Бастард чужого клана (Рейн 3)

Глава 1

Городская резиденция была слишком далеко от храма, так что я кинулся прямиком к воротам. Рядом с ними, насколько я знал, находилась конюшня городской стражи. К счастью, отряд, дежуривший сегодня, помнил меня в лицо.

— Срочное дело клана. Под мою ответственность, — сказал я конюху, который, хотя и пробормотал что-то неодобрительное, но все же позволил мне забрать двух лошадей. Двух — на тот случай, если одна охромеет или падет.

А невидимая струна продолжала звенеть и, кажется, с каждой минутой все громче.

Успею?

Должен успеть!

Мимо мелькали поля, заросли кустов, редкий лес, но я едва замечал это — все мое внимание было приковано к струне. Ее звон стал уже нестерпимо громок и приобрел дрожащий отзвук, который мне очень не нравился.

Снова поля, снова лес, и вот, наконец, впереди, на холме, показался корневой замок…

Струна зазвенела так, что мне захотелось заткнуть уши. А потом начала рваться — медленно, пронзительно, по частям, будто была не одной струной, а десятком, перекрученным вместе.

Не успел…

В жесте отчаяния я бросил поводья, вскинул руки и крепко сжал пальцы, будто бы так мог поймать струну и удержать ее от полного разрыва.

Звон прекратился.

Звон действительно прекратился, и струна осталась почти целой — я все еще видел ее, тянущуюся вперед, в замок.

Я ее поймал?

Мой дар этера давал такую способность?

Жрец об этом не говорил. Хотя, скорее всего, просто не успел сказать, я слишком быстро сорвался с места.

Я крепче сжал ногами бока лошади, чтобы той не пришло в голову взбрыкнуть, и еще несколько мгновений продолжал держать руки в воздухе. Потом медленно опустил их и вновь подхватил поводья.

Звон не вернулся, и струна все еще виделась целой. Но при этом на удержание ее в таком виде я продолжал тратить немало сил, только не физических, а иных. Будто бы у меня была другая пара рук, невидимая и неощутимая, и именно она держала струну, и мышцы этих несуществующих конечностей уже ныли от напряжения.

Замок. Ворота — привычно открытые. Очередь из всадников и телег с товаром.

Я прорвался вперед, не обращая внимания на чужое недовольство.

— Где Амана… — глаза десятника, к которому я обратился, округлились, то ли от возмущения моей фамильярностью, то ли от удивления моему поведению в целом. — Где дана Амана? — поправился я. — Или дан Хеймес?

— Не знаю…

Я разочарованно махнул на него рукой и, спрыгнув с лошади, кинулся по направлению струны. Отыскать того невзрачного парня, неинициированного мага! Не убить! Ни в коем случае не убить его, даже случайно — это я хорошо помнил!

Парень обнаружился легко — струна вела к нему, как пульсирующая алым цветом пуповина — в тенистой части двора, среди группы молодых мужчин примерно того же, как и он, возраста. Лица некоторых из них показались мне смутно знакомыми… О, точно! Огненные драгуны, приехавшие с императорским советником. Только сейчас, пешие, без своей формы и лишь с небольшими парадными кинжалами на поясе, они казались куда менее внушительными.

— Ты! Пойдешь со мной! — сказал я и, не дав парню опомниться, схватил его за плечо и потащил в направлении башни, где располагались личные покои Старшей Семьи. Если Амана или Хеймес были не там, то их слуги могли хотя бы подсказать, где их искать.

Ошеломленный, парень сделал несколько шагов в нужном направлении, но потом встал как вкопанный и дернул плечом, пытаясь сбросить мою руку.

— С какой еще стати? И ты кто такой вообще?

Так. Помимо уроков лицедейства мне явно требовались уроки дипломатии — только не той, долгой и велеречивой, напоминающей светскую беседу ни о чем, а дипломатии как умения быстро убеждать людей делать то, что нужно мне, а не им. Без таких уроков единственное, что пришло мне в голову, так это сказать правду.

— У тебя сейчас начнется прорыв дикой магии.

У парня отвисла челюсть, а остальные драгуны, наблюдавшие за нашим общением с мрачным видом и даже сделавшие несколько шагов вперед, застыли.

— С чего… с чего ты взял? — пробормотал парень.

— У меня дар этера. Я вижу.

Лицо парня посерело.

— И что… что теперь?

— Старшие даны аль-Ифрит знают, что делать, — то есть я очень надеялся, что они знали. Пусть подобные прорывы случались редко, но их последствия были слишком катастрофичны, чтобы надеяться на удачу и не подготовиться к такой ситуации.

К башне мы шли молча. Вернее, парень пытался что-то спрашивать, но я велел ему заткнуться. Болтовня отвлекала, и больше всего я боялся, что пальцы у моих невидимых рук, державших струну, соскользнут. Мышцы у них — или что там сходило за мышцы у несуществующих в реальности конечностей — будто горели огнем.

— Что тут происходит? — из-за башни показалась Далия в сопровождении нескольких слуг.

— Я могу узнать, где дана Амана или дан Хеймес? — ответил я вопросом на вопрос, что было, конечно, не особо вежливо, но правила этикета беспокоили меня сейчас в последнюю очередь.

— В Холодном Доме, проводят ритуал. Их нельзя беспокоить.

Вот как…

Струна дрогнула, будто напоминая, что без моего участия она давно уже порвалась бы. Время. Сколько еще я смогу удерживать дикую магию от прорыва?

Что ж, если Амана и Хеймес недоступны, то подойдет и Далия. В конце концов, она тоже входит в Старшую Семью, пусть и не по крови.

Объяснение ситуации заняло совсем немного времени. Едва уловив смысл происходящего, принцесса резко развернулась, махнула рукой, показывая, куда нужно идти, и первая торопливо зашагала в том направлении.

— Можешь определить, сколько времени осталось до разрыва струны? — спросила меня.

— Она уже начала рваться, но я ее пока держу.

В ответ на это я получил взгляд, быстрый и недоверчивый, но вслух принцесса ничего не сказала, лишь ускорила шаг, а потом и вовсе перешла на бег.

Башня, к которой она нас подвела, находилась в стороне от основных построек замка и выглядела очень старой. Широкая, приземистая, сложенная из грубо обтесанного камня, со стенами, поросшими мхом. Подойдя к единственной двери, Далия начертила в воздухе несколько рун, моментально вспыхнувших голубым огнем и так же быстро погасших, и открыла проход.

— Встань в самый центр, — велела она парню. Едва он это сделал, на полу проявились прежде невидимые линии, а на стенах начали наливаться белым светом круглые кристаллы.

— Слишком быстро, — пробормотала Далия, потом спросила парня: — Знаешь, как проходит инициация?

Тот, все еще заметно ошеломленный происходящим, торопливо кивнул.

— Хорошо, — сказала Далия. — Ну… Постарайся выжить.

Какое «вдохновляющее» напутствие, мелькнула у меня мысль: искренности в ее тоне не было и на ломанный медяк.

Не тратя больше слов, она быстрым шагом прошла к выходу, жестом показав мне следовать за ней. Снаружи запечатала дверь той же серией рун, потом отступила от башни на пять шагов, опустилась на колени, прижав к земле обе ладони, и через мгновение над башней поднялась полупрозрачная матовая сфера, смазывая ее очертания.

— Отпускай струну.

Мне потребовалось некоторое усилие, чтобы заставить свои невидимые пальцы разжаться. Как только это получилось, звон вернулся, поднялся до нестерпимой высоты и резко оборвался. Земля дрогнула. Башня, смутно видимая, закачалась, и по одной ее стороне прошла заметная даже через сферу широкая трещина.

— Повезло, что башня устояла, — после паузы сказала Далия, поднимаясь с колен и отряхивая одежду. — Пойдем посмотрим, что осталось от этого неудачника.

Парень лежал на полу, покрытый пеплом. Большая часть волос на его голове обгорела, и черные проплешины виднелись во многих местах на одежде.

Далия подошла к нему и ткнула его носком туфли, потом толкнула сильнее, переворачивая на спину, так что стало видно, как при вздохе поднимается грудь.

— Живой, — сказала с легким удивлением. — Надо же.

Вскинула голову, рассматривая стены, и я тоже посмотрел туда. Большая часть кристаллов запеклась в черную массу, только три остались целыми.

— Семь камней. Неплохо.

— Почему вы сомневались, что он выживет? — я помнил, что при диком прорыве в живых оставалась только половина магов, но у этого парня все прошло по правилам, пусть и в последнее мгновение.

— Чем ближе к прорыву происходит инициация, тем выше процент погибших, — отозвалась она. — Поэтому ее и рекомендуется проводить сразу после того, как потенциальному магу исполняется восемнадцать… — и после паузы добавила: — Будь так добр, Рейн, вынеси его из башни, а то слугам сюда хода нет.

Когда мы вновь оказались снаружи, она задумчиво сказала:

— Возможно, все прошло благополучно еще и потому, что башня была только что очищена и подготовлена для вас с Кастианом. Теперь нужно снова приводить ее в порядок.

То есть моя инициация опять откладывалась? Вот ведь Иштаво семя!

Далия была уверена, что Хеймес оставит Аману доделывать ритуал и явится, едва ощутит волну силы от запоздалой инициации того парня, и действительно, так и получилось. И мне пришлось опять повторять свой рассказ, в этот раз в кабинете главы клана.

Сперва я говорил сам, потом начал задавать вопросы, и ответы на них оказались не совсем те, которые я ожидал услышать.

— Правильно ли я понял, — сказал я, — что в корневом замке установлено не меньше десятка амулетов, следящих за угрозой прорыва дикой магии, и ни один из них не отреагировал?

— Правильно, — ответил Хеймес, морщась, и помассировал виски — уже третий раз за последние несколько минут.

— И эти амулеты до сих пор продолжают создавать видимость активности. То есть кто-то не просто саботировал их работу, но перенастроил, превратив в фальшивки, причем абсолютно незаметно?

— Верно.

Я вздохнул. Хотя у меня голова не болела, но тоже захотелось потереть виски — за компанию.

— Как такое возможно?

— Единственный вариант — предательство изнутри, — твердо сказала Далия. — Амулеты настроены на аль-Ифрит, никто чужой не сможет вмешаться в их работу.

— Настроены на магию аль-Ифрит? — уточнил я.

— На… — Далия на мгновение задумалась, будто решая, нужно ли мне знать такие детали, но все же ответила: — На телесное прикосновение. Плоть, кровь и кость. Ну и еще кое на что.

Плоть, кровь и кость… Я ведь совсем недавно читал о подобном… Да, точно, в «Демонологии».

— Оттаны, — произнес я вслух. — Костяные слуги. Эти демоны способны управлять трупами. Если они получили доступ к мертвому аль-Ифрит…

— Нет. Оттанам не под силу пройти нашу защиту, — Далия покачала головой.

— Не только рядовым оттанам, но и высшим, — согласился с ней Хеймес. — Разве что сам Костяной Король сюда явится…

Они переглянулись.

— Если в наш корневой замок явится сам Костяной Король, будь уверен, Рейн, такой мелочью, как изменение амулетов, он заниматься не будет, — продолжила фразу мужа Далия. — Если Костяной Король дойдет сюда, до сердца империи, это будет означать, что все защиты рухнули, и ни армии, ни Церкви больше нет. Так что оттаны не при чем, тут действовал предатель внутри клана, и мы его обязательно найдем.

***

Амана выглядела усталой и расстроенной. Похоже, ритуал в Холодном Доме, который она продолжила проводить уже после ухода Хеймеса, не удался. Или же удался, но показал совсем не тот результат, который ей хотелось.

Сейчас мы вдвоем сидели в маленькой гостиной в ее покоях за круглым столом, перед нами в фарфоровых чашках исходил паром цветочный чай.

— Вот, попробуй, это новый рецепт, — она подвинула ко мне тарелку с ореховым печеньем. — Я же знаю, что ты сладкоежка. — По ее лицу скользнула легкая улыбка, на мгновение спрятав усталость.

Я молча взял угощение.

Сейчас, спустя несколько часов после того, как все закончилось, я наконец осознал не только умом, но и сердцем — если бы события пошли чуть по-другому, если бы однажды я не заглянул случайно во двор храма, если бы не начал общаться с жрецом, если бы не проговорился сегодня о своих видениях, то Амана бы погибла...

Нет, я отказывался представить мир, в котором ее больше не было.

Аппетит куда-то пропал, и я также молча вернул печенье на тарелку. Взял чашку с чаем, чтобы чем-то занять руки.

— Даже если Далия права и амулеты испортил предатель, он явно действовал не в одиночку. Кто его сообщники? Кто может настолько сильно ненавидеть аль-Ифрит? — я замолчал на мгновение, потом неохотно добавил: — Энхардцы?

Амана покачала головой.

— Им сейчас точно не до нас. Вересия под судом по обвинению в убийстве своей бабки, а все Младшие семьи Энхард ждут вердикта, затаив дыхание.

— Под судом? — такого я не ожидал. — Она же теперь глава своего клана, а у меня сложилось впечатление, что главы неподсудны…

— Не совсем так. Пока она глава лишь номинально и полные права получит только после успешной инициации и ритуала Корней. Это значит принятие и благословение духами предков, — пояснила Амана на мое недоумение. — Так что сейчас возникла уникальная возможность пошатнуть могущество энхадцев. Как понимаешь, их многочисленные враги эту возможность не упустили.

Она многозначительно улыбнулась.

Можно было не сомневаться, что аль-Ифрит и лично Амана тоже приняли посильное участие в том, чтобы уничтожить Вересию.

Впрочем, я был ничуть не против. Среди чувств, которые я испытывал к моей-возможно-сестре, не было ни одного положительного.

— Ты уверена, что Вересия не выкрутится?

— Разве что случится чудо. Ищейки собрали косвенные доказательства ее причастности к смерти даны Энхард. Достаточно, чтобы призвать на суд. А судьей будет дядя императора, — во взгляде Аманы блеснуло глубокое удовлетворение. Да, я помнил, дядя у императора был только один, отец Далии и дед нового поколения аль-Ифрит.

— Если Вересия будет признана виновной, что ей грозит?

Амана пожала плечами.

— Скорее всего, пожизненное заключение в Залах Покаяния. А учитывая, что там долго не живут, это тот же смертный приговор.

— Значит, тогда главой клана станет Виньян Кадаши, ее консорт?

— О, я забыла упомянуть, что судят их обоих. Если все пройдет как надо, Младшие семьи Энхард начнут драку за кресло главы клана уже завтра.

— Завтра? Суд так скоро? И будет длиться всего один день?

— А зачем больше? Суд — это всего лишь законная возможность использовать на Вересии ментальное давление. Его высочество Шанг в совершенстве умеет проводить допросы, так что обо всех своих преступлениях она расскажет сама.

Что ж, новость была безусловно хороша, с какой стороны ни глянь. Но что именно она означала для меня? Если Вересия и Виньян исчезнут, то я останусь единственным представителем Старшей Семьи… Нет, стоп. Там ведь был еще этот парень, которого Вересия отыскала в какой-то дыре Темного Юга…

— А что насчет брата Вересии? Разве не он должен получить власть над кланом, если она исчезнет?

— А, Кентон? — Амана покачала головой. — Он сейчас под опекой императорских лекарей. Несчастный юноша окончательно сошел с ума, даже перестал отзываться на свое имя. Только бормочет разную чепуху. Какой из него глава?

Перестал отзываться на свое имя — или не отзывался никогда?

Ладно, это было пока неважно. В первую очередь мне нужна была магия. Следовало пройти инициацию, а потом уже думать о том, как заявить свои права.

Глава 2

— А если это все-таки демоны? — сказал я.

— Что? — Амана недоумевающе заморгала. Похоже, я слишком резко сменил тему разговора. Но мысль о том, что только цепь случайностей предотвратила сегодняшнюю трагедию, не давала мне покоя.

— Что если за попыткой убить всех в замке стоят демоны? Что если это вторая попытка после того, как предыдущий прорыв не принес нужного им результата?

— Я не думаю… — начала Амана, но твердой уверенности в ее голосе не слышалось.

— Скажи, за последнее время не было ли прорывов дикой магии в корневых землях других кланов?

— Нет, не было.

— Тогда… Делали ли аль-Ифрит что-то, что могло в особенности разозлить демонов? Что могло вызвать у них жажду мести?

Амана открыла рот, явно собираясь ответить отрицательно, но ничего не сказала. Значит, я угадал?

— Ну так как?

— Возможно и было, — произнесла наконец. — Это уже не тайна. Ты ведь помнишь имя врага, правителя демонов, которого мы недавно победили?

— Верховный Дан Темного Юга? — уточнил я. — Кирейн-чего-то-там?

— Да. Нам удалось его убить, и только это склонило исход войны в нашу пользу.

— «Нам удалось» — в смысле нам-людям?

— В смысле нам-аль-Ифрит.

Я встал и сделал несколько шагов по комнате.

— Я правильно понимаю, что чуть больше полутора месяцев назад люди из клана аль-Ифрит убили правителя демонов? И раз это не тайна, то демоны об этом тоже знают?

— Это должно было остаться тайной, — Амана поморщилась. — И планирование покушения, и исполнение проходило в строжайшей секретности. Но кто-то из посвященных проговорился, и сперва информация распространилась по дворцу, потом по столице, а потом и дальше.

Я вновь прошелся по комнате, от окна к двери и назад.

— Амана, ты ведь понимаешь, насколько это плохо?

— Не так, как тебе кажется, — она выглядела достаточно спокойной. — Демоны относятся к своим владыкам иначе, чем люди. Они уважают силу и поклоняются силе. Слабые погибают, сильные возвышаются, и именно так и должно быть. Если их верховный дан погиб, значит, он был недостаточно силен и потому недостоин править. Они не будут мстить за смерть слабого.

— Они все так считают?

— Практически все.

— Практически?

— Ну… У демонов тоже бывает личная преданность. И некоторые из них чтут узы крови…

— То есть можно ожидать «визитов» родни и друзей этого верховного дана?

Амана отвела взгляд в сторону.

Я потер лицо руками. Мне это очень и очень не нравилось, но я понятия не имел, что тут можно было поделать.

***

На следующее утро Амана явилась ко мне в покои сразу после завтрака и сунула в руки газету.

— Только посмотри на это! — ее голос звенел от гнева.

Я посмотрел. На странице, на которую она мне показала, огромный заголовок гордо провозглашал: «Невиновны!», а ниже виднелось изображение улыбающегося лица Вересии, а за ее спиной — самодовольного Виньяна.

Невиновны?!

То есть как?!

Мой взгляд скользнул ниже, перескакивая через строки, вбирая информацию. Газетчик не поленился, дословно процитировав практически весь допрос. И если верить тому, что там было написано, то ни Вересия, ни Виньян не имели ни малейшего отношения к смерти даны Энхард.

— Под ментальным давлением почти невозможно лгать! —

Амана возмущенно взмахнула руками. — Удается это только самым сильным магам, обладателям десяти камней, а эта парочка еще даже не прошла инициацию. Но даже если бы, вопреки всем вероятностям, они это сумели, были бы признаки — волдыри на коже, выпавшие ногти, кровоточащие десны. А у них, у обоих — ничего! Чисты и невинны, как младенцы!

— Ты точно знаешь, что они виновны?

— Да. Абсолютно точно. Наши люди нашли неопровержимые доказательства. Я не буду вдаваться в детали, но поверь, ошибки быть не может. Именно Вересия вызвала так называемую «болезнь» даны Энджи, и Виньян участвовал в этом на первых ролях. Они оба убийцы, оба виновны. Вот скажи, как они смогли воспротивиться ментальному давлению? Как такое возможно?!

Я не ответил.

Проблема была в том, что я знал, как это возможно, и не просто знал, но несколько раз сознательно делал так же. Сейчас я лишь надеялся, что смогу удержать на лице маску подобающего ситуации удивления.

Только когда Амана ушла, я позволил себе выдохнуть и еще раз, уже внимательно, без перескоков, перечитал допрос.

Мне было очень и очень жаль, что Вересия с ее муженьком не отправились в Залы Покаяния, но во всем этом нашелся и один положительный момент — теперь я был точно уверен, что я Энхард и что умение забывать и вспоминать по желанию — это уникальная способность моего клана. Потому что только это умение все объясняло.

Вересия, решив избавиться от бабки, отлично просчитала ситуацию. Она знала, что даже если дело дойдет до суда, она просто заставит себя временно забыть «лишнее», то есть связанное с убийством, и будет оправдана. И Виньян — теперь я понимал, зачем они так поспешно сыграли свадьбу. Консорт, после введения в клан и благословения предков, получал способности своей новой семьи. А значит, Виньян теперь тоже умел «забывать».

***

За всеми событиями я как-то подзабыл об императорском советнике. Не то чтобы забыл полностью, конечно — сложно забыть человека, который угрожает тебе шантажом и из-за которого тебе приходится срочно менять место жительства, — но не думал о нем. Амана напомнила.

— Он уехал еще три дня назад. Заявил, что должен лично изучить подозрительные места в корневых землях, но отказался сказать, какие именно. Вернуться должен был сегодня вечером, но еще вчера прислал гонца с сообщением, что едет прямиком в столицу и заезжать в замок не будет.

— Отличная новость, — мне совсем не хотелось с ним опять встречаться. И снова уезжать в Броннин, чтобы избежать встречи, тоже не хотелось.

— Да, — согласилась Амана. — Вероятно, до него еще не дошла новость о почти случившемся прорыве и о том, как ты нас всех спас, — при последних словах она мягко, благодарно, улыбнулась, на мгновение положив ладонь поверх моей, и я почувствовал, что улыбаюсь в ответ…

Конечно, и Хеймес, и Далия уже выразили благодарность, но мне было куда важнее получить ее от Аманы.

— Жаль, что пришлось раскрыть твой дар этера перед драгунами, — после паузы сказала она. — Сейчас об этом знает весь замок, и кто-то наверняка уже сообщил в столицу.

— Этот дар действительно так редок и ценен? Амулеты ведь работают не хуже — когда их никто не портит, конечно.

— Почти всех людей с даром этера забирает Церковь, так что да, редок и ценен. Боюсь, узнав о нем, советник вцепится в тебя еще крепче.

Я поморщился. Амана была права, и я пока что понятия не имел, как этого избежать.

— Ладно, давай лучше о хорошем, — после паузы сказала Амана. — Сегодня ты приглашен на наш семейный обед.

Я моргнул от неожиданности и Амана, заметив, заулыбалась.

— Вчера ты произвел на Далию сильное впечатление. Боюсь, сегодня она планирует провести небольшой неофициальный допрос.

— Хм-м… — я не был уверен, что новость о предстоящем неофициальном допросе под видом семейного обеда была такой уж хорошей.

Амана, рассмеявшись, легко толкнула меня в плечо.

— Эй! Только не делай вид, будто мои слова заставили тебя нервничать.

Нервничать нет, а вот задуматься — определенно да.

***

Примерно на десятой минуте обеда мне подумалось, что принцесса явно считала, будто улыбка — это что-то иномирное и к ней не имеющее никакого отношения. Выражение ее лица менялось редко и лишь самую малость смягчалось, когда она смотрела на детей или мужа. Какая разительная разница с аль-Ифрит…

— Муж и золовка рассказали мне твою историю, так что повторять не нужно. Но у меня появилось несколько вопросов.

Я перевел взгляд на детей, весело о чем-то болтавших между собой, потом снова посмотрел на Далию и вопросительно поднял брови.

Она качнула головой.

— Они слышат сейчас лишь скучный взрослый разговор о повышении налогов.

Я обвел взглядом роскошную столовую, в которой мы сидели. Но в воздухе не было золотистых искр, а на стенах не зажигались сложные узоры, которые я привык воспринимать как признаки заклинаний, защищающих от подслушивания. Хотя нет, дети ведь сидели совсем рядом, такие заклинания могли и не подействовать…

— Не ломай голову, — сказала Далия. — Это моя собственная магия. Мы можем говорить свободно — кроме нас четырех никто не расслышит ни единого слова, даже если будет стоять совсем рядом или спрячется под столом.

После ее слов я, не удержавшись, заглянул под стол, заставив Аману хихикнуть, а Хеймеса улыбнуться. Лицо Далии осталось таким же серьезным.

Под столом, конечно, никого не было.

— Хорошо. Какие вопросы?

Далия откинулась на спинку стула и сцепила руки перед собой, разглядывая меня с задумчивым видом.

— Примерно полтора месяца назад ты пришел в сознание на поле битвы и понял, что ничего о себе не помнишь. Первой же ночью ты услышал приближение демона, который считается абсолютно бесшумным, и убил его. На следующий день ты убил варга и сделал это с такой же легкостью, с какой справился с первой тварью. В ночь со второго на третий день ты убил агхара, а через несколько часов — двух гаргунов. Пока все верно?

— Не сказал бы, что убивать этих тварей было легко, — пробормотал я.

— Ты ведь ни разу не был ранен?

— Ну-у…

— Раз не был, значит, легко.

Я вздохнул — в моей памяти сражения этих первых дней отложились немного иначе.

— Потом были битвы с маридом и с ветси, и подчинение Корневой Башни. Без памяти, без знаний, из одной смертельной опасности в другую — и тебе удалось сделать все это не получив ни единой царапины.

— Нет, неверно. Марид своим оружием меня оцарапал, — поправил я ее.

Далия уставилась на меня с недоверчивым выражением и отвела взгляд только когда рядом приглушенно хихикнула Амана.

— Это метафора, Рейн, — пояснила она. — Далия имела в виду, что обошлось без серьезных ран.

С этим я поспорить не мог.

— Среди всего огромного Гаргунгольма твоя тропа пролегла так, чтобы привести тебя к бывшему наследному принцу, а очередное совпадение позволило нейтрализовать магию его илуса. Ты сумел найти способ покинуть Гаргунгольм и вывел Аману с сыном. И здесь, в корневом замке, ты дважды, по удивительному сочетанию случайностей, спасал наш клан. И даже оказался обладателем редчайшего дара этера. От одной невероятности к другой, от одного чуда к другому…

— И каков вывод? — спросил я. Судя по заинтересованным лицам Аманы и Хеймеса, с ними принцесса своими размышлениями тоже еще не делилась.

На мой прямой вопрос Далия не ответила, вместо того задала свои:

— Скажи, были ли у тебя моменты выпадения из нашей реальности? Видел ли ты вместо обыденной жизни хрустальные дворцы, вырастающие из белых скал? Радужные водопады? Двенадцать горных пиков, покрытых изумрудной зеленью и прекрасно обустроенных для жизни, будто бы плывущих над облаками?

— Нет, — сказал я честно.

Далия недоуменно нахмурилась.

— Может быть, ты видел колонны золотого света? Или призрачный храм, постоянно меняющий свои очертания?

Я покачал головой.

— Но… тогда… — Далия уже казалась растерянной. — Быть может, ты видел прекрасную женщину с белыми волосами? Или хотя бы слышал женский голос? Я не буду спрашивать, о чем она говорила тебе, но…

— Не видел, — отказался я. — А женские голоса слышу только здесь, в нашей «обыденной» реальности. Все же, к чему все эти вопросы?

Принцесса не ответила, смотря на меня так, будто ожидала, что прямо сейчас я возьму все свои слова назад, виновато разведу руками и признаюсь, будто действительно видел все эти хрустальные замки, горные пики, колонны и прочее.

— Далия думает, что ты — посланник Пресветлой Хеймы, — подал голос Хеймес. — Видения, которые она перечислила, предшествуют духовной встрече богини и ее избранников. По крайней мере, так написано в священных книгах. Благословение Пресветлой Хеймы объяснило бы и твою невероятную удачу, и неуязвимость в сражениях с врагами, и уникальные способности. Даже твою потерю памяти. В жизнеописаниях святых говорится, что божественное благословение столь «горячо и тяжело», что человеческий разум временно отступает. Насколько помню, про святого Хорту было сказано, что «когда богиня коснулась его души, он забыл лица своих отца и матери» …

— На роль святого я подхожу еще меньше, чем на роль жреца! — перебил я торопливо.

— В жрецы тебя, как понимаю, сватал твой новый знакомец из городского храма, — после короткой паузы сказал Хеймес, и я молча кивнул.

— На какую роль ты подходишь решать не тебе, — отрывисто произнесла Далия. — Если богиня действительно выбрала тебя в качестве своего посланника, отвертеться не получится. Ни у кого еще не получалось.

— Все эти невероятности и чудеса, о которых вы говорите, прекрасно объясняются без всякого божественного вмешательства. Стечение обстоятельств, удача и умение сражаться, только и всего, — сказал я упрямо, хотя от утверждения Далии внутри появился нехороший холодок. Я категорически не хотел вмешательства в свою жизнь каких бы то ни было высших сил и уж тем более не хотел терять свободу воли ради выполнения божественных приказов!

— Я бы даже поверила в стечение обстоятельств и удачу, если бы не дар этера, — возразила принцесса. — Людей с таким даром на всю империю едва наберется четыре десятка и почти все они служат Пресветлой Хейме.

Я стиснул зубы, давя желание повторить слова, которые я однажды уже сказал императорскому советнику, слова о том, что я служу только самому себе. Но вряд ли аль-Ифрит это понравится.

— У меня не было никаких видений и, надеюсь, не будет. Моя жизнь — это моя жизнь!

После этих слов за столом воцарилось напряженное молчание, которое разбила Амана, подвинув ко мне тарелку с шоколадным десертом.

— Попробуй. Сегодня пирожные получились на редкость удачные…

***

Я переступил порог своей комнаты — и пошатнулся. Воспоминания, которые я скрыл, вернулись мощным потоком. Ментального давления на семейном обеде я, конечно, не ожидал, но вряд ли нескольких лицедейских уроков мне бы хватило, чтобы идеально держать лицо, задай Далия неожиданный и опасный для меня вопрос.

И как же хорошо, что самые опасные воспоминания я скрыл.

Особенно хорошо, потому что видения, существование которых я так категорически отрицал, у меня действительно были. Вот только они нисколько не походили на благостные картины, описанные Далией. Никаких хрустальных дворцов и прекрасных беловолосых женщин мне не досталось. Вместо них я отчетливо помнил одну реальность с живыми безлистными деревьями и беседкой из человеческих костей, и другую, принадлежащую теневому королевству гигантских белых демонов-пауков. И еще одно видение, самое недавнее, пришедшее ко мне в храме, об имперской столице, вновь и вновь гибнущей под напором демонических полчищ.

Что все это значило?

Я потер виски, потом поднял голову к потолку. Где-то там, наверху, находились Лисьи Небеса, где-то там жила богиня…

Нет!

— Я служу самому себе, — произнес я вслух. — Только себе и никому больше.