — передал я, заставляя голос оставаться ровным.

Несколько секунд я слышал только грохот и рёв, а затем она спросила:

«— Насколько хорошо?»

«— У нас трое детей».

Эльса радостно засмеялась.

Тот смех давно превратился для меня в далёкое воспоминание, но сейчас снова прозвучал родным, поселив в груди одновременно тепло и такую грусть, что пальцы на рукояти едва не разжались.

«— Так выходит, у нас с тобой трое детей?» — переспросила она. — «— Знаешь... а меня это устраивает. Да! Если будущее и существует, оно должно оказаться только таким!»

Кто-то ещё засмеялся. Но теперь смех звучал неловко. Общий эфир замолчал, но ненадолго.

Тишину разрушила тихим голосом Саюя:

«— Раньше ты нам никогда не врал, Шель. И, зная тебя, я не думаю, что ты изменился. Значит, наше будущее далеко не такое радужное, каким ты хочешь его показать...»

«— С чего ты это взяла?»

Ларн подвёл черту спокойно:

«— Хватит, братец. Нас ты не обманешь. Там случилось нечто, о чём ты не хочешь рассказывать».

Никто не стал давить дальше.

Группа продолжала продвигаться к центру города. Древо уже проглядывало между зданиями, и его серебряное сияние пульсировало неровно, каждый раз слабее прежнего.

Длоран возник справа, рассёк шею заражённому и вдруг спросил:

«— Шель, зачем ты продолжаешь воздействовать на них печатями? Если это уже случившееся время и до сих пор никого не удалось вернуть, значит, в прошлый раз тоже ничего не вышло. Разве не лучше ускориться и добраться до Древа?»

«— Нет».

«— Объясни».

Я наложил очередную печать на Альвийку, у которой серая метка только коснулась ключицы. Кольца сомкнулись. Хворь отступила на полпальца, задержалась, потом пробила центральный знак.

Клинок оборвал её мучения.

«— Если такая зараза появится снова, я не хочу оставаться перед ней бессильным. Не хочу, чтобы миллиарды невинных людей, Альвов или представителей любого другого народа умирали лишь потому, что однажды мне не хватило решения. Поэтому я продолжу искать ответ».

В эфире повисла короткая пауза. Ларн отреагировал первым.

«— Тогда меняем тактику. Любой ценой пытайтесь спасти как можно больше. Усилия братца не должны быть напрасными».

После этого работа пошла иначе, и каждая неудача давала новые знания.

Чем дальше мы продвигались, тем сильнее становились твари. Зараза поглощает энергию погибших, защитных формаций и самого города. Мелкие заражённые срастались в тяжёлые многорукие массы, но и обычные тела тоже доставляли массу проблем даже святым, учитывая то, что много энергии использовать нельзя.

Некоторые же сохраняли способность использовать прежние техники, выпуская их. Другие собирали вокруг себя тела, формируя панцири из костей и доспехов.

Приходилось менять маршрут, разрушать здания и обрушивать переходы, чтобы не задерживаться слишком надолго.

Впереди наконец появилось Альвийское заграждение.

Оно перекрывало громадный центральный проспект, ведущий к внешнему кольцу Древа. Несколько сотен сильных практиков выстроились поперёк улицы в три линии. Первая держала сцепленные щиты. Вторая била через узкие промежутки. Третья вытаскивала раненых и уничтожала тех, у кого проступала метка.

Перед кордоном выросла громадная гора тел.

Тысячи истерзанных сородичей лежали друг на друге, перемешавшись с разбитыми клинками и кусками доспехов. Чёрная кровь стекала вниз густыми потоками.

Впереди всех стоял высокий, светловолосый, коротко стриженный Альв.

Светлые серебряные доспехи артефактного типа плотно закрывали его тело. Внутри пластин пульсировали красные прожилки энергии. Широкий клинок проходил через чудовищ без задержки, а удары техник и энергии расшвыривали заражённых в стороны.

Весь его вид выдаёт одного из величайших воинов этого народа. И сейчас этот воин вынужденно рубил собственных сородичей.

Он заметил нас сразу.

Мы телепортировались к внутренней стороне кордона, и Альв, отбросив очередную тварь, повернулся ко мне. На измождённом лице появилась короткая искренняя улыбка.

— Вайторл, — крикнул он, перекрикивая ор тварей, и протянул руку.

Я перехватил его предплечье. Он сжал моё.

— Рад, что ты здесь... — крикнул Лартир. — Будем рады, если поможете удержать нам эту зону.

Я сразу заметил серое пятно у него на шее.

Небольшое. Почти незаметное под краем доспеха. Однако оно уже вытягивало тонкую нить к подбородку.

Лартир понял, куда я смотрю, и улыбнулся шире.

— Не обращай внимания. Пока держу себя в руках, продолжу сражаться. Ты меня знаешь — не в первый бой вместе идём. Наше Древо обязательно со всем справится. Ему нужно лишь время.

Вокруг сражение вспыхнуло с новой силой.

Из боковой улицы вырвалась целая волна обращённых. Первая линия щитов прогнулась. Несколько защитников сорвало с места и утащило под чёрную массу. Альв в серебряных доспехах рванул вперёд, прорубая коридор, а мы разошлись по сторонам, поддерживая строй.

«— Шель, твоя цель — Древо», — напомнил Ларн через связь.

«— Я должен попробовать их спасти».

«— Две минуты, — согласился он. — Не больше. А потом мы тебя силой потащим дальше. Уж прости, но твоё будущее важнее».

Зараза распространялась дальше.

Она захватывала всё больше защитников. Те, замечая первые признаки, не ждали окончательного превращения. Одни опускались на колено перед товарищами. Другие снимали шлемы и подставляли шею под знакомый клинок. Третьи продолжали держать щит до последнего, а затем сами разрывали собственный источник, лишь бы не броситься на тех, кого защищали...

Один молодой Альв увидел серую нить на ладони. Стоявшая рядом женщина тоже заметила. Их взгляды встретились.

Он коротко кивнул. Она ударила сразу.

Клинок вошёл ему в сердце, а женщина успела подхватить тело, прижав к себе, прежде чем снова поднять оружие.

Никто не кричал от боли. На крики уже не осталось сил.

И в этот момент по земле прошла серебристая энергия. Твари замерли. Защитники тоже.

На лицах появилось неверие. Потом надежда.

Лартир выпрямился. Красные прожилки на его броне вспыхнули ярче, а с губ сорвался облегчённый выдох.

— Вот видите… — Он оглянулся на нас. — Сейчас Древо всё…

Лартир замер. Улыбка медленно сползла с лица. Серебряная энергия вошла в серое пятно на шее.

Пятно расползлось по коже, превращаясь в серебряно-серую сеть. Она прошла под подбородком, пересекла щёку и рванулась к глазу. Красные прожилки в доспехе почернели одна за другой.

Воин напротив меня медленно посмотрел на собственные пальцы. Они уже темнели...

Он поднял взгляд, и в нём не осталось страха. Только тоска Альва, который до последнего верил, что успеет дать своему народу нужное время.

— Уходите, друзья, — тихо произнёс Лартир, обращаясь и к нам. — Спасибо вам за то, что разделили это бремя с нашим народом, но дальше вам лучше спасаться...

Я дёрнулся вперёд и успел поставить печать за мгновение до его удара. Но и она не сработала.

Клинок, развёрнутый остриём к себе, одним резким движением вошёл между пластинами доспеха, прямо в сердце.

Красные прожилки вспыхнули в последний раз и погасли.

Я успел подхватить Лартира, не дав ему удариться о залитый кровью камень.

Прежде чем его взгляд потух, он тихо, едва слышно, с тяжестью и хрипами произнёс:

— Теперь... Я вижу... Ты... Отмечен... Древами... Не оставляй нас, император...

Из глаза когда-то моего боевого брата скатилась чёрная слеза. И взгляд окончательно остекленел.

Глава 4 Истинная причина?

Отмечен Древами.

Последние слова Лартира продолжали звучать в голове, заглушая даже рёв тварей, треск защитных формаций и далёкие удары корабельных орудий.

Древами. Не Древом.

До этого мгновения я считал, что моя связь касается всего одного. В крайнем случае — двух, если учитывать серебряное Древо на Ультиме и то, которое сейчас умирает передо мной. Однако слова Лартира указывают на множество.

Вопросов сразу стало больше.

Только вот ответы я сейчас вряд ли получу.

Я опустился на одно колено и провёл ладонью по лицу Лартира, закрывая ему глаза. Чёрная слеза, успевшая скатиться по щеке, размазалась по коже и оставила тонкий след. Красные прожилки в серебряных доспехах окончательно погасли, а пальцы, ещё недавно сжимавшие рукоять клинка, медленно разжались.

— Прости, — выдохнул я, хотя он уже не слышит.

Выпрямившись, поднял взгляд. Вокруг становилось всё больше тварей.

Они лезут через гору тел, спрыгивают с разрушенных переходов и выбираются из боковых улиц. Некоторые ещё сохраняют лица Альвов, другие успели превратиться в вытянутые чёрные силуэты с несколькими парами рук, загнутыми когтями и разорванными ртами. Зараза, нет, чума собирает плоть, перестраивает кости и использует каждую каплю поглощённой энергии, превращая собственных носителей в оружие.

Моя группа встретила новую волну единым рывком.

Я перевёл взгляд.

Высокий серебристый переход просел в центре, и по его прозрачным плитам уже бежали десятки заражённых. Через миг рядом с ним появился Ларн. Его клинок коснулся первой опоры, затем второй. Никакой вспышки. Никакого грохота техники. Только два точных разреза.

Арка сложилась внутрь себя, утаскивая тварей в провал.

Мы экономим энергию не из осторожности.

Ещё после прибытия на эту планету каждый из нас понял главное правило: чем больше силы используешь, тем быстрее растёт чума. Она поглощает ману, техники, разрушенные источники и остаточные следы печатей. Любой мощный удар убивает сотни заражённых, а затем кормит тех, кто находится дальше.

Именно поэтому Святые до сих пор не уничтожили кварталы и город вокруг.

Каждый из нас обладает достаточной силой, чтобы стереть всё это достаточно быстро. Вместе мы можем выжечь всё до горизонта. Только после такого удара зараза получит столько энергии, что следующая волна будет уже гораздо страшнее.

Я обернулся к Альвийскому кордону. Защитников почти не осталось.

Те, кто ещё держится на ногах, прекрасно понимая собственную участь, всё равно продолжают сражаться. Они рубят обращённых сородичей, удерживая щиты и прикрывая друг друга, заранее зная, что через несколько минут сами окажутся по другую сторону клинка.

Один седой Альв заметил серую жилу на запястье. Несколько мгновений он смотрел на неё, а ещё через мгновение молодой Альв уже одним ударом пронзил ему сердце.

Справа произошло то же самое.

Потом ещё раз. И ещё.

Зараза. Яд. Хворь.

Назвать её можно как угодно.

По сути перед нами находится энергетическая чума.

За четыре столетия в Ничто и за годы расследований до моего изгнания я так и не смог понять, как именно Альвы создали её и откуда получили исходный материал. Для чего они пошли на подобный риск, понять нетрудно. Им требовалось оружие, способное остановить противника, превосходившего их флотом, числом миров и запасом ресурсов.

Они искали силу, которая станет пожирать вражескую энергию.

И нашли.

Только эта сила не собирается различать врагов и создателей.

Позже, намного позже гибели этой планеты, мне удалось узнать ещё кое-что. Чума не представляет собой обычную болезнь. Её притянули из чужого измерения — оттуда, где обитают существа, способные занимать чужую плоть и вытеснять хозяина внутрь собственного тела.

И это самое страшное.

Души обращённых Альвов не исчезли. Они остались глубоко внутри. Всё ещё живые.

Они не могут управлять руками или чем-либо ещё. Только видеть.

Видеть, как их тела рвут детей, убивают друзей, пожирают энергию родных и превращают улицы в пиршество тварей, что ещё совсем недавно обитали в другом месте.

Каждая тварь вокруг одновременно является убийцей и пленником.

Тогда, в том прошлом, ещё на этой планете, я понял это и всё равно уничтожил всё вокруг. Потому что другого способа остановить распространение чумы так и не нашёл.

И у меня просто не осталось выбора. Иначе Альвы вновь сотворили бы непоправимое.

Высоко в космосе уже собрались две флотилии.

Имперские корабли, на которых наша делегация прибыла к Альвам, и Альвийский флот. В космосе также начнётся война на уничтожение.

Альвийские корабли попытаются прорвать блокаду, и имперцы ответят. После первого залпа никто уже не станет разбираться, кто защищал заражённых, а кто спасал галактику.

И также частично и из-за этого мне и пришлось поставить точку в этом противостоянии. Чтобы не было ещё большего видового и космического конфликта.

Уничтожить Древо. Оборвать цикл планеты. Лишить жизни каждого, кто ещё находится внизу.

Не только тварей. Не только обращённых. Всех. Даже тех, кто ещё есть в бункерах и кто пока жив.

Эту заразу нельзя выпускать наружу... Ни в коем случае.

Я посмотрел на Лартира в последний раз, затем развернулся и телепортировался.

Следующий шаг перенёс меня на крышу полуразрушенной башни, третий — к широкому проспекту, четвёртый — за внешнее кольцо центрального района. Остальные двигались следом.

В связи царила тишина. Каждый из них знает Лартира.

Добрый, открытый и до раздражения честный Альв из правящего Рода не раз присылал нам подкрепление в самые опасные места. Он спорил с собственным советом, выбивал корабли и людей, а потом делал вид, что ничего особенного не совершил.

Лартиру прочили место среди величайших воинов народа... Однажды ему предстояло повести Альвов за собой...

Стать легендой не благодаря красивой смерти, а благодаря решениям, которые сделали бы мир светлее...

Чума не позволила ему дойти до вершины...

Я вышел из очередного телепорта и наконец увидел Древо целиком.

Громадный ствол возвышается над центром города, превосходя шириной дворцовые комплексы. Серебристая кора уходит вверх огромными пластами, а между ними пульсируют золотые жилы, питающие корни, защитные формации и саму столицу. Крона теряется в дыму. Ветви протягиваются над зданиями, удерживая на себе целые сады, мосты и светящиеся площадки.

Возле ствола сохранилась зелёная поляна, окружённая невысоким прозрачным щитом. Снаружи в защиту упирается море тел. Твари давят друг на друга, карабкаясь по спинам, царапая поле и оставляя на нём чёрные потёки. За каждым ударом щит вздрагивает, но пока держится.

Внутри находятся правящие члены Альвийских Родов, старшие целители и сильнейшие защитники Древа.

Они что-то делают с корой.

Несколько Альвов удерживают ладони на серебристой поверхности, направляя внутрь потоки энергии. Другие поддерживают формацию, связанную с корнями. Остальные стоят по периметру, готовясь встретить всё, что прорвётся через щит.

Принимая решение, я замер лишь на миг, а затем привычное тепло поднялось из источника и разлилось по телу. Родовая сила откликнулась сразу, проходя по энергоканалам.

Меч в руке не дрогнул.

«— Убейте всех Альвов, — передал я через общую связь. — Никто из них не должен остаться в живых».

Ответом стала тишина.

Я телепортировался.

Высокий седоволосый Альв в золотых доспехах успел повернуть голову. Широкие плечи закрывали часть ствола, а по пластинам брони текли тонкие зелёные линии, связывавшие его с Древом.

Мой клинок ударил в грудь, и пространство дрогнуло.

По золотым пластинам разошлась сеть трещин, однако броня выдержала первый удар.

Всё же он силён... И именно это может нам помешать в ближайшее время.

— Прости, — тихо произнёс я, видя его слегка ошарашенный взгляд.

Направил в руки больше силы и надавил на рукоять. Лезвие пробило доспех. Золотые пластины лопнули внутрь, и меч вошёл ему прямо в грудь.

Глаза старика расширились. Он схватился за моё плечо, удерживаясь на ногах, и посмотрел прямо в глаза.

— За что... — его дыхание сорвалось. — Вайторл...?

Я не позволил ему закончить.

Короткий поворот клинка остановил сердце, а следующим движением я высвободил оружие и осторожно отвёл тело в сторону.

Позади уже началось настоящее сражение Святых.

Кларисса рассекла внешнее кольцо формации, не разрушая сам щит. Длоран прошёл через открывшуюся брешь и одним ударом снял двух хранителей, пытавшихся поднять тревогу.

Харан встретил тяжёлый молот широкоплечего Альва голой ладонью. Удар продавил землю, но он только перехватил древко и ударил владельца лбом в лицо.

Саюя скользнула между двумя целителями, отбила первый клинок, ушла под вторым и одновременно провела оружием по обеим шеям. Орда и Фартор сомкнули фланг, не позволяя никому приблизиться к корням.

Эльса появилась рядом с женщиной в бело-золотой мантии. Белоснежный клинок вошёл в сердце.

Ларн не атаковал первым. Он двигался по поляне, меняя позиции остальных и закрывая возможные направления отхода.

Пространство перед беглецами сложилось стеной. Они врезались в неё, потеряли шаг, и Харан настиг их раньше, чем успели развернуться.

Сражение продолжалось меньше минуты, и никто не стал спорить.

Последний Альв отступил к корням.

Он смотрел на нас, тяжело дыша, и не понимал, что происходит.

Орда оказалась рядом первой. Один точный удар оборвал вопрос, который так и не прозвучал.

На поляне снова стало тихо.

Только море тварей продолжало давить на щит. За прозрачной стеной двигались тысячи почерневших тел, а внутри, среди зелёной травы и серебряных корней, лежали те, кто ещё несколько мгновений назад оставался последними защитниками Древа.

Длоран вытер клинок о край чужого плаща и посмотрел на меня.

— Зачем мы это сделали? — хмуро спросил он.

— Они уже заражены, — ответил я, не отводя взгляда от Древа.

Кларисса присела возле ближайшего тела и приложила два пальца к шее Альва. Несколько мгновений она следила за движением энергии, затем резко убрала руку.

Под кожей, совсем глубоко, прошла едва заметная серая нить, я же продолжил:

— В прошлый раз, когда оказался здесь, мы вместе отражали атаки тварей. Долго. Я поверил, что внутренний круг не заражён.

Эльса остановилась слева.

— А потом?

— Потом чума проснулась сразу во всех. Они ударили мне в спину, пока снаружи рушился щит. Пришлось сражаться на несколько фронтов одновременно: с тварями, защитниками и... самим Древом, — я поднял взгляд на крону. — Что сейчас, что тогда я не имею права на проигрыш.

Ларн медленно пригладил усы и всё же усмехнулся.

— Вот теперь я узнаю тебя, братец Шель. Когда дело доходит до практичности, по крайней мере здесь, в наше время, ты всегда стоял на первом месте...

Кларисса тоже повернулась к Древу.

— Но что нам делать дальше?

Я не ответил, смотря вверх.

Листья, прежде сиявшие серебром и местами золотом, теперь покрывались тёмными прожилками. Они пульсировали в едином ритме, проходя от тонких ветвей к крупным.

Чума пожирает не только Альвов. Она пожирает само Древо.

Рыская взглядом, прищурившись, я искал чистый лист.

Один. Любой. Тот, который можно сорвать и вынести из мёртвого времени, не трогая последний лист на Ультиме.

В кроне не осталось ни одного...

Даже самые светлые листья несут внутри тонкую серую нить. Стоит вынести такой предмет в моё настоящее, и вместе с надеждой Альвов я принесу туда чуму.

— Что же вы хотели от меня...? — тихо пробормотал я, продолжая смотреть вверх.

Какой смысл скрывался во всём этом? Зачем Древо призвало меня сюда? Чтобы я ещё раз увидел гибель планеты? Чтобы попытался спасти тех, кого уже однажды потерял? Чтобы нашёл лекарство?

Я применил все печати, созданные за четыре столетия в Ничто. Тысячи схем. Разные принципы, источники, ограничения и способы отделения заразы от души. Ни одна не дала нужного результата. А времени на создание ещё одной тысячи печатей у меня нет.

Снаружи по прозрачной поверхности щита разошлись чёрные трещины.

Я быстро подошёл к Древу и приложил ладонь к серебристой коре.

Ствол отозвался сразу. Тепло ударило в руку, прошло по каналам и врезалось в сознание.

Поляна исчезла, и я увидел видения. Но не из прошлого... Из настоящего и, кажется, будущего.

Множество обрывков, наложенных друг на друга.

Ярость поднималась из груди, заставляя стискивать зубы и сжимать пальцы на коре, ломая её с громким хрустом.

Да сколько можно...

***

— Её вообще можно одолеть? — выдохнул Егор.

Парень стоял, удерживая чёрный клинок перед собой.

Ольга не ответила сразу.

Она находилась ближе к Древу, чуть согнув колени. За спиной, возле громадного серебряного ствола, Сергей по-прежнему сохранял неподвижность. Его ладонь прижималась к коре, а глаза оставались закрытыми.

Он не реагировал ни на удары, ни на крики.

Славка тем временем продолжал атаковать.

Парень появился справа от Эйкхирии, ударил клинком в плечо, сразу изменил направление и повёл второй меч к бедру.

Девушка отбила обе атаки двумя быстрыми движениями без какого-либо усилия.

Первый клинок Эйкхирии отвёл руку Славки вверх, второй коснулся его оружия сбоку, сбивая равновесие. Следом она развернулась и ударила его ногой в грудь.

Воздух гулко хлопнул.

Славку вынесло с поляны. Он упал на спину, несколько раз отскочил по водной глади, как плоский камень, и только у дальнего берега сумел перевернуться.

Вода поднялась высокой стеной и обрушилась следом.

Эйкхирия даже не посмотрела, куда он улетел.

Опустив клинки вдоль тела, она медленно направилась к Егору, Ольге и стоявшему у Древа Сергею, пока её взгляд оставался направлен в землю.

Каждый её шаг выглядел обычным. Плавным, почти усталым.

Однако Ольга слишком долго сражалась, чтобы не понимать, что перед ними боец высокого уровня. Эйкхирия контролирует расстояние до каждого противника, положение клинков, направление ветра, глубину воды и даже колебания травы под ногами.

Она не торопится, потому что не нуждается в спешке, словно сама желая увидеть, что же задумал Сергей.

— Она читает начало движения раньше, чем мы его делаем, — произнёс Егор.

Ольга продолжала следить за Эйкхирией.

Её титул «Последний Приговор» явно возник не ради красивого звучания.

Ольга видела сильных бойцов, переживала встречи с сильными противниками, сражалась рядом с Сергеем и прекрасно знала, как выглядит настоящий убийца. Не человек, который умеет побеждать. Не воин, привыкший рисковать.

Тот, кто десятилетиями оттачивал единственное действие — оборвать чужую жизнь прежде, чем противник поймёт, что бой уже начался.

Эйкхирия относится именно к таким. И при этом всё ещё сдерживается.

— Не знаю, — наконец ответила Ольга, быстро оглянувшись сперва на Сергея, а затем на приближавшиеся со стороны города силуэты Альвов. — Но если он не поторопится, думаю, у нас появится очень много проблем.

К берегу спешили Альвы. Пока немного. Чуть больше десятка.

Однако, к удивлению троих, Альвы остановились. Никто не переступил берег.

Все они смотрели не на Сергея, не на вооружённых врагов и даже не на Древо. Все взгляды устремились к Эйкхирии.

Несколько мгновений сохранялась напряжённая тишина. Потом один Альв поднял клинок над головой.

— Последний Приговор!

Ему ответили десятки голосов.

— Последний Приговор!

Следом закричали сотни.

— Последний Приговор! Последний Приговор! Последний Приговор!

Гул прокатился над водой, ударился о ствол и вернулся к берегам тяжёлым эхом.

Эйкхирия остановилась. Её уши едва заметно дрогнули, а пальцы сильнее сомкнулись на рукоятях.

Сначала она посмотрела на толпу. Затем медленно повернула голову к Древу, но теперь уже не опустила взгляд.

Изменение оказалось почти незаметным, однако Ольга всё равно поняла.

— Печальное зрелище! — раздался рядом скрипучий голос. — Ты ведь уже всё поняла, да? — Возле неё появилась Тёмная Валькирия. — Всё это время эта девочка бежала не от себя и не от собственного титула. Она бежала от них.

Её взгляд сместился на Альвов. Толпа продолжала скандировать.

— Для каждого из них она давно перестала оставаться личностью. Они видят оружие. Инструмент. Последний ответ на любую угрозу. Они верят не в неё настоящую, а в Последний Приговор. И чем громче произносят этот титул, тем меньше места оставляют самой девчонке...

Ольга молчала.

Тёмная Валькирия продолжила тише:

— Когда-то и нас постигла та же участь. Мы являлись валькириями. Сильными, умелыми и способными защитить тех, кто не мог защитить себя... Мы сами выбирали поля сражений, сами поднимали копья и сами решали, кому помочь, при этом никого не оставляя. Люди привыкли. Им начало казаться, что защита — не наша воля, а обязанность. Что мы обязаны приходить на каждый зов, погибать вместо них и улыбаться, принимая благодарность... Они перестали спрашивать, чего хотим мы. Перестали видеть нас под доспехами. Остались только валькирии.

В голосе исчезла насмешка. Осталась словно усталость, пережившая века.

— Оружие не спрашивают, хочет ли оно наносить удар. Его просто берут в руку.

Ольга косо посмотрела на неё.

— А затем?

Тёмная Валькирия развернулась к ней.

— А затем одна из нас решила изменить это. Перестать оставаться оружием. Сломать саму основу, на которой держалась наша судьба. Итогом всего произошедшего стала ты, дитя.

Ольга крепче сжала древко копья; Валькирия же кивнула в сторону Эйкхирии.

— Может, уже перестанешь играть в поддавки и сдерживаться? В конце концов, кроме тебя здесь вразумить эту девочку некому.

Ольга посмотрела на Эйкхирию. И в этот момент за её спиной по серебряной коре прошёл новый импульс, послышался хруст, и все увидели, как парень сминает кору голой рукой.

Понимая, что сейчас начнётся, Ольга цыкнула и выдохнула.

Она вывела копьё вперёд.

Серебристо-золотой свет вспыхнул на наконечнике и мгновенно прошёл по древку к ладоням. Тонкие нити энергии обвили запястья, поднялись по рукам и сомкнулись на груди.

Первая пластина легла на плечо. Следом появилась вторая.

За один вдох тело Ольги покрылось серебристо-золотой бронёй. За спиной раскрылись два энергетических крыла.

Копьё вытянулось, становясь тоньше, а по наконечнику пробежали золотые знаки.

Тёмная Валькирия удовлетворённо хмыкнула и исчезла.

Егор тоже понял, к чему всё идёт. Чёрная энергия поднялась от его ног.

Она обвила тело плотными лентами, прошла по плечам и стекла в клинок. Лезвие потемнело, вытянулось и стало поглощать отражённый свет. Воздух рядом с кромкой задрожал.

Славка шагнул на поляну. Под подошвой вспыхнула белая молния.

Он вытянул руку в сторону, и между пальцами возникла тонкая рыжая искра. Через мгновение она развернулась в длинный рыже-белый клинок, собранный из переплетённых разрядов.

Эйкхирия подняла оба клинка.

Свет вокруг неё погас на короткое мгновение, а затем по лезвиям прошла словно сама тьма. Ветер над поляной остановился. Вода замерла, не позволяя волнам дойти до берега.

И в следующий миг все четверо сорвались в бой.

Глава 5 Последние моменты рядом с теми, кто когда-то был рядом.

Каждый раз одно и то же...

Я медленно убрал ладонь от Древа и посмотрел на небольшую выщербину, оставленную пальцами в серебристой коре. По краям углубления ещё тянутся тонкие нити света, однако они быстро гаснут, втягиваясь обратно в ствол.

Сколько бы миров я ни пересёк, сколько бы чудес ни увидел и сколько бы цивилизаций ни встретил, всё неизменно упирается в одно...

Пальцы снова сжались. Сначала медленно, затем сильнее, пока костяшки не отозвались сухим хрустом, а ногти не впились в ладони.

Мир огромен.

В нём столько прекрасного, что даже нескольких жизней не хватит, чтобы увидеть хотя бы малую часть. Неизведанные планеты, чужие звёзды, народы. Пространства хватит всем. Живи, развивайся, ищи собственный путь и не мешай другим!

И всё же разумные, получившие настоящую власть и силу, снова стремятся к одному...

Подчинить и сломать.

Уничтожить то, чего не понимают или не способны контролировать.

Древо показало мне настоящее и будущее.

Не один возможный исход, не туманные образы и не предупреждение, которое можно истолковать десятком способов. Я увидел действия, уже совершаемые далеко отсюда, и последствия, к которым они приведут, если никто не остановит очередной виток.

Альвы снова создают то же оружие... Ту же чуму, которая сейчас пожирает эту планету.

Когда-то, именно здесь, Альвы искали силу, способную поглощать энергию превосходящего противника, разрушать его защиту и превращать каждую потерю во вражеских рядах в собственное преимущество. Они нашли её, открыв путь туда, куда не стоило смотреть даже древним.

Затем чума вышла из-под контроля и Сарнойл, не желая позволить ей покинуть планету, приказал зачистить этот мир и уничтожить каждого носителя. Решение казалось единственно возможным. Я сам пришёл к нему и довёл до конца, потому что любая спасательная операция превращала орбиту в путь для заражения.

Только для Альвов всё выглядело иначе.

Они увидели не защиту галактики, а приговор своему народу. Увидели флот, который уничтожает корабли с детьми, целителями и теми, кто ещё не проявил признаков заражения. Увидели, как чужая армия стирает один из их древнейших миров вместе с Древом.

И сделали вывод.

Однажды враг повторит это снова. Значит, им требуется оружие, способное не допустить подобного.

Та же чума. Те же исследования. Те же двери в чужое измерение.

Агрессия одного породила страх другого. Страх породил оружие. Оружие вызвало уничтожение планеты. Уничтожение планеты породило новую ненависть, а ненависть снова привела к оружию.

Замкнутый круг...

Каждая сторона считает себя вынужденной. Каждая находит достаточно "убедительную" причину для следующего преступления. И каждая передаёт врагу ещё один повод ответить тем же.

Древо призвало меня не ради листа.

Оно хотело, чтобы я увидел весь круг целиком. Понял, что простое уничтожение очередной лаборатории ничего не изменит. Через год, десять или столетие Альвы снова вернутся к тому же проекту, пока считают подобную силу единственным способом выжить.

— Что случилось? — донёсся позади голос Длорана.

Я медленно обернулся.

Друзья стояли небольшим полукругом в нескольких шагах от меня. За их спинами прозрачный щит непрерывно вздрагивает, принимая удары тысяч тел. По куполу уже ползут чёрные трещины.

— Что дальше, братец? — Ларн слегка наклонил голову.

— Дальше?.. — тихо переспросил я.

Взгляд снова прошёлся по знакомым лицам, но ни на одном не задержался.

— Дальше мне необходимо уничтожить Древо и закончить со всем этим...

Они переглянулись.

Сначала Кларисса посмотрела на Ларна. Затем Харан едва заметно кивнул Длорану. Орда коснулась локтя Фартора, а Саюя медленно выдохнула, опуская оружие.

В их молчании был смысл, которого я пока не понимал.

Эльса сделала шаг вперёд.

— Тебе ведь совсем не обязательно разрушать его прямо сейчас, я права? — она коротко оглянулась на беснующихся за щитом чудовищ. — Это мёртвое время и уже потерянный мир. Печати, которые ты хотел проверить, наверняка закончились. Так, может... - её голос стал тише. — Ты поговоришь с нами?

Я сжал рукоять меча и опустил взгляд, прекрасно понимая, что они захотят услышать.

— О чём?

— Расскажи всё, — вступила Кларисса, внимательно следя за моим лицом. Среди остальных именно она всегда сложнее всех принимала слова без доказательств. — О будущем, в котором ты сейчас живёшь. О том, что произошло после этого дня. О нас. О себе.

— Как раз наоборот, — Эльса не позволила мне отвернуться. — Ты сам не свой, и это прекрасно видно. Смотришь на нас, но не встречаешься глазами, как виноватый перед теми, кому не сумел помочь. И даже больше..., - она задержала дыхание, явно собираясь с силами. — Ты почти не смотришь на меня... Что случилось там, в будущем, если тебе настолько тяжело видеть моё лицо...?

Я всё же поднял взгляд.

— Это наш последний разговор, — Ларн покачал головой. — Так что, братец Шель, пойди нам навстречу. Проведи оставшееся время с нами и расскажи всё, что случилось в будущем. В конце концов..., - старик усмехнулся, однако улыбка вышла грустной. — Другой возможности уже не появится... Совсем скоро мы исчезнем.

"Совсем скоро мы исчезнем".

Слова вошли под рёбра точнее любого клинка. Ларн сам не понял, насколько точно попал.

Орда взяла слово следующей:

— Если узнаем, что произошло в будущем, то, возможно, сумеем что-то подсказать. Или хотя бы оставим сведения, которых у тебя сейчас нет.

— Она права, — Саюя кивнула. — Не неси всё в себе, мелкий. Мы знаем, насколько ты силён. Но отказываться от помощи только потому, что привык справляться один, откровенно глупо.

Я стоял перед ними, чувствуя, как тяжесть внутри становится почти физической.

Даже сейчас, понимая, что скоро исчезнут... Они думают не о себе. Они хотят помочь мне...

Оставить совет. Подсказать путь. Передать всё, что может пригодиться человеку, которому придётся жить дальше...

Каким же идиотом я был в прошлой жизни...

Считал, что впереди ещё сотни лет. Уходил, искал новые знания и каждый раз откладывал разговоры на потом... Мне казалось, они никуда не денутся. Мы успеем выпить, поспорить, снова собраться за одним столом и однажды наконец поговорить о том, что действительно важно...

Они правы.

Передо мной находятся те, чьими советами нельзя пренебрегать. Они знают меня таким, каким никто в настоящем уже не знает.

Я медленно опустился на траву.

Остальные также начали рассаживаться небольшим кругом. Эльса, как и прежде, заняла место по левую руку.

Длоран и Саюя, обычно выбиравшие противоположные стороны, неожиданно сели ближе друг к другу. Их плечи не соприкасались, но расстояние между ними сократилось до нескольких пальцев. Похоже, оба тоже понимают, что другого подобного мгновения уже не получат...

Орда устроилась рядом с Фартором. Кларисса опустилась напротив меня, сохраняя возможность видеть всех. Харан плюхнулся на траву, вытянув ноги, а Ларн, усевшись последним, взмахнул рукой.

Из пространственного кармана один за другим вывалились кувшины, металлические чаши, запечатанные бутылки, хлеб, мясо, фрукты и несколько блюд.

Часть посуды покатилась по траве, и Харан тут же поймал бутылку, прижав к груди.

— Старший, я всегда знал, что в критической ситуации ты спасёшь самое важное.

— Руки убрал, — Ларн хлопнул его по запястью. — Сначала всем разольём, потом будешь изображать бездонную бочку...

За прозрачным щитом ревут десятки тысяч тварей. Над нами рушится город. В космосе продолжают взрываться корабли.

А мы снова сидим кругом на траве, передавая друг другу чаши и еду, как после очередного тяжёлого похода. Настолько привычная картина среди конца света выглядит почти неправильной. И одновременно единственно верной.

Ларн наполнил мою чашу первым.

— Расскажи нам всё, братец Шель. Не бойся ранить кого-то из нас. Мы вместе прошли слишком многое, чтобы последние мгновения тратить на красивую ложь.

Он оглядел каждого, задержав взгляд на Эльсе.

— Даже если в твоём будущем нас уже нет, там остался ты. Значит, мы сделаем всё, чтобы хотя бы ты сумел стать счастливым.

Я посмотрел на лица друзей. Теперь уже прямо. Закрыл глаза, сделал медленный вдох и снова открыл.

А затем начал рассказ. Без утайки и без попытки защитить их от истины.

Я рассказал о суде и о Ничто. О четырёх столетиях одиночества, превративших время в бесконечную череду одинаковых дней. О Вратах, доспехе, последней попытке сохранить себя и о пробуждении в слабом земном теле.

Рассказал о прежнем Сергее, чья душа не исчезла. О новой семье. О Грише, Яне, Ане, Тине, Ольге, Егоре, Славке, Кирилле и всех остальных, кто постепенно превратил чужой мир в дом.

О Роде, который вырос вокруг меня не благодаря крови, а благодаря выбору.

О войнах, предательствах, разломах, богах, древних врагах и новых обязательствах.

О тех, кого успел спасти. И о тех, к кому опоздал.

Я называл имена. Не скрывал собственных ошибок и не смягчал то, что случилось с каждым из сидящих рядом.

Никто не перебивал.

Почти все слушали, сохраняя лица, и лишь Эльса сидела на коленях, опустив взгляд в траву.

Я говорил долго.

Щит продолжал трещать. Чёрные линии уже поднялись почти к самой вершине купола, а твари закрывают собой всё пространство вокруг. На прозрачной поверхности не осталось свободного участка. Лица, когти, клыки и сросшиеся тела давят друг на друга, превращая внешний мир в шевелящуюся чёрную стену.

Когда рассказ закончился, наступила тишина.

Друзья сидели с задумчивыми и сосредоточенными лицами, смотря перед собой. Никто не торопился задавать вопросы о собственной смерти. Никто не потребовал объяснить, почему я не спас, не предупредил или не вернулся раньше.

И вдруг Ларн широко улыбнулся.

— Так значит, у тебя там Род...

Старик улыбнулся ещё шире, радостно, или даже, скорее, возбуждённо покачал головой и ударил ладонью по колену.

— Настоящий Род! Ну, теперь я спокоен!

Остальные тоже начали улыбаться.

Только Эльса продолжала смотреть в траву.

Длоран откинулся назад, опираясь ладонями о землю, и покосился на Саюю.

Харан рассмеялся первым. Остальные подхватили.

В их смехе звучало столько искренней радости за меня, что пришлось сглотнуть подступивший к горлу ком. Они только что узнали о собственной гибели, исчезновении, предательстве и столетиях чужого одиночества. И всё равно радовались одному: в будущем я не остался совсем один.

Через некоторое время я больше не услышу их смех... И от этого на душе стало немного пусто.

Только здесь, среди них, мне не требуется быть будущим императором, главой Рода или человеком, который собирается объединить мир. Здесь я снова стал обычным Асшелем Вайторлом. Странником, воином, тем, кто когда-то искал тайны.

— Ух, как же я зол! — Ларн снова хлопнул себя по колену, продолжая улыбаться. — Как же я зол, что не могу увидеть твой Род собственными глазами! Хочу посмотреть на каждого, кто идёт за тобой! Проверить, не слишком ли ты их запугал, и рассказать им всё, что старательно скрываешь о собственной юности!

Он подался вперёд.

— А дети? Дети у тебя есть? Как старший брат, я уже могу считать себя дядей или ты и здесь умудрился всё отложить на потом??!

В круге снова раздался смех. Но почти каждый при этом поглядывал на Эльсу.

Я тоже посмотрел на неё.

Говорить становилось неприятно. Не из-за стыда за настоящее. Из-за понимания, что сидящая рядом девушка не та Эльса, которая в будущем.

— Да, — всё же ответил я. — У меня есть дочь. Зовут Вика.

Подняв ладонь над травой, показал примерный рост.

— Пока примерно такая. Та ещё егоза. Правда, у меня она научилась в основном плохому...

— Бедная девочка, — вздохнул Длоран. — Ей срочно нужен нормальный дядя.

Смех прокатился по кругу ещё раз, однако быстро стих.

Щит над поляной застонал.

Одна из чёрных трещин раскрылась шире, и сквозь неё внутрь просунулась многосуставчатая лапа. Кларисса не глядя подняла два пальца. Тонкая линия пересекла конечность, отсекая её у самого купола, а обрубок шлёпнулся в траву и ещё несколько секунд скрёб землю когтями.

Харан обернулся через плечо.

— Что ж. Полагаю, времени у нас остаётся немного...

Он снова посмотрел на меня, и веселье уступило место собранности.

— Предлагаю раскрыть Шелю всё, что каждый из нас когда-либо скрывал. Все тайники, контакты, обещания, старые долги и имена людей, которым ещё можно доверять. А заодно поможем найти тех, чьи судьбы он не подтвердил.

Все согласно кивнули.

Даже Эльса, всё ещё поджавшая губы.

Харан начал первым.

Он перечислил людей, которым доверял безоговорочно, назвал старые убежища. Затем отдельно попросил найти нескольких Альвов и людей, с которыми его связывали давние долги.

— Не требуй от них клятвы, — добавил он, став серьёзным. — Просто назови моё имя и скажи, что ты мой брат. Впрочем... Они знают. Просто найди их.

Следующим заговорил Длоран.

Он передал места тайников. Потом назвал людей, которых считал верными, и тех, кому нельзя доверять даже под печатью правды.

Саюя перебила его лишь однажды, услышав одно из имён, однако тут же замолчала, когда Длоран посмотрел прямо на неё.

Потом пришла её очередь.

Она перечислила тех, кто внутри её Рода никогда не поддерживал решение отца, объяснила, как связаться с ними в обход старших, и оставила несколько просьб для людей, которые в моём настоящем ещё могли оставаться живыми.

Орда и Фартор говорили вместе. Они восстановили предполагаемые маршруты, по которым собирались искать Врата, назвали точки последних стоянок и условные знаки, оставляемые только друг для друга. Я запоминал каждую деталь, понимая, что теперь хотя бы знаю, с чего начинать поиски.

Кларисса раскрыла меньше остальных, но каждое её слово весило больше десятка чужих признаний. Она назвала тех, кому доверяла, и предупредила, к кому нельзя обращаться ни при каких обстоятельствах.

— Они могут предложить помощь, — произнесла она ровно. — А затем возьмут плату не с тебя. С тех, кого ты пытаешься спасти. Поэтому даже не думай соглашаться, пока не узнаешь все условия.

Ларн оставил имена старых союзников, способы подтвердить свою личность и сведения, которые могли помочь в поиске пропавших.

Каждый доверил мне самое сокровенное. Скрытые долги. Настоящие имена. Страхи, которые никогда не выносились за пределы собственного сознания. Людей, за которых они просили, и тех, от кого советовали держаться подальше.

Часть этих сведений устарела на несколько столетий. Часть наверняка уже ничего не изменит.

Однако даже один живой человек, найденный благодаря этому разговору, сделает последние минуты друзей не напрасными.

Последней осталась Эльса.

Она долго молчала, затем расправила плечи и повернулась ко мне.

— То, что я сейчас расскажу, относится к тайнам моего Рода. После подобного признания меня вполне можно назвать предательницей. Только теперь это уже не имеет значения. Слушай и запоминай крайне внимательно. Каждая деталь может однажды спасти тебе жизнь.

Её голос звучал твёрдо.

Эльса рассказала о слабых и сильных сторонах родовый силы Сарнойлов. Назвала места основных и резервных космических баз, маршруты снабжения, скрытые хранилища, дальние фронты и направления, которые Род собирался осваивать в ближайшие десятилетия.

Она перечисляла имена глав Родов, разделяя тех, кто служит семье, тех, кто верен только императору, и тех, с кем ещё можно договориться.

Чем дольше она говорила, тем яснее становилось, что ни одного факта девушка не скрывает.

Часть сведений я уже знаю, и часть подтверждали догадки.

Все слушали, поражённо качая головами. Даже Кларисса несколько раз посмотрела на Эльсу иначе, оценив цену такого признания.

Закончив, Эльса некоторое время молчала.

Потом подняла взгляд.

— Шель, я..., - она запнулась, впервые за весь рассказ потеряв твёрдость, а затем резко вскинула голову. — Прошу тебя, не верь никому, кто говорит, что я... Точнее, она предала тебя.

Эльса подняла руки и потянулась к моему лицу.

Я едва заметно отстранился. Неосознанно. Тело среагировало раньше мысли.

Взгляд Эльсы изменился. Сначала в нём появилось потрясение. Затем понимание. А после — глубокая грусть.

Но она всё же не опустила рук. Осторожно положила ладони мне на щёки, приблизилась и заставила смотреть только на неё.

Глава 6 Возвращение и решение.

— Прости меня... И... Её. Прости за всю боль, через которую ты прошёл... За суд. За одиночество. За эти четыреста лет...

Из глаз Эльсы полились слёзы. Они стекали по щекам, срывались с подбородка и падали на наши руки.

— Но прошу, Шель... Не верь никому, кто называет меня... Точнее, её предательницей. Я знаю себя! Я никогда не предала бы тебя! И если вышло так, что я не пришла за тобой, значит, существовала причина. Возможно, страшная... Возможно, такая, которую она сама не сумела изменить... Но причина точно существует. Дойди до самого конца. Найди меня, то есть её, и спроси обо всём... Не выноси приговор раньше разговора, как это сделали с тобой... Я уверена, она объяснит. Не знаю, кем вы станете друг для друга после правды, и не имею права требовать от тебя прежних чувств... Но она обязана рассказать. А ты должен услышать.

Эльса медленно убрала дрожащие руки.

Я смотрел ей в глаза, не отводя взгляд.

— Обещаю. Я дойду до самого конца и обязательно поговорю с тобой там.

— Спасибо.

Она чуть склонила голову и улыбнулась сквозь слёзы. Затем её лицо снова стало собранным.

— А теперь тебе пора.

Щит над поляной треснул ещё раз. На этот раз звук был куда сильнее. Центральная линия разлома дошла до самой земли, и через неё уже протискивались первые почерневшие тела.

Все начали подниматься. Клинки возвращались в руки. Остатки еды и чаши исчезали.

— Вперёд, братец Шель, — улыбнулся Харан, и в его веселье теперь звучала мрачная решимость.

Я тоже поднялся.

— Давай, иди, — Орда кивнула в сторону Древа. — Мы прикроем, как и всегда.

— И не оглядывайся, — добавил Фартор.

Остальные поддержали их короткими кивками. Вся группа одновременно повернулась к барьеру. Харан прокрутил оружие в руке и посмотрел на остальных.

— Ну что, братцы и сестры? В последний бой вместе?

Барьер лопнул.

Прозрачная полусфера разлетелась миллионами светящихся осколков, и внутрь хлынула чёрная масса. Рёв ударил по поляне, ветер принёс запах гнили, яда и крови, а первые твари уже прыгали поверх корней.

Не желая тратить ни одной секунды, понимая, что они сейчас всё это будут прокручивать в голове и им тоже будет непросто, я рванул к Древу.

***

Меч отозвался сразу, появляясь в ладони. Вокруг Сергея одна за другой начали раскрываться печати.

Парень стоял у Древа, пока остальные встретили прорвавшуюся орду.

Теперь они не сдерживались. Каждый понимал, что впереди последний бой, а значит, экономить силы, оставляя их мёртвому времени, уже не имеет смысла.

Вокруг же Древа и Сергея на многие кварталы раскрывались громадные печати.

Они появлялись не на одной плоскости. Одни ложились на землю, охватывая улицы. Другие вставали вертикально между зданиями. Третьи уходили в небо, заставляя его сиять, а четвёртые проникали под город, добираясь до глубинных энергетических линий планеты.

Город постепенно превращался в единую формацию уничтожения — технику, которую он также изобрёл лично, находясь в этом месте.

Сергей стоял с закрытыми глазами, удерживая тысячи элементов и подчиняя ими силу Древа.

Так продолжалось несколько минут. Затем он почувствовал рядом ещё один конструкт. Чужая печать собиралась совсем близко, скрытая за «шумом» его собственной системы. Сергей открыл глаза и оглянулся. Напротив стояла Эльса.

Белоснежный клинок направлен к земле, ноги расставлены в устойчивой стойке, а взгляд настолько серьёзен, что объяснений уже не требовалось. Весь её вид предупреждал: ещё один шаг — и она вступит в бой.

Чуть дальше Харан, Длоран, Саюя и Ларн расположились по четырём сторонам сложного знака. Между ними вращалась общая печать. Кларисса, Орда и Фартор удерживали внешний круг, отбивая тварей с неистовостью и не позволяя ни одной атаке нарушить ритуал.

Сергей сразу заметил жертвенные руны. Их невозможно спутать с чем-либо ещё.

Каждая линия уходила не к источнику энергии, а прямо к душе участника.

— Что вы делаете??! — резко спросил он.

Ларн попытался ответить, но сначала закашлялся. Кровь брызнула на руны, и те мгновенно втянули её, испаряя ещё до соприкосновения с травой.

Старик даже не посмотрел вниз.

— Братец Шель, мы не сможем отправиться с тобой в твой бой дальше. Однако девиз нашей группы всегда гласил: наши клинки рядом с нами, как и наши души. А значит, они должны оставаться и с тобой.

— Остановите формацию!

— Нет, — Ларн покачал головой. — Душу нельзя вырвать из мёртвого времени целиком. Последствия могут навредить твоей реальности. Но можно преобразовать то, что уже принадлежит только нам: волю, боевой путь и отпечаток клинка. Не нас самих. То, чем мы стали благодаря собственному выбору.

Сергей сделал шаг, и воля Эльсы ударила во все стороны.

Белый свет взорвался, заставляя его отступить на полшага. Земля под ногами девушки просела трещинами, волосы поднялись от давления, а клинок оказался направлен Сергею в грудь.

— Они умрут! — парень хотел уже разорвать свою формацию, но глаза Эльсы загорелись четырьмя разными цветами, один из которых был белым, запрещённым, показывая, что это самое последнее предупреждение.

— Уже мертвы. Не забывай. Ни шагу больше. Это наш выбор, и ты не имеешь права с ним спорить.

От плачущей девушки, сидевшей рядом на траве, не осталось ничего. Перед Сергеем стояла великая воительница, которая всегда сражалась рядом и чей потенциал был не ниже его.

Тем временем четырём участникам формации становилось всё хуже, пока сам Сергей не мог покинуть центр своей формации, потому что тогда пришлось бы всё начинать сначала. Парень мог лишь с ужасом наблюдать, как его друзья снова умирают, но теперь уже у него на глазах.

Кожа четверых бледнела. Под глазами проступали тёмные круги. Кровь текла из носа, ушей и уголков глаз, однако ни один не разорвал соединение.

Печать между ними усложнялась.

Плоские руны поднялись над землёй и начали вращаться вокруг всех осей. Один круг проходил сквозь другой, не соприкасаясь. Затем внутри появились четыре отдельных ядра, соединённые общей нитью. Пространство вокруг них дрожало.

Харан первым опустился на одно колено. Улыбка всё ещё оставалась на его лице.

— Шель... Братец... Выпей за меня... И... Встретимся в следующей жизни.

Длоран едва заметно повернул голову к Саюе.

— В следующей жизни я всё-таки скажу раньше.

— Надеюсь на это, — с тихой грустью ответила она.

Ларн продолжал удерживать центральную линию.

Его руки дрожали настолько сильно, что пальцы несколько раз срывались с рун, однако старик каждый раз возвращал их на место.

Последний круг замкнулся. Четыре ядра вспыхнули.

В каждом на миг проявился силуэт оружия, а затем свет свернулся в плотные сферы размером с кулак. Они вращались вокруг общего центра, соединённые тонкими линиями воли.

Харан, Длоран и Саюя уже едва держались на ногах. Ларн сохранял сознание последним.

Он поднял дрожащую руку и толкнул созданные сферы к Сергею.

— Наши клинки всегда будут с тобой, братец Шель.

Светящиеся ядра сорвались с места.

Эльса опустила оружие только после того, как они пересекли границу печати и остановились перед Сергеем. Одно за другим ядра вошли в душу парня, исчезая.

В следующий миг формация погасла, и четверо начали падать, ударяясь о траву. Ни один уже не дышал, но у всех на лицах были последние улыбки.

Сергей стоял на месте, пока по щекам катились слёзы. Его рука с опущенным клинком дрожала, и сам он не мог решиться завершить формацию, глядя на мёртвых и на ещё живых.

Кларисса остановилась на мгновение и оглянулась на него, а затем с печалью во взгляде отвернулась. Орда закрыла глаза.

Фартор яростно закричал, и во все стороны ударила невероятная мощь, превращающая тварей в пыль.

Эльса стояла напротив Сергея, пока за её спиной продолжала реветь орда. Затем девушка тихо произнесла:

— Вперёд...

Сергей с силой сжал вспыхнувший жёлтым светом клинок, по которому прошло множество рун, и с криком, который потонул в шуме активирующейся формации, вонзил его в землю.

Весь мир померк, превращаясь в одно большое светлое пятно.

***

Настоящее. Ультима. Остров Священного Древа.

Ольга и Эйкхирия сошлись высоко над озером. Серебряно-золотое копьё оставляло в небе широкие дуги, а два клинка Последнего Приговора резали их ещё до завершения. Каждое столкновение рождало ударную волну, разносящуюся во все стороны.

Они двигались настолько быстро, что с земли были видны только вспышки.

Славка и Егор удерживали поляну. К этому времени сюда успели добраться отряды людей, поэтому битва превратилась в общую неразбериху.

Кто-то бился в воздухе. Кто-то телепортировался. Кто-то умирал, продолжая удерживать защиту над товарищами.

Но даже находясь в сражении, все услышали тихий голос, который, казалось, проникал в само сознание:

— Хватит...

Голос разошёлся волной, и его услышали все. Но бой не остановился.

Клинки снова столкнулись. Молнии ударили по воде. Пространственные переходы продолжили вспыхивать между зданиями.

Тогда в реальности что-то изменилось. Воздух вдруг стал тяжёлым и вязким.

Вода в озере вскипела, поднимаясь вверх, а само Древо застонало. Пространство вокруг Сергея дрогнуло, сминаемое волей, которую он почти всегда удерживал внутри, опасаясь задеть тех, кто не способен выдержать даже её отголосок.

Сергей резко открыл глаза.

В них не осталось ни растерянности, ни желания договориться.

Только холодная ярость человека, который за несколько минут снова потерял тех, с кем не успел проститься даже в прошлый раз.

— ХВАТИТ!

Голос ударил сильнее любой техники.

Небо над огромной частью города вспыхнуло жёлтым.

В тот же миг каждого, кто ещё сражался, резко бросило вниз.

Ольга и Эйкхирия рухнули с высоты и врезались в разные края поляны. От фигур разошлись глубокие сетки трещин, а вода у берега взметнулась ещё выше и тут же застыла в воздухе под давлением воли. Словно сама стихия боялась в этот момент пошевелиться.

Славку прижало к каменной дорожке. Егор упал рядом.

Альвов и добравшихся до острова людей вмяло в землю, берег, мелководье и разрушенные тротуары. Те, кто ещё мгновение назад телепортировался, появились прямо в воздухе и тут же рухнули вниз. Ранее созданные техники рассыпались одна за другой под волей всего одного человека.

Ещё мгновение назад здесь было шумно, но тут же наступила тишина.

Сергей медленно вытянул ладонь в сторону, и в его руке появился тёмный клинок.

Парень повернулся к стволу дерева. В следующий миг один-единственный удар заставил Альвов, которые были рядом, в том числе и Эйкхирию, с ужасом и замиранием сердца смотреть на Древо.

Глава 7 Тревожное ощущение и понимание страшного.

Древо всё ещё продолжало стоять, но энергия в корнях и в стволе изменила направление.

Серебряные потоки, до этого расходившиеся по планете, развернулись и устремились к центру, пока последний серебряный свет ствола Древа поднимался вверх, к единственному листу. С каждой секундой Древо темнело, отдавая последние запасы тому, что ещё сохраняло жизнь.

В кроне разгорелась словно серебряная звезда.

Ультима на один короткий миг снова увидела прежний свет своего Древа — чистый, спокойный и настолько древний, что даже сильнейшие Альвы перестали сопротивляться давлению Сергея.

Они поняли. Эйкхирия тоже поняла.

Её лицо побледнело, уши прижались к голове, а пальцы вцепились в землю. Она попыталась подняться, заставляя собственный источник работать на пределе, но воля Сергея не позволила сделать ни движения.

А затем по острову прошёл протяжный скрип. Это был не треск древесины. Это был последний стон существа, которое многие века защищало свой народ и теперь добровольно отпускало корни.

Древо начало заваливаться.

По толпе Альвов прокатился единый крик. В нём смешались ужас, отчаяние и неверие. Кто-то звал Древо, кто-то пытался создавать печати, а кто-то просто смотрел вверх, не находя сил даже для сопротивления.

Сергей исчез, и в следующее мгновение он появился высоко в кроне, рядом с последним серебряным листом. Парень протянул ладонь, и лист отделился сам. Без рывка и сопротивления.

Сергей сразу телепортировался обратно. Он возник на поляне за мгновение до того, как громадный ствол пересёк небо.

Древо рухнуло.

Удар прокатился по Ультиме мощным гулом. По улицам прошла ударная волна.

Однако никто на острове не погиб. Давление Сергея удержало обломки над теми, кого они могли задеть, и отбросило их в стороны.

Повернувшись к людям и Альвам, он холодно произнёс:

— Хватит на сегодня сражений и смертей.

Вторя его голосу, из оставшегося пня вырвался ещё один громадный столб серебряной энергии.

Он ударил прямо в небо.

Облака разошлись по кругу, открывая верхние слои атмосферы, а серебряный поток продолжил подниматься, постепенно расширяясь. Достигнув орбитальной высоты, энергия разделилась на тысячи нитей. Они побежали в разные стороны, соединяясь над материками, океанами и разрушенными городами.

Вокруг Ультимы начал формироваться щит и начало замедляться время, а затем взорвалось небо.

Первая вспышка раскрылась над северным горизонтом. За ней последовала вторая, намного ярче. Через несколько секунд космос над Ультимой заполнили десятки огненных шаров.

Корабли, уже вошедшие в атмосферу, столкнулись с теми, которые только начинали снижение. Горящие обломки устремились к поверхности.

Серебряный щит встретил их, распуская по всей полусфере огромные круги света. Металл плавился, энергия гасла, а остатки кораблей рассыпались мелким пеплом, не достигая городов.

***

Я стоял возле пня и смотрел вверх.

Чтобы что-то построить, необязательно разрушать... Однако некоторые постройки существуют настолько долго, что повреждения проникают в саму основу. Тогда восстановление уже не спасает и нужно лишь перестраивать.

Именно это произошло с Древом Ультимы.

Оно устало.

Слишком долго удерживало замедленное время. Слишком долго питало щиты, города и целые поколения Альвов, стараясь дать своим детям ещё один день. Потом ещё один час. Потом хотя бы несколько минут...

Теперь сил почти не осталось.

Время вокруг планеты к этому моменту возвращалось к естественному течению, потому что Древо больше не могло удерживать его прежним. Продлись это ещё немного, кора начала бы гнить, корни — отмирать, а удерживаемая внутри энергия постепенно разрушила бы собственные линии. Прежняя защита превратилась бы в источник медленной гибели.

Поэтому оно само попросило меня нанести удар.

Срубить ствол и освободить остаток энергии в последнем вздохе, чтобы позволить ему в последний раз защитить детей.

Теперь эта сила закрывает Ультиму и больше никому какое-то время не позволит сюда попасть. Сколько — я не знаю. Но я обещал защитить Альвов, так что придётся поторопиться с флотом.

Корабли имперцев взрываются в небе, потому что там сталкиваются два временных потока. Одни уже вошли в атмосферу, другие уже были в ней и, не ожидая изменений, продолжили лететь. Вот и итог. Потери там сейчас наверняка немалые.

Древо пожертвовало собой, чтобы дать своим детям время на передышку.

Я опустил взгляд на серебряный лист.

Чуть больше ладони, тонкий и почти невесомый, пульсирующий яркой энергией. По поверхности проходят светящиеся прожилки, а у основания есть природный знак, похожий на маленькую крону.

Перед тем как отдать последние силы планетарному щиту, Древо зарядило лист. Не просто передало мне «артефакт», а наполнило его настолько, насколько позволял умирающий источник.

Убрав лист, я убрал и волю.

Люди и Альвы одновременно начали несмело двигаться. Кто-то рухнул на локти, тяжело втягивая воздух. Кто-то сразу потянулся к оружию, но остановился, заметив мой взгляд.

Славка и Егор первыми телепортировались ко мне. Ольга встала следующей, хмурая, всё ещё не убирающая свой доспех. Эйкхирия же встала лишь на колено. Она смотрела на поваленное Древо, и в её глазах застыл ужас: за несколько минут она лишилась основы собственного мира.

Остальные Альвы, видимо, чувствовали то же самое.

Одни опускались на колени возле обнажённых корней. Другие касались лбами земли. Несколько воинов продолжали держать оружие, но пока не предпринимали никаких попыток к бою.

Люди тоже не спешили двигаться.

Я прошёл вперёд, и мой голос разнёсся над поляной, усиленный волей ровно настолько, чтобы слова услышали все:

— Хватит на сегодня смертей. Люди, уходите. Альвы, не смейте им препятствовать. Иначе мне не останется выбора, кроме как вмешаться.

Несколько Альвов напряглись. Я подошёл к уже поднявшейся Эйкхирии и остановился справа.

— Пора домой.

Её взгляд дрогнул. Пару секунд она стояла молча, а затем вложила клинки в ножны. Идя вперёд, я чувствовал, как Эйкхирия ещё несколько мгновений стояла у поваленного Древа, не отрывая взгляда от сломанной кроны. Потом развернулась и пошла следом.

Некоторое время спустя мы оказались в небольшой светлой комнате.

За стенами продолжается хаос. По коридорам бегут Альвы, где-то вдали звучат команды, а через здание временами проходит слабая дрожь от падающих кораблей и перестраивающегося щита. Однако здесь почти тихо.

Комната скрыта глубоко под восточным крылом дворцового комплекса. Светлые стены плавно переходят в высокий округлый потолок.

В центре стоит небольшая люлька.

Полупрозрачные борта покрыты защитными знаками, а под мягкой тканью лежит ребёнок-Альв. Увидев нас, малыш сразу повернул голову, смотря прямо на меня и радостно смеясь.

Звонко и чисто.

Потом он протянул ко мне руки.

Эйкхирия, стоящая рядом, замерла. На её лице впервые появляется растерянность.

Я достал артефакт. Серебряные прожилки сразу вспыхнули ярче. Люлька отозвалась мягким звоном, а малыш засмеялся ещё громче, пытаясь поймать пальцами отражённый свет.

Альвы растут не так, как люди. Впрочем, как и Этараксийцы. Этому ребёнку уже два года, но выглядит он младше шестимесячного человеческого младенца. Маленькое тело, светлые волосы, едва заметно вытянутые уши и слишком внимательные серебристые глаза.

Сейчас он не понимает, что произошло. Не знает, сколько Альвов погибло ради него и не знает, что Древо отдало последние силы, заряжая лист и создавая щит над планетой.

И к своему взрослению не должен об этом знать. По крайней мере... Стоит постараться сделать так, чтобы не узнал.

Я убрал артефакт обратно, наклонился и медленно протянул руки вниз. Малыш сразу ухватился за палец, потом позволил поднять себя, прижался щекой к моей одежде и вцепился в край воротника.

Весит он совсем немного. Почти невесомый и тёплый.

— Что ты хочешь делать с этим малышом? — тихо спросила Эйкхирия, посмотрев на меня.

Я коротко взглянул на неё.

— Растить. Я отобрал у него Древо и Род. Значит, отныне обязан о нём заботиться. Мой Род позаботится о нём, обеспечив безопасность и нормальную жизнь. Да и ты тоже будешь рядом с ним. В любом случае — мы с тобой ещё обсудим эту тему, а пока уходим.

— Ты говоришь так, словно уже решил всё за его народ. Они потребуют вернуть наследника.

— Мне всё равно. Ты прекрасно знаешь, что я не отдам лист. Он нужен Ане. И раз уж я забираю лист, то заберу и малыша. Отныне он будет моим ребёнком и ребёнком моих жён. А дальше... Дальше уже он сам в будущем решит, чего хочет.

Девушка сжала губы, но ничего не ответила.

Мы покинули комнату телепортациями. Я прошёл через портал глазами, остальные — обычным способом.

С каждым новым переходом разрушенное Древо становилось дальше, но серебряный столб всё ещё виден. К нему стягиваются тысячи Альвов. Над улицами движутся транспортные платформы, целители разворачивают пункты помощи, а военные пытаются заново распределить сектора защиты.

Теперь у них будет время пожить спокойно. Да, без Древа, но спокойно.

Люди к этому моменту уже покинули город.

Последние группы уходят, и никто из Альвов не пытается их остановить. Серебряный щит продолжает расширяться, заглушая любое сканирование. Теперь системы Империи не смогут определить момент нашего перехода, а тем более конечную точку.

К нужному телепорту мы вышли быстро. А всё по той же причине: у меня теперь есть доступ ко всем системам Альвов.

Я вошёл внутрь первым, удерживая ребёнка у груди, оказываясь на Врире. Оглядевшись вокруг, дождался, пока все перейдут. Портал померк, и в этот момент я снова ощутил энергию Саши.

Но теперь не случайную, а намеренную. Она каким-то образом смогла направить её сюда, чтобы тоже прикрыть наш переход.

Из мира-корабля мы выбрались без каких-либо проблем и на этом останавливаться не стали. Через некоторое время добрались до точки, в которой нас ждал дирижабль.

Как только трап закрылся, я поднялся в рубку и приказал взять курс на Японию.

Перелёт занял довольно много времени. И всё это время меня не отпускало ощущение, что что-то идёт не так.

Не открытая угроза. Не чужая воля и не приближающийся враг. Подобное я распознал бы сразу. Изменение было куда глубже.

Когда впереди показались японские земли, тревога усилилась.

Дирижабль проходит над морем, поднимаясь выше облаков, а вдали уже проступают очертания столицы.

И именно там пустота внутри связи вдруг стала почти осязаемой.

— Дальше без меня, — бросил я, направляясь к выходу из рубки и чувствуя, как сердце бьётся всё сильнее.

— Что случилось? — Ольга сразу шагнула за мной, удерживая ребёнка одной рукой.

Я не ответил, уже телепортируясь при помощи глаз.

Аяна ощутила меня ещё до приближения.

Её знакомый отклик дрогнул, вспыхнул и рванул навстречу. Стоило мне оказаться у дворца, как она тут же оказалась передо мной.

Девушка выглядела так, что тревога сразу получила под собой новую опору.

Лицо бледное. Под глазами тёмные круги, собранные волосы частично выбились из причёски, а императорская одежда сидела неровно, как если бы Аяна надевала её на ходу и после нескольких бессонных ночей. Даже сохраняя прямую спину, она дышала слишком часто.

— Ты нашёл? Нашёл лекарство? — быстро спросила она, вглядываясь в моё лицо. — Сергей, прошу, скажи, что нашёл!

Я не ответил. Пустота внутри ощущалась всё сильнее.

До этого я думал, что, может, её куда-то забрали, может, она отправилась в Российскую империю, но...

— Где Вика?

Аяна растерянно моргнула.

— Кто?

Внутри всё похолодело.

— Вика, — повторил я, уже быстрее. — Где она?

— Сергей, я не понимаю, о ком ты говоришь...

— Хватит, Аяна! — я перехватил её за плечи, стараясь не сдавить слишком сильно, и заставил посмотреть прямо на меня. — Наша дочь! Вика! Где она? Она покинула Японию, пока я отсутствовал?

С каждым моим словом глаза Аяны раскрывались шире.

— Серёжа... — она осторожно положила ладони поверх моих пальцев. — Я не понимаю, о чём ты говоришь... У нас никогда не рождалась дочь... В нашем Роду до сих пор нет ни одного ребёнка.

Я отпустил её, пока мои руки дрожали от осознания, что могло произойти, но верить в это совсем не хотелось.

Я вытянул правую руку. Над ладонью начали появляться сферы, отданные мне в мёртвом времени.

Первая, вторая, третья...

Я ждал четвёртую.

Печать продолжала вращаться, но больше ничего не появилось.

Их три. Не четыре...

Осознание этого заставило меня замереть, пока внутри всё продолжало заледеневать.

Вика...