Бастард Императора. Том 26.

Глава 1 Последствия войны. Часть 1/2.

Эйр, оглядывая пространство, пыталась найти взглядом брата. Вот только никого так и не было.

Тогда девушка прикрыла глаза, сосредоточилась, однако всё вокруг и так заполонила энергия брата, которую он намеренно распылил, чтобы не нанести вреда планете. Плотные, тяжёлые потоки словно висели в воздухе туманом.

Эйр взмыла выше, а затем круто взяла ещё вверх, сделала широкий круг над местностью, оглядываясь и продолжая с тревогой в сердце искать хоть кого-то — хотя бы едва различимый силуэт, хотя бы вспышку другой энергии.

Но пространство продолжало оставаться пустым…

Они пропали. Это был портал. Видимо, как тогда, раньше, когда был активирован портал глазами Сарнойлов, сейчас, в результате получения такого количества энергии, открылся куда больший и затянул их.

Эйр бессильно зависла в воздухе.

***

Земли Рода Вяземских. Семь часов спустя:

Леонид сидел на своей постели в тишине и абсолютной пустоте. Комната казалась слишком большой, стены — далёкими, а тени в углах — густыми и неподвижными. Раны уже исцелила Марфа: кожа была чистой, без шрамов.

Парень старался не думать ни о чём. И мысли, словно боясь потревожить его, обходили стороной. Все, кроме одной.

Он сделал это. Разорвал связь, как было написано в древних книгах.

Книжный червь. Да, именно им он и был, часами пропадая среди пыльных полок, изучая как старые книги, так и различные носители информации в тайных залах, куда его иногда пускали по знакомству родителей. Там всегда пахло старой бумагой, сухими чернилами и чем‑то металлическим — запахом древних артефактов.

Именно там, в книгах, Леонид и нашёл скрытую информацию о связи. Что самое забавное — так это то, что сами Этараксийцы полностью не знают свою силу. Они пользуются ею, но редко задумываются, что есть и другие грани...

В записях говорилось о том, кто однажды уже разорвал свою связь насильственным способом. Правда, само имя не упоминалось, и даже больше — было вычеркнуто так тщательно, что на бумаге остались только глубокие, рваные борозды, так что Леонид не знал, о ком идёт речь.

В том методе практически не описывалось, что будет после насильственного разрыва, но говорилось, что это точно выйдет, если второй связанный возненавидит первого.

И сестра возненавидела его.

Благодаря этому Леониду удалось полностью лишить её связи как с собой, так и с главой. На момент, пока он этого не сделал, крупицы оставались, как тонкие ниточки, едва ощутимые, но всё же тянущиеся. Но теперь — точно нет.

И это поможет ей не сойти с ума. Да, будут последствия, однако сейчас, на пике этой проблемы, сестра могла бы натворить дел, поэтому ему пришлось пойти на крайние меры.

Правда… Эффект должен был быть другим. Саша должна была просто охладеть ко всем вокруг, а особенно к нему. Закрыться, отстраниться. Но…

Парень опустил взгляд в пол, будто ища там ответ, и шепча, почти беззвучно, произнёс:

— Королева… Мертва?

Его сестра прямо у него на глазах стала королевой Этараксийцев, а значит, он прав в своих суждениях. Видимо, дела у Этараксийцев очень плохи…

Думать об этом Леонид не хотел, так как его мысли переключились на сестру.

Сперва перед глазами встал тот холодный, отрезающий всё лишнее взгляд, а затем — прежняя Саша, смеющаяся, ворчащая, спорящая, и на этом контрасте стало ещё дурнее.

Вот уж точно гений… Даже сила Королевы выбрала именно её, а не кого-то другого.

Вспомнив о словах, которые он ей говорил, Леонид тихо выдохнул, чувствуя, что его сердце даже не дрогнуло. Он ожидал боли, но внутри было пусто, как в выжженной комнате. Последствия насильственного разрыва уже дают о себе знать.

Произнося те слова, парень не ненавидел сестру… Он ненавидел себя. Но иначе ей нельзя было помочь, поэтому пришлось убеждать себя, что ненавидит именно её. Что, конечно же, было непросто. Каждый раз, когда он поднимал на неё глаза, приходилось давить в себе привычную теплоту и заменять её холодом.

Теперь, после того как они лишились связи именно этим методом, ему с Сашей предстоит заново учиться быть братом и сестрой. Без подсказок инстинктов, без постоянного тихого присутствия друг друга где‑то на краю сознания.

Впрочем… Это не так уж и важно. Леонид не сомневался, что поступил верно. Иначе было нельзя…

Он опустил взгляд на собственные ладони, машинально сжав и разжав пальцы.

Неожиданно парень услышал шум в замке и вскочил. Постель скрипнула, одеяло соскользнуло на пол. Быстро подойдя к окну, Леонид отдёрнул тяжёлую штору и увидел, что к замку летит дирижабль.

Выдохнув, парень отступил от окна. Сейчас ему предстоит не самый простой разговор с Сашей.

***

Какое-то время спустя. Место - неизвестно:

Сознание возвращалось медленно, толчками и рывками. Словно волны в абсолютной темноте дна какой-то быстрой речки пытались вытолкнуть меня, как пробку из воды, но им мешала корка льда сверху.

И сквозь эту корку я слышал чей-то приглушённый голос:

— Я не уйду, пока не убежусь, что с ним всё в порядке!

Повисла тишина, тяжёлая и вязкая, будто вода под этим самым льдом, а затем снова тот же голос:

— Не знаю я! — этот кто-то, кажется, девушка, повысила голос. — Не знаю! Но… — дальше голос вновь стал тише, словно говорящая отвернулась в сторону. — Я всё для себя решила…

Вновь была тишина, вновь удары о лёд, пытающиеся пробиться наружу, а затем тот же голос, на этот раз холодный и твёрдый, как сталь:

— Если ты меня сейчас выдернешь — будешь сама заниматься своими копьями! Плевать мне, сколько я тут уже нахожусь! И плевать, что его оберегает тёмная энергия!

Все эти голоса доносились не в один миг, а через какое-то время. Через какое — я не знаю. Сознание пыталось за них уцепиться, но перестраивающееся тело перетягивало всё внимание на себя.

Затем голос вновь заговорил, но уже приглушённо и как-то с печалью, будто говорящая сидела совсем рядом и склонилась надо мной:

— Знаешь, тигрёнок, в последнее время я надеюсь, что ты очнёшься, но потеряешь память… Возможно, что сразу после этого у нас получится начать всё с начала. Только ты и я… На этой чужой планете...

Сознание, не пробившееся вверх, вновь ушло на дно, увлекаемое водоворотом воды с кусочками льда.

Там, вверху, в месте, куда стремилось сознание, потихоньку начал пробиваться свет. Сначала — едва различимая сероватая мутная полоска, потом — чуть более яркая точка.

— И всё же ты странный… — на этот раз голос был задумчивым, почти насмешливым. — Нас обходят стороной все твари, а вчера, когда пришла особо крупная тварь, твой меч вдруг «ожил» и убил её молнией. Кстати, а это разве не меч императорского Рода?

Таких обращений было много. Кто-то говорил со мной и очень часто называл тигрёнком. Каждый раз тон говорящего был разным: добрым, весёлым, печальным, злым, яростным, негодующим.

Порой этот голос проклинал меня, но… Всегда был рядом. Сознание цеплялось за него, устремляясь вверх и желая пробиться к нему, зная, что он ждёт, пока это произойдёт.

Удар за ударом в круговороте волн подо льдом и… Трещина стала больше. Понимая, что нужно закреплять успех, сознание начало бить в эту трещину с безудержной силой, стремясь пробить её окончательно. Лёд тонко звенел, крошился.

И наконец… Это произошло.

Глаза открывались медленно, даже как-то нерешительно и неохотно, будто веки налились свинцом. Но вот появилась узкая щёлка, а затем они распахнулись полностью.

Вокруг стояла темнота, густая, но не сплошная. Рядом колыхались какие-то отблески — судя по всему, от костра — и слышался треск деревяшек в нём. Воздух был прохладным и влажным, пах дымом и чем-то пряным — возможно, травами, брошенными в огонь.

А высоко в ночном небе сияли звёзды.

Вглядываясь в них, я понял, что они мне неизвестны. Нет, я вижу пару знакомых… Но не более… Созвездия были чуть «съехавшими», линии не складывались в привычные рисунки.

Я не ослеп, и это радовало. Память возвращалась вслед за зрением, как и ощущение тела. Ноги и руки казались немного чужими, тяжёлыми, но уже послушно отзывались на попытки шевельнуться.

Я лежал под чем-то тёплым, укрывающим меня со всех сторон. Ткань была шершавой на ощупь, местами закопчённой и пропахшей дымом, но удерживала тепло. Медленно, стараясь не навредить себе, повернул голову, с удивлением понимая, что ничего не затекло, и мышцы не сводит судорогой.

Когда только очнулся, начал по привычке разгонять энергию, но сейчас понял, что всё это время моим телом кто-то занимался.

Немного в стороне трещал костёр с треногой над ним и котелком. Оранжевые языки пламени лениво облизывали закопчённые стенки, время от времени выбрасывая искры в тёмный воздух. Над костром подрагивал горячий воздух, искажая силуэты вдали. Рядом лежало бревно, а на бревне, накинув капюшон на голову, сидела Ольга.

В глазах девушки, бледно освещённых костром, дрожало пламя, пока она смотрела на меня, словно чего-то ожидая. Лицо было уставшим, под глазами пролегли тёмные тени, губы сжаты в тонкую линию. Пальцы, сжимающие палку, которой она помешивала угли, слегка напряжены.

В памяти сразу пронеслось воспоминание о голосе. Точно… Это была она.

Горло было сухим. Я сглотнул, чувствуя, как по горлу болезненно прошёлся первый глоток холодного воздуха. Открыв рот, тихо и хрипло спросил:

— Где мы?

Она усмехнулась, уголки губ дёрнулись вверх, но в этой усмешке не было радости — скорее, усталое смирение. Ольга отвела взгляд к костру, какое-то время молчала, будто выбирая слова, а потом ответила:

— Если бы я знала… Это какая-то планета. Я была-то всего на одной, помимо Земли, так что у меня можешь не спрашивать, — она вновь пару секунд помолчала, подбросила веточку в огонь, наблюдая, как та вспыхивает, но всё же продолжила: — Ты как, пришёл в себя?

Я задумался, вновь переведя взгляд в космическое пространство. Хоть и пришёл в себя, но мозгу нужно время, чтобы принять действительность. Звёзды над головой казались слишком яркими, воздух — слишком резким, а тишина леса вокруг — непривычно плотной.

Последствия от слишком резкой перестройки тела. Это ещё повезло, что меня не разорвало энергией...

Прежде чем ответить, решил немного прийти в себя, а именно — подняться.

Тело отозвалось слабой дрожью, но послушалось. Вылезя из, как оказалось, спальника, я медленно поднялся, опираясь рукой о землю. Под ладонью оказалась прохладная, слегка влажная почва. Ноги чуть покачивались, но уже держали. Я встал и вновь посмотрел на звёзды.

Прикрыв глаза, сконцентрировался на своих ощущениях и понял… Что тут нет Яны и Саши.

Резко посмотрел на Ольгу, спрашивая:

— Где Яна и Саша???

Голос сорвался на более высокий тон, чем я рассчитывал. Девушка внимательно, даже оценивающе, посмотрела на меня и фыркнула, вскинув бровь.

— Понятия не имею. Когда мы тут оказались — я их не увидела. Так что не знаю, — она пожала плечами, но пальцы, сжавшие палку, дрогнули.

Чувствуя, как внутри поднимается холод, я прикрыл глаза, концентрируясь на связи.

Ощущаю Яну… Она очень далеко отсюда, не на этой планете. А вот до Земли дотянуться не могу. А это значит, что меня, Сашу и Яну раскидало в определённом радиусе.

От сердца отлегло. Яна жива — и это хорошо. Саша стала Королевой, а значит, точно сможет о себе позаботиться. При условии, что случайно не раскроет себя.

Я ещё раз глубоко вдохнул, подавляя накатившую панику, и посмотрел на Ольгу, задавая вопрос:

— Сколько прошло времени с момента, как мы здесь оказались?

Девушка вновь опустила взгляд к костру, на этот раз перемешивая веточкой угли, от чего в сторону брызнули искры. Тень от капюшона закрыла половину её лица.

— Ты уверен, что хочешь это узнать? — голос девушки прозвучал саркастично.

Слыша её, я только сейчас по-настоящему ощутил энергию Ольги. Нова пятого ранга.

***

От автора: Уверен, многие заметили, что главы стали в последнее время больше. (Ну, кроме этой) Как и обещал - пытаюсь менять стиль, обращать больше внимания на детали и делать текст чуть реще. Надеюсь, что вам такой стиль нравится больше.

Буду признателен за лайк авансом! Также прошу не паниковать раньше времени и набраться терпения! Поверьте - вы будете удивлены произошедшим изменениям после войны)

Глава 2 Последствия войны. Часть 2/2.

От автора: Ближайшие главы примерно две будут поделены на историю "до" и "после". В истории "до" будет рассказываться о том, что случилось после войны с Родом, а "после" - это уже время, когда ГГ очнулся.

Сделано это, чтобы вы не запутались в будущем и было меньше непонимания ситуации. После пары глав вернётся прежний формат.

***

Земли Рода Вяземских. После боя в Сибири:

Эйр, спустившись по трапу, шла практически ни на кого не глядя. Всё происходящее проплывало мимо неё фоном: суета у трапа, шорох и гул спешащих ног, негромкие реплики, — всё сливалось в гулкий, но пустой шум. Эйр шла в замок, даже сейчас продолжая раздумывать над ситуацией.

Немногочисленные горничные, выбежавшие, чтобы встретить вернувшихся, склонились у входа в замок, низко опуская головы. Кто‑то робко поднял взгляд, надеясь поймать её глаза, кто‑то нервно теребил край фартука. Но Эйр и не заметила их, проходя мимо и входя внутрь.

Только когда на пути девушки появился какой‑то объект, резко отскочивший в сторону, она словно отмерла и посмотрела на фигуру сбоку. На Леонида.

Парень стоял на шаг в стороне. Он смотрел не на неё, а в сторону выхода, словно что‑то обдумывал. Поклонившись ей коротко и сдержанно, он спокойно, без лишних слов, пошёл к выходу.

Эйр проводила Леонида взглядом и невольно вспомнила то, что происходило на поле боя: Саша стала Королевой Этараксийцев. Кто бы мог подумать… Впрочем… Сейчас нужно думать о другом.

Решительно зашагав по коридору, девушка чуть сильнее сжала губы и приготовилась к не самому простому разговору.

***

Два часа спустя.

Члены Рода, только что вернувшиеся, уставшие, но собранные, с лёгкими улыбками, потому что они смогли пережить эту мясорубку, по просьбе Эйр собрались все в одном большом кабинете с чёрным широким овальным столом, креслами и белыми шкафами с книгами у стен.

Все были немного удивлены такой срочной просьбе, но собрались быстро. В тот момент никто и не задумывался о том, что могло что-то произойти. Ведь иначе им сразу бы обо всём рассказали. Усталость от боёв смешивалась с облегчением — они вернулись, они живы, и это уже казалось почти праздником.

Когда Эйр вошла в кабинет, она увидела, что все уже расселись по своим местам. Кто‑то опёрся локтем о стол, кто‑то сидел слишком прямо, как на построении. Справа у начала стола, ближе к окну, через одно место, сидели Аня и Аяна; обе выглядели напряжёнными, но по‑своему собранными: Аня то и дело сжимала и разжимала пальцы, а Аяна сдержанно водила взглядом по лицам.

После них своё место заняли Славка с Анатолием и Артуром. Слева в самом начале стола было её пустующее место, а после сидели Гриша, Максим и Катя. Дальше — старушка Марфа и старик Александр, сидевшие почти неподвижно. После них — баронесса Анастасия.

Эйкхирия осталась на улице, сказав, что ей сейчас нужно кое-что обдумать, а Инкар остался на поле боя, рыская и ища Сергея.

В битве он был ранен, поэтому брат отправил залечить раны, а когда дракон вернулся... Всё уже было кончено.

Остальные места пустовали, как и место у самого окна, где должен был сидеть брат. Пустое кресло притягивало к себе взгляды. Эйр, идя быстро и решительно вдоль стола, остановилась между двумя креслами, но не села на своё. Она стояла, оглядываясь, однако взгляд держала не на одном ком‑то, а поверх всех.

— А где брат? — с лёгкой улыбкой спросил Гриша. — Неужели полетел сразу в столицу? Да и Яны тоже не видно...

Только в этот момент все посмотрели на неё уже не просто с любопытством, а слегка взволнованно.

Эйр мельком взглянула на парня, но ничего не ответила.

— Сестра? — тихо, но настойчиво позвал её он.

Пересохшие губы девушки с усилием разлепились, и она ответила:

— Асшель не в столице.

По лицам прошла волна удивления, кто‑то вскинул брови, кто‑то резко перевёл взгляд на пустое место у окна.

— И не в Сибири, — её тон, сухой и собранный, накалил обстановку ещё больше.

Общее удивление мгновенно сменилось напряжением. Пока ещё не сильным, но уже явным.

— И не на Земле… — закончила девушка.

— И… — вмиг пересохшим голосом и с волнением в сердце начала Аня, — где же он?

***

В кабинете стояла тишина. Гнетущая, вязкая и… Тяжёлая. Она ощущалась так, словно в этом месте вмиг не осталось кислорода и сейчас каждый пытался понять, как дышать дальше. Никто не двигался, прокручивая в голове то, что только что услышали.

Эйр, закончившая рассказ, стояла со сложенными на груди руками, смотря всё также над головами собравшихся, словно её взгляд был устремлён куда‑то сквозь стену.

— Но, — сглотнув ком в горле и с волнением в голосе привлекла к себе внимание Аня, — ты же знаешь, где он?

Девушка сцепила пальцы под столом так сильно, что костяшки побелели, и всё равно не чувствовала этого.

Все взгляды вновь обратились на Эйр, и она помотала головой.

— Нет. Понятия не имею. Их перенесло порталом и сейчас они могут быть где угодно. Единственное, что… — девушка крепко и глубоко задумалась, опустив взгляд на стол и на миг прикрыв глаза, — единственное, что они точно в этой галактике. Глаза Сарнойлов не смогли бы перенести их в другую.

Слово вновь взяла Аня:

— Это же значит, что мы сможем его найти? Правда?

Аяна, которая тоже нервничала, как и все в кабинете, сжимала кулаки, впиваясь ногтями в кожу ладоней.

Эйр, чувствуя на себе взгляды, стояла всё также ровно и неподвижно.

— Нет, Аня. Галактика огромна, и где брат — я не знаю. Может, он где‑то близко, а может — на противоположной стороне галактики.

— Но надо же что‑то делать! — заговорила и Аяна, резко подняв голову и оглядывая всех. — У нас же есть портал, разве мы не сможем воспользоваться им?

— Нет, — помотала головой Эйр. — Наш портал недостаточно мощный, чтобы дотянуться. А даже если и дотянется до центральных миров — до дальних точно нет. В случае, если мы откроем свой портал всей системе порталов, Земля окажется в опасности. Так что нам в любом случае сейчас остаётся только ждать хода брата.

— А мир-корабль? — заговорил, также, как и Эйр, скрестивший на груди руки, Славка. Он чуть откинулся назад, взгляд оставался тяжёлым и внимательным. — Там тоже есть портал. Разве нет? Даже если мы не можем рассекречивать Землю, как насчёт того, другого, на второй планете с наследием?

Девушка задумалась.

— Я думала об этом, но нет. Это всё равно значит, что нужно ждать, пока ход сделает брат.

Немного вперёд подалась Марфа, её сухие пальцы крепче сжали подлокотники кресла.

— Но хоть что‑то же можем мы сделать? — в голосе старушки слышалась тихая, упрямая надежда.

Гриша быстро посмотрел на неё, потом снова на Эйр, и спросил:

— Если мы поднимем в космос второе наследие или наследие с этой планеты, получится ли у брата вернуться на них?

— Нет, — помотала головой Эйр. — На мир-корабль у него телепортироваться не выйдет из-за того, что у нас нет с ним никакой связи. Он просто не сможет получить координаты.

Все, кроме девушки, вновь сидели в тишине, слегка побледнев, но никто не паниковал. Что успел каждый из них понять — так это то, что паника ничего не решит. Нужно думать, а не сомневаться и не быть опрометчивыми.

Аня прикрыла глаза, и Эйр, взглянув на неё, почувствовала, как девушка начала использовать свою связь. Сама Эйр ранее уже пробовала дотянуться, но ничего не добилась, однако не собиралась мешать Ане, понимая, что ту, кто носит под сердцем будущего ребёнка, слова точно не убедят.

Аяна, как и Аня, тоже медленно прикрыла глаза, выравнивая дыхание.

В энергетическом плане Эйр видела, как дрожит их энергия: она тонкой струйкой вытекала вверх, сквозь потолок, медленно тянулась ввысь. Обе девушки через секунд тридцать начали хмуриться, на лбах выступили мелкие морщинки, и слегка вспотели, хоть в кабинете и была умеренная температура.

Остальные молча наблюдали за ними. Взгляды были прикованы к двум фигурам, и в каждой молчаливой надежде звучало одно и то же: «Ну же…»

Не прошло и двадцати секунд, как Аня, широко раскрыв глаза, тяжело задышала, хватая воздух, словно только что выбралась из глубины, пока по её лицу стекали капли пота. Через пару мгновений то же самое случилось и с Аяной. Она провела тыльной стороной ладони по лбу, стирая пот, и молча опустила взгляд на стол.

Эйр, посмотрев на пустое кресло брата, не стала садиться в него, а отодвинула своё, садясь в него.

— Ваша связь слишком слаба, чтобы дотянуться. Чтобы у вас это вышло — вам нужно лет шестьсот практиковаться.

Слово вновь взял Гриша:

— А если нам поднять наследие и на нём отправиться на поиски?

— Гриша, — покачала головой девушка. — Пока каждый из вас не станет минимум новой — вы не сделаете и шага с этой планеты. Я просто не позволю вам. Мой брат бродил по далёким мирам, когда вас ещё в проектах не было, как и ваших родителей, так и ваших дедов и бабушек. Я так же, как и вы, переживаю за него, но реальность диктует свои правила. Хотите отправиться за ним — тренируйтесь, становитесь сильнее. В ином случае — мы будем ждать.

Аня, всё это время молчавшая, глубоко вдохнула побольше воздуха и вновь прикрыла глаза на пару мгновений. Когда она их открыла, положила на стол руки, переплетя пальцы, и взглянула на всех собравшихся уже куда спокойнее, хоть в груди у неё и стучало громко сердце. Голос девушки стал уверенным.

— Эйр права. Сейчас главное сосредоточиться на нас самих, ведь у нас… Проблемы никуда не делись, и их лишь прибавилось.

Раздумывая и при этом теребя свои пальцы, девушка продолжила:

— В столице, во время битвы с королевой Роя, Серёжа… Убил королеву в императоре, когда она вселилась в него. Но… При этом он пронзил грудь императора при Леониде, Егоре и не только…

Эйр тяжело выдохнула, её плечи едва заметно опустились, пока все остальные нахмурились ещё больше. Несколько человек обменялись быстрыми, хмурыми взглядами. Марфа сжала губы в тонкую линию, Александр чуть склонил голову.

— То есть… — заговорила Эйр, — нас в любой момент может атаковать Российская империя, посчитав предателями?

— Не знаю… — тихо ответила Аня, и перевела взгляд на пустующее кресло в центре. — Но вероятность этого очень высока.

Эйр, ощущая снаружи множество энергий, встала и подошла к окну. Там, перед замком, собрались воины Рода. Они стояли, вернувшись сюда после боёв, даже не сменив форму: на некоторых ещё виднелись разорванные швы, следы ожогов, засохшая кровь. Но спины были прямыми.

Стоя прямо и уверенно, они ждали… Ждали, когда к ним выйдет глава Рода. Лица были серьёзными, но в глазах ещё читалась та самая победная искра — они вернулись, как обещали.

И они ждут не её, и не Аню, которая теперь займёт пост главы, они ждут именно его… Потому что обещали победить и сохранить настоящее, а после встретить его с улыбками, рассказав о своих победах...

***

Егор, ощущая, как нервничает всё сильнее и сильнее, смотрел вперёд. Там, далеко впереди и внизу, поднимался дым и полыхал огонь.

Парень летел на дирижабле в место, где предположительно могли быть его сёстры.

— Господин! Мы видим госпожу Анастасию! — резко отчитался один из его людей.

— Сажай дирижабль! — сразу приказал Егор, резко оборачиваясь. — Что с Таней?! Её видно??!

— Нет, господин… — виновато ответил мужчина в военной форме, непроизвольно опуская взгляд.

— Сажайте, — сквозь зубы процедил Егор и быстро пошёл к трапу, почти переходя на бег.

Когда дирижабль сел, парень выскочил наружу первым.

Он только успел окинуть взглядом окрестности, как увидел, что к ним, бредя и шатаясь, в слегка окровавленном, местами обгоревшем белом платье, идёт Настя.

Парень сразу рванул к ней, в несколько мгновений оказываясь возле сестры.

— Настя… Настя… — зашептал он, подхватывая её под руки и опускаясь на колени, чтобы она не упала.

Девушка тяжело дышала, каждый вдох давался с усилием. Её руки были словно опалены — кожа потрескалась, местами почернела и пузырями слезала, как бывает, когда очень долго сражаешься чёрной молнией. Дыхание было сбивчивым, с хрипами, грудь вздымалась часто и неровно.

На лице и по всему телу были видны ожоги и царапины, местами глубокие порезы, в которых запеклась кровь. Волосы спутаны, на концах подпалены.

— Таня… — захрипела девушка, протягивая дрожащую руку вперёд, будто пытаясь кого-то нащупать. — Таня…

— Тише… Тише, — Егор, едва сдерживая себя, гладил сестру по лицу, аккуратно отводя от её глаз липкие от крови и копоти пряди. — Где Таня???

Анастасия продолжала тяжело дышать, взгляд метался, не в силах сфокусироваться. От дирижабля уже бежали целители, спеша к ним, по пути отдавая короткие команды.

— Я… Не знаю… — послышался слабый шёпот, почти теряющийся в её дыхании. А затем по глазам девушки потекли слёзы, и она вдруг громко зарыдала, будто что-то в ней сломалось. — Я… Убила свою сестру… — слова сорвались с её губ всхлипом, и Анастасия разразилась громкими, рвущимися из груди слезами, цепляясь за руку брата обожжёнными пальцами, вжимаясь в него.

Егор сидел в шоковом состоянии и смотрел перед собой, пытаясь осознать, что только что услышал. Слова не укладывались в голове, он отказывался их принимать.

Девушка между тем продолжала громко и навзрыд реветь, периодически захлёбываясь воздухом.

— Она… Она напала на меня… Хотела убить… А я… Я не смогла сразу понять… Не смогла… — её плач становился всё сильнее, постепенно перетекая в громкие, почти звериные завывания. Голос срывался, воздух вырывался рывками. — Они… Устроили ловушку. Атаковали… В спину… Она… Они…

Егор продолжал смотреть на неё, чувствуя, как внутри всё стягивается в тугой узел. Он сжал зубы так сильно, что заболела челюсть. В ушах стоял гул.

Силы внезапно окончательно покинули девушку, и она просто обмякла, повиснув у него на руках, словно кукла с перерезанными нитями.

Целители уже были рядом. Один из них резко опустился на колени рядом.

Переводя взгляд с побелевшего лица сестры на целителей, парень, всё ещё не до конца веря в происходящее, аккуратно передал Анастасию им. Пальцы неохотно разжались, он не хотел отпускать её.

Затем Егор встал, чувствуя, как подрагивают ноги, и пустым взглядом проводил, как сестру уносят к дирижаблю. Шум вокруг как будто отодвинулся, стал глухим и далёким.

Помня, откуда она шла, парень резко развернулся. В следующую секунду он сорвался молнией, превращаясь в чёрную вспышку.

Сквозь гулкое биение сердца он молился лишь о том, чтобы это был просто бред сестры...

Когда парень достиг места, где предположительно была битва, он на миг замер. Вокруг — сплошная гарь, земля выжжена до серо-чёрного, кое-где ещё дымились воронки. Валялись тела людей двух сестёр — их личной стражи, — покрытые кровью, копотью и пеплом. Некоторые были изувечены так, что на них страшно было смотреть.

Каменные глыбы были расколоты, металл — расплавлен и растёкся буграми. В воздухе висел тяжёлый запах дыма и крови, от которого першило в горле.

И…

Парень быстро подошёл к месту, где темнела лужа крови, уже загустевшей и начавшей подсыхать по краям. Следы вокруг говорили о яростной схватке — вмятины в земле, глубокие борозды, оплавленные пятна.

Опустившись на корточки, он медленно протянул руку и поднял из крови клочок чёрной ткани чёрной формы. Рядом он заметил лежащую серёжку и браслет сестры. Тани. Металл был забрызган кровью, цепочка браслета порвана.

Егор какое-то время сидел на корточках, не двигаясь, глядя на это всё пустым взглядом. Грудь сдавило так, что стало трудно дышать.

Затем он медленно, с трудом и почти болезненной бережностью сжал в руке окровавленную ткань и браслет с серьгой.

От него, едва заметно, начала распространяться и клубиться тьма. Пространство вокруг парня задрожало. Он медленно поднялся.

Некоторое время Егор смотрел на свой кулак с зажатой в нём тканью и украшениями, словно не до конца понимая, что держит, а затем медленно перевёл взгляд вдаль, на город, сереющий на горизонте.

Они ответят… За всё ответят…

Шаг парня вперёд, в сторону города, первый, тяжёлый, и неминуемый, нёс в этот мир перемены, от которых содрогнётся и пошатнётся сама империя.

***

Будущее время. Место — неизвестно:

Я смотрел на Ольгу, ожидая её ответа. Пламя костра играло на её лице, отбрасывая рыжие блики и тени. Внутри всё сжалось от понимания, что я мог проспать слишком долго…

Поглощение энергии — это не шутка. Я замахнулся туда, куда лезть не стоит, даже если особого выбора у меня и не было.

Если переборщить с поглощением, такой длительный «сон», как у меня, — это ещё мягкое последствие.

Нельзя скакать по рангам. Никогда. Каким бы умудрённым практиком ты ни был.

Организм не успевает перестраиваться, энергоканалы слишком слабые, источник неподготовлен, и в результате можно просто умереть, потому что всё сознание, всё внутри будет выжжено дотла.

Впрочем, обычные практики и не умеют скакать по рангам так, как это делаю я. Просто потому, что у них нет преследующей их силы.

Но в любом случае — поглощение слишком большого количества энергии может привести к смерти. И я тоже ещё сполна ощущу последствия того, что случилось со мной.

Девушка молчала, ковыряя палкой угли костра. Иногда она слегка шевелила её, и угольки вспыхивали ярче, поднимались искры.

— Ольга, — поторопил я её.

— Семь месяцев, — наконец ответила она, всё ещё глядя в костёр.

Услышав цифру, я прикрыл глаза и медленно выдохнул.

Семь месяцев…

Врать ей мне нет смысла, время тут течёт обычно, без искажений, а значит, число точное.

Скоро рождение моего первенца... И вряд ли я успею вернуться к этому сроку...

Я помотал головой, отбрасывая эту мысль пока в сторону.

— Что-то случилось? — спросила Ольга, заметив мою реакцию. — Тебе плохо?

— Нет, — ответил я, всё так же не открывая глаза. Прислушался к телу, к тому, как течёт энергия, как отзываются каналы.

Семь месяцев. Что случилось за это время? Император мёртв, волну мы остановили, и это значит, что в империи начнётся делёжка власти. Вряд ли дети Александра придут к какому-то единому решению.

Или…?

Мысли одна за другой мелькали в голове. Я поморщился.

В любом случае — сейчас важнее то, чтобы все мои были в безопасности. В случае чего они могут отступить в Японскую империю или уйти через портал в мир со вторым наследием.

Там, перед уходом, я вновь подарил Айорлам одного истинного, и их глава расщедрился. В итоге денег у меня было достаточно, чтобы создать место, где все мои смогут укрыться.

Не в городе, нет. В одной отдалённой части, куда, по словам Мирики, никто не суётся. Глухая, но защищённая территория, с нужными печатями и запасами.

Вспомнив об Ольге, я открыл глаза и увидел, что девушка теперь смотрит не в костёр, а на меня. Палка всё ещё была в её руках, но она перестала шевелить угли.

— За семь месяцев — нова… — произнёс я, хмыкнув. — Это большой рывок вперёд. Учитывая, что недавно ты была предвысшей. Как ты себя чувствуешь? И не советую молчать. Мне нужно знать все возможные последствия, чтобы понимать, как тебе помочь.

Я сам ускорил течение энергии в ней и усилил источник, однако только из-за одного этого она не могла стать новой. Всё дело в моём теле. После поглощения колоссального количества энергии во мне осталась большая её часть, которая и проецировалась на девушку, находившуюся всё это время ближе всего.

То, что Ольга испытывает дискомфорт, — в этом я был уверен даже без изучения энергии при помощи глаз или своей родовой силы. Просто потому, что ощущал её и так: как она фонит, как неравномерно течёт, где скапливается.

Особенно большое скопление — в районе живота, чуть ниже, и в ногах. Там энергия как будто застаивалась.

— Ты же не целитель, — усмехнулась она, пытаясь улыбнуться. Уголки губ дрогнули, но глаза оставались усталыми.

— Поверь, целитель тебе сейчас не поможет, — я чуть повёл плечом. — Как давно ты взяла этот ранг? Судя по количеству энергии — около двух месяцев назад, я прав? А сразу после этого дискомфорт должен был усилиться.

Её взгляд стал удивлённым.

Понимая, что ей нужна помощь, я активировал глаза императора, ощущая их теперь не так, как прежде. Они… Словно стали родными.

Как будто я всегда ими пользовался и теперь чувствовал их практически как собственный источник — естественное продолжение моего тела.

Глядя на Ольгу, я не смог сдержать тяжёлый выдох. Дела хуже, чем могли быть…

— Ольга.

— Да? — она напряглась, уловив перемену в моём голосе.

— Раздевайся. Полностью.

Глава 3 Последний ход и новая партия.

Через четыре дня после пропажи Сергея. Столица. Зал собраний графов:

Графы и графини сидели молча, напряжённо следя за каждым словом принца Леонида. Высокий зал отдавал гулким эхом его голосу. Место, где ранее восседал император, теперь пустовало, а принц и принцесса расположились от него по разные стороны.

В зале собраний были все те, кто пережил сражение. Все, кроме второго Рода Вяземских.

— Нет, — вдруг отрезала Анастасия, обрывая брата.

Недоговоривший Леонид замер и повернул к ней голову, внимательно смотря на сестру.

— Граф Вяземский не стал бы убивать нашего отца, чтобы заполучить власть, — твёрдо произнесла неподвижно сидящая девушка, не глядя на брата; её взгляд был устремлён чуть вниз, в стол.

— Тебя там не было, — холодно ответил Леонид, чуть прищурившись. — Так что ты не можешь об этом говорить. Я знаю, что отец сражался с… С той тварью. Но в итоге его убил именно граф Вяземский.

Анастасия наконец подняла взгляд, повернула голову и посмотрела на брата. В её глазах был только усталый, тяжёлый осмысленный холод.

— Ты злишься, что тебе не достался наш фамильный меч? Наш символ власти? — уточнила она, слегка склонив голову набок. — Злишься, что отец выбрал не тебя?

— Что…? — Леонид опешил, на миг растерявшись. — Что ты несёшь??!

Анастасия с грустью покачала головой. Она медленно положила локти на стол, сцепила пальцы в замок и, держа руки перед собой, произнесла:

— Нам сейчас нужны не предатели, а герои. Граф Вяземский — герой, спасший империю и… Тот, кому отец вверил свой меч. То есть, по сути, вверил империю. А ты сейчас предлагаешь нам разобраться с ними? Признаться, братец, я и не думала, что ты настолько глупый.

По залу пробежало напряжённое движение. Графы начали с удивлением и некоторым, не явным, волнением переводить взгляды с принца на принцессу.

— Ясно, — усмехнулся Леонид, уголки его губ дёрнулись, лицо слегка скривилось. — Ловко, сестра, ловко… Хочешь подмять под себя Вяземских. Выставить их белыми и светлыми, чтобы в империи было меньше волнений и чтобы они поддержали твою позицию.

Он говорил насмешливо, но в голосе слышался металл.

— Ты прав, — Анастасия поджала губы, на мгновение отвела взгляд, но тут же снова уставилась на брата. — Хватит нам предателей. Империи, чтобы восстановиться, нужны герои. Иначе мы сами сгинем в пучине, — девушка теперь уже с некоторой тоской смотрела на Леонида. — Кто-то должен взять на себя эту ответственность, брат.

Повисла тяжёлая пауза. Несколько графов быстро переглянулись. Каждый из них понимал, что ситуация может перейти во что-то большее, чем просто перепалку, в эскалацию конфликта между принцем и принцессой. Ведь император мёртв и некому остановить его детей.

— Решила стать подстилкой Вяземского? Потому что их Род набрал силу? — вдруг с холодом в голосе спросил Леонид.

Последние слова он почти выплюнул сквозь зубы. В следующее мгновение, срываясь с кресла, он рванул к сестре. Нога упёрлась в каменный пол, тело в рывке, кресло резко отъехало назад. На руке принца заиграла чёрная молния, громко треща и оставляя за его рукой шлейф.

Глаза Анастасии широко раскрылись, и она застыла. Зрачки начали едва заметно дёргаться, дыхание участилось, однако в следующую секунду она резко, усилием воли, одним мощным пониманием происходящего, привела себя в чувство. Взгляд прояснился.

Девушка не успела ничего сделать.

Граф Суворов, до этого молчаливо сидевший среди прочих, внезапно исчез с места и, телепортируясь, оказался на пути принца. Его лицо было бесстрастным. Он ударил пламенем по Леониду — мощный поток вырвался вперёд, с рёвом прорезав воздух и отбрасывая принца в стену.

Парень, с криком на выдохе врезавшись в неё, глухо стукнулся затылком, медленно скатился и упал на пол, распластавшись без движения. Впрочем, через пару секунд он застонал, пошевелился и попробовал приподняться. Локти дрожали, пальцы разъезжались по холодному камню, и ему пришлось прикладывать очень много сил, чтобы хотя бы опереться на руки.

В зале можно было услышать, как кто-то нервно сглотнул. Несколько графов нахмурились, Кропотов отвёл взгляд, сжав губы в тонкую линию.

Все взгляды постепенно сместились на сидящую на своём месте Анастасию. Затем — на Суворова, стоявшего теперь чуть в стороне от неё, но явно на её стороне.

Те, кто когда-то поддерживал одну из трёх сторон, сейчас молчали, не решаясь сказать ни слова.

Принцессы Татьяны нет, а её люди сейчас и сами не понимали, за кем пойдут в такой ситуации. Каждый прекрасно осознавал, что сейчас не время собачиться между собой, иначе это может вылиться в войну уже внутри страны.

Кроме того, Суворов никогда открыто не поддерживал никого из детей императора. Он всегда был на стороне самого императора, а значит…

Эта мысль тяжёлым грузом легла на плечи собравшихся.

В зале повисло вязкое напряжение, и оно усилилось ещё больше, когда Анастасия вдруг медленно поднялась.

Ни на кого не смотря, девушка сделала шаг к креслу отца. На миг задержалась возле него, положив ладонь на подлокотник, словно прислушиваясь сама к себе. Затем, медленно, с грацией настоящей императрицы, опустилась в кресло.

Никто не посмел даже дёрнуться. Некоторые графы, будто по невольной привычке, слегка наклонили головы. Остальные мельком смотрели на Суворова — единственного графа высшего ранга, оставшегося в империи и сейчас стоящего подле принцессы. А принцессы ли уже…?

Губы Анастасии разомкнулись, и она спокойно, но жёстко произнесла:

— Уведите его. Посадите в темницу и не выпускайте, пока я не прикажу.

Её голос не дрогнул. Лёд, сталь — и ни капли сестринской жалости.

Пара графов вмиг оказались около Леонида. Один подхватил его под руку, другой взял под плечо, почти волоком поднимая с пола. Леонид попытался вырваться, но силы окончательно покинули его, и он только бессвязно что‑то прошептал. Его повели по коридору.

Анастасия смотрела им вслед ровным, прямым взглядом, ни разу не моргнув. Всё её внимание было сосредоточено на спине брата, медленно исчезающей в дверном проёме. В груди неприятно сжалось, но она лишь чуть сильнее сжала подлокотники кресла.

Когда дверь за Леонидом закрылась, девушка опустила ресницы. Закрыв глаза, она сжала губы и веки, словно принимая для себя новую действительность, пытаясь окончательно отрезать путь назад.

Когда она их открыла, принца уже не было видно, а графы и графиня внимательно смотрели на неё.

— Что же, — слегка с хрипотцой, но быстро делая голос ровным и твёрдым, заговорила Анастасия. — А теперь перейдём к собранию. Впереди у нас много нерешённых вопросов. В том числе и вопрос с Сергеем Вяземским. Я хочу, чтобы вы все…

***

Два часа спустя:

Графы сидели слегка утомлённые, но собранные; на столе лежали планшеты с десятками листов информации и не только.

— Принцесса! — по коридору, тяжело дыша, бежал один из доверенных людей Анастасии. Его шаги гулко отдавались среди стен.

Он ворвался в зал собраний под хмурые взгляды графов. Перехватив твёрдый взгляд Анастасии, собрался и снова произнёс:

— Принцесса!

— Говори, — спокойно произнесла девушка.

— Принц Леонид… — мужчина сглотнул, переводя дыхание. — Он… Сбежал…

Анастасия на миг замерла. Кисти невольно сжались, ногти впились в кожу ладоней. Однако девушка, не повышая голоса, отчётливо, отчеканила:

— Отправьте за ним людей! Найдите его!

Мужчина тут же сорвался прочь, вновь бегом выскочив из зала.

Девушка снова сложила локти на столе и, уперевшись лбом в кулак из переплетённых пальцев, уставилась в одну точку на столешнице. Графы переглянулись, но молчали, не решаясь нарушить её раздумья.

Всё идёт по плану… А значит, теперь нужно лишь убедиться, что все фигуры будут на своих местах…

Пора снова встретиться со вторым Родом Вяземских.

***

Настоящее время. Неизвестная планета:

Ольга хмыкнула и со скепсисом спросила:

— А не охренел ли ты, котёнок? Думаешь, раз здесь нет твоих жён, я стану им заменой?

— Мне не нужна замена моих жён, — холодно ответил я. — Твоё тело и одежда пропитались моей энергией, и сейчас, из-за твоего быстрого роста, всё это уже далеко не плодотворно влияет на тебя. Даже, скорее, идёт во вред, потому что для тебя это слишком большое количество.

Она усмехнулась и ответила:

— Обойдёшься. Один раз я тебе уже поверила, и второй раз точно не собираюсь.

От такого я немного выпал в осадок. Она сейчас явно говорит либо о том, как ушла и оставила свою записку, решив стать сильнее, либо о случае с копьём.

Глядя на неё, я произнёс:

— Это не шутки, Ольга. Старые обиды могут плохо сыграть против тебя. Если тебе не помочь в ближайшее время — ты в последствии будешь сильно страдать, а потом не сможешь взять ранг выше.

Ситуация, конечно. Тут нельзя отмахнуться и сказать: «Ой, да что я там не видел?», если её смущает только факт раздевания. После такого она со мной вообще разговаривать станет.

— Мои проблемы — это мои проблемы, — спокойно ответила она. — А ты лучше займись собой.

Ещё какое-то время посмотрев на неё, я мог лишь покачать головой и осмотреться. Сейчас спорить нет смысла: упрётся, а я только зря потрачу время, учитывая её упёртость. Просто подожду, пока её напряжение схлынет.

Место, где мы находились, было небольшой поляной у подножия довольно высокой скалы. В серо-тёмной породе зиял чёрный провал пещеры. По краям валялись обломки камней.

Судя по примятой траве, в виде небольшой тропке, в основном я находился именно там, в пещере, но Ольга не редко вытаскивала меня сюда — видимо, на свежий воздух, когда я валялся без сознания.

Осмотревшись, я заглянул в себя.

Глаза теперь стали как источник. Вокруг них, спиралями, клубится моя энергия. Это ясно говорит о том, что отныне они принадлежат именно мне, как часть меня, а не инструмент, которым можно лишь пользоваться.

Попытался обратиться к прошлому хозяину тела, но он молчал, хоть я и ощущал его глубоко внутри. Не умер — и это хорошо.

Всё же парень молодой. Для него прожить шестнадцать лет, да ещё и в подобии ада — не самая завидная судьба. Нужно будет попытаться дать ему новую жизнь.

Опустив взгляд вниз, в глубину себя, увидел увеличившийся яркий источник, и рядом с ним… Совсем маленький источник тёмной энергии.

Нехорошо. Очень нехорошо.

Я уже начал привыкать к этой силе и активно ей пользоваться, а теперь выходит, что из-за сложившейся ситуации мне будет перекрыт к ней доступ. Лишиться такой подпорки сейчас совсем не входит в мои планы.

Потянулся к тёмной энергии и почувствовал отклик — даже ярче, чем раньше. Тьма ответила живо, почти радостно.

Это… Неожиданно, но пока не опасно. Возможно, что даже к лучшему. По крайней мере, она не попыталась мне навредить.

Изучая своё тело внимательнее, прошёлся по энергоканалам и окончательно убедился, что с ним всё плюс-минус в порядке. Это не может не радовать.

Вынырнув из себя, я перевёл взгляд на Ольгу.

— Ольга, ты, я гляжу, — кивнул на лежак и на треногу, — успела осмотреться. Здесь где-то есть цивилизация?

— Была, — девушка встала, отряхнула колени и посмотрела в сторону виднеющейся вдалеке тёмной монолитной громады, чем‑то похожей на гигантские сглаженные скалы.

Значит, это город…

— Была? — переспросил я, и так уже догадываясь, что же там могло произойти.

— Да, — кивнула она. — Судя по остаткам скелетов — это люди. Я немного пошастала по разрушенному городу, пробовала зайти и дальше, но кроме этого города ничего больше не видела. Разве что только остатки разрушенных космических кораблей и другой техники.

Она говорила спокойно, но я заметил, как на слове «скелеты» её пальцы чуть сильнее сжались в кулак. Видимо, прогулка по руинам и количество скелетов «впечатлила».

Вот значит как… Пока рано делать выводы, но, скорее всего, это добравшаяся сюда империя, а значит я не так и далеко от её границ. Что уже хорошо — должны быть сообщающиеся порталы. Если, конечно, всё здесь не выжгли подчистую.

Клинок Александра пока не проявлен, больше вещей у меня нет, поэтому можно отправляться искать путь домой, на Землю.

Мысленно усмехнулся.

Мы и так засиделись.

Я спросил:

— Я собираюсь в тот город. Ты со мной?

Ольга сразу кивнула, будто этого и ждала.

— Что ты там хочешь найти?

— Если это развитая цивилизация, у них есть порталы, а также космический флот. Мы либо сможем отправиться самым быстрым путём назад, либо найдём транспорт до ближайшей цивилизованной планеты. А ещё мне нужно определиться, где же мы сейчас находимся.

Пока говорил, я мысленно прокручивал карты, которые помнил по империи и оставленной предками карте, и пытался прикинуть, какие сектора могли выглядеть так.

Девушка снова кивнула.

— Выдвигаемся? — она чуть нетерпеливо переступила с ноги на ногу. — Как раз примерно через полчаса будет рассвет.

Ей, похоже, надоело сидеть на одном месте и ждать, пока я приду в себя.

— Да, — коротко ответил я.

Мы одновременно телепортировались. Я для себя отметил, что Ольга всё это время не сидела без дела, а явно совершенствовалась: её перемещение прошло ровно, без рывков в сторону.

По пути она рассказала мне о том, что видела и к каким выводам пришла. Как оказалось, пару раз попыталась сунуться в космические корабли, но после того, как по ней открыла огонь охранная система — решила туда не лезть.

И проблема даже была не в самой охранной системе: турели, по её словам, легко уничтожить. Вопрос был в том, что может сработать дальше — скрытые протоколы, саморазрушение, вызов подкрепления, если оно вообще ещё существует.

До города — высоких серых, сглаженных по углам зданий со стёклами, которые местами выбило взрывами, местами затянуло копотью, — мы добрались быстро. Местное небо уже светлело, первые лучи местного тусклого «солнца» пробивались сквозь редкие облака.

Уже здесь я завис в воздухе, на мгновение задержавшись над разбитой улицей, оглядываясь и ища хоть кого-то выжившего при помощи энергии. Под нами тянулись раскуроченные перекрёстки, завалы и остовы машин.

Глаза Сарнойлов, несмотря на телепортацию Сергеем раньше, я решил пока не использовать. Нужно время, чтобы организм в активном состоянии привык к энергии. Не хочется лишний раз дёргать нестабильный переход.

Пару часов — и попробую открыть портал.

Судя по всему, парень при рождении выиграл джекпот. Телепортация — это крайне редкая способность у их глаз. По крайней мере, я ни у кого, кроме основной ветви, не видел.

Возможно, что только по линии самого Сарнойла она и проявляется.

Летя над городом в уже почти полноценном рассветном свете местного «солнца», блики которого отражались от уцелевших стёкол, я внимательно осматривался.

Разруха — иначе и не опишешь. Кругом разбитые здания, выжженные дороги и площади, а также очень много военной техники. Особенно летающей.

Немного пролетев ближе к центру, я увидел громадный крейсер, сбитый практически у самой середины города. Его тёмный корпус врезался в здания, смяв целый квартал, и теперь торчал из руин напоминанием, что здесь произошла трагедия.

Ольга зависла неподалёку, смотря на меня. А я в это время искал отличительные черты вокруг. Точнее знамя или символ Рода, кому принадлежит эта планета.

Вот только все места, где это могло быть - уничтожили.

Летя дальше, я замер и неверяще оглянулся.

Нет... Это не может быть правдой. Мне явно показалось.

Секундой ранее я уловил частицы знакомой энергии...

Зависнув в воздухе, максимально сосредоточился на энергии, и наконец снова её почувствовал. Рванув в нужную сторону, к одной из дальних площадей, завис, разглядывая внизу глыбу льда и человека внутри неё.

Но не он привлёк моё внимание, а... Энергия. И не просто энергия, а энергия души. Я знаю, чей это след.

Кирилл, неужели ты переродился в космической империи и был тем, кто напал на эту планету?

Глава 4 Быстрый билет домой?

Я телепортировался вниз и медленно пошёл вокруг льда посреди разрушенной площади. Кругом валялась уничтоженная техника и десятки скелетов в выцветшей и местами спаленной одежде.

Ко льду прикасаться не спешил, так как это может быть довольно опасно. Но то, что это энергия души Кирилла — я уверен.

Это одновременно и хорошая, и плохая новость…

Судя по тому, что этот человек во льду — он защитник города, и сражался с Кириллом. Иначе неясно зачем парню заковывать его в лёд. Который, к тому же, ещё и не растаял.

Эту энергия я не перепутаю, потому что лично отправлял его на перерождение.

Кирилл в новом теле определённо силён. Чтобы вот так кого то запечатать — нужно обладать недюжинными навыками. И битва, судя по всему, здесь была серьёзная.

Просто так парень явно не стал бы кого-то атаковать, а значит… А значит нужно для начала во всём разобраться, прежде чем делать какие-то выводы.

— Твой знакомый? — спросила появившаяся рядом Ольга.

— Нет, — ответил я, оглядываясь и ища место, которое могло бы быть последним штабом координирования. — Ты не находила здесь нигде места с большим количеством техники?

— Нет, — Ольга тоже с удивлением оглядывалась, сложив на груди руки.

— Понятно… — вздохнул я.

***

Вновь телепортировался, но уже вверх, оглядывая город теперь не просто как развалины, а как когда‑то живую систему. Любой более‑менее крупный административный центр с нормальной обороной имеет ядро координации. Обычно — либо под цитаделью, либо под одним из административных комплексов.

Здесь бросаются в глаза три почти уцелевших высотных здания. Не до конца целые, но стоящие. Форма одинаковая: монолитные возвышения треугольной формы с гладкими фасадами, широкие снизу и чуть сужающиеся к верху.

Телепортировался поближе. С высоты было видно, что левое здание рассечено какой-то техникой почти до середины, правое получило прямое попадание по основанию, а центральное, хоть и покрыто сеткой трещин и подпалинами, стоит относительно ровно.

— Центр, значит. Что же... С фантазией у них явно было туго.

— Что? — удивилась Ольга.

Не отвечая, телепортировались к подножию. Здесь всё было завалено обломками здания и металлом, валялись обгоревшие каркасы автоматических турелей с расплавленными стволами. Под ногами хрустело стекло.

— И что ты ищешь? — спросила девушка.

— Штаб управления, — отвечая ей, прислушивался к энергии, но ничего не почувствовал.

Но если где-то он и может быть — то только тут. Или где-то за городом.

Ольга огляделась.

— Вряд ли он будет где-то на поверхности. Думаешь, подвал?

— Да, — кивнул я, смотря внутрь здания. — Либо лифтовый узел, либо скрытый проход через подвал, который тут должен быть.

— Лифт вряд ли работает, — заметила Ольга, поглядывая на обугленные входные створки.

— Нам он и не нужен. Сомневаюсь, что он ведёт куда надо.

Мы вошли внутрь через распахнутый пролом, минуя бывший холл — широкое пространство с осыпавшимися панелями потолка и перевёрнутыми стойками. На полу — потёки застывшего стекла, куски плавленого пластика. Слева темнел провал лифтовых шахт, в которые кто‑то, судя по разодранным краям, уже пытался пробиться.

Мне нужна была не шахта — переходы от здания к подземным уровням обороны редко совмещают с гражданскими лифтами. Слишком глупо. А вот скрытые ходы — это все любят… Но без энергии они для нас бесполезны, как и скрытые специальные лифты, которые ещё отыскать надо.

Мы пошли внутрь и даже быстро нашли лестницу вниз. Всё оказалось куда проще, чем я думал...

Кругом было полно скелетов, внизу пахло влагой, пылью и "застывшим временем". Когда ничто живое уже давно не шевелится.

Подвал оказался просторным, с рядами когда‑то аккуратных складских помещений и техкомнат. Света не было, но нам он и не требовался, так как я освещал всё молнией. Под подошвами постоянно тихо скрипели мелкие обломки.

Обнаружить ещё одну лестницу также не составило труда. Спускаясь по ней в абсолютной темноте, мы дошли до огромной, примерно четыре метра в диаметре двери из белого металла.

Ольга аккуратно подошла и провела ладонью по прохладной поверхности.

— Тут даже щели нет. Если это то, что нам нужно, мы просто не попадём внутрь.

Ничего не отвечая, я создал шаровую молнию, как источник света и упёрся ладонями в металл. Электроника уже давно приказала долго жить, зато сама масса металла никуда не делась. Пробить её не выйдет, наверняка широкая, а вот вырезать «язычок» — вполне.

Сосредоточившись, активировал родовую силу, а затем направил в пальцы молнию и тёмную энергию, пробивая себе отверстия для удобства. Погрузил пальцы внутрь, а затем потянул, при этом запуская понемногу чёрную молнии в щель.

Металл застонал. Сначала едва слышно — низким, протяжным скрипом, которым обычно жалуются старые конструкции. Потом звук усилился. Но замки, лишённые питания, оказались беззащитны перед прямым давлением и тёмной энергией.

Поняв, что добился своего, я резко потянул.

Дверь сильно заскрипела, внутри лопнули мощные удерживающие её в пазах заслоны, и она резко отворилась, обдавая нас прохладным воздухом.

Ольга вскинула брови.

— Впечатляет...

— Спортом занимаюсь, — усмехнулся я.

За дверью открылся широкий коридор. Высокий потолок, метров шесть, не меньше. Стены — из тёмного, почти чёрного металла без единого пятна ржавчины. Воздух встретил прохладой и странной, стерильной очищенностью, как будто здесь только вчера всё проветрили.

Ни пыли, ни мусора. Пусто и тихо.

— Не слишком ли чисто? — вполголоса заметила Ольга, звук её голоса утонул в глухой, плотной тишине. — Может там кто-то ещё есть?

Я прислушался. Где‑то в глубине — еле заметное гудение. Не энергия, а механика: оставшиеся в строю фильтры, может, автономные контуры.

— Что‑то ещё работает, — ответил я. — Резервные блоки или автономная очистка воздуха. Для бункера это нормально.

Мы пошли вперёд. Широкий коридор тянулся метров на сорок, а впереди была ещё одна массивная дверь, но уже приоткрытая. Её край был вмят, словно дверь пытались с усилием открыть изнутри — или закрыть, но не успели.

За ней располагался командный пункт.

Высокий зал, в два человеческих роста по высоте, с полукруглой стеной, уставленной множеством чёрных прямоугольников экранов и мест для операторов. Часть мониторов была разбита, матрицы растрескались паутинкой, но большинство просто темнело.

На полу не было ни пыли, ни мусора, ни людей...

— Пусто, — констатировала Ольга. — Как будто все просто встали и ушли.

— Или их отсюда эвакуировали через другой выход, — поправил я.

Я провёл ладонью по ближайшей консоли. Пальцы скользнули по гладкой, холодной поверхности, не оставив даже следа, как это бывает от пыли.

— Странно, — тихо добавил я. — Снаружи — мясорубка, здесь — идеальный порядок. Значит, последний бой шёл не здесь.

— Компьютеры? — Ольга обвела зал взглядом. — Сможем их включить?

— Думаю, да. Но для начала надо найти резервное питание.

Я сосредоточился. В таких бункерах редко полагаются на одну ветвь. Основной генератор, резервный, а иногда и третий — полностью автономный, на случай, если всё остальное сгорит к демонам.

Слабый, почти незаметный импульс в углу зала выдал мне ответ. На фоне мёртвых линий этот крошечный, но стабильный источник был как живая искра в темноте.

Подойдя поближе, присмотрелся к ровной стене.

На первый взгляд никаких ручек, замков, даже шва. Но для высокоразвитых такие штуки привычное дело...

Я приложил ладонь к холодному металлу и использовал молнию. Пришлось немного повозиться, направляя энергию, но в итоге плита стены с щелчком ушла в сторону, открывая нишу.

Внутри, встроенный прямо в стену, висел компактный генератор. На нём мигал одинокий синий огонёк — знак того, что система находится в ждущем режиме, сохраняя остатки заряда.

— Живучая штука, — присвистнула Ольга. — Сколько времени прошло, а он всё ещё не умер.

— Хороший инженер ценит надёжность, — хмыкнул я. — Сейчас посмотрим, насколько они были хорошими.

Быстро найдя взглядом небольшую кнопку, нажал её.

По залу прокатился еле слышный гул. На стенах один за другим вспыхнули дежурные световые полосы, заливая помещение мягким, холодным сиянием. Несколько экранов дрогнули, моргнули логотипами какой-то корпорации, но затем все, как по команде, замерли на заставке авторизации.

На главном, самом большом, центральном экране всплыло окно. Ряд непонятных, судя по взгляду, для Ольги символов, для меня — вполне читаемых: запрос пароля верхнего уровня доступа. Три строки для идентификатора, пароля и биометрического ключа.

Ольга повернулась ко мне, словно ожидая, что я сейчас совершу очередное чудо.

Я вздохнул и развёл руками в стороны.

— Обнадёжил, — выдохнула она.

Я не ответил. Вместо этого заставил себя перестать смотреть на экран и снова прислушался к залу. Не к технике, а к энергопотокам.

Краем восприятия уловил сбоку, за стеной, тонкий, почти незаметный след энергии.

Справа от центрального зала, сливающаяся со стеной, скрывалась ещё одна дверь.

Я подошёл к неприметной панели, повторив уже отработанный приём. Энергия вошла в металл, нашла замок. Здесь уже было проще, так как есть запитывающая линия от резервного генератора. Щёлкнув, створка мягко ушла в сторону.

В нос тут же ударил тяжёлый, вязкий запах. Смесь затхлости, разложения и старой, въевшейся в металл смерти. Я успел вдохнуть только раз, прежде чем инстинкт сработал быстрее разума.

Щит возник мгновенно, плотной энергией перекрывая весь проём.

Ольга нахмурилась и сложила руки на груди, смотря на меня, потому что я не давал ей заглянуть внутрь. На десятки скелетов и почему-то не до конца разложившихся тел.

— Я пойду туда один, а ты пока фиксируй информацию на экране. Вдруг от кого-то вызов придёт, — произнёс я. — Там сейчас может быть всё, что угодно. Сколько месяцев или лет прошло — неизвестно. Что за инфекции, грибки, мутации могли образоваться в замкнутом пространстве — тоже, поэтому обоим лучше туда не соваться.

Она на секунду задумалась, потом кивнула, явно доверяя моим навыкам, и отошла подальше.

Я использовал волю. Энергия послушно поднялась, образуя вокруг моего тела плотный кокон. Уплотнил её до предела.

— Если что‑то пойдёт не так, — бросил я через плечо, уже входя в проём, — беги отсюда так быстро, как только можешь

— Без проблем, — сухо и саркастично пообещала Ольга.

Внутри всё освещалось лишь полосой света от другого помещения, но я прекрасно видел всё.

Вдоль стен стояли в два ряда криокамеры. Шесть штук. Большие горизонтальные капсулы из матового стекла и металла, каждая со своим пультом управления у основания. На некоторых стекло лопнуло, на других покрылось изнутри плотным налётом. Внутри замёрзшие и явно пытающиеся выбраться наружу люди.

А на полу тела и скелеты. Много тел и скелетов. Хорошо, что если научиться грамотно использовать волю — то тебе никакие гадости не страшны… В том числе и вирусы.

Я аккуратно прошёлся, переступая через останки. Смотрел не на мёртвых, а на то, что могло пригодиться.

У одной из капсул, у основания, я заметил что‑то выбивающееся из общего серо‑бурого фона. Небольшой синий прямоугольник пластика с металлической окантовкой. Карта.

Наклонился, поднял. Через слой грязи и засохшей органики ещё угадывался логотип — стилизованный щит и перекрещенные линии, обозначающие стратегическое командование. Допуск явно высокий.

На очистку её печатями и запечатывание, с целью избежать всякой пакости, ушло какое-то время, но наконец её можно было использовать.

Я ещё раз осмотрелся, убеждаясь, что ничего более ценного здесь нет и направился обратно. Вышел к проёму и, не убирая щит, закрыл дверь импульсом энергии. Металл с глухим стуком встал на место, герметизируя отсек.

Ольга внимательно смотрела на меня. Я поднял карту.

— Командный уровень. Если система ещё не окончательно сбрендила, этого должно хватить, чтобы её хотя бы активировать.

— Надеюсь, она не решит, что ты — мёртвый офицер, вернувшийся за своим телом, — буркнула Ольга, но всё же уголок её губ дрогнул.

— Если решит — это будет почти самый вежливый ИИ, которого я встречал, — задумался я, вспоминая Аврору.

Мы вернулись к центральной консоли. Я поднёс карту к считывателю — узкой прорези у правого края панели, почти незаметной для взгляда. Система, словно очнувшись, мягко пискнула.

На главном экране вспыхнуло новое окно. Множество строк на знакомом мне языке. «Идентификатор ключа принят. Уровень допуска: командование сектора. Требуется подтверждение личности. Вставьте карту и приложите ладонь к сканеру.»

Рядом с экраном, до этого казавшаяся простой частью корпуса, выдвинулась небольшая площадка со стеклянной поверхностью. Биометрический сканер.

Ольга вновь со скепсисом посмотрела на меня, явно ожидая очередное чудо. И я её не подвёл.

Вложил карту в приёмник. Она ушла внутрь, обозначив своё присутствие мягким щелчком. Затем положил ладонь на сканер — не торопясь, давая себе секунду сосредоточиться.

Система ждала отпечаток. То, чего у меня нет. Но здесь в дело вступает другая сторона медали — энергия.

Я чуть‑чуть, самую малость, «подсунул» системе то, что она хотела "увидеть". Научился этому во времена, когда ещё лазил по кораблям и заброшенным мирам предтеч...

На экране мигнули строки, затем ещё раз. Система явно была в замешательстве, но не долго. Прогресс‑полоса побежала слева направо, зависла на секунду на середине, потом рывком дошла до конца.

«Подтверждение личности… УСПЕШНО.»

По залу пробежала новая волна света. Загорелись дополнительные панели, несколько соседних дверей щёлкнули замками, переходя в открытый режим. На главном экране вспыхнула схема планеты, потом — сетка орбиты с множеством пометок и Сверху проступала надпись:

«КОМАНДНЫЙ ПУНКТ ОБОРОНЫ СЕКТОРА. РЕЖИМ: АВАРИЙНЫЙ. СВЯЗЬ С ОРБИТОЙ: НЕТ. ВНЕШНИЕ СИСТЕМЫ: НЕАКТИВНЫ. ДОПУСК: КОМАНДИР ГАРНИЗОНА.»

Оглядывая состояние систем, для начала убедился, что мы в ней одни и теперь не придётся ждать гостей, решивших, что вторженцам тут нечего делать.

Всё мертво. Абсолютно всё. Этот пункт единственная активная точка.

Вверху был виден значок записи и нажав на него, активировал запись. Грузный широкоплечий мужчина с жёлтыми короткими волосами и жёлтой бородой рассказал много чего интересного. Мы с Ольгой слушали, а особенно внимательно, когда речь зашла о Сарнойлах.

— Эти ублюдки!!! — прорычал с экранов разъяренный мужчина, пока на фоне мельтешили другие люди. — За то, что мы всего-лишь высказались против атаки на прошлых союзников, направил на нас одну из своих новых шавок!

Он довольно быстро взял себя в руки.

— Я записываю это видео для всех союзников, кто у нас ещё остался… Если вы против Сарнойлов — либо молчите в тряпочку, как последние скоты, забившиеся в угол и пытаясь сохранить свои жизни. Либо… — он задумался и покачал головой. — Либо бегите в дальний космос… Говорят, что там начало образовываться сопротивление. Точно уверен не могу быть, но всё же советую отправить разведчиков.

На этом моменте мужчина потянулся к экрану и запись закончилась. Координаты он специально не назвал, чтобы никто не знал точного места.

Или... Чтобы пустить по ложному следу...

Не знаю почему, но в этот момент в голове всплыл именно этот вариант событий. Мне он кажется самым объективным.

Ольга молчала и я начал быстро искать всю необходимую информацию и довольно быстро наткнулся на неё. Причина конфликта стала ясна по заявлению, а вот что это за Род - нет. И рыская по системе, таки нашёл. Глядя на герб и название, покачал головой.

Сарнойл пошёл и по своим когда-то близким союзникам... Что у этого ублюдка вообще в голове творится?

Продолжая искать то, что мне нужно, найдя, я невольно усмехнулся, смотря на карту.

— Что-то нашёл? — спросила Ольга.

— Быстрый билет домой.

Глава 5 Императрица.

День спустя после сражения против волны. Дворец в Российской империи:

Огромный церемониальный зал был полон людей.

Графы, графини, бароны, баронессы и баронетты, свет империи, пришедший сегодня во дворец, были одеты в свои лучшие костюмы и платья. Всё говорило о статусе и богатстве собравшихся. Ведь событие, на которое они пришли, касалось всей империи.

Весь зал был наполнен лёгким гулом.

Кто‑то, с серьёзными и собранными лицами, даже здесь не позволяя себе расслабиться, вёл негромкие беседы о том, что случилось на передовой: о потерях, о продвижении врага, о приказах штаба. Кто‑то выглядел удивлённым и слегка потерянным, словно всё происходящее было сном, из которого их никак не могли разбудить.

Граф Дубровский, чуть сгорбленный, стоя у стены между двумя высокими колоннами, не смотрел ни на кого, лишь на пол. Новость, которую рассказали ему не так давно, потрясла мужчину, а особенно сильно она ударила по его жене. Поэтому сейчас у него не было никакого желания с кем‑либо общаться, а жена осталась в имении.

Зал продолжал тихо гудеть, разговоры то затихали, то снова вспыхивали короткими всплесками, но лишь до того момента, пока не начали медленно отворяться боковые двери справа от императорского трона.

Тяжёлые створки с позолоченными ручками поползли в стороны. Все тут же замолчали и поспешили встать вдоль красной дорожки, выстраиваясь живым коридором.

Послышался чёткий, размеренный цокот каблуков, отдающийся тихим эхом в коридоре, и из прохода показалась идущая и смотрящая только вперёд принцесса Анастасия.

Её шаги были уверенными и неторопливыми. Одетая в длинное белое платье, блестящее и переливающееся под светом ламп платиновым светом, с высоким вырезом у ног, она словно скользила по ковру, а не шла. Ткань мягко обнимала её фигуру, шлейф едва заметно тянулся по полу. На запястьях мерцали тонкие браслеты, на шее — изящное украшение с крупным камнем, в котором отражался свет люстр. Волосы были убраны в сложную причёску, закреплённую шпильками с мелкими камнями, и несколько тонких прядей мягко обрамляли лицо.

Зал, смотря на неё, замер. Молодые парни и девушки следили за каждым её шагом с неподдельным восхищением; кто‑то из юных аристократок невольно прижал ладонь к груди, а у некоторых юношей в глазах вспыхнул фанатичный блеск. Более старшее поколение смотрело с одобрением. В их морщинистых лицах читалось облегчение, некоторая усталость, и надежда.

Анастасия прошла в центр площадки — туда, где когда‑то стоял её отец, — и остановилась прямо перед троном. Девушка повернулась к залу и медленно обвела его взглядом, позволяя себе задержаться на каждом ряду, на каждом скоплении лиц.

Несколько секунд в зале стояла почти осязаемая тишина, а затем девушка заговорила мерным, слегка приглушённым голосом:

— Прежде чем перейду к главному, хочу сказать, что я рада видеть всех вас здесь. Рада, что нам не придётся провожать и вас в последний путь.

Её слова, спокойные и ровные, но наполненные усталой искренностью, мягко разлились по залу. Анастасия снова оглядела собравшихся.

— Также я хочу поблагодарить каждого из вас за выдержку и вашу храбрость. Даже несмотря на ситуацию, все вы, и те, кто на передовой, не дрогнули перед врагом, — она сделала паузу на пару секунд, перевела дыхание. — Эти дни были долгими… Очень долгими. И все вы знаете, что не самыми радостными и простыми для империи. Император… Мой отец и ваш правитель… Пал в бою.

Люди нахмурились. Случившееся затронуло всех. Новость уже распространилась за пределы дворца, поэтому никто не был удивлён — но от этого тоска и печаль не становились слабее.

Девушка, говоря медленно, будто взвешивая каждое слово, продолжила:

— Наступило по‑настоящему тёмное время. Мой отец защищал столицу от пришедшей твари и от предателей, решивших, что могут посягнуть на святое — на империю.

В дальнем ряду кто‑то шумно втянул воздух, тут же спохватившись и опустив голову. Все те, кто видел в ту ночь чёрное солнце в небе, нахмурились ещё сильнее и опустили взгляды в раздумьях, вспоминая события, свидетелями которых они стали.

Каждому из них навсегда врезалось в память то, как ярко сияло чёрное солнце…

— Моя сестра… — девушка сглотнула, её горло на мгновение перехватило, но она быстро собралась, взяв себя в руки и чуть сильнее выпрямив спину. — Она пропала. Предположительно — убита мятежниками. Мой старший брат — предал нас, — её заявления пронеслись по толпе, как волна холода.

По залу прокатился шум тихих голосов. Эти новости потрясли зал, так как все узнали об этом впервые.

Принцесса, видя, как взволновались аристократы, чуть приподняла ладонь, не требуя тишины, но призывая к сдержанности, и вновь заговорила:

— Сейчас, когда страна поделена на две части: на центральную, основную, и на Сибирь с баронствами, которую возглавляет мой младший брат, у нас с вами нет времени, чтобы расслабиться и отдыхать, а также искать виноватых.

Её голос оставался ровным. Зал замолчал. Многие уже знали историю о младшем сыне императора… Егоре Романове.

Его действия и поступки заставили содрогнуться не только всю империю, но и соседние страны.

Кровавый принц — так его прозвали.

Парень в одиночку вырезал все главенствующие верхушки баронств в Сибири. За один день. Залы советов превратились в бойню, древние баронские рода лишились глав. Оставшихся он подчинил себе и провозгласил себя их правителем. И к нему сразу примкнуло двое высших — те, чьи имена ещё недавно произносили с уважением в этом же зале.

Поэтому теперь империя поделена на две части.

Эти события были настолько громкими, что не могли не вырваться из‑под контроля информации. Да их никто и не скрывал: скрывать уже было бессмысленно. Сейчас все ждали решения принцессы по этому вопросу, так как из всех правящих Романовых у трона осталась только она.

Анастасия, видя, что волнение постепенно улеглось и шёпот стих, продолжила:

— Враг всё ещё у нашего порога, поэтому сейчас, когда кажется, что наше настоящее разбито на осколки, мы с вами должны смотреть не на то, что разбито, а на то, что цело. На нас с вами, — взгляд Анастасии резко стал твёрдым, и она заговорила куда громче. Её голос, отражаясь от стен, заполнил всё пространство. — Мы — Российская Империя! Герои, что пали в этих боях, доказали, что нас не сломить! Мы воевали на три фронта! И даже так — выстояли! Выстояли, несмотря ни на что!

Несколько человек в зале невольно распрямили плечи, кто‑то крепче сжал руку стоящей рядом жены, кто‑то медленно кивнул принцессе в одобрении.

Девушка прервалась и посмотрела вверх. Хрусталь люстр на потолке мерцал, как лёд, а она видела только размытые блики. Анастасия молчала пару секунд, а затем заговорила слегка хриплым, тяжёлым от горя голосом:

— Наш император, мой отец, — по её лицу, привлекая общее внимание, касаясь губ, скатилась одинокая слеза, оставляя за собой тонкий влажный след, — погиб. Но…!

Она резко опустила голову, словно отрезав этой паузой всё, что было «до». Теперь на собравшихся аристократов смотрела не хрупкая и ранимая девушка, а уверенная в себе принцесса. И хоть на её лице и была слеза, она показывала совсем не её слабость, а решимость идти до конца несмотря ни на что.

Из‑под густых бровей смотрел твёрдый и собранный взгляд, а в громком голосе слышалась решимость и величие:

— Я, Анастасия Романова, клянусь, что враги за всё ответят! Клянусь, что не подведу своего отца! Клянусь, что буду верна своему народу и буду служить ему верой и правдой, как и мой отец! Но я знаю, что ещё юна… И хоть мой отец подготовил меня к этому, я прошу вас поддержать меня на начале моего пути! Только вместе, я и вы, только так мы сможем выстоять, несмотря ни на что! Вы со мной, дети, отцы и матери нашей великой империи?!

Её последняя фраза словно ударила по залу. Несколько секунд никто не двигался. Такое яростное и необычное обращение удивило всех тех, кто собрался, но в то же время это дало им того, чего так не хватало… Уверенности. Уверенности, что ещё ничего не разрушено до конца и есть та, кто, стоя над осколками разбитого зеркала в тёмной комнате, будет собирать их своими руками, даже если будут порезаны пальцы.

И чтобы та, кто взял на себя это тяжёлое бремя, не резала их одна, все те, кто был в зале, не захлопали в ладони. Нет, они в молчаливом почтении склонили свои головы, принимая свою новую императрицу и готовность собирать осколки вместе с ней.

Послышались шаги. Тишину прорезал глухой стук каблуков по мрамору. В зал вошли граф Суворов и позади — его доверенный человек. Мужчина позади нёс на бархатной алой подушке с золотой вышивкой платиновую корону со множеством больших переливающихся камней. Камни играли всеми цветами, привлекая к себе внимание.

Граф остановился сбоку от Анастасии. Девушка медленно склонила голову, тонкая линия её шеи чётко обозначилась на фоне белой ткани платья. Граф так же медленно, торжественно, взял с подушки корону, а затем водрузил её на голову Анастасии.

Принцесса начала поднимать голову, выпрямляясь с новой тяжестью на плечах, а голос графа, зычный и твёрдый, отражаясь глухим эмо, громко провозгласил:

— Да здравствует наша императрица! Романова Анастасия Александровна!

***

Настоящее время. Неизвестная планета:

— В смысле? — Ольга нахмурилась. — О чём ты?

Я не сразу ответил, только увеличил карту, развернув сектор покрупнее.

Созвездия и конфигурацию звёзд я знаю. Я пару раз прокрутил изображение, сверяя на автомате с тем, что давно сидит в памяти.

Я тут был. Далеко от основных границ Космической Империи, у самой условной «окраины» цивилизованных территорий. Захолустье, промежуточная пустота между важными направлениями и крайне удобное место, чтобы что-то спрятать...

Я заучил карту предков. Не полностью — это нереально, — но ключевые места наследия Рода я вбил себе в голову намертво. И сейчас одна из таких меток как раз вспыхнула на экране.

Недалеко отсюда, по галактическим меркам.

Что именно там — неизвестно, но скорее всего всё то же, что и ранее. Мир-корабль. Если он ещё существует и если не превратился в мёртвый кусок металла…

Пожалуй, стоит отталкиваться именно от него, но не сейчас.

— Сергей, — Ольга нахмурилась, — ты можешь перестать гипнотизировать карту и хотя бы словами объяснить, о чём речь?

Я оторвался от экрана и ответил:

— Нам нужен космический корабль, и желательно поцелее.

Она моргнула.

— То есть… Ты предлагаешь взять корабль и лететь на нашу планету? — переспросила Ольга, как будто проверяя, правильно ли услышала.

Скорее всего, раз она не особо-то удивлена, её бабка успела много что внучке поведать, вот Ольга так и спокойна.

— Примерно так, — пожал я плечами.

— Иии… Сколько лет это займёт? — склонила девушка голову набок.

Я снова перевёл взгляд на схему, мысленно прикидывая варианты.

Через портал на Землю сейчас не попасть. Она закрыта. А прямой путь по координатам открывать не самая лучшая идея, учитывая все случаи с другими ранее. Да и попробуй найди ещё портал подходящего класса... Который... Как раз таки и может быть на наследии.

Но прежде чем думать о полёте к Земле, нужно решить три куда более близкие задачи. Две из них: забрать Яну на другой планете и найти Сашу.

Яна… Её местоположение хотя бы примерно понятно. А вот Саша…

Я помрачнел.

Королева Этараксийцев. Ваартирия...

Эти воспоминания ударили в голову и к горлу подступил ком.

Я медленно повернулся и подошёл к стене, чтобы Ольга не видела моего лица. Уверен, ничего приятного она там сейчас не увидит.

Стоя, сжимая до хруста кулаки и стискивая зубы в ярости, не выдержал, ударяя в стену. Металл не успел даже всхлипнуть, как я пробил внешнюю облицовку, стоя теперь уже так, уперевшись лбом в прохладу железа.

В груди было тошно и... Больно. Боль холодной рукой стискивала не сердце, а желудок, холодом проходясь по источнику. Сердце же... Казалось сжалось так сильно, что вообще перестало биться.

Вытащив руку, я повернулся спиной к стене и медленно по ней сполз, садясь, одну ногу согнув, а вторую вытянув вперёд.

Перед глазами был калейдоскоп воспоминаний: ещё тогда мелкая и смеющаяся Ваартирия. Её яркий и звонкий смех всегда заставлял всех вокруг улыбаться. Дитя тепла — так о ней говорили.

Я временами возвращался к Этараксийцам и видел её рост из соплячки, в гордую и великую Королеву. Но как бы много величия в ней не было — Ваартирия всегда всем улыбалась.

По металлу послышались тихие шаги. Ольга, подойдя, мягко опустилась рядом, сев также у стены, но на корточки, при этом обхватив свои ноги ладонями.

Она сидела тихо, пока я предавался воспоминания, теребя свою душу ещё больше.

У меня было полно знакомств по всей галактике, но Ваартирия… Ваартирия была не просто моей ученицей, не просто той, кого я когда-то спас, а… Сестрой. Младшей, непоседливой и вечной занозой…

Мельком взглянув на Ольгу, я прикрыл глаза, открыл их, а затем поднялся.

Сейчас мне нужно думать не о себе, а о тех, кто из-за меня втянут во всё это.

— Ты в порядке? — послышался тихий голос и девушка тоже поднялась, осторожно кладя ладонь мне на плечо.

— Да, — немного хрипло ответил я.

— Уверен? — мягко спросила она.

— Да, — вновь повторил я. — В порядке. Сейчас нужно думать о другом: как выбраться с этой планеты.

Самое плохое, что для поисков Саши у меня нет даже точки опоры. Я понятия не имею, где она.

Подойдя к терминалу, пролистал ещё несколько окон, выводя на главный экран разные временные рамки.

— Что ищешь? — спросила Ольга.

— Записи боя, — ответил я. — Того, кто во льду… И того, кто его туда упаковал.

Система послушно подгрузила журналы наблюдения. Одно за другим вспыхивали панорамы боёв: город сверху, трассы снарядов, вспышки разрывов, наглухо переполненная картина хаоса.

Появились фрагменты, снятые с дронов и наземных камер: фигуры в потоках энергии, столбы пламени, вспышки молний, вздымающиеся стены камня, разлетающиеся в стороны обломки. Люди, машины — мясорубка в чистом виде.

Изображения замороженного практикующего не было. Того, кто его заморозил, — тем более, а значит я не знаю как выглядит Кирилл. Что тоже проблема...

Ещё раз прогнал поиск, но теперь по ключам. В ответ — пара отчётов о применении стандартных ледяных техник, пара коротких пометок о «неидентифицированном пользователе силы», но без лиц и без вывода картинок.

— Ничего? — уточнила Ольга.

Я кивнул. Закрыв раздел боевых логов, переключился на навигацию и инфраструктуру, ища, где на этой планете уцелели телепорты или техника для выхода в космос.

Система задумалась дольше, чем прежде. По изображению планеты пробежала сетка, вспыхнули и тут же погасли десятки точек: уничтожено, потеряно, обесточено, недоступно. Внизу слева побежала строка с ошибками: «нет связи», «узел не отвечает», «контур повреждён».

Наконец на трёхмерной модели остались гореть всего несколько меток. Две — на другом континенте, за океаном. Одна — почти рядом, по меркам планеты.

Я увеличил.

В горах горел жёлтый маркер: «Транспортный узел класса „Бета“ / стационарный ангар. Состояние: неизвестно. Связь: отсутствует. Расстояние: четыре тысячи двести пятьдесят шесть километров».

Ольга смотрела на все эти манипуляции и когда увидела цифры, тоже сразу всё поняла.

— А ближе ничего нет? — нахмурилась она.

— Увы.

Я сохранил координаты, выдернул карту на переносной носитель системы и отключил консоль. Генератор перевёл в экономичный режим, оставив только базовые контуры.

— Уходим? — уточнила Ольга.

— Да. Здесь мы вычислили всё, что могли.

***

Мы поднялись наверх тем же путём, через пустой коридор. Гул коридора бункера остался позади, сменившись глухой тишиной подвала. А уже по лестницам выбравшись на поверхность, я на секунду остановился, оглядывая развалины.

— Какой план? — спросила Ольга

— Для начала найдём то, на чём полетим, — ответил я и поднялся выше, телепортируясь на одну из уцелевших высоток.

Я смотрел пока взгляд не зацепился за силуэт на обломанной посадочной площадке довольно далеко.

Небольшой планетарный шаттл.

Телепортировавшись туда, увидел, что обшивка слегка покрыта вмятинами, но основной каркас целый.

Трап был опущен, поэтому сразу вошёл внутрь. Внутри пахло гарью и старой электроникой, но всё вроде цело.

В кабине пилотов приборы были мертвы, а индикаторы не горели. Я снял защитную крышку с блока аварийного запуска, обнажая сплетение кабелей, старый коммутатор и пару резервных контуров. Пару секунд просто смотрел, сопоставляя схему с тем, что помнил о подобных моделях.

Ольга ничего не говорила, просто молча с интересом наблюдая за мной.

Пустил небольшой импульс энергии и молнии в систему, аккуратно обходя сгоревшие участки проводки и выжженные контакты, принудительно запитывая основные контуры. Где‑то в глубине корпуса щёлкнули и системы медленно начали оживать.

Панель передо мной дрогнула, пару раз моргнула мёртвым светом и наконец выдала тусклое свечение. Несколько индикаторов так и остались чёрными, но основные горели и показывали, что аппарат в целом на "ходу".

— Уже неплохо, — удовлетворённо произнёс я, садясь в кресло и проводя все проверки, чтобы мы "случайно" не упали по пути. — Похоже, что мы всё‑таки полетим, — я бросил быстрый взгляд на Ольгу, — но для начала…

***

Ольга с удивлением посмотрела, как Сергей встал и пошёл на выход. Вроде можно лететь, а он, судя по всему, ещё что-то задумал.

Пройдя за ним к выходу, девушка увидела, как он отошёл довольно далеко и стоя посреди площади, медленно развёл руки в стороны, а затем резко свёл их. В момент сведения, между руками появились синие молнии, которые вмиг спрессовались в белый шарик.

Сергей, вытянув руку, держал этот белый шарик над ладонью, пока вокруг него начало появляться множество печатей. Глаза парня засияли четырьмя цветами..., а печати, обдавая площадь разрядами молний, начали формировать сложные громады конструктов.

Вокруг, разрубая и оплавляя асфальт, ещё яростнее, начали бить молнии. Поднявшийся вихрь заставил девушку выставить руку, чтобы защититься от пыли, пока молнии, как оказалось, не просто били, а вырубали множество рун в поверхности, формируя ещё одну печать.

От резко усилившегося ветра Ольга была вынуждена поставить щит, видя, как сотни молний бьют всё дальше, формируя ещё один круг, и разрубая остовы зданий в крошку.

Когда Сергей закончил, множество вертящихся печатей устремились вниз, покрывая вырубленные руны. Ещё спустя миг ветер начал утихать, а молнии исчезли.

***

— И что это было? — Ольга сложила на груди руки, смотря на меня.

— Вызвал такси, — усмехнулся я, входя внутрь.

— Что…? — донеслось мне удивлённое в спину.

— Увидишь, — я прошёл к кабине и сел в кресло, закрепляя себя ремнями. — Портал и поиск корабля — это лишь запасной план. Основной же — вызвать подмогу.

Глава 6 Родственные связи?

Забрав припасы, сделанные Ольгой, мы летели уже полчаса и всё это время молчали. Девушка сидела в соседнем кресле, пристёгнутая ремнями, и, подперев щёку кулаком, о чём-то явно думала, смотря в стремительно уносящийся внизу пейзаж. За иллюминатором проплывали тяжёлые свинцовые облака.

— Ольга, — нарушил я тишину.

Она с лёгкой задержкой повернула голову. Во взгляде всё ещё оставалась та самая задумчивость, словно мысль, за которую она цеплялась последние минуты, никак не хотела отпускать, а я её выдернул из этого потока.

— Что такое? — спросила девушка, всё же отгоняя свою мысль прочь и чуть ровнее выпрямляясь в кресле.

— Спасибо, — поблагодарил я.

Она продолжала молча смотреть на меня, почти не моргая, будто пытаясь понять, за что именно я благодарю. Я вздохнул и уточнил:

— Спасибо, что всё это время заботилась обо мне. За то, что была рядом… Ну и… За то, что всегда приходишь на помощь, что бы ни произошло.

Она ничего не ответила, лишь слегка опустила взгляд и снова повернулась вперёд, к иллюминатору, вновь погружаясь в свои размышления.

Я ей действительно благодарен. Ведь если бы не она, неясно, что произошло бы там, у волны силы. Да и, признаться, очнуться и видеть кого-то знакомого рядом куда приятнее, чем холод леса или безжизненную поляну вокруг.

Я продолжил:

— Ты прямо мой ангел-хранитель.

На этих словах она вдруг явно разозлилась. Расстегнув ремни, она резко поднялась, почти вырвавшись из кресла. На ходу, уже делая шаг к выходу из кабины, бросила через плечо:

— Ещё большую чушь сказать не мог?

Дверь лязгнула, закрываясь за ней.

На это я не знал, что ответить. Ольга ведёт себя очень странно. То защищает, то… Ведёт себя вот так. Как будто борется сама с собой.

Я только успел снова перевести взгляд на приборы, как в тишине вдруг отчётливо послышался глухой удар — будто что-то тяжёлое упало на металлический пол. Я тут же сорвался с кресла и почти бегом выскочил из кабины.

Ольга стояла на коленях, опершись руками о пол и тяжело дыша.

— Ольга, — позвал я, уже опускаясь рядом.

Она вскинула на меня глаза, полные боли и злости, и, когда я потянулся к ней, попыталась оттолкнуть.

— Не трогай… — простонала она, слабо ударив мне в плечо.

Не обращая внимания ни на её стон, ни на это сопротивление, я аккуратно, но уверенно уложил её на пол, подхватил на руки и, поднявшись, шагнул к стене. Одним резким ударом ноги выбил из панели секцию — створка с гулким звуком ушла вглубь, и из неё вывалилась сложенная медицинская кушетка.

Я аккуратно опустил на неё Ольгу. Она успела вцепиться мне в шею, словно боялась упасть. Лишь ощутив под спиной жёсткую поверхность, девушка разлепила пальцы и, с некоторой долей страха в глазах, упёрлась ладонями мне в грудь, слегка надавливая и отталкивая.

Я смотрел ей в глаза и ощутил лёгкий холодок по спине. В этих глазах смешались недоверие, обида и внутреннее напряжение, которое я в ней порой чувствовал.

Желая защитить её от правды, которая ей тогда была не нужна, я ненароком сам нанёс ей рану… И эта рана всё ещё не зажила. Она пытается с ней бороться, и поэтому всегда помогает мне, но в то же время… Боится меня. Боится, что я снова могу что-то сделать с её памятью.

— Прости, — тяжело выдохнул я и, отступив на шаг, опустился на одно колено рядом с кушеткой.

Вытянул руку в сторону её живота, видя, как Ольга напрягается, следя за каждым моим движением, как сжимаются её пальцы. Мягко, насколько мог, запустил энергию.

Пробиваться через слои моей же, и в то же время уже не совсем моей энергии, было тяжело. Я осторожно продирался сквозь этот пласт, ощущая каждый раз, как Ольга едва заметно вздрагивает от внутренних откликов, пока, наконец, не добрался до её источника.

Воздействовать вот так, через такой огромный барьер, очень тяжело и почти неэффективно, но иначе не получится.

А ведь я ранее сказал: «Раздевайся…» — и даже тогда не подумал, насколько для неё это связано не с телесным опасением ко мне, а с доверием.

Воистину, каждый человек всегда судит всё по себе... Если я не доверяю той же Азалье, потому что она меня предала, то, по сути, точно то же самое и с Ольгой. Вот только ей в этом плане хуже.

Всё же я не просто, к примеру, предал её, а стёр память. Это на самом деле страшно — когда не можешь знать, стирал ли и ранее тебе память человек, к которому ты что-то чувствуешь, или нет. Любой взгляд, любое прикосновение перестаёт быть однозначным.

И эти мысли наверняка её не отпускают, прокручиваясь в голове раз за разом. После этого очень сложно доверять.

Я закончил и медленно встал, стараясь не делать резких движений, затем отошёл на пару шагов, давая ей пространство.

— Спасибо… — тихо произнесла Ольга, всё ещё лежа и переводя дыхание.

Я ничего не ответил. Лишь коротко кивнул и вернулся к своему креслу в кабине, снова пристёгиваясь

Рану недоверия можно залечить только искренностью. Но сперва ещё попробуй докажи, что ты искренен, когда уже однажды обманул…

***

Мы летели уже часа четыре, когда радар тихо запищал и я резко перевёл на него взгляд. На зелёном экране появилась громадная алая метка, заполняющая собой почти четверть зоны обзора. Система явно показывала, что в зоне отслеживания появилось… Очень большое судно.

Я скользнул взглядом по показаниям и, заметив метку высоты, понял, что космический корабль входит в атмосферу планеты.

— Что это? — быстро спросила Ольга, входя в кабину почти бегом. Она остановилась за моей спиной, вцепившись пальцами в край спинки кресла, и, наклонившись, стала смотреть на монитор.

Я задумался, прежде чем ответить, но, когда сопоставил детали, уголки губ сами дёрнулись в усмешке.

— Либо наше такси… Либо то, что мы себе приватизируем. Правда, — я усмехнулся шире, — это судно класса «титан». Захватить его будет ой как непросто… В любом случае, для начала надо понять, с чем мы имеем дело.

Не теряя времени, я увёл шаттл резко вниз. Корпус задрожал, мы рухнули, быстро сбрасывая высоту, но компенсаторы энергии практически полностью нивелировали давление. Уже у земли, посадив шатл на неровную поверхность поляны, я, не дожидаясь полной остановки, телепортировался наружу, предварительно открыв трап.

Через пару секунд рядом оказалась Ольга. Она стояла, задрав голову к небу, и с явным шоком во взгляде смотрела вверх, пока нас обдувал прохладный ветер.

— Ты псих… — выдохнула она, не отрывая взгляда. — Если считаешь, что такую громадину мы сможем захватить…

Я ничего не ответил, лишь улыбнулся, глядя, как, разрезая облака, вниз спускается примерно двухкилометровый чёрный гигант с золотыми узорами на броне и по линиям орудийных башен.

Сам корабль имел вытянутую, немного сплюснутую форму, напоминающую треугольную трапецию с острыми, словно лезвия, углами. Его защитный энергетический кокон едва заметно мерцал в атмосфере, и оттого казалось, что по корпусу бегут золотые молнии.

Ольга смотрела на него прямо, лицо её оставалось почти без эмоций, но по быстро скользящим по корпусу корабля зрачкам было видно, что она поражена. Что, впрочем, очевидно, учитывая размеры этого монстра.

Нас увидели ещё раньше, чем мы их. Громадина остановилась, повиснув в небесах на высоте нескольких километров, заслоняя собой добрую часть горизонта, а из одного из боковых ангаров вылетел вытянутый, длинный шаттл метров двести в длину.

Тёмный корпус транспорта с тонкими линиями ходовых огней стремительно нёсся вниз. Я хмыкнул.

Она не меняется…

Через несколько секунд шаттл мягко опустился на землю и начал открываться трап.

Из него тут же выбежали воины. Одетые в чёрные футуристичные доспехи, с алыми зрачками под полупрозрачными визорами и копьями в руках, они двигались слаженно, как один организм.

Воины стремительно оцепили местность, рассыпаясь по периметру. Чёрный металл их доспехов поблёскивал в тусклом свете. Часть из них встала коридором от трапа к нам. Молчаливые, как статуи, они синхронно опустили копья, ударив тупыми концами по траве.

Среди них в основном новы, и всего десять абсолютов.

Всего четыреста лет… Что случилось за это время? Почему так ослабла её охрана? Раньше подобный выезд выглядел бы куда внушительнее.

— Что происходит? — тихо спросила Ольга, переводя взгляд с коридора воинов на меня.

— Показушница, — усмехнулся я. — Просто наблюдай.

Послышались размеренные шаги, и на трапе появилась девушка. Высокая, метр восемьдесят, как сейчас помню. На ней было лёгкое алое бархатное платье, подчёркивающее стройную фигуру. Длинные каштановые волосы свободно спадали на спину и плечи, чуть развиваясь от лёгкого ветерка. С каждым шагом она выглядела так, словно сошла с картины — уверенная, спокойная, неземная красавица.

Впрочем, решив не мелочиться, в итоге она просто исчезла с трапа и появилась рядом, телепортировавшись прямо к нам.

Мы смотрели друг другу в глаза. Её взгляд быстро заскользил по моему лицу и по всему телу, явно пытаясь вычленить хоть что-то знакомое. Я чувствовал, как она цепляется за старые приметы, но… Не может узнать. Она шла сюда по оставленному мной маяку и сейчас была в большом недоумении.

Я усмехнулся и произнёс:

— А ты не меняешься. Как была выпендрёжницей, так ею и осталась.

Девушка удивлённо вскинула брови, посмотрела на меня ещё раз, прищурившись, затем алые губы разомкнулись, и на её лице появилась настоящая, тёплая улыбка. Мягкий, но уверенный красивый голос произнёс:

— Шель… Так это и в правду ты…

В следующее мгновение она уже оказалась вплотную ко мне, сократив расстояние одним шагом, и сжала меня в объятьях так, будто боялась, что я снова исчезну. Я в ответ тоже обнял её, чувствуя, как где-то глубоко в груди становится теплее и спокойнее.

Да… Давно это было… Помню, когда мы путешествовали вместе, она была на ранге просвещённой, а теперь — святая. Как быстро летит время… и как мало в нём по-настоящему неизменных вещей...

Девушка сжала меня ещё чуть сильнее, уткнувшись лбом в плечо, а затем всё же отпустила. Я увидел в её глазах блеск слёз.

Улыбнувшись, протянул руку и осторожно стёр слезинки с её лица большим пальцем.

— Ну-ну, — продолжая улыбаться, покачал я головой. — Суровая и великая Кларисса, железная дева, сразившая ОльЭрТару, чуть ли не глава ордена хранительниц — плачет?

— Да ну тебя. Сначала позволил себя схватить, не позвав меня на бой, потом позволил посадить себя в Ничто на четыреста лет...! А теперь ещё и издеваешься...?

В её голосе звучала одновременно обида и облегчение. Глядя на Клариссу, я на секунду отвёл взгляд и обратил внимание на Ольгу.

Девушка стояла сбоку, побелев, будто вся кровь отхлынула от лица. Взгляд её был прикован к Клариссе, широко раскрытые глаза не моргали.

Её губы разомкнулись, но звук не сразу сорвался. Лишь через пару секунд она тихо, хрипло, как будто ей сжали горло изнутри, спросила:

— Мама…?

***

Это же время. Неизвестная планета:

В огромной комнате с высоким потолком и множеством мягких диванов, обтянутых тканью с золотой вязью, стояла тишина. Стены украшали большие картины в массивных рамах, между ними — ниши с белыми столиками, на которых поблёскивали фарфоровые вазы и хрустальные безделушки. Пол был укрыт мягким светлым ковром, приглушающим шаги.

У дальней стены стояла, едва касаясь спиной панели, одетая в белое церемониальное платье Яна. Платье мягко ниспадало до пола. Волосы были заплетены в привычную для неё косу, переброшенную через плечо. Взгляд девушки был направлен вниз, будто она смотрела сквозь ковёр, куда-то в пустоту.

Семь месяцев… Прошло так много времени...

Яна думала об этом, когда перед глазами вдруг вновь встала картина, которую она видела перед тем, как оказалась в этом месте.

Эльса, лежащая в капсуле без какого-либо движения. Мягкое голубоватое свечение приборов, идеально неподвижное тело внутри. Словно мёртвая, но в то же время Яна знала — девушка жива.

В тот момент в голове у Яны возникало множество противоречивых вопросов и мыслей.

Почему настолько сильная девушка явно прикована к этой капсуле? Кто её к ней приковал? И неужели она действительно не может встать с неё? Или… Не хочет?

Спустя миг в её воспоминании, как и тогда, в комнате появился высокий, коротко стриженный беловолосый парень. Он возник беззвучно, словно вынырнув из воздуха, и несколько секунд стоял, молча глядя на капсулу с Эльсой. Затем Яна услышала его голос:

— Дед будет в ярости и наверняка захочет прочесть твою память. Ты же это понимаешь?

В ответ ему была лишь тишина. Эльса не шевельнулась, не подала ни единого признака жизни.

Тогда парень, пару секунд постояв, опустился перед капсулой на корточки, будто не желая возвышаться над ней. Он аккуратно взял Эльсу за ладонь, его пальцы мягко легли на её бледную кожу. Он медленно, почти невесомо поглаживал её руку, смотря на спокойное лицо девушки.

— Ладно… — послышался его тихий, спокойный голос. — Я всё улажу. Надеюсь лишь, что действительно стоило это делать. И ты должна понимать, что я всё равно лично встречусь с ним. Не знаю, как много ты рассказала ему, но всей правды он не узнает, пока мы не «поговорим».

Несколько секунд парень просто молча смотрел на Эльсу, а затем встал, выпрямился и резко перевёл взгляд в сторону — туда, где была Яна, хотя она была уверена, что не находится в комнате, а лишь видит воспоминание.

— Ты ведь здесь? — произнёс он, чуть прищурившись. — Не знаю, как так вышло, но я тебя не вижу, однако ощущаю. Если ты смогла оказаться в этом месте — значит, как-то связана с ним. Впрочем, это не важно. Я хочу, чтобы ты предупредила его: как только он пересечёт внутренние границы империи — я приду за ним.

Мир вокруг чуть дрогнул, воспоминание поплыло и растворилось. Яна моргнула, возвращаясь в настоящее, в бело-золотой зал.

Кто этот парень...?

В этот момент её отвлёк мягкий, но отчётливый звук раскрывающейся в две стороны автоматической двери. Полотно разошлось, скрываясь в стенах, и девушка отмерла, подняв взгляд.

На пороге остановился вошедший парень в безупречно сидящем белом костюме с недлинными рыжими волосами. Он внимательно посмотрел на неё и спросил:

— Ты готова, Аная?

Вместо ответа Яна отступила от стены и плавно пошла вперёд.