Бастард Императора. Том 27.

Глава 1 Красноволосая?

Когда Рарат пришёл в себя, первой он ощутил боль.

Стоило ему только чуть шевельнуться, как эта боль сразу пошла волнами — от рёбер к позвоночнику, от плеч к вискам, от ног к пояснице.

Он тяжело втянул воздух и открыл глаза.

Перед ним, немного сбоку, у стены коридора сидел их новый учитель. Вытянув ноги, привалившись спиной к металлу, весь в крови, с неестественно вывернутой рукой, он выглядел так, будто держался в сознании уже не силой тела, а одним упрямством. Рядом с ним находилась Аная. Девушка сидела вплотную, почти закрывая его собой, и одной рукой поддерживала за плечи.

В груди Рарата привычно шевельнулась ревность, но в следующий миг учитель медленно повернул к нему голову, с запёкшейся кровью на закрытом глазу и хрипло спросил:

— Цел?

Этот простой, сдержанный, но в то же время не просто так произнесённый вопрос, почему-то потушил в парне всю ревность и он, чуть помедлив, кивнул, тихо отвечая:

— Да.

— Вот и ладушки.

Парень приобнял за спину Анаю, а Рарат отвёл взгляд в сторону и замер.

Немного в отдалении, на полу, в зале, лежали два тела.

Их трудно было назвать просто трупами. Скорее мясом, которому когда-то придавали человеческую форму, а затем с особой жестокостью ломали, выворачивали, вбивали обратно и рвали снова. Руки и ноги выгнуты под невозможными углами. У одного грудная клетка была пробита так, будто в неё вбили нечто тяжёлое и острое насквозь. Под обоими растекались тёмные лужи крови, уже загустевшей у краёв.

Рарат несколько секунд просто смотрел на них, не в силах отвести глаз. А потом снова перевёл взгляд на сидящих у стены.

Последнее, что он помнил, — как их учитель ворвался в зал. Как чужое давление стало почти невыносимым. И ещё — короткую, ослепляющую вспышку, после которой память оборвалась.

В данный же момент по коридору послышались быстрые шаги и в следующую секунду показались люди. Несколько бойцов в броне заняли проходы, мгновенно проверяя углы, а следом появились целители.

Часть из них сразу рванула к их учителю и Анае. Трое — к нему и Атаке с Янаей.

Рарат попытался приподняться, но стоило ему только напрячь корпус, как боль в боку ударила так, что из груди вырвался хрип. Один из целителей тут же оказался рядом, положил ладонь ему на плечо и жёстко, но без грубости прижал обратно к полу.

— Не двигайся, — коротко сказал мужчина. — У тебя трещины, внутренние ушибы и, похоже, надорвано ребро.

Рарат хотел что-то спросить, но язык вдруг стал тяжёлым, а сознание — вязким. Он успел только увидеть, как вокруг их учителя уже разворачивают несколько светящихся печатей, как кто-то осторожно берёт его вывернутую руку, как Аная нехотя отстраняется, не сводя с него взгляда.

И прежде чем темнота снова накрыла его, Рарат успел понять одну простую вещь.

Если эти два изломанных тела в зале — работа их нового учителя, то он всё это время смотрел на него совсем не так, как следовало...

***

В себя я пришёл уже в каюте.

Что можно сказать...?

Биться сразу против двоих абсолютов, когда сам едва держишься на одной воле, — удовольствие сомнительное. Если бы не моя родовая сила и не воля, на полу в том зале лежал бы уже я, а не они вдвоём.

Некоторое время просто лежал с закрытыми глазами, прислушиваясь к телу. Когда же я всё-таки открыл глаза, сразу увидел рядом Яну.

Она спала одетая, не касаясь меня, словно боялась лишний раз задеть и этим причинить боль. Лежала на боку, тихая, с утомлённым лицом, и даже во сне в ней чувствовалась внутренняя настороженность.

Я не стал её будить.

Просто лежал и смотрел в потолок, на звёздную проекцию, вспоминая, как из последних сил пытался не отключиться до самого конца, чтобы в случае чего вновь вступить в бой.

К счастью, я оказался прав.

Манёвр сработал и нам удалось вырваться из окружения. Бойцы у Ордена тоже оказались не из тех, кто ломается после первого удара. Они удержали корму, отбили основную волну, и до двигателей враг так и не добрался.

Почувствовав на себе взгляд, я повернул голову.

Яна уже не спала. Лежала и молча разглядывала меня. В глазах — усталость, тревога и то самое тяжёлое внимание.

— Я цел, — улыбнулся я одними губами.

Она ничего не ответила. Только осторожно взяла мою руку обеими ладонями и подвинулась ближе.

Так мы и лежали какое-то время в тишине. Потом мне это надоело.

Я медленно поднялся, и по каюте сразу прошёл сухой, неприятный хруст. Причём в прямом смысле. Будто каждая кость в моём теле решила напомнить о себе отдельно. Позвонки встали на место один за другим, плечо дёрнуло, грудную клетку стянуло тянущей болью.

Я поморщился.

Нет. Так дело не пойдёт.

С моей силой нужно что-то делать, и как можно скорее. Раньше её не хватало, теперь же её слишком много, и именно она начинает ломать меня изнутри. Каналы не справляются, тело не успевает подстроиться, и в итоге я страдаю уже не от чужих атак, а от самого себя.

Некоторое время я стоял молча, обдумывая это под взволнованным взглядом Яны. Потом всё же заставил себя отбросить мысли в сторону и подошёл к шкафу. Старой одежды на мне уже не было — её, очевидно, сняли и выбросили, потому что после того боя от неё всё равно мало что осталось.

Я быстро переоделся в чистое, взял коммуникатор и, закончив, вернулся к Яне.

Она по-прежнему сидела на кровати и внимательно следила за каждым моим движением. Я наклонился, слегка приобнял её, поцеловал в лоб, потом в губы и тихо сказал:

— Всё правда в порядке. Не переживай.

— Я знаю, — так же тихо ответила она.

Знает.

Да, конечно.

Вот только этот блеск в глазах мне слишком хорошо знаком. Когда-то точно так же смотрела Аня. Молча, с этим странным спокойствием, а потом ушла в разломы и не вылезала оттуда, пока не стала сильнее настолько, чтобы самой больше никогда не чувствовать себя беспомощной.

Я произнёс:.

— Пойдём.

Взяв Яну за руку, направился к выходу из каюты.

Когда мы вышли в общее помещение, сразу увидели Клариссу и Ольгу. Обе сидели там, явно уже давно. Ольга только подняла на нас взгляд, а вот Кларисса отреагировала мгновенно.

Её силуэт просто исчез с места. И в следующую секунду она уже стояла передо мной.

— Ты как? — спросила Кларисса, внимательно меня оглядывая.

— В порядке, — ответил я. — Лучше скажи, что с моими учениками.

Кларисса чуть помедлила.

— Живы, — ответила она сдержанно.

Я кивнул. Уже хорошо.

— Оля, ты как? — обратился я к девушке.

— В порядке, — ответила она слишком уж хмуро.

Я быстро окинул её взглядом и сразу понял, что в энергетическом плане с ней действительно всё более-менее нормально. Фон неровный, местами ещё расшатан, но уже не так опасно, как раньше. Значит, Кларисса всё же смогла немного её подтянуть.

Я перевёл взгляд на Клариссу.

— Я так понимаю, у вас теперь это часто происходит?

Она усмехнулась, но с напряжением в голосе.

— Не сказать, чтобы часто, — ответила девушка, — но и не редко.

Я тихо вздохнул.

— Вот идиот, — прошептал себе под нос.

Сражения и раньше были, куда уж без них, но если сейчас такая ситуация не редкость — миру не долго осталось быть на краю.

Добавил уже громче:

— То, как они сражались, как двигались, как перестраивались и какую тактику использовали… Это не случайные наёмники и не просто хорошие бойцы. Это люди какого-то Рода.

Держа Яну за руку, я подвёл её к столу, усадил, а затем сел рядом сам. Кларисса тоже подошла ближе и, опираясь ладонью о спинку кресла, коротко кивнула.

— Всё так, — сказала она. — Но мне так и не удалось понять, какому именно Роду они принадлежат.

— Что, даже менталист не справился? — спросил я.

— Им стёрли память, — пожала плечами девушка. — Очень глубоко. Не подчистили отдельные куски, а выжгли всё, что могло вывести на нужный след.

Я криво усмехнулся.

Аккуратно. Жестоко. И с расчётом. Значит, всё снова указывало на кого-то, кто привык работать не только силой, но и головой.

Ещё минут десять мы сидели, разбирая что именно произошло. Потом дверь открылась, и в помещение начали заносить еду.

На то, чтобы спокойно утолить голод, ушло ещё какое-то время.

Я ел молча. Тело после боя требовало пищи. Когда же голод был утолён, заговорил:

— Они смогли забраться так далеко в земли Ордена. Значит, либо у вас отобрали слишком много рубежей, либо некому толком отслеживать такую активность.

Кларисса усмехнулась.

— Ты не поверишь, но ни то, ни другое.

Я поднял на неё взгляд.

— Эти ублюдки втайне снесли форпост, — спокойно сказала она. — И ждали нас именно в этой зоне.

Я медленно кивнул.

Теперь картина складывалась окончательно.

— Значит, им нужна была именно ты.

После этих слов за столом повисла короткая тишина. Я хорошо видел, что и Яна, и Ольга внимательно слушают, но пока не до конца понимают, что именно стоит за этим нападением. Поэтому решил сказать прямо.

— Орден Хранительниц — большая единая структура. А в больших структурах почти никогда не бывает полного единства. Чем крупнее организация, тем больше в ней внутренних конфликтов.

Яна чуть нахмурилась.

— Хочешь сказать, Клариссу подставил кто-то из своих?

— Да, — вместо меня ответила сама Кларисса.

Она откинулась на спинку и провела пальцем по краю чашки.

— У нас не так давно началась борьба за место главы Ордена. И среди нас есть те, кто слишком сильно уступает другим. Так что неудивительно, что кто-то решил сыграть грязно и воспользоваться чужими руками.

Она произнесла это спокойно, но я слишком хорошо знаю её, чтобы не заметить, насколько глубоко ей неприятна сама эта мысль. Внешне Кларисса держится ровно, но внутри её, похоже, до сих пор передёргивает от того, что удар пришёл не только извне.

Я некоторое время молчал, потом спросил:

— И насколько далеко мы сейчас от самого Ордена?

— Довольно далеко, — ответила она. — Но летим не к нему. Мы идём в отдельное укрепление. Там есть всё, что тебе нужно.

Это уже было хорошая новость.

— Прекрасно, — кивнул я. — И сколько нам ещё лететь?

— Две недели.

Две недели, значит... Долго. Но может за это время найдётся и Саша.

— Ладно, — сказал я, поднимаясь. — В любом случае нужно самому убедиться, что с моими учениками всё в порядке.

Яна тоже сразу встала. Ольга только проводила меня взглядом, а Кларисса коротко кивнула, уже явно размышляя о чём-то своём.

— Думаю, ты их и сам найдёшь, — произнесла она. — А у меня ещё есть дела.

В следующее мгновение она просто исчезла.

Я направился к выходу. Уже по пути активировал коммуникатор и быстро нашёл троицу по внутренней сети корабля. Они оказались всё в том же тренировочном зале.

Мы с Яной добрались туда довольно быстро. Когда дверь открылась, я сразу увидел, что две девушки на огромной скорости работают тренировочными мечами. Удары шли один за другим, короткие, резкие, почти без пустых движений. А вот хмурый валялся на спине у стены, тяжело дыша. Рядом с ним на полу уже собралась небольшая лужица пота.

Я невольно усмехнулся.

— Надо же. Решили поработать над собой?

Парень мрачно посмотрел сперва на меня, потом на Яну, после чего сразу отвёл взгляд в сторону. Девушки же прекратили спарринг и остановились, внимательно глядя на нас.

— Вы молодцы, — кивнул я. — Держались отлично.

Хмурый на полу только фыркнул. Девушки же сдержанно улыбнулись, но было видно, что похвала им приятна.

Дверь за нашими спинами закрылась, и я прошёл немного вперёд. На этот раз уже без усмешки.

— Через две недели мы доберёмся до планеты под контролем Хранительниц, — заговорил я. — Пробудем там какое-то время, и до самого конца этого срока у каждого из вас будет возможность подумать.

Они сразу собрались. Даже парень, всё ещё лёжа, перестал изображать безразличие.

— Если вы не хотите идти по пути, где на каждом шагу вас будет ждать опасность, я попрошу Клариссу найти вам другого наставника. Кого-нибудь из Хранительниц. Сама она вас не возьмёт. А насчёт Авадия можете не переживать — с ним я договорюсь.

Рыжий дёрнулся, явно собираясь что-то сказать, но я остановил его жестом.

— Не нужно. Я не считаю никого из вас трусами. Сегодня вы уже доказали, что умеете сражаться. Но одно дело — принимать бой. И совсем другое — жить так, чтобы сражение стало частью каждого дня.

Я обвёл их спокойным взглядом.

— Поэтому не пытайтесь сейчас отвечать красиво или правильно. Решите каждый для себя сам. Со своей стороны могу сказать только одно: рядом со мной мира не будет. По крайней мере, пока. Я иду к нему, но этот путь совсем не такой простой, как может показаться со стороны. Авадий наверняка рассказала вам, что я не простая личность. Думаю, что вы понимаете, что это значит. Если отправитесь обратно в свою империю - вас ждёт будущее рыцарей. Если же отправитесь со мной, если выживите, вас ждёт будущее великих. И однажды уже вас будут называть так.

Сказав это, я не стал ждать ответа. Просто развернулся и пошёл к выходу. Яна молча пошла следом.

***

До самого Ордена Хранительниц мы так и не долетели сразу.

Прошло четыре дня, когда выяснилось, что с кораблём есть проблемы, требующие остановки. После короткого совещания с экипажем Кларисса приняла решение садиться на ближайшую планету, находящуюся под контролем Ордена.

Высадиться решили почти все.

После коридоров и замкнутого пространства корабля сама мысль пройтись по городу, вдохнуть обычный воздух и просто немного побыть не в боевой готовности казалась слишком хорошей, чтобы от неё отказываться.

Когда челнок пошёл на снижение, внизу под нами начали проявляться очертания города. Сначала световые полосы улиц, потом высокие здания, висящие в воздухе мосты, плавные линии башен и рассыпанные огни, уже зажёгшиеся к вечеру. Город выглядел живым, дорогим и спокойным. Спокойным ровно до тех пор, пока не подумаешь, кому именно он принадлежит.

Когда мы всё же спустились вниз, решили разделиться.

Мы с Яной отправились гулять вдвоём. После последних дней мне и самому хотелось просто побыть с ней непросто наедине, а вот так, гуляя.

Вечер уже вступал в свои права, но магазины ещё работали. Улицы были полны света, людей и звуков. Где-то играла музыка, где-то негромко переговаривались прохожие, где-то пахло сладостями, жареным мясом и дорогими духами. Яна шла рядом спокойно, иногда бросая взгляды по сторонам, но больше всё-таки на меня, чем на витрины.

Именно поэтому я решил её немного удивить.

Не говоря ничего заранее, повёл её к магазину с украшениями. Витрина там действительно стояла достойная. Светлое стекло, тёплая подсветка, тонкие цепочки, кольца, серьги, камни, играющие отражениями. Я уже почти собрался сказать кое-что ей предложить, когда вдруг мой слух зацепился за разговор неподалёку.

Слова были сказаны негромко, почти вполголоса, но мимо меня они не прошли.

— Красноволосая? Та, с рожками? — спросил один мужчина у другого.

Я замер.

— Да, та самая, которую показывали в клетке, — ответил второй. — Представляешь? Говорят, её снова привезли. Чтобы опять выставлять народу на потеху.

На этих словах я уже не слушал город.

***

От автора: Фух... В общем, забадался. Огромная просьба ко всем, кому нравится - не пожалейте сердечка! В этом томе впереди будет одна дополнительная глава за предыдущий том. Если и тут поддержите, попробую чуть больше времени уделить работе и написать ещё побольше прод.

Также, кто не поставил на прошлом томе - буду рад, если поставите! Для нас это правда важно. Для вас секунда времени - а нам приятно.

Глава 2 Теперь точно она.

— Серёжа? — удивлённо спросила Яна.

Но я, не слушая, уже быстро пошёл в нужную сторону, взглядом выискивая тех самых говоривших. Мысль о Саше мгновенно поселилась в голове и толкала вперёд, ударяя по вискам лёгким гулом.

Я нашёл мужчин неподалёку, у тёмного переулка, где свет от вывесок ложился на мостовую рваными жёлтыми полосами, оставляя между ними провалы густой тени.

Подойдя, я положил ладонь на плечо одному из них. Тот сразу резко обернулся. Его приятель тоже дёрнулся, разворачиваясь. На их лицах появилось удивление, быстро сменившееся настороженностью.

— Что такое? — нахмурился первый.

— Вы говорили о красноволосой с рогами, — произнёс я, внимательно всматриваясь в их лица. — О ком шла речь?

Оба быстро окинули взглядом меня, затем подошедшую Яну, задержавшись на её одежде и оружии.

— Не местные? — спросил тот же мужчина, к которому я обратился.

Я спокойно кивнул, хотя внутри всё требовало действовать как можно быстрее. Если речь действительно о Саше...

— Так кто это и где? — переспросил я, чуть подаваясь вперёд.

Второй мужчина мотнул головой в сторону улицы.

— Так вон же.

Мы с Яной одновременно повернули головы.

Неподалёку, у входа в небольшое здание с яркой подсветкой, висел плакат. На нём алогривая кошка под два метра высотой с короткими рогами и жёлтыми глазами прыгала через огненные обручи, выгнувшись в эффектном прыжке. Ниже шла крупная надпись:

Выступление алогривой.

Несколько секунд я просто смотрел на этот рисунок. В груди неприятно и пусто качнулось. Так бывает, когда сам же понимаешь, что надежда была слишком глупой, но всё равно на одно мгновение успел в неё поверить.

— Что-то не так? — спросил первый мужчина, всё ещё хмурясь.

— Нет, — ответил я и медленно убрал руку с его плеча. — Всё в порядке. Спасибо.

Развернувшись, отошёл чуть в сторону и поднял взгляд к ночному небу. Рядом встала Яна и взяла меня за руку, слегка сжимая пальцы.

— Мы найдём Сашу, — мягко произнесла она, заглядывая мне в лицо.

— Да, — отвечая всё также медленно, кивнул я. — Найдём.

Конечно же всё не могло оказаться настолько просто...

Кларисса уже ищет её. И если бы Саша действительно находилась на планете под контролем Ордена, её бы наверняка давно заметили. Так что надеяться на подобную удачу было глупо с самого начала. Сейчас она может быть где угодно. На любой планете. В любом секторе... Далеко или близко.

— Саша стала сильнее, — уверенно продолжила Яна, не отпуская мою руку. — Так что с ней точно всё будет хорошо.

Я покачал головой и наклонился к девушке, говоря прямо и ничего не скрывая:

— Сила — это хорошо. Но не всегда. За силой всегда приходит и ответственность.

— Думаешь, — Яна чуть нахмурилась, всматриваясь в меня, — Саша может пойти мстить…?

— Ты же помнишь, насколько она ответственная? Помнишь, что произошло с их народом и как она всё это переживала? Учитывая то, что Этараксийцы были вынуждены бросить родной дом, бежать, постоянно сражаться, выживать и терять своих... Это уже о многом говорит и ко многому ведёт. Также, думаю, ты вполне можешь представить, на какие зверства и ублюдства способны люди, когда чувствуют превосходство или право распоряжаться чужой жизнью. Впрочем... Не только они.

Яна снова чуть сжала мою руку. История всегда циклична, и она прекрасно понимает, что происходит с пленными, когда кто-то из человека превращается в зверя. Пытки, издевательства, насилие...

— Во времена великих войн, — продолжил я, — всё это уже было… Одна раса экспериментировала над другой. Альвы проводили испытания на всех, как и люди. В их секторах были найдены замученные, с уже потухшими искрами жизни в груди Этараксийцы и не только. В те времена вымерли целые немногочисленные расы, о которых сейчас остались лишь записи, и не более, — криво усмехнувшись, добавил: — Мне пару раз доводилось попадать на парочку закрытых планет... Где всё это было занесено в базы данных. Архивы, к которым обычных людей и близко не подпускают.

Яна молчала, внимательно слушая меня.

— А теперь представь, — снова продолжил я, — что всё это увидит Саша. Не услышит в рассказах, а увидит сама, вживую. Как думаешь, с её желанием спасти свой народ она станет сидеть и ждать меня? А ведь она теперь ещё и королева Этараксийцев. И эта ответственность множится во много раз.

— Нет, — уверенно ответила Яна. — Не станет. Я в этом уверена. Ты боишься именно этого? Что она соберёт Этараксийцев и поднимет восстание?

— Нет, — выдохнул я. — Совсем не этого.

Я ненадолго замолчал, подбирая слова, следя взглядом за светлой полосой входящего в атмосферу корабля, затем продолжил:

— В первую очередь я боюсь потерять её саму. Боюсь, что она сделает неверный шаг. Всего один шаг... И её сила, сила королевы, которая для их народа священна, превратится для неё в проклятие. Такая вещь — это не подарок. Это груз. Ответственность, которая ложится на плечи девушки, совсем недавно ещё не знавшей, что значит держать в руках такую власть. Молодой, неопытной и такой искушённой... Всего одно её слово — и великий, чистый народ утонет в крови.

— А разве… — Яна опустила взгляд, — они не имеют права мстить...?

— Дело не в праве. Дело в черте, которую нельзя переступать. Незримой, неосязаемой, но когда она окажется преодолена… Обратного пути для них уже не будет.

Я отвёл взгляд в сторону улицы. Люди вокруг шли мимо, смеялись, о чём-то спорили, кто-то торговался у лавки с фруктами, где-то звякнули бокалы. Для них эта ночь была обычной. Спокойной. Уютной.

— И ещё я боюсь, что её всё-таки найдут имперцы, — договорил я тише.

В этот момент мне вспомнилась Ваартирия. Сила королевы не передаётся так просто, а значит...

Пальцы сами собой сжались сильнее, чем следовало. Я понял это только тогда, когда почувствовал дрожь в руке Яны. Сразу разжал её.

— Прости...

— Ничего, — спокойно ответила она и, сделав шаг, встала передо мной лицом к лицу, легонько обхватывая моё лицо своими ладошками. Её пальцы были тёплыми и уверенными. — Всё хорошо. Мы точно найдём Сашу.

Я смотрел на неё и видел только твёрдую уверенность.

— Конечно.

— И… — продолжила девушка, чуть улыбнувшись, — спасибо тебе.

Я смотрел на Яну, не понимая, о чём она. Девушка же продолжила:

— Спасибо, что больше не стараешься уберечь меня даже от горькой, но возможной правды. Мне… Неприятно слышать, через что может пройти Саша, но я действительно рада, что ты теперь воспринимаешь меня достаточно взрослой, чтобы раскрывать всю правду и говорить, как есть.

Я действительно решил от неё ничего не скрывать. Всё же она рядом, и полностью ей доверяю. Да и будет лучше, если работать будут две головы, а не одна.

Яна потянулась ко мне и нежно поцеловала, явно пытаясь подарить мне спокойствие. Я приобнял её, притянул ближе и тоже поцеловал. Мы на миг забыли про всё вокруг, но затем одновременно услышали:

— Мама! Папа! Смотрите, какие красивые тётя с дядей!

Мы с Яной разорвали поцелуй и посмотрели на маленькую девочку, которая с интересом и восторгом смотрела на нас, широко распахнув глаза.

— Простите, — сразу раздался женский голос.

К ребёнку быстро подошла молодая пара. Сначала отец, потом мать. Девочка вцепилась в их руки, спрятавшись между ними, а женщина ещё раз виновато улыбнулась нам.

— Простите её, — мягко добавила она.

— Ничего страшного, — ответил я с улыбкой, чуть кивнув.

Я проводил взглядом, как эта молодая семья уходит дальше по улице. Девочка шла между родителями, весело раскачивая их за руки, что-то быстро рассказывала и сама же смеялась. Отец, смеясь, что‑то отвечал ей, мать поправляла ей волосы. Я перевёл взгляд на Яну.

Она тоже смотрела им вслед.

На лице у неё оставалась улыбка, но в глазах, глубоко внутри, на миг проступила та самая тихая печаль, которую она обычно прячет очень хорошо.

Прошло уже семь месяцев, а Яна всё это время даже не знает, что с её родителями.

Положил ладонь ей на голову и аккуратно погладил по волосам.

— Мы вернёмся на Землю. Это только вопрос времени.

Она подняла на меня взгляд, улыбнулась и тут же потянулась ближе. Коротко поцеловала и негромко ответила:

— Конечно, я знаю. Просто… — Яна на секунду замерла и помотала головой, отгоняя мысли. — Ладно, — произнесла она уже легче. — Это неважно.

Я понял её без лишних слов. Она не хочет, чтобы этот вечер омрачался из-за её тоски. Поэтому тоже улыбнулся, сам поцеловал её и мягко произнёс:

— Пошли. У нас с тобой впереди целая ночь, где есть только ты и я.

Сейчас, когда всё завязано на Клариссе, я ничего не смогу сделать. Поэтому не стану омрачать дни ожиданиями. А тело и так перегрузил в недавнем бою, чтобы ещё и тренироваться сейчас.

Мы вернулись к прилавку с украшениями. После короткой грусти Яна неожиданно с живым интересом включилась в эту затею. Смотрела, примеряла взглядом, сравнивала, откладывала, снова выбирала. Вела себя не как воин, а как обычная девушка. Что мне очень нравится. Она то смеялась над слишком вычурными украшениями, то серьёзно щурилась, оценивая работу мастера.

Я готов был скупить ей всю витрину, тем более с деньгами у меня проблем нет. Кларисса ясно дала понять, что все перечисленные мне деньги она назад не примет, потому что... Потому что это часть средств со счетов наших погибших друзей. И они мои по праву.

Яна же почти сразу пресекла моё желание.

— Только три вещи, — сказала она твёрдо, посмотрев прямо мне в глаза. — И выберешь ты.

— На мой вкус? — уточнил я, приподняв бровь.

— Да.

Я хмыкнул. Это уже было куда опаснее, чем просто дать ей самой выбрать.

В итоге остановился на трёх вещах: серьгах, кулоне и браслете. Всё — из бело-золотого металла с яркими драгоценными камнями, красиво играющими бликами от света.

Выбор мой ей сразу понравился. И это было видно по радостной улыбке.

Правда, всё чуть не омрачил продавец. Видя, что мы не местные, он хотел было заменить товар под прилавком на более дешёвый, но в этот момент к нему подошёл какой-то старик. Он что-то шепнул ему на ухо, коротко и жёстко, и тот, посерев, мгновенно выдал нам качественный товар, а также сверху ещё и два кольца положил, извиняясь и говоря, что это дар дорогим гостям.

Старик же, поклонившись мне и Яне, просто ушёл, растворившись в толпе.

Я проводил его взглядом, отметив, как уверенно он двигается в этом месте, но не стал акцентировать на этом внимание, и дальше мы просто гуляли по городу.

Без спешки, без цели, просто шли по освещённым улицам, заглядывали в лавки, слушали вечерний шум, останавливались у витрин, покупали всякую мелочь. Яна то и дело задерживалась у прилавков с безделушками, и тех, где продавали оружие и технику. Но в какой-то момент она вдруг спросила:

— Слушай... А тогда, на корабле... Рядом с тобой... Был император?

Я сразу понял, о чём она. И кивнул.

— Да.

Об этом я за эти четыре дня ей действительно ещё толком не рассказывал. Хотя мы успели уже даже в целом выяснить наши отношения. На корабле Яна в очень доступной манере, не повышая голоса, но с таким холодом, что я предпочёл не спорить, объяснила мне, что так больше делать не нужно. Оставаться с очень сильными противниками без поддержки. Если сражаться — то вместе. А не оставлять её где-то позади, пока я лезу в бой один.

Отбрёхиваться я не стал. Сразу согласился, что да, она права. А затем у нас случилось "примирение". Довольно долгое.

После нашего воссоединения и ночи вместе она в целом стала вести себя по-старому, но более уверенно. Уже как жена. Как в последние месяцы на Земле. Что мне, в целом-то, очень даже нравится.

Яна не настаивала тогда именно на том, что нужно идти в бой только вдвоём. Просто рисковать одному совсем не нужно.

Сейчас же я пересказал ей всё, что касалось императора Российской империи. Как именно он появился, почему вообще смог откликнуться на мой вызов и что это значит для нынешней ситуации.

Яна слушала внимательно. Пока я говорил, мы успели купить у уличного торговца фрукт, чем-то похожий на яблоко, только с более яркой кожурой и чуть терпким запахом. Когда я закончил, она как раз откусила от него первый кусок.

Сначала Яна удивлённо посмотрела на плод в своей руке. Потом на меня. Потом снова на фрукт и, уже с явным удовольствием, откусила ещё раз.

— Так вот оно что, — задумчиво произнесла девушка, жуя.

— Да, — кивнул я.

Она ещё немного помолчала, раздумывая, а затем спросила:

— Получается, что сейчас в Российской империи либо вообще нет власти... Либо её занял кто-то из принцев или принцесс?

— Выходит, что так, — подтвердил я. — И я очень надеюсь, что они сумели договориться. Потому что в той ситуации, которая сейчас творится на Земле, внутренний раскол для империи будет почти смертельным. Из-за общей ситуации вокруг, из-за мира-корабля и из-за войны с Китайской империей сейчас любое неверное решение для Российской империи может стать фатальным.

— Значит, всё упирается в то, что нам нужно вернуться как можно быстрее…

— Нам не только поэтому нужно вернуться быстрее, — ответил я.

— Аня… — тихо выдохнула Яна. — Ей ведь совсем скоро рожать. Да и все остальные...

На это я ничего не ответил и больше этих тем мы не касались, просто гуляя дальше.

Примерно через час у меня на руке вдруг вспыхнул коммуникатор. Я увидел имя Клариссы и принял вызов сразу. Из динамика почти мгновенно донёсся её голос — собранный, серьёзный, без обычной насмешки.

— Шель, можете подъехать к ресторану «Сальторас»? Он недалеко от вас.

Я нахмурился, понимая, что просто так она нас точно не стала бы тормошить. Тем более сейчас.

— Что-то случилось?

На той стороне повисла короткая пауза.

— И да, и нет, — наконец ответила собранно Кларисса. — У меня есть одна хорошая новость. И несколько плохих.

— Понял, — произнёс я. — Скоро будем, — отключив связь, уже Яне добавил: — Поспешим.

Она просто кивнула, посерьёзнев.

Мы быстро свернули к транспортной сети. Вечерний город уже успел погрузиться в мягкий свет вывесок, витрин и дорожных огней, так что свободную машину поймали почти сразу. В салоне мы не разговаривали. Яна только один раз посмотрела на меня, словно хотела спросить, насколько всё серьёзно, но ничего не сказала. А я и сам пока не знал, что именно нас ждёт.

До «Сальтораса» добрались быстро.

Ресторан оказался из тех мест, где внешний лоск начинается ещё с фасада. Светлый камень, высокие окна, мягкая подсветка по контурам, широкие двери и слишком дорогой вид даже для этой части города. Внутри всё делилось на два уровня: внизу — обычный зал, наверху — закрытая элитная часть. И Кларисса, разумеется, сидела именно там.

Нас провели без вопросов, сразу встретив внизу.

Слуга в тёмной форме поднялся впереди по широкой лестнице, после чего открыл перед нами двери в отдельную комнату. Просторную, богато отделанную, с панорамным окном, мягким светом и столом, за которым уже сидела Кларисса.

Стоило нам войти, как я сразу спросил:

— Что случилось?

Девушка не ответила сразу. Только указала рукой на места напротив себя.

Мы с Яной сели, и лишь после этого она заговорила.

— Как и сказала, у меня одна хорошая новость и несколько плохих, — произнесла Кларисса, внимательно и максимально серьёзно глядя на меня. — С какой начать?

— Давай с хорошей, — ответил я.

Девушка коротко кивнула. Потом коснулась коммуникатора на запястье.

Над столом тут же всплыли голографические изображения.

Сначала одно. Потом второе. Третье.

Я стиснул пальцы в кулак так сильно, что ногти впились в ладонь.

— Мои девочки нашли твою Этераксийку, — произнесла Кларисса. — Вот только...

Дальше она могла уже ничего не добавлять. Я и сам всё видел на экранах.

Узкий проход. Площадка. Клетка. Смазанный силуэт. Потом более чёткий снимок — Этараксийцы в клетках... И...

***

Спасибо всем за отклик!

Глава 3 Простого выхода никогда не было и не будет.

На голограммах была и Саша.

Она двигалась резко и яростно. Почти хищно. Сражалась сразу против нескольких людей. Волосы растрепались, лицо с яростным оскалом, а во взгляде горела ненависть... Слишком сильная ненависть для молодой девушки... Тем более молодой королевы, на плечи которой легла ответственность за растерзанный и растерянный народ.

— Это она? — спросила Кларисса.

Я молча кивнул.

От одного только вида Саши, и от непонимания, что там произошло после, в груди потяжелело. Ведь неясно, победила она в итоге или нет.

— Вот с этого момента и начинаются плохие новости, — произнесла Кларисса.

Она чуть подалась вперёд, упираясь локтями в стол. Голос её стал суше.

— Место, где мы обнаружили эту девушку — это дальние фронта.

— Пираты, — выдохнул я.

— Да, — кивнула Кларисса. — Ты слишком долго отсутствовал и не знаешь, как всё изменилось. Сейчас пираты уже не просто разрозненная по окраинам мразь. Они поделились на небольшие фракции, у каждой свой лидер, свои территории и свои правила. Но когда речь идёт о серьёзной угрозе, они собираются в один кулак. Против Империи, против крупных сил, против любого, кто лезет слишком глубоко.

Я криво усмехнулся, всё ещё смотря на изображения.

— Что-то не верится, что они вдруг стали настолько сильны сами по себе. Значит, Империя по-прежнему держит их на поводке для грязной работы.

— Именно, — спокойно подтвердила Кларисса. — И, как мне кажется, сейчас тоже не без этого, учитывая всё случившееся.

— Это единственные фото?

— Да. И появились они не так давно, сразу после этого попали ко мне.

Я смотрел на неё, а сам уже быстро раскладывал всё в голове.

Это очень далеко. И хуже всего то, что пираты не пользуются порталами. А те редкие, которые у них есть, охраняются так, что через них не пробьёшься и даже не найдёшь. То есть быстро добраться туда обычным путём не получится. Даже на хорошем корабле это займёт слишком много времени.

А время сейчас очень ценно и его очень мало...

Я чуть откинулся назад, пока девушки молчали, и быстро открыл карту звёздных систем.

— Какой именно мир? — спросил я.

Кларисса встала, подошла ближе и указала пальцем на нужную точку. Система тут же засветилась жёлтым.

Я уставился на неё, потом повёл взглядом чуть в сторону.

Близко.

Чертовски близко к одному из нужных мне узлов. Настолько, что в голове сразу зашевелились варианты. Но я тут же отбросил первое желание. Сейчас нельзя распыляться. Нельзя тратить время на лишнее, даже если это «лишнее» могло бы помочь в этом деле.

Сейчас главное — Саша.

Нам нужно как можно быстрее добраться в тот сектор. Вытащить её. А дальше уже разбираться со всем остальным.

Теперь, когда с нами Кларисса...

Я замер на полумысли, осознав то, о чём до этого даже не задумывался. Потом медленно поднял взгляд на Клариссу.

Девушка, не замечая моего взгляда, продолжила уже спокойнее:

— Вторая плохая новость — это наш корабль. Чтобы полностью привести его в порядок, понадобится время. В бою он пострадал сильнее, чем кажется. Малые суда можно чинить прямо на борту, с ними всё проще. А вот флагману потребуется полноценный ремонт.

Я молча смотрел на неё, пока она говорила, и с каждым её словом всё яснее понимал одну простую вещь.

С нами она не полетит. И дело даже не в корабле. Дело в Ордене.

Слишком много атак обрушилось на них за последнее время. Слишком резко изменилась сама граница допустимого. Такие удары, как тот, что пришёлся по нам недавно, раньше даже не рассматривались как что-что возможное по отношению к Хранительницам. А теперь это стало реальным. И после подобного никто не отпустит одну из сильнейших фигур Ордена далеко за пределы их зоны влияния.

Тем более — Клариссу.

Орден Хранительниц не лезет в чужие войны. Не влезает в перепалки, не втягивается в открытые столкновения, если его туда не затолкали прямо и без выбора. Это их правило. И если Кларисса сейчас сорвётся со мной в дальние миры по личной причине, это уже не будет её личным решением.

Орден называется Орденом не ради красивого слова.

Это не кружок сильных, собравшихся под одной крышей, и не союз по интересам. Это жёсткая, выстроенная веками структура, где у каждого есть своё место, свои обязанности, своя зона ответственности. Внутри могут быть трения, споры, борьба за влияние, скрытые конфликты — всё это неизбежно. Но сам по себе Орден остаётся единым организмом. И если один из его высокопоставленных членов начинает действовать самостоятельно, втягивая всех остальных в чужую войну, это уже не самостоятельность. Это удар по самому основанию.

А значит, она сама подведёт своих под ту черту, за которой нейтралитет закончится окончательно. И этот нейтралитет будет нарушен и с империей.

Я отвёл взгляд к голограмме над столом, где всё ещё светилась нужная мне система.

Значит, перед ней встанет выбор.

Либо уйти из Ордена, которому она отдала почти всю свою жизнь, где и прошла эта самая жизнь. Из места, которое сделало её такой, какая она есть. Из места, которому она тоже была нужна. Либо остаться и продолжить борьбу за место главы, за влияние, за право не дать своим же окончательно сгнить изнутри и в итоге навести тот порядок, о котором мечтала.

Я хорошо понимаю цену обоих путей. А также знаю, что просто так уйти из Ордена нельзя. Тем более Клариссе. Её просто не отпустят. Слишком много она знает. За шесть сотен лет в ней накопилось тайн Ордена столько, что она одна может разрушить его частично изнутри.

Я могу своими действиями подставить её под удар. И не только её. Также и меня с Яной, Ольгой, Сашей и моими новыми учениками.

Именно поэтому Кларисса не может просто взять и полететь со мной дальше. Даже если Хранительницы не станут заходить далеко, что вряд ли, учитывая ситуацию, и решат просто провести суд над ней — это уже удар по самой девушке.

Я поднял на неё взгляд.

— Кларисса.

Судя по тому, как она на меня посмотрела, до неё уже дошло, к чему именно я пришёл. Девушка, уже севшая на место, медленно откинулась на спинку кресла и нахмурилась. Яна, не до конца понимая, что происходит между нами, переводила взгляд то на меня, то на неё.

— Я вас не оставлю, — произнесла Кларисса ровно. — Предлагаю следующий план. Мы летим до ближайшей крепости Ордена, я быстро собираю совет, а потом уже вместе отправляемся дальше. За твоей Этераксийкой.

Я молча перевёл взгляд на карту. Она тоже посмотрела туда. Пару секунд мы оба просто просчитывали маршрут.

Картина выходила скверная.

Если действительно уходить к одной из орденских крепостей, путь до Саши увеличивался почти на сорок процентов — и по времени, и по самому расстоянию. Для обычного перелёта это уже неприятно. В ситуации, где каждая лишняя задержка может стоить человеку свободы, рассудка или жизни — это недопустимо.

Я просто не могу позволить себе задерживаться.

Кларисса сидела ровно, спокойно, с тем же собранным лицом, но я видел, как едва заметно напрягается её взгляд. Она прекрасно понимает то же, что и я. И всё равно отчаянно ищет хоть какой-то вариант, при котором не придётся выбирать из двух зол.

Лететь с ней — это шанс получить официальный допуск, поддержку, силы Ордена и святую рядом. Но с гарантированной задержкой.

Лететь самим — это скорость. Но без неё. Без её силы. И с куда меньшими шансами, если всё там уже совсем плохо.

— Если гнать корабль быстро... — начала Кларисса, вновь глядя на карту. — И пройти через чёрную дыру...

Я сразу помотал головой.

— Слишком много времени. И слишком много неизвестного. Мы не понимаем, что там уже произошло и что может произойти, пока будем выкручиваться через такой маршрут.

Кларисса тихо выдохнула.

Мы оба замолчали, каждый задумавшись над своими мыслями, но чем дольше тянулась пауза, тем яснее становилось: как ни крути, всё упирается в одно и то же. Нам снова придётся разделиться.

— К чёрту последствия от Ордена, — вдруг сказала Кларисса и резко поднялась. — Разберусь с этим как-нибудь. Не в первый раз.

Она начала ходить по комнате быстрыми шагами, звук её каблуков гулко расходился от пола. В движениях появилась злость. Этим Кларисса пытается скрыть волнения.

Я только покачал головой.

— Ты для меня важнее, — бросила она, даже не глядя на меня.

— Шесть сотен лет, — ровно сказал я.

Кларисса резко обернулась.

— Что?

— Ровно столько ты отдала этому Ордену. Всю жизнь. Все свои силы. Всё, что имела. И вот сейчас, когда ты стоишь так близко к тому, чтобы стать главой, ты хочешь просто отступиться?

— Ты вообще понимаешь, что несёшь?! — зло и холодно. — Где-то там сейчас находится твоя девочка, а ты предлагаешь мне медлить??!

— Нет, — спокойно ответил я. — Я предлагаю тебе думать рационально.

Она продолжала ходить по комнате, сложив руки на груди так, будто иначе сорвётся и просто швырнёт что-нибудь в стену.

— Рационально? — переспросила Кларисса, посмотрев на меня с плохо скрытым раздражением. — То есть, по-твоему, я должна сейчас выбрать кресло, власть и удобный момент, пока где-то там может погибнуть тот, кого я уже однажды потеряла? Я уже потеряла тебя. Потеряла остальных! Ты предлагаешь мне повторить это снова и позволить тебе умереть??!

— Нет, — всё также спокойно ответил я, обдумывая ситуацию, а затем продолжил: — Я предлагаю тебе играть по крупному и получить ещё больше влияния в Ордене, если придётся. Используй моё имя и факт того, что я точно вернулся. Чтобы они знали, что на твоей стороне снова тот, кто однажды уже ставил под угрозу существования Орден Хранительниц. И если придётся... Я снова направлю на них свой клинок.

***

Земля. Китайская империя. Дворец:

— Ты уверен, что лучше ударить именно отсюда?

Китайский император сидел на высоком троне, откинувшись на золотую спинку. Красные одежды с золотыми драконами мягко ложились тяжелыми складками, а сам он, не двигаясь, смотрел на карту так, будто видел перед собой не линии фронтов и метки укреплений, а уже готовое будущее. Голос его звучал абсолютно спокойно.

Неподалеку от трона, на том же возвышении, стоял Леонид.

То, что ему дозволено находиться так близко, говорило о многом. В чужом дворце, в чужой империи, при чужом правителе — на расстоянии прямого разговора. Китайский император не разбрасывался подобным доверием.

Леонид ответил без колебаний:

— Да.

На нём был привычный строгий и деловой белый костюм, а лицо сохраняло ту ровную, собранную неподвижность, которую он отточил за последние годы. Парень шагнул ближе к столику с картой и указал рукой на один из участков.

— Российская империя оголит именно эти фланги, — произнес Леонид. — Они будут вынуждены стянуть силы сюда, чтобы удержать вот этот сектор. Слишком важный узел. Если надавить там, они не смогут ответить сразу по всей линии.

Император проследил взглядом за его рукой.

Некоторое время он ничего не говорил. Просто сидел, глядя на карту. Наконец мужчина едва заметно кивнул.

— Понятно.

После этого он поднял взгляд на Леонида.

— Спасибо, Леонид.

Тот слегка склонил голову.

— Это вам спасибо, Ваше Величество. За то, что позволили мне остаться. И за то, что помогаете вернуть мой трон.

— Мы делаем одно дело, — спокойно произнес император, вновь переводя взгляд на карту. — Я хочу принести мир на эту планету. А ты хочешь добиться справедливости. Так что наши пути совпали не случайно.

— Конечно, Ваше Величество, — снова чуть склонил голову Леонид.

В зале на некоторое время повисла тишина.

Она была глубокой, величественной, как и все здесь. Широкий тронный зал дышал чужой мощью. Высокие колонны уходили вверх, теряясь в тенях под потолком, между ними тянулись полотна с золотой вышивкой, а пол отражал свет так чисто, что казалось, будто все присутствующие стоят над спокойной темной водой.

Император вдруг заговорил снова:

— Кстати.

Леонид поднял на него взгляд.

— Я никогда не спрашивал тебя об этом, — продолжил правитель Китая. — Но, полагаю, пора. Что ты думаешь о том, что нам придется убить всех твоих родственников?

Император произнес это так же ровно, как говорил о перемещении войск. Без нажима. Просто как факт, который необходимо обсудить. А после добавил:

— Линия Романовых должна начаться с начала. С чистого листа.

Леонид хотел ответить, но прежде чем он успел заговорить, главные двери тронного зала открылись. По каменному полу разнесся мягкий, но отчетливый цокот каблуков.

— Папа, — прозвучал нежный женский голос. — Ну что это такое? Почему я не могу провести ни минуты со своим мужем?

В зал вошла принцесса Китайской империи.

Величественная и уверенная в себе. Она шла ровно и спокойно, как человек, с детства привыкший, что всё вокруг расступается перед ним само собой. На ней были длинные красно-золотые богато расшитые одежды. Черные волосы, уложенные и заколотые золотыми украшениями, отливали мягким блеском. Одну руку девушка держала на слегка выступающем животе.

Беременность не делала её менее величественной. Скорее наоборот. Показывала всю красоту взрослой и уверенной женщины.

Леонид, увидев её, едва заметно улыбнулся. По настоящему, а не той вежливой маской, которую носил в зале минутой раньше.

Император же, напротив, чуть нахмурился, хотя и без настоящего раздражения. Скорее устало, как отец, слишком хорошо знающий характер дочери.

Леонид, повернувшись к трону, все же ответил на заданный вопрос:

— Я понимаю, что должно случиться. Но не задумываюсь об этом, — он говорил спокойно. Без спешки. — Я вел честную борьбу за трон. Не хитрил, не юлил. Просто нарабатывал влияние, верно служа своей империи. Однако мои сестры, в отличие от меня, действовали совсем иначе, — на мгновение в его глазах мелькнул холод. — И я считаю, что всем должно воздастся за их... Дела.

Парень не сразу подобрал последнее слово. Или, скорее, намеренно выбрал именно его — сдержанное, почти сухое. Будто не хотел говорить то, что действительно думал об их поступках.

— Так что я готов к тем последствиям, которые неизбежно придут, — договорил он. — Прошу прощения.

Леонид поклонился императору и начал спускаться с возвышения.

Подойдя к принцессе, парень взял её за руку и мягко приобнял. Девушка посмотрела на него с тем тихим теплом, которое бывает только между людьми, давно переставшими играть друг перед другом роли влюблённых.

Потом Леонид снова повернулся к китайскому правителю, продолжая:

— Теперь у меня новая семья. И я счастлив, — он посмотрел на принцессу. — С тех пор как увидел Цай Юй, она больше не покидала моей головы.

Император выслушал это без тени насмешки. Только коротко и доброжелательно кивнул.

Цай Юй же чуть смутилась и легко ударила Леонида по плечу.

— Скажешь тоже, — пробормотала она. — Совсем меня засмущал!

— Но это ведь правда, — ответил парень спокойно.

Его ладонь мягко легла на её живот, и движение вышло таким естественным, что в нём не было ни капли показного. Только уже привычная забота.

— Папа, — сказала принцесса, переводя взгляд на императора. — Ты как хочешь, а я забираю своего мужа!

— Хорошо, дочь, — отозвался он, слегка устало махнув рукой. — Можете идти.

Они оба поклонились и направились прочь из зала.

Когда двери за их спинами закрылись, некоторое время они шли по широкому дворцовому коридору молча. За высокими окнами лежал вечер, а в нишах стен мерцали длинные лампы в золотых оправках. Стража, встречавшаяся на пути, бесшумно склоняла головы и тут же отступала в стороны.

Цай Юй первой нарушила тишину.

— Леонид, — позвала она негромко. — А ты правда не жалеешь? О том, что уже сделал. И о том, что ещё придется сделать?

Парень не ответил сразу.

Несколько шагов прошел молча, глядя вперёд. Потом скосил на неё взгляд.

— Жалеть? — переспросил он. — О чём-то жалеют только слабые.

На лице принцессы мелькнула тень недовольства. Не из-за самих слов, а из-за того, как холодно они прозвучали.

— Так всегда говорил мой отец, — продолжил Леонид. — А слабые не могут править империей. Поэтому я ни о чём не жалею, — его голос оставался ровным. — Всё решилось тогда. В день его смерти, — парень не назвал, о ком именно говорит. Да это и не требовалось. — А то, что было потом — лишь последствия. Сестра обманула меня. Они все вели нечестную игру. Я не могу испытывать жалость к своей семье. Они сами выбрали свой путь. А значит должны ответить за всё.

Он пару секунд помолчал, затем закончил:

— В ближайший месяц мы захватим Российскую империю.

Глава 4 Зов Рода и далёкий крик...

Кларисса, услышав мои слова, почти незаметно, но нахмурилась.

Эта мысль ей не понравилась с первого же мгновения.

Когда-то у меня уже были распри с Орденом Хранительниц.

Вообще, я всегда старался держаться с ними максимально нейтрально. Не лез в их внутренние порядки. Но при этом никогда не признавал саму систему, на которой строится не только их Орден, но и клановая, родовая структура космической империи в целом. Слишком часто эта система прикрывается красивыми словами о долге, чести и традициях, а на деле давит тех, кто осмеливается жить не так, как от них требуют.

И однажды эта система уже обернулась против Клариссы.

Тогда её ранг в Ордене был ниже, чем сейчас, но уже достаточно весомый, чтобы действия имели значение. И в какой-то момент она переступила через их правила, решив действовать самостоятельно. И этого хватило, чтобы её решили наказать.

Как именно — Кларисса так и не сказала мне.

Я только узнал, что её фактически заперли за стенами Ордена на десять лет. Без права выйти. Без возможности вмешаться во что-либо за пределами их территории. Для них это было справедливым наказанием. Для меня — нет.

Тогда я уже начал обгонять Клариссу и почти весь наш отряд по рангу святого. Силы во мне хватало с избытком, а сомнений в себе не было вовсе. Поэтому, едва поняв, что происходит, я один пошёл против Ордена.

Сейчас, оглядываясь назад, прекрасно понимаю, насколько безумным это было решением. Ведь Орден большой и та часть, которая есть в этой части галактики — лишь, по сути, филиал. Но в тот момент мне было всё равно.

В итоге я вступил в бой, оставив за спиной трёх их магистров Ордена. Не убивая. Просто ломая им возможность встать у меня на пути. Ниже рангом практиков вообще не считал — слишком много их оказалось на дороге, слишком мало они значили в реальном столкновении. Четвёртым против меня вышел один из самых древних и сильных их магистров.

Мы оба тогда вышли из боя ранеными. Но он отступил первым. И остановить меня после этого смогла только Кларисса. Когда встала передо мной и попросила прекратить.

Я не знаю, как далеко зашёл бы тогда, если бы она не вмешалась. К тому моменту на мне было достаточно ран, чтобы даже моё упрямство рано или поздно перестало иметь значение. Но всё закончилось иначе.

Я потребовал, чтобы с неё сняли все ограничения и все наказания. Орден, не желая раздувать скандал, пошёл мне навстречу. И я добился своего.

Тогда эту историю быстро замяли. И именно ради этого пошли на уступки. Никто не хотел, чтобы по галактике пополз слух о том, что крайне молодой, пусть и талантливый, практик, в одиночку пришёл к воротам Ордена и вынудил его верхушку отступить. Да и никто не хотел со мной ссориться, зная, кто мой дед. Так что об этом случае знают немногие.

— Я не стану использовать твоё имя, — упрямо произнесла Кларисса, не сводя с меня взгляда. Она уже понимает, к чему я клоню, и именно поэтому упёрлась заранее. — Я не хочу, чтобы из-за этого за тобой началась охота.

Да, после того случая в Ордене у меня хватает врагов. Но в то же время они меня уважают. Так что моё имя для них может прозвучать двояко, но не пустым звуком. Либо как имя того, кто имеет право диктовать условия, либо как имя того, кого лучше устранить сразу.

Я усмехнулся.

— Я и не говорю тебе врываться туда и с порога размахивать табличкой с моим именем. Поболеть за меня успеешь, когда станешь главой Ордена, и когда мы пойдём против Сарнойла. С первых рядов, так сказать. Примени моё имя только если они начнут идти против тебя.

— Шель, — Кларисса посмотрела на меня очень серьёзно, — ты прекрасно знаешь, к чему это приведёт.

Я на секунду задумался, потом пожал плечами.

— Так или иначе к тому же самому всё и придёт. Дальше Ордена Хранительниц моё имя всё равно не уйдёт.

Да, я подставляю под удар только себя.

Всё дело в том, что моё имя сейчас — это настоящий взрыв для галактики. Я думал, что обо мне давно забыли. Но нет. Тот же Сарнойл всё ещё ищет меня, и наверняка не только он. ВаарХарра одна только чего стоит.

И если выйдет так, что моё имя начнёт звучать в разных частях галактики, Сарнойл станет рваться именно туда, где его услышит. Поэтому Ордену невыгодно распространяться обо мне. Они не захотят войны с Империей. А Сарнойл не придёт к ним спрашивать. Он придёт требовать.

Кларисса молчала. Я видел, что она хочет возразить, но пока не находит, за что именно зацепиться. И потому не стал давать ей времени увести разговор в сторону.

— Мы будем действовать так, — произнёс я ровно. — Какую-то часть пути летим вместе. Потом разделяемся. Я и Яна отправимся в тот сектор, где заметили Сашу, и занимаемся разведкой. Ты отправляешься в Орден и пробуешь выбить разрешение на удар по пиратам.

Я покосился на карту.

— Сомневаюсь, что из этого легко выйдет что-то толковое. Пираты наверняка давно прикормлены и аристократами, и империей. Но попытаться всё равно стоит.

Кларисса стояла, скрестив руки на груди, и чуть хмурясь. Сомневается.

Поэтому я встал, подошёл к ней вплотную, остановился напротив, положил руку на плечо и улыбнулся.

— Кларисса, ты уже забыла, кто я такой?

Она посмотрела на меня слегка напряжённо.

— Я не маленький мальчик, которого нужно опекать, — продолжил я. — Мы с тобой через слишком многое прошли вместе, чтобы ты делала такие выводы обо мне. Ты уже забыла, что я веду в счёте по помощи?

— Но не возможную войну с пиратами, — всё также хмурясь, ответила она. — Ты даже не представляешь, насколько всё изменилось за эти четыреста лет.

Я на это только пожал плечами. Потом снова улыбнулся и, подняв руку, легонько щёлкнул её по лбу. Девушка моргнула, явно не ожидая этого, и на миг даже растеряла всё своё напряжение.

— Со мной будет Яна, — ответил я. — И я не полезу чёрт знает куда бездумно. Мы будем ждать тебя у тех миров.

Она сразу посерьёзнела.

— А если ситуация критическая?

Я задумался лишь на секунду.

— Значит буду действовать. Я не могу позволить себе стоять в стороне, если пойму, что времени ждать больше нет.

Кларисса долго смотрела мне в лицо.

Я понимаю, почему она так себя ведёт. Поломанный абсолют — так обо мне сейчас можно сказать. Не тот, кем был когда-то. И рядом больше нет никого из наших.

Но я когда-то начинал этот путь с нуля, и не пропал. Так что и сейчас совсем справлюсь.

Впрочем, как и сказал ей — со мной Яна, поэтому действовать буду очень аккуратно. Я бы предпочёл оставить её с Клариссой... Но, боюсь, что после этого она мне такое никогда не простит.

— Хорошо, — сказала наконец девушка. — Но если Орден взбрыкнется — я всё равно прилечу. Даже одна, — в её зрачках зажглись два маленьких алых огонька, а в голосе появилась угроза. — И пусть только попробуют встать у меня на пути.

— Идёт, — улыбнулся я.

***

На то, что починить корабль, ушло три дня. И-то это был спешный ремонт, не полный. Но мы всё равно решили вылетать в этот день. Но прежде чем вылетать — мне нужно было услышать ответ от моих новых учеников. Поэтому сейчас мы находились на челноке.

— Ну и что вы для себя решили? — спросил я, внимательно разглядывая троицу и заранее понимая, что простой ответ сейчас вряд ли услышу.

Они стояли передо мной всё в том же порядке. Впереди, как и раньше, хмурый. Девушки чуть позади, на полшага в стороне, но не прячась за его спиной. Уже одно это многое говорит о том, кто из них привык первым принимать удар и первым же лезть в спор. А также кто выскочка.

— Мы хотим знать о тебе, — произнёс парень после короткой паузы. — Кто ты и почему император приказал нам идти именно к тебе в ученики?

Он на миг запнулся. Понятно, что в голове у него мелькнула ещё одна мысль, связанная с Клариссой, но вслух он её так и не озвучил.

Я медленно пошёл по залу и ответил:

— Нет. Я не стану вам ничего рассказывать.

— Почему? — нахмурился хмурый.

Я посмотрел на него.

— А зачем вам это? — спросил, уже понимая, к чему он ведёт.

— Чтобы понимать, у какого человека мы учимся, — ответил парень без колебаний. — Нас отправили к тебе сарс пойми почему. И мы хотим знать, что в тебе такого особенного, раз император отдал такой приказ.

— Особенного? — усмехнулся я. — Конечно. Вас, разумеется, интересует именно это. Особенное. Громкое. Необычное. Поэтому вы и так рвались в ученики к Клариссе?

— А разве в этом есть что-то плохое? — спросил Хмурый и повернулся за мной всем корпусом, не спуская глаз. — Я не хочу, чтобы НАС обучал абы кто. Поэтому мы и попытались попасть именно к Великой.

Всё также медленно шагая вокруг них, я немного помолчал, прежде чем ответить. Не потому, что не знаю, что сказать. Наоборот. Слишком хорошо знаю.

Молодые гении. Сильные, волевые, с расписанным другими великим будущим... Они могут гордиться своим талантом. Но ровно лишь до того момента, пока не упрутся в стену.

— Ты так думаешь? — спросил я уже без усмешки и посмотрел ему прямо в глаза. — За учителя, по-твоему, говорят его дела?

— Да, — твёрдо ответил он и даже не задумался.

Я кивнул, делая вид, что соглашаюсь с его логикой, и продолжил уже медленно, давая им всем возможность услышать каждое слово:

— То есть если человек постоянно на слуху, очень силён, его все уважают и боятся, значит, он автоматически лучший учитель, чем, к примеру, тот, кто прожил жизнь в затворничестве и сумел разобраться в вещах, о которых остальные даже не слышали. Так?

— Нет, но... — хмурый сбился и впервые за весь разговор действительно растерялся.

— Вот об этом и речь, — покачал я головой. — Вы хотите судить по имени. По славе. По чужому мнению. По тому, насколько человек велик в глазах других. И вам кажется, что этого достаточно, чтобы считать его хорошим учителем.

Я перевёл взгляд на девушек и продолжил уже для всех троих:

— Вы молоды. Талантливы. И да, вы действительно заслуживаете сильных учителей. Но кто вам сказал, что тот, кто выпускает одного сильного ученика за другим, обязательно умеет учить лучше всех? Самый яркий показатель для учителя — не когда он берёт уже готового гения и делает его ещё сильнее. А когда он вытаскивает из грязи того, на ком все поставили крест, и доводит его до вершины.

Я сделал шаг ближе, всё так же не повышая голос.

— А лучший показатель ученичества — это когда ученик до последнего верит в своего наставника. Не ищет глазами того, кто громче, ярче и знаменитее. Не мечется в поисках того, у кого имя позначимее. А идёт до конца за тем, кого однажды выбрал.

Девушки слушали молча. Хмурый же всё сильнее напрягался, хотя я уже видел: часть из сказанного в нём всё-таки цепляется.

— Поэтому, господа, — произнёс я, — мы с вами в патовой ситуации. Как и сказал — я не стану рассказывать вам, кто я и откуда. Сейчас вы ничего обо мне не узнаете. Но ваш император отдал вам приказ. И этот приказ явно на чём-то основывался.

Медленно обвёл их взглядом.

— А вы пытаетесь судить со своей небольшой колокольни. Думаете, что раз обладаете талантом, то уже многое понимаете в этом мире? Ко многому готовы? На многое имеете право? Ваш путь только начался, а вы уже мните себя кем-то важным.

На последних словах хмурый сцепил зубы. Я заметил это сразу, но останавливаться уже не собирался.

— Вам в академии вбили в головы, что вы таланты среди талантов. И это даже правда. Но настоящий талант начинается не там, где человек слышит, какой он особенный. А там, где в нём появляется смирение. Понимание своих ошибок. Желание видеть дальше собственного самолюбия. Этого я в вас пока не наблюдаю.

— Откуда тебе знать, кто мы и что умеем? — зло процедил хмурый, и в этот раз раздражение в нём уже почти прорвалось наружу. — Почему ты судишь о нас только по своим выводам? Тебе не понять, сколько усилий мы приложили, чтобы стать сильнее. Ты ведь...

Он осёкся, но я и без того понял, что именно он хотел выплюнуть мне в лицо. Что я куда больший гений, чем они вместе взятые и точно для этого ничего не делал.

Я дал ему пару секунд, чтобы он осмыслил это, и только потом заговорил:

— Мне не важно, кем вы были вчера. И сколько хвалебных слов слышали о себе от ваших наставников. Мне важно, кем вы станете завтра. Я взялся за ваше ученичество — значит не отступлюсь, пока вы сами не сделаете шаг назад.

Вновь ненадолго замолчал, а затем уже тише спросил:

— А теперь ответьте себе сами. Что будет, если вы узнаете правду обо мне? Насколько сильно это изменит ваше восприятие? Насколько быстро вы перестанете смотреть на меня как на того, кто стоит перед вами и начнёте смотреть как на имя? Как на прошлое? Как на чужую тень, за которой вам удобно прятаться и верить, что вас обучают, потому что вы гениальны.

На этот раз никто не ответил, но по лицам видно, что они недовольны моей речью.

Вот только мне всё равно на их недовольство.

— Ранее я сказал, что мне нужны те, кто будет идти за мной по моему указу, — продолжил я. — Тогда я вас проверял. Мне не нужны рядом безумные слепцы, идущие за именем или старыми легендами. Мне нужны люди, которые способны думать. Рассуждать. Делать выводы из того, что видят своими глазами, и учиться на этом. Я не обучаю тех, кто кланяется имени. Я обучаю только тех, кто хочет получить знание.

Они молодые гордецы. И раз уж я взялся их обучать, то должен искоренить из них эту мерзость. Иначе однажды, когда они недооценят противника или будут слишком горделивы, чтобы не понять очевидное — просто умрут. Чего я не хочу, раз уж трачу на них своё время.

Я остановился прямо напротив них.

— И если для вас действительно важно только то, кто я, можете уходить прямо сейчас. Никто из вас ещё даже близко не подошёл к тому уровню доверия, на котором я стану вам раскрываться.

Хмурый всё ещё стоял неподвижно. Упрямый, напряжённый. Но уже не такой уверенный, как в начале разговора.

— И как нам тогда понять, — спросил он после тяжёлой паузы, — что ты в итоге не угробишь наше развитие? Как нам понять, что ты именно тот, за кем мы должны идти? Ведь мы о тебе ничего не знаем.

Я немного подумал, прежде чем ответить. Вопрос правильный. Неприятный, но правильный.

— Никак, — спокойно пожал плечами. — Как и сказал — это патовая ситуация. У вас есть приказ. У меня есть договор с Авадием. Но отличие меня от вас в том, что я могу этот договор разорвать и договориться о чём-то другом. А вы, если решите идти за мной, действительно можете оказаться в самой глубокой бездне отчаяния.

Я увидел, как девушки переглянулись. Они и сами думали об этом. И, похоже, не один раз.

— Поэтому я и даю вам выбор здесь и сейчас. Если вы не хотите следовать за мной — я договорюсь с Авадием, и для вас всё закончится без последствий. Вы спокойно вернётесь к своему пути и продолжите учиться на рыцарей.

Я почти уверен, что для них мои слова звучат как бред. Довериться непонятно кому, только потому, что так приказал император? Бред и в правду ещё тот. Но именно в этом и заключалась суть всего разговора и этого урока для них с самого начала.

Если кто-то из них сейчас отступит не потому, что боится, а потому, что не доверяет даже своему императору, значит, нам действительно не по пути. Мне не нужны рядом люди, которые не ценят своего слова и не понимают, за кем и почему они идут.

***

С момента, как мы отправились в путь, прошла неделя. Всё это время я занимался собой. Медитация, прогон энергии, перестроение. Даже с Яной толком не общался.

Но она на это не обижалась и всегда составляла мне компанию, сидя рядом и медитируя. Вот и сейчас мы находились в отдельном зале, просто сидя напротив друг друга с закрытыми глазами.

Я был сосредоточен на себе, когда вдруг ощутил где-то глубоко внутри неясный отклик...

Лёгкий, почти незаметный, словно на миг активировалась связь с кем-то далеко.

Нахмурившись, попытался уцепиться за неё, но ничего не помогало. И тем не менее это чувство повторилось снова.

Я открыл глаза, непонимающе смотря перед собой. Яна тоже открыла глаза и посмотрела на меня.

Чувство вновь повторилось, но уже сильнее.

Что это? Откуда оно? И почему я его ощущаю?

— Что-то случилось? — спросила Яна, но я не ответил, продолжая прислушиваться к себе.

И в один момент я ощутил связь довольно сильно... Перед глазами встали образы: множество людей, взрывы, разрываемое дирижаблями и техниками небо...

Затем появились лица. Лица бойцов из моего Рода. Славка, лежащий на земле без движения, Гриша, весь в крови, сражающийся один против очень сильного врага и множество моих людей... Которые также связаны боем и им сейчас очень туго.

В груди появилось напряжение, а горло пересохло. Кулаки сжались сами собой.

Там сейчас, идёт бой... Бой, из-за которого я ощутил отклик своей родовой силы. Они все... Сражаются с верой в меня и ждут...

Через секунду всё оборвалось а в мой разум ворвался крик... Далёкий, тихий, и такой родной...

Аня... Она... Рожает.