Башня Крови

Глава 1

Спасибо читатели, что вместе со мной перебрались в новую книгу. Это значит, что герой и его история вам нравятся. Несмотря на все их недостатки. Я рад. Довести эту историю до конца одному было бы невозможно. Спасибо вам за поддержку. Покупка электронной книги — это ваш вклад в творчество автора.

Если вы хотите, чтобы история продолжалась, то жду вас на портале Автортудей.

https://author.today/u/id54937541/works

Третья книга цикла Кровь. Первая книга здесь

https://author.today/reader/149504

Краем глаза я приглядывал за Креодом. Ему не очень хорошо давались эти переходы домой, на север. Причём с каждым днём всё тяжелей и тяжелей. Он сдавал на глазах, слабел, к вечеру с трудом держась в седле. У меня была догадка, но вот проверить...

Раздался голос, который услышал только я:

— Господин, впереди разбитый обоз.

Я ухмыльнулся. А вот, похоже, и шанс проверить. Заодно узнаю, подходит ли кровь лошади. Надеюсь, там осталась хоть одна живая?

За поворотом нас встретили три разграбленные повозки и туши лошадей со стрелами в боках. Я с досадой цыкнул, останавливая грауха, и приказал:

— Ищите следы.

Тощий, вернее, Дистим и Суташ тут же соскочили с сёдел. А ещё в сторону метнулось сразу две тени. И вот они справились быстрей.

Дистим только успел осмотреться на месте, да сказать:

— Часа два назад дело было. Бандитов много напало.

А одна из теней уже замерла рядом со мной, у стремени грауха.

— Полчаса бега старшего воина, господин. Лагерь. Тридцать человек.

Я ухмыльнулся и приказал:

— Вперёд. Догоните их. Старший Креод. И возьмите как можно больше живыми.

Хасок остановил своего коня рядом, недовольно, но негромко заметил:

— Снова задержка, а искать этих ублюдков можно долго. Проще передать весть местному владетелю, пусть он выполняет свои обязанности.

Креод тем временем выкликивал имена тех, кто пойдёт с ним, и останавливать его я не собирался.

Фату примиряюще прогудел:

— Оставь, Хасок. Слышал же — два часа. Старшие воины мигом догонят их, тем более у Лиала лучшие следопыты.

Тот лишь дёрнул плечом:

— Устал, — покосился налево, на свой отряд и заметил. — И не я один устал.

— Ну, это несправедливо. Наши воины и без того ничем толком не занимаются, взвалив всё на плечи людей Лиала.

Хасок вздохнул:

— Да, ты прав. Прости, Лиал, очень уж хочется оказаться дома.

Я с улыбкой кивнул, принимая извинения. Оставалось и впрямь немного. Остальные птенцы, даже родом из центральных земель королевства, уже давно с нами расстались. Из всего союза севера остались только мы трое. Зато нас теперь связывает немало тайн. И я сейчас не о Кузне, попытке убить хоу или Ожерелье. Креод, которого мои люди "внезапно отыскали в мелкой деревне" спустя неделю после выезда из Ожерелья. Уж кто-кто, а они точно понимали, что все не так просто с его чудесным спасением. Но молчали. И я был им за это благодарен.

Креод как раз скрылся в лесу, и я тут же бросил поводья ближайшему солдату и негромко сообщил, не сомневаясь, что Орак и Гамион услышали:

— Прогуляюсь с ними. Вы ждите здесь.

Вмешиваться я не собирался. Наблюдал со стороны. Особенно внимательно за Креодом. Как на него повлияет эта схватка?

Внешне — никак. Лишь добавила усталости, голос его звучал совершенно разбито, когда короткая стычка окончилась и он принялся отдавать приказы.

Только тогда я шагнул из-за дерева.

Креод тут же меня заметил:

— Господин. Сейчас обыщем здесь всё. Но пока — бандиты бандитами, ничего интересного.

Я лишь кивнул:

— Вот и отлично. Бери одного и тащи вон туда. И рот ему не забудь заткнуть.

Я ткнул пальцем влево, за кусты. Креод понимающе кивнул и подхватил одного из связанных за ноги, без особых церемоний волоком потянув по земле.

Убедившись, что нас точно не видно, я коротко скомандовал:

— Убей его.

Креод вскинул брови, явно ожидая другого, но меч потянул из ножен без вопросов. Я тут же остановил его.

— Не так. Убей его голыми руками.

Креод сглотнул:

— Руками, господин?

Я медленно кивнул:

— Да, ты правильно понял. Убей его так, как убивают Кровавые. Пробей ему грудь рукой. В сердце. Тебе должно хватить на это сил.

Бандит захрипел, засучил ногами, взбивая каблуками сапог мох и пытаясь уползти прочь.

Креод не поднимал головы, несколько ударов сердца наблюдая за его потугами, а затем стремительно шагнул вперёд.

Удар был так быстр, что воздух свистнул, расступаясь с пути кулака Креода.

Короткий хрип бандита оборвался мгновенно. Сменился стоном Креода.

— А-ах-х...

Здесь под деревьями уже лежали глубокие тени близкого вечера, но, когда это могло мне помешать? Я отлично видел, как уходит бледность с лица Креода. И как иссыхает на глазах бандит.

Когда Креод выпрямился, я потребовал:

— Покажи глаз.

Креод вздрогнул, поспешно оттянул повязку и со страхом спросил:

— Что там, господин?

Я ответил правду:

— Лёгкая краснота, которая уменьшается с каждым мигом.

Креод сглотнул:

— Господин, но как же так? Тот Кровавый, что был с гонганом Крау, не пользовался чужой...

Я оборвал его:

— Ты забыл опустошённого хоу Учлуна? Кто знает, насколько часто нужно им убивать?

На этот раз Креод лишь криво улыбнулся:

— Похоже, господин, вы это скоро узнаете.

Я согласился:

— Похоже. Ты как себя чувствуешь?

— Так, словно скинул десяток лет, господин.

— Значит, давай ещё одного.

Но вот эта смерть ничего не изменила. И даже не дала алого отблеска в глазе Креода. Пришлось с разочарованием озвучить очевидное:

— Значит, секрет ускорения тебе не доступен.

— Возможно у Кровавых тоже есть свои ранги силы, господин. Я точно не был в центре ритуала, близко к нему, но не в центре.

Мне оставалось лишь молча согласиться с очевидным. Ранги силы, да? На первой ступени силы, как и везде, простолюдин, а на последней Древние короли. Очень интересная иерархия. Узнать хотя бы число её ступеней, для начала. Хотя, почему я молчу?

Негромко выдохнул:

— Ранги силы Кровавых. Сколько же их?

Тень верно поняла мой пристальный взгляд:

— Я могу помнить не всё, господин. Но изначально Кровавые воины делились точно так же, как и обычные воины: младшие и старшие, ведь из них они и создавались. Потом появились Кровавые идары, и каждый из них добавил к своим силам умения Кровавых — скорость, живучесть и способность наносить раны теневой половине драугров. Как дело обстоит сейчас — я не могу вам сказать.

Я вздохнул, понимая, что для нормального разговора нужно снова оказаться с тенями наедине и приказал Креоду:

— Ладно, давай остальных.

Нужно же проверить, может дело, как и со мной, лишь в числе жертв?

Креод сглотнул, а затем негромко попросил:

— Господин, позвольте дальше мечом. Мне бы хотелось как можно дольше оставаться человеком.

Я, не мигая, глядел на Креода. Очень интересная мысль. Я тоже пытался как можно дольше оставаться простым человеком, а сейчас задаю вопросы теням рода Оскуридо и отправляю их обшаривать окрестности. Вот только для меня ничего не меняет такая мелочь, как меч в руке или проявления его пути, убитые мной всё равно делают меня сильней. Но будь по-другому, разве я не пытался бы цепляться за это?

— Конечно, Креод. Ты можешь даже приказать казнить этих преступников другим воинам.

Креод с облегчением выдохнул:

— Спасибо, господин.

Но я ещё не закончил:

— Надеюсь лишь на то, что твоя гордость будет иметь границы и ты не допустишь своего ослабления.

— Ослабления? — через миг он понял. — А-а-а... — Креод ударил кулаком в грудь. — Не волнуйтесь, господин. Я буду верно служить вам, а разбойников хватает и на севере.

— Хорошо. Но сначала тебе придётся выдержать ещё одну проверку.

— Господин?

— Раны. Как быстро закрываются твои раны и исцеляет ли тебя смерть врага?

Губы Креода побелели, так крепко он их сжал, но спустя миг кивнул:

— Вы правы, господин, — срывая горло, рявкнул. — Суташ! Ещё одного сюда! Понаглей!

Сам же Креод вытянул в мою сторону руку, расстёгивая ремешок на запястье и оттягивая рукав брони. Я так же молча поднял меч. Свистнула сталь, рассекая плоть.

Я не ощутил особого сопротивления, хотя совершенно не использовал жара души, да и бил осторожно, не применяя ни полной своей силы, ни полной скорости. Всего лишь слабая плоть. Неудивительно, что Кровавые воины, родившиеся из простолюдинов, заковывают себя в толстую стальную броню.

Возможно, и отцу нужно будет позаботиться о чём-то подобном для Креода. Не столь вызывающем, толстом и шипастом, как у Кровавых и, конечно, без маски, что изображает морду зверя. Это всё даст слишком много намёков любому, у которого есть глаза и знания о Кровавых. Здесь нужно поймать грань между защитой и обманом. Тем более что Креод гораздо слабей, чем тот Кровавый, который пытался заключить меня в ловушку тьмы. Креод просто не смог бы двигаться в его толстенных доспехах.

Сама по себе рана Креода, который всё это время стоял передо мной, стиснув зубы, не спешила закрываться. Но вот смерть бандита и его кровь, зарастили рану за два удара сердца.

Я хмыкнул:

— Не давай срубить себе голову или пробить сердце, и ты выживешь в самом жутком сражении, что только приходит мне в голову.

Креод покачал головой:

— Господин, не переоценивайте меня. Есть ещё яды, огонь и умения идаров. Если Ветер клинков рассечёт меня на куски, то заживление ран не поможет. Вы и сами видели целое поле Кровавых, которым не помогла вся их живучесть.

С этим мне оставалось только согласиться.

Когда уцелевших разбойников пинками выстроили передо мной, я коротко сообщил:

— Ваша вина несомненна. Наказанием за смерти может быть только смерть.

Кто-то успел возмутиться:

— Это нарушение закона! Нас должен судить...

Но его крик заглушил свист мечей моих солдат. Они-то знали, к чему идёт дело. И знали, что я не собираюсь возиться с бандитами и тащить их в ближайших город.

Тащить придётся вот этих.

Я оглядел трёх женщин, негромко уточнил:

— Насчёт них нет сомнений?

Креод мотнул головой:

— Нет, господин. Они были связаны и точно выжившие из обоза.

Я кивнул и уже громче сказал:

— Как вы видите, я идар, правда с севера. Мы спасли вас и доведём до города. Сколько у вас было денег в день нападения?

Вперёд шагнула старшая из женщин, лет тридцати. Возможно, даже красивая, но заплывший глаз и грязь на лице не давали мне этого понять.

— Ваша милость, вы поверите мне, что я и мой муж были владельцами этого торгового каравана?

Я пожал плечами:

— Почему я не должен вам верить? Но если вы попросите меня помочь довести ваши повозки, я откажусь.

Она поджала губы и явно соврала:

— Я бы не посмела, ваша милость.

Я чуть подсластил своё суровое решение.

— Можете забрать то, что сумеет увезти ваша уцелевшая лошадь. Также вашими будут все деньги, что найдут у бандитов.

Женщина замотала головой:

— Нет-нет, всю казну мы с мужем пустили в оборот. Верните немного денег моим спутницам, всё остальное пусть ваши солдаты возьмут за службу и наше спасение.

— А кто они?

Я перевёл взгляд на двух оставшихся девушек и тут же получил ответ:

— Котия — жена охранника, ехала с нами к родителям. Узира — купила у нас место на пути в Истрай.

Я повторил свой вопрос:

— Так сколько у вас было денег?

Первая, заплаканная молодая женщина с серыми волосами и голубыми глазами, негромко шепнула, испуганно глядя исподлобья:

— Двенадцать серебряных.

А вот вторая, высокая девушка с толстыми косами, которые были необычно заплетены едва ли не ото лба, глядела прямо. Да ещё и громко и уверенно заявила:

— Сорок золотых, горсть серебра и полный кошель меди.

Я лишь вздёрнул брови, а вот Кодик хмыкнул:

— А не слишком нагло? Господин, я не уверен, что тут со всех столько соберётся.

Девушка уверенно ткнула пальцем в тело одного из убитых:

— Стащил мою котомку он и сдавать в общий котёл даже не подумал. Кошель с золотыми чёрного бархата и с алой вышивкой в виде песчаной розы Салира.

Я переглянулся с Кодиком и Креодом. Даже сам кошель очень дорогая вещь. Отыскать его, означает уже подтвердить её слова наполовину.

Креод обернулся и рявкнул:

— Кто видел такой кошель?

— Не было такого, гаэкуджа.

— Ещё раз обыщите все. И это тело в особенности.

Минута и Суташ уже протягивает мне чёрный кошель с алой розой Салира на боку.

— В сапоге прятал, господин.

Я потянул завязки.

И впрямь золото. Интересно даже, откуда у этой девушки такие деньги. Но это не моё дело: есть богатые простолюдины, есть идары, которые путешествуют, скрываясь.

— Лови.

Я метнул кошель, проверяя, поймает ли она его. Не поймала. Вряд ли она идар.

— Закан...

Из леса ко мне метнулась тень, замерла в шаге:

— Господин, в двадцати канах отсюда ещё бандит. Только что пришёл откуда-то и затаился.

Я вытягиваю в сторону, откуда прилетела тень палец, и сообщаю:

— Там ещё один. Взять его.

Два воина сорвались с места раньше, чем я закончил говорить.

Я заметил странный взгляд девушки с косами, но вперёд шагнула та, что старше, бывшая хозяйка каравана из трёх повозок.

— Ваша милость Лиал, позвольте представиться. Я Алая из Озардо.

Я кивнул и поинтересовался:

— И чего ты хочешь?

Она выдохнула:

— Я прошу вас взять меня с собой в ваш Дом.

Я с интересом уточнил:

— Откуда ты знаешь, кто я? И с чего мне брать тебя?

— Я знаю все Дома королевства, ваша милость, и знаю, кому принадлежат плащи жёлто-синего цвета. Всегда нужно знать, по чьим землям идёшь и приветствовать солдат именем их Дома. Им это нравится.

Я киваю. Возможно. Хотя даже я не учил наследников всех Домов севера. А она знает моё имя, имя наследника одного из Малых домов, который лежит очень далеко от её родного города.

— А второй ответ?

Алая пожимает плечами, уголок её рта дёргается, прежде чем она отвечает мне:

— Муж мёртв, охранники мертвы, половина товаров испорчена. Дело моей жизни разрушено, а значит, нужно начинать заново, как бы тяжело ни было на душе, — Алая подняла взгляд, глядя мне глаза. — Почему не в вашем Доме, ваша милость? Я хорошо знаю цены, умею торговаться и честно веду записи. Не каждый управляющий вашими деревнями может таким похвастаться и уж точно среди них мало тех, кому вы спасли жизнь, отомстили за смерть родных и будет вам верен до конца жизни.

В задумчивости провёл пальцами по щеке и подбородку, ощущая колкость щетины. Похоже, что уже опять пора бриться.

Ближайшая тень качнулась, чуть приближаясь. Её шёпот слышал только я:

— Господин, хорошее предложение. Нет ничего надёжней, чем личная благодарность.

Невольно я покосился на тень. Как отвечать на мои вопросы, так у них память отшибло, а как советы давать...

В чём-то и тень, и женщина правы. Доказательство ждёт меня на дороге. Илиот. Но одно дело благодарность идара и клятва на алтаре, а другое простолюдин, который...

Невольно мои губы изогнулись в улыбке. Если она знает цвета моего Дома, помнит мои имя, имя никому не известного ребёнка, то тем более она знает, что мой Дом объявил о нахождении месторождения слёз Амании. Может, она рассчитывает отыскать место не управляющего одной из наших бедных деревень, а получить место повыше и поближе к слезам?

Но... Почему нет? Неужто отец не придумает дела, куда можно её приставить? А клятву на алтаре никто не отменял.

Воины вынырнули из-за кустов, таща хрипящего бородача. Пора было решать, и я кивнул:

— Хорошо, Алая. Поглядишь на север, если ещё там не бывала. Мой отец решит твою просьбу, ведь он владетель Денудо.

Она согнулась в глубоком поклоне:

— Благодарю за милость, господин.

Я с насмешкой спросил у остальных:

— Больше никто не желает ничего попросить?

Заплаканная девушка лишь испуганно замотала головой, а вот та, что с косами хмыкнула:

— Нет, ваша милость. Я благодарна вам за спасение, но не до такой степени, чтобы вам служить.

Я кивнул, про себя отметив ещё одну деталь. Речь. Её слова скорее подходили сабио Атриосу, чем грязнушке, которую едва не изнасиловали в лесу.

Креод, стоя над бородатым разбойником, окликнул меня:

— Господин, он говорит, что в половине дня пути есть ещё один лагерь. В несколько раз больше. Сколько в лигах он даже не представляет.

Я помнил о ждущих меня на дороге Хасоке и Фату и лишь покачал головой:

— С этим пусть разбирается местный владетель. Мне хватило беготни по лесу. Отвезём его в город и сдадим там, пусть им рассказывает, где ловить его приятелей.

— Конечно, господин. А ну-ка, тащите верёвку, парни.

***

Узира с интересом поглядывала на спину этого заносчивого идара. Малый дом Денудо, а ведёт себя так, словно принадлежит к Великому.

Впрочем, нет. Узира сморщила носик и призналась сама себе, что слишком предвзята в суждениях. Мало какой Великий дом стал бы тут лично разбираться на чужих землях, кому что принадлежит и лично участвовать в погоне по следам разбойников.

Скорее бы проехал мимо.

Даже интересно, что же он тут искал и о чём спрашивал тех трёх, что так жутко хрипели за кустами.

А ещё интересно, что он слишком силён для столь юного возраста. Восемнадцать лет и способен уловить дыхание человека в лесу? Его отец, Клинок ледяной стужи, похоже, воспитывает себе достойную смену. Вряд ли, конечно, этот парень уже Клинок, не в его годы, но по пути меча он продвинулся далеко.

Узира словно невзначай проверила косы: всё в порядке, не расплелись.

Конечно, она и без этого рисковала, требуя вернуть ей деньги. Но у неё было достаточно времени, чтобы оглядеть доспехи солдат, оценить их хённама, вслушаться в разговоры вокруг. И дать Алае разведать дорогу и степень риска.

Эти разбойники едва не вынудили её задержаться. И едва...

Узира передёрнула плечами. С одной стороны, она трезво оценивала свои силы. Убить днём всех разбойников в честной схватке она бы не сумела. С другой, честно признавала, что стоило бы кому-то протянуть к ней свои лапы, и она бы не сдержалась.

А она, Ребел их всех забери, из всех троих пленниц была самой красивой.

Так что нужно при расставании сказать спасибо этому Лиалу. Ей тоже есть за что быть ему благодарным. Без него ей бы пришлось учиться убивать, а потом ещё и бежать через лес. А про бегство через него она только читала и сомневалась, что сумела бы применить прочитанное на практике.

Глава 2

Я похлопал грауха по шее. Удивительные создания: мощные, красивые, опасные. По-прежнему смахивающие на лошадей, из которых их и создали, только в несколько раз сильней и выносливей. С зубами, которыми они могут перехватить хребет волка и плотной шкурой, которую возьмёт меч не всякого младшего воина.

Достойное животное, чтобы нести на себе идара.

Правда, со времён их появления миновало больше тысячи лет и теперь их развели достаточно, чтобы посадить на них даже старших воинов.

Если у тебя достаточно для этого денег.

У Дома Денудо теперь достаточно, невзирая на то, что мы ещё Малый дом. Но последнее не продлится долго. Да, в этом году я пропустил Игры Предков, но, клянусь Хранителем севера, эта война не будет вечной, и уже в следующем году я постараюсь встать на арене Игры плечом к плечу с отцом.

Приподнялся на стременах, чтобы оказаться чуть выше.

Нет, рано. Всё равно, даже с моим острым зрением не могу увидеть дом. Толку с острого зрения, если замок скрывается за холмами? Даже Великий паладин не сумеет пронзить взглядом десятки канов земли.

Тени могут. Но мне хочется видеть своими глазами, а не слышать их пересказ.

Я снова перенёс вес тела на стремена, но на этот раз оглядывая свой отряд.

Отряд и тени.

Тени стелились над землёй, не отставая ни на шаг, а при желании и легко вырываясь вперёд. Интересно, есть ли среди потерянных умений возможность видеть их глазами?

А ещё интересно другое.

Я потерял семерых старших воинов.

Как отец оценит эти потери? Мало это или много для того, с чем мне пришлость столкнуться?

С каждой минутой всё ближе тот миг, когда я узнаю ответ на этот вопрос.

И не только на этот.

Вот нужный мне памятный холм. Я всегда ждал его, возвращаясь в детстве с охоты. Третий холм от замка. С него я последний раз оборачивался, уезжая в Кузню.

Ударил пятками грауха, направляя его на узкую и крутую тропу:

— Хать! Хать!

Несколько ударов сердца и я уже на вершине. Впереди, у подошвы северных гор открылся замок Денудо, крошечный с такого расстояния.

Но я уже не ребёнок: я прошёл посвящение и открыл в себе много тайн, набрав силы. Ещё не Великий паладин, но и давно уже не Возвышенный мечник, если уж говорить начистоту.

Мой слух, моё зрение стали в несколько раз острей. Я вижу фигурки стражников на стенах, вижу подводу, которая пылит к воротам, вижу цветные отблески в витражах. Не вижу только мощной фигуры отца или стройного силуэта матушки. Но вон стражник на стене куда-то побежал, видно, заметив отблески стали на моих воинах или граухов. На середине пути от этого холма к замку стражники различат цвета наших плащей. Скоро отец и матушка выйдут мне навстречу.

— Хать!

Граух рванул вниз. Напрямую, по крутому и каменистому склону, не теряя время на тропу. Он ещё и не такое может.

***

Я спрыгнул с грауха. Ноги гулко ударили в брусчатку, а затем понесли меня вперёд. Сами. Голова была какая-то пустая и гулкая. Ни единой мысли. Я даже тела не ощущал, оно само шагало вперёд, с каждым ударом колотящегося в груди сердца приближая меня к главному входу.

Глаза жадно обшаривали отца и матушку.

Отец... Не изменился. Всё такой же огромный, сильный и могучий.

А вот матушка осунулась, побледнела. На лице морщинки, которых раньше не было, клянусь в этом Хранителем севера.

Клятая тень на несколько мгновений заслонила от меня родителей, рванув наискось через площадь и заставив стиснуть зубы от гнева.

Нашла время.

Будто ощутив мой взгляд, тень тут же вильнула в сторону, вмазалась в толпу собравшихся слуг и растворилась в ней.

Десять шагов и я рядом с родителями.

И только сейчас понимаю, как всё изменилось.

Отец распрямляет плечи, шагает ко мне, стискивая в объятьях. Уже не такой высокий, как в моих воспоминаниях. Уже не такой сильный. Рёбра не трещат, а мои руки стискивают его в ответ ничуть не слабей, впервые полностью его обхватывая.

— Добро пожаловать домой, сынок. Добро пожаловать.

Едва отец делает шаг в сторону, как меня жадно обнимает матушка. И мне пришлось немного нагнуться, чтобы ей было удобней.

Всё изменилось.

— Лиал, Лиал.

Я смутился, осторожно принялся утирать её слёзы:

— Матушка, ну что ты, матушка. Всё хорошо, я вернулся.

— Я вижу, сынок. Конечно, я вижу.

Отвернувшись на миг, поднимаю над головой руку:

— Приветствую всех воинов и слуг Дома. Слышал, что Дом пережил нелёгкие времена, но вы справились, сделав его лишь сильней.

Толпа на узком дворе замка и стене взрывается криками. Но для меня всё сливается в один неразборчивый гул. Могу разобрать только своё имя. Да и не хочу разбирать. Хочу побыстрей скрыться с чужих глаз и оказаться только с родителями.

***

— Ну что ты так тяжело вздыхаешь? Я думал, ты начнёшь болтать без умолку.

Вздыхаю? Я вскинулся, поднимая взгляд на отца, но затем поджал губы. Может, и вздыхаю. Но разговор всё равно нужно начать именно с этого. С самого тяжелого и самого важного.

— Отец, когда вы провожали меня, то ты желал мне вернуться Великим паладином, а матушка сказала, что неважно кем, пусть и простым Мечником.

Отец засопел, переглянулся с матушкой, а затем уже сам тяжело вздохнул и откинулся в тяжёлом кресле, крепко ухватившись за его ручки. Я отчётливо видел, как побелели его пальцы, впившиеся в дерево.

— Давай, говори прямо, Лиал.

— На посвящении, которое проходило на походном алтаре короля, я стал только Возвышенным мечником.

Дерево не выдержало, хрустнуло, разлетаясь щепками в хватке отца. Он отбросил обломки и попытался улыбнуться:

— Неважно. Я сказал тогда и повторю сейчас: неважно сколько даров ты получишь. Ты сделал всё что мог. Это зависит лишь от крови. Тебе не повезло при рождении, когда ты заполучил проклятье слабости крови. Я надеялся... — сглотнув, отец махнул рукой. — Неважно, что я хотел. Важно, что ты вернулся. Я помогу подняться по пути меча, сын. Не переживай.

— Да, Лиал, — матушка стремительно шагнула ко мне, приложила, как и в детстве, ладонь к моей щеке. — Не переживай.

Я положил свою ладонь сверху, прижал пальцы матушки сильней к себе и улыбнулся:

— Честно говоря, я уже давно не переживаю. Не после того, как я убивал Великих паладинов реольцев и древних Кровавых воинов.

— Что? — рука матушки дрогнула на моей щеке.

— Что? — отец подался вперёд на кресле.

Я с наслаждением повторил:

— Не после того, как я убивал Великих паладинов.

— Какие умения пути меча ты можешь использовать, сын?

— Первые четыре, — а едва глаза отца расширились, я добавил. — И могу проявить их суть льда.

— Что?

— Нумеро! — матушка отступила от меня, ожгла отца гневным взглядом. — Хватит. Может пора поговорить с Лиалом?

— Да, — отец потёр лоб. — Да, ты права, Терсия.

Поговорить? О чём? Что может быть важней, чем моя...

Я нахмурился, внезапно осознав, что не только у меня есть тайны от родителей, но и у них. И, похоже, одной шахтой слёз Амании дело не обошлось.

И что же знали и отец, и матушка, что теперь нужно поведать мне?

Отец вздохнул. Медленно повёл головой, оглядывая... стены?

Я повторил его взгляд и до меня внезапно дошло. Нет. Он прислушивается, нет ли звуков дыхания за стенами. Негромко спросил:

— Ты проверяешь, не подслушивает ли нас кто?

Отец коротко кивнул, а вот тень, на которую я уставился, стремительно метнулась сквозь стену, через три вдоха вернувшись с другой стороны и явственно покачала головой.

Я растянул губы в улыбке:

— Здесь нет посторонних, отец. Соседние комнаты пусты.

Он прищурился, медленно кивнул:

— Слух у тебя тоже острей, чем должен быть у Возвышенного мечника.

Матушка процедила:

— Нумеро.

— Всё-всё, — отец вскинул руки, снова тяжело вздохнул. — Я уже намекал тебе в письме, что... Ты же получил письмо?

— Креод вернулся со мной, так что да, получал.

Теперь вздохнула матушка:

— Он потерял глаз, да, Лиал?

Отец недовольно прищурился, а я покачал головой:

— Нет. Глаз у него цел. Но это будет следующим разговором, хорошо?

Отец вскинул брови:

— Ого. Это становится всё интересней и интересней. Ладно, я первый, значит, первый, иначе Терсия меня снова примется гонять огненными плетями.

Теперь уже я едва удержал в себе глупое: «Что?». Но удержал. Интересно они тут без меня жили. Или это то, что проходило мной незамеченным и тогда, когда я был дома? Помню, конечно, что матушка иногда срывалась, швыряя в отца слабый огонёк, но чтобы плети и гонять?

— Я намекал, что нам нужно будет серьёзно поговорить о нашем соседе. О Воразе. Эта история началась ещё несколько поколений назад. Редко, очень редко, но бывает, что у идаров рождаются двойни.

Я наморщил лоб и честно признался:

— Никогда даже не слышал такого слова.

Матушка тут же пояснила:

— Это когда женщина носит в себе одновременно два ребёнка.

Отец кивнул:

— И лишь от прихоти судьбы зависит, кто из них появится на свет первым. Разница идёт на минуты. Ты понимаешь, к чему я веду?

— К тому, что они равны по первородству? Совершенно одинаковые?

Отец кивнул, но тут же развёл руками:

— Но глава Дома может быть лишь один. И на Играх Предков может выйти лишь один из поколения. Это стало проклятьем нашего Дома Денудо. Между ними с первых дней пролегла ненависть, хотя они и были братьями. В конце-концов, чтобы не допустить братоубийства, их отец пошёл на разделение Домов. Появились Вораз. И каждый из Вораз всегда считал, что именно им принадлежит право первородства и право сильнейшей крови.

Я не раз видел на ярмарках Атия Вораза и честно говоря, он меня никогда не впечатлял силой или обликом. Толстяк, который морит голодом своих крестьян. Это я попытался сказать:

— Да, но...

Но отец меня перебил:

— И в моём поколении я дал им повод и впрямь так считать.

Я захлопнул рот. В моём тем более. Возвышенный мечник станет главой Дома? Смешно. Владетель, что лишь чуть сильней, чем может стать любой простолюдин на службе у Дома. Но что с отцом?

— На посвящении я получил лишь пять даров. Я был только Паладином меча.

Я выпучил глаза и всё же не удержал в себе глупое восклицание:

— Что?

***

Всё, что рассказал мне отец, нужно было уложить в голове. Вораз никогда не были слабей Денудо после раскола Домов, а в поколении отца впервые стали сильней.

К этому ещё нужно привыкнуть. Отец был всего лишь Паладином меча. И только через несколько лет, когда продвинулся по пути меча, когда начал уверенно побеждать на Играх Предков... только тогда он получил шестой дар.

Затем он годы усмехался в ответ на все вопросы и заявлял, что его слабость и малое число даров лишь глупые слухи, которые распространяют недоброжелатели. Каждый понимал, о ком он говорит.

И словно назло этим слухам отец с каждым годом действительно становился всё сильней на пути меча, заслужив наконец право именоваться Клинком ледяной стужи и чемпионом Игр.

Именно поэтому он настаивал, что я должен проходить посвящение то в нашем крохотном храме при замке, то на юге.

Матушка перегнулась со своего кресла и дотянулась до отца, ударив его кулаком по колену:

— Нужно было сразу сказать это мне, а не корчить из себя невесть что.

Отец как-то беспомощно пожал плечами:

— Мне хватило той поры, когда я уговаривал твоего отца дать нам благословение.

Матушка смутилась:

— Ты о тех слухах.

— Как видишь, это были не совсем слухи, дорогая, — отец вздохнул и перевёл взгляд на меня. — Посвящения Кузни всегда были закрытые, на них не пускали посторонних. Но, видимо, в этот раз всё было не так, да, Лиал?

Я усмехнулся:

— Мягко говоря. Стоя в центре армии короля, под взглядами его величества Лавоя, её высочества Леве, сотни идаров, наверное, и тысяч воинов. Я был первым, кто поднялся из всей Кузни к королевскому алтарю, а число моих даров громко объявили вслух.

— Ничего, ничего, — матушка порывисто вскочила с кресла, обняла меня. — Ничего. Ох, Лиал, как ты возмужал, я уже и не могу тебя толком обхватить, — отстранившись, матушка смахнула слезинки. — Ты выделил принцессу Леве. Как она тебе, красивая?

— Терсия, — отец скривился. — Давай ты не будешь давать сыну ложных надежд. Не в его возрасте, это просто жестоко.

— Ложных надежд? — я нахмурился, пытаясь уловить суть слов, а затем рассмеялся. — Это ты о женитьбе, отец? Не беспокойся. Я не заметил в ней никакой особой красоты. Да и не до того было. Ночь, Кровавый воин, мёртвые тела под ногами. К тому же она сполна расплатилась за мою помощь, — я немного обнажил меч, показывая его сталь, и пожал плечами. — Кроме того, моих заслуг в Кузне не хватало, чтобы стать первым на посвящении. Шестым? Быть может. Четвёртым? Вряд ли. Первым? Невозможно. Были птенцы гораздо лучше, чем я.

— Лучше, чем ты, сынок?

— Ой, матушка, — я отмахнулся. — Кузня всё расставила по своим местам: я не самый умный, не самый сильный, и уж точно не блистаю в управлении воинами. Отец, так что насчёт подробностей о получении дара Великого паладина?

Отец вздохнул.

На Играх Предков каждый выходящий на поле клялся на алтаре Хранителей и получал их одобрение для схватки. А ещё победитель получал немного жара души в то время, как проигравший его терял. Всё это я знал с детства. Как знал и то, что там сложная система отбора, которая не позволяет сходиться напрямую северу и югу или Великому дому с Малым, владетелю с наследником при разнице поколений и прочее, что заставлял меня заучивать сабио Атриос.

Система противовесов, как честно пояснил отец повзрослевшему, прошедшему посвящение мне.

Ещё я помнил, что череда постоянных проигрышей может полностью опустошить идара. До такой степени, что даже алтарь откажется признавать в нём того, кто может обращаться с молитвой к Хранителям. Звучит пафосно, а на деле означает, что идар опустошается до дна, что жара души в нём становится меньше, чем у какого-нибудь простолюдина.

Редко кто доводил до подобного. Это конец. Место, из которого уже нельзя вернуться. Большая часть идаров объявляла о распаде своего Дома гораздо раньше. Лучше сохранить возможность присоединиться к Дому Осколков, чем стать никчёмным простолюдином.

— Так ты получил дар, а он? Он его потерял, отец?

— Я не знаю, Лиал. Я убил его. Это вышло случайно, мы, по сути, были равны и до этого уже сходились в схватке пару лет назад.

Я задумчиво протянул:

— Убил?

Как это многое меняет. Выходит, это было до моего рождения, когда ещё не был объявлен эдикт короля. И выглядит очень знакомо, да, Лиал? Да, мои тени?

Помнится, в Кузне несколько ядовитых языков заронили во мне сомнения в моей крови. Я, краснея, вспоминаю, что даже подозревал матушку в недостойных вещах. А на деле оказывается, что причиной моей слабости был отец. И что именно отец может быть причиной всех тех вещей, которые со мной происходит.

Эх, Флайм, Флайм, знал бы ты, что не того обвинял в крови проклятого Дома Оскуридо. Если бы знал, то сохранил бы свою жизнь. Да и моя, возможно, немного бы изменилась.

— Не молчи, Лиал, а что ты?

Я тряхнул головой, избавляясь от глупых мыслей, и переспросил:

— Я? — пожав плечами, ответил честно. — Нет, со мной всё по-другому, отец. Я убил десятки людей, несколько идаров внешних и внутренних техник, от самых слабых до Великих паладинов, множество Кровавых жнецов, даже древнего Кровавого воина, которому было Безымянный знает сколько лет.

Матушка подалась вперёд:

— Это как понимать?

Я вскинул брови:

— О, так ты не знаешь? Кровавые воины не теряют разум, если достаточно сильны. И могут жить сотни лет. Сотни. А в остальном, — я развёл руками. — Я давал клятву на алтаре.

Отец возмутился:

— Терсия, да хватит его отвлекать от важного. Лиал, что с дарами?

— Они не прибавились ни разу, отец, — помедлив, я заметил. — Я другой, словно и не твой сын.

— Глупости! — отец отмахнулся, не промедлив и мига. И словно не заметил мой проверки. — Кто знает, как оно работает? Это были просто битвы. Возможно всё дело в одобрении Хранителей. Вот когда выйдешь на Игры Предков, тогда и поглядим.

— Что вы там поглядите? — язвительно заметила матушка. — Сейчас никто и никого не убивает на Играх. Я даже не знаю, как это удалось тебе, Нумеро, но одно дело сказать судье на Играх, что в записи ошибка на один ранг, а другое убеждать, что Возвышенный мечник следует читать как Великий паладин. Даже если что-то изменится, об этом следует молчать. Слишком странная тайна, которая вызовет столько вопросов, что они могут уничтожить нашу семью.

Отец поджал губы:

— В этом ты права.

Я вздохнул. Хороший совет. Поэтому тени, аура Устрашения, запас тьмы для создания той сферы и моя способность в чём-то повторить дар Великих паладинов, защитив моих солдат от стрел, останутся тайной. Даже от родных. Но кое о чём они должны знать.

Потерев лоб, я напомнил:

— Креод и его глаз. Он был в охране обоза и алтаря, когда реольцы напали на них. Больше того, они сумели его пленить. Пленить и увезти с собой. Обычно они использовали тех, в ком есть дары, чтобы сделать сильней своих Кровавых воинов, просто отдав им в пищу, но Креода пропустили через ритуал создания Кровавых.

Отец прищурился, недоверчиво уточнил:

— Ты хочешь сказать, что он Кровавый воин? Из тех, что сохранили память и способности?

Я ответил честно:

— И да, и нет. Он Кровавый лишь наполовину. Память и способности воина Дома при нём полностью, а вот способности Кровавого не целиком. Но сейчас его всё равно убить очень и очень непросто.

— А повязка значит, скрывает алый глаз?

— Нет, отец. Это лишь страховка. Он ни разу не покраснел с первого дня. Ну, исключая моменты, когда он поглощал кровь из разбойников, — матушка широко раскрыла глаза, но промолчала. — Думаю здесь, в замке, на землях нашего Дома, можно и вовсе от неё отказаться.

Сначала шевельнулась тень, разворачиваясь к двери и поднимая руку, затем голову повернул отец. На звук шагов.

Короткий стук и вошёл тот, о ком мы и говорили.

Креод.

Глубоко поклонился:

— Господин, госпожа.

— К-хм, — отец нахмурился, чуть наклонил голову к плечу, оглядывая Креода. — Ощущаешься по-другому. Опасней.

Креод едва заметно улыбнулся:

— Спасибо, господин.

— Сними повязку, сын говорит, что на наших землях можно и не скрываться.

Креод помедлил миг, прежде чем стянуть её. Моргнул, привыкая к свету.

Отец пожал плечами:

— И впрямь, глаз как глаз.

— Лиал! — матушка вдруг потеряла интерес к Креоду, развернулась всем телом ко мне. — Я сначала подумала, что это лишь украшение, моду на которое ты у кого-то перенял. Но теперь, — она пристально на меня уставилась. — Что скрывает твоя повязка?

Теперь медлил я. Эта проклятая Безымянным метка потрепала мне нервы. Она, будь ещё раз проклята, упорно проявлялась, стоило коже немного поджить. Тот самый момент, когда ты очень жалеешь, что на идарах всё заживает на зависть простолюдинам.

Трижды мне пришлось срезать кожу. В конце концов, я набил в этом руку и даже отыскал способ победить силу заживления идара. Особенно, если он всего лишь Возвышенный мечник.

Матушка побледнела, и я понял, что слишком тяну.

Да ладно уж. Развязал узел и снял налобную ленту.

Матушка охнула, прижала ладонь ко рту.

— Ох, сынок, и до сих пор не затянулась? Ничего-ничего, мазь на исарах и несколько моих техник сумеют тебе помочь.

Я прикрыл шрам обратно и помотал головой:

— Нет. Это память о победе над двумя противниками, каждый из которых был сильней меня. Но они мертвы, а я жив.

— Сынок.

— Нет, матушка. Нет. Он останется, а я буду и дальше носить повязку.

Не хватало мне ещё, чтобы после стольких усилий на залеченной матушкой коже снова вылезла метка Безымянного. Не для того я мучил себя тем ужасным едким составом, добиваясь толстого рубца.

Махнул рукой, переводя с себя внимание:

— Креод, так зачем ты пришёл?

— Господин, мне нужно вам кое-что рассказать.

Я вскинул брови. Кажется, однажды он уже приходил ко мне с такими же словами. С усмешкой спросил:

— Что, снова раскопал могилу? Или решил ограбить склеп Дома?

Голоса матушки и отца слились в дружном вопле:

— Лиал?!

Креод с укоризной покачал головой:

— Молодой господин, ну что вы. Он давно исправился и тем более не посмел бы устроить ничего подобного в Доме своего господина. Дело в другом. Мы тут решили размяться на тренировочной площадке и показать остальным, что все эти месяцы зря времени не теряли, — Креод откашлялся. — К-хм. Так вот, Орак сумел создать Стену клинков.

— Ого! — отец даже вскочил с кресла. — Наконец-то у тебя появится достойный заместитель и понадобилось всего-то восемь лет тренировок. Можно будет делить вас надвое без опаски ослабить половинки отряда, — с усмешкой подначил. — Кажется, он даже немного талантливей тебя, Креод.

Креод спокойно кивнул:

— Да, господин, может быть и так, — и добавил. — А следом Дождь клинков создали Гамион и Суташ.

Отец нахмурился:

— Гамион ладно, но Суташ? Он ведь и старшим воином стал всего пару лет назад. Как это вообще возможно? Кровь отца с ихором проснулась, что ли?

Креод перевёл взгляд на меня, не спеша отвечать. А я вздохнул. Да, кровь. Только совсем не отца этого Суташа. Медленно произнёс:

— Отец, я ведь не рассказал ещё, каким нашёл Креода после ритуала реольцев и что позволило ему сохранить разум.

Отец обернулся ко мне всем телом, но вопрос задала матушка:

— И что же это?

Я помедлил и выдохнул:

— Моя кровь.

***

Помнится, в детстве отец очень редко брал меня с собой в горы. Опасная дорога, холод. Самое большее — мы поднимались на два дня пути. Сейчас мы это же расстояние оставили позади за несколько часов, а холодный ветер больше меня не тревожил. Это воины следуют за нами в толстых плащах, а на мне с отцом лишь шёлк, как и положено идарам первой крови. Дары надёжно защищают нас. Даже мои необычные дары.

В общем, отец внимательно выслушал мою историю о крови. И даже принял к сведению мой острожный намёк, что вряд ли его кровь сумеет оказать такой же эффект. Но он всё равно решил проверить. Неудивительно.

Редко какой старший воин Дома способен создать Дождь клинков. Такие люди в будущем становятся гаэкуджами Дома или получают задания и плату, достойную такого звания, за каждый год своей службы, если такое место уже занято. Сделав первый шаг, они почти всегда делают и следующий, познавая суть Стены клинков.

Здесь же за один день Дом Денудо получил сразу трёх таких воинов. Легко понять желание отца ещё сильней усилить наш Дом. Богатство принесло и множество врагов, которые совсем не чурались подлых средств. На уроках сабио Атриоса о таком не говорилось. Законы, правила, судьи. В жизни же всё оказалось не так красиво и справедливо.

Поэтому отец повторил мой ритуал с кровью. Даже точно так же использовал флягу, словно чаша могла бы всё испортить. Мне, если честно, тоже любопытно. Если всё выйдет, то это будет означать... Что я действительно кровь от крови отца и совершенно непонятно, почему тени не пришли к нему.

Глава 3

Мне не понадобилось даже сильно напрягать память, чтобы назвать место, откуда начинался путь к тайнику Дома Денудо:

— Последняя стоянка Рассветной тропы. Перестали использовать при деде, когда обвал перекрыл саму тропу, расчистить оказалось слишком дорого для нашего Дома.

Отец молча кивнул и поманил меня вглубь пещеры.

Я успел сделать буквально десяток шагов, с любопытством крутя головой по сторонам, когда мои тени вдруг засуетились, заметались, а затем рванули ко мне, заставив сбиться с шага.

Отец насмешливо хмыкнул:

— Гляди под ноги.

Я лишь отмахнулся, не спуская глаз с первой тени, что держалась от меня в двух шагах. Парила в воздухе и с явственно угадываемым волнением в голосе сообщала мне:

— Господин, господин! Одно из мест силы рядом. Слабое, но мы ощущаем его. Сейчас отыщем дорогу, господин.

Мне очень о многом хотелось спросить. Или просто в сердцах выругаться. Но делать подобное, когда впереди идёт отец, а позади десяток воинов Дома — глупо и безумно. Ни у кого не вызовет доверия человек, что разговаривает с пустотой, да ещё и интересуется при этом Безымянным.

Какое совпадение.

Из всех мест, где можно расположить тайник Дома, отец выбрал пещеру, от которой начинается путь к силе Безымянного.

Из всех своих владений Великий дом Денудо, теряя родичей и власть, выбрал сердцем своей силы крошечное владение недалеко от тайника Безымянного. Кажется, мне даже не нужно задавать теням вопрос про ихор Ребела в жилах отца, я и так знаю ответ.

— Сейчас, господин, сейчас.

Я ощутил, как дёрнулась от этого вопля тени щека. Прижал её пальцами, ощущая колкую щетину. Переживу, если вы вообще пути не найдёте. Не в силах задавать вопросы им, я обратился к отцу:

— А как ты нашёл это место?

— Не искал. Оно использовалось как тайник всеми поколениями Денудо. Правда, ещё при прадеде отсюда вынесли последние монеты и доспехи. Мой отец, твой дед, по-моему, здесь ни разу и не был.

Я поджал губы, выдавил:

— Ясно.

Отсчитал двадцать шагов, спросил ещё:

— Помнишь, я боялся темноты?

Отец обернулся на миг, хмыкнул:

— Хочешь взять факел?

— Нет. Хочу спросить, — через мгновение я словно шагнул в пропасть. — А ты в детстве не боялся темноты?

— Нет, Лиал, нет, — отец коротко хохотнул, плечи его дрогнули, а факел в руке дёрнулся, присоединяя к моим чётким теням ещё несколько новых, ненастоящих, изломанных. — Если тебе так интересно, я боялся высоты, и отец однажды заставил меня шагать по зубцам крепостной стены.

Я невольно покачал головой. Жестоко. Но меня сейчас не очень волновали методы воспитания юных поколений Денудо, поэтому я переспросил:

— А он сам не боялся темноты? От кого из предков мне это досталось?

— Не думаю, что это вообще такая штука, которая может передаваться по наследству, Лиал.

Я скорчил рожу, пользуясь тем, что отец меня не видит. Да, конечно, не передаётся по наследству. Я такой первый и единственный, а ихор Безымянного в мои жилы ветром с гор надуло.

— Господин! — я даже вздрогнул от этого вопля. Единственный из всех. Проклятые тени. — Нашли. Нашли, господин!

Я восторга тени не разделял. Пережил бы, если бы этот забытый всеми Хранителями ход завалило, как и Закатную тропу. Вот уж не повезло.

— Пойдёмте, господин.

Да, уже бегу.

Игнорируя приглашение тени, я шагнул вслед за отцом. Ну, хотя бы дороги к тайникам разные. Глупо, конечно, радоваться такой мелочи. Она никак не перевешивает подозрение о прошлом Дома Денудо. Но всё же, всё же.

Отец с гордостью повёл рукой в конце нашего долгого пути:

— Вот.

Учитывая, что сейчас все воины нашего Дома носили доспехи льдистой стали, то, что здесь осталось ещё около полусотни доспехов, внушало уважение. А здесь ещё и мечи лежат.

— Никто не может сказать, чем закончится этот период истории нашего Дома. Но пока у нас есть деньги, я сделал запас на чёрный день. Если что-то случится, то у тебя, твоего сына или внука будет возможность возродить наш Дом.

Я даже обернулся на отца, с опаской спросил:

— Ты так говоришь, будто уже завтра нас ждёт раскол и Денудо вычеркнут из списков Домов. Есть что-то, что ты не хотел говорить при маме?

— Нет, — отец покачал головой. — Никаких больше тайн, я ей твёрдо обещал. Просто у меня нехорошие предчувствия. Я очень долго готовился ко дню, когда объявлю о шахте слёз, но так и не сумел предугадать всего. Поэтому и тебя прошу готовиться даже к тому, чего ты и предположить не можешь.

Я тяжело вздохнул. Отлично сказано. Например, подготовиться к тому, что во мне возродится кровь королевского рода Оскуридо, а мне нужно будет уйти из этого мира, найти и убить Предка Аманию. Действительно, кто бы мог такое предположить, когда я просил оставить мне свечу на ночь?

— Денег, драгоценностей или слёз здесь нет. Пусть об этом месте и знают только самые верные, ни к чему обременять их лишними сомнениями и испытывать без нужды их верность. Карту я тебе дома нарисую, но ты обязан будешь заучить все повороты. Карта тоже лишний след, который всегда может попасть в руки не тому слуге.

Я кивнул, ещё раз с безразличием оглядел доспехи и оружие. Помедлив, всё же решился:

— Отец, у меня будет к тебе необычная просьба. Вы ведь взяли припасы?

— Как всегда. Это же горы…

Я закончил фразу за него:

— …никогда не знаешь, как всё обернётся.

Похоже, и улыбки, которыми мы обменялись с отцом, были очень похожи, так что своё желание я озвучил со спокойной душой:

— Я хочу кое-что поискать в этих пещерах, ждите меня, скажем, два дня.

Отец прищурился, с недоумением спросил:

— Что ты хочешь найти? Это единственный тайник. Нет, я тебя понимаю, сам, когда узнал об этом месте от отца, потратил месяц, обыскав здесь каждый закоулок. Так что уверяю тебя, Лиал, здесь нет ничего, кроме камней.

Это было очень интересное и важное дополнение, но оно лишь заставило меня повторить:

— Два дня. Это недолго.

Отец покачал головой:

— Терсия меня прибьёт.

Я вновь улыбнулся:

— Вали всё на меня, отец.

— Думаешь, она поверит? Скорее обвинит, что моя кровь в тебе становится всё сильней, у тебя появилась моя привычка к тайнам, — не дожидаясь ответа, отец махнул рукой и потребовал. — Оставляйте метки. У солдат должны быть…

Я перебил его:

— Я пойду один.

На этот раз отец молчал дольше. Молчал, не сводя с меня взгляда. Наконец, кивнул:

— Ладно. Ты явно что-то скрываешь, но это я пообещал Терсии покончить с тайнами, а у тебя всё впереди. Не знаю, уж, что ты тут собираешься в одиночку искать целых два дня, но дело твоё, главное, не забывай оставлять метки, рисуй крест, искать тебя, случись что, будет ещё той морокой.

Я коротко кивнул, кажется, снова повторяя за отцом это жест и так же коротко поблагодарил, за всё сразу:

— Спасибо.

Отец только отмахнулся.

Едва я шагнул в узкий проход, что вёл прочь из тайника, как тень тут же зашептала:

— Сюда, сюда, господин.

Но свернула не налево, откуда мы и пришли, а направо. Печально. Но я уже начинаю свыкаться с мыслью, что Дом Денудо хранит в своём прошлом много тайн. Интересно, тот владетель Денудо, что первым откликнулся на клич Вириаста Справедливого очистить Дома королевства от ихора Безымянного, сделал это искренне или же он так пытался скрыть своё прошлое и защитить себя и своих потомков? Если второе, то он сумел это сделать. Вириаст Справедливый так и не нашёл в моём Доме следов крови Оскуридо. Слепец.

Факел я давно потушил, следовал за тенями не шагом, а мчался Шагами, только и успевая выбрать, куда ставить ногу, чтобы не упасть во время бешеной гонки. Вот это тренировка, так тренировка, ещё сложней, чем в горах Ожерелья.

Особенно тяжело приходилось там, где осыпи и обвалы перегородили и без того узкие проходы. Мне пришлось проскальзывать в них буквально в прыжке или падении, втискивая тело между камнями и сводом или между камнями и полом, заставляя крепкий шёлк одеяния трещать.

Но я только прибавлял и прибавлял скорости, выжимая из Шагов и своего тела всё до предела.

Едва успел остановиться, чтобы не разбить себе лоб в тупике.

И что это значит?

Из каменной стены вынырнули тени, в несколько голосов потребовали:

— Господин, сюда!

Я вздёрнул бровь, не скрываясь, спросил:

— У меня, в отличие от вас, есть плоть и кровь. Как я пройду сквозь камень?

— Господин, это не камень. Обман. Идите за нами.

Я подхватил из-под ног камушек, запустил его в тень. Он прошёл сквозь неё и ударился о стену, отскочил почти ко мне, но тень лишь снова потребовала:

— Сюда, господин. Это обман.

Ничего себе обман.

Шагнул вперёд, вытягивая руку. Тень тут же отпрянула, скрываясь в камне. Кончики пальцев, что тянулись вслед за ней, неожиданно провалились сквозь скалу. Я замер на месте, пошевелил пальцами, согнул руку, вызволяя их из камня. Целые.

Уже смелей шагнул вперёд, стараясь не моргнуть в момент, когда голова нырнула в камень.

Какая-то пелена перед глазами на мгновение, и я снова вижу. И стою при этом по другую сторону каменной стены. Отсюда она выглядит точно так же — несокрушимой и надёжной преградой. О таком я не слышал. Впрочем, я много о чём не слышал. Но если бы такая “дверь” стояла на тайнике Дома Денудо, то и нужды в охране не было бы.

Впрочем, воины Дома узнали о нём скорее потому, что отец не хотел терять времени, таская доспехи в одиночку. Посвящение Хранителям, конечно, делает идаров сильней, но не настолько, чтобы уподобиться быку. Тут скорее бы подошли те древние Кровавые воины, что были созданы из простолюдинов. Вот уж кому силы не занимать, таскают на себе доспехов на четверых, но при этом неимоверно быстры.

Туннель за тупиком оказался коротким, в полсотни шагов длиной и вывел в большую и сухую пещеру.

Но главное здесь было не её размеры, а то, что находилось в середине.

Небольшая квадратная площадка, поднятая над уровнем пола пещеры. На ней, словно на пьедестале, возвышалась статуя в два человеческих роста.

Мужчина в пике сил. Широкие плечи, лёгкая улыбка на губах, уверенный взгляд. Удивительно, но он своей уверенностью и гордостью неуловимо напоминал Адалио.

Все мои тени выстроились двумя рядами перед площадкой, передний короче, задний многочисленней и длинней, а затем опустились на колени. Теперь, когда после Кровавого и Визира они стали гораздо плотней и чётче, это легко уловить. Да и какие другие причины того, что все мои тридцать теней вдруг стали ниже? Погрузились в камень пола?

Остаётся лишь один вопрос:

— Это Оскуридо или… Ребел?

Многоголосый шёпот был мне ответом:

— Это Предок Ребел.

Я кивнул, с удвоенной силой принявшись всматриваться в статую. Совершенно непохоже на статую Хранителя. Там вместо лица безликая маска с прорезями глаз, непонятная балахонистая одежда, в руках зажат меч клинком вниз в самом уважительном из вариантов приветствия.

Здесь же шёлк идаров, в этом нет сомнений. Меча нет ни в руках, ни на поясе, как нет и каких-либо украшений, гербов или вышивки, которую скульптор изобразил бы в камне. Зато есть с избытком таланта, вложенного в фигуру и лицо.

Сейчас, вглядевшись пристальней, я уже не уверен, что Ребел похож на Адалио, как показалось с первого взгляда. Зато кажется, что он вот-вот шевельнётся или что-то скажет, что он лишь великан, застывший на долгие столетия в ожидании меня.

Взгляд, который скользил по статуе, зацепился за ещё одну деталь. У ног Предка вертикально стояла плита, на которой было что-то высечено.

Как там сказали тени?

Место силы, где я могу узнать секреты своей силы.

На несколько ударов сердца меня охватил соблазн развернуться и уйти. Я даже убивать Предка Аманию не хочу, хотя она и просила меня об этом. А уж тем более не хочу возвращения в наш мир теней и драугров.

Но я пересилил себя. Всё равно от этого не убежишь. Тени со мной с рождения, многими способностями крови Оскуридо я пользуюсь. Только от меня зависит, что я буду делать в будущем. Но знать о себе всегда лучше, чем не знать. Тем более именно эти силы уже не раз позволяли мне выжить.

Тени привычно раздались в стороны, давая мне возможность пройти, не касаясь их.

Никаких мрачных пророчеств или рецептов правильного убийства жертв на плите не нашлось.

Я такое уже видел. В Грасдоке на основании статуи Хранителя. Это движения пути меча. Фигурки идара, которые изображают позиции с мечом и какой-то вид шагов. Здесь только рядом добавлены дополнительные фигурки, в которых нарисован путь жара души и печати. Если я всё верно понимаю.

Ещё отличаются позиции. Совпадает только первое движение, как и во всех известных мне техниках Домов и королевств Скеро и Реола. А вот со второго уже отличия. Пятое идёт вторым, третьим идёт десятое, следом…

Я замер, впитывая в себя путь меча и прокручивая его в голове. Начало даже проще, чем Клинок льда и света, но вот дальше всё это становится сложней с каждым движением, да ещё и эти странности с жаром души…

На печати пальцев можно даже не глядеть. Всё это эхо давно минувших дней, дней, когда Предки жили дружной семьёй и Ребел ещё был жив. Тысячу лет уже, как единое прежде искусство раскололось на два пути. Внешние и внутренние техники.

Так, попробуем.

Я прокрутил в голове первые пять движений, поднял меч в первую позицию. Начнём.

Мне понадобилось около пяти часов, прежде чем я сумел слить воедино все движения меча. Не так-то просто всё это оказалось, как выглядело со стороны.

Но слить-то я их слил. Только впустую. Когда я принялся вливать жар души в заученную последовательность нового умения, то он срывался с лезвия меча какими-то жалкими всполохами, которые не сумели бы навредить и младшему воину.

Похоже, что это искусство меча сгнило за тысячу лет. Смерть Ребела не прошла для его учений бесследно. Жаль.

Я опустил меч, вздохнул. Ну вот, только я решился использовать умение падшего Предка, а оно оказалось негодным.

— Господин, позвольте мне дать вам совет. Для начала переход во вторую позицию должен быть более плавным и плоскость меча должна поворачиваться так же плавно, а не резким движением, как вы привыкли.

Я медленно повернул голову к заговорившей тени. Это только год назад они казались мне все одинаковыми. С тех пор как они перестали исчезать днём, с того дня, как я впервые посчитал их точное число, они начали меняться. А после того, как убил Кровавого и сразу же Визира, они стали пугающе чёткими и… разными.

Сейчас со мной заговорила тень, которая была самой большой из них. И которая до этого дня почти всегда молчала. Кажется, последний раз она говорила со мной в той самой пещерке, отвечая на вопрос, сколько тьмы они забрали у Кровавого.

Хмыкнув, я прямо сказал то, о чём давно подозревал:

— Вы помните гораздо больше, чем говорите мне.

Тень рухнула на колено, сгибая спину:

— Это не так, господин, вы ошибаетесь. Наша память затянута туманом. Я вспомнил эту технику, только когда увидел плиту, одновременно с вами. Но я вспомнил, что отлично владел обеими техниками и вижу все ошибки, которые вы совершаете.

Я спросил, уверенный в ответе:

— А другие техники?

— Они всё ещё в тумане, господин. Возможно, когда вы станете сильней, что-то вернётся, и я с радостью передам вам эти знания.

Но в его ответе всё же было то, что меня заинтересовало:

— Именно ты передашь? Кто вы вообще такие?

Тени явственно переглянулись и вперёд шагнула ещё одна. Не самая высокая, не самая плотная из них, но та, что чаще всего со мной говорила всё это время. Это именно она первой заговорила со мной у реки, это она первой падала на колени, извиняясь за то, что тени едва не убили меня в детстве и в Кузне.

— Господин, мы советники и верные слуги королевского рода Оскуридо. Многое стёрлось из нашей памяти за сотни лет забвения, но мы помним точно, что стать тенями и вечно служить Оскуридо было нашим собственным желанием.

— И чего вы советники?

— Я сабио Молак, мудрец. Я помогал королям Оскуридо заглядывать в поступки людей и давал общие советы, — тень повела рукой, указывая на остальных. — Советники по торговле, землям, суду, армии, тайнам, пути меча.

Каждый на кого указывала тень, опускался на колено, склоняя голову. Последним тень-мудрец указала на здоровяка, что и так уже склонился передо мной, первым.

— А остальные?

Я указал на тени, что держались позади коленопреклонённых и до сих пор стояли.

— Это наши помощники. В основном, конечно, помощники Ариоса, советника по тайнам. Впрочем, сейчас мы все его помощники. Нужны ли вам сейчас те немногие советы по выращиванию пшеницы или строительству водных каналов, что помнит Тормур? Нам приходится служить вам своей бестелесностью и ждать вашего возвышения, король Лиал.

— Аха-ха-ха! — я оборвал свой смех, повёл рукой. — Простите. Но король Лиал — это всё же чересчур. Сейчас я лишь наследник Малого дома.

— Вы верно сказали, господин, лишь сейчас.

Да уж. Смеяться мне как-то расхотелось. Как и спорить с тенью. Я жестом приказал всем подняться и повернулся к здоровяку:

— А как зовут тебя?

— Ирал, господин, я советник пути меча для всех наследников Оскуридо. И я неимоверно горд, что теперь тоже могу послужить вам так, как и должен.

— Ну давай, Ирал, поправляй, — я соткал движения меча, поправив первые два так, как и сказал Ирал ранее: медленно и плавно поворачивая меч и уводя его во вторую позицию. — Где ошибка дальше?

— В третью и четвёртую резче.

Да уж. Я поджал губы. По одним только рисункам на плите это и не поймёшь. Там явно не хватает ещё пояснений. И этот Ирал позволил мне пять часов заучивать последовательность движений с ошибками. Хотя уж кто-кто, а советник по пути меча должен знать, что гораздо проще сразу учить правильно, чем переучивать неверные движения. С подозрением поинтересовался:

— А что по движению жара души?

— Простите, господин, но мне далеко ещё до уровня Клинка, я не могу пока увидеть циркуляции жара души в вашем теле. Но вы очень талантливы, господин, у вас высокая чувствительность, вы словно ощущаете дисбаланс потоков и инстинктивно находите единственно верный путь. Не будет ложью сказать, что вы гений.

Я скривился:

— А что, в качества советника обязана входить лесть?

Ответил мне мудрец:

— Нет, господин. Она вредна для того, кто стоит рядом с вами, да и Ирал никогда не был замечен в лести ни одному наследнику Оскуридо.

— Это значит вы помните, — я хмыкнул и язвительно спросил. -- А может, вы помните всё, но не все говорите?

— Господин, у меня нет способа убедить вас, но вы стремительно набираете силу, не так далеко момент, когда вы уже сумеете наказать нас, если захотите.

И снова я расхохотался:

— Аха-хах-ха! А ты не зря первый из вас, советников. У меня в детстве тоже был учитель, который любил, когда я называю его сабио. Он был такой же хитрый, как и ты, когда нужно было заставить меня заниматься. Боюсь даже представить, сколько хитрости ты накопил за свою жизнь. Сколько столетий ты служил тенью-советником?

Тень мудреца колыхнулась на месте, пожав плечами:

— Это скрыто от меня, господин. Но так ли это важно? Осмелюсь напомнить, что вы просили у вашего отца два дня, и они стремительно утекают из ваших пальцев. Конечно, Ирал теперь помнит эти техники меча и движений, но, когда вы сумеете в следующий раз с таким жаром и отдачей отдаться тренировке с ним? Тренировке в одиночестве, когда вам никто не мешает и не задаёт вопросов?

Тут он был прав. Можно, конечно, просто получать советы, которые никто не слышит и самому не говорить с пустотой. Но вернуться из гор с двумя новыми техниками, которые я начну тренировать в замке? Ни к чему давать пищу слухам. Слишком много глаз будет в замке.

Я поднял меч, пытаясь ощутить в себе тот самый баланс верного потока, о котором говорил Ирал. Если есть разница в скорости движений меча, то это должно отражаться и на движении жара души.

На постижение первых десяти движений и проявление сути этого умения мне понадобился остаток дня.

Сейчас я замер напротив огромного валуна, на котором и тренировался последний час.

Первые три движения зажгли после себя дымчатые росчерки, четвёртое движение проявило над валуном четыре серых клинка, которые стремительно метнулись к цели. Каждое новое движение проявляло ещё один дымчатый клинок. И каждый из них был в два раза сильней предыдущего, оставляя на валуне всё более и более глубокие зарубки.

Но пока десять — это мой предел. Сложность каждого нового движения тоже нарастала. Я буквально ощущал, как туго скручивается во мне жар души, сопротивляясь на каждом новом взмахе меча тоже вдвое от предыдущего.

Опустив меч, переспросил Ирала:

— Как, говоришь, оно называется?

— Двадцать четыре клинка мрака.

Я покачал головой. Говорящее название. И облик у проявленной сути тоже под стать. Ни следа льда или света Дома Денудо и королевства Скеро, давших начало нашим родовым цветам.

Если принимать, что двадцать четыре движения равны шести умениям Меча льда и света, то освоенные десять это по сложности где-то Покров клинков. Только Покров умений Денудо разделяется на сотни игл, а Клинки мрака одиночные, и поэтому должны наносить гораздо более сильные удары.

Идеальное умение против одного противника, когда ты можешь сконцентрироваться только на том, чтобы пробить его защиту и убить его.

Лучше даже, чем Ветер клинков, потому что атакует с разных сторон.

Повёл плечами, разминая их, вздохнул:

— С этим хватит. Остальное доберу позже. Теперь второе.

— Простите, господин, но я хочу сразу предупредить. Если для Двадцати четырёх клинков печати мало важны и особо не усиливают это умение, то для Шагов сквозь тень они едва ли не важнейшая половина. Они дадутся вам не так легко, ведь в печатях вы новичок.

Это сильно всё меняло. Я вернулся к плите, вгляделся в фигу, которую нужно скрутить на первом шаге. Попытался выгнуть так пальцы. И не смог. Ожидаемо.

Пожал плечами:

— К чему вообще мучиться с этим? За ту тысячу лет, что вы спали, многое изменилось. Ребел мёртв, единство ихора в жителях всех королевств распалось, древние внешние техники не действуют.

Ирал снова грохнулся на колени, если можно так говорить о бестелесной тени:

— Господин, но вы особый случай, попробуйте, прошу вас!

Я лишь снова покачал головой. Будь тень настоящим человеком из плоти и крови, то разбила бы колени об эти неровные и острые камни пещеры. Вздохнув, я принялся сгибать пальцы. Час мучений и я сумел совместить шаг и пальцевую печать. Первый шаг и первую печать.

Ничего. Ничего, кроме ощущения жжения в венах руки, через которую сейчас истекал в пустоту жар души.

Скосил глаза на советника пути меча:

— Я ведь всё сделал верно?

Ирал опустил голову:

— Да, господин, выполнение печати идеальное, простите своего слугу, вы были правы.

Я с облегчением прервал поток, несколько раз сжал пальцы в кулак, разминая их. Подвёл итог:

— Значит, обойдёмся без Шагов, — спохватившись, уточнил. — А что они вообще должны делать, эти Шаги Ребела?

— Жаль, господин, что всё так изменилось. Я не помню, какие вообще были умения у рода Оскуридо, но эти два очень удачные. Техника для убийства и техника для бегства. Шаги сквозь тень позволяют, по сути, становиться невидимым и проходить через нетолстые стены. То, что использовал против вас тот слабый идар, что застал вас врасплох и ранил. Только лучше.

Я, уже собиравшийся вернуться к валуну и продолжить тренировки Двадцати четырёх клинков, замер. Исчезновение посреди белого дня того идара из дома Миус меня очень впечатлило.

— И что останется без печатей?

— М-м-м, — Ирал задумался, шагнул влево, вправо, словно испытывая технику сам и наконец объявил. — Думаю, скорость и бесшумность.

Теперь задумался уже я. Маловато, но бесшумность? Не то, что мне её не хватало всё это время, но отказываться от того, что, по сути, тебе дали просто так?

Я вздохнул:

— Ладно, давай попробуем. Вроде сами по себе шаги не выглядят сложными.

И это на самом деле было так. Всего десять рисунков, где указывалось положение стоп и движения тела. В умении Дома Денудо тридцать шагов. Правда, по сути, они разбиты на две части, вторую из которых я использовал довольно редко. Она была создана в нашем Доме для бега по горам, где под ногой неверная осыпь и склон горы.

Так что я оказался прав. Освоить эти десять шагов вышло легко. На деле, лишь выучить два новых шага и сплести привычные мне в другом порядке и с другим балансом жара души, как выражался Ирал. Теперь он подсказывал с самого начала, и всё вышло быстрей.

Выглядел результат шагов и впрямь впечатляюще: я мчался по кругу вдоль стен пещеры, молотя по ним мечом, но не было слышно ни звука. Очень хорошо, что я не поленился и выучил эти Шаги сквозь тень. Бесшумное убийство искупало любую задержку, тем более такую малую.

Хотя вроде мне ни разу в прошлом не пригодилось бы такое умение. Даже в схватке с Бихо я бы не стал бить в спину. Но в тот день я испытывал меру своей силы и кто знает, что случится в будущем? Возможно, придётся когда-нибудь штурмовать крепость ночью, а бесшумно убитый часовой — это огромное преимущество в ночном нападении. Моё зрение, скорость, сила и бесшумность в сочетании с разведкой тенями. Идеальный набор.

Но, конечно, даже названия у техник были говорящие. Все же умения рода Оскуридо это тени. Как у рода Умбрадо свет. Можно даже сказать, что проявления их силы полностью противоположны. Есть ли возможность, что у рода Умбрадо найдутся какие-нибудь сгустки света, которые тоже служат им советниками? Или Предок Амания не стала выдумывать подобного?

От размышлений меня отвлёк голос тени. Мудреца.

— Господин, здесь, кажется, есть ещё что-то.

Я повернулся к нему. Он торчал у основания статуи Ребела, за плитой с техниками меча и шагов.

Что там у него? С другой стороны тоже есть рисунки?

Нет.

Рисунков не нашлось. Нашлась ниша с выемками под крошечные флакончики. Три выемки, где пузырёк был лишь в последней.

И короткая надпись над нишей, не оставляющая сомнений в том, что мне нужно сделать с найденным.

«Если ты ищешь силы, потомок, то выпей один из них.»

Я потёр щеку, ощущая, насколько сильно отросла щетина за эти два дня, и с ухмылкой спросил у мудреца:

— Интересно, приводили ли вы сюда до меня ещё двоих?

Мудрец пожал плечами:

— Если и приводили, господин, то мы об этом не помним.

Моя ухмылка стала ещё шире:

— Как удобно. Это помню, это не помню. А я не то что наказать вас, а даже выдавить из вас правду не могу.

Ирал пробасил:

— Ваши удары сумеют причинить нам боль и раны, когда вы сумеете окутать меч аурой, господин. Он уже начал пропитываться вашим жаром души, но это лишь первый этап восхождения к званию Клинка.

Невольно я оглянулся на него, только сейчас сумев понять, кого он мне напоминает. Громила с гулким голосом. Глебол. Какое удивительное совпадение. Ещё одно.

Мудрец поспешил добавить:

— И возможно, содержимое этого фиала сумеет помочь вам достигнуть этого уровня силы.

Я покачал головой:

— Если до этого я сомневался, то теперь более чем уверен, что вы знаете намного больше, чем рассказываете, — я повёл рукой, обводя пещеру, статую Ребела, плиту, камень с моими зарубками. — Сначала вы убедили меня выучить техники Безымянного, — я намеренно не назвал его имя. — Проверили, как мои успехи, оценили мой талант, убедились, что я не отринул его наследие, помогли советами, дали свыкнуться с тем, где я нахожусь, что выучил и что теперь должен скрывать дополнительно. И только потом ты, мудрец, привлёк моё внимание к этому пузырьку. Ты знал, что он там есть. А может быть, его и не было там, пока этого не захотел именно ты.

Мудрец медленно двинулся вперёд, приближаясь ко мне. Так же медленно опустился передо мной на колени.

— Вы приписываете мне возможности, которых, уверен, не было у меня и на пике сил, господин. Я действительно не знаю, пробуждались ли мы в прошлом, приводили ли мы сюда хоть кого-то.

— И можешь в этом поклясться перед статуей Предка Ребела?

Мудрец отчётливо поднял голову, вглядываясь в лицо нависающей над нами фигуры:

— Да, господин. Клянусь перед лицом создателя Ребела, что не помню, пробуждались ли мы в прошлом.

Я скривился. Неубедительно. Даже люди, нарушившие клятвы Хранителям на алтарях, бывает живут после этого годами. Что уж говорить про теней. У них даже не заметить чернеющие зубы, они и так целиком, с ног до головы черны, словно предали тысячи клятв и давно сгнили. Ещё тысячу лет назад.

Вздохнув, я поднял к глазам флакон. В темноте я, конечно, вижу, но пещера без проблеска света, тёмный флакон с тёмным содержимым. Что я ещё тут увижу?

Подумав, снял с шеи медальон. Подцепил ногтями крышку и открыл слезу. Пропустить жар души через пальцы в этот раз вышло быстрей.

Слеза вспыхнула, ослепив меня и заставив брызнуть из глаз слезы. Проморгавшись, поднёс к слезе флакон. Алое содержимое, в котором словно зависли крошечные серебряные блёстки.

С насмешкой спросил, не рассчитывая на ответ:

— А что здесь, ты тоже не знаешь?

— Знаю. Смесь ихора всех Предков.

— К-хм!

Я подавился этим ответом. Для начала тем, что мудрец вообще ответил. А затем тем, что ответ не соответствовал тому, который выдумал я. Я-то решил, что здесь ихор одного лишь Ребела, а здесь ихор всех Предков?

Погасил слезу, и, подавшись вперёд, к мудрецу, жадно задал новый вопрос:

— А где сейчас Предки?

— Они собирались вернуться к себе домой.

Это я знал и так.

— Зачем Ребел напал на остальных Предков?

— Я не помню, чтобы он нападал на них, у меня не осталось воспоминаний о том времени. И, честно говоря, сомневаюсь, что великий Предок Ребел действительно это сделал.

— А, кроме этого пузырька, есть ли ещё способ мне стать сильней?

Ответил Ирал:

— Конечно, господин. На первом этапе нужно очищать в себе ихор и накапливать жар души, следовать пути меча, затем, когда вы сумеете зажечь ауру меча, придёт пора сгущать ихор. Вот только из всех наставлений я пока помню только эти слова. Но уверен, когда вы выпьете пузырёк, то мы тоже станем сильней и восстановим часть памяти, ведь количество ихора в вас увеличится.

Я лишь снова скривился. Ну, конечно. Сразу как задам все вопросы, так и выпью.

Правда, ответов я получил раз в сто меньше, чем задал вопросов. Проклятые тени чаще всего отговаривались тем, что не помнят. Ни войны Предков, ни сражений на землях Валио с Кровавыми воинами и объединёнными армиями других королевств. Но при этом помнят, как они не любят самих Кровавых воинов, как забирать у них тьму и упорно отказываются объяснить, как это возможно. Глупо было даже пытаться вывести их на чистую воду.

Я сдался и закончил с вопросами, когда истекло моё время, взятое у отца, и опустела фляга с водой. От этой болтовни глотка сохла сильней, чем после бега или сражения.

Мудрец оправдал свою должность. Едва я развернулся и сделал шаг к выходу, как он оказался у меня на пути:

— Господин. Этот пузырёк принадлежит вам по праву крови. Он ждал вас тысячу лет. Выносить его отсюда это подвергать себя опасности. Он может попасть не в те руки и принести вам беды.

Я поинтересовался:

— А как вор поймёт, что заполучил?

— Господин, вам не нужно бояться ни нас, ни своей сути. Только от вас будет зависеть, использовать ли полученную силу и знания. Но если вы позволите, господин, я бы хотел дать вам совет.

Я вздохнул:

— Советуй.

— Иметь силу гораздо лучше, чем её не иметь.

За последний день я кривился больше, чем за всю свою жизнь. Уже даже лицо болит. Не удивлюсь, если я погляжусь в зеркало и увижу, что эти ухмылки проложили на лице борозды, отпечатавшись навечно.

Поэтому я лишь снова вздохнул.

Мудрость так себе, но и поспорить с ней не выйдет.

Я достал фиал и осторожно потянул на себя пробку. Не поддаётся. Ну, лопнет и лопнет. Значит, всё решится само собой.

Решительно крутнул зажатый в пальцах пузырёк.

Пробка с тихим хлопком поддалась, оставив сам флакон целым.

Может так случиться, что за тысячу лет содержимое высохло, превратилось в алый драгоценный камень?

Удар сердца и я опрокинул флакон в горло. Напрасная надежда.

Так вот каков на вкус ихор Предков: солёный, даже горький.

Прислушиваясь к себе, спросил:

— И что, теперь мне нужно сидеть в темноте и таскать тяжести?

Тень Ирал хмыкнул:

— Вы вспомнили то варварское обучение в Кузне, господин? Не знаю, что у них было намешано в том составе, но не верю, что истинная кровь Предков нуждается в таких мерах.

Главная мысль пришла ко мне только сейчас. Я покачал головой, оценивая величину своей глупости, и наконец-то спросил:

— А есть ли вероятность, что я умру после этого флакона?

Впрочем, ответ меня не удивил:

— Вы, кровь которого пробудила нас из забвения? Господин, это смешно, опасаться стоило бы какому-нибудь простолюдину.

Я кивнул. Ну да. А если я умру, то вы потеряете память и следующий несчастный, что сюда придёт… Впрочем, нет, следующему не достанется никакой крови. Я забрал последний из пузырьков. Ему достанется лишь два умения рода Оскуридо. Что же, будем надеяться, что следующим будет мой сын, а приведу его сюда я, а не тени.

Хотя это тоже вопрос. Нужно ли взваливать на него эту ношу?

Впрочем, если он начнёт видеть тени, то у меня не будет и выбора.

— Мудрец, а мой сын будет вас видеть?

— Если его кровь будет достаточно чиста, господин.

Я не удержал в себе хохота:

— Это что, вы мне будете и невесту искать?

Его ответ заставил меня замолчать:

— Я бы очень хотел, господин, но, к сожалению или счастью, такие вещи вы должны будете решить сами. Я помогу заглянуть вам в помыслы вашей избранной, но не более, а нужно или нет улучшать чистоту крови вашего рода, решать только вам, господин. Как бы мне ни хотелось первого.

Я зацепился за его ответ:

— Ты хочешь сказать, что сможешь прочесть её мысли?

— Нет, господин. Я говорю лишь о намерениях и причинах поступков людей, которые можно проследить и просчитать. Впрочем, сейчас я на подобное почти неспособен, может быть, когда вы станете сильней, это и изменится.

Ответ мне не понравился, я мрачно заметил:

— Я уже выпил ихор Предков, чего тебе ещё?

— Я прислушиваюсь к себе, господин, но пока ничего не ощущаю. Может быть, вам нужно время, чтобы его усвоить?

С ухмылкой я признался:

— А вот теперь, мудрец, я и впрямь верю, что вы ничего не помните. Даже на твоей маске лица я отчётливо вижу недоумение.

Но на этот раз его ответ заставил меня подавиться:

— Да? Это хорошо, господин. Значит, кровь Предков уже действует. Я точно помню, что когда наш прошлый господин был в полной силе, то мы мало чем внешне отличались от обычного человека, хотя и оставались невидимыми для других тенями.

Глава 4

Отец ни словом не обмолвился о моей отлучке на два дня, не намекнул даже, не хочу ли я о чём-либо ему рассказать. Так что все мои приготовления по пути обратно оказались без надобности. Он лишь спросил, не хочу ли я передохнуть и всё.

И всю поездку он говорил о чём угодно, но только не о моём уходе. Это... Радовало. Теперь я был равен ему: имел право на свои тайны, свои дела и свои поступки. Теперь я окончательно понял, что вырос.

Когда внизу, с перевала показался замок, отец оживился:

— Думаю, дня отдыха нам хватит, Лиал? Предлагаю послезавтра отправиться в объезд по землям. Я покажу тебе, что изменилось, по пути поохотимся и сойдёмся в схватке. Честно говоря, это две вещи, которые я хочу больше всего. Увидеть, насколько ты стал сильным.

Я пожал плечами, с улыбкой ответил:

— Я и сам не против, но боюсь, матушка не оценит, если я побуду с ней всего день.

Он лишь отмахнулся:

— Совсем не проблема. Кто сказал, что она должна сидеть дома? Было время, когда мы каждую неделю выезжали на охоту вместе с ней, и она отлично стреляла из лука. Так что оставь уговоры на меня.

Со смехом я согласился.

Когда мы въезжали в замок, отец как раз рассказывал очередную забавную историю, которая случилась с ним и матушкой в лесах востока, во времена его ухаживания за ней, и замолчал на полуслове. К нам подскочил старший воин:

— Господин! Едва вы уехали в горы, к нам приехал судья. И до сих пор ждёт вас, сказал, что у него приказ от владетеля Хонесто.

Отец вздохнул и тяжело обронил, разом согнав с меня остатки улыбки:

— Ничего, кроме неприятностей, такой визит принести не может.

Судья и матушка встретили нас сразу за главными дверями замка.

Матушка едва уловимо пожала плечами в ответ на взгляд отца.

Судья же шагнул вперёд:

— Счастлив приветствовать владетеля Малого дома Денудо и его наследника, — выпрямившись, он, кажется, решил уколоть нас. — Вдвойне рад тому, что моё ожидание не затянулось.

Отец спокойно согласился:

— Да, вам повезло, судья, что мы объехали север наших владений по самой короткой тропе. Иначе вы могли бы ждать нас здесь две десятицы. Так что привело уважаемого судью на наши земли?

Судья поджал губы, расправил плечи, неспешно оправил одеяния, словно ненароком выставив напоказ запутавшийся в складках медальон своего ранга — алую бляху. Наместный судья, или, если переводить на ставшие мне привычными армейские ранги, хоу. Немало, если честно.

Следом из кармана рукава судья ловко выудил свиток с печатью. Миг и тяжёлая печать сама раскатала свиток, позволив ему прочесть его для нас.

— Малый дом Вораз подал прошение верховному судье севера. Прошение о несправедливости и незаконном занятии поста владетеля Малого дома Денудо сегодняшним его главой Нумеро.

Отец скрипнул зубами. Не расскажи он мне о прошлом наших двух Домов и я сейчас хлопал бы глазами, не понимая, что происходит. Сложные обороты судьи я понимал не до конца, но суть, зная историю двух братьев, улавливал легко.

— Рассмотрев все предъявленные доказательства, верховный судья севера постановил: вызвать все поколения Малого дома Денудо в Грандор и провести судебный поединок, который раз и навсегда решит спор между Малыми домами Вораз и Денудо, — судья скатал свиток, поднял взгляд на отца и меня. — Владетель Малого дома Денудо, наследник Малого дома Денудо, услышали ли вы решение верховного судьи севера?

Отец кивнул:

— Услышал.

Под взглядом судьи я понял, что и мне нужно ответить.

— Услышал.

Теперь кивнул судья:

— Отлично. Верховным судьёй края вам, на решение всех дел Малого дома, выделен срок в две десятицы.

Провожая взглядом удаляющуюся фигуру судьи на граухе и его отряд, отец устало выдохнул:

— Вот так и загадывай, — и тут же сменил тему. — Лиал, их трое, нас двое. Но ты ещё очень молод и сколько бы Вораз ни пообещали верховному судье, на поединке, за которым будут следить сотни глаз идаров, они не посмеют поставить против тебя самого Атия. И он, и старик Олаф мои. Тебе нужно будет справиться лишь с Идао.

Я хмыкнул:

— Хотелось бы мне слышать, что он уехал сражаться с реольцами, но на это надеяться глупо, а он, конечно, Великий паладин, иначе ты бы так не переживал.

Отец сцепил зубы и медленно кивнул:

— Я помню, что ты говорил о своей силе. Для охоты у меня точно не то настроение, так не откажешь мне в удовольствии сойтись с тобой в поединке?

Теперь я хохотнул:

— Ну надо же нам готовиться к наказанию Вораз?

— Да, такой настрой мне нравится, сын.

Между нами вклинилась матушка, уцепила нас под локти:

— Ладно, ведите меня поглядеть, как вы машете вашими железками.

Голос её был весел, но вот вцепилась она в меня чересчур сильно.

Шагая к большой тренировочной площадке, где недавно Креод показывал новую силу наших людей, я спросил то, на что не знал ответа:

— А что случится, когда Вораз проиграют?

Отец бросил на меня короткий взгляд над головой матушки, пожал плечами:

— Они будут считаться лжецами. Поскольку они всего лишь Малый дом, то их ждёт вычёркивание из книг родов королевства и падение в Осколки.

Я кивнул. Отлично. Никогда не любил эту семейку. Ни толстяка, ни его сыночка дылду. Впрочем, о том, что подобное ожидает и нас, отец не сказал, но это было понятно и так. Я же не спрашивал, уверен ли он, что победит двоих. Отец побеждал и гораздо больше противников подряд.

Пусть я ещё ни разу не был на Играх Предков, но отлично знал, основные правила. Иногда отец проводил и по четыре поединка в день, если находилось достаточно храбрецов, решивших попробовать сойтись с чемпионом Игр.

Матушка осталась вне пределов песчаной площадки. Правда, никаких грязных трюков, которым меня обучал Флайм и которые я пару раз применял на войне, на судебном поединке не используешь.

И это было не единственное отличие. Отец негромко, но тяжеловесно ронял советы, дополняя то, что я знал об Играх:

— Там площадка будет больше, — он развёл руками, словно показывая, насколько и повторил. — Гораздо больше. Сражаться начинают под ложей владетеля Первого дома севера, ровно в середине. Там же, в его ложе будет находиться и верховный судья. Следи за тем, чтобы твои умения не зацепили тех, кто сидит на трибунах. Это будет означать твой проигрыш.

— Почему?

— Хотя бы потому что там могут сидеть юные наследники, которых ты можешь убить подобным.

Я поджал губы, принимая это. Действительно. Глупый вопрос. Даже не всякий идар второй крови сумеет вот так, сходу, не сложив пальцевых печатей, защититься от полновесного удара Великого паладина. Тот же Ветер клинков рассекает камень.

Отец хлопнул по бедру:

— Ну, довольно болтовни. Стоять вы будете приблизительно на таком же расстоянии, как и мы сейчас, будете ждать сигнала. Терсия, считай.

Матушка выпрямилась, голос её чуть дрожал:

— Поединщики. Раз, два, три. Бейтесь!

С шелестом наши клинки одновременно покинули ножны. Отец остался на месте, я же шагнул в сторону, едва успев использовать Тридцать шагов северной тропы, а не только что выученные Шаги сквозь тень.

Второй, третий, четвёртый шаг. Меч закончил сплетать первые три движения Дождя клинков, и я выругался.

Сам себя перехитрил. Отец сейчас оказался ровно между мной и воинами Дома. В самой узкой части вытянутой площадки. Ударь я и вот тебе — проигрыш от одного улетевшего дальше нужного призрачного меча.

А вот за мной лишь стена.

Отец с ухмылкой стряхнул с клинка Ветер клинков, успев соткать втрое больше движений, чем я.

Матушка охнула:

— Нумеро!

Призрачные клинки разметали завесу моего Дождя клинков, пронзили её насквозь, ринулись ко мне. Но меня там уже не было.

В сторону и ближе.

Я окутался Покровом ледяных игл, сгущая их так плотно, как только мог. Голубая паутина, остающаяся за мечом, стала сложней. Я не только продолжал поддерживать Покров, но и одновременно сплетал ещё одно умение.

Ветер клинков, отец? Хорошо. Ветер, значит, ветер.

Мой Покров ледяных игл соприкоснулся с таким же Покровом у отца и...

И меня буквально отшвырнуло на шаг прочь.

— Здесь, сын мой, выигрывает тот, кто может влить в умение больше жара души, кто может сильней разогнать образы этого умения. Старайся!

Я ухмыльнулся. Да, вот этого мне точно не хватало. Советов от человека с огромным опытом. От того, кто знает кучу мелочей и тонкостей.

Быстрей?

Сделаю.

Для этого не нужно быстрей махать одним только мечом. Здесь та же хитрость, что и в сгущении сути умения. Желание. Воля. Понимание тонкостей движений меча и точность самих движений стали и жара души в теле.

Сфера ледяных игл стремительно ускорилась. Теперь они рассекали воздух вокруг меня со свистом, размазавшись в едва заметную пелену, искажавшую всё за своими пределами.

Шаг вперёд. Ещё один.

Сферы Покровов снова столкнулись. Меня шатнуло, но и только. С отвратительным визгом ледяные иглы уничтожали друг друга, стачивали, раскалывали, отшвыривали со своего пути.

Ещё шаг.

Сферы Покровов протаяли, образуя круглое окно, соединившее их и позволившее увидеть отца.

Он широко, довольно улыбался за голубой паутиной движений своего меча:

— Отлично, Лиал, отлично. Держи умение, не дай ему истощиться и воспользуйся этой брешью, чтобы нанести ещё один удар противнику. Можешь снова Ветром. Если же тебе не хватает концентрации, то раз за разом отправляй в противника сполохи меча. Используй каждое свободное движение для этого. А едва почувствуешь угрозу, делай шаг назад, позволяя Покрову восстановить свою форму и прикрываясь его иглами от ответного удара. Ну и не дай сделать этого противнику.

Я повторил улыбку отца. Спасибо за советы, отец, но всё это время я удерживал Ветер клинков в шаге от завершения только для того, чтобы тебя дослушать.

Последнее движение и десятки призрачных образов отправились в отца. Не идеально, крайние три образа мечей задели края окна и бесследно исчезли. Но остальные стегнули по отцу, заставив его встречать их сталью.

Миг и отец медленно опускает меч.

Я тут же повторяю его движение, перестав подпитывать Покров ледяных игл.

Думал, что до этого отец широко улыбался. Я ошибался. Сейчас он ухмылялся так восторженно, что едва ли не светился.

И причиной этому был рассечённый рукав на предплечье:

— Терсия! Ты это видишь? А ты, Креод? Я не успел отбить один из образов меча Лиала. Я — не сумел! Поразительно!

Я недоумённо переспросил:

— И что, этого будет достаточно для победы?

— Нет, конечно, Лиал, — отец ухмыльнулся. — Но и твоим противником будет никак не Клинок ледяной стужи. Я видел Идао на этих Играх. То, что мы с тобой сейчас использовали, это его потолок. Он слишком молод для большего.

Я улыбнулся. Это тоже верно. А отец продолжил давать советы:

— Вот так и действуй, Лиал. Раз за разом пробивай защиту противника и обрушивай на него удары. Победой будет считаться либо серьёзно кровящая рана, когда ты сумеешь глубоко пробить тело противника, либо его полное истощение, когда он уже не сможет себя защищать. Как у тебя, кстати, с запасом жара души?

Я пожал плечами:

— Не жаловался. Но с твоим подарком это не сильно поймёшь.

Отец с досадой скривился, качнул головой:

— Что верно, то верно. Нужно с этим разобраться. Раз ты уверенно создаёшь Ветер клинков, то им и замеряем, снимай медальон.

Я расстегнул цепочку, положил медальон в ладонь отца и развернулся лицом к крепостной стене.

Первый Ветер клинков умчался в ту сторону, ударил в камни, выщербливая их и выбивая замазку из щелей.

Второй Ветер.

Рядом вдруг оказалась одна из теней, которые до этого держались среди зрителей.

Ирал.

— Господин, если позволите, то я дам совет, — я хмыкнул, но не стал качать головой, и Ирал понятливо продолжил. — У вас излишне напряжены плечи, а на шестом движении вы слишком стискиваете рукоять меча. Это сковывает вас и разрушает гармонию единства тела и клинка.

Отвечать я не мог. Не средь бела же дня на глазах такой толпы, что прослышала к этому времени о нашем с отцом поединке. Словно у слуг и воинов сейчас дел нет. Но вот принять или отказаться от совета вполне в моих силах.

И к чему отказываться? Конечно, лучше было бы если бы эти советы...

Отец хмыкнул:

— Лиал, расслабься. Ты так стиснул меч, словно я принимаю у тебя экзамен. Это лишь любопытство отца. Юные идары, не прошедшие своих первых Игр, не сильно отличаются в запасах жара души, а тебя Терсия хвалила с детства, как таланта в деле внешних техник. Не думаю, что уж в этом измерении ты провалишься и сумеешь ударить лишь пять раз.

Я улыбнулся:

— Спасибо, отец.

Постарался расслабить плечи и пальцы на рукояти.

Четвёртый Ветер.

Пятый.

Ирал напомнил:

— Плечи, господин.

Шестой, седьмой... Пятнадцатый...

— Господин, заканчивая умение, позвольте клинку скользить сквозь воздух самостоятельно. Пусть сталь сама ищет идеальное положение.

Двадцать первый...

— Господин, вы замедлились. Соберитесь. Вы Оскуридо.

Я невольно зыркнул в сторону Ирала. Нашёл о чём мне напомнить. Это должно придать мне стойкости и упорства? Эй, наставник пути меча, тебе стоит сменить наставления. Они устарели на тысячу лет.

Тридцатый.

Я опустил меч. Вот теперь пальцы уже не расслабишь. Их буквально свело судорогой. Я не настолько давно сумел покорить четвёртое из умений меча нашего Дома. И уж тем более не выполнял его так много раз подряд.

Дело здесь не в усталости тела и не в том, что меч слишком тяжёл для меня. Я идар. Я тренировался с детства. Я способен час, а то и два рубиться без остановки. Дело скорее в том, что тело не выдерживало, пропуская через себя такое количество жара души.

Но отец решил, что я исчерпался и хлопнул меня по плечу:

— Для твоих шестнадцати просто великолепно, Лиал!

Матушка сухо заметила:

— Ему пятнадцать, Нумеро.

Он отмахнулся:

— Ой, Терсия. Это не более чем придирки. Погляди, как хорош наш мальчик.

Теперь хмыкнул я, вспомнив свои мысли на перевале:

— Я уже не мальчик.

Отец вскинул брови:

— Когда же ты успел, Лиал?

— Нумеро!

Я ощутил, как краснею. Отец. Тут половина воинов Дома и два десятка слуг глазеют. Ты нашёл о чём пошутить надо мной.

Отец вдруг возмущённо заявил:

— Терсия, ты прекрати это. Убери эту проклятую плеть и оглянись, мы здесь не одни.

Яд из голоса матушки можно было собирать на лечебную мазь:

— О, ты вспомнил, что мы здесь не одни, Нумеро?

— Терсия!

Я даже позабыл о своём смущении и с открытым ртом глядел на то, как отец пятится от матушки, которая наступала на него, тесня к стене замка. Наступала, плавя камень под ногами змеёй огненной плети.

Да, похоже, я вырос, раз родители больше не скрывают от меня своих шуток.

Глава 5

— Слева, седой мужчина с бокалом. Владетель Великого дома Фуэрте.

Я чуть опустил подбородок, показывая, что запомнил. Если не ошибаюсь, то однажды в детстве я уже видел его — он приезжал к нам в замок.

— У него есть дочь. Третья по старшинству, обучалась не дома, а в Академии. Всего на четыре года старше тебя.

Снова она об этом. Я скептически заметил:

— Я не столь велик, как отец. Вряд ли у меня выйдет уговорить владетеля Великого дома отдать дочь мне в жены.

Но матушка лишь пожала плечами:

— Пару лет назад и я бы не стала об этом даже заикаться. Но теперь у нас есть деньги, а ты на равных сражался с отцом.

И снова я поморщился на эту похвалу:

— Он поддавался и лишь тренировал меня.

Матушка хмыкнула:

— И много ты знаешь тех, кто сумел его задеть, даже если он поддавался?

— Мне откуда знать? Я не видел, чтобы он сходился в тренировках с кем-то из идаров.

Матушка отмахнулась:

— Тогда поверь мне, что с твоей помощью не пройдёт и трёх лет, как Денудо станут полноценным Домом. Кстати, снова погляди налево. Мужчина чуть старше отца, болезненно худой.

Всё это время мы слонялись по огромному залу, то и дело обмениваясь приветствиями и короткими фразами с теми, кто здесь находился. В другое время я бы даже гордился происходящим. Ведь все они собрались здесь именно из-за моего Дома Денудо. Но сейчас был не самый приятный повод для такой гордости.

Все эти люди съехались в столицу севера, в Грандор, только ради судебного поединка. Не каждый год между Домами, пусть и Малыми, возникает спор о праве на имя и старшинство крови.

Но кто я такой, чтобы их осуждать? Уверен, будь я на их месте и услышь, что какой-нибудь Малый дом Апойо бросил вызов равному ему Малому дому Парро, сам бы приехал.

А может, и не приехал. Будто мне с моими тенями-советниками развлечений мало.

Но мужчину видел. И я бы не сказал, что он болезненно худой, скорее высушенный, подтянутый. В конце концов, хороший меч не может быть большим. Как всегда, при воспоминании об этой шутке Глебола, на мои губы выползла улыбка. Но матушка поняла её по-своему:

— Вот, наконец-то, ты правильно улыбаешься. Помни, никто из чужих не должен на таких сборищах видеть твоих истинных чувств. Всегда улыбайся, никогда не показывай, что у тебя есть проблемы.

— Что, улыбаться и толстяку Атию?

Матушка кивнула:

— Ему улыбайся особенно старательно. Увидеть в тебе тревогу или страх для него будет наслаждением. Разве ты, сын Нумеро, можешь доставить ему такое удовольствие?

— А твой сын?

Матушка словно невзначай качнулась в мою сторону, на миг касаясь плечом плеча:

— Конечно. И мой сын не будет доставлять ему такой радости. Как бы странно ни звучал твой вопрос, Лиал.

Я смутился. Вопрос действительно был не очень красивым. Это все отголоски моих раздумий о моём происхождении. Я словно бросался из одной крайности в другую. То в Кузне я гнал из головы мысль о том, что я не сын отца, теперь, когда я обнаружил статую Ребела во владениях Денудо, я почему-то нет-нет, но с сомнением глядел на матушку.

С чего я, вообще, допустил мысль о том, что родила меня не она? А кто? Даже Флайм перед смертью вспоминал, что матушка родила меня чуть раньше срока. Но ведь родила. Глупости в голову лезут. Страшные глупости.

Я шагнул к матушке, не стесняясь никого вокруг, обнял её, шепнул:

— Прости меня. Глупости какие-то говорю.

Она похлопала меня по спине:

— Ничего, Лиал, ничего. Ты молодец. А теперь отпусти меня, пожалуйста.

Я разжал руки, шагнул назад. С улыбкой. Это было вдвойне приятно: обнять матушку и обнять её при всех этих зеваках. Что-то я устал уже от всех этих правил поведения. Ну да ладно. Все же это впервые в моей жизни. Можно и потерпеть.

— Итак. Худой. Это Суок, владетель Малого дома Лаиос. Если вы с отцом решите на следующих Играх идти к званию полноценного Дома, то лучше всего начать с него. Они очень слабы, это раз. И два — их владения удачно расположены, если глядеть в будущее. Если правильно действовать, шаг за шагом, то можно будет через три-четыре года слить все новые земли, объединив их границы.

Я помедлил, пытаясь восстановить в голове карту окрестных земель, которую не раз заставлял меня рисовать сабио Атриос. И если я верно понимаю... Не доверяя себе, уточнил у матушки:

— Их земли ведь расположены за землями толстяка.

— И это тоже. Но важней то, что через них пролегает дорога к землям Парро. А Парро это великолепные виноградники.

— Снова Игры?

— Предки для того их и создали, чтобы Дома показывали свою силу. Но есть и другой путь. У Парро есть дочь на год младше тебя, я видела её три года назад, и она была очаровательна. Как тебе такой путь?

На год младше меня это четырнадцать. Три года назад это одиннадцать. Я закатил глаза:

— Матушка, ты видела ребёнка. Кто знает, как она изменилась за это время?

Матушка лишь отмахнулась:

— Ох уж эти мужчины. Ты вроде только вырос из детского седла, а уже точная копия отца. Не переживай, уродиной она за эти три года точно не стала. Стала чуть другой, но не более, а восемнадцатая весна заставляет расцвести любую девушку.

Я недовольно пробурчал:

— Матушка, ты так меня уговариваешь, будто это я её видел и я о ней вспоминаю.

Она рассмеялась:

— Ничего, само придёт, Лиал. Как это ни грустно признавать, но после появления на наших землях слёз, мне с отцом ещё не раз придётся отбиваться от желающих породниться с нами.

И всё же я скривился и негромко намекнул:

— Матушка, надеюсь, моё мнение будет для вас решающим. Всё же наш Дом не в таком отчаянном положении, чтобы хвататься за любую возможность.

— Конечно, родной, конечно, — она похлопала меня по руке. — Тем более сейчас такое время, что и самый хитроумный интриган может обжечься. Например, Дом Мерэ. Ещё в прошлом году отличный выбор для любого, кто искал союза или выгоды. И что? Все три сына владетеля погибли, сам он тоже выжил чудом. Жена его моих лет и уже не так молода, чтобы удачно зачать и выносить нового ребёнка.

— Матушка, — я ухватил её под локоть. — Ты отлично выглядишь.

— Спасибо, Лиал. Но у меня был только ты, а она родила четырёх. Это очень непросто, поверь мне на слово. Может быть, она и вовсе не способна будет на пятого ребёнка. В конце концов, и мы с отцом стараемся не первый год, но Хранители не дают нам второго ребёнка.

Я ощутил, как краснею. Разговор стал слишком откровенным, я к такому как-то не привык, но что уж тут поделать. Как сказала матушка? Вырос из детского седла? И из детского меча тоже. Смирился с тенями, вовсю пользуюсь их помощью и советами, обнаружил тайну Дома Денудо, завёл свою и не одну. Теперь я скорее уверен, что суть пробуждения во мне ихора Предка Ребела и рода Оскуридо, это союз отца и матушки, сочетание именно их крови.

Так стоит ли теперь переживать, что мой брат тоже будет видеть теней? У него буду я. Я сумею ему помочь, научу, как скрывать это. А если подумать, то ему и вовсе не придётся переживать то, что пережил я. Бояться темноты, слышать хрипы теней и ощущать, как они вымораживают ему сердце своими прикосновениями.

Я уже отдал им достаточно жара души, я убил для них достаточно идаров. Мой брат увидит не бесформенные хрипящие тени, а вполне узнаваемые очертания людей, лица вместо масок, услышит от них разумную речь. И, скорее всего, первым, что он услышит, станет приветствие.

— Лиал, тебе не нравится это слышать?

Очнувшись от своих размышлений, я поспешил улыбнуться и честно сказал:

— Пытался представить, что у меня появился брат. Получилось неплохо. Так что вы с отцом старайтесь лучше.

Матушка незаметным жестом ткнула меня локтем под рёбра:

— Негодник. Но почему брат? Девочки тоже часто рождаются вторыми.

Я покачал головой:

— Это мне представить сложно, у меня не так много знакомых девушек. Если она будет такой же, как Преферо, то я что-то уже немного опасаюсь.

— Преферо? — матушка прищурилась. — Первый раз слышу. Почему ты не рассказывал о ней раньше? Кто это? Из какого она Дома и где ты с ней познакомился?

Я с некоторой оторопью выслушал обрушившийся на меня поток вопросов. Даже не ожидал, что матушку это так заинтересует. Правда, мне особо и рассказать нечего:

— Мы вместе с ней учились в Кузне крови. Преферо из Дома Виво.

Матушка кивнула:

— Дом Востока. Я даже несколько раз видела её отца. Возможно, даже знаю её мать, нужно поглядеть в родовых книгах. И как она?

Я повторил про себя вопрос. Что значит, как она?

— Хороша на мечах, но я её побеждал. На посвящении получила пять даров и стала Паладином меча. Была очень этому рада. Так что, выходит, официально она сильней меня. На деле — нет, у неё не очень ладится с тем, чтобы сгустить саму суть умений меча, но она... — я сбился, глядя, как матушка страдальчески морщится. Осторожно спросил. — Что случилось?

— Лиал, — матушка вздохнула. — Когда я спрашиваю у тебя, как хороша или плоха девушка, то последнее, что я ожидаю услышать, это как хорошо она сражается на мечах и как умело сгущает суть умений меча. Я хочу услышать, как она хороша или плоха как девушка, а совсем не как идар. Красива ли она, что с её походкой, фигурой и манерами?

Я усмехнулся, пожал плечами:

— Ну, прости. Наше знакомство началось на раскисшем поле, и она хотела пробить меня мечом, а потом раз за разом пыталась это повторить. Я как-то не замечал в ней того, о чём ты меня сейчас спрашиваешь.

Матушка возмутилась:

— Как будто это могло бы помешать в этом деле. Ну нет, так нет, значит, не она, а что насчёт принцессы Леве?

— М-м-м, смелая, решительная, держит слово и не забывает отплатить за услугу.

— Снова не совсем то, что я бы хотела услышать, — матушка издала очередной вздох. — Впрочем, тут и впрямь глупо было надеяться хоть на что-то. Это я и Нумеро можем дать тебе свободу решать, с кем ты свяжешь свою жизнь. Старшая из дочерей короля в этом не свободна — ею купят поддержку какого-то из Великих домов.

Я вспомнил то, что видел в долине Ожерелья и о чём поклялся перед Хранителями молчать. Криво ухмыльнулся:

— Разве Умбрадо нужна дополнительная сила? Они сотрут в прах любой Великий дом, который осмелится пойти против них.

— Меч против меча? — матушка кивнула. — Никаких сомнений. Когда король Лавой объявил, что четвёртые дети всех владетелей королевства, достигшие или готовящиеся достигнуть тринадцати лет должны отправиться в Кузню крови, нашлось несколько глупцов, что попытались пойти против короля. Но управлять королевством это не только использовать меч. Это ещё и деньги, урожаи, интриги, влияние. Несколько Домов исчезли за это лето, оказались вычеркнуты из книги родов королевства, столкнувшись с неудовольствием короля. Но я точно знаю, что Великий дом Биос не отправил свою дочь в Кузню. И не потому, что посланники короля не могли уничтожить этот Дом, пусть он и Великий. А потому что с его падением рухнуло бы слишком много. Король мог потерять гораздо больше, чем приобрести.

Тень, которая чаще всего со мной и говорила, Молак, который, по сути, являлся главным из теней-советников, кивнул и неспешно произнёс:

— Ваша матушка — очень мудрый человек, господин. Она совершенно права. Конечно, земли не останутся бесхозными, но вот все связи, договоры, сделки и прочее придётся восстанавливать мучительно и долго. А разрушение поставок даже на месяц одного лишь древесного угля для кузнецов, может оказаться очень неприятной раной для всего королевства. И потребовать множества усилий, чтобы суметь её залечить, особенно во время войны с соседями.

Я нахмурился. Он-то откуда знает о сложностях во время войны?

Матушка вдруг негромко охнула:

— Что он здесь делает?

Непроизвольно я едва не сделал шаг назад, чтобы увидеть, куда смотрит матушка. Удержался, к счастью. А через миг тень Молак уже и сам понял, что мешает, метнулся прочь, мне за спину. Хорош бы я был, если бы позволил заметить за собой такую странность. Ведь это только для меня в этом зале видны тени, и только для меня они загораживают обзор своими телами, уже совсем непохожими на тени.

Впрочем, я и так не особо понял, куда мне глядеть, даже шёпотом спросил:

— Что такое, матушка, кого ты увидела?

Она так же тихо ответила:

— Молчи, пока тебя не спросят.

Шагнула вперёд, словно заслоняя меня, но я хотя бы понял, куда именно нужно глядеть. Мужчина, может быть, лишь немного старше матушки. Суровое лицо, жёсткий и внимательный взгляд, белоснежные волосы зачёсаны назад, на белом с чёрной отделкой халате нет герба, а на поясе простой клинок.

Двигался он уверенно, словно не замечая толпы снующих в зале людей. Кто-то сам с поклоном уходил с его пути, других, что не замечали его, он стремительно и ловко огибал, словно стелясь в Шагах по полированному камню зала.

Десять ударов сердца и он уже в шаге от нас, упирает в нас взгляд, прищуривается, и по его лбу бегут морщины.

Матушка сгибается в поклоне, подавая мне пример:

— Ваша светлость, ученица рада приветствовать вас.

Я едва не вскинул голову, нарушая поклон, когда услышал это обращение. Ученица? Чему он её учил и когда? Владетель востока?

— Терсия из Великого дома Велоз, верно?

Странно, но мне почему-то кажется, что я слышал этот голос. Спокойный и уверенный, полный силы.

— Ваша светлость, ученица польщена, что вы запомнили моё имя.

— Дело не в памяти, Терсия. Твоё имя мне напомнили, едва я приехал в Грандор. Может быть, у тебя есть догадки, почему мне его назвали?

Я постарался не стиснуть зубы. Он владетель Великого дома. Пусть в его словах мне и чудится пренебрежение, но он вполне вежлив, а Малый дом Денудо не имеет ни власти, ни силы, чтобы требовать к себе чего-то большего. Тем более не имею этого я, всего лишь наследник, всего лишь Малого дома.

А вот матушка продолжала улыбаться:

— Ваша светлость, возможно, вам перечислили всех учеников Академии, которые сегодня съехались сюда.

— Нет. Попытайся ещё раз.

— Тогда, ваша светлость, вашу скуку пытались развеять рассказом, что мой муж сегодня участвует в судебном поединке?

— Уже ближе, но всё ещё не то. А может быть, ты специально изображаешь из себя глупышку, Терсия из Дома Велоз?

Матушка снова согнулась в поклоне:

— Я бы не посмела, ваша светлость.

Наступило молчание. Я же попытался незаметно ещё раз оглядеть собеседника матушки. Если Академия, то что там делал в качестве учителя идар старшей крови? Его халат и меч на поясе ясно говорят, что он никак не адепт внешних техник. И какой, Безымянный его забери, у него герб? Из какого он Дома?

Взгляд незнакомца упёрся в меня. Я на миг опустил глаза, но тут же вскинул их обратно. Ещё чего.

Незнакомец холодно улыбнулся:

— Может, ты забыла, Терсия из Дома Велоз, про мою просьбу сообщать в Академию обо всех талантах к внешним техникам?

Матушка вздохнула:

— Ох, ваша светлость, вот вы о чём. Простите вашу ученицу, но мой сын никак не мог попасть в Академию. Он мой первенец, мой единственный ребёнок, а я давно уже ношу имя Малого дома Денудо. Мой сын — наследник Дома, поэтому я и не стала тревожить Академию.

Взгляд мужчины потяжелел:

— Я ведь не просил привозить талантов на обучение. Я просил лишь сообщать о них, а ты этого так и не сделала, за все эти годы. Сколько ему? Семнадцать, восемнадцать?

Несколько ударов сердца матушка молчала, затем негромко выдавила из себя:

— Пятнадцать.

Губы мужчины тронула едва заметная улыбка:

— Ну, хотя бы, стоя передо мной, ты не решаешься лгать, ученица.

— Простите, ваша светлость, я бы не посмела...

Он вскинул руку:

— Довольно. Прошлого не изменить. Надеюсь, если следующий твой ребёнок проявит талант, ты не будешь молчать о нём. Год за годом главы нашей Академии, я в том числе, повторяют вам, ученикам, что времена меняются, что вот-вот наступит время идаров второй крови, их талантов и умений. И если двадцать лет назад над этим можно было смеяться, то можешь смеяться над ними сегодня ты, ученица?

Матушка покачала головой:

— Нет, ваша светлость, слухи звучат все чаще и всё упорней.

— Да какие уж тут слухи, Терсия. Война с Реолом отвесила нам всем немалую пощёчину, — мужчина улыбался уже открыто. — Война открыла глаза даже самым упёртым.

Рядом с «учителем» или главой Академии, на шаг позади, ровно за правым плечом, вдруг возник человек. Высокий и худой. Склонился к его уху, шепнул, не сумев избежать моего острого слуха:

— Господин, нашёл: в северной части зала.

А я постарался не выдать своего волнения. Я знал этого человека, я видел уже его, и теперь, наконец, понял, откуда знаю голос главы Академии.

Я слышал его из кареты, что стояла перед мостом испытания веры и крови. Глава Академии сидел в ней, а вот этот худой идар за его плечом был старшим его охраны и в несколько движений победил Ития из Дома Матон, что требовал поединка от каждого, кто пытался пересечь тот мост в его владениях.

Если постараюсь, то сейчас даже вспомню имя этого худого.

Не понадобилось.

Глава Академии кивнул:

— Спасибо, Гийом, — перевёл взгляд на матушку. — Что же, рад был увидеть тебя, Терсия. Из милой девушки ты выросла в прекрасную женщину.

— Благодарю за комплимент, ваша светлость.

Я вскинул брови. Чего? До меня только сейчас дошла странность. Он говорил, что был главой Академии ещё в те годы, когда там училась матушка. Но он выглядит ненамного старше её. Во сколько он стал главой? В двадцать? За какие заслуги? И вообще, как он стал её главой, если он идар старшей крови, следующий по пути меча?

Все эти вопросы я и задал матушке, едва глава Академии со своим человеком скрылся за спинами толпящихся в зале.

— Хороший вопрос, сын, — матушка задумчиво постучала себя по подбородку пальцем. — Я не знаю точно, сколько лет главе Виру. Честно говоря, он старше, чем выглядит, но это не редкость для сильных идаров, особенно для Великих домов, мы долго сохраняем молодость, а увядаем стремительно, в конце срока жизни. Его Великий дом Уно очень близок к королевскому роду. И да, он полноценный владетель своего Великого дома. Они из поколения в поколение управляют Академией, они и создали её.

Я кивнул, принимая этот ответ. Выходит, Великий дом Верде управляет Кузней крови, а Великий дом Уно управляет Академией. Правда, что-то я не припомню такого Дома в родовых книгах Скеро, не помню, чтобы оно встречалось мне в списках смешения Домов. А ведь я неплохо так покопался в них, когда искал информацию о своём Доме Денудо. Странно, конечно.

Ещё и его облик, облик чистейшей крови Предка Амании. Будь он седым стариком, я бы принял его за...

А вот от этой мысли я похолодел. Кто сказал, что короли Скеро уходили на покой стариками? Я же видел там не только стариков. Мало ли что могло случиться в жизни короля? Может, в каком-то поколении вообще произошло то же самое, что и в нашем Доме Денудо. Появилась двойня. И чтобы не подвергать род Умбрадо угрозе разрушения, один из наследников добровольно стал Кровавым воином и так обезопасил все будущие поколения. Но целый Великий дом Уно?

Что-то я не слышал, чтобы у Кровавых воинов были дети. Это, вообще, возможно? Или возможно, но кто бы им дал?

Одни вопросы. Одни вопросы, которые я не могу никому задать, если, конечно, хочу сдержать данную на алтаре Хранителей клятву.

Но всё же, очень интересно, какой это из королей Скеро? Сюда бы знатока истории Ития из Дома Матон, но можно прикинуть и так.

— Матушка, а как выглядел прошлый глава Академии?

— Не знаю, при мне его главой уже был Вир.

— А когда, вообще, была создана Академия?

— Даже не скажу точно, Лиал. Триста лет назад, кажется. Можно покопаться в моих записях тех времён. Наверняка сабио Академии говорили нам об этом, я просто уже забыла точную дату.

Я кивнул. Триста лет назад. Уже хороший ориентир. Можно просто заглянуть в родовые книги Скеро и узнать имена королей, что правили в то время. Уже будет хоть что-то.

Странно только, что короли Скеро не поставили такого Кровавого воина во главе Кузни. Вот уж там подобные учителя, прожившие сотни лет и способные передать свой опыт птенцам, были бы в самый раз. Именно идары, сохранившие свои способности и умения пути меча. Каких бы высот достигли бы мы тогда?

Если уж я в чём и уверен, так это в том, что Глебол простой идар, не Кровавый воин. А уж Визир, которого я убил, тем более не был Кровавым. Если кого и можно подозревать, так это Суава, владетеля Верде. Отыскать бы кого из старых птенцов. Поколения отца или моего давно погибшего деда. Узнать у них, как выглядел владетель Суав во время их учёбы.

Пока я задавался вопросами и пытался сам же найти на них ответы, обстановка в зале разительно изменилась. Гомон десятков людей смолк, все развернулись в одну сторону. Туда, где появился Ирмай, владетель Великого дома Хонесто или, по-старому, как говорят между собой, владетель Первого дома севера.

Он оглядел нас, кивнул:

— Достопочтенные идары, рад приветствовать всех вас. Вы все отлично знаете, что собрало нас сегодня здесь, — тихий, едва слышимый ропот был ему ответом. — Судебный поединок. Последний подобный проводил ещё мой отец, до эдикта короля. С тех пор мы о них позабыли, положившись на ум и беспристрастность королевских судей, но бывают случаи, когда даже они бессильны решить что-либо.

Зал вновь загудел, сильней, чем раньше, владетель Ирмай дал ему утихнуть, не призывая никого к тишине, и лишь когда гул стих, а все снова стали слушать его, заговорил вновь:

— Судьи тщательно изучили все доказательства, что предоставил им Малый дом Вораз. Я оглашу выводы, к которым они пришли в ходе изучения всех бумаг и свидетелей.

Я невольно покосился на матушку. Свидетелей? Какие ещё свидетели? Это случилось Хранители знают сколько лет назад. Это, вообще, возможно, дожить до наши дней свидетелю тех событий? Или мне уже везде мерещатся Кровавые воины?

Нет, они, конечно же, есть. И их немало, но что я знаю точно, так это то, что в наших краях, на землях Денудо, Вораз, Парро, Лаиос и прочих, нет никаких странных воинов в капюшонах, зыркающих оттуда красными глазами, или воинов, которые год за годом не стареют и служат Домам из поколения в поколение. Уж что-что, а подобные истории были бы всегда лучшими на любой из ярмарок.

И где, вообще, отец? Отстал на пять минут, а пропал на два часа. Уже владетель Ирмай собирается объявить о нашем поединке, а его всё нет и нет.

— Притязания Малого дома Вораз к Малому дому Денудо справедливы.

Зал буквально взорвался гулом. Шёпот, восклицания, возгласы и крики слились в единый шум. И снова владетель Ирмай терпеливо ожидал, когда все выговорятся и обсудят услышанное.

— Королевские судьи не могут доподлинно установить, в чьей крови ихор Денудо сильней и чище. Нет такого способа. И только поэтому я, именем короля Лавоя, объявляю, что исход этого дела решит поединок, — уверившись, что все всё поняли, владетель Ирмай воззвал. — Малый дом Вораз!

— Здесь, ваша светлость.

Я приподнялся на цыпочках, чтобы увидеть их. Толстяк Атий такой же, как и был. А вот его сына Идао не узнать. Вытянулся ещё сильней, перегнав отца уже на две головы. Теперь попробуй достать до носа, не дотянешься. Старика рядом с ними я вовсе первый раз вижу, но ещё крепкий, как гранит.

— Малый дом Денудо!

Мама звонко выкрикнула:

— Здесь, ваша светлость!

Владетель Ирмай резанул меня и матушку недовольным взглядом:

— Где владетель вашего Малого дома?

Матушка всё так же звонко ответила:

— Неотложные дела вынудили его задержаться, он прибудет сразу на поле. От лица всего нашего Малого дома Денудо я приношу извинения, ваша светлость.

Ирмай на миг стиснул зубы, процедил:

— Я погляжу, ваш Малый дом чересчур самоуверен. Что же, пусть Хранители вас рассудят. Я напоминаю, что даже разрешение короля на судебный поединок не отменяет эдикта о схватках. Проигравшим считается тот, кто остался без жара души или первый получил тяжёлую рану. Смерть участников не допускается, нанёсший смертельный удар сам будет казнён. Вам всё понятно?

Раздались голоса толстяка Атио и матушки:

— Всё. Всё.

Ирмай повёл рукой:

— Тогда я приглашаю участников и гостей на поле.

Матушка едва слышно прошептала:

— Нумеро, будь ты проклят, ты что творишь?

Глава 6

Эти же слова матушка повторила, вернее, прошипела, не прошло и пяти минут:

— Нумеро, будь ты проклят, ты что творишь?

Отец скривился, перекосился на один бок:

— Дорогая, Терсия, Терсия, одумайся.

Я с подозрением оглядел эту парочку. Отца перекосило как раз на тот бок, к которому прижалась матушка. И не просто прижалась. Что это за холодный отсвет вырывается из её руки?

Матушка зло выдохнула:

— Х-ха! Ты ещё и пил? Ты в своём уме, муж мой, владетель нашего Дома?

Отец выпрямился, смерил холодным взглядом всех тех, кто обтекал нас, стремясь к трибунам поля Игр. Следом отвёл от себя руку матушки. Она тут же погасила какой-то голубой шип, что торчал из её ладони.

Два шага и они уже у стены широкого коридора.

— Лиал, прикрой нас.

Я послушно шагнул следом. Отец со вздохом сунул пальцы в дыру своего ханбока, покачал головой. Матушка процедила:

— К делу, Нумеро. Ты опоздал к выходу Ирмая Хонесто. Хуже было только прилюдно поругаться с ним, такого оскорбления...

Отец поднял голову и холодно оборвал матушку:

— Плевать, Терсия. Если владетель Первого дома севера не выполняет своих обязательств и встал на сторону врага нашего Дома, то я тоже не буду улыбаться ему и кланяться. Куда хуже? Четыре судебных разбирательства за четыре месяца, вызов на судебный поединок. Что дальше?

Я усмехнулся и предположил:

— Его войска под нашими стенами, — когда на мне скрестились взгляды отца и матушки, пожал плечами. — Что? Нет? Это против законов? Тогда «безымянные» убийцы в темноте переходов замка.

Отец буркнул:

— До такого не дойдёт, это...

Но теперь уже матушка перебила его:

— Всё может быть. Или ты хочешь сказать, что все поручения Ирмая были всегда законными?

Отец вздохнул:

— Нет. И именно поэтому я решил, что пора искать нового покровителя.

Я хмыкнул. Мало в этом разбираюсь, но разве статус покровителя не должен в нашем случае превосходить или хотя бы быть равным статусу Ирмая, владетеля Первого дома севера?

Владетель другого Первого дома? Тенебро? Ирвай? Азрум? Или сам король и кто-то из его приближённых?

Матушка, похоже, задавалась тем же вопросом:

— Кто?

— Пока неважно. Я лишь забросил наживку.

— Сколько?

— Десять процентов.

Матушка покачала головой:

— Это много для кого угодно, но только не для подобных людей.

— Я знаю, дорогая, я знаю, — отец вздохнул и пожал плечами. — Но это отправная точка, позиция, которую донесут и с которой мы начнём. Конечно, они будут торговаться, конечно, я буду уступать. Идёмте, мы и впрямь слишком задержались.

Шагая бок о бок с отцом, матушка всё же не удержалась:

— Пить было обязательно?

— Дорогая, я больше выпиваю за обедом. И кто ведёт такие разговоры на сухую?

— У тебя большой опыт таких разговоров?

Отец не смутился:

— Ну как-то же я все эти годы выкупал на юге доспехи и мечи?

Она довольно протянула:

— Так значит юг.

Я тоже невольно кивнул, услышав слова матушки. Действительно, раз у отца есть там связи, то сегодня, скорее всего, он снова задействовал их. Юг это Тенебро. Тот же Адалио пусть и очень гордый и мстительный, но вполне верный товарищ. Я отлично помню, как мы с ним крались к реке, чтобы убить своего командира.

Отец только довёл нас до ложи, а затем ушёл. Ему сражаться первым, по праву старшинства. Во всех Домах выделяют четыре поколения: Деко — хранитель традиций, Амо — старейшина, Диа — владетель и Албо — наследник. Сражаться на судебных поединках за честь Дома они должны именно в такой последовательности: прадед, дед, отец и я.

Я много прочитал о судебных поединках за время поездки.

Но мало какой Дом может похвастаться тем, что в нём есть все четыре поколения. Идары живут долго, обладают отменным здоровьем и редко болеют. Но редко не значит никогда. Особенно когда возраст даёт о себе знать.

Раньше бы я привёл в пример королевский род, где уже много сотен лет не было всех четырёх поколений владетелей. Но это было раньше. До Ожерелья и его обитателей. Теперь-то я знаю, почему в королевском Доме всё точно так же, как и нашем Малом доме Денудо — есть только поколения Диа и Албо, поколение главы и наследника.

Правда, мои дед и прадед по-настоящему мертвы, а не стали Кровавыми воинами и не прячутся от мира в заповедных лесах королевского рода.

Хотя и здесь не всё так однозначно. Всё же в крови Дома Денудо есть излишек очень редкого ихора. Кто знает, что случается с нами после смерти. Может, мы тоже превращаемся в каких-нибудь теней?

Вряд ли, конечно, но кто сказал, что это невозможно?

Я знаю имена главных теней, тех, кто со мной разговаривает. Но это всего лишь семь теней. Остальные двадцать три тени всё так же безымянны. Кто сказал, что эти тени не мои предки?

Невольно я повернул голову, уставившись на ближайшую ко мне тень. Конечно же, это Молак, первый из советников.

Он заметил мой взгляд, склонил голову:

— Господин?

Я лишь чуть заметно усмехнулся уголками губ. Как это неудобно. Приходится собирать вопросы и терпеть до вечера, до момента уединения. Правда, иногда к вечеру я уже забываю часть из таких вопросов, а на часть не получаю правдивых ответов. Я это просто чую. И жалею, что до сих пор ничем толком не могу угрожать теням. Меня злит даже не столько невозможность пригрозить им, да и чем я буду им грозить, а невозможность наказать за ложь. А уж лгали они мне не раз и не два. Нужно стараться, тренироваться, чтобы стать Клинком и тогда...

Прозвучал горн и я отвернулся от тени Молака, перевёл взгляд на поле Игр. Я впервые в жизни здесь, хотя много раз в детстве просил отца взять меня с собой на Игры.

Приплюснутый зелёный круг поля зажат кольцами трибун, которые ступенями поднимаются в небо. Само поле может вместить, пожалуй, четыре или пять сотен человек. Сколько могут вместить три яруса трибун, я даже не могу подсчитать. Двадцать, тридцать тысяч человек?

Во время Игр Предков идары занимают лишь самый нижний ярус, тот, что находится вплотную к полю и позволяет отчётливо наблюдать всё, что на нём происходит. Когда идут Игры, особенно в начале, на поле одновременно выходят сражаться десятки идаров. Иначе бы Игры шли неделями, а не три дня, как заведено Предками.

Второй и третий ярус мест занимают простолюдины. Не крестьяне, конечно. Грандор главный город севера, столица севера. Я даже не уверен, что вокруг него есть поля, на которых что-то выращивают. Не знаю точно, не обратил внимания. Зато точно учил на уроках сабио Атриоса, что Грандор полон ремесленных мастерских, кузниц, лавок и всего того, что может потребоваться тем, у кого есть деньги.

Сегодня же...

Я поднял голову, огляделся. Сегодня места на этих ярусах заполнены больше чем наполовину. Судебный поединок интересен и им, обычным жителям города. Плевать им, кто выиграет, но развлечься за счёт идаров они не прочь, пусть им и пришлось заплатить за это развлечение.

Даже удивительно, что судебные поединки так редки. На пустом месте владетель Ирмай собрал, должно быть, приличную сумму.

Я перевёл взгляд на него самого. Чуть приподнятые места точно напротив нас. Места Первого дома севера Хонесто. Нас, это не только меня и матушки. Слева от нас, на расстоянии кана сидят Вораз.

Жена Атия, его мать, его бабка и его сын, Идао.

Сколько, кстати, лет бабке? Может, она и есть тот свидетель? Кому бы ещё это быть?

Я постарался сдержать злость и ненависть, глядя на эту старую, уже сгибающуюся под грузом прожитых лет женщину. Она-то в чём виновата? В том, что Дом Денудо породил двойню? В том, что братья не сумели разойтись мирно?

Я прошёл Кузню вместе с третьими, четвёртыми сыновьями владетелей. Даже у них, точно родившихся на многие года позже старших братьев и сестёр, было множество обид к тем, кто обогнал их в первородстве. Что уж говорить про тех, кто родился в один день и один час.

Правда, я всё же надеюсь, что случись это со мной, я бы сумел разойтись с братом. Я бы и вовсе, может быть, уступил ему право старшинства, хотя не скрою, мне всегда хотелось стать настоящим владетелем Денудо. Лиал, владетель Дома Денудо, разве это будет звучать плохо?

Бабка Вораз всё же не выдержала моего взгляда, повернулась в мою сторону, наши глаза встретились. Помедлив миг, я привстал и с улыбкой сложил ладони в жесте вежливости.

Она тоже помедлила и просто отвернулась, даже не кивнув мне.

Ну и ладно.

Я хмыкнул, опустил руки, и тут же к нам обернулись все они. И бабка, и жена толстяка Атия, и Идао.

Пришлось снова поднимать руки и вежливо их всех приветствовать. Ну надо же. А до этого, когда мы только поднялись сюда, делали вид, что нас вообще не существует. Уверен, нас посадили рядом нарочно. Ещё одно развлечение для всех собравшихся.

Мы с матушкой вежливо поприветствовали их, а вот ответили нам только Идао и его мать. Бабка всё так же бесстрастно таращилась в нашу сторону, будто перед ней никого нет, пустота.

Выждав три удара сердца, матушка опустила руки, я тут же последовал её примеру.

И всё.

Если сидящие вокруг идары и простолюдины ждали, что мы порадуем их руганью или упрёками, то мы не дали им такого развлечения. Кстати, Идао вырос, поумнел. Раньше он бы точно не удержался и точно не приветствовал бы меня. Сейчас, кстати, никто бы не сказал, что он меня прилично старше, на два года. Это всё влияние зелья Кузни крови. Впрочем, и я бы раньше не удержался. Я тоже вырос, и это проявляется не только в том, что я начал бриться.

Горн прогудел ещё раз, а следом раздался гулкий голос глашатая:

— Первые поединщики! Олаф, Амо Малого дома Вораз и Нумеро, Диа Малого дома Денудо.

На вытянутых сторонах поля Игр располагались двое ворот, которые сейчас одновременно раскрылись, выпуская на зелень травы моего отца и крепкого старика. Может, я и видел его раньше на ярмарках, но если честно, не запомнил. Оно мне надо было, следить за стариками?

Они встретились на середине поля. Всё то время, что они неторопливо шагали, глашатай объявлял детали дела. Вряд ли для идаров, скорее для тех простолюдинов, кто заплатил, чтобы сюда попасть и которые теперь точно знали, на что они глазеют, ради чего эти идары вытащили мечи вне Игр Предков.

— Пусть судебный поединок начнётся. Раз. Два. Три. Бейтесь!

Отца и старика разделяли десять шагов. Идеальное расстояние для идаров, хотя я бы предпочёл стоять в трёх шагах, чтобы сразу использовать Круговорот жара души и ошеломить противника.

Но моё умение сильно отличается от обычных умений пути меча. И отличается от тайного умения нашего Дома. Да и отец не пытался сойтись со стариком, чтобы пойти этим путём.

Он стоял на месте и точно так же, как и старик, плёл клинком вязь движений пути меча.

Дождь ледяных осколков.

Голубые искры над головами отца и старика вспыхнули, налились светом, выросли за мгновение, превращаясь в полупрозрачные льдинки, и рухнули вперёд и вниз, сталкиваясь друг с другом.

Я сжал зубы и прищурился. Это тоже можно было бы считать доказательствами. Отец и старик Вораз плели одну вязь движений, использовали Меч льда и света. И старик точно так же, как и отец, проявил его суть — лёд.

Здесь уже вопрос в том, сколько умений Денудо унёс в свой новый Дом Вораз при расколе.

Глупый вопрос. Если он был равен по силе наследнику, если они оба, по сути, были первенцами Дома, то и обучались одному и тому же. Полному пути меча, как и положено наследникам.

Во сколько лет я добрался в тренировках до движений Проклятья ледяного света? В восемь? Пусть неумело, лишь повторяя движения отца, но ведь добрался же.

Скорее удивительно, что все эти годы я не слышал слухов о том, что у Денудо и Вораз одинаковые умения меча.

А на поле тем временем накал сражения всё нарастал и нарастал.

Отец и старик уже перешли к Ветру ледяной стужи, да и более слабые умения не забывали. То и дело их фигуры полностью скрывались за завесой льда и призрачных мечей.

— Что-то не так.

Я уже давно привык к этим неслышимым другим голосам, поэтому всё, что сделал, лишь едва скосил глаза. Кто?

Ирал. Наставник пути меча.

Он скользнул вперёд, прекрасно поняв мой беззвучный вопрос:

— Движения вашего отца безупречны, господин, но он проявляет в умениях не полную силу.

Я впился взглядом в сражение. Отец жалеет этого старика, тянет время? С чего бы?

И в это мгновение всё закончилось.

Отец и старик опустили мечи. Ханбок отца был нетронут, а вот белый шёлк старика на глазах становился красным. Плечо, рука, грудь, бок, бедро. Старик пропустил неслабый удар, пять или шесть ледяных игл или лезвий.

Глашатай громко объявил:

— Первая победа за Домом Денудо! Хранители видят всё!

Следом раздался гул горна. Старик Вораз жестом остановил бегущего к нему адепта, вложил меч в ножны и двинулся прочь, к воротам, из которых и вышел. Всё так же истекая кровью из ран.

Гордый.

Но выглядело это, конечно, красиво и величественно. Как и положено идару под взглядами тысяч простолюдинов и идаров чужих Домов.

Я ощутил на себе злой, жгучий взгляд. Идао. Но не повернул к нему голову.

На поле глашатай приблизился к отцу, о чём-то заговорил с ним. Хотя к чему гадать, нам ведь разъяснили, как будет проходить судебный поединок. Он спрашивает у отца, не желает ли он отдохнуть перед следующим поединком, всё же он один держит ответ за два поколения Дома.

Отец покачал головой. Ну и правильно. С чего тут было устать? Не этому старику за пять минут схватки вымотать отца, Клинка ледяной стужи.

Глашатай кивнул, двинулся прочь, к ложе владетеля Хонесто, стоя перед которой он и выкрикивал до этого свои слова.

Горн прогудел снова, а следом глашатай гулко объявил:

— Вторые поединщики! Атий, Диа Малого дома Вораз и Нумеро, Диа Малого дома Денудо.

Объявил, да вот только из тех ворот, никто не вышел. Прошла минута, две, на трибунах поднялся лёгкий гул, все принялись обсуждать причины задержки. И я всё же не удержался, повернул голову к соседним местам. Старуха сидела, поджав губы, мать Идао что-то шептала ей на ухо. Утешает? Думают, что раны старика так сильны? Да нет, не может быть. Что я, ран не видел? Кровь вытекала медленно, тёмная. Это не то, с чем не сможет справиться идар, какой бы он старый ни был.

А вот Идао ответил на мой взгляд, повернулся ко мне. Наши глаза на миг встретились, он ухмыльнулся и тут же снова отвернулся.

И что это значит? Что он не боится? Что он ждёт нашей схватки?

Слишком много вопросов, на которые мне даже не нужно знать ответа.

Шум трибун резко усилился и я тоже повернул голову к полю. Из левых от нас ворот, ворот Дома Вораз, наконец вышел толстяк.

Хотя мне уже не десять и не двенадцать, я стал гораздо выше ростом, да и просто вырос и по-другому оцениваю людей. Не такой уж он и толстяк, как мне казалось в детстве. Да, одеяние идара забавно обтягивает круглый живот и толстые руки. Но шагает он легко, упруго. Атия, владетеля Дома Вораз, ничуть не тяготит его вес.

В десяти шагах от отца Атий остановился, повернувшись к ложе владетеля Хонесто, поднял перед собой меч, зажал его рукоять между ладоней, используя самую вежливую форму приветствия:

— Я прошу прощения у владетеля Ирмая, но, ваша светлость, я не мог оставить отца, пока не оглядел его раны и не проследил, как на них наложили повязки.

Владетель Ирмай встал, повёл рукой:

— Я понимаю вас, владетель Атий. Эта заминка никак не может сказаться на судебном поединке. Хранители видят всё.

— Благодарю, ваша светлость.

Глашатай обернулся, убеждаясь, что владетель Ирмай опустился на кресло и больше не будет ничего говорить, и только после этого объявил:

— Пусть судебный поединок начнётся. Раз. Два. Три. Бейтесь!

Точно такое же начало. Точно так же голубые росчерки мечей сплетались в умения, точно так же ледяные осколки и иглы сталкивались друг с другом, уничтожали друг друга, осыпаясь на землю белесой пылью и не оставляя после себя и следа.

Всё точно так же. За одним исключением. Теперь и я видел — что что-то не так.

Кто сказал, что отец стал бы жалеть толстяка Атия? Десятки раз я слышал от отца о жадности соседа, о его глупости. Десятки раз отец ругался, разбираясь с беглыми крестьянами толстяка, которых голод вынудил искать лучшей жизни.

В конце концов, теперь я отлично понимаю, что тот солдат дезертир, который ранил меня и едва не убил, не появился сам по себе, как не сам по себе слуга сообщил мне о разбойниках, про которых никто и ничего не знал в замке.

Да только за одну попытку напасть на наш замок, после которой не прошло ещё и полугода, отец бы наказал толстяка так, что тот бы отлёживался с ранами много месяцев.

Так где же Ветер ледяной стужи? Где Ненависть льда, пятое умение, которое покоряется только тем, кто заслужил право на звание Клинка?

Почему я вижу, как отец раз за разом сплетает их движения, но ничего не происходит?

Прошло уже пять минут поединка, отец уже должен был трижды победить толстяка Атия. Не ему, всего лишь Великому паладину, сражаться с Клинком ледяной стужи.

На моих глазах отец сделал шаг назад, заставив охнуть матушку, а Идао залиться счастливым смехом.

Я стиснул навершие меча, а спустя миг внизу впервые проявился Ветер ледяной стужи. Вот только он ударил в отца.

Он отбил первые десять ледяных клинков, окружил себя Покровом ледяных игл. Но этого было мало.

Десять ударов сердца и первый из ледяных клинков ранил его в плечо.

Через несколько мгновений таких ран у отца было уже шесть.

Глашатай обернулся к трибуне владетеля Хонесто, кивнул, получив приказ, и заорал:

— Опустить мечи! Вторая победа за Домом Вораз! Хранители видят всё!

Матушка прошептала:

— Как это возможно?

У меня тоже был такой вопрос и только один ответ. Жаль, мне не с кем посоветоваться. Тени ничего толком не знают о прахе своего господина, как и вообще об исарах. Они появились только после гибели Ребела и исчезновения теней. Но почему молчит отец? Он лучше других должен понимать, почему срывались его умения, он лучше других должен знать, почему он проиграл.

Я стиснул зубы, не давая вырваться из себя словам, заставил себя ещё раз всё обдумать. И всё равно не нашёл причины, по которой я должен молчать. Может, я, конечно, сделаю только хуже, но...

Спохватившись, склонился к матушке:

— Прах Безымянного. Яд против слабых идаров, который наносят на клинки реольцы. Как его ещё используют, если не на клинках?

Она растерянно пожала плечами:

— Н-не знаю.

В себя меня привела боль в зубах. Кажется, я стиснул их так крепко, что они захрустели. Отец, почему ты молчишь? Ты ведь не можешь не знать об этом исаре, который ослабляет сильных идаров.

Почему ты не говоришь, что Вораз использовали его против тебя? Неужели это невозможно доказать? Или он наносится только на сталь и должен попасть в кровь?

Почему ты молчишь отец?

Позади, от лестницы, что вела на трибуны, раздался голос:

— Достопочтенные Лиал и Идао, ваша очередь пройти на поединок. Позвольте проводить вас.

Я всё ещё смотрел на поле. На отца, который не принял помощи и хромая, уходил к своим воротам. На толстяка Атия, что с улыбкой глядел ему вслед. На глашатая, на ложу владетеля Первого дома севера. Ладно, отец. Я не настолько опытен в этих делах, мне остаётся лишь довериться тебе. А тебе остаётся лишь довериться мне.

Отвернувшись от поля, я столкнулся взглядом с Идао. Он тут же жестом предложил мне идти первым:

— Приятель, тебя первым позвали, ты первым и иди. Не буду вырывать у тебя эту честь.

Я заставил себя говорить спокойно:

— Как скажешь, Идао.

Шагая по узкой галерее под трибунами, слыша, как удаляются за спиной шаги моего будущего противника, я старательно прислушивался к себе, не мелькнёт ли чувство слабости, не немеют ли руки, не стискивает ли что-либо сердце?

И ничего не находил. Как не мог понять, как и когда бы нас могли отравить. Мы с утра нич...

Я даже сбился с шага. Это мы с матушкой с утра ничего не ели. Но отец ведь уходил вести с кем-то переговоры о покровительстве. С кем? И что там произошло? Что он ел и пил? Кто сидел напротив него? Не поэтому ли молчит отец, что заговорить о прахе Безымянного означает обвинить этого человека, и наше положение станет только хуже?

Кто знает? Всё может быть. Но уж меня за тот стол не сажали. Наша семья хотела получить три победы из трёх, раз и навсегда решив этот вопрос между нашими Домами, но хватит и двух.

***

Суок, владетель Малого дома Лаиос, молча встал со своего места, кивнул отцу и вместе с ним двинулся к боковому ограждению своих трибун, не обращая внимания на вопросы жены и дочерей. Возле ограждения он оказался не один, трое из тех владетелей, мимо которых он прошёл, так же молча присоединились к нему.

Да и с той стороны ограждения стояло двое.

Суок облокотился на камень, хмуро спросил у тех, кто был с другой стороны:

— Патио, это чего мы только что видели?

Тот так же хмуро пожал плечами:

— Не знаю точно, дружище.

Один из тех, что стоял рядом с Суоком, темноволосый и мрачный Узир, в чьих жилах текло много крови Эскары и Фирма, не выдержал:

— Как будто тут много вариантов. Либо Нумеро решил, что с него хватит всего этого и проще будет уйти в Осколки...

Дружный хор голосов оборвал его:

— Не верю!

Узир огладил короткую бороду и кивнул:

— Я тоже не верю, особенно теперь, когда он всё-таки разыскал свой рудник слёз. Но сказать должен был. Остаётся только две вещи — либо Нумеро заставили выйти ослабевшим, либо... — темноволосый Узир понизил голос. — Либо наш великий владетель Первого дома приказал ему поддаться.

Суок неуверенно произнёс:

— Так это... Не верю я, что он бы выполнил приказ поддаться, тем более на таком суде...

Суок замолчал, видя как помрачнели остальные. Переспросил:

— Чего?

Его отец буркнул:

— У каждого из нас есть то, на что Ирмай может надавить, сын, а уж у Нумеро теперь есть то, ради чего Ирмай может отбросить честь полностью.

Темноволосый Узир мрачно добавил:

— А ещё Нумеро не было в зале. Ирмай, конечно, шипел, но кто знает, не его ли люди перевстрели Нумеро и...

Он многозначительно замолчал, обвёл взглядом остальных.

Патио стукнул кулаком по камню трибуны:

— Его жадность не знает границ. Все помнят, как в этом году для Парро тяжело прошли Игры? — увидев кивки собеседников, он продолжил. — Тогда я добавлю, что не верю, будто жребий мог из раза в раз так неудачно выпадать.

— Намекаешь, что Ирмай подправил жребий?

— Намекаю? Прямо говорю вам об этом — не было ни одной схватки, где Парро бы выпали бои с теми, кто не состоит в нашем союзе. Да и у Нумеро их было многовато. Ирмай нашими же руками делает нас слабей, он спит и мечтает ополовинить Малые дома и наградить их землями верных ему.

Патио зло рассмеялся:

— Кто из них был вернее ему, чем Нумеро? И что он получил в итоге?

Узир опустил узкую, с четырьмя пальцами, ладонь на меч:

— Но почему же молчит сам Нумеро?

Патио покачал головой:

— Он не молчит. Подходил ко мне утром.

Суок удивлённо хмыкнул:

— И ко мне. Вспоминал прошлое за вином, странно шутил.

Патио кивнул:

— Он хотел узнать, насколько союз Малых домов верен договору.

Узир отрезал:

— Полностью верен!

Остальные мрачно кивнули, подтверждая. Патио припечатал:

— Тогда ещё ничего не закончилось. Ждём третьего боя. Если Ирмай думает, будто его Вораз уже выиграли, то он ошибается, я верю в сына Нумеро. Расходимся. Пробегитесь по трибунам, пусть союз будет готов.

Узир, который всё так же держал руку на мече, огладил рукоять:

— Насколько готов?

Патио помолчал, глухо ответил:

— Видят Хранители, не вовремя всё это затеял Ирмай, не в такое время нам идти против законов, Реол у границ. Но...

Отец Суока многозначительно переспросил:

— Но?

Патио отёр лицо, тяжело вздохнул:

— Не знаю. Я всё же не глава союза. Поглядим, как всё обернётся внизу, что решит Ирмай и, что важней всего, что скажет нам Нумеро. Всё же мы готовились не к такому.

Глава 7

Оказывается, перед воротами находилось большое помещение, где идары готовились к выходу на поле.

Ко мне шагнул идар, на правом плече которого был вышитый орёл. Идар, служащий Дому Хонесто и отказавшийся ради этой службы от своего рода. Как Илиот, адепт внешних техник, что когда-то принадлежал Великому дому Биос, но поклялся на алтаре мне в службе.

Он коротко и неглубоко поклонился мне:

— Ваша милость, если у вас есть слеза Амании, то вы должны её снять. Правила запрещают использовать на Играх и суде заёмную силу, только тот жар души, что дан вам Хранителями на посвящении.

Я молча снял медальон, метнул его Креоду. Очень хотелось увидеть отца, если не поговорить с ним, то хотя бы увидеть его лицо, взгляд, получить подсказку о том, что произошло с ним на поединке.

Но его здесь не было.

— Где отец?

Ко мне шагнул Креод:

— Господин, лекарь сказал, что ему неудобно осматривать его рану здесь. Ничего опасного, — Креод склонился ниже, к моему уху, шепнул. — На всякий случай я отправил с ним людей, один из них Суташ.

Мгновение я думал, не повторить ли мне уловку толстяка и не сходить ли к отцу, поглядеть, как перевязывают его раны, но затем отказался от этой мысли.

Кивнув Креоду, я шагнул к воротам, замер перед ними в ожидании.

Не знаю, как там Идао на той стороне поля, за такими же воротами, но я не волновался. В конце концов, сколько раз впереди меня ожидала неизвестность? Трудно сосчитать. Начиная от моей вылазки в детстве за бандитами, пришедшими на наши выселки, заканчивая встречей с древними королями в Ожерелье. Что мне эта схватка?

А горн здесь слышно очень даже неплохо.

Створки дрогнули, открываясь, идар-служитель вполголоса сообщил очевидное:

— Ваша милость, выходите.

А вот отыскать матушку удалось не сразу. И это несмотря на острое зрение, достойное любого Великого паладина и то, что я приблизительно понимал, куда глядеть. Налево и почти точно по центру стороны.

Как матушка бледна.

Справа ложа Великого дома Хонесто. Сам владетель, видимо, его жена, наследник. Их я уже видел и до этого. О чём-то переговариваются. Но вот за ними, у лестницы, что ведёт на ложу, отсюда видно и новое лицо. Хасок. Тоже бледен, на щеке горит метка Предка Химедо. Едва наши взгляды встретились, я коротко кивнул.

И отвернулся.

Двадцать шагов до Идао.

Десять шагов.

Я остановился. Точно так же, как и мой противник. Одновременно мы достали и мечи из ножен.

— Пусть судебный поединок начнётся. Раз. Два. Три. Бейтесь!

Меч рассёк воздух, заставляя его расступиться со своего пути.

Первое движение. Второе. Третье.

В воздухе вспыхнули на миг голубые росчерки, сплетясь в первое из умений меча.

Дождь ледяных осколков.

В пяти канах над нами вспыхнули голубые искры, налились светом, резко выросли, превращаясь в полупрозрачные, острые даже на вид ледяные осколки.

Рухнули вниз и вперёд.

Я ухмыльнулся. Умение Идао соткалось на долю мига позже. Может быть, простолюдины и не уловили бы этой малой разницы, увидели бы рождение умения одновременно, но не я. Умения столкнулись на шаг ближе к Идао, чем ко мне. В четырёх шагах от него и в шести шагах от меня.

И вот это то, что может заметить каждый, у кого есть глаза.

Влево и вниз, выпад вперёд, развернуть клинок, заставляя воздух стонать, а лезвие меча вибрировать, вправо.

Шаг вперёд.

Я ни на секунду не прекращал сплетать вязь движений пути меча.

Покров.

Вокруг меня соткалась защита из сотен кружащих ледяных игл.

Ветер ледяной стужи.

Из кончика клинка хлынули десятки его образов. Голубых, холодных даже на вид. Смели со своего пути чужой Дождь ледяных осколков, ударили в чужой Покров, перемалывая его иглы, заставляя сферу Покрова истончаться и стягиваться в одно место, защищая Идао.

Отличный момент для того, чтобы ударить ему в спину Дождём или Стеной клинков. Если бы Ветер клинков не требовал удержания. За мощь нужно платить, а я ещё не Клинок.

Но пока что ничего большего от меня и не требовалось.

— П-почему ты так силён?

Идао попятился, шагнул влево, словно это могло заставить промахнуться мой Ветер ледяной стужи, замахал мечом, сплетая умения.

Ловко, быстро.

И с ошибками.

Он даже не сумел подпитать старый Покров, создал его заново, не сумев проявить суть умения и показав всем на трибунах обычные полупрозрачные образы мечей, которые окружили его вторым слоем.

Слабак.

Я шагнул вперёд ещё и ещё раз, давя на него. Попробуй успевать теперь, когда между нами снова девять шагов.

Восемь. Семь. Шесть. Пять.

Каждый раз, когда Идао пятился назад, я делал вперёд два шага.

Он наконец понял, замер на месте, впившись в меня взглядом.

Я отчётливо видел испарину на его лице и позволил улыбке изогнуть губы.

Ну, давай ошибись.

Больше всего мне хотелось стремительно сблизиться, проломить завесу Покрова клинков и вбить меч в бок Идао.

Но отец так не делал ни в одном из поединков, хотя наше родовое умение очень похоже на мой Круговорот клинков. Я не слышал запрета на такое поведение в правилах, но мало ли что я не слышал. Сейчас на кону стоит слишком многое, я не могу позволить себе ошибиться.

Не могу позволить себе использовать и Устрашение. Здесь слишком много глаз. И не только глаз простолюдинов, но и глаз опытных воинов, которые возможно сходились в схватках и с Кровавыми воинами.

У многих могут появиться вопросы, а с чего бы это наследник Вораз отшатнулся, а чего же он испугался?

Тем более что я не могу позволить себе убить его и заткнуть ему рот.

Но мне и нужно всего лишь додавить Идао грубой силой.

Если уж он не сумел ответить мне Ветром клинков, то всё, что мне нужно, это продолжать.

В Мече льда и света Дома Денудо шесть умений. И каждое следующее сильней предыдущего.

В этом противостоянии Великого паладина и Возвышенного мечника исход уже ясен.

Но Идао пытался, видят Хранители, пытался переломить ход схватки.

Сначала я увидел, как вспухли желваки на его щеках, когда он стиснул зубы. Затем движение его меча стали чётче, быстрей.

Его Покров клинков редеет на глазах, истощается, но он успевает сплести Ветер клинков.

В мои ледяные, голубые клинки ударяют полупрозрачные образы.

Слабак.

Начальное познание умения против его сути?

Исход ясен.

Но похоже, не мне.

Идао внезапно шагает вперёд, вплотную к сфере моего Покрова. Между нашими мечами сейчас не больше кана расстояния, чуть больше шага, они соединены непрерывными потоками клинков, которые переламывают друг друга.

Мгновение и один из моих ледяных мечей прорывается и бьёт Идао в плечо.

Я победно скалюсь, но глашатай молчит, хотя кровь окрашивает алым ханбок Идао.

Ладно.

Шаг назад, меч плавно качнуть влево-вправо, проверяя, насколько быстр и ловок Идао.

Недостаточно.

Он не успевает повторить мой ход, и ещё один мой ледяной клинок прорывается через встречный Ветер Идао, встречает на своём пути остатки Покрова клинков, раскалывается и вспарывает Идао щеку и бедро.

И снова глашатай молчит.

Отец получил шесть ран, прежде чем остановили поединок.

Сейчас у Идао только три.

Ладно, шаг наз...

Идао рычит:

— Не верю!

Прыгает вперёд, вместо того чтобы плавно скользнуть шагом следом за мной.

Его Ветер клинков сбивается, уходит выше, переставая его защищать, ударяет по моему Покрову.

Я сам рву руку в сторону, обрываю поток жара души, срывая своё умение.

Поздно.

Мой Ветер ледяной стужи больше не встречает на пути свою призрачную копию и обрушивается на Идао.

Я был быстр, очень быстр, но за этот миг девять голубых клинков сорвалось с кончика моего меча, шесть из них ушли в сторону, но первые три голубых клинка пронзили воздух навстречу прыжку Идао.

Один бьёт ему в руку, второй в грудь...

Третий в горло.

Мгновение он ещё пытается что-то сказать, а затем кровь потоком хлещет из его рта и он падает на землю.

Я ору, срывая голос:

— Адепта! Быстрей!

Кричу зря. Адепт уже в двух шагах, сорвался со своего места едва ли не раньше моего крика.

Его пальцы так и мелькают, сплетая десятки печатей, на рану Идао проливается тёплый жёлтый свет.

Один удар сердца, второй, третий удар сердца.

Идао хрипит, из раны толчками хлещет кровь, с каждым ударом сердца становясь только слабей. Над ним склоняется ещё один идар, рукой зажимает рану.

Четвёртый удар сердца, пятый.

Хрип обрывается, и моё сердце пропускает удар.

Как так вышло?

Адепты ещё суетятся над телом Идао, ещё проливают на него внешнюю технику, но я уже всё понял. Ледяной образ моего умения нанёс слишком глубокую рану.

Я не слышу дыхания Идао.

Я не слышу стука его сердца.

Как так вышло?

Как мог он, с шести лет перенимавший умения своего отца, допустить такую глупую ошибку в нашем поединке?

И кому теперь какое дело до этого?

Внезапно раздаётся голос одной из теней:

— Господин. Что бы ни случилось, но это победа. У вашего Дома две победы из трёх.

Я отвожу взгляд от тела Идао. Это тень, которая со мной ещё и не говорила ни разу.

Калиос. Советник по законам.

Рядом с ним Молак и он гневно шипит:

— О чём ты думаешь? Сейчас нам нужно думать, как спасти господина. Он убил этого юношу, наказание за подобное — смерть. Таков сейчас закон.

Калиос огрызается:

— Я лучше тебя это знаю, Молак.

— Значит, нам нужно спасти господина.

— Это невозможно. Как бы ты ни привязался к господину, Молак, но это невозможно. Здесь и сейчас ты должен думать о другом.

Молак снова шипит:

— Ограк!

Стоящая в стороне тень качает головой:

— Невозможно. Мы слишком слабы. Господин слишком слаб. Он не сумеет сбежать с этого поля. Здесь сотни идаров. Победить столько врагов? — помедлив, тень снова припечатывает. — Невозможно.

Молак рявкает:

— Так что же, нам теперь сдаться, нарушить волю Предка Ребела?!

Калиос гневно взмахивает руками:

— Разве я призываю к этому? Опомнись, Молак! Над нашим господином нависла опасность. Мы можем снова кануть в беспамятный сон на сотни лет. Что мы должны сейчас сделать? И, что гораздо важней, что мы вообще можем сейчас сделать? Только одно! — тень Калиос ткнул в мою сторону. — Спасти кровь господина. Если в Доме Денудо появился господин, то кровь его родителей уникальна. У его брата или сестры тоже будет шанс вытащить нас из небытия.

Я стоял, в изумлении слушая происходящее. Ни разу я не слышал, чтобы тени спорили. Ни разу я не слышал такого явного подтверждения, что они не безликие сущности, а действительно отличаются друг от друга. Ни разу я не слышал, чтобы они расходились во мнениях. Возможно, раньше это происходило там, где я просто не мог этого слышать.

Но нельзя отрицать, сейчас советы были такими, что не слушать их было нельзя. Тень Калиос жарко доказывал:

— Если сейчас не настоять на том, что победил Дом Денудо, то противостояние с Домом Вораз продолжится. А если господина и впрямь осудят и казнят, то у кого останется преимущество? Кто попытается уничтожить Дом Денудо? Кто попытается уничтожить кровь Оскуридо?

Я, едва шевеля губами, спросил:

— Что ты предлагаешь?

Калиос стремительно оказывается рядом со мной:

— Господин, требуйте оглашения победы вашего Дома. Неважно, что будет с вами, но здесь и сейчас это ваша победа. Требуйте, настаивайте, пусть зачитывают пункты правил судебных поединков. Вряд ли их изменили после того эдикта вашего короля. Я буду вам подсказывать. Вы обязаны заставить признать победу в судебном поединке. Вы обязаны заставить их огласить о расколе Дома Вораз.

Я кивнул. Бросил последний взгляд на Идао, над телом которого ещё пытался выполнить какую-то технику адепт. Вскинул голову вверх, к трибуне Ирмая, владетеля Первого дома севера, и громко потребовал:

— Ваша светлость Ирмай, я прошу вас огласить победу Малого дома Денудо в этом судебном поединке.

Владетель Ирмай всё это время стоял у самого края трибуны, напряжённо наблюдая за вознёй у тела Идао. Всё, что ему понадобилось, так это перевести взгляд на меня и вскинуть брови:

— Юноша, тебе сейчас стоит беспокоиться о том, чтобы мой адепт сумел спасти твоего противника.

Возле тела Идао появился толстяк Вораз. Прибежал от ворот. На несколько ударов сердца замер над ним, а затем выкинул в мою сторону руку в обвиняющем жесте:

— И это ты называешь победой? Мой сын при смерти!

Я лишь ещё громче выкрикнул:

— Какое это имеет отношение к судебному поединку? На ваших глазах, ваша светлость, два наших Малых дома провели три поединка. Нет никакой разницы, что случится с Идао. Эдикт короля — это эдикт короля, а судебный поединок — это судебный поединок. Две победы из трёх. Ваша светлость, я требую, чтобы огласили победу Малого дома Денудо на глазах владетелей и идаров Домов севера.

Толстяк Вораз прорычал:

— В твоих мечтах!

Сам владетель Ирмай лишь ожёг меня тяжёлым взглядом, но промолчал. У него было кому сказать за него.

Рядом с ним встал незнакомый мне пожилой идар. Спросил:

— Юноша, кто ты такой, чтобы требовать что-то от владетеля Ирмая?

Я удивился:

— Кто я? Я Лиал, наследник Малого дома Денудо, которого владетель Ирмай вызвал в Грандор. Я подчинился. Но разве у владетеля Великого дома Хонесто есть только права? Помнится мне, что когда мой Дом Денудо передавал эту ложу Дому Хонесто, то вместе с правами передал и обязанности.

Тень Молак, стоявшая у правого плеча, одобрительно кивнула:

— Хорошо сказано, господин. Напомнить о том, что вы тоже были Первым домом севера, совсем не лишнее.

Пока в ложе надо мной решали, что ответить, откуда-то слева послышался одобрительный крик:

— А ты остёр на язык парень. Считаешь, что Великий дом Хонесто не хочет видеть в вас напоминание о прошлом?

Мгновение я молчал, пытаясь сообразить, что ответить, а затем всё так же молча с улыбкой пожал плечами.

Адепт опустил руки, шагнул прочь от тела. Глухо сообщил:

— Ваша светлость, этот юноша мёртв. Очень глубокая и обширная рана, я оказался бессилен.

Владетель Ирмай покачал головой и спросил:

— И после этого ты хочешь, чтобы я объявил о твоей победе?

Я упрямо повторил то, что и советовала мне тень Калиос:

— Победа есть победа. Неважно, какой у неё был исход. Или вы хотите сказать, что в схватке выиграл Идао? Смешно, — громко выкрикнул. — Хранители видят все! — уже тише надавил, требуя. — Что сказали бы Хранители о таком решении? Объявите о победе моего Дома, ваша светлость. Или же зачитайте те пункты правил судебного поединка, где говорится, что я проиграл.

Раздался гулкий голос, который я легко узнал. Отец. Он тоже шёл от ворот, только от тех, через которые вышел я. Но голос его был отлично слышен и сейчас, когда ему ещё оставалось пройти половину пути:

— Ваша светлость, я многие годы верно служил вам. Разве я заслужил того, чтобы мой род получил в награду такую несправедливость? — стиснув кулак здоровой руки, отец выкрикнул. — Справедливость! Я требую лишь справедливости! У моего Дома есть две победы из трёх, а значит, все слова Дома Вораз лживы. Справедливости! Хранители видят все!

Несколько мгновений над полем царила тишина, а затем кто-то выкрикнул на трибунах:

— Справедливость!

Спустя десять ударов моего бешено стучащего сердца уже десять, а может быть и двадцать голосов кричали:

— Спра-ве-дливость! Спра-ве-дливость! Спра-ве-дливость!

Остальные десятки идаров молчали. Но и этого было достаточно. Я обвёл трибуны взглядом. Почти всех кричавших я знал. Мелкие владетели Малых домов. Я видел их каждый год на ярмарке. Мало кто из них любил толстяка Вораз. Неожиданно взгляд зацепился за очень знакомое лицо. Фату. Он тоже кричал, потрясая кулаком в такт слогам. И рядом с ним кричал ещё один идар старше. Отец? Владетель Великого дома Опулето?

Едва крики стали чуть стихать, как рядом завопили с удесятерённой силой:

— Справедливости!

Я стиснул зубы, перевёл взгляд на Атия, который на коленях стоял перед телом сына. Этот крик принадлежал ему. Он набрал в грудь воздуха и снова завопил:

— Справедливости?! Отлично сказано! О какой справедливости может идти речь, если победа досталась ему вопреки правил? Что дальше? Удары в спину? Вдвоём на одного? Огонь реольцев в потайном кармане? Справедливость? — ткнул в меня окровавленной и дрожащей рукой. — Вы можете признать мой Дом проигравшим, но только после того, как этому ублюдку отрубят голову!

Отец рявкнул:

— И это ты говоришь о справед...

— Довольно!

Я снова поднял взгляд на ложу над собой. На Ирмая, владетеля Великого дома Хонесто.

— Как мы видим, справедливость у каждого своя. Не буду скрывать и пытаться сохранить перед вами лицо: и я, и судья севера в растерянности. Мы не можем сейчас огласить, что перед нами: победа Малого дома Денудо или ничья. И я, и уважаемый судья будем изучать правила судебного поединка и поднимать архивы в поисках схожих случаев. Завтра мы огласим решение сегодняшнего поединка.

Трибуны идаров, сам толстяк Вораз, сотни простолюдинов взорвались воплями и криками.

А едва они чуть стихли, владетель Ирмай рявкнул, заставляя их слушать его:

— Справедливость! Вы сами потребовали её, разве нет? Как я могу быть справедлив, если не буду опираться на законы и опыт предков?

Отец выругался сквозь зубы и странно повёл головой из стороны в сторону, словно не в силах поверить в то, что слышит.

Голос владетеля Ирмая продолжал греметь над полем Игр:

— Но есть то, для чего не нужно обращаться к прошлому. И это нарушение эдикта короля и убийство одним идаром другого. У тебя есть возражения по этому пункту, Лиал из Малого дома Денудо?

Я покачал головой:

— Нет, ваша светлость.

Он коротко приказал:

— Стража, взять его. В камеру дворца.

***

Суок едва дождался, когда за Нумеро закроется дверь:

— Так что у нас за план, Нумеро? — видя, что Нумеро молчит, переспросил снова. — Что за план?

Патио мрачно буркнул:

— Похоже, плана нет.

Нумеро тяжело опустился на свободный стул, сграбастал ближайший кубок и глотнул из него. Только затем ответил им обоим:

— Конечно, нет. Я ведь не планировал, что меня отравят прахом Безымянного.

Сразу несколько человек переспросили:

— Что?

Суок воскликнул:

— Так почему ты не объявил об этом на поле?

Нумеро жёлчно усмехнулся:

— Объявить Ирмаю о чём? О том, что вместо того, чтобы по приезду броситься умолять его о снисхождении, бродил по старым друзьям и беседовал с ними? Как и положено о женщинах, вине и мечах? Сказал, а что дальше? Кого же из вас мне нужно было обвинить в попытке обмануть Хранителей? Тебя, Суок? Или тебя, Узир?

Если Суок вскинулся и растерянно замычал, то темноволосый Узир лишь огладил свою короткую бородку и кивнул:

— Лучше бы меня. Суок вряд ли бы сообразил, а вот я должен был бы догадаться, чего ты от меня хочешь.

Нумеро отмахнулся:

— Или не должен был догадаться. Кто бы вообще оказался готов к такому? Скорее ты бы решил, что Нумеро сменил сторону и решил уничтожить союз.

Темноволосый Узир набычился было, но затем тяжело выдохнул:

— Не буду спорить. Как верно сказал Патио, к такому мы точно не готовились.

Сам Патио навалился на стол, оттирая плечами соседей и угрюмо спросил:

— Но кто же всё-таки влил тебе в бокал отраву?

Все замолчали, невольно переглянулись, всматриваясь в соседей. Нумеро же хмыкнул:

— А кто сказал, что я сегодня встречался только с вами?

— Но... Тогда... — Патио быстро переглянулся с Узиром, покрутил головой и выдохнул. — Искал покровителя для Дома?

Нумеро кивнул:

— Всё верно. И уж точно я не хотел, чтобы Ирмай получил повод сунуть в это дело свой нос.

— Не хотел? А сейчас?

— А сейчас мне наплевать. Или ты думаешь, что у меня в кармане спрятан ещё один сын?

Один из молчавших до этого идаров негромко произнёс:

— Это безумие. Ты ещё молод и...

Нумеро грохнул кулаком по столу:

— Нет! Я не собираюсь глядеть, как моего сына казнят за глупость сопляка, который сам кинулся на меч!

— Но закон...

Под взглядом Нумеро идар подавился словами, а тот процедил:

— Ты говоришь о законе мне? Зря. Ты — и говоришь о законе? Что же ты забыл тогда в союзе? Ты забыл, к чему мы готовились?

Идар тяжело выдохнул:

— Не забыл. Но что ты хочешь сейчас?

Нумеро выпрямился, обвёл всех взглядом:

— Мне нужны от вас ваши лучшие люди, которые будут держать язык за зубами. У меня с собой два воина, способных создать Стену клинков и адепт Великий заклинатель.

Патио удивился:

— Терсия? Ты сообщил жене о нашем союзе?

Нумеро успокоил его:

— Нет, не сообщил. И нет, со мной пойдёт не она, — разведя руками признал. — Но этого всё равно мало. Чтобы спасти сына, мне нужно ещё столько же воинов, а чтобы провернуть это тихо, вдвое больше и ещё одного адепта.

С той стороны стола протянули:

— Богато живёт Малый дом Денудо, Великий заклинатель, о котором никто не в курсе. Мы не так сильны и запасливы, а тебе, выходит, нужны все гаэкуджи наших Домов. Но я оставил его дома, кто-то же должен приглядывать за землями? У меня с собой только пара старших воинов.

Нумеро покачал головой:

— Они будут только мешать.

Патио оборвал начавшиеся шепотки:

— Не время жадничать. Безумие или нет, но это проверка нашего союза. Мы или пройдём вместе через это испытание, или распадёмся. Все до единого должны участвовать в этом деле. Я дам адепта Заклинателя.

Нумеро встал и вскинул перед собой ладони в жесте вежливости:

— Благодарю тебя, Патио.

Суок удивлённо хмыкнул:

— Заклинатель? У тебя тоже? Откуда?

— Это неважно, — Патио повторил. — Ну же, члены союза Возрождения, решайтесь.

Один из молчавших до этого идаров встал:

— Ладно. Раз мы до сих пор полноценный Дом, то с меня и спрос больше. Гаэкуджа моего Дома и равный ему старший воин. Я дам их. Они верны и будут молчать, а если нужно, то и умрут.

Нумеро сложил перед собой ладони:

— Благодарю. Только замечу, что умирать никому нельзя. Мы не должны оставить ни единого следа, чтобы Ирмай не сумел...

Патио вскинул руку, останавливая Нумеро:

— Тогда и тебе идти нельзя. Ты, напротив, должен оказаться на виду у Ирмая вместе с Терсией, чтобы заткнуть ему рот потом. Я сильнейший после тебя в союзе. Я пойду за твоим сыном и поведу за собой людей нашего союза.

Нумеро опять сложил руки и кивнул:

— И снова благодарю, я многим тебе сегодня обязан, старый друг.

Встал темноволосый Узир:

— Я приехал один и даю самого себя.

— Благодарю, Узир.

Идары вставали один за другим. Но Патио, который вызвался стать командиром отряда освобождения, мучил один вопрос. Кто же из них отравил Нумеро и сумеют ли они общим делом заставить молчать этого человека или он всё же донесёт Ирмаю и в тюрьме их будут ждать? А может, и доносить не нужно, кто сможет скрыться от взгляда Ирмая в его городе? А может... Патио оценил цепкий взгляд Нумеро, которым тот следил за каждым в комнате.

Может нужно провернуть всё так, чтобы ни один из них не сумел сделать ничего другого, как призвать своих верных людей? Не вышел отсюда раньше времени, не написал в записках людям ничего лишнего? Да, может сработать.

Патио покачал головой.

Безумие, но сегодня у них нет другого выхода. Союз или будет действовать, или развалится.

***

Терсия металась от окна к двери, не находя себе места. То, на что решился Нумеро — было сущим безумием. Последний раз подобное случалось лет сто назад и ничем хорошим для того Дома не закончилось.

Но оставался ли у них выход? Покориться закону?

Терсия вскинула руки, невольно складывая пальцы в печати, словно готовясь использовать техники.

Как бы не так! Это был несчастный случай!

Но...

Терсия заставила руки окутаться пламенем, вгляделась в его языки.

Даже если бы Лиал убил всех мужчин Дома Вораз, она бы оправдала его.

Пламя потухло. Терсия подняла голову.

Что же. Раз у Дома Денудо нет покровителя, который бы заступился за них, то они спасут сына и помогут ему бежать. Граница недалеко. Да, в Андамо ему, скерцу, будет нелегко, но с его силой найти себе место или отыскать...

Терсия замерла на очередном шаге.

Штурмовать подземелья дворца владетеля Первого дома севера сущее безумие, на которое мог решиться только Нумеро. Если нет покровителя, то его можно найти и она, Терсия, отлично знает, где его можно отыскать здесь и сейчас.

— Карина!

Глава 8

Я, ничего не поняв, переспросил:

— Ты дашь мне меч? Как это?

Ирал, огромная тень, пожал плечами. Мне даже показалось, что я увидел усмешку на его лице:

— Вы ведь выпили ихор Предков, господин. Это значит, что мы стали сильней. Да и меч достаточно прослужил вам, чтобы пропитаться жаром вашей души и словно стать вашей частью. Ещё не шаг к Клинку, но уже намёк на это. И этого вполне хватит для того, чтобы я, советник пути меча, мог принести вам ваш меч.

С этими словами он погрузил руку себе в грудь и через мгновение словно из пустоты, из воздуха, из тьмы своего тела достал мой меч, который отобрали стражники на поле судебного поединка.

Всё ещё не веря глазам, я протянул руку, коснулся пальцами холодной стали передо мной. Меч реален. Но как? Я ведь своими глазами видел, как тени, и Ирал в том числе, появился в моей камере, пройдя сквозь стену.

Тень Молак резко спросил:

— Ограк? Твоё мнение?

— Бесполезно. Воины этой тюрьмы дисциплинированы, их посты грамотно расположены.

Ирал напомнил:

— Господин выучил половину Шагов сквозь тень. Он сумеет убивать бесшумно.

— Первых двух? Половины техники недостаточно и ты и сам это отлично знаешь, Ирал. Господин не подберётся к остальным незамеченным, у господина нет слезы, чтобы восстанавливать силы, а его противниками будут идары, пусть и слабей. Если бы у него был отряд из десяти-двадцати старших воинов, который ударил им в спину навстречу ему, да с поддержкой хотя бы одного их современного адепта внешних техник, то я бы взялся за это дело. Или если бы мы сами стали ещё немного сильней, но...

Тень Ограк, который был советником армии, замолчал. Вместо него фразу закончил тень Молак:

— Но мы всё ещё недостаточно сильны, чтобы самим стать реальными. Мы не сможем ни открыть замок, ни отвлечь стражника, не говоря уже о том, чтобы сражаться. Ах, если бы ещё несколько месяцев войны или ещё один сосуд с ихором.

Теперь замолчал и Молак. Все тени молчали. Молчал и я, глядя на меч, который по-прежнему сжимал в руке тень Ирал. Да, всё верно. Слишком много стражи. Слишком глубоко моя камера, слишком много шума будет во время сражения.

Тень Калиос первым нарушил тишину:

— А что с прецедентами по эдикту, господин?

Я устало спросил:

— Это примеры в прошлом, что ли?

— Да. Так что с ними?

— Мне откуда знать? Я никогда не собирался становиться судьёй на службе у короля, — предупреждая следующий вопрос, повторил то, что говорил уже раз шесть. — Не учили меня этому, я ведь первый сын, а не третий или пятый. Никогда мы с сабио Атриосом не разбирали подобных дел.

Тень Молак недовольно заметил:

— Вы слишком добры к этому Атриосу. Совершенно ясно, что он не заслужил звания мудреца. Больше похоже, что он учил вас спустя рукава, да и его знания отрывочны и оставляют желать лучшего.

Я с изумлением переспросил:

— А вы не забыли, что я наследник Малого дома? К тому же Малого дома, который долгие годы едва сводил концы с концами?! Я вообще боюсь, что вашим требованиям не удовлетворили бы и учителя королевского рода.

— При чём здесь это, господин? Если ответственно подходить к делу, то совершенно неважно, получает учитель золото за свою работу или...

Я перебил его:

— Он получил слезу Амании.

Тень Молак задумчиво произнёс:

— Исары Предков. Очень интересная вещь. Она сильно сместила баланс королевств. Ваше королевство Скеро получило огромное преимущество в долгих сражениях. Королевство Бокоро, похоже, очень опасно в битвах, потому что сражаются, не ощущая боли и страха смерти. Королевство Андамо может вернуть к жизни тяжелораненых. Королевство Арида получило преимущество в создании доспехов и мечей. Не очень великое, если так подумать, наименьшее из всех. А что с остальными, господин? Какие исары у остальных Предков и что они умеют?

Я потёр щеку ладонью, с отвращением ощущая под рукой щетину. Но с радостью отвлёкся от своего положения и тюремных стен, перечислил то, что вспомнил:

— Соль Дисокола. Вроде используют везде. И в лечебных мазях и в кузне. Реол. Жемчужина Химедо. То же самое.

Молак покачал головой:

— Странно. Я отлично помню, что все исары можно добавлять в лечебные средства и сталь. Но должно же быть и уникальное применение, та самая суть исара.

Я хмыкнул:

— А какая по-твоему суть исара Ребела? Его праха?

Молак только начал мне отвечать, как в коридоре послышались шаги, заставив меня отвернуться от него. И это были не только шаги стражника. С ним шли ещё двое.

Лёгкие и тяжёлые шаги. Женщина и мужчина. И если шагов мужчины я не узнал, то шаги женщины...

Матушка?

Я поднялся с жёсткого деревянного топчана, что стоял у стены. Ирал спрятал в себе мой меч.

Дверь заскрежетала замком, а затем с противным визгом распахнулась.

Да. Это была матушка.

Я впился в неё взглядом, сглотнул комок в горле. Только через несколько мгновений оглядел двух других.

Стражник, как я и предполагал.

Светлые волосы, но темная щетина выдавала немалую примесь крови и других Предков. Цепко оглядел комнату, словно в этом была нужда, словно он подозревал, что она полна теней. Но вряд ли в этом случае он рискнул бы шагнуть сюда.За спиной стражника стоял третий гость, тот идар, который подходил к матушке перед судебным поединком. Глава Академии. Владетель без герба на одеянии.

Когда стражник захлопнул дверь, матушка в два шага оказалась рядом, крепко обняла, выдохнула:

— Лиал.

Я осторожно обнял её в ответ, наслаждаясь этими ощущениями.

Жаль, это продлилось недолго. Она потрепала меня по голове и отстранилась:

— Лиал, вы уже знакомы.

Я поднял руки:

— Приветствую вас, ваша светлость Вир.

Матушка торопливо продолжила:

— Лиал, это единственный твой шанс. Ирмай и так всегда был безжалостен в подобных вопросах, а после того, что вы с отцом заставили его потерять лицо перед столькими идарами, он и слушать не хочет о том, что это был несчастный случай.

Я скривился. Потерять лицо? Я всего лишь требовал от него выполнить то, что он и так должен был сделать. Объявить о победе нашего Дома. Но не спорить же об этом с матушкой?

— Его светлость всё тебе объяснит.

Матушка шагнула в сторону ещё раз. Вир кивнул:

— Признаться, мне не очень нравится влезать в подобные дела. Во-первых, я не люблю использовать свою власть, чтобы давить на людей, которые занимают столь высокие посты. Обычно они болезненно злопамятны вопреки здравому смыслу и дурно воспринимают посягательство на их власть, — усмехнувшись, он добавил. — Признаться, я и сам такой. Во-вторых, я вообще не люблю напоминать о том, что есть в этом королевстве такая должность, как глава Академии. Но ты сам недавно участвовал в битве с реольцами и знаешь, времена сейчас такие, что многим приходится идти против своих привычек. К тому же Терсия умоляла меня, но я сказал ей, скажу и тебе — твой шанс невелик. Попытаешься ли ты воспользоваться им — зависит только от тебя. Сумеешь ли ты получить его, зависит только от милости Хранителей.

Я осторожно уточнил, ничего не понимая:

— Какой шанс, ваша светлость?

— Академия. Король приказал в несколько раз увеличить число её выпускников, чтобы противостоять адептам Реола. Они аномально сильны, нам остаётся пока лишь использовать численный перевес.

— Не понимаю вас, ваша светлость. Я первый сын в семье. Я иду по пути меча. Как я могу быть адептом?

Вир усмехнулся:

— Я похож на слепого? Или страдающего провалами в памяти? Я это отлично знаю. Как знаю и то, что в Кузне ты выпил состав, который закрывает умения внешних техник. Но я ведь уже сказал тебе — шанс есть.

Понимая, что замолчал он нарочно, чтобы я задал вопрос, я спросил:

— Какой шанс, ваша светлость?

— Второе посвящение. Идары перегорают на нём, так что одно время его использовали как жестокий способ наказания особо провинившихся, но в очень редких случаях Хранители позволяют словно начать всё заново.

Я усмехнулся:

— Вот это выбор. Либо казнь, либо Хранители сделают меня простолюдином и потом меня всё равно казнят.

Матушка воскликнула:

— Нет! Нет! Его светлость пообещал, что он вытащит тебя отсюда. Ты будешь жить, Лиал!

— Жить беспомощным простолюдином?

— Это гораздо лучше, чем умереть, сынок.

Внезапно одна из теней шагнула ко мне. Молак.

— Требуйте больше, господин! Чем вы рискуете? Что он уйдёт отсюда? Как бы не так. В вас кровь великого Ребела! Да, у вас не выходит то, что вы называете внешними техниками, но тот состав Кузни не сумел запечатать вас. У вас уже есть талант, которого нет больше ни у кого. Помните, как вы заставили сиять слезу Амании?

Вир, видя мою заминку, потребовал:

— Ну же, ты согласен? Ты тратишь моё время, юноша, и заставляешь страдать свою мать. Она сегодня уже умоляла меня пойти ей навстречу, думаешь, ей теперь нужно умолять и тебя?

В горле пересохло, я мучительно глотнул раз, другой, а затем хрипло переспросил:

— Значит, я соглашаюсь на второе посвящение, а в награду вы спасаете меня от казни за нарушение эдикта?

— Всё верно, таковы условия сделки. Не могу отказать моей прекрасной ученице, — Вир повёл рукой, указывая на дверь. — Идём.

На миг я стиснул зубы. Как понимать эти слова и где отец? Почему его нет здесь и сейчас?

Потребовал:

— Стойте. Этого мало.

Матушка охнула:

— Лиал!

Вир искривил губы в усмешке:

— Юноша, я могу казаться мягким и добрым, но не стоит испытывать моё терпение. Ты рискуешь умереть. Жизнь за жизнь, как и объявил король Лавой.

— У меня...

Проклятое горло, это не слова, а хрип. Я шагнул к стене, подхватил с пола кувшин и жадно припал к нему. Ополовинив, повинился:

— Простите, ваша светлость.

Тень Молак напомнила:

— Требуйте, но ни в коем случае не грубите, господин. Используйте лесть.

Я поджал губы. Лесть? Кто бы мне ещё подсказал, как её использовать? Выдохнул и осторожно начал:

— Ваша светлость, осмелюсь напомнить, что у меня есть то, чего нет у других ваших учеников.

Его усмешка стала язвительной:

— Смертной казни за спиной?

— Нет. Таланта, ваша светлость. Проклятья слабости крови.

— Глупое название и глупая попытка набить себе цену. Всё это в прошлом, всё это уничтожено твоим отцом и Кузней.

Я постарался улыбнуться:

— А если нет?

Вир едва заметно наклонился вперёд. Так, словно собирался сорваться в беге или одним движением выхватить меч. Потребовал:

— Объяснись.

Теперь я и впрямь улыбался:

— Ваша светлость, поверьте, у меня есть чем удивить вас. Но... меня не устраивает цена.

— Наглец, — Вир покачал головой и с восхищением повторил. — Наглец. Это становится даже интересно. И чего ты хочешь?

Я облизал губы:

— Первое, владетель Ирмай должен объявить о победе Дома Денудо и расколоть Дом Вораз. Второе, вы должны взять мой Дом Денудо под своё покровительство.

Вир усмехнулся:

— И это всё? А где же здесь твоя жизнь?

— Разве ученика Академии вы не будете защищать и так?

— Наглец, — тем не менее он кивнул. — Ладно. Первое условие принимаю. Второе нет. Мне ни к чему эта обуза на севере.

— Обуза? Ваша светлость, разве вы не глава Академии, полной адептов?

Матушка отступила на шаг, оказываясь за спиной Вира, и жестом показала мне, чтобы я замолчал.

Но я не прервался ни на миг:

— Ваша светлость, мой Дом Денудо сейчас второй род в королевстве, который владеет источником слёз Амании.

Вир хмыкнул:

— Не в этом ли причина того, что владетель Хонесто так предвзят к вам и не соглашается объявить смерть того криворукого несчастным случаем?

Я согласился:

— Возможно, ваша светлость, — но упорно вернулся к своей мысли. — Но разве для победы в войне с Реолом не нужно снабдить всех адептов слезами? Это ведь наше главное преимущество — выносливость в долгих сражениях или множество техник, которые сумеют выполнить выпускники вашей Академии. Каждая слеза — это дополнительные жизни спасённых воинов, обогретые палатки зимой, дополнительные победы над реольцами.

— А ты хорош, юноша, — Вир коротко хохотнул, покачал пальцем. — Но кто сказал тебе, что я уже не получил обещания от короля направить в Академию партию слёз? И кто сказал, что она и так не будет с вашего источника?

На этот раз мне пришлось сцепить зубы, чтобы удержать на лице хоть какое-то подобие спокойствия. Но я справился и сделал своё предложение так, словно ничего не слышал:

— Одна партия хорошо, а две лучше. Десять процентов от всей добычи слёз нашим Домом будут уходить вам в Академию.

Вир поднял бровь в изумлении:

— Какое жалкое предложение. Надо мной в королевстве только король, а ты покупаешь моё покровительство, словно какой-то лавочник?

Тень Урамос, советник по казне, шепнул:

— Все мы лавочники. И простолюдины, и короли. Дело в цене и товаре. Предложите ему двадцать, господин.

Я тут же повторил эти слова:

— Двадцать процентов.

Вир усмехнулся:

— И всё?

Урамос помахал рукой:

— Не больше, господин. Не больше. Это наверняка столько же, сколько получит и король.

Я сглотнул комок в горле и решительно, хотелось бы мне на это надеяться, ответил:

— Больше мой Дом не может себе позволить, ваша светлость.

Вир молчал, не отводя от меня взгляда, матушка за его спиной стояла бледная, испуганная. Наконец Вир хмыкнул:

— Нет. Я шёл сюда оказать услугу одной из моих учениц, а встретил наглеца, который не знает, когда пора остановиться, а когда не стоит жадничать. Ты сам выбрал свою судьбу.

Матушка охнула:

— Ваша светлость, я умоляю вас! Забудьте о его глупых словах!

Я рявкнул:

— Матушка, дай мне свою слезу!

Она замолчала, повернувшись ко мне. Замер Вир, уже сделавший шаг к двери.

— Слезу! — едва она оказалась у меня в ладони, я потребовал. — Ваша светлость, глядите!

Ухватил жар души, окружающий сердце, толкнул его по венам, через мгновение выплеснул из ладони вовне, заставляя слезу Амании сиять в полумраке камеры.

Вир негромко спросил:

— Ты ведь птенец Кузни, ты пил состав?

Только сейчас я сообразил, что вообще-то он уже второй раз говорит о тайне Кузни, о тайне, молчать о которой все птенцы поклялись на алтаре Хранителей. Но от меня требовался ответ и я кивнул. Нехотя и осторожно.

— Что ты получил на посвящении? Сколько даров?

— Четыре. Возвышенный мечник.

— Сын этого здоровяка Клинка и Терсии стал всего лишь Возвышенным? — Вир стремительно шагнул обратно, оказался вплотную ко мне раньше, чем я успел даже моргнуть, ухватил меня за подбородок жёсткими словно сталь пальцами, вгляделся в мои глаза, словно там можно было что-то увидеть. — Неужели твой талант так велик, что даже состав не сумел перековать его целиком? Как это возможно? Неужели он и впрямь стал теперь так ничтожен?

Я осторожно уточнил:

— Теперь вам интересно получить такого ученика?

Вир отпустил меня, напомнил:

— Второе посвящение может тебя просто сжечь и на этом весь твой талант и закончится.

— А может и не сжечь.

— Как велика твоя вера, юноша, — Вир покачал головой, прищурился. — Хорошо, тридцать процентов.

Матушка поспешно кивнула:

— Хор...

Но я перебил её:

— Нет, — едва она шагнула вперёд, попыталась снова согласиться с Виром, как я громко повторил. — Нет! Наш Дом не может позволить себе отдавать больше. Ваша светлость, вы не единственный, кому мы должны платить.

Вир усмехнулся:

— Если я стану вашим покровителем, то кто осмелится брать с вас хоть что-то? Хонесто?

Я усмехнулся в ответ:

— Король. А остальное уйдёт на оплату рабочим, строительство дорог, охрану и прочие сто мелочей.

Урамос тут же подсказал:

— Питание, обогрев, бараки для рабочих, выплаты погибшим в завалах, зазывалам, которые будут искать новых на их место, взятки на дорогах и мостах и...

Я на миг скосил на него глаза. Он что, хочет чтобы я и это перечислил?

Вир покачал головой:

— Откуда в тебе столько наглости?

Я развёл руками, обводя стены камеры:

— Место располагает, ваша светлость.

Он поощрительно улыбнулся:

— Хорошо. Но и у меня есть условия. Первое, ты должен не просто стать адептом, а стать лучшим, сильнейшим из них, раз уж ты так в себе уверен. Второе, ты должен сделать это за три месяца.

Я сглотнул. Чего? Переспросил:

— За три месяца? Ваша светлость, это такая жестокая шутка? Я знаю, что у вас учатся то ли два, то ли три года. Как можно этот срок настолько уменьшить для меня?

Вир пожал плечами:

— Король потребовал адептов здесь и сейчас. Разве во время войны мы можем позволить себе годами тянуть с обучением? Я пообещал ему, что адепты будут обучаться три месяца. Ты предлагаешь мне нарушить моё обещание?

Молак напомнил:

— Не грубите, ответьте мягче, господин. Нельзя за три месяца стать лучшим.

Я развёл руками:

— Ваша светлость, за три месяца может и можно стать адептом, но стать сильнейшим? — я сложил пальцы в печать, вернее, попытался это сделать. — Господин, мои руки с шести лет привыкали к мечу, камням и поводьям. Как я могу согласиться на невыполнимые условия? Дайте мне три года, как и раньше.

— Шесть месяцев.

— Ваша светлость, хотя бы...

— Шесть месяцев. Знай, когда можно остановиться, юноша.

Тень Ирал попытался ободрить меня:

— Господин, это очень мало, но я постараюсь обучить вас.

Я вздохнул. Я вообще не верил в то, что всё это удастся. В моих условиях, которые я огласил первыми, не было и слова обо мне. Только о моём Доме и наших врагах. Главное, чтобы Вораз были расколоты, а Денудо получили покровителя. Даже если я стану простолюдином, то это уже ничего не будет значить через три года, когда Академия привыкнет к поставкам, а наш Дом сумеет утвердиться на ногах и обзаведётся новыми связями. Все как и говорил когда-то отец и тени. Сила не только меча, но и золота, связей. Так я думал. Но шесть месяцев? Шесть?!

И есть ли у меня выбор?

Главное, чтобы Вир не смог отказаться от своих слов.

Поэтому я кивнул:

— Хорошо, ваша светлость. Сначала Вораз, затем второе посвящение. И мы дадим друг другу клятвы на алтаре.

Молак с досадой шепнул:

— Господин, слишком грубо.

Но Вир ухмыльнулся:

— Хорошо, юноша. За шесть месяцев ты должен превзойти теневых убийц Дома Миус и потрошителей Ариды, — обернувшись к двери, он рявкнул. — Стражник! Отпирай!

Я шагнул вперёд, ухватил холодные пальцы матушки и сжал их. Всё будет хорошо. У вас с отцом всё будет хорошо.

***

Вир шагал по подземной галерее тюрьмы здешнего владетеля и не мог согнать с губ улыбку. И не мог честно ответить себе, чего он сейчас испытывал больше. Раздражения, злости или восхищения?

Впервые за сотни лет он встречал такого наглеца. Загнанный в угол, с зависшим над шеей мечом, этот мальчишка с неопрятной и редкой щетиной на щеках, мальчишка, который вряд ли даже познал женщину, смел так говорить с ним, смел чего-то требовать от него. От него!

Вир не впервой сталкивался с людьми, которые не осознавали, кто перед ними стоит. У тайны и скрытности есть свои издержки. Многие дерзили, оскорбляли, считая себя и свои Дома всемогущими. И все они потом раскаялись в своей наглости.

Но этот случай... Мальчишка ведь отчётливо осознавал, что его жизнь, будущее его мелкого Дома в его, Вира руках. Осознавал и дерзил. Даже не попытался лестью сдобрить свои требования. Глупец? Правдолюб? Не познавший жизни сопляк? Загнанный в угол? Все вместе?

Какая разница? У его восхищения тоже есть предел.

Если этот мальчишка считал, будто, потребовав так много, заставив его вмешаться в дела между их ничтожными Домами и добившись клятвы у алтаря, он сорвал куш, то ему придётся разочароваться и узнать, как мстителен и жесток он, носящий имя Вир, бывает.

Мальчишка ещё заплатит за то, что заставил его идти к алтарю, обращаться к Хранителям. Когда он делал это последний раз? Триста, четыреста лет назад?

Мальчишка, только перегори на посвящении, и ты узнаешь, каково это — остаться последним живым в своём роду.