Башня Красного стекла

Глава 1. Кувырком и к чёртовой матери

Часть 1. Что он для нас значил

Глава 1. Кувырком и к чёртовой матери

Первым забрали Тима.

Нервный рыжий молодой человек явился посреди ночи и, после короткого диалога с Дельфиной, унёс на руках спящего мальчика. Около портала всё это время его поджидали двое мужчин в форменных костюмах.

Директор ожидала, что на эту новость отреагируют бурно – быть может, засыплют её расспросами, Ваня и Лёша, возможно, разгневаются и откажутся есть нехитрый завтрак, что она сделала, но за столом царила полная тишина. Бьянка, самая старшая из детей, лишь хмуро рассматривала прожжённое пятно на столешнице, Арина тихо ела свою яичницу, стараясь как можно меньше стучать вилкой. Близнецы, Лёша и Ваня, переглядывались между собой, будто на что-то решаясь. Наконец, Ваня встал – достаточно резко, чтобы привлечь внимание остальных.

-Родители зайдут за нами в пятницу.

Дельфина кивнула без всякого выражения.

-Я уезжаю завтра, - отрывисто бросила Бьянка. После этого все трое, не сговариваясь, вышли из-за стола и покинули столовую, в которой остались сидеть только Арина наедине с директором. Юная волшебница покинуть академию никак не могла, хоть каждая минута в этих стенах отзывалась болью.

Будто в насмешку, за окнами столовой царила безоблачная погода, и шумел тёплый ласковый ветер. Стоял июль, все экзамены давно сданы, учителя (их было всего двое) разъехались. Казалось бы, самое время предаться беззаботному веселью, магическим дуэлям и домашним визитам… Но Арина знала. Знала то, о чём сейчас не решалась сказать Дельфина.

-Они не вернутся, верно? – тихо спросила темноволосая девочка.

-Вряд ли, - тут же ответила старая женщина, не отрывая глаз от раскрытого окна, за которым едва слышно шумел старый фонтан, - Мне бы разозлиться, начать уговаривать, но сама понимаешь – прошло полгода, и ничего не изменилось…

-Ничего, - эхом повторила Арина, ковыряя вилкой яичницу, - Даже Тим… Хотя, наверное, в первую очередь Тим ни разу не улыбнулся с самого Рождества. И вы тоже.

-Поначалу я улыбалась.

-Лучше бы вы этого не делали.

-Потому и перестала, - Дельфина опустила подбородок на скрещённые морщинистые руки. Сейчас она выглядела очень старой, - Вас не обманешь, никого из вас. Только у Кевина получилось.

Арина тут же встала и вышла из столовой прочь, так и не поблагодарив за еду. Дельфина же уронила голову на ослабевшие руки и слушала, как носится за окном ни о чём не подозревающий летний ветер. Плечи женщины при этом тихо дрожали.

В какой момент всё пошло кувырком? Если так разобраться, то ещё задолго до вторжения Скарлетт Айгрид, министерской чинуши, в их школу. Затаившая обиду ведьма спелась с предводителем огненных демонов, Барраком, чтобы добраться до одного из учеников чародейской академии. И теперь Кевина, жизнерадостного мальчика-демона, больше нет.

Дельфина была уверена, что это её вина, да и её никто и не думал разубеждать. Конечно, Ион Маринеску, преподаватель, молчал, но молчал очень уж громко. А вот Клим Антонов, историк, себя не сдерживал и высказал Дельфине всё, что накопилось у него на душе, причём начал он со своих школьных лет, когда Дельфина была ещё его учительницей.

-Не будь здесь, - орал он, тыча в сторону двери кабинета, - Ещё четверо детей, которым сейчас как никогда нужна поддержка, я бы свалил отсюда к чёртовой матери! Здесь всё трещало по швам ещё год назад, вы хоть понимаете, что дальше будет в миллион раз хуже?! – он пнул ближайший стул, и тот жалобно затрещал. Злопыхая, Клим смотрел на Дельфину, но та лишь кивала, до крови закусив нижнюю губу. Выругавшись, Клим стремительно вышел из кабинета, треснув дверью о косяк с такой силой, что рождественский венок на ней, качнув, рухнул на пол. За ним проследовал Ион, что за весь вечер, с момента их прибытия в школу, не сказал ни единого слова.

За окном тихо падали снежные хлопья. В то Рождество в каждом из обитателей чародейской академии имени Святого Айзека что-то погибло внутри. Что-то невосполнимое зияло в каждом жуткой дырой, в которой ныне свистел ветер, и царила кромешная тьма.

Дельфина всё ждала, когда в окружающих или хотя бы в ней самой проснётся гнев, подобный тому, который поглотил Клима. Когда каждый начнёт ссориться, драться, бросаться упрёками и словами, которые не забрать назад. Но время шло, зима отступила и прошла весна, но ни Бьянка, ни Ваня, ни Лёша ни даже Тим не вспыхивали той яростью, которую смиренно ждала директор. Их охватила апатия, столь чудовищно сильная, что никакие старания учителей не могли прогнать зловещее уныние, что ныне поселилось в некогда шумных и светлых коридорах. Дети делали то, что от них требовалось, как от учеников – готовили домашние задания, практиковали волшебство и ходили в столовую есть. Всё остальное время ребята запирались в своих комнатах на ключ.

Доведённая до отчаяния, Дельфина обратилась за помощью к психологу, доктору Жаклин Кюри. Нельзя сказать, что это вообще не сработало – по крайней мере, побледневшие дети стали изредка выходить на улицу, но многого добиться она так и не смогла.

-Боль от потери затмевает всё остальное, Дельфина. Первые два месяца они просто молчали на моих сеансах. Сейчас хотя бы отвечают на вопросы, но всё заканчивается, стоит мне упомянуть хотя бы имя Кевина. Прости, но никто из них не оправится до конца, пока они находятся здесь. Им нужно провести время с родными.

-Если это сделать, они не захотят вернуться, - Дельфина внимательно слушала мадам Кюри, что стояла около портальной арки и проверяла содержимое своей сумочки – вдруг что забыла.

-Почти наверняка не захотят. Но речь уже не про судьбу учебного заведения, речь про их судьбу. Как специалист, я настоятельно рекомендую связаться с их родителями в ближайшее время и начать рассылать ребят по домам.

Мадам Кюри бросила быстрый взгляд на окружённую деревьями школу, что виднелась чуть поодаль, за фонтаном с каменным кентавром.

-Я так полагаю, что Арина останется, - это прозвучало больше как утверждение, чем вопрос, но Дельфина всё равно кивнула, - Я буду прилетать трижды в неделю.

Мадам Кюри застегнула сумочку и прошла по каменным ступеням на портальную площадку. Арка засветилась синим, как только доктор вставила в её основание нужный ей камень с координатами. Затем вдруг обернулась к Дельфине, что пребывала глубоко в раздумьях.

-Да, вот ещё что… Это мера предосторожности, однако… Однако я не засну сегодня спокойно, если не предупрежу. Когда меня перенесёт во Францию, разбейте портальную арку.

Впервые за много недель на лице Дельфины отразилось что-то кроме печали – удивление.

-В каком смысле? Почему?

Кюри хмыкнула.

-Я так подозреваю, вы не особо читаете новости. Вы ведь помните Юджина Лупуса?

Озадаченность на лице Дельфина сменилась гневом. Лицо, испещренное морщинами, некрасиво перекосило.

-О, помню ли я того, из-за которого здешние дети теперь смахивают на зомби?! Помню ли я того, из-за которого разваливается моя школа?!

Мадам Кюри подняла руку с непримиримым выражением.

-Вы прекрасно знаете, что он был всего лишь инструментом в дурных руках… Так считаю я, и, судя по всему, магический суд, поскольку месяц назад ему был вынесен оправдательный приговор.

-В любых других обстоятельствах, - выплюнула Дельфина, - Я бы за него искренне порадовалась. Какое это имеет отношение к разрушению…

-Ровно месяц назад, - перебила Кюри, - Спустя десять минут после вынесения оправдательного приговора в министерстве зарегистрировали первую в истории волшебного сообщества конституционно-монархическую партию.

Некоторое время назад Арина нашла в лесу обрыв – не настолько опасный, чтобы предупреждать остальных, но при этом достаточно уединённый, чтобы назвать его своим тайным местом. Это был небольшой утёс, что рос прямо из скалы наподобие неровного зуба, и который возвышался над великолепной долиной, усыпанной хвойными деревьями, кустарниками в окружении могучих скалистых гор. Поистине живописное и спокойное место. Свежий ветер не пронизывал, но отрезвлял, прогоняя лишние мысли. И справлялся он с этой задачей просто прекрасно – до сегодняшнего завтрака.

Конечно, ребята хотят уехать. Тот, кто держал их всех вместе, канул в лету, и, как это бывает в жизни непозволительно часто, выяснилось, что их самих, в общем-то, связывает не так уж и много. Бьянка обожала Тима и присматривала за Ариной, но на Кевина она смотрела несколько иначе. Так же, как на него смотрели близнецы, Тим и даже учителя. Как на кого-то невосполнимого. Хранителя секретов, слёз и всеобщего смеха. Его любили.

При этом Арина знала – каждый из ребят, не задумываясь, придёт к ней на помощь и рискнёт жизнью ради другого, если понадобится. Но всё равно отличия есть. Она знала, что потерю любого из них это место бы выдержало. Но не потерю Кевина. И от этого ей временами становилось столь невыносимо больно, что хотелось кричать. Хотелось, чтобы от крика заболело горло, а мышцы сводило судорогой, чтобы пальцы искривились, напоминая когти хищной птицы.

Я тоже хочу быть настолько особенной для остальных.

Вот к какому выводу пришла Арина спустя долгих шесть месяцев. Она хочет, жаждет того же горя от остальных, если её вдруг не станет. Она хочет, чтобы её тоже отказывались забывать. Чтобы, разъехавшись, все вдруг поняли, что она, сирота, осталась в этом трижды проклятом месте совершенно одна, и чтобы их охватило то же отчаяние. Но при этом ей, Арине, можно помочь… В отличие от Кевина.

Мадам Кюри постучала ручкой по планшету, не сводя глаз с маленькой темноволосой девочки, что смотрела на неё зло и упрямо.

-Вот значит, как. Не могу сказать, что не понимаю тебя, но только отчасти. В остальном мне это кажется очень эгоистичным. Разве твои друзья – как и ты сама – не перенесли только что тяжелейшую утрату? Почему ты хочешь, чтобы они страдали?

-Я не это сказала! – Арина легла обратно на кушетку, отвернувшись при этом к стене, - Я хочу, чтобы ко мне относились так же. Думаете, хоть кто-то из них покинул бы сейчас школу, если бы меня любили так же, как и его?!

-Арина, дело совсем не в этом.

-А в чём же тогда?! – взорвалась девочка, вновь садясь и впериваясь взглядом в мадам Кюри, - Я наблюдала за ними всё это время. Бьянка нашла утешение в своих цифрах и Тиме, Лёша и Ваня всю жизнь друг за друга цепляются, одна осталась только я!

-Арина, - доктор отложила записи в сторону, - Ты упускаешь один очень важный момент, который, видит бог, я не должна объяснять девочке твоего возраста: большинство детей не сталкиваются с физической потерей друга. Я смею тебя уверить, что все были бы опустошены точно так же, если вместо Кевина бы пострадала ты, или Тим или Лёша. И я убеждена, что больше всего грустил бы именно Кевин. Ты же сама это понимаешь.

Арина заплакала. Тихо и искренне.

-Ну почему?! – Арина всхлипывала, утирая глаза рукавом, - Ну почему это должен был быть он? Вы хоть знаете… Знаете, сколько он для всех сделал? Для всех, всех. Для меня… Конечно, мы все его… Просто… Для меня это конец, понимаете?

-Почему же? – мадам Кюри сглотнула комок в горле, глядя куда-то поверх плачущей девочки.

-Потому что другие потеряли только одного члена семьи. А сейчас я теряю всех… Опять. Я понимаю их… И не понимаю одновременно! Почему они хотят всё оставить вот так? Оставить меня и Кевина одних?

-Арина, - тихо сказала мадам Кюри, - Кевин мё…

-Он не умер, ясно вам?! – рыкнула Арина, тыча пальцем в доктора, - Он был изгнан в Огненный чертог, владения аспекта Огня.

-Да. Я знаю. Изгнан навсегда.

В какой-то момент доктору Кюри показалось, что Арина запустит ей в голову лежащим на столе планшетом, но та лишь разочарованно хмыкнула и легла обратно, уставившись в старомодную кованую люстру под потолком. Она была выполнена в виде канделябра, только с шестью электрическими лампочками вместо свечей – правда, одна из лампочек перегорела.

-Мне его не хватает, - честно призналась Арина, раздражённо смахивая оставшиеся слёзы грязным рукавом, - Возможно, куда больше, чем всем ребятам вместе взятым. Вот почему я вытащу его оттуда волоком… Даже если остальные меня при этом возненавидят.

Глава 2. Песня у водопада

Дельфина уже три дня скиталась по чертогам необъятной тайги. Будучи волшебницей, ей это далось много легче, чем какому-нибудь случайному путешественнику, но к концу третьих суток она всё же порядком устала. Каждый пень, каждое дерево были похожи на предыдущие, буреломы сменялись снежными пустынями, и реки вставали поперек пути шумным ледяным потоком, но ничто не говорило о том, что её путешествие подходит к концу.

Она искала древнюю знахарку-староверку, что жила в этих холодных краях вот уже восемьдесят лет. По слухам, она была в состоянии вылечить то, что не под силу обычным колдунам. Кое-кто говорил, что она возвращала людей с того света (буквально), но в эти сказки Дельфина Алдорская не верила. Некромантия, конечно, не запрещена магическим законом, но эта практика очень далека от настоящего воскрешения.

Два месяца наведения справок, чтобы сузить поиск хотя бы до нескольких сот километров, тщательная подготовка и примерно миллиард наставлений Кевину, что должен был на это время остаться один в школе. Прошло всего три дня, но Дельфина не сомневалась, что обнаружит по возвращении лишь обугленные руины. Но на это она была готова пойти, лишь бы найти ведьму Сандаару. Чёрт её дернул жить в такой глуши! А если она живёт не одна, а образовала ковен? Это бы всё усложнило. С одним человеком договориться проще, чем с несколькими, а ведьмы саха[1] известны своей суровостью.

Дельфина остановилась по колено в снегу у подножия большого холма, поросшего кустарником и елями. Шансов взобраться на него самостоятельно, не потратив при этом добрую половину дня, не было. Коротко оглянувшись, чародейка взмахнула руками и взмыла вверх в завихрениях пушистого зимнего пальто. Промозглый ветер тут же впился в лицо острыми снежинками, каждый вдох обжигал лёгкие морозом, но холм Дельфина всё же преодолела. В какой-то момент полёта ей показалось, что кто-то очень маленький, наподобие лисы, мелькнул внизу. Она обернулась, чтобы посмотреть и чуть не потеряла шапку из овечьей шерсти. Чертыхнувшись, она мягко приземлилась на темнеющий пятачок земли, защищённый от ночных метелей разлапистыми деревьями. Тщательно отряхнувшись и поправив одежду, она огляделась..

В раскинувшейся внизу долине, вдоль широкой реки, насколько хватало глаз, лежали деревья. Но выглядели они странно – их стволы не темнели посреди снегов, листвы или игл на ветках не было, они словно… Умерли. В одночасье.

Желая проверить свою догадку, Дельфина вновь поднялась в воздух, однако теперь полетела вниз, к берегу реки у подножия холма. К своему великому изумлению, она обнаружила, что река не скована льдом, несмотря на мороз. Вода в ней просто застыла, будто течения не было вовсе. Не веря своим глазам, Дельфина бросила в воду ближайшую найденную палку. Пошли круги, и потревоженная поверхность вскоре вновь стала совершенно недвижимой.

-Странно, - пробормотала женщина, аккуратно ступая вдоль берега. Дойдя до поваленных деревьев, она нагнулась, чтобы рассмотреть их поближе. Так и есть – голые, белые, как сама смерть, стволы лежали недвижимо и лишь отдалённо напоминали своих могучих хвойных собратьев с тёмными стволами и широкими ветвями, что стремились ввысь повсюду вокруг долины. Дельфина дотронулась до одного из погибших могучих стволов и не встретила никакого сопротивления – рука провалилась внутрь, а снег вокруг усеяло гнилой трухой.

Что же, если и есть на свете признаки того, что из какого-то места лучше убраться подальше, то это они. Ведьма Сандаара целитель, а потому не может обитать в таком месте. Месте, в котором, судя по всему, царила смерть. Яркое солнце, что освещало это лесное кладбище, смотрелось удивительно неуместно, как гроб на свадьбе. Дельфина скептически поджала губы и покачала головой, отступая на шаг от проклятого места, намереваясь полететь прочь, однако в этот момент морозный воздух тайги разрезал истошный, полный отчаяния, вопль:

-Ваня! ВАНЯ! Мальчик мой, где ты?!

Дельфина обернулась. За снежным полем погибших елей металась женщина и кого-то звала – судя по всему, своего сына. И хотя окружающая местность наводила на Дельфину неподдельный ужас, она всё же решила выяснить, что происходит. В конце концов, ни одна мать не проигнорирует такой жалобный крик другой матери.

-Ваня! – кричала женщина, - Ваня, пожалуйста, вернись!

Тут она заметила незнакомый силуэт вдалеке и со скоростью, которую Дельфина никак не могла предугадать, рванула к ней. В мгновение ока преодолев снежное поле, она остановилась поодаль. На раскрасневшемся лице женщины тут же смешались подозрение и досада. Она думала, что я – это Ваня, догадалась Дельфина.

-Вы кого-то ищете? – спросила директор, подтянув лямку объёмной сумки.

-Тайное наречие… Вы одна из нас. Но, да, да, да! Мой сын, Ваня, ему всего восемь… Говорила же я, что нельзя выходить из дома, говорила!

-Погодите, пожалуйста… Глубокий вдох… Всё будет хорошо. Вы не знаете, куда Ваня мог направиться?

-Леший его знает! – женщина в отчаянии заламывала руки, - Это всё лес! Он к ним взывает, к нему и Лёшке!

Последнюю часть про зов леса Дельфина не поняла, однако важную деталь уловила. Если, по словам женщины, к Ване взывает лес, он направиться в сторону ближайших деревьев. Дельфина нервно покусала губы. Было бы легче, не будь они в тайге.

-Я помогу вам найти сына, - решительно сказала Дельфина, сбрасывая с плеч тяжелую походную сумку, - Пожалуйста, вспомните, во что он был одет.

-Так… Так, секунду… В беличью шапку, в шубу из лисьего меха и простые спортивные штаны, мы их купили в городе. Босой.

-Босой? – переспросила Дельфина тоном, который обычно используют при общении с сумасшедшими, - В тайге? Зимой?

Женщина энергично затрясла головой.

-Забудьте! Сейчас это неважно! Я пойду в этом направлении, вы выберите любое другое!

С прытью лесного зайца она побежала прочь, выкрикивая имя сына. Дельфина обернулась к холму, который только что перелетела и нахмурилась. Если странная леди права, и мальчик действительно босой, то обморожения ему не избежать. Сейчас важно его найти и как можно скорее.

Дельфина очертила ногой в снегу небольшую дугу и шумно вздохнула. Правду сказать, в заклятиях как таковых она не очень сильна, особенно в поисковых. Остаётся надеяться на то, что мальчик в рыжей шубе не ушёл далеко.

-Обнаружени…Кха-кха!

От внезапно навалившегося на неё озарения Дельфина забыла закончить заклятие и поднявшийся вкруг неё снежный вихрь тут же осел на землю немыслимым хаотичным узором, но женщина и бровью не повела. Лисья шуба! Разве она не заметила что-то рыжее внизу, когда поднималась по воздуху, преодолевая холм?! Это не может быть лиса, с таким окрасом она бы в тайге не выжила, стало быть, это он, Ваня!

В секунду Дельфина взмыла в воздух и припустила в обратном направлении. Ветер вновь заключил её в свои ледяные объятия, но та не обращала внимания. Добравшись до вершины, она легко приземлилась и припустила по холму вниз в расчёте найти следы мальчика. И – о чудо! – нашла. Маленькая, непозволительно маленькая цепочка следов вела вниз, прочь от вершины.

Женщина бросилась бежать. Расстояние между следами было очень небольшим, далеко мальчик уйти никак не мог.

Развилка, обрыв, горный ручей, что тёк из земных недр удивительно тихо… Дельфина, запыхавшись, прислонилась к ближайшей пихте… И едва успела отпрыгнуть в сторону. Яростно треща и стеная, подобно умирающему, пихта прогнулась под слабой рукой женщины – ствол её превратился в мягкую труху. С оглушительным треском дерево рухнуло оземь, распластавшись на снегу трафаретом из праха.

Дельфина тяжело дышала, выпучив глаза на вмиг омертвевшее растение. Затем осторожно оглянулась – всюду высились ели и сосны. А что если и они тоже рухнут, как карточный домик?! И что, во имя Аспектов, с ними вообще происходит?

Как она и думала, в этой части леса, где всё погибает от прикосновений, ей лучше точно не оставаться. Что важнее, восьмилетнему ребёнку тут тоже нечего искать! Его нужно найти, причём немедля, иначе он рискует погибнуть!

Это уже не шутки. Дельфина разом хлопнула по коленям и прошептала «Как ветер!» Ориентировалась она не особенно хорошо, тем более в лесу, но выбирать в текущих обстоятельствах не приходилось.

Дельфина побежала вдоль цепочки следов, всё надеясь завидеть, как впереди мелькнёт что-то рыжее. Пару раз, не справившись со скоростью, она врезалась в стволы деревьев – и проходила сквозь них. Вековые ели, остролисты и сосны разлетались щепками от любого прикосновения. Оставалось загадкой, как все остальные деревья всё ещё стояли.

Резкий поворот налево, по звериной тропе, и тут Дельфина увидела Ваню. Маленький русый мальчик стоял на утёсе около совершенно бесшумного водопада. Босые ступни были синими от холода, но Ваня этого не замечал. Распростёрши руки вокруг, он запрокинул голову вверх, к небу, и пел. Едва слышно, почти шёпотом, и очень… жутко.

«Приходи ко мне, мой ручей,

Стань во мне тихим омутом.

Я послушаю, колкие ветви,

Ваши сказочки.

Поделитеся[2]

Вашей живостью

Поделитеся

Вашей сладостью.

Вы зовёте мя[3]

Вы поёте мне

Так поведайте

Ваши слабости!»

Дельфина замерла в ужасе от открывшейся перед ней картины. За всю свою жизнь, а жила она очень долго, ей не приходилось наблюдать ничего более жуткого, чем этот босой мальчик, что пел посреди тайги в окружении дикой, нетронутой природы. Песня же…

Ваня вдруг широко распахнул глаза, что ныне сияли ядовито-зелёным светом, и сжал кулаки.

Вода горного ручья на мгновение перестала течь и вдруг брызнула прочь, будто бы кто-то сбил гидрант на улице. Все деревья вокруг потянулись кронами вперёд, к мальчику, и Дельфина вскрикнула.

Измученные неведомым колдовством, ослабевшие растения мгновенно надломились и со стоном повалились вниз, на Ваню. Дельфина в мгновение ока бросилась вперёд и схватила мальчишку под руки, взмывая высоко-высоко в воздух. Она понеслась к белеющей вдали мёртвой долине, не оглядываясь. Впрочем, она и так знала, что позади неё погибло множество некогда крепких, нерушимых деревьев.

Дрожащий от холода комок, что она прижимала к себе, вдруг задёргался, запротестовал, но Дельфина держала Ваню мёртвой хваткой. Мальчик испуганно поглядел вниз, тоненько закричал и заплакал, вновь прижавшись к незнакомке.

-Ваню и Лёшу следует немедленно перевести в чародейскую школу, - безапелляционно заявила Дельфина.

У Ивановых оказался неожиданно благоустроенный дом. Двухэтажная рубленая изба с современным фундаментом и даже внятным водоснабжением. Водопровод был магическим, Иванов-старший просто наложил на трубу Всасывающие чары умеренной силы. Вода бежала по трубам до упора, а затем прекращала, если кран на небольшой кухне был перекрыт. То же касалось и душа, который Дельфина с удовольствием приняла впервые за несколько дней скитаний по тайге.

От Ивановых она узнала многое – даже больше, чем рассчитывала. Знахарка Сандаара уже три года как почила с миром, и похоронена где-то в дебрях недалеко отсюда.

-На двух пнях домовина[4] лежит, - отвечала Надежда, хозяйка дома. Её до сих пор била крупная дрожь, и она никак не отпускала Ванину руку, что теперь беспробудно спал на жёстком диване, укрытый по меньшей мере двадцатью шкурами, - Если хотите, можете глянуть.

Но Дельфина отрицательно помотала головой. Что ей толку от ушедшей в другой мир ведьмы. Гораздо важнее сейчас другое.

-Эта песня, которую пел Ваня, - сказала она, переводя взгляд с одного бледного лица на другое, - Вы в курсе, что это шаманская песня? Заклинание?

-Конечно, мы знаем, - сказал Святослав Иванов, бородатый молодой человек лет двадцати восьми, - Мы обучали мальчишек лично. Здешние традиции, может, и устарели, однако волшебство всё так же эффективно.

-Святослав, это шаманская песня о просьбе созидательных сил, - с нажимом сказала Дельфина. Она глядела, как Лёша читает детскую книжку, лёжа у камина, - Ваня почерпнул слишком много природной энергии. Деревья, реки, ручьи и даже снег – они всё отдали, что в них было. Останься в них хотя бы капля магии…

-К чему вы ведёте? – раздражённо спросил Святослав, скрестив руки на груди, - Про школу я уже слышал. Нет такого заведения, где они будут в безопасности до конца. Здесь за ними присматриваем мы, их родители.

-Но сегодня спасла Ваню я, - мягко сказала Дельфина, и хозяин дома замолчал. Дельфина подалась вперед, усевшись на самый краешек кресла. Со спинки на сиденье упало небольшое покрывало, - Поймите, не вы должны их контролировать. Они должны научиться этому сами. В них дремлет великая созидательная сила, природная сила. Полагаю, я не ошибусь, если предположу, что вы друиды?

Надежда вопросительно поглядела на мужа, тот в ответ дёрнул плечом.

-Мой прапрадедушка выходец из Ирландии, - нехотя сказала Иванова, - Слава волшебник, но не друид.

-Община в курсе? – тут же спросила Дельфина.

-Нет, - громко сказал Святослав. Лёша поднял глаза от книжки на отца и тот, кашлянув, вновь перешёл на нормальный тон, - Мы не ставили их в известность… Вы же видите, насколько весомы слова-заклинания наших сыновей. Их бы тут же забрали от нас, хотя бы под предлогом угрозы экосистемам.

-Нет смысла отрицать, что её нет, - вздохнула Дельфина, - Но, как родитель, я могу вас понять. Послушайте, я вам предлагаю места в заведении, где их обучат бороться со своей неумолимой тягой к природной энергии. Их будут обучать, вы сможете с ними увидеться в абсолютно любой момент, их могут сдержать, если на то пошло.

Святослав засмеялся, с его лица не уходило снисходительное, несогласное выражение. Его жена же напротив, слушала Дельфину очень внимательно, а на мужа – неуверенно.

-Видеться в любой момент? Да я же в курсе, что все европейские школы закрытого типа. Так охраняются их секреты или что там ещё…

-Свою школу я основала год назад, - перебила Дельфина, - Я же и устанавливаю правила. Если я сказала, что вы можете видеться, значит, так и есть.

-Ладно, пусть так, - не сдавался Иванов, - Но как вы можете утверждать, что их можно сдержать – после того, что вы сегодня видели? Кто настолько могущественный, что сможет держать в узде моих сыновей?

Вопреки ожиданиям, Дельфина светло улыбнулась и впервые за весь разговор с наслаждением отхлебнула чаю с мороженой клюквой.

-Вы что-нибудь знаете об ифритах?

[1] Саха – народ Якутии

[2] Поделитесь

[3] Старосл. меня

[4] Домовина – здесь. Гроб

Глава 3. Список проказников

Спустя два дня всё было улажено. Формальности Дельфина взяла на себя - в том числе в очень мягкой манере проинформировала круг друидов о двух новых посвящённых. Вопреки ожиданиям, друиды восприняли информацию достаточно вяло – подобно любой современной магической организации, они бюрократизировались и, скорее, просто вели учёт, нежели действительно пристально следили за магами Созидания.

Сложнее всего, и это неудивительно, оказалось добираться до ближайшего портала. Ивановы жили на северо-востоке Якутского региона, и, чтобы добраться до точки переноса, нужно было лететь в Якутск. Благо, в Ирландию Дельфине мотаться не пришлось, онлайн-регистрации новых друидов и короткого звонка для подтверждения оказалось вполне достаточно.

-Наша очередь через двадцать минут, - Дельфина подошла к чете Ивановых, что, заметно нервничая, сидела на чемоданах. Святослав и вовсе дёргал ногой, на лице читались противоречивые эмоции, - У них там какая-то туристическая группа из Китая, пытаются разобраться с координатами…

Зал ожидания был почти пустым, они прибыли к порталу за час до закрытия точки. Святослав и Надежда, диковатые по своей натуре, шарахались от людей во время короткой прогулки по городу, и то и дело стискивали ладони сыновей. Те же, в свою очередь, липли к родителям – походы в город были для Ивановых целым событием и сопровождались длительной предварительной подготовкой. Тщательно составлялся список продуктов и других необходимых вещей, Иванов-старший выстраивал оптимальный маршрут, не без помощи современных технологий (в доме Ивановых были и генератор, и компьютер). От детей же требовалось лишь ни на шаг не отходить от родителей.

Дельфина узнала это всё во время пребывания в их доме. Святослав отличался немногословностью, и большую часть времени проводил вне дома, охотясь с помощью магии вдали от их обедневшей долины. Шкуры и древесину он продавал в ближайших поселениях – правда, чтобы не вызывать излишних подозрений, ему пришлось освоить езду на снегоходе. Надежда Иванова больше хлопотала по хозяйству – поддерживала огонь в камине, подшивала одежду и готовила. Женщина владела прекрасным набором бытовых заклинаний, а потому всегда могла следить за сыновьями. В день, когда потерялся Ваня, Лёша тоже вышел из дома, подчиняясь неведомому зову, пока мать возилась с медвежьей шкурой. Его Надежда успела перехватить прямо на опушке леса.

За исключением въевшегося в кожу недоверия к «пришлым», как Святослав неласково называл случайных редких путешественников, это была чрезвычайно весёлая и дружная семья. Дельфина старалась не вмешиваться в здешний распорядок вещей, более того, старалась не напоминать о себе в принципе. Будучи преподавателем, она внимательным образом следила за отношениями в семье, за детьми и их родителями. Она одобрительно кивала, глядя, как Надежда читает с детьми у камина или как Святослав показывает, как чинить табурет без помощи волшебства.

-Пап! – Лёша потянул отца за рукав, - Пап, разве мы не волшебники? Зачем нам это знать?

К удивлению Дельфины, Святослав отставил молоток и отломившуюся ножку в сторону.

-Хороший вопрос, Лёшка. В таком случае как насчёт починить табурет волшебством? Жест такой, - он согнул большой палец и мизинец, - А заклинание – «Стань целым». И помните, разбойники, что говорить нужно на Тайном наречии. Попробуй, Лёш.

Святослав отошёл в сторону. Дельфина знала, что будет, но не вмешивалась, а тихо потягивала чай, сидя в самом дальнем от камина кресле. Лёша кое-как встал, затем подошёл к табуретке, слегка нервничая. При помощи левой руки согнул два нужных пальца на правой ладони и указал на табурет.

-Стань целым!

Ножка табуретки прыгнула на своё место. Раздался неприятный, отвратительный звук, с которым гвозди выкорчёвываются из древесных волокон – сила удара ножки оказалась столь ощутимой, что выбило соединение между двумя другими опорами. Несчастный предмет мебели, качнув, рухнул на шкуру у камина. Ножка, которую Лёша пытался заколдовать, выпала и покатилась по полу.

Ваню почему-то это ужасно развеселило. Он хохотал, ёрзая на диване, причём столь заразительно, что засмеялся даже отец. А вот Лёшу это, похоже, обидело – он произнёс заклинание ещё раз, но сделал лишь хуже – четыре ножки прыгнули на свои места, но табурет не был в силах починиться полностью.

-Ну, будет, будет, - примирительно сказал Святослав, мягко усаживая Лёшу на диван, - Смотрите – и ты тоже, Ваня! Смотрите, если колдовать, не зная, какого точно результата ты ожидаешь, получится нечто подобное. Чтобы в полной мере починить предмет, нужно точно знать, как он работает, какие соединения у него есть и на чём та или иная деталь держится… Понимаете, оболтусы?

-Не-а! – весело отозвался Ваня. Лёша тоже смотрел на отца неуверенно. Святослав лишь с улыбкой вздохнул и подозвал сыновей к себе.

-Ладно… Пока что просто смотрите, как нужно работать молотком. Про колдовство вам всё объяснит Дельфина… Когда придёт время.

-Вы точно гарантируете, что не будет того же, что было в тайге? – в сотый раз спросил Святослав, нервно дрыгая ногой.

-Я не могу быть гарантом чего бы то ни было, - отрезала Дельфина, стоя в дверном проёме зала ожидания. Их пока ещё не спешили звать в комнату телепортации, - Я лишь хочу сказать, что если оставить всё, как есть сейчас, катастрофы не избежать. Дети могут навредить себе или окружающим. Первый шаг к тому, чтобы этого не произошло – смена обстановки.

-Но ваша школа, - Святослав не сдавался, - Ваша школа находится среди гор! Долина среди леса – как это можно назвать сменой обстановки? Не лучше ли ребят определить куда-нибудь в город?

-Магические заведения строжайше запрещено возводить вблизи городов обычных людей, по понятным причинам! – нетерпеливо сказала Дельфина, - Послушайте, - она в последний раз бросила взгляд на дверь в портальную комнату и вернулась к Ивановым, - Я вам предлагаю прекрасную возможность. У меня сейчас только один ученик, Кевин. Он могущественный ифрит со здоровенным шилом в одном месте. Он просто не даст вашим детям впасть в колдовской транс. Не говоря уже о том, что и я буду следить за Лёшей и Ваней.

В двери вошёл усталый на вид смотритель портала и, не отрывая глаз от смартфона, объявил:

-Ивановы, Шотландия!

Все, как по команде, встали. Святослав, видимо, окончательно смирившись, крепко обнял детей. Надежда поправляла на них одинаковые шарфики. К чести Лёши и Вани, они не заплакали и не стали проситься домой, только часто-часто моргали.

-Во всём слушайте тётю Дельфину, хорошо? Мы будем часто-часто приезжать.

-Очень часто, - эхом отозвался Святослав.

Смотритель портала внимательно изучал предъявленную Дельфиной доверенность на детей и периодически кивал, когда женщина отвечала на вопросы.

-Портальный камень у вас с собой, или вас закинуть прямиком в Берн?.. Частный портал? Отлично, пройдёмте.

Дельфина, взяв обоих мальчиков под руки, пошла прямиком к большой каменной арке в глубине старого, давно не ремонтированного коридора.

Стоило им троим выйти из портала, как их окружило пламя. Лёша и Ваня закричали, прикрываясь руками, Дельфина же смотрела на разгоревшееся марево взглядом, каким обычно смотрят не очень интересную телепередачу. Стена огня возносилась до неба, а позади неё виднелась маленькая рогатая фигура с пронзительными оранжевыми глазами, которые не мог затмить ни один огонь.

-Кевин, - сказала Дельфина, - Сейчас же перестань. Мы же договаривались – никаких апокалипсисов по вторникам!

Пламя тут же исчезло, будто его и не было вовсе. В дыму и смоге стал отчётливо виден демонёнок с соломенными волосами, в не заправленной до конца рубашке и слишком лёгких для января шортах. Кевин, щурясь, облизывал губы, оглядывая визитёров.

-Договаривались? О, мы так любим договоры, верно? Мы просто обожаем договариваться – например, об отъезде на два дня, правильно? А приезжать через, с***, пять! Никто не забыл, что мне восемь лет? Никто не забыл, что есть социальные службы?

-На какой из вопросов мне ответить первым? – поинтересовалась Дельфина, успокаивающе гладя по голове дрожащего от ужаса Лёшу.

-Кто это? – Кевин ткнул пальцем в мальчиков и склонил голову на бок. Так он почему-то казался ещё безумнее, - Вы же говорили, что едете искать какую-то спятившую Бабу-Ягу.

-Сандаара, знахарка.

-Томат, помидор[1], - фыркнул Кевин.

-Умерла, - коротко бросила Дельфина, - Три года назад.

-Понял, - Кевин кивнул на двух пацанов, - А это кто?

-Будете вместе учиться. Долгая история, да и на пороге разговаривать не стоит. Давайте пройдём в школу. По правде сказать, я чрезвычайно проголодалась.

-Что же, для вас у меня есть порция, но никто не говорил, что вы приведёте гостей. Стало быть, гости будут сидеть тихо и без претензий до тех пор, пока страшный огненный демон не приготовит поесть. Правильно? – он приблизил свою жуткую улыбающуюся физиономию вплотную к Лёше. Тот энергично закивал и сильнее прижался к Дельфине.

Дельфина отвесила Кевину подзатыльник. Правду сказать, это дело далось ей только с опытом и накопленной сноровкой, поскольку из-за светящихся красных рогов добраться до затылка не так-то просто, особенно если Кевин повернут к ней лицом.

-И как же нас зовут? – Кевин допытывался, не обращая внимания на затрещину.

-А… Алексей, - тихо сказал Лёша.

-Хмм… И что Алексей любит пожевать? Кроме, разумеется, своих соплей.

-Я не жую! – всерьёз обиделся Лёша, даже кулаки стиснул, - Не жую! А ты… А ты босиком ходишь! Мама сказала, что только босяки ходят босиком зимой!

-Запишу в ежедневник. А мама не уточняла, что это правило не распространяется на тех, у кого температура тела шестьдесят градусов?

Дельфина следила за перепалкой, не вмешиваясь. Она получала ни с чем не сравнимое удовлетворение – её план определённо работал. Кевин разговорит кого угодно, пусть даже и в своей нахальной манере. И ей хотелось, чтобы Лёша отвечал тем же. А у Лёши между тем отпала челюсть. Он вспомнил, как два года назад сильно заболел, и мама была чрезвычайно обеспокоена, когда увидела на градуснике 39 градусов. Они даже в больницу поехали, хоть папа их не любил.

-Ше… Шестьдесят?! – он жалобно перевёл взгляд с Дельфины на Кевина и обратно, - Ему… Ему нужен доктор! Тётя, ему нужен доктор… И банки! Надо поставить банки!

Кевин подался назад, оценивающе рассматривая нового одноклассника. Жуткое выражение лица исчезло – как стена огня вокруг портала не так давно.

-Он мне нравится, - коротко бросил он Дельфине, - Для него я что-нибудь приготовлю. И не трясись ты так, я огненный демон. Для меня это нормальная температура. Если на то пошло, она даже занижена. У отца, например, норма шестьдесят три. Я здоров. А вот твой брат… Где он? – Кевин вдруг оглянулся по сторонам. Дельфину вдруг пробил озноб, никакого отношения к январю не имевший. Пока они разговаривали, Ваня тихо отошёл за портал, и теперь стоял меж двух гигантских дубов, что теперь тянули к нему ветви.

Совсем как тогда, у водопада.

-Ваня! – вскрикнула Дельфина, бросившись вперёд, но её опередил Кевин. Оранжевым вихрем он разнёс по округе снежный покров, залепив лицо Лёше, Дельфине и Ване. Деревья тут же перестали тянуться к друиду и приняли своё обычное вертикальное положение.

-Эй! – позвал Кевин, вглядываясь в глаза Вани, в которых ещё оставался изумрудный отблеск, - Алло! Очнись!

Ваня шумно вздохнул и вытер раскрасневшееся лицо от снега безо всякого выражения. Словно заворожённый, он глядел вверх, где зимний ветер разносил снежинки.

-Как же тут шумно, - прошептал он, - Я совсем не слышу музыку… Ветра. Деревьев. Этих низких серых облаков.

У Кевина отвисла челюсть.

-Так они хиппи[2]! – воскликнул демон, и Дельфина чуть не согнулась пополам от распиравшего её хохота, - Надо будет тебе подарить шестиструнную гитару с ленточками.

Изумрудный блеск вокруг глаз Вани, моргнув, погас. Он непонимающе уставился на Кевина и дёрнул себя за шарф.

-Что значит хиппи? – спросил Ваня, - Ты… Ты обзываешься?

Кевин почесал затылок с озадаченным выражением на лице. Дельфина затрясла плечами ещё сильнее, одной рукой опершись на портальную арку.

-Да зна-аешь, - протянул Кевин, - Смотря кого спросить. К примеру, если тебя судьба занесёт в клуб байкеров, забудь, что это слово существует в принципе. Но вот если ты живёшь посреди леса и «слушаешь музыку деревьев и низких облаков» - носи это звание с гордостью.

Ваня просиял.

-Тогда я могу так называть брата?..

Дельфина уже начала сползать вниз.

-И папу?..

-НЕТ! – Дельфина разом перестала смеяться и спрыгнула с портальной площадки, - Ради всего, что мне дорого, никогда не называй так своего отца, хорошо?! Кевин, чему ты учишь новеньких? Неужели одного подзатыльника мало? Ваня, Лёша, пройдёмте в школу, ладно?.. И… И лучше идите впереди нас. Местность незнакомая, я не хочу, чтобы вы потерялись.

Вернее, не хочу, чтобы вы опять разбрелись и устроили катастрофу, подумалось вдруг Дельфине. Мальчики послушно подтянули рюкзачки и пошли вперёд по расчищенной дорожке. Изредка они оборачивались и с любопытством смотрели на Кевина, что шёл, засунув руки в карманы, рядом со своей воспитательницей.

-А я думал, это я проблемный, - вполголоса сказал демон, буравя испытующим взглядом Ванину спину, - Вы хоть чувствуете то, насколько сильна его связь с природой?

-О да, мне можешь об этом не рассказывать, - отвечала Дельфина, - Теперь ты точно будешь на третьем месте в списке здешних проказников.

-Рад это слышать, - хмыкнул демон, ускоряя шаг, - Потому что позавчера я сжёг ваш кабинет дотла.

[1] Переведённая интерпретация англ. выражения tomáto (to-mei-to) – tomáto (to-ma-to), что означает «то же самое», «один шут», «без разницы».

[2] Хиппи – молодёжная американская субкультура, так же известная как «Дети цветов». Часто живут в коммунах и проповедуют гармонию с природой и любовь.

Глава 4. Кевин вмешивается во всё, что угодно

В шесть утра в дверях столовой показалась Дельфина. Седовласая и стройная, в струящемся голубом платье она бы выглядела весьма неплохо, если бы не синие, почти чёрные круги под глазами. Кевин оторвал взгляд от чашки кофе и мутным взором поглядел на директора. Сам он выглядел ни на йоту лучше.

Не говоря ни слова, Дельфина рухнула на стул перед Кевином. Тот молча придвинул к ней поднос с парочкой сандвичей и дымящимся кофе.

-Так дальше продолжаться не может, - сокрушённо сказала Дельфина.

Прошло три месяца с тех пор, как в их академии появилось два новых ученика. Надо сказать, с тех пор поменялось очень многое, и, в первую очередь, почти сошла на нет уверенность Дельфины в своём замысле. Главной проблемой было то, что друидов было двое. С одним можно было справиться без особых проблем. Но их колдовские трансы очень уж часто случались одновременно – вероятнее всего, потому что они близнецы. Не раз и не два Кевин бросал всё, чем он занимался, завидев фигуру одного из мальчиков среди деревьев. Не одну ночь Дельфина провела в коридоре общежития, не смыкая глаз, потому что Лёше и Ване оказались не чуждыми и прогулки во сне.

Совсем уж сводить на нет усилия Кевина и Дельфины тоже не стоило – прогресс был, и значительный. Одним из ключевых факторов оказалась занятость Лёши и Вани чем-нибудь посторонним, так голос в их головах становился намного тише. По коротким рассказам самих друидов складывалась следующая картина: стоит им задуматься, остаться наедине с естественными звуками, тишиной, природой, их переполняет неумолимое желание слиться с окружающим миром… А окружающий мир желает стать их неотъемлемой частью – и отдаёт мальчикам свою жизненную энергию до последней капли. Вода перестаёт вести себя так, как положено воде, растения обращаются в прах и даже звуки – звуки! – и те исчезают навсегда.

Состояние выше медитативного транса, инстинктивное, глубинное и древнее понимание магии Созидания. И понимание, что всё созданное естественным путём рано или поздно будет разрушено. Поэтому природа и не сопротивляется ускорению этого цикла. Поэтому она и не против отдать всё, что у неё есть, этим двум маякам, магнитам, поглотителям её энергии.

Вокруг здания школы на несколько миль образовалась пустошь. Дабы избежать неудобных вопросов Святослава и Надежды Ивановых, Дельфина теперь отвозила Лёшу и Ваню в тайгу самостоятельно. Всё говорило о том, что проблем не избежать.

-Что не может продолжаться? – невинно спросил Кевин, глядя на директора, -Только не говорите, что уже гладите в кабинете вашу любимую белую тряпку, чтобы повесить её на флагшток и начать им размахивать.

-В другой раз мне бы понравилась эта шутка, - Дельфина даже не улыбнулась, - Но я проштудировала множество книг и талмудов о друидах. Ситуации не помогает то, что они чуть ли не самая скрытная община волшебников, и вся литература основана на догадках и вымыслах.

-Поэтому в книгах они похожи на эльфов? Все сплошь веганы и любители походить босыми ногами по травке?

-К сожалению, да. Всё про гармонию с природой, детей лесов, изредка проскакивает ритуал-другой… И ни слова про нашу проблему, - Дельфина отхлебнула кофе.

Кевин сладко зевнул и потянулся до хруста в спине.

-Стало быть, ваш сухой научный подход к детям провалился. Покажите мне толпу удивлённых людей, встану между ними с таким выражением лица, - Кевин скорчил ужасно изумлённую физиономию и прижал руки ко рту.

-Кевин, я, в первую очередь, учёный, - явно уязвлённая Дельфина со стуком поставила чашку на стол, - И потому подошла к проблеме с этой стороны. Если у тебя есть план получше, я готова его выслушать.

Кевин, не сводя глаз с Дельфины, почесал подбородок.

-А готовы ли вы не вмешиваться? – спросил он.

Ох и намучился же тогда Кевин! Около двух дней он держал близнецов около себя, пока изучал реакцию на музыкальные коллективы (для этого пришлось оккупировать вновь восстановленный кабинет Дельфины). Тысячи песен, от блек металла до фолка, от классики до откровенной попсы, но своего Кевин всё-таки добился. Лёша и Ваня теперь большую часть времени проводили в наушниках.

Сначала им это не понравилось, даже очень. Особенно яростно сопротивлялся Ваня – они даже подрались с Кевином: итогом стало то, что демонёнок, вытирая слёзы и облизывая разбитую губу, нацепил на своего ревущего в ответ соперника тяжёлые звуконепроницаемые наушники.

Расчёт Кевина был прост, как топор. Если голову друидов заполняют голоса цветов, облаков и прочей фигни, им следует послушать что-то другое. Навязчивое, умиротворяющее и вызывающее здоровую зависимость – музыку.

-Шаманские песнопения – удел шаманов и спятивших любителей фольклора, - категорично заявил Кевин притихшим от его энтузиазма ребятам, - К тому же в них вкладывается слишком уж тяжёлый магический смысл. Вы, двое придурей, будете ходить в наушниках целую неделю, и мы посмотрим, к чему это приведёт. Ваня!

-Чего? – хмуро спросил Ваня, вытирая рукавом покрасневшие глаза.

-Ты будешь слушать «Wardruna»[1] и «CorvusCorax[2]». Твоя бешеная тяга обниматься с деревьями не исчезнет сразу, поэтому послушаешь фолк. К тому же ты сам их выбрал.

Ваня хмуро глядел себе под ноги. Лёша неуверенно переводил взгляд с брата на Кевина.

-А я?

Кевин хмыкнул и повернулся к компьютеру.

-Ты по меньшей мере в три раза реже выходил кошмарить местную флору… Я бы начал с Аврил Лавин[3]… И, вероятно, Paramore[4].

Лёша погрустнел и попинал ковёр ногой.

-Как-то не круто.

В то же мгновение мимо его головы со свистом пролетел монитор и разбился о противоположную стену – Лёша даже испугаться не успел, как оказался прижат к полу, придавленный Кевином. Рога у него были раскалены добела.

-Ещё раз, - голос его звучал, будто из глубин преисподней, - Ещё раз ты скажешь нечто подобное, я запру тебя в подвале до тех пор, пока ты в караоке не наберёшь сто баллов на песне «Skaterboy»[5], ясно?! Да и откуда тебе знать о том, что круто, а что нет?! Ты до этого момента слышал только песни для языческого жертвоприношения в качестве колыбельных!

-Ай, ай!! Ладно, я понял, слезь уже с меня! – Лёша кое-как высвободился из железной хватки Кевина, - Но потом тебе лучше подобрать мне что-то крутое!

Кевин шумно выдохнул через нос, выбросив при этом сноп искр. Затем распутал ногу от зацепившихся за неё проводов и вышел в коридор. Ещё долго слышались его возмущённые восклицания и треск ломающихся по пути неосторожно оставленных предметов мебели.

Братья переглянулись между собой и ну смеяться. Даже Ваня, уязвлённый поражением в схватке, захихикал, держась за стул.

-Какой же он дурак, верно? – спросил Лёша. Затем, подумав, добавил, - Мне нравится.

Идея с музыкой задумывалась как временное решение, но оказалось оно на редкость эффективным. Последующие две недели Ваня с Лёшей и думать забыли про голоса, всё ходили в наушниках, мыча те или иные мелодии. Был, правда, и побочный эффект – если Ваня, как убедилась при первой встрече сама Дельфина, музыкальным слухом и обладал, то Лёша орал песни со звуками, напоминающими смесь трения пенопласта о стекло с жестокой пыткой бешеной кошки. Несколько раз Дельфине пришлось удерживать в руках пылающего (буквально) Кевина, что хотел наброситься на Лёшу, выводящему на свой очень своеобразный манер песню When You’re Gone.

-When я доберусь до тебя, - Кевин шипел, как разъярённый манул, - Ты будешь gone, понятно?!

-ПИСЕС ОФ МАЙ ХАРТ АР МИССИНГ Ю! – орал Лёша, пританцовывая по коридору под крики неподдельного отчаяния демона.

Это была одна из многих вещей, придуманных Кевином. Он же предположил, что прямой тактильный контакт с растениями следует пресечь, причём доказал свою теорию на практике, когда попросил Дельфину вырастить куст рододендрона позади школы. Это далось ей с некоторым трудом, поскольку ботанику чародейка не изучала системно, но, в конце концов, куст красивейшей азалии вскоре зацвёл, пусть и не по сезону.

Кевин по очередь подводил Лёшу и Ваню к цветам и просил снять наушники. Затем близнецы касались листьев и лепестков голыми руками и руками в перчатках. В защищённых тканью руках растения не распадались, и Дельфина настрого запретила близнецам снимать перчатки во время прогулок. Гарантом этого запрета выступал, как правило, Кевин, поскольку директор периодически покидала школу по своим делам. В один из таких дней всё и произошло.

Сложно сказать, почему это оказался именно Ваня. Лёша обладал не меньшей магической силой, чем брат, но к стихийному зову оказался куда менее восприимчив. Более того, Лёша был несказанно рад предоставленной возможности сопротивляться этим голосам. Он с явной охотой слушал музыку и носил перчатки и высокие сапоги, он же обрадовался чрезвычайно, заметив спустя две недели новые ростки на земле – признак того, что природа вокруг них возрождалась, пусть даже очень медленно.

С Ваней всё было всё по-другому. Поначалу он и впрямь следовал инструкциям Дельфины и Кевина, а потом… Потом начал скучать. По чему конкретно – он не мог впоследствии объяснить внятно. Как объяснить то странное чувство, когда всё твое естество сливается с остальным миром? Когда вы дышите одним сердцем и слышите одно и то же? Когда он видит их глазами?.. И Ваня сознательно перестал предпринимать меры, предложенные Кевином и Дельфиной. Правда, ему пару раз серьёзно влетело за прогулки ночью без наушников, но он научился скрываться. Носить наушники, но при этом не слушать музыку. Подрезать перчатки и портить подошвы купленных специально для них сапог – и никому об этом не рассказывать, включая брата.

Тот самый зов он услышал не как обычно, посреди ночи, когда вся школа спала, и каждый звук обострялся в стократ. Это случилось ближе к полудню. Они все вместе выполняли домашнее задание в столовой, одни, поскольку Дельфина отлучилась на несколько часов, оставив Кевина за старшего.

В какой-то момент Ваня услышал его – тихий, равномерный гул. Спокойный, мягкий и гармоничный. Ощущения, что он пробуждал, накатывали на Ваню горячими волнами, словно теплящаяся в нём самом жизнь раскалялась докрасна под чьим-то могучим молотом.

Друид Ваня впервые за свои короткие восемь лет услышал само Солнце. Он никогда не мог дотянуться ощущениями столь далеко и столь чётко, как в тот раз. Несколько месяцев сдерживания неумолимой тяги к природной энергии рухнули в тот самый момент, когда к нему воззвали свыше.

-Я, - он кашлянул, привлекая к себе внимание, - Я… В туалет. Зов природы.

-Код жёлтый? – не поднимая глаз от тетради, рассеянно спросил Кевин.

-Скорее ярко-красный, - отрешённо отвечал Ваня. Он уронил ручку на пол и поспешно пересёк комнату. Кевин смотрел ему вслед, подозрительно прищуриваясь.

Скорее! Скорее! Солнце ждёт! Но оно не озарит своим светом того, кто отрекся от своей природы. Спотыкаясь, сгорая от нетерпения, Ваня шёл, стаскивая с себя всё, до чего только мог дотянуться – кепку, наушники, рубашку и футболку, сапоги он потерял ещё в коридоре. Он стоял посреди огромной пустоши, только-только поросшей редкой травой и с умилительным восторгом глядел на ослепительно сияющее солнце. Он тянул к нему руки и слушал его музыкальный, восхитительный гул…

Руки у него загорелись.

В ту же секунду на него налетел Кевин, повалив на землю. Развернувшись спиной к бешено сверкающему светилу, он набросил на нагого Ваню скатерть, сорванную со стола в столовой. Затем развернулся к солнцу, заслонив собой мальчика. Ваню колотили конвульсии, даже сквозь скатерть различался зеленоватый свет широко распахнутых глаз.

Кевин шумно вдыхал раскалённый воздух. Рога его побелели настолько, что сквозь смугловатую кожу теперь виднелся череп.

-Пожирание!

Солнце будто бы на секунду моргнуло – во всяком случае, на мгновение детей, школу и окружающие деревья охватила тьма, кроме одного ослепительного пятнышка света – это все солнечные лучи в округе были направлены на Кевина. Мальчик сделал глубокий вдох, втягивая в себя обжигающие лучи.

Всё тут же успокоилось. Вокруг вновь воцарился погожий апрельский денёк, солнышко тихо освещало опустошённую долину вокруг школы и трёх детей, двое из которых были напуганы до смерти. Лёша, что стоял поодаль, подбежал к брату и с силой похлопал его по щекам. Ваня тем временем пришёл в себя, а вот Кевин…

Демон рухнул на четвереньки, одной рукой держась за живот. Он всё ещё был переполнен светом и жаром.

-Отойдите! – хрипло проревел он, - Прочь от меня, прочь!

Едва братья кое-как доковыляли до крыльца школы, Кевин, не в силах сдерживаться, широко открыл рот, и в небо ударил такой столп пламени, что разрезал надвое высоко плывущие облака. Ещё раз и ещё, ещё… Каждый новый всплеск давался Кевину всё с большим трудом, из глаз безостановочно лились лавовые слёзы, он катался по земле, рыча диким зверем и всё изрыгая огонь, что, казалось, никогда не кончится…

С последним жутким рыком Кевин выдохнул последний столп пламени, головой и ногами упираясь в землю, подобно одержимому, и рухнул без чувств.

Кевин проснулся через четыре часа, лёжа на животе, и не сразу понял, где находится. Строго говоря, последнее, что он помнил – это Ваня, что едва не сгорел нахрен, наглотавшись солнечной энергии. Дальше… А что дальше?

Он попытался приподняться, но Лёша тут же подскочил к нему и надавил на плечи.

-Не вставай! П… Пожалуйста, - посчитал нужным добавить мальчик, справедливо опасаясь гнева юного демона, - Тебе должно стать легче.

-Отчего это? – пробормотал Кевин и вдруг почувствовал какое-то ноющее чувство по всей спине. Не веря своей догадке, он просунул руку к пояснице и с легоньким «Чпок!» отлепил от кожи одну из медицинских банок. Этот факт его ошеломил не меньше, чем Ваня, взывающий к солнцу несколько часов назад. От абсурда всей ситуации его спас рвущийся наружу смех, и он расхохотался в подушку, стараясь при этом как можно незаметнее протереть наволочкой глаза.

-Прости, - тихо сказал Лёша. Он сидел около кровати на маленьком стуле – плечи опущены, глаза в пол, ноги собраны, - Я… Я должен был сам заметить. Я должен был… Он мой брат, а я…

Кевин уткнулся подбородком в подушку, вперившись в стену перед собой. До чего же паршиво, давно он себя так не чувствовал.

-И где же он?

-В коридоре. Он… Он боится заходить, - Лёша поковырял носком ботинка линолеум.

Кевин приподнялся на один локоть, морщась от боли.

-Ему ты банки не захотел поставить?

Лёша густо покраснел.

-Неважно, -бросил Кевин, - Ваня, а ну иди сюда, мать твою!

Размышляя об этом сейчас, Ваня понимал, что даже тогда Кевин думал о его и Лёшином благополучии. Как иначе объяснить то, что, даже едва не погибнув, он не выдал никакой нравоучительной или глубокой речи, что пристыдила бы обоих? Нет, Кевин отреагировал точно так, как он всегда реагировал на их проступки: покрыл трёхэтажным матом, отвешивал подзатыльники и орал до тех пор, пока не кашлял. В тот момент Ваня перестал плакать только поэтому – потому что даже тогда Кевин выглядел сильным. Сильнее любого из них, великодушнее и добрее. И стоило этому озарению снизойти на Ваню, как он потерял всякий интерес к голосам природы и тому ощущению, подобному эйфории.

Потому что появился другой голос, который он готов был слушать снова и снова.

-Я не могу так, Лёша, - Ваня стащил с головы наушники, которые не носил уже шесть лет, с того самого дня. Он посмотрел на брата, что молча листал книгу, лёжа на диване, - Я просто не могу о нём не думать… О том, что он сделал для всех нас. О том, что он сделал для нас с тобой. Это сжирает меня изнутри.

-Нас всех сжирает, - эхом отвечал Лёша, - Но, в отличие от остальных, я тоже мириться с этим не собираюсь.

Мальчик тряхнул русыми волосами и отбросил книгу прочь, резко садясь на диван. Сцепив руки в замок, он уперся локтями в колени и сосредоточенно поглядел на Ваню:

-Мы вытащим его из Чертога, Иван. Мы вызволим нашего брата, даже если придётся сразиться с самим Аспектом огня. Нет никакого смысла сортировать воспоминания. Он не мёртв – а значит, ещё ничего не кончено.

Ваня отвечал свирепым взглядом:

-Никогда в жизни ты не был более прав. Вот только в академию возвращаться нет смысла. Нам нужна другая школа – та, что изучает ритуалы призыва. Та, что поможет нам вызвать демона.

Лёша вытащил из-под подушек дивана истерзанную брошюру, сплошь испещрённую липкими закладками, и шлёпнул ею на небольшой деревянный стол у камина.

-На шаг впереди тебя, братец.

Наклонившись вперёд, Ваня прочитал на потрёпанной синей обложке «Обзор магического образования семи материков».

[1] Скандинавский музыкальный коллектив, работающий в жанре неофолк

[2] Немецкий музыкальный коллектив, работающий в жанре средневекового фолка

[3] Рок-поп исполнительница, крайне популярная в двухтысячных.

[4] Американская альтернативная рок/поп-рок группа.

[5] Одна из самых известных песен исполнительницы Аврил Лавин

Глава 5. От чего стынет кровь

Несмотря на громкие возмущения Кевина, Дельфина покидала школу довольно редко, справедливо полагая, что за тремя детьми, тем более чародеями и, хуже того, мальчиками, всегда нужен глаз да глаз. После происшествия с Ваней она и вовсе носа из школы не казывала три месяца. Только убедившись в том, что друиды, благодаря Кевину, стали куда более приземлённо воспринимать свою силу, она могла оставить хозяйство на огненного демона и отлучиться на день-другой. Самый же долгий период отсутствия пришёлся на конец сентября. Это был первый отпуск Дельфины за четыре года, причём её уговорили его взять.

-Мне не совсем понятно, зачем объяснять очевидное, - отрывисто говорил Кевин, швыряя к ногам Дельфины огромный походный чемодан, - Но вы лишаете меня с друзьями одного из лучших детских воспоминаний.

-Это какого же? – рассеянно спросила директор, не отрывая взгляд от нового мерцающего монитора.

-Того, где дети остаются дома одни. Без взрослых. Ваня и Лёша сказали, что им родители рассказывали столько страшилок, что сами братья Гримм бы скромно стояли в углу комнаты, нервно сминая свои сочинения. У нас в планах провести несколько ночей в крепости под столом с очень вредной едой и фонариком.

-И каким образом вам помешаю я, спрашивается?

Кевин всплеснул руками.

-Так когда вы тут ошиваетесь, мы чувствуем себя в безопасности! Толку тогда от страшилок! Хорош лясы точить! Отправляйтесь в Милан, как и собирались!

Дельфина была столь тронута таким непосредственным признанием своего ученика, что не стала препираться дальше.

Она и в самом деле обронила как-то раз, что очень хотела бы попасть на неделю моды в Милане. Ей нравился этот праздник эстетики, красоты и изысканности, однако была у неё ещё одна цель, о которой она пока детям не рассказывала.

Если близнецов Дельфина нашла и взяла под своё крыло по чистой случайности, Бьянку же она разыскивала целенаправленно. Дельфина испытала и испробовала множество способов, чтобы помочь своей дочери, в том числе несколько раз посещала ярмарки зачарователей, хотя и без особенного энтузиазма. По-настоящему талантливые колдуны заламывают цены и давным-давно открыли фирменные магазины в крупных городах. Ярмарок они не посещают.

Всё дело в том, что зачарование, как магическая дисциплина, самая трудоёмкая из всех. При её изучении никак нельзя ограничиться глубинным пониманием сказанных на Тайном наречии слов. Это, в первую очередь, математика, причём высшая. Долгие месяцы вычислений и работа с тем, что называется фрактальной картой – гигантской копией звёздного неба. Аспект света ошибок не прощает – малейший огрех в расчётах может стать причиной непоправимого увечья или даже смерти. Поэтому нет ничего удивительного в том, что одарённых учёных в этой области можно пересчитать по пальцам одной руки, и большинству из них глубоко за восемьдесят лет.

Но в Милане в этом году в честь недели моды обещали организовать и очередную ярмарку зачарователей, причём самым ценным лотом на аукционе должна была стать работа Бьянки Эспинозы. Четырнадцатилетняя на тот момент девочка прославилась в магическом сегменте интернета благодаря родителям, что вели её социальные сети. Фотографий самой девочки там было мало, по большей части её снимали, когда она что-то зачаровывала при помощи фрактальной карты.

Предметы получались великолепными. Пугающе великолепными. Кастрюля, в которой всегда была готовая еда, причём можно было выбирать курс[1] при помощи поворота крышки. Бездонная бутыль с вином. Калейдоскоп–преобразователь интерьера квартиры или дома – с правильным покупателем вещи бесценные. Дельфина искренне позавидовала подобному таланту. Какое-то время она следила за страничкой Бьянки в социальных сетях, чтобы убедиться в подлинности выставляемых фотографий и видео. И, наконец, решилась заказать зачарование предмета по одной из коммерческих ссылок. Дрожащей от волнения рукой Дельфина кликнула на подчёркнутую синюю строку.

-Чего делаете? – вкрадчиво спросил Кевин прямо над ухом.

От неожиданности Дельфина подпрыгнула и чуть не смахнула со стола клавиатуру. Её нельзя было назвать трусихой, но от таких мелких розыгрышей сердце начинало само собой бешено колотиться. Возраст, наверное.

-Кевин! – воскликнула она, тяжело дыша, - Никогда так больше не делай!

-Ладно, - неожиданно легко согласился мальчик и кивнул на монитор, - А вы чем занимаетесь?

-Да так, - замялась Дельфина, - Ищу, что поможет исцелить дочь.

-Понял, - Кевин чуть помрачнел, но тут же его лицо посветлело, - Мы тут с пацанами хотим рощу вырастить, хотите посмотреть? Они уже совсем могут контролировать свою природную энергию!

-Ничто не принесёт мне большего удовольствия, - без всякой иронии сказала Дельфина, - Дай только быстренько заказ сделаю…

Демонёнок обогнул кресло директора и опёрся руками на стол. Какое-то время он молча смотрел, как Дельфина вводит свои данные в онлайн-заявку. Белую таблицу сайта окружал фон в виде осветлённой фотографии беловолосых улыбающихся мужчины и женщины, что крепко держали за плечи коротко остриженную девочку. Девочка едва приподнимала уголки губ. В камеру она не смотрела.

-Мне не нравится, - просто сказал Кевин.

Четыре года, проведённых с мальчиком, заставили Дельфину всерьёз воспринимать самые непосредственные его заявления. Пальцы сами собой перестали бегать по клавиатуре, и женщина вопросительно посмотрела на воспитанника.

-Просто, - Кевину стало неловко под её взглядом, - Просто... Ей будто этого всего не хочется. Её не обнимают, а просто держат за плечи. Странно это всё.

Кевин, качнувшись, убрал руки со стола и побежал на улицу, не забыв напомнить Дельфине, что они ждут её снаружи. Сама же директор погрузилась в глубокие раздумья, глядя на фотографию, насторожившую демона.

Заказа она тогда так и не сделала. Зато потом много ночей просидела перед компьютером, рассматривая фотографии Бьянки. На тех редких снимках, где она не занималась зачарованием, девочка выглядела очень усталой. Рядом с родителями она будто и не улыбалась вовсе, а кое-где можно было отчётливо разглядеть, насколько стара на ней одежда, насколько прохудилась обувь. При этом сами родители щеголяли в драгоценностях и хвастались великолепным домом на берегу Адриатического моря.

На несчастьях детей никому не построить счастья – у Дельфины под носом был горький тому пример. Посему она твёрдо решила найти Бьянку, хотя бы просто для того, чтобы убедиться в её безопасности. Расчёт был в том, что деньги за зачарованные предметы, вставленные на аукцион, придут получать её непосредственные опекуны – там-то и выпадет шанс встретиться с ними лицом к лицу. Решительно выдохнув, Дельфина подхватила чемодан и вышла из школы, направляясь к портальной площадке.

Произошедшее дальше… Как в тумане. Словно память нарочно отодвигает события в сторону, не дозволяя повергнуть Бьянку или Дельфину в пучину отчаяния и бессильной злости. Да, конечно, директор встретилась с родителями девочки. В сопровождении социальных служб посетили их дом. Сняли с Бьянки Сводящие-На-Нет Оковы, которые она должна была носить всегда, кроме времени съёмок и зачарования очередного предмета на продажу. Дельфина глазами прошлась по затхлой комнате с металлической дверью. Задержалась взглядом на собачьей миске около стола с фрактальной картой.

Собак родители Бьянки не держали.

Была очередь Вани рассказывать. Для антуража он ткнул пальцем в висящий под потолком построенной мебельной крепости фонарик. Тот закачался, и в лужу бледного света попадали то Кевин, что, объевшись попкорна, возлежал на подушках и периодически смачно рыгал под смех близнецов, то Лёша, что лениво потягивал колу без сахара со дна большого стакана. Ваня, для чего-то хрустнув плечами и потянувшись, упёрся руками в коленки и зловеще улыбнулся.

-Эту историю мне рассказал папа, когда нам стукнуло четыре. Мы тогда выбрались в город, и я впервые увидел Страшного Человека. Он почти не говорил, и ходил ковыляя, будто у него было что-то с ногами. От прохожего к прохожему он шаркал старыми кроссовками, и от него нестерпимо воняло мочой. При этом он постоянно мотал руками, будто отгонял от себя мух. Мне это показалось ужасно смешным, и я громко захохотал, тыча в него пальцем. Тогда-то отец впервые за всю жизнь дал мне по щам.

Кевин одобрительно кивнул, запихивая в рот очередную горсть попкорна. Ваня же развёл руками – дескать, что с меня взять.

-Отревевшись, я сказал отцу, что собираюсь уйти из дома и жить в тундре, питаясь волчьим мясом и растапливая лёд для супу. Папа сказал, чтобы заткнулся и помог Лёше завязать шнурки…

Тут Кевин наградил Иванова-старшего долей аплодисментов.

-…И пока я возился с этим делом, папа рассказал мне про Цокотая. Страшный дух больного человека, порождение ненависти и пренебрежения, ходит он от дома к дому, передвигаясь на сломанных костылях. На лице у него мешок, покрытый гноем и слезшей кожей, дыхание хриплое и чудовищно смрадное, словно от клубка мёртвых помойных крыс, но страшнее всего руки – покрытые струпьями и чёрными ногтями, с кое-как пришитыми пальцами. Ходит среди людей, выслеживая тех, кто насмехался над ним при жизни. Глубокой ночью пробирается в дом… Только и слышен звук, цок, цок, цок. Отсюда и имя. Цокотай бросается на жертву, надевает на голову мешок со своего гнилого лица и меняет местами конечности, дабы те испытали ту же боль, что и он при жизни…

Под столом воцарилась звенящая тишина. Только было слышно из-за десятка покрывал, что служили стенами крепости, как дует за окном ветер. Кевин вдруг обнаружил, что уже минут пять держит руку с попкорном на весу – он забыл донести закуску до рта.

-Ты уж, пожалуйста, - пробормотал он, опомнившись, - Скажи папе, чтобы тот в следующий раз просто запретил смеяться над больными людьми. Нихрена себе образовательная сказочка.

-Оно, может быть, и сказочка, - многозначительно сказал Ванька, выхватывая у брата из руки стакан с напитком, - Да только слишком уж серьёзным выглядел отец. И смотрел ещё при этом куда-то вдаль – знаете, как только взрослые смотрят, когда их заклинит. С тех пор я ни на кого не показывал пальцем. Больной человек ли, здоровый – а ну как батя ещё какую историю из загашника вытащит. Цокотай, понимаешь.

Цок-цок-цок.

Все трое разом поднялись на ноги и тут же пребольно стукнулись о столешницу макушками, только Кевина спасли рога. Из глаз посыпались искры. С воплями они ринулись прочь из крепости, запутавшись в покрывалах, роняя мебель и истерически смеясь.

В столовой зажглась люстра. Дельфина, щурясь от внезапного яркого света, сердито стучала подошвой новых туфель на высоком каблуке по порогу. Кевин кивнул пацанам на источник цоканья и все трое расхохотались.

-Угомонились? – строго спросила женщина, скрестив руки на груди, - Вы в курсе, что прошло четыре дня?

-Ну, отлить мы выбегали периодически, так что знаем, - нагло отвечал Кевин, облизывая покрытые солью губы, - А вы чего так рано?

Дельфина поглядела на демонёнка с плохо скрываемым разочарованием.

-Вот никогда не могла понять, то ли ты до безобразия искренен, то ли в тебе всё-таки прочно засело вульгарное животное. Ладно, этика никогда не была твоей сильной стороной. Постарайся хотя бы не выражаться таким образом при девочке.

Кевин выразительно оглядел Дельфину с головы до ног. Лёша и Ваня, отвернувшись, прыснули.

-Я не про себя! – вознегодовала было чародейка, но потом устало махнула рукой, - Чёрт с вами… Бьянка, пожалуйста, заходи. Заходи, не бойся.

Все трое разом умолкли и с явным интересом глядели в тёмный, почти чёрный дверной проём. Поначалу им показалось, что там вообще никого нет. Но спустя какое-то время на порог, нервно переминаясь с ноги на ногу, ступила очень худая девочка. Пепельные волосы едва закрывали уши и почти полностью скрывали пронзительные синие глаза. На маленьких плечах красовался яркий, явно новый, шарф. Из слишком большой курточки едва виднелись бледные руки. Джинсы, что задумывались дизайнером как обтягивающие, висели на ногах мешком. Бьянка нервно переминалась с ноги на ногу, явно взбудораженная шумом, порождённым тремя мальчиками.

Первым вышел из ступора Кевин. Пока братья внимательно изучали неожиданную гостью, Кевин размашистой походкой вышел вперёд и протянул руку.

-Кевин аль Рахим. Приятно видеть, что хоть кто-то разбавит нашу сосисочную вечеринку.

Дельфина со стоном схватилась за голову, спускаясь по косяку вниз.

[1] Здесь.: имеется в виду курс приёма пищи, т.е. закуски, основные блюда, десерты

Глава 6. Восстание

Хоть Дельфина не практиковала преподавание много лет до основания Академии оккультных наук имени Св. Айзека, некоторые полезные знакомства в министерстве она сохранить смогла. Один из её учеников, Ион Маринеску, занимал не последний пост в образовательной сфере. Он же потянул за кое-какие ниточки, чтобы дело Бьянки было рассмотрено в ускоренной и крайне жёсткой манере. В связи с этим девочка почти целый месяц провела в пыльных кабинетах, отвечая на неудобные вопросы. Благо, Дельфина, назначенная временным опекуном, всегда была рядом.

Из-за почти постоянного отсутствия в стенах школы, другие ребята так и не успели сформировать хоть какое-то мнение о молчаливой, загнанной девочке. За те немногие встречи, что у них произошли на занятиях или за обеденным столом, Кевин пришёл к выводу, что Бьянка, что называется, с приветом. Она редко говорила, вздрагивала, когда к ней обращались, и никогда не смотрела прямо в глаза. Близнецам такое поведение быстро наскучило, и они вернулись к своему садоводству и шалостям. Поэтому когда Дельфина в начале ноября торжественно объявила, что отныне Бьянка официально ученица их академии-интерната, мальчишки отреагировали довольно вяло.

-Чёрт бы вас побрал, мальчики, - расстроенно сказала чародейка, глядя, как те ковыряют вилкой свой завтрак.

-На меня не смотрите. Это мне придётся больше готовить и больше убирать за всеми, - ершисто сказал Кевин. Поздняя осень всегда действовала на него удручающе.

-Взять под контроль кухню было твоей инициативой, - отрезала Дельфина, - Пора бы уже научиться нести ответственность за свои заявления.

-Во мне ответственности хоть лопатой греби. Но если вы хотите сделать из меня горничную, то хотя бы купите костюм. Для косплея[1] тоже подойдёт.

-Оч-чень смешно, Кевин, - с сарказмом сказала Дельфина, отставляя чуть дальше стакан с соком, - Но доля истины в твоих словах есть. Мы все здесь живём под одной крышей, но по хозяйству работаем только мы с тобой. Домоводство как предмет будет внесён несколько позже, но даже без него мы сейчас можем распределить какие-то базовые бытовые вещи. Ваня и Лёша будут отвечать за двор. Выращивайте, чего душе угодно.

-А можно поставить фонтан? – разом оживился Ваня.

-Можно.

-С кентавром! – подхватил Лёша.

-Как угодно.

-Писающим! – добавил Кевин.

-Категорически нет, - Дельфина чуть не поперхнулась, - Максимум – стрелец. Кевин, тебе нужно иногда менять выражение лица. Без этого я никак не пойму, ты шутишь или говоришь серьёзно… Так, дальше. Кухня, как всегда, на нашем демоне. Мне нелегко это признавать, но готовит он лучше любого из нас. Я же знаю набор полезных заклинаний для уборки, это остаётся на мне. И, наконец, Бьянка.

Девочка чуть кивнула, не отрывая взгляда от стола.

-Я, - робко сказала она, и всё замолчали, поскольку Бьянка очень редко брала слово, - Я могу помочь… Могу зачаровать щётки для пыли… Садовый инструмент… Кухонные принадлежности…

-Проще говоря, ты бесполезна, - рубанул Кевин.

-А ну повежливей! – вспылила Дельфина.

-А чего?! Нафига мне летающие по кухне ножи да прыгающие сковородки? Я просто не буду понимать, что я делаю!

-Я понимаю твою точку зрения, но не следует сразу же ставить на человеке крест! Бьянка, - Дельфина произнесла её имя миролюбиво, но девочка вздрогнула, будто ей пригрозили хлыстом, - Бьянка, на тебе будет стирка. Не переживай только, у нас есть стиральная машина. И, разумеется, мальчишки будут сами стирать своё нижнее бельё и носки.

-Так что если увидишь чьи-то трусы на люстре, игнорируй, - проговорил Кевин, - Ваня, когда бежит в душ, раздевается на бегу.

-Раздевался, - буркнул Ваня с таким выражением лица, будто до сих пор скучает по тем временам, - Сейчас-то чего, спокойно дохожу одетый.

-Жаль, появление леди не переучило тебя разбрасывать носки, - заметила Дельфина, - Один, между прочим, я нашла у себя в кабинете. И я знаю, что это твой, тут никто, кроме тебя, не носит носков со Смешариками.

-И не носит трусы с Буратино, - подхватил Кевин, ткнув в бок Бьянку, - Теперь угадай, в каком месте там вышит нос.

Ваня запустил в Кевина тарелкой и прыгнул на него через стол. Завязалась весёлая потасовка. Столь весёлая, что никто не обратил внимания, как Бьянка позволила себе робкий, незаметный смешок.

Все четверо сидели в прачечной, мрачно разбирая гору мокрой одежды. Ваня и Лёша всё переглядывались, справедливо опасаясь гнева своего друга, который сосредоточенно рассматривал красные разводы на некогда белоснежных простынях. Напрасно – Кевин за всё время не проронил ни слова, хоть и всячески пресекал попытки заговорить от кого бы там ни было. Наконец, он отбросил от себя очередную наволочку и пытливо поглядел на Бьянку, что, дрожа, теребила уголок совсем испорченного пододеяльника.

-Краткий теологический экскурс, уважаемая, милая добрая девочка Бьянка. Библия подарила нам свод законов и указаний, на большинстве из которых построено современное общество. Если упростить все издания Евангелия до нескольких предложений, мы получим заповеди. И одиннадцатой заповедью записали, что цветное с белым стирать нельзя!

-Кев, - начал было Лёша, но демон приложил пальцы к его губам и продолжил:

-И я не против ошибок, все ошибаются, но мы же тебе предложили разъяснить процесс стирки в самом начале. Что ты сказала? «Всё в порядке, я справлюсь». Вот если бы заданием было испортить за раз целую прорву отличных вещей, то да, тут ты бы задала нам жару.

-Простите, - глухо сказала Бьянка, глядя в пол, - Я не хотела.

-Невероятно! – сплюнув, Кевин вышел из прачечной, громко треснув дверью, так, что все вздрогнули, не только Бьянка.

Ваня чуть кашлянул, выразительно глядя на брата и на потупившуюся девочку. Лёша возмущённо пожал плечами – ему-то откуда знать, что делать и что сказать?! Он тоже, как и брат, большую часть жизни прожил в тайге, и в принципе не подозревал, что существуют другие девочки, кроме мамы. Но с мамой было намного проще.

-Да ты не переживай, - очень уж неловко сказал Ваня, пересилив смущение, - Он всегда такой. Видела бы ты, как он на нас орёт…

-Я видела.

-…Как с нами дерётся.

-Тоже видела.

-Ну, вот видишь! – Ваня ободряюще улыбнулся, - Это не злой Кевин, это обычный Кевин. Его лучше слушать.

Впервые за всё время Бьянка оторвала взгляд от пола и посмотрела прямо на Ваню. Мальчик сильно смутился, но взгляда не отвёл. Только нервно сглотнул. Позади него Лёша ехидно заулыбался.

-Почему его лучше слушать?

Вопрос застал врасплох обоих братьев. Оба крепко задумались, но как объяснить тот вывод, к которому они пришли больше через опыт и ощущения, нежели через логику каких-то поступков?..

-Ну-у, - протянул Ваня, оглядывая кучу испорченного белья, словно надеясь увидеть в ней какую-то подсказку, - По разным причинам, наверное. Он говорит хорошие вещи. И даже когда дурака валяет, делает это весело. Настроение поднимает. А когда хорошее настроение – это тоже хорошо, правда? Вот мы и слушаем его.

-Он громкий, - счёл нужным вмешаться Лёша, - Заполняет собой всё пространство, хоть сам коротышка. Мне сложно стало говорить много самому, когда я стал жить тут, вместе с ним, вот я и слушаю больше. Я не против. Ваня прав, Кевина стоит слушать. В ответ он всегда услышит тебя. Он всегда даёт что-то взамен. Он наш лучший друг.

Бьянка кивнула, показывая, что поняла.

-У меня лучшего друга нет, - сказала она, - Или просто друга.

Братья переглянулись. Они уловили всю серьёзность ситуации.

-Появятся, - сказал Ваня, - Тут это быстро происходит.

-Я тут уже больше месяца.

-Обычно это быстро происходит, - поправился Ваня, вставая с корточек, - С тобой сложнее.

-Почему? – тихо спросила Бьянка. За секунду она перебрала в голове множество вариантов, однако совсем не ожидала услышать…

-Ты девочка, - пожал плечами Ваня, а его брат согласно кивнул, - И ты старше. В общем, мы пошли на улицу, нам ещё кучу всего нужно сделать.

Уже в дверях он повернулся к Бьянке и махнул рукой в сторону мокрых вещей.

-Не думай об этом так уж много. Просто выброси и дело с концом.

Девочка помотала головой и со вздохом запустила руки в гору полинявшего белья. Как же она выбросит, подумалось ей. Вещи-то хорошие. Почти новые. Разве это сильно страшно, если на них пятно или два? Разве их стоит выкидывать вот так сразу?

И тут ей в голову пришла просто блестящая идея. Идея, которая позволит сразу и исправить ошибку, и помириться с Кевином, и последовать совету близнецов. Как же у неё сразу не зародилась эта мысль! Лёша сам сказал: «Он всегда даёт что-то взамен». Стало быть, ей тоже следует постараться и предложить что-то взамен на расположение.

Бьянка тут же воспряла духом. Воодушевление от предстоящей дружбы переполняло её, поскольку на её руках были все инструменты. Конечно, фрактальную карту тут взять негде, но если она всё вычислит в уме, самостоятельно, всё точно получится!

Ваня уныло вертел в руках спортивные штаны чёрного, смоляного цвета. Когда-то они были бежевыми. Теперь казалось, что если он их наденет, то его ноги пройдут горизонт событий.

-Ты их покрасила что ли? – спросил он Бьянку, примеряя штаны по длине.

-Лучше! – раскрасневшаяся от гордости, Бьянка гордо кивнула на удушающе чёрные треники, - Я их зачаровала! Они не пачкаются, вообще никогда! Ещё и запах никакой не впитывают.

-В-верно. Круто, пожалуй, - Ваня был несколько смущён столь резкой переменой Бьянки, а потому не смог выдавить из себя ничего членораздельнее. Позади него Лёша принюхивался к рубашке ядовито-жёлтого цвета. Рубашка, по заверению девочки, всегда держала одну и ту же прохладную температуру, даже зимой и жарким летом.

-Спасибо, - Лёша поблагодарил девочку и махнул брату, - Вань, ещё четыре саженца и, пожалуй, достаточно на сегодня, что думаешь?

-А чем вы сейчас занимаетесь? – громче, чем обычно, спросила Бьянка.

Двор вокруг школы преобразился чрезвычайно. Упражнения по контролю, ношение перчаток и крепкой обуви из толстой кожи сделали своё дело, и природа-таки смогла оправиться от шока. Всеобщими усилиями удалось избавиться от трухлявых стволов и пней, обратившихся в прах ветвей и кустарников. Крайне осторожно, под строгим контролем Дельфины, братья начали практиковать магию природы. Между каждым заклинанием ребята делали по большому перерыву, тщательно конспектируя, что именно они хотят сделать и для чего. Это помогло им сузить область своих ощущений и избежать слияния с природной энергией, вновь погрузившись в транс.

-Мы восстанавливаем лес, который сами же и уничтожили, - бесцветно произнёс Ваня. Он не очень любил рассказывать про моменты их с братом слабости, - Мы запомнили все виды и подвиды местной экосистемы и стараемся их возродить в точности. Природа не виновата, что мы родились такими… Восприимчивыми.

-И мы тоже не виноваты, - успокаивающе сказал Лёша, подойдя к брату и взяв того за руку. Ваня хмуро кивнул, - Мы отдаём обратно только ту энергию, что поглотили. Выращиваем те же деревья, что погибли. Платим по счетам, как говорит Дельфина.

-Я могу помочь! – с энтузиазмом сказала Бьянка, бросая на траву кучу непримеренной зачарованной одежды, - Я могу зачаровать ваши перчатки или обувь…

-Не, - протянул Ваня, разглядывая облака высоко-высоко в небе, - Этот путь слишком лёгкий. У нас своя программа. Которая включает в себя Аврил Лавин и Paramore. Лёш, передай свои наушники.

Брат тут же снял с шеи пару красных наушников и нахлобучил на голову брата. Тот, шумно вздохнув, пошёл к небольшой рощице чуть поодаль от школы, Лёша поспешил за ним. Бьянка так и осталась стоять на месте, с глуповатой улыбкой на лице. Конечно, это был знак, что ей пора идти.

Ничего, ничего, успокаивала себя Бьянка, поднимаясь по ступенькам лестницы, это ещё ничего не значит. Подумаешь, твой главный козырь отвергли. Подумаешь, тебе больше нечего предложить, кроме своего таланта к зачарованию. В конце концов, так было всегда, что же тут удивительного?..

Девочка села на последнюю ступеньку и, совсем как Ваня, устремила взгляд ввысь. Для ноября денёк выдался погожий, солнце даже пригревало, изредка прячась за быстрыми пятнами-облаками. Странным образом повсюду царило умиротворение, и даже в той щемящей тоске, что стискивала сердце Бьянки, чувствовалось какое-то странное упоение. Словно бы произошло то, что должно было, то, через что она должна была пройти, чтобы, возможно, вскоре почувствовать нечто иное.

Нечто иное, рогатое и лохматое, протопало позади по крыльцу и встало прямо над Бьянкой. В её чуть влажноватые, синие глаза вперились два сумасшедших оранжевых колеса.

-О, рад видеть, что у тебя появилось свободное время, - Кевин говорил, как менеджер среднего звена, что завидел рядового работника с булочкой во время его законного перерыва, - А я тут размышлял, на чём мы будем сегодня спать, даже викторину для ребят составил. Знаешь, пока что выигрывает сено, хотя на скошенной траве можно тоже вздремнуть порядочно…

Он всё говорил и говорил, без остановки. Странно, но Бьянка не находила в этом ничего очаровательного. Она не дура, и, разумеется, отметила про себя все благодетели Кевина, но порою, и особенно сейчас, ей как никогда хотелось, чтобы он заткнулся. В планах у неё были зачарованные подарки и для огненного демона, она даже сейчас имела при себе несколько, но вдруг почувствовала в себе доселе не познанное желание закричать. Причём не от бессилия, страха или грусти – эти крики она давно разучила, до последней ноты. Нет, в ней поднималась ядовитая волна раздражения, что забрасывала в голову непрошеные, но столь правильные корабли мыслей: почему она, будучи самой старшей из здешней ватаги малолеток, должна выслушивать этого белобрысого придурка? Почему он без грамма уважения поносит её с ног до головы, стоило ей совершить одну-единственную ошибку? Почему даже сейчас он продолжает говорить?

-Господи! – громко, громче, чем когда-либо, сказала Бьянка, рывком поднимаясь со ступенек и глядя прямо опешившему Кевину в глаза, - Да не пошёл бы ты на..!

В этот момент время будто остановилось. Краем глаза Бьянка увидела, как из своего кабинета высунулась в окно Дельфина. На её лице читалось нескрываемое восхищение и, кажется, на солнце блестели слёзы в уголках глаз. Со стороны рощицы к ним бежали близнецы, причём с такой скоростью, что со стороны казалось, будто они летят. Но изумлённее, пришибленнее всех на девочку смотрел Кевин. Снизу вверх.

-Ты… - Кевин даже охрип и прокашлялся, - Ты сейчас чего сказала, фря?

Осознание ударило Бьянку по голове с силой многотонного молота, но она усилием заставила себя стоять на месте с прежним выражением жгучего раздражения на лице.

-Я сказала, чтобы ты пошёл на..! Я всё никак не возьму в голову, почему ты ведёшь себя, как последний засранец. Куда там, я допустила ошибку! Большое ли это, мать твою, дело?! Сам всегда был идеальным?! Сразу научился готовить, или всё-таки сжёг пару-другую обедов?!

Ваня и Лёша заняли места по бокам от спорящих, затаив дыхание и даже не моргая. Видит бог, они знали, что сейчас пополнят свои матерные запасы на несколько новых, тщательно выверенных выражений. Дельфина же торопливо наколдовала себе театральный бинокль.

Ту битву Бьянка, конечно, проиграла. Да и, правду сказать, шансы изначально были неравны. Беспардонный, наглый демон знал инвективы[2] намного лучше своей враз оробевшей соперницы. То, что на неё посыпалось, напоминало болезненный град, причём некоторые значения Бьянка угадывала исключительно по интонации. Только охрипнув до громкого шёпота, Кевин закончил свою тираду и скрылся в дверях школы. Между его побелевших рогов то и дело сыпались искры.

После того случая Бьянка убрала фрактальную карту в шкаф. Здесь эта штука, по всей видимости, не была нужна никому.

Вспоминая об этом сейчас, Бьянка искренне улыбалась, глядя на то, как далеко на горизонте синеет тёплое море. Он стал первым, кому она смогла дать отпор. На эту мысль он не наводил, да и толком не разговаривал с ней на тот момент. Кевин просто оказался настолько раздражающим, мелким, зудящим без умолку дедом, что она просто не выдержала. И очень странным образом это оказалось именно тем, что ей было нужно уже очень и очень давно.

В дверь из добротного красного дерева постучали. По стуку Бьянка поняла, что это мать.

-Я занята! – рявкнула она, не оборачиваясь от окна.

У неё не осталось даже его фотографии. Шутка ли, она единственная из всех шести не выпускала телефона из рук, а на своего лучшего друга камеры так и не навела. У неё теперь есть только воспоминания, от которых хочется сдирать с себя кожу. Но этого же недостаточно… Нет, конечно нет.

Бьянка быстро, будто ей кто-то приказал, рухнула на роскошную двуспальную кровать и замысловатым жестом разблокировала телефон. Если Баррак, эта маньячка Айгрид или кто-то ещё думают, что на этом всё закончится, они ошибаются. Сил на то, чтобы создать портал в Огненный Чертог, у неё предостаточно. Осталось направить их в нужное русло.

«Скачать pdf-файл «Обзор магического образования семи материков»? – услужливо спросило диалоговое окно. Бьянка ткнула пальцем в экран, схватила с прикроватной тумбочки футляр для очков и погрузилась в чтение.

[1] Косплей – принятие облика какого-либо персонажа, чем точнее и достовернее, тем лучше.

[2] Инвективы – матерные слова

Глава 7. Безлицые и Белый Кролик

Мама и папа постоянно заняты. Каждый вечер они собирают чемоданы, которые распаковывали утром. А ещё к окну подходят каждые две минуты. И едят минутный рамен и шоколадные батончики. Я люблю рамен и батончики. Просто помню, как пахла та еда в придорожном кафе с домашней кухней. Тогда я понял, что рамен мне скоро надоест.

Но я не могу капризничать. Мама и папа меня охраняют. Они не хотят, чтобы мне сделали больно или чтобы им сделали больно. Поэтому мы путешествуем. Иногда это даже весело, я много мест уже видел. Вот только назвать не смогу. Я видел дикие места, потому что мама и папа говорят, что в больших городах опасно. Поэтому через порталы мы не ходим, папа берёт напрокат машины. Хотя, скорее, он так мне говорит, что берёт напрокат. Я знаю, что он их угоняет, потому что видел в бардачке чужие права.

Мне не нравилось красть, меня и не заставляли. Но порой мне становилось от этого грустно. Мама сказала, что это немножко не совсем воровство, потому что мы пытаемся выжить. Наверное, это хорошо. Жить мне нравится, особенно когда мама и папа рядом. Но они часто уходят и оставляют меня в номере, потому что нужно раздобыть денег.

Раньше у них было много денег. Папа рассказывал, что у них была очень хорошая работа. Но потом появился я, и ни мама, ни папа не хотели, чтобы и у меня была такая же работа. Я хотел спросить, почему, если денег платят много. Мне ответили, что я пойму, когда вырасту.

У папы отлично выходило оберегать нас с мамой. Но иногда Безлицые нас всё равно находили. Я называю их безлицыми, потому что не помню, как они выглядят. Будто их лица перечёркнуты простым карандашом много-много-много раз. Мама и папа с ними справлялись, потому что Безлицые все колдуны. На нас не действует колдовство, совсем не действует. Когда мама и папа отбивались, мы тут же уезжали. Я делал вид, что сплю на заднем сиденье угнанной машины и слушал, как плачет мама. Папа не плакал никогда. Наверное, поэтому мне удавалось засыпать ночью. Во снах ко мне приходили Безлицые и тянули ко мне свои страшные руки. Обычно в этот момент я просыпался, мокрым.

Это случалось очень часто. Один раз ко мне подошла мама и тихо, ласково спросила, не хочу ли я вернуться к подгузникам. Я очень сильно обиделся, даже руку свою вырвал из её руки. Мне недоставало слов, чтобы объяснить, поэтому я просто стоял и ревел. А мама прижала меня к себе и попросила прощения. Сказала, что это их с папой вина. И что её тоже мучают кошмары. И что она хотела бы для нас другой жизни.

-А зачем вы завели меня? – спросил я.

-Тимми, мы не завели тебя. Ты не щенок, которого мы нашли на обочине. Ты наш сын, наш ребёнок, которого мы оба хотели больше всего на свете. Просто… всё очень сложно. За нами охотятся люди с нашей прошлой работы. Мы были очень ценны для них, поэтому уйти оттуда не так просто. Мы оба надеялись, что на нас махнут рукой, и оба ошиблись. А теперь они ещё и узнали про тебя. Поэтому их в последнее время так много. Но скоро всё закончится, хорошо?..

Я всегда знал, когда мама меня обманывает. У неё появляется странное выражение лица. Как будто она хочет, чтобы это было правдой, но это не правда. Я понимаю, что это враньё – всё, что она может сказать, и киваю. Я должен быть послушным и не доставлять проблем. Такого мне никогда не говорили, я решил так сам.

Последний раз мама с папой сражались на парковке около большого магазина. Название я не мог прочитать, потому что нетвёрдо помню все буквы. Помню только, что мусорные баки были переполнены, и от них воняло хот-догами. В них рылся какой-то человек. Я не боялся бездомных, потому что знал, что они так же, как и мы, пытаются выжить. Поэтому подошёл поздороваться. Бездомного звали Джим Уайт, он был ветераном. Я рассказал ему, что мне три, что мы с мамой и папой путешествуем по всей стране, и что у нас тоже нет дома. Джим Уайт похлопал меня по плечу и предложил сандвич. Сказал, что купил его, а не нашёл в мусоре, и чтоб я не волновался. А потом спросил, где мама с папой. Я сказал, что пошли в магазин, и что скоро вернутся. Сказал, что не захотел идти в магазин, потому что там одна лампочка мигает, и от этого у меня болит голова. Джим Уайт очень серьёзно кивнул. Он сказал, что у него похожая проблема, только с громкими звуками. А ещё что мне всё равно не следовало выходить из машины.

И тогда в него выстрелили.

Двое Безлицых быстро шли к нам, у одного был пистолет. Я видел пистолеты раньше. Папа говорил, что они страшнее любого колдовства. Джим встал между мной и Безлицыми. Он держался за бок и улыбался. Сказал, что всё хорошо, но мне нужно немедленно найти маму с папой. Я побежал ко входу, зажав уши. Я не знаю, что стало с Джимом. Мы втроём убежали через окно в ванной. Я плакал без остановки несколько часов, и только потом рассказал маме с папой про Джима Уайта. Затем всё было как обычно – мы ехали по дороге и я слушал родителей. Они спорили. Шёпотом, но при этом очень сильно.

-Это не может так продолжаться, Гэвин! Мы знали, во что ввязываемся, когда решили покинуть организацию. Но сегодня погиб человек. Он спас нашего сына. Но он убит, Гэвин, убит!

-Я тоже слышал Тима, Шарли, - я видел, как папа с силой вытирает глаза, - Мне правда жаль того парня, и я буду ему вечно благодарен. Но… Шарли, у меня закончились идеи. Правду сказать, у меня их изначально было немного. Мы магические взломщики, что оставили своих боссов. Мы даже обратиться за помощью никуда не можем! Только если прийти с повинной…

-Я сказала уже, что это не вариант, - отрезала мама, - Я хочу видеть своего сына. Хочу его растить. И, чёрт возьми, хочу, чтобы он не видел за решёткой своих мать или отца!

Мама с папой молчали очень долго. Настолько долго, что за окном становилось светло. Я знал, что должен спать ночью. Но я никак не мог забыть доброго Джима, от которого пахло хот-догами. Я всё ещё держал в руках его сандвич. Я знал, что он бы остался сегодня голодным, если бы его не застрелили.

-Генри, - вдруг сказала мама, будто и не было этой длинной паузы.

-Генри меня терпеть не может, - возразил папа, аккуратно поворачивая руль влево, - Он дал это ясно понять на нашей свадьбе.

-Тогда с ним поговорю я, - сказала мама, протянув руку, - Дай сюда телефон.

-Но…

-Гэвин!

Я знал, что с мамой лучше не спорить. А той ночью особенно. Я видел её огорчённой или злой, часто плачущей. Но тогда она казалась… Уставшей. Очень уставшей, а потому очень решительной.

Папа зря не любил дядю Генри. Или мама была очень милой, но дядя Генри дал нам ключи от большого дома очень-очень далеко. Когда мы подъехали к его дому поздно вечером на следующий день, он быстро вышел, сунул ключи в окно и вернулся обратно. Не оглядываясь на наши «Спасибо». Только на моё «спасибо» чуть дёрнул плечами. Но мне, наверное, показалось.

В доме дяди Генри мы жили целых три года. Там всегда пахло пылью и чем-то сладким. Мама сказала, что это плесень, и объяснила, что это грибы. Я сказал, что такими грибы не бывают, что у них есть шляпка и ножка. Мама с улыбкой надела на меня свою летнюю шляпу и сказала, что теперь я – гриб, потому что у меня есть две маленьких ножки и шляпа. Не знаю, почему, но я обиделся. Я совсем не был похож на гриб.

Мама научила меня носить воду, убираться в комнате и читать. Сказала, что мальчику моего возраста уже надо знать все буквы, а не только половину. Я попросил научить меня магии, но мама сказала, что не может. И папа не может.

-Видишь ли, - сказала она, когда мы завтракали все вместе, - У нас нет своей магии. Мы используем чужую энергию, чтобы колдовать. Когда мы развеиваем их магию, как Обнуляторы.

Я не до конца понял, что мама хотела сказать, но не стал обижаться. Нельзя так нельзя. Но я не хотел быть Обнулятором. Из-за того, что мы все Обнуляторы, умер Джим, а он не сделал ничего плохого. И я сказал об этом маме с папой. Они оба посмотрели друг на друга так, будто боялись, что я скажу что-то такое. И поэтому, наверное, заговорили одновременно.

-А давай сегодня выберемся в город? – предложила мама, вставая из-за стола, - Я видела в магазине чудесного белого кролика.

-А я, - папа посмотрел на маму, - Я постараюсь выяснить что-то про семью Джима. Благо, нам известна его фамилия – Уайт. Так мы можем сказать им, что Джим сделал для всех нас, да?

Мама согласно кивнула и папа неуверенно улыбнулся. И оба посмотрели на меня. Я подумал, что мне нужно улыбнуться тоже и угадал – родители тут же обрадовались и стали убирать со стола.

Мы жили в доме дяди Генри вот уже четвёртый год. Мама стала чаще улыбаться, а папа стал реже смотреть куда-то перед собой. Даже меня почти совсем перестали тревожить кошмары. Иногда только. Но я теперь умел пользоваться стиральной машинкой, которую папа купил на гаражной распродаже. Так что всё было хорошо. Или мне так казалось.

Вечером того же дня мы сидели за столом в гостиной на первом этаже. Я сжимал в руках кролика. Он был белый, пушистый и я решил, что он будет моим другом, потому что других друзей у меня нет. Я помнил, как огорчились утром мама с папой, поэтому этого я не стал говорить. Говорил больше папа. Он сказал, что у Джима осталась дочка, что она живёт в Мин-иа-полиси[1]. Что она долго искала своего отца, что он просто пропал, пока ей не сказали… Тут папа замолчал. Я подумал, что молчать об этом глупо, я видел, как Джима убили. Но папа замолчал не поэтому.

Мама схватила меня и побежала в ванную. Затем дала мне ключ и приказала, чтобы я закрылся изнутри, сразу за ней. Сказала, что они с папой скоро придут. И чтобы я был хорошим мальчиком, и что они с кроликом меня защитят.

Я сидел в ванной, с полотенцем на голове и зажатыми ушами. Мама как-то рассказала мне про Бога и про то, что он несёт утешение всем людям. Я просил, чтобы утешение пришло ко мне. Потому что мне было страшно. Потому что перед глазами был Джим, который держался за бок. Потому что сейчас я ещё вспомнил красное пятно там, где была рука Джима. Я представил маму и папу с этими пятнами и сильно сжал ноги руками.

Я просидел так в ванной много времени. Я всё ждал, когда мама с папой позовут меня. Или что в ванную придут Безлицые. Но было очень тихо. Тогда я еле-еле поднялся, потому что ноги дрожали. Перелез через бортик ванны и открыл дверь.

В коридоре, до входа, лежали люди, много людей. Я не помню лиц. Помню только маму с папой около ванной, что лежали вместе и почти не дышали. Они держались за руки. У папы плечо было обвязано маминой красной блузкой. Хотя нет, блузка раньше точно была белой.

Я потряс маму, но она не открывала глаз. Я чувствовал, что сейчас упаду рядом с ними. Но я не мог, потому что мне настрого приказали запомнить номер дяди Генри и звонить ему, если что-то случится.

Это был мой первый раз в больнице. Когда я болел, мама лечила меня сама. Сказала, что не любит больниц и не доверяет людям в форме. Сейчас я её не понимал, потому что врач оказался очень добрым. Он спросил моё имя и возраст, дал конфету и сказал, что с мамой и папой всё будет хорошо. Я почему-то ему поверил. Он был похож на Джима, только от него пахло лекарствами. Потом он отошёл поговорить с дядей Генри. Дядя Генри был очень сердитый. И взволнованный. От него сильно пахло сигаретами. Он сказал, что родители сами виноваты. Я сказал ему, что он дурак, и чтобы он уходил.

-Может, и дурак, - грубо сказал он, вставая со скамейки, - Да только не меня сейчас оперируют пятый час. Чёртов Гэвин, не без урода в семье…

Я не смел посмотреть на дядю. Он, наверное, злился из-за дома. Там всё было разбито и сломано на первом этаже. Но у меня не было времени обижаться на дядю. Потому что я боялся за маму и папу.

-Как его зовут? – вдруг кто-то спросил.

Я не поднимал глаз, но видел, что это была женщина. На ней были туфли, высокие туфли. Мама такие надевала очень редко, потому что в них неудобно бегать. Я почувствовал вкусный запах духов.

-У него что, нет имени? – я увидел, как палец с крашеным ногтем указал на моего кролю, и помотал головой.

-Как насчёт мистер Уайт? – спросила леди и села рядом. Меня испугала эта фамилия. Мне не понравилось, что женщина села около меня.. Я переживал за маму и папу. Я не хотел разговаривать. Но леди продолжила:

-Есть сказка, про девочку по имени Алиса. Честно говоря, у меня никогда не хватало сил её дочитать до конца. Мне нравится часть, где она падает в кроличью нору и пытается есть варенье на лету, но всё остальное слишком уж сюрреалистично.

-Сю… Что? – спросил я, забыв, что не хочу разговаривать.

-Непонятно, скажем так, - сказала леди, - Мне по душе книги понятные. С хорошим посылом и моралью. И хорошей концовкой.

-Зачем тогда заговорили про эту книжку? – спросил я.

Леди слегка замялась.

-Это единственная книга, которую я вспомнила, в которой фигурирует белый кролик. И звали его мистер Уайт.

Я какое-то время рассматривал пушистого кролика. В его чёрных глазах блеснули искры. Живые искры, совсем как у настоящего мистера Уайта.

-Я… - я посмотрел на женщину. Она была уже почти совсем седая, только кое-где ещё были видны рыжие волосы, - Я знал одного мистера Уайта.

Старая женщина ободряюще улыбнулась. Мне не нравились старые леди. Они все хотели схватить за щёку. А ещё у них было мало зубов. Но эта леди была хорошей, я это чувствовал. И за щеки меня не трогала. Только ладони сцепила в замок и кивнула. И я решил, что мне не страшно.

-Расскажи про мистера Уайта, если можно, - вежливо сказала она.

-Да, милый, всё совсем хорошо, - мама пока ещё не могла встать, но счастливо заулыбалась, когда я в третий раз спросил, как она чувствует. Я не мог уехать, пока не был в этом уверен. Дельфина была со мной полностью согласна. Сказала, чтобы я был рядом с мамой и папой, сколько нужно. Что она будет часто приходить в больницу, потому что там лежит её дочь.

-Леди Дельфина сказала, что я могу оставаться, сколько захочу.

-Я тебя не выгоняю, - мама поморщилась и легла чуть повыше, - Я просто хочу за тебя не беспокоиться. Я хотела этого всю жизнь.

Я насупился и посмотрел на свои кроссовки. Они были грязными, и медсестра надела на них синие пакеты. Я так и не запомнил, как они называются.

-Она кажется славной, - сказала мама, гладя меня по голове. Я спрыгнул со стула, кое-как забрался к маме на кровать и обнял её, - Леди Дельфина за тобой присмотрит. Мы перепробовали всё… Осталось попробовать всё-таки жить как люди, а не беглецы.

Около палаты стоял офицер в форме. Он не смотрел на меня и маму, но я знал, что он всё слушает.

-Я был у папы, - сказал я, - Он очень слабый. Он едва говорит.

Мама глубоко вздохнула и тут же закашлялась. Я посмотрел на неё и она через боль улыбнулась.

-Папа храбро сражался, чтобы защитить нас. Твоя мама, как ты знаешь, тоже себя в обиду не даст, но твой папа настоящий герой. Пожалуйста, когда будешь думать о нём, вспоминай только так. Он выздоровеет, и мы всей семьёй отправимся на пикник!

Я отчаянно замотал головой. Я устал от путешествий. Я их ненавидел.

-Не пикник. В ресторан. Мы хотим в ресторан.

Мама легонько засмеялась, гладя мои плечи.

-Вы – это кто? – спросила она. Я перевернулся на спину и показал ей ушастого белого кролика.

-Знакомься, мама. Его зовут мистер Уайт.

[1] Миннеаполис – крупнейший город штата Миннесота

Глава 8. С кем не страшно

Я прижимался к Дельфине. Я боялся портала. Мама и папа боялись ими пользоваться. Значит, мне тоже стоило бояться. Но Дельфина меня успокоила. Она сказала, что всё хорошо, но очень просила не трогать ничего руками. Сказала, что так портал перестанет работать. Я кивнул, потому что Дельфина не врала. Я знал, когда люди врут.

За маму и папу я не беспокоился. Мне объяснили, что их будут надёжно охранять, и их никто не найдёт. Но я боялся того, что было за порталом. За то время, пока я был с родителями, Дельфина мне рассказала. Там будут пятеро ребят, и все старше меня.

Я не помню, разговаривал ли я раньше с детьми. Мы не бывали на детских площадках или парках. Мама говорила, что это опасно. А после случая с Джимом Уайтом я больше никогда не заговаривал с незнакомцами. Дельфина это знала, потому что постоянно говорила за меня. Чтобы заполнить тишину. Я был благодарен, но всё равно боялся и крепче сжимал в руках мистера Уайта.

Мы прошли через портал. Портальный дядька мне понравился, постоянно шутил и угостил меня конфетами. Я видел, как он вставил в портал маленький камень с цифрами. Камень ему дала Дельфина.

-Когда выйдете, заберёте его с той стороны, - сказал дядька, -Не робей, мальчик!

Я не мог не робеть, но всё равно кивнул, чтобы дядька не беспокоился. Мы шагнули вперёд. Я ждал чего-то странного, вроде боли в животе, но ничего не случилось. Мы просто сделали шаг вперёд и всё.

Кругом было тихо. Я почему-то думал, что мы сразу появимся в толпе ребят. Но никого не было. Только тропинка, окружённая большими деревьями. Впереди я видел фонтан с наполовину человеком, наполовину лошадью. Дельфина сказала, что это кентавр. Ещё показала на небольшую площадку слева. Я видел, что вокруг неё чары, и сказал об этом Дельфине. Та очень удивилась, и я почувствовал, что краснею. Мы подошли к ступенькам, и Дельфина сделала что-то странное. Она отсекла заклятием одну ступеньку, чтобы та не касалась остальных. Она попросила меня дотронуться. Я так и сделал, и ступенька просто рассыпалась. Стала пылью. Я виновато посмотрел на Дельфину и та почесала острый подбородок. Сказала, что это всё усложняет, но что мы справимся.

-Боюсь, Тим, тебе не стоит заходить внутрь. Сначала нам нужно обустроить школу немного иначе.

-Сейчас?

-Конечно, нет… Это будет долго и сложно. Пока что можно тебя попросить постоять здесь немного? Мне нужно предупредить остальных.

Я кивнул, потому что был послушным. Я часто оставался один, и это уже не так пугало, как раньше. Я смотрел, как Дельфина быстро идёт к дверям и исчезает в коридоре. Мне было понятно, что случилось, я уже видел такое. Ступенька рассыпалась, а значит, вся школа построена чарами. Наверное, и фонтан тоже. Я уселся на свои сумки и упёрся подбородком в коленку. Мне хотелось о чём-то подумать, но я не знал, о чём.

Вдруг из-за угла вышел мальчик. Он был очень странным и жутким. У него были рога. От такого я бы точно убежал, если бы Дельфина мне не рассказала о нём раньше. Рядом с ним шла девочка. Низкая девочка с хвостиками, но было видно, что она старше меня. Она говорила слишком долго. Я так пока не умел.

Мне не хотелось, чтобы меня заметили. Хотя бы до прихода Дельфины. Но прятаться было негде. Я не мог зайти на крыльцо и встать за колонну. Если бы я задел что-то руками, оно бы разрушилось. Кто-то мог пострадать. Я просто начал смотреть на землю, прижимая к себе кролика. Он ещё ни разу меня не подводил.

Но не произошло ничего из того, чего я боялся. Меня не разглядывали и не дразнились. Рогатый мальчик только меня увидел и остановился на секунду. Я поправил на плечах курточку, чтобы занять руки. Мальчик подбежал ко мне с самой широкой улыбкой, что я видел. Даже мама так улыбалась раза три.

-А кто это тут у нас такой милый и очаровательный? – спросил мальчик с большой нежностью в голосе, и я снова покраснел. Я не считал себя милым или очаровательным. Но нужно было сказать что-то. Пришлось бы когда-то. Поэтому я прошептал, глядя на грязные босые ноги мальчика.

-Тим.

-Тим! Тебе правда очень подходит это имя, Тим! А почему ты сидишь здесь? Тебя привела Дельфина?

Кивок.

-Стоило ожидать! Каждые её каникулы заканчиваются тем, что она кого-то приводит в школу. Полгода назад привела вот её, - он кивнул на девочку с хвостиками. Она подошла и шлёпнула мальчика по плечу.

-Не «её», а Арину! Тим, а сколько тебе лет?

Я крепко задумался. Считать я умел пока только по пальцам. Я засунул мистера Уайта под мышку и загнул пальцы на руке. Рогатый мальчик издал какой-то странный звук. Я с испугом посмотрел на него. У него было то же выражение лица, как у старушек, что щипали меня за щёки. А ещё он держался за свою грудь.

-Господи, это всего лишь очередной мальчишка, а не коробка со щенками, - Арина скривилась, глядя на рогатого, - Возьми себя в руки, Кевин.

Мальчик по имени Кевин не обратил внимания на слова девочки. Вместо этого он присел прямо на землю. Он весело улыбался мне. Я почувствовал, что страх отступает.

-Я всего пару раз за жизнь видел рыжиков. А у тебя ещё и конопушки. Ты ведь останешься здесь?

Я мотнул плечом. Я не знал.

-Ну, пока что ты здесь, а это главное! Значит, тебе пять лет? Я буду за тобой присматривать. Мне, кстати, десять, почти одиннадцать. Если кто-то тебя будет доставать, скажи мне. Ты что любишь кушать? Я умею отлично готовить!

Он говорил очень быстро. Я не успевал отвечать. Но часть я понял и снова забеспокоился. Меня кто-то может здесь дразнить? Я спросил об этом Кевина и его рога на секунду загорелись. Я вздрогнул.

-А… Они это делают иногда, сами. Не бойся! И нет, тебя здесь никто не будет дразнить. Как можно дразнить такого зайчика?

Я непонимающе посмотрел на Кевина.

-Вот зайчик, - я неуверенно выставил вперёд мистера Уайта, - А я Тим.

Рогатый мальчик по имени Кевин вновь издал тот странный звук и прижал руки к щекам. Я с испугом посмотрел на девочку Арину. Та с отвращением пнула Кевина в бок.

-Когда ты успел превратиться в банку розовых соплей, аль Рахим?

-Вот скажи мне, что это не самое очаровательное, что ты видела в жизни, - сказал Кевин, не отрывая рук, - Я бы хотел умереть прямо сейчас.

-Я могу это устроить, - Арина ещё раз пнула мальчика, - Ты отвратителен. Как жуткая старая бабка с чужими детьми. Ты ребёнка пугаешь, угомонись уже!

Вот так я и познакомился с ребятами. Потом на улицу вышли и другие. Самая старшая девочка с серебряными волосами, Бьянка вела себя почти так же, как Кевин. А вот два других мальчика смотрели как-то непонятно. Будто я успел сделать что-то плохое. Они всё шептались и глядели то на меня, то на Кевина. Кевин всё не переставал говорить.

Дельфина рассказала всем, что я Обнулятор. Встал вопрос, где мне спать, потому что всё здание было волшебное. Даже кровати. Арина предложила палатку, но Кевин на неё зашикал. С улыбкой он сказал всем, что сегодня у нас будет пикник на улице. И что он будет готовить на костре. А затем все будем спать около огня.

-То есть, в палатках, - уточнила Арина.

-Ага! – с восторгом сказал Кевин.

-То есть, так, как я предложила изначально, - сказала девочка.

-Ты предложила спать на улице только Тиму, агрессивная ты невежа, - мы с Кевином играли в ладушки, - У меня нет времени и цветных маркеров, чтобы объяснить тебе сейчас, насколько это отбитая на голову идея.

Арина обиделась. Я не знал, почему, я не знал, что значит «агрессивная невежа». Арина сказала, что Кевин мог просто объяснить, без оскорблений. А он сказал, что это должно быть понятно сразу любому, у которого больше шести извилин.

Мы все спали на улице, целую неделю. Каждый день Кевин придумывал ещё причину, почему мы должны спать около крыльца. Я знал, что он это делает из-за меня. Я был ему благодарен. Кевин мне очень понравился. У него были очень тёплые ладони. Он очень внимательно слушал, когда я говорил. Я ему первому рассказал про свои кошмары. Он скрывал от остальных, что я писался и сам стирал всё бельё. И он остался на улице до самого конца. На четвёртый день сдались девочки. Сказали, что мёрзнут по ночам и не могут больше сражаться с комарами. Два брата, Ваня и Лёша, ушли в школу на следующий день. Я не обижался. Я не хотел доставлять проблем.

Но Кевин не оставлял меня ни на минуту. Выносил мне еду и следил, чтобы я всё съел. Даже огурцы, которые я не любил. Играл со мной во всякое разное. В прятки, в догонялки, в слепого кота. Сказал, что обязательно научит играть на приставке.

Я был очень рад. Но я видел, что остальным это не нравилось. Особенно Ване и Лёше. Они не говорили со мной. Они часто звали Кевина играть, но он не шёл. Сказал, что смотрит за мной, и Ваня и Лёша злились. Злились и девочки, но не так сильно. Бьянка часто помогала Кевину со мной. Следила, чтобы я не подходил близко к стройке. На стройке работали волшебники, но строили без магии, чтобы я мог спать в школе, как остальные. Дельфина говорила, что скоро всё будет сделано, и чтобы я не привыкал к палатке. Я кивал… А потом всё вдруг поломалось.

Утром ко мне подошли Ваня и Лёша. Кевин в это время готовил завтрак, а я читал книжку около палатки. Букварь тайного наречия. Учиться мне нравилось, потому что мне помогали. Дельфина каждый день приходила ко мне и учила, как читать буквы и предложения. Девочки тоже помогали. Как-то раз я ненадолго заснул днём, я устал от игр. Около палатки сидел Кевин и немного свистел, он готовил сосиски. Бьянка и Арина подошли к нему и спросили, что с ним случилось.

-Да ничего со мной не стало, тоже не выдумывайте всякую фигню, - Кевин говорил с другими ребятами иначе, не так, как со мной, - Ищите, понимаешь, чёрную кошку в чёрной комнате. Я просто всегда хотел младшего брата, понятно? Уламывал родителей последние лет семь, но те ни в какую. Говорят, что со мной одним проблем, как с пятерыми. Вы на парнишку-то не пяльтесь, как на врага народа. Милый зашуганный ребёнок, а вы головой об стену бьётесь.

Я не знал, что значит зашуганный. Так бы не улыбался в тот момент. Я думал, что это что-то хорошее. А ещё не очень понял про кошку, но мне потом Арина рассказала, что это такая поговорка.

-Мы-то ладно, - сказала Арина вполголоса, - Ты на пацанов посмотри.

-А что с ними? – не понял Кевин.

-Придурок огненный, они же ревнуют, как в последний раз! – зашипела Бьянка, - Ты бы хоть иногда время с ними проводил! Вы же здесь дольше всех – конечно, им неприятно!

-Взрослые люди уже, - очень холодно отвечал Кевин, - Должны понимать, кому внимания нужно сейчас больше. Вы хоть знаете, что Тим до сих пор не распаковал свои вещи? Он до сих пор думает, что скоро уедет, он всю жизнь провёл в бегах, спасаясь от каких-то ублюдков, которые добрались до него даже в его доме! Не надо мне тут затирать, что я плохой друг. А этим двоим скажите, чтобы они пошли послушали Джастина Тимберлейка и его потрясающую песню «Cry me a river»[1].

Я не помню, что сказали девочки. Это было что-то очень-очень грубое. Так ругался папа, когда сражался с Безлицыми или попадал молотком по пальцу вместо гвоздя. Мама строго запретила мне запоминать такие слова, и ослушаться я не смел.

Я помнил этот разговор и поэтому был очень рад Ване и Лёше. Я хотел с ними поиграть. Хотел, чтобы мы тоже стали друзьями, совсем как с Кевином.

-Тим, - сказал был Ваня. Он смотрел на меня сверху, как взрослый, - Мне сказали, что ты Обнулятор.

Я кивнул.

-Это неправда, - хмыкнул Ваня, - Обнуляторов не существует.

Я не понял этого. Если их не существует, то кто тогда я? И кто мама с папой?

-А вот и существуют! – сказал я, вставая, - Я существую.

-Докажи! – сказал Ваня.

-Как?

Ваня ждал этого вопроса. Я видел.

-А вот как. По всей школе действует заклинание Миротворец. Знаешь, что оно делает?

Я помотал головой. Я не знал даже, что значит «Миротворец».

-Оно, - видно, что Ваня упрощал слова для меня, - Оно отталкивает людей со злыми мыслями. Они не могут использовать магию в злых целях.

-Это хорошее заклинание, - сказал я, - Я не хочу его развеивать.

Ваня и Лёша переглянулись. Лёша махнул на меня рукой и сказал:

-Пошли, брат. Я же говорил, что это всё враки.

-Нет, не враки! Я… Я сделаю.

Тогда братья повели меня к стройплощадке. Они сказали, что там самые сильные чары, их наложили повторно. А ещё сказали, чтобы я не боялся, потому что все рабочие всё равно заняты стройкой.

Я видел их. Видел, как вокруг большой стройки без крыши стояла стена. Она была похожа на мыльный пузырь. Почти такой же, как вокруг места для тренировок около фонтана. Ваня и Лёша встали чуть дальше и смеялись. Тогда я думал, что они смеялись, потому что думали, что у меня ничего не выйдет. От обиды и злости я сжал кулаки и подошёл к барьеру.

Со второго этажа стройки на меня смотрели рабочие. Я не понимаю, почему тогда не увидел на их лицах знакомых мне карандашных штрихов. Я слышал только смех братьев. Поэтому дотронулся до пузыря.

Раздался громкий звон. Будто сразу тысячу стёкол бросили на камни.

-Чары спали! Спали! Код 1! – громко закричал один из рабочих и выставил вперёд руки. Я знал, что это заклинание и не испугался. Но испугались Лёша и Ваня, причём сильно. Они побежали ко мне и оттолкнули прочь. Поэтому магические верёвки связали их, а не меня.

-Беги! Тим, беги к Дельфине! – орал Лёша. Он пытался выпутаться.

-Ну, это совершенно ни к чему, - сказала Дельфина. Она очень спокойно шла по траве. Она надела на руку браслет и очень сердито смотрела на рабочих. Позади неё прятались девочки.

-Мне бы сразу насторожиться, - сказала Дельфина, расправляя плечи, - В том смысле, что кто берёт в наше время двадцать долларов за квадрат?.. Видимо, я действительно старею, раз не могу даже прораба нанять без последствий.

Безлицые высыпали наружу. Их было много, больше десяти. Я не мог сосчитать. Один из них, Главный Безлицый в оранжевой жилетке вышел вперёд. Мне стало страшно, потому что он был очень сильный.

-Леди, - сказал он, - Мы могли бы договориться. Нам нужен только сопляк.

-В таком случае у нас проблема, джентльмены, - сказала Дельфина. Её седые волосы развевались на ветру, - Потому что Тим МакКоннел мой дорогой ученик. Он никуда не пойдёт. Вам может казаться, что у вас преимущество, но это не так.

Один Безлицый дёрнул рукой и тут же упал на землю. Я не знал, как это случилось. Я только знал, что это сделала Дельфина. Главный Безлицый явно растерялся.

-Психокинез, мистер, - спокойно сказала старушка, - Воздействие на сознание… Или его отключение.

-В атаку! – крикнул Главный Безлицый.

Около восьми-семи Безлицых рухнуло оземь в первую же секунду. Но я видел, что их слишком много. Девочки боялись. А Ваня и Лёша были связанными. Ко мне побежало сразу раз, два… Пятеро. И тут их поглотил огонь.

С крыльца медленно спускался Кевин. Я его никогда таким не видел. Вокруг него дрожал воздух. Под босыми ногами расплывались лужи лавы, и сгорала трава. Но ужаснее всего были глаза. Белые. На лице, которое я запомнил нежным и ласковым, похожим на мамино, отражалась злость. Такая сильная злость, что ярко светящееся лицо казалось мне чёрным. Будто бы на нём… Будто бы на нём начали появляться те самые карандашные штрихи, что отделяли ребят, маму с папой, Дельфину и дядю Генри от Безлицых.

-Я, - Кевин обошёл Дельфину и девочек, - Я убью их.

-Кевин! – позвала Дельфина. Она никак не могла помочь, потому что ещё несколько Безлицых сражались с нею. Кевин подошёл к яркой огненной стене и вытянул руку. Он сжимал пальцы, один за другим. Как я, когда пытался считать. С каждым пальцем огненное кольцо вокруг Безлицых сжималось.

Штрихов на лице Кевина становилось больше.

-Нет! – я побежал к нему и крепко-крепко обнял, - Нет! Не надо!

Я чувствовал жар. Мне было больно, но я не отпускал. Кевин загнул четвёртый палец. Из-за стены послышались крики.

-Нет, пожалуйста! Пожалуйста! Ты – не убийца, ты – Кевин!

Я знал, что могу развеять огонь. Любой огонь. Я хотел, чтобы это сделал Кевин. Но он начал загибать пятый палец.

-Ты же хотел быть моим братиком, - я сам не думал, что заплачу, но так получилось, - Ты же учил меня. Чему ты меня учишь сейчас?

Кевин разжал пальцы. Огненный вихрь исчез. Всё было хорошо.

Дельфина очень сильно разозлилась. Она злилась на всех. Сначала она запретила выходить из комнаты Ване и Лёше на раз, два… четыре месяца. И сказала, что они идиоты. Это было очень грубо, и я расстроился. Я думал, что Дельфина так не разговаривает. Но затем она перешла к девочкам. Сказала, что они две трусихи беспозв…без… Я не понял, но они поняли, потому что обиделись.

-С другой стороны, если бы не эта штука, - Дельфина потрясла браслетом, - Всё было бы намного сложнее. Спасибо и на том, Бьянка.

-Чего уж там, - пробормотала девочка с серебряными волосами.

Кевин сидел на траве дальше от всех, дальше от меня. На него Дельфина разозлилась почти так же, как на Лёшу и Ваню. Сказала, что он чуть не стал преступником, и что он ужасный пример для всех в школе.

Кевин сказал, что сделает в следующий раз то же самое, если придут Безлицые. И что сначала набьёт морды Ване и Лёше, а потом извинится.

-Если вы пошли на такую хрень, - сказал Кевин, - Значит, вам и правда стоит уделить внимание.

Потом Кевин посмотрел прямо на меня. Я сжимал в руках кролика. У мистера Уайта немного обгорела шерсть. Я подбежал к нему и обнял за шею. Я понял, что с ним не страшно.

-Спасибо, Тим, - сказал Кевин. Глаза у него снова стали оранжевые, - Ты очень хороший брат.

Он моргнул, встал и подобрал горсть земли.

-Не то, что эти две бестолочи! – заорал он и метнул землёй в Ваню и Лёшу.

Я думал об этом много раз. Я думал о ребятах. Думал о Кевине. Думал о том, кем я его считал. И о том, что ошибся.

Я сбросил с себя одеяло со звёздочками. Был август, слишком жарко. Хотя я всё равно не смог бы заснуть.

Я ошибся, когда назвал Кевина братиком. Братья не уходят от младших. Не оставляют их. Вот тогда, в школе, он не оставлял меня. Заботился обо мне, больше, чем все остальные. Слушал меня. А теперь он не будет меня слушать, никогда.

Но во мне что-то проснулось. Что-то, что не давало мне уснуть. Не позволило с этим смириться. Вот как Кевин дрался с Ваней и Лёшей, я хотел подраться с ним. Бросаться в него землёй и набить ему морду. Чтоб знал…

-Придурок, - сказал я и горько заплакал, уткнувшись лицом в кролика, - Идиот…

За окном уже поднималось солнце, когда я, всё ещё икая, встал с постели. Мне было слишком больно. Настолько, что я не хотел, чтобы мне стало легче. Я знал – мне нужно обратно в школу. Знал, что Дельфина тоже плачет. И Арина, и все ребята. А значит, они вернутся, и мне нужно вернуться тоже.

Сбудься!

С этим последним словом Арина закончила читать последнее предложение и обесиленно осела рядом с трибуной. Её распущенные, давно не мытые волосы, падали на лицо, из руки торчал катетер, хотя капельница уже была пуста. Девочка подняла глаза, под которыми вырисовывались иссиня-чёрные круги, и протянула руку к упаковке бутылок с водой.

В дверь столовой постучали. Арина знала, что это привели Тима, но сил подняться у неё не было. Дёрнувшись, будто от пинка, она окончательно лишилась чувств, выронив бутылку из рук.

[1] Cry me a river – английская идиома, дословно обозначающая «выплачь мне реку». Здесь Кевин издевательски относится к чувствам Вани и Лёши, как бы прося их пойти и поплакаться

Глава 9. Его Величество Король Юджин I

Смирительную рубашку с него давно сняли, как и Сводящие На Нет Оковы, но Юджин всё равно оставался в палате. По-прежнему рядом с ним находился зачарованный Бьянкой планшет, хоть им особо и не пользовались.

С самого Рождества его практически никто не навещал. Ни Клим, ни кто-то из ребят. Только в начале лета Ион Маринеску, худощавый бледный мужчина в костюме зашёл, чтобы в сухой манере рассказать, чем закончилось разбирательство по убийствам Аурела Лупуса и наёмника из ордена Жёлтой руки.

-Тебя оправдали, - спокойно сказал он, бросив на мягкий пол палаты запечатанную толстую папку, - Долгих лет жизни, ваше величество.

И он ушёл. Юджин не поднял папку. Строго говоря, ему было всё равно. Он был занят тем, что убеждал себя последние шесть месяцев, что не сделал ничего плохого. Что изгнание Кевина – это его собственное решение, и он, Юджин, здесь ни при чём. Получалось плохо, но что ему ещё оставалось? Ему некуда было пойти. А то, чего он желал больше всего, рассыпалось в прах. Едва ли кто-то из ребят на него посмотрит благожелательно. Он хорошо знал только Кевина, который приходил его навещать по нескольку раз в неделю. Сейчас уже, конечно, не придёт никто…

Металлическая дверь палаты с лязгом распахнулась, и внутрь вошла низкая девочка с туго заплетёнными косичками. С ней вместе прошествовала Дельфина и заняла место в углу палаты, скрестив руки. Прежде, чем Юджин смог что-либо сообразить, Арина выбросила вперёд правую руку, и мальчишку прижало к стене. Горло будто сдавило удавкой и он слезящимися глазами смотрел на девочку.

-Доброе утро, - прошипела Арина, - Я почему-то так и знала, что ты будешь лежать в углу в позе эмбриона и жалеть свою задницу.

Она опустила руку и Юджин рухнул на пол, судорожно кашляя.

-Честно скажу, мне это надоело. Ты мне надоел. Кевин и учителя рассказывали о тебе. Грустно, не спорю. Я перечислю – ты убил своего отца, сам того не подозревая. Ты был обращён в вампира и провёл шестьсот лет в гробнице. Твою названую мать-психопатку убили. Я что-то пропустила?

Юджин поднял взгляд на Арину. Впервые за очень долгое время в нём проснулась животная ярость. Как она, эта девчонка, может так легко об этом говорить?! Называть это просто «грустным», когда этого достаточно, чтобы сломить человека до конца его жизни?! Почему у неё такой тон, которым вещают прогноз погоды на завтра?

Юджин придвинул к себе планшет и принялся с остервенением писать. Затем швырнул его к ногам Арины – совсем как Ион недавно.

-«Тебе не кажется, что провоцировать шеоторана – плохая идея? Тем более, что вас всего двое» - вслух прочла Арина. Только она закончила читать, как Юджин ударил ногой о пол, и от его подошвы стремительно выросла ледяная стена, пестрящая ледяными шипами. Смертоносной волной, без всякого намёка на сдерживание, она устремилась к Арине.

Из-за открытой двери вперёд выступил Тим. Стоило только одному ледяному шипу его коснуться, как вся стена исчезла, оставив Юджина стоять в нелепой позе. Арина тут же схватила его за горло снова.

-Я никогда не говорила, что нас двое. Полагаю, ты помнишь Тима? – она погладила рыжего мальчика по голове. Тим выглядел смешно – в шортах на подтяжках, в кедах и белых носочках с синими якорями и белейшей рубашке, он, насупившись, по-детски враждебно смотрел на Юджина в его чёрной повседневной одежде. Почему-то от этого взгляда Юджину стало очень неуютно. И дело даже не в том, что так на него смотрел Обнулятор. Просто где-то в его сознании появилась странная, но очень правильная мысль, что если на тебя смотрят враждебно дети, значит, ты точно где-то завернул не туда.

-А теперь прекрати дёргаться и послушай меня внимательно, - Арина пнула ногой планшет обратно. Она была в сандалиях и попала по бортику большим пальцем. От пронзившей её боли она чуть не заорала, но заставила себя говорить дальше, только голос теперь чуть подрагивал, - То, что я перечислила – не твоя вина. Так считаю я, Дельфина, весь мир, раз тебя оправдали в суде. Но вот за что ты действительно ответишь, так это за Кевина. Но просто убить тебя было бы слишком просто. И как-то даже мрачно, поэтому…

Она вновь отменила телекинетические чары. Юджин осел на пол и не поднимал глаз. Он слушал.

-…Поэтому мне нужно, чтобы ты прекратил себя жалеть. Ты должен выкопать свою тупую голову из песка и хоть раз сделать что-то полезное. Ты должен помочь нам вызволить Кевина, иначе, видит бог, я за тобой приду.

Арина глубоко вздохнула и подошла к Юджину чуть поближе. Затем присела рядом на корточки.

-Сидеть взаперти для Кевина хуже смерти, - очень тихо, так, чтобы слышал только мальчишка, сказала она, - Мне кажется, ты понимаешь это, как никто другой. Сколько раз ты хотел умереть, лёжа в том саркофаге?

Юджин поднял на Арину потрясённый взгляд карих глаз. Он даже открыл было рот, чтобы ответить, однако…

-Дети, - громко и очень властно сказала Дельфина. Все повернулись к ней, стоящей около окна, - Немедленно бегите в кабинет доктора Кюри.

-Но…

-ЖИВО! – крикнула Дельфина, доставая из сумочки старый браслет.

Арина схватила Юджина за руку и потащила выходу из палаты. Тим бежал впереди них, но никто не понимал, что происходит.

Раздался оглушительный звон пожарной сигнализации. Со всех сторон посыпали санитары и медсёстры, все двери разом открылись настежь. Кое-как ребята протискивались сквозь толпу пациентов и персонала. Их бы, конечно, давно придавили, если бы не Арина. Уверенной рукой она расталкивала телекинезом людей по сторонам, зорко следя, чтобы ни один не задел бегущего впереди Тима. Ещё поворот – и они оказались в опустевшем коридоре, в конце которого виднелась дверь в кабинет главврача.

Мадам Кюри выбежала к ним навстречу. На красивом тёмном лице не отражалось ничего, кроме паники.

-Скорее, скорее! – она схватила Арину и Тима за руку и буквально втащила детей внутрь и заперла двери на ключ, - Где Дельфина? Она была с вами, где она?

-Она сказала бежать прямо к вам… Доктор, что происходит? – спросила Арина. Осознав, что она до сих пор держит за руку Юджина, она вырвала ладонь с таким видом, будто вынужденно касалась навоза.

-Что же, если вкратце, то, что должно было произойти уже давно, - Кюри стремительно обогнула допотопный письменный стол и принялась рыться в ящиках, - В начале месяца сюда пришли роялисты, вон, даже визитку оставили, - она кивнула на столешницу, где белел квадратный кусок картона, - Теперь, видимо, заявились министерские… С автоматами, как полагается…

Арину пробрала дрожь. Тим же и вовсе побелел от страха и неосознанно прижался к Юджину. Тот шумно вздохнул и щёлкнул пальцами, привлекая внимание остальных. Затем ударил кулаком в ладонь.

-Ну уж нет, - безапелляционно сказала Кюри, - Даже не думай об этом. Ты шеоторан и всё такое, но огнестрел тебе не игрушки. Да где эта треклятая штуковина?!

За дверьми послышались крики. Затем, спустя секунду тишины, оглушительная автоматная очередь.

-О нет, - выдохнула Арина, невидящим взглядом уставившись в створки из красного дерева, -Дельфина…

-Она задержалась, чтобы дать вам время! – крикнула Кюри. Она перепрыгнула стол, сшибив при этом монитор и всё, что там лежало, - Все вместе, втроём, держитесь за амулет. Дельфина дала мне его после того, как разрушила портал около школы…

В дверь ударили с такой силой, что затрещал замок. Дети поспешно выстроились в круг и схватились за чётки из незнакомых рунических камней. Кюри лихорадочно прошептала заклинание и амулет засветился знакомым синим цветом. Секунда – и с оглушительным треском двери слетели с петель. Юджин успел заметить направленное на него оружие и развернулся спиной, защищая Тима…

Яркое солнце на мгновение ослепило троицу, и они, щурясь, как по команде приставили ко лбу ладони. Сквозь белую пелену проступили очертания фонтана-кентавра чуть вдалеке, в окружении деревьев и клумб, за которыми некогда ухаживали Ивановы. Арина, шумно дыша, отошла под ближайшую тень и села на траву. К ней присоединился и Тим. Юджин же повертел в руках амулет и обернулся на разрушенную портальную арку. В некогда целой колонне виднелись аккуратно вырезанные, явно заклятием, маленькие отверстия. Юджин спрятал амулет обратно в карман и подошёл к детям.

Арина подняла на него хмурый взгляд.

-Что? – отрывисто спросила она, машинально гладя Тима по голове, - Чтобы ты знал, по твоему лицу никогда не поймёшь, хочешь ты чаю выпить или отравить вдову, чтобы получить её наследство.

Тим молча наколдовал свиток – именно свиток! – и перо с чернильницей. Затем размашисто написал:

Здесь нельзя оставаться.

-Ты думаешь? – огрызнулась Арина, - Мы и не собирались. Мы планировали уехать, как только поговорим с тобой.

То есть, как только закончите мне угрожать и запугивать.

-Томат, помидор, - отмахнулась девочка, - С тобой только так и можно разговаривать.

Вы не пытались иначе.

-Да иди ты в… - рявкнула девчонка, неловко поднимаясь на ноги, - В палате я сказала, что хотела сказать! За терапией можешь обратиться к мадам… - тут она притихла, поскольку осознание ударило её под дых, и она опустила голову, - К мадам Кюри.

-С ней все будет хорошо? – спросил Тим, дернув Арину за рукав.

-Я не знаю, Тимми, - отозвалась девочка, - Но мы не можем сейчас об этом думать. Нам нужно уходить, немедленно. Маги, да ещё и с огнестрелом – это очень плохие новости. Ты сможешь принести вещи? Они сразу за дверью, в коридоре, мы с Дельфиной их упаковали. Ваня, Лёша и Бьянка, если я нигде не просчиталась, уже должны выезжать к Школе Искусств перерождения. Надо их встретить и объясниться… Ох, как это будет сложно… - Арина потёрла руками виски. Тим же, кивнув, бросился к школе за сумками.

Вы поступаете в другую школу? – спросил Юджин, и на его каменном лице отразилось что-то вроде удивления.

-Да, все в одну, - горько хмыкнула Арина, - Правда, об этом знаем только мы с Тимом. Когда узнают остальные, сдерут с меня три шкуры.

Почему?

-Долгая история. Действительно долгая, так что не обижайся, что не рассказываю, ладно?.. Всё равно потом объяснять ребятам. Интересно, как они на тебя отреагируют?.. Впрочем, неважно. Семь бед, один ответ… Ещё и неясно, что с Дельфиной…

Юджин скомкал свиток, поскольку на нём уже не осталось места, и, чуть помедлив, наколдовал другой.

Я не поеду с вами.

-Что? – Арина чуть не подпрыгнула, когда дочитала, - Почему? А что ты собираешься делать – найти какой-нибудь заброшенный дом и жить в подвале, питаясь крысами? Пойдёшь кричать на океан, вместо того, чтобы исправлять ошибки? Что, что?!

Юджин поймал себя на мысли, что ему нравится Арина. Кевин всегда описывал её как очень спокойную, рассудительную девочку, развитую не по годам. Говорил, что она – его полная противоположность, но, кажется, его влияние всё-таки пустило корни и в её характер. Или, по крайней мере, в её, сейчас паническое, чувство юмора.

Вместо ответа Юджин выудил из кармана небольшой кусочек картона с чьим-то номером телефона. Сверху визитной карточки виднелся небольшой логотип в виде короны.

Чтобы помочь Кевину, мы должны быть готовы стучаться во все двери, - Юджин почувствовал странное удовлетворение, глядя на застывшую от изумления Арину. Та быстро подошла к нему, выхватила из пальцев визитку и прочитала. Затем, покачав головой, швырнула обратно.

-Я не буду звать тебя «ваше величество», - предупредила она.

Глава 10. Ясность

«Портал на Гвадалахару открывается через десять минут» - возвестил холодный, явно записанный, женский голос. Арина оглянулась. Почти в полном зале ожидания никто даже не пошевелился, чтобы подойти к комнате переноса. Значит, они будут только вдвоём с Тимом. Сам мальчик с серьёзным лицом рассматривал обгрызенную спинку сиденья напротив, потемневшее от времени и прислонённых спин.

-Выше нос, - негромко сказала Арина, в сотый раз перечитывая документы на поступление, - Ты прекрасно знаешь, что Дельфина себя в обиду не даст.

-Тогда почему она до сих пор с нами не связалась? – огрызнулся Тим, точно ждал от подруги повода сорваться.

-Я не знаю, - честно сказала Арина, - Поэтому и говорю тебе только то, в чём уверена. Этот штурм клиники… Едва ли кого-то собирались казнить там же. Среди бела дня же всё произошло…

С каждой фразой Арина чувствовала физически, насколько сдувается её уверенность в том, что никто не пострадал. Нападавшие включили пожарную сигнализацию, а значит, хотели обойтись без лишних жертв… Но Дельфина точно не стояла в стороне... Как и доктор Кюри.

-Где мистер Уайт? – зло спросил Тим. Не дожидаясь ответа, рывком расстегнул свой рюкзак и выудил оттуда стираного белого кролика. Арина только вздохнула. Она провела с Тимом очень много времени, он был для неё членом семьи, как, впрочем, и все остальные, но она до сих пор не добралась до той высокой полки, на которой пристроилось абсолютное доверие мальчика. Там давно уже пристроились Кевин с Дельфиной. И если с чародейкой что-то случится… Арина старалась об этом не думать. Вместо этого легонько тронула Тима за рукав и кивнула в сторону комнаты переноса.

-Нам пора, Тимми.

Мальчик тут же спрыгнул на пол и пошёл вперёд, не дожидаясь Арины. Мистера Уайта он крепко держал за одно ухо.

Путешествие через порталы давным-давно стало обычным делом для чародеев. Столь быстрый и востребованный способ переноса был намного популярнее любого другого, хоть и имел свои минусы. Самыми неприятными, конечно, являлись очереди. Дело в том, что перед началом работы портальной комнаты сотрудники получают список из всех стран, в которые люди планируют телепортироваться. На проверку документов (не паспортов, поскольку чародеи считаются гражданами мира) и настраивание точных координат уходит уйма времени, а ведь ещё нужно отвести несколько часов на прибывающих! Залы ожидания почти всегда полны людей, особенно в странах Азии и крупных городах Европы. Поэтому ребятам очень повезло, что в Гвадалахару отправляются только они.

С документами всё было, по идее, в порядке, но Арина всё равно нервничала. Ещё ни разу ей не доводилось переноситься без присутствия кого-то из взрослых. Можно было попросить профессоров Клима или Иона, но девочку остановила обида. Обида на то, что взрослые чуть ли не первыми отказались от затеи спасти своего воспитанника. Ион так вообще заявил, что всем лучше смириться, иначе это их добьёт. А Клим уволился, стоило только им дописать последний экзамен.

-Гвадалахара! – гаркнул портальный с редкими зализанными волосами, распахивая настежь двери и чуть не сшибив с ног Тима, - Ох, прошу прощения… Чей ребёнок?

-Свой собственный, - буркнул Тим, и Арина поспешила выступить вперёд с документами, по пути шикнув на колючего мальчишку.

-Пожалуйста, документы.

Портальный скривился, будто у него внезапно заболели зубы.

-Без сопровождающего?.. А доверенность от родителей?

-Я сирота, - бесцветным голосом произнесла Арина.

-Тогда от опекуна! – не сдавался чиновник.

-Приложена к заявке на вступление, - девочка чуть было не добавила «разуй глаза», и это был бы верный способ затянуть процесс переноса ещё на двадцать минут полного осмотра или, чего ещё хуже, вызова магической полиции.

Портальный листал шероховатую бумагу мучительно медленно, вчитываясь в каждую букву и то и дело цокая языком. Наконец, он провёл над папкой с документами рукой, проверяя подлинность. Закусил губу и сунул папку обратно Арине. Это означало, что придраться не к чему.

-Наконец, - выдохнула девочка. Она сделала было шаг вперёд, как портальный железной рукой схватил её за плечо.

-Не так быстро, юная леди. Это у вас всё хорошо. А вот у молодого человека…

-Так у него тоже доверенность! – вспыхнула Арина, инстинктивно заслоняя Тима, -И вы не можете…

-Нет, только пожалуйста, не надо мне говорить, что я могу и не могу сделать как доверенный госслужащий, - всерьёз разозлился прилизанный мужик, - Ему не так давно исполнилось восемь. По закону путешествовать одному для поступления в магические учреждения можно только с десяти лет.

-Так он и не один вроде, - окрысилась Арина, - Я, по-вашему, кто?

-Не родитель и не опекун, - гадко ухмыльнулся портальный, - Возвращайтесь домой. Так, Калифорния!

Почти половина зала ожидания с шумом поднялась со своих мест и принялась разбирать сумки. Арина чуть не заплакала от злости, но всё вдруг решил… Тим. Со вздохом дряхлого старика, которому всё надоело, он вытащил из кармана телефон и набрал какой-то номер.

-Вот, - он дал телефон портальному, - Скажите ему всё, что вас не устраивает.

Госслужащий поначалу отмахнулся, но Тим практически всучил ему телефон и с вызовом покивал – давай, мол, поговори. И зализанный портальный всё-таки приложил трубку к уху.

В одно мгновение с его лица схлынула абсолютно вся кровь, он тут же свёл ноги вместе по стойке смирно. На абсолютно белом лице отчётливо различались синие губы и он, не веря, уставился на Тима, который позволил себе злорадно хихикнуть.

-Д-да… Да, я понимаю… Конечно, господин Синг… Разумеется, в любую точку…

Арина изумлённо поглядела на Тима. Тот поманил её и прошептал на ухо:

-Ты же читала… Мама с папой под программой защиты свидетелей. Ещё и Обнуляторы оба. Они всякие штуки делают для обороны, очень секретные. Взамен у меня полная свобода. Так мама сказала. И дала номер мистера Синга. Он там один из главных.

-Нет, вот это я как-то пропустила, - ошарашенно сказала Арина, следуя за покачивающимся от шока портальным, - Удобно.

-Мне не нравится ему звонить, - сказал Тим вполголоса, - Он постоянно подлизывается. Хочет, чтобы я поступил в военное училище, где он директор или что-то такое. А я хочу быть с вами… С Кевином.

Арина крепко стиснула его руку.

-Мы его вызволим, Тим. Я обещаю.

Школа Искусств перерождения Этернидад располагалась где-то в самом низу брошюры, посвящённой магическим школам. Даже ниже академии Семи айсбергов, которая находится, на секундочку, в Антарктиде. И если каждое из заведений расписало на несколько абзацев свои достоинства и традиции, не забыв прикрепить несколько фотографий, Этернидад же ограничился указанием направления, количеством учеников и именем директора.

Некромантия. Один ученик. И стоит за этим некий Марко Де Лос Сантос.

-Всё ещё не могу поверить, что мы оба остановились именно на этом варианте, - пробурчал Ваня, отмахиваясь от комаров, - В пяти других школах было прямо указано направление – «Призыв».

-А я не могу поверить, что ты всё ещё ноешь, - бросил в ответ Лёша, - Всё это мы уже обсудили не раз и не два. Дельфина говорила, что нас рассекретила эта овца Айгрид. Рассекретила министерству. А значит, за нами будут следить, и стоит нам только появиться на пороге какой-нибудь школы призыва, министерство тут же поймёт, что мы задумали. Они же, драть их в канаве, с общиной демонов спелись, чтобы изгнать Кевина. Едва ли чинуши закроют глаза на попытки призвать его обратно.

-Согласен, - Ваня взглядом приказал джунглям расступиться перед ним и братом. Со стоном и треском деревья и папоротники отползли прочь, являя вполне просторную, хоть и разрытую, тропинку, - Чего я понять не мог всё это время – чем Кевин насолил министерству. Айгрид – понятно, все причины налицо…

Лёша хмыкнул, больше из вежливости.

-…Его дед – тоже понятно, поехавший на патриархате расист. Но министерство?

-Чтобы развалить школу, понятное дело, - отвечал Лёша, подтянув на плече спортивную сумку, - Мне давно уже не даёт покоя эта мысль. Что наша банда, как бы это выразиться… Чуточку слишком сильная, не находишь?

Ваня задумчиво покивал.

-Вот. И это, конечно, не могло не насторожить других. Любая школа оторвёт с руками кого угодно из нас. Но всех собрала в одном месте Дельфина. Очень любопытно. Разойдитесь!

-Погодите! – Ваня вдруг помахал рукой и лес, затрещавший было корой и ветвями, благодарно укоренился вновь, - Уже не надо, Лёш… Кажется, мы на месте.

Позади плотной стены кипарисов, красного дерева, дубов и сосен раскинулась самая странная и, пожалуй, страшная долина, которую только можно было себе представить. Посреди гигантского старого кладбища утвердилась высокая пирамида-зиккурат, увенчанная зелёным нефритовым черепом. Между старых и современных могильных плит синим светом горели факелы, отражаясь в неподвижных глубоких омутах с тёмной водой. Странное место окружала ржавая ограда, через которую пророс дикий кустарник. Полная луна заливала долину мёртвым, безмятежным светом, столь холодным, что по коже подирал мороз, несмотря на конец августа. Ни один листик не дрожал на деревьях, окружающих мрачное, вечное пристанище чьих-то древних костей.

Но всё это Ваня и Лёша разглядели не сразу. Сначала они во все глаза рассматривали изящную высокую фигуру девушки, что придерживала одной рукой стильный саквояж, а другой – поистине исполинский чемодан на колёсиках. В лунном свете её серебряные волосы переливались сказочным образом.

-Бьянка! – ошалело прохрипел Ваня, буквально вываливаясь из леса. За ним, потрясённый не меньше, вышел его брат, тыча пальцем в девушку.

Бьянка, обернувшись, раскрыла рот да так и застыла на месте.

-Ванька! Лёша! - она бросила свою поклажу на траву и крепко обняла мальчишек, - Это и правда вы! Вот уж не думала, что вас увижу!

-Да и мы, - сказал Лёша, мягко отстраняясь, - Никак не ожидали тебя здесь встретить. Только не говори, что ты здесь, чтобы…

-…Узнать о магии призыва достаточно, чтобы вызволить Кевина из Чертога, - закончила за него Бьянка, - Ваня, меня уже можно отпустить.

-А, конечно, - сконфузившись, Ваня отстранился тоже, смущённо почесав затылок, - Странное совпадение, но мы тебе очень рады… Ты давно тут?

-Да только прилетела, - Бьянка кивнула на чемодан, - Зачаровала поклажу, чтобы летела туда, где ей следует остаться на долгий срок, а сама сверху уселась.

-Круто! – искренне восхитился Ваня, поднимая чемодан снова в вертикальное положение и проверяя состояние колёсиков, - Как-нибудь навестим ребят в академии и покажем… Главное, чтобы Тим его не касался руками.

-Зачем мне трогать чужие вещи? – спросил Тим, аккуратно выходя из лесу. В руках он всё ещё держал белого кролика, мистера Уайта.

Улыбки у всех исчезли столь быстро, будто в ночном небе мелькнула и погасла стремительная комета. Ваня, Лёша и Бьянка переводили взгляд с друг на друга, потом снова на Тима и, наконец, на темнеющий вдалеке зиккурат. И тут у Лёши в голове будто щёлкнуло!

-АРИНА! – заорал он столь яростно, что по воде тёмных водоёмов пошли круги. В этом крике было что-то такое, что и у остальных (кроме Тима) тоже сошла пелена с глаз. Теперь и Ваня, и Бьянка закричали имя девочки, вглядываясь в лес, не скрывая своего желания её растерзать.

-Нет уж, - нежно, и потому жутко сказал Ваня, - Ты не пошлёшь к нам Тимку как парламентёра, а сама будешь отсиживаться… Изгнание чужаков!

Пару секунд не происходило ровно ничего. Затем тихие, почти неподвижные деревья громко заскрипели, заметали ветвями, и из ближайших кустов послышался сдавленный крик. Арина, обвитая цепкими невесть откуда взявшимися лианами по рукам и ногам, выкатилась из леса прямо ко входу в кладбище.

-Кажется, мы тебе говорили, - тихо сказал Ваня, выходя вперёд, - Что если ты используешь свой телекинез таким образом, мы больше не назовём тебя другом. Так?

-Ваня…

-Заткнись! – мальчишка сорвался на фальцет, едва удержав себя от того, чтобы не ударить Арину, - Заткнись, ни слова! Я знать ничего не желаю! Я не хочу ничего слышать! Ты снова это сделала! Ты снова вертела нами, как какими-то куклами! Знаешь что, - Ваня, злобно посмеиваясь, поднял руки, - Пошла ты, Арина. Лёх! – гаркнул он брату, - Уходим!

Лёша наградил Арину взглядом, полным презрения и согласно кивнул. Радости от встречи как и не было. Оба брата развернулись обратно в лес. Бьянка же сокрушённо покачала головой и поставила свой летающий чемодан плашмя, намереваясь улететь. Правда, перед этим она всё же сподобилась расколдовать лианы, что сковали её, уже бывшую, подругу.

Арина кое-как поднялась на ноги и оглядела печальную картину. Затем взглянула на Тима и тот показал ей тот же самый жест, что в клинике показал Юджин – кулаком об ладонь.

-Так, - нервно сказала Арина, телекинезом заставив чемодан Бьянки, уже было взлетевший, жёстко приземлиться обратно, сбросив своего седока, -Так, - продолжила Арина, могучим рывком вернув назад братьев, что матерной кучей приземлились в ближайшие заросли, - Раз уж мы здесь, мы всё-таки поговорим.

-Мы не желаем!.. – запротестовал Лёша, но тут Арина, на секунду поднявшись в воздух, произнесла, сцепив вместе руки в замок:

-Они поняли, что лучше прояснить всё сейчас и выслушать своего друга, чем поддаться слепой злобе и просто уйти. Сбудься!

Все трое тут же замолчали, заворожённые произошедшим. Они ещё ни разу не видели, как Арина колдует на полную мощь, но это странное, длинное заклинание, по всей видимости, сработало. Ни Ваня, ни Лёша ни, тем более, Бьянка, больше не стремились подняться на ноги или сказать хоть слово. Но они не были бы собой, если бы всё равно не обозначили свою позицию – все трое в удивительном единодушии выставили вперёд руки с вытянутыми средними пальцами.

-Да хоть зад оголяйте, - выдохнула Арина, вытирая со лба проступивший пот, - Главное, молча.

Глава 11. Чего бы это ни стоило

Часть 2. Некромант и его сын

Глава 11. Чего бы это ни стоило

В начале июня, сразу же, после отъезда Бьянки, Арина постучалась в кабинет директора. Она нервно переминалась с ноги на ногу, но при этом в глазах сияла решимость. Дельфина, чуть помедлив, пригласила девочку внутрь.

-Здравствуй, Арина, - делано жизнерадостно проговорила Дельфина, - Не сказать, что неделя выдалась хорошей, согласна?.. Хочешь холодного чаю? Или, может, лимонад? Я всё-таки разорилась на мини-холодильник, можешь приходить и…

-Я собираюсь воззвать к судьбе, - выпалила Арина, прервав этот поток оптимизма. Дельфина замерла, так и не донеся руки до стеклянной дверцы, за которой выстроились в ряд бутылочки с напитками. Затем выпрямилась и в упор поглядела на единственную оставшуюся ученицу.

-Понимаю. Что тебе для этого нужно?

В один из дней визитов к доктору Кюри Арина выкрала её записи про ребят. Она прекрасно понимала, что это преступление, а потому настояла на том, чтобы Дельфина в нём не участвовала. Вместо этого она попросила женщину заполнить те пробелы, которые не знала или не понимала сама.

Они обосновались в столовой. Каждый день, в течение четырнадцати часов они просматривали записи, вешали отдельные листы бумаги на растянутые по комнате нити прищепками. Выделяли ключевые моменты. И, хотя и могло показаться, что Арине выделена самая трудная часть, Дельфине тоже пришлось несладко. Девочка заставила её снова пережить все те моменты, что она запомнила со встреч с ребятами, в таких подробностях, про которые Дельфина уже успела порядочно забыть.

Все события выстраивались по хронологической цепочке на доске для каждого из ребят. Затем начиналась работа над самим заклятием. Не одну тетрадь исписала Арина, силясь набросать хотя бы черновик. Особенно сложно оказалось работать с воспоминаниями Тима. Как ребёнок, он плохо выражал свои мысли, а потому записи доктора Кюри были очень схематичны и наполнены её собственными выводами – а в них-то как раз Арина не нуждалась.

-Я видела это только однажды, - заметила Дельфина как-то ранним июльским утром, - Но всё-таки насколько же это трудоёмкое волшебство.

Они обе уже порядочно заправились кофе и теперь воссоздавали «Карту событий Бьянки», как они её назвали. Всё никак не могли связать перемены в поведении Бьянки с Кевином.

-Что? – резко переспросила Арина. Она как раз довершала очередной абзац, - А, ну, конечно. Как ни крути, а я всего лишь маг с очень сильным телекинезом.

-Настолько, что он может повлиять на обстоятельства, - ввернула Дельфина.

-Вот и толку с этого? – девочка отодвинула тетрадь в сторону и с тоской поглядела на огромную стопку бумаг, за которую они ещё не принимались, - Вы же видите, чего это стоит. Со стороны может показаться, что мы решили ограбить банк или заполучить коды ядерных ракет. Я всего-то хочу всех снова собрать в одном месте. В месте, где мы сможем заняться спасением Кевина. Но, - Арина обогнула стол и дёрнула вниз висящий лист бумаги, рассеянно вперившись в него взглядом, - Но если моё колдовство касается людей, их эмоций или мотивов, я должна, видимо, написать гребаный диплом по психологии, чтобы хоть как-то на них повлиять…

-Погоди, - Ваня поднял руку, прервав рассказ. Арина вопросительно подняла брови, - То есть, ты два месяца нас изучала, прежде чем начать колдовать?

-Я так и сказала.

-Почему ты не сделала так, как сейчас? – допытывался мальчишка, - Поднялась в воздух там, не сказала, что там тебе нужно…

-Сейчас обстоятельства совсем другие, - принялась объяснять Арина, - После Рождества…

-Мало что поменялось после Рождества, - бросила Бьянка, - Мы все ушли по одной и той же причине.

-И мне нужно было собрать вас, - Арина уже начала всерьёз терять терпение, - По той же самой причине. Говорю же, два месяца…

-Ты могла просто с нами поговорить, - пробубнил Лёша, но тут уж девочка окончательно вышла из себя.

-Поговорить? Поговорить, да, с…?! Просто подойти там, разговор завести, погоревать вместе, такой подход бы сработал? Загляни в свою, - Арина ткнула в Лёшу пальцем, - Пустую напрочь башку и вспомни, сколько раз я пыталась это сделать! Причём только я! Да каждый из вас, даже Тим, и думать не хотел о Кевине! В какой-то момент я начала думать, что, может, это я рылом не вышла, но нет, вы же не разговаривали и между собой тоже! Вы двое снова начали носить наушники, я видела в лесу поваленные деревья!

Близнецы, потупившись, замолчали.

-Тим практически перестал спать! Бьянка в апреле сожгла фрактальную карту! – продолжала Арина, ходя взад-вперёд и распаляясь всё больше, - Не думай, что я не видела. Потому что, в отличие от вас, мне не плевать на будущее – своё или ваше. Но так уж вышло, что это будущее зависит от одного крикливого белобрысого идиота. Значит, нам следует его вытащить. Тогда-то я и решилась нарушить данное вам слово никогда не вовлекать вас в игры с судьбой. Вы не слушали меня полгода назад, не послушали бы и в июне.

На окраине кладбища вновь воцарилась тишина. Каждый из ребят хотел сказать многое, однако слова застревали в горле, и безмолвие не нарушал никто. Наконец, Бьянка глубоко вздохнула:

-Я тебя поняла.

Ваня резко повернулся к ней.

-Только не говори, что оправдываешь…

-Я поняла, почему Арина это сделала, - отрезала девушка, чуть теребя кончики своих волос, - Хоть и не до конца мне ясно, что именно.

-Ладно. Короткую версию? Я заставила каждого из вас вспомнить, что для вас значил Кевин. Что он для вас сделал и чем заслужил ваше доверие. Я возродила эти воспоминания в каждом из вас, поочерёдно. А когда они укоренились, подкинула в головы одинаковую идею. Простую, стоящую на поверхности – вызволить парнишку.

-Так мы оказались здесь? – в неверии протянул Ваня, - Ты будто пропустила пару этапов в своём рассказе.

-А ты хочешь заночевать тут, на кладбище, пока я рассказываю? – едко спросила Арина, - Что ж, ладно. Конечно, это было сложно. Я говорила, чего мне стоило забраться в ваши головы. Выбрать нужные яркие воспоминания, расспрашивать Дельфину. Затем записать это всё в виде заклинания на полторы тысячи страниц, прочитать его целиком, ни разу не сбившись… Боже! – Арина схватилась за голову, - Как вспомню, хочу сдохнуть. Благо, хоронить недалеко.

Ваня в который раз за вечер тяжело вздохнул. Но не так, как раньше, потому что злился или истерил, нет, сейчас он уже успокоился.

-Арина, - сказал он и поднялся, отряхивая колени от налипшей травы, - Мы тебе сказали ещё в первый раз – нам очень неприятно быть целью твоего телекинеза. Рано или поздно начинаешь задаваться вопросом – это я сделал, или мне приказали? Это мои мысли или они навязаны одной дурой с косичками?.. Вот и сейчас, правда, я не знаю, как реагировать. Я был уверен, что сюда меня с Лёшей привела решимость спасти нашего… нашего брата. Что мы оба пришли к этому выводу. Но, как оказалось, эти мысли в нас вложила ты…

-Да не могу я вложить в вас эмоции! – закричала Арина, - Не могу, ясно?! Вы видите меня как какого-то идиотского кукловода! Почему моё заклятие вышло на полторы тысячи страниц?! Вспомни принцип трактовки Галласа-Уоллеса!

-Чем меньше понимания, тем больше слов, - тихо сказала Бьянка.

-…Я возродила в вас воспоминания. Они уже у вас были. Вас обоих уже спас Кевин, стал вашим первым другом. Для Бьянки он уже был циничным раздражающим брюзгой, которому она впервые в жизни противостояла. А для Тима он стал его новым домом, где не бывает страшно. На это я не в силах повлиять… Я могла только показать вам это снова. Я просто не хотела, чтобы мы все разошлись вот так. Потому что… Потому что я, видимо, не смогла создать с вами ничего похожего.

Арина, моргнув, развернулась и отошла в сторону, за Тима. Он грустно посмотрел ей вслед.

-Давайте его спасём, - едва слышно сказал Тим, глядя на свои кроссовки, - Мне его очень не хватает… Не потому, что Арина колдовала. Я правда его люблю.

Это подействовало на остальных куда быстрее, чем часовые разъяснения Арины. Правда, близнецы, не особо привыкшие к такой искренности, далеко не сразу кивнули. Бьянка же обняла сначала Тима, затем подошла к Арине и что-то ей тихо сказала. Та кивнула и запрокинула голову назад, судорожно дыша. В глазах её блестели звёзды.

-Как насчёт того, - громко сказала Арина, прогоняя слёзы в голосе, - Чтобы в следующий раз приходить к нужным выводам самостоятельно? Не впадать в апатию, не жалеть себя, не падать в пропасть, а заставить себя сделать шаги на пути к счастью? Я знаю, - она развернулась к ребятам, вперив руки в бока, - Что это подчас невозможно. Но разве мы не, мать вашу, чародеи? Разве мы не умеем колдовать, совершать то, что другим кажется невозможным? Это должно быть нашей первой мыслью при любой проблеме, при любом горе. Мы знаем, что произошло. Кевин изгнан. Он не мёртв. И если в Огненный Чертог можно войти, значит, оттуда можно и вытащить. За шкирку. Волоком. Выдирая жилы – но возможно.

Ваня подошёл к Тиму и потрепал его за плечи. Тот шмыгнул носом и взял его за руку.

-Я с тобой, - сказал Ваня в угрюмой решимости, - Но должен предупредить - я всё ещё зол, и это будет проявляться.

-Я понимаю, - быстро сказала Арина.

-Я тоже за, - сказала Бьянка, - Но, пожалуй, мне понадобится новая фрактальная карта. А стоят они недёшево.

Лёша вместо ответа подошёл и встал около брата. С его лица не сходило какое-то странное выражение. Только после того, как все неуклюже обнялись и собрали свои вещи, готовясь выступать к пирамиде, он тихо шепнул, пока Арина была занята липучками на сандалиях:

-Я знаю, что ты прочитала всё. Но я правда тебя убью, если ты хоть кому-то скажешь…

Вопреки ожиданиям, Арина не испугалась. Весело улыбнувшись, она заключила Лёшу в объятиях и пошла к разломанной бреши в ограде, присоединяясь к остальным.

-Я рада, что вы остались, - сказала она, -Но, пожалуй, вам следует знать ещё кое-что.

Все повернули к Арине головы.

-Мы с Тимом были в лечебнице доктора Кюри…

Марко Де Лос Сантос всю жизнь пребывал в уверенности, что прогресс – неотъемлемая часть здорового развития мира. Он был ярым поклонником новых учений и технологий, и искренне считал немагическую часть населения куда более одарёнными людьми, чем волшебников. Если на то пошло, магов он презирал. Считал, что они идут по пути простому и проторенному, «проверенному веками», как выражались старые колдуны-академики. Но он видел истинное лицо тысячелетних традиций. И наблюдал, к чему может привести давным-давно устаревшие, гнилые цели.

Некромант поневоле – так он себя обзывал. Искусство сродни алхимии, только если в алхимии конечной целью являлось создание философского камня, во главе угла у некромантии было изобретение филактерии. Магического сосуда, что вмещал бы душу, оставляя нетронутым и юным (желательно) тело. По сути, некромантия утвердила своим стремлением победу над смертью. Все остальные искусства – поднятие мёртвых, общение с духами, призыв и так далее – не более чем побочный продукт изучения путей создания филактерии.

Неудивительно, что некромантия, со временем, была признана шарлатанской наукой, чему Марко чрезвычайно обрадовался. Уж теперь-то, радостно думал он, к его школе перестанут приходить какие-либо абитуриенты. Так что можно представить его изумление, когда в дверь его кабинета, что располагался на самой вершине зиккурата, постучалось сразу пятеро детей.

Ребята были изумлены внутренним убранством пирамиды. Марко не брезговал немагическими изобретениями похлеще Дельфины – под вековым каменным потолком висели люстры с плафонами в виде черепов, в углу коридора мерно гудел генератор, а в кабинете самого Де Лос Сантоса вовсю работал кондиционер. Сам он сидел при этом за каменным столом, инкрустированном нефритом, и дети не сразу его увидели за сразу тремя плоскими мониторами. Позади рабочего места высились два шкафа-купе яркого синего цвета.

Марко Де Лос Сантос поднялся со своего места и дети невольно попятились. Если кто-то из них и представлял себе смерть, она выглядела, как директор школы Этернидад. Болезненно худощавый, даже худее, чем Ион, он казался ещё выше, хоть и возвышался над самой высокой Бьянкой чуть ли не на метр. Его лицо украшали (украшали ли?) чёрные татуировки в виде тонких прямых линий от уголков глаз, из-за чего казалось, что директор постоянно плачет. Носил Марко длинный чёрный бархатный халат, что хлопал о его лодыжки, когда он передвигался. При этом под халатом он также носил костюм-тройку. Кевин бы точно прокомментировал это стилевое решение, если бы увидел. Довершали картину чопорные чёрные туфли с аккуратно завязанными шнурками. Но хуже и страшнее всего оказались ненормально длинные пальцы, похожие на двух белых пауков.

Марко оглядел гостей ввалившимися в череп глазами. Затем выплыл, иначе не сказать, из-за стола, и прошелестел вперёд по камню.

-Я вижу, - ребята услышали точно такой голос, который ожидали – глухой, надтреснутый, словно кто-то ломал карандашный грифель, - Что двое из вас уже познали смерть… Со стороны, конечно… Кое-кто был на её грани. А кто-то испытал вещи похуже, чем смерть.

Марко медленно потёр подбородок, всматриваясь в оробевших ребят.

-Боюсь, вы должны уйти, - тихо сказал он, - Я не должен в этом признаваться, но эта школа существует только формально. Я никогда не открываю набора. Я никогда не жду, что кто-то заинтересуется смертью. Для детей это ненормально. Уходите.

Он тихо развернулся к своему каменному столу.

-Мы не можем уйти, - сказал Ваня, выступив вперёд.

-Конечно, вы можете уйти, - прошелестел Марко, - У вас есть ноги и вы знаете, как работают двери.

Арина с Лёшей переглянулись. В их списке абсолютно невероятных вещей появился человек, который выглядит, как покойник, но при этом обладающий каким-то чувством юмора.

-Сеньор, - Бьянка, сглотнув комок в горле, позвала Марко, - Прошу вас, послушайте. Мы хотим спасти нашего друга. Он в Огненном Чертоге.

Неясно, что мог ожидать услышать Марко, но точно не этого. Его это удивило не меньше, чем само появление такого количества детей на пороге.

-В Огненном Чертоге? – переспросил похожий на смерть мужчина, и его впалые глаза чуть расширились, - В измерении, где живёт сам Авон Солар? Сеньора, это столь маловероятно, что я готов всерьёз поверить, что это не случайная выдумка. Но даже если так, я не уверен, что вы выбрали верную школу. Здесь изучают некромантию.

-Но изучают и призыв тоже, правда ведь? – настойчиво продолжала Бьянка, делая ещё один шаг вперёд. Остальные ребята могли только позавидовать её смелости, поскольку ни у кого из них не было ни единого желания приближаться к Марко Де Лос Сантосу. Тим так вообще глаза закрыл.

-Я пробила вас и школу в интернете, - сказала Бьянка, выудив из кармана телефон, - Перечисляются три вида призыва как факультативных занятий, и ещё одна дисциплина как основной предмет.

-Это на каком сайте? – буднично спросил Марко, отодвигая стул, - Если на сайте министерства, то я вынужден им отправлять учебную программу каждый год… Это не значит, что она выполняется полностью. И, помнится, я уже упоминал, что я не веду набора новых учеников… Мне вполне хватает одного, - тут человек-покойник смутился, словно сказал что-то лишнее.

-И вас никак не переубедить? – с нажимом спросил Ваня, - Хотя странно, что нам приходится. Мы только что выложили нашу цель, и вас, как взрослого человека, никак не задело, что наш тринадцатилетний брат… - справившись с собой, Ваня продолжил, - Не думаю, что вы сможете нас чему-то научить.

Марко, сощурившись, глядел на Ваню поверх монитора. Тот между тем подхватил свои сумки и кивнул ребятам на дверь. Бьянка, чуть замешкавшись, всё же послушала мальчишку и тоже пошла прочь, запихнув телефон обратно в карман.

-Вы не сказали, - тихо, но ребята его услышали сквозь шум работающего кондиционера, - Что вашему другу тринадцать.

Марко похлопал себя по карманам халата, затем по внутреннему карману пиджака. Выудив, наконец, наружу пачку сигарет, он зажёг одну и сказал:

-Моему сыну тринадцать… Вот уже двадцать лет.

Глава 12. «Этернидад»

Парадоксальным образом человек-смерть уже не выглядел столь страшно. Будто из-за белой восковой маски на ребят на секунду поглядел другой человек. Марко шумно затянулся сигаретой, прикрыв глаза. Затем ткнул в стену пальцем, и оттуда услужливо выехала ниша с пепельницей.

-Вам не стоит курить, - тупо сказал Лёша. Все, включая Марко, повернулись к нему, словно он вдруг затянул какой-то из хитов Валерия Меладзе. И впрямь, казалось невероятным, что человеку, выглядящему как жнец, кто-либо будет давать советы. Мальчишка сильно смутился, но продолжил, - Это вас убивает.

-Тогда хорошо, что мы на кладбище, - прошелестел Марко, - Но плохо, что нет свободных гробов – все заняты книгами и бобовыми, потому что в них сухо.

-Вы это серьёзно? – спросила Бьянка.

-Нет, - тихо ответил Марко, вкручивая сигарету в пепельницу и в очередной раз вставая со своего места, - Что же… Простите, что нет стола. Мы очень давно не принимали гостей. Живых, по крайней мере. Но мой робот-пылесос отлично справляется с пылью на ковре, так что мы можем рассесться вкруг на нём.

Он кивком указал на вытертый разноцветный ковёр с треугольным орнаментом. Торопясь и толкая друг друга, ребята поспешили рассесться на полу. Арина шикнула на остальных, чтобы сняли обувь, и заслужила от Марко долгий и пронизывающий взгляд. Лет десять назад в этом пустом взоре ещё можно было разглядеть одобрение, сейчас же Арина просто поёжилась.

-Вы проделали большой путь, - сказал Марко. Сам он уселся на голый пол, - Стоило бы вас выслушать, niños[1]. Хотя бы в благодарность за совет не гробить своё здоровье.

Он медленно переводил свой мёртвый, остекленевший взгляд с одного робкого лица на другое.

-Вы могли бы и оценить то, что я использовал слово «гробить», будучи некромантом, - заметил Марко, - Первое правило учёбы в моей школе – смеяться над моими шутками.

-В самом деле? – пискнул Тим, впервые отважившись вставить слово.

-Нет, - ответил Марко. Лица ребят стали каменными. Тем временем директор аккуратно провёл над ковром рукой и из ниоткуда вдруг появился электрочайник, вазочка с конфетами и печеньем и – ребята тут же их узнали, потому что Кевин их делал каждое воскресенье – целая гора tamales, кукурузных пирогов, завёрнутых в листья.

-Давайте же послушаем, что именно вас сюда привело, - сказал Марко и аккуратно выудил из вазочки ярко-красную конфету.

Повисло молчание, причём затянулось оно настолько, что каждому сидящему на ковре стало очень неловко. Дети не были уверены, что им нравится сеньор Де Лос Сантос. Но, с другой стороны, хоть Марко об этом и не догадывался, его странные, какие-то запылившиеся шутки всё-таки дали трещину в его непробиваемой стене жути. Арина первая неловко сунулась вперёд и взяла в руки уже успевший подостыть чай. И чуть не подпрыгнула, когда Марко протянул ей тарелку с пирогами. Руки у него были невероятно длинными.

Понемногу. Буквально маленькими, детскими шажками, но разговор всё-таки начал клеиться. Как самый, пожалуй, храбрый и восприимчивый, рассказывать начал Ваня. Про то, насколько сильно к ним тянется всё живое. Про Дельфину, школу, и, наконец, про Кевина. Мало-помалу в рассказ включились и другие. Бьянка и Тим поведали, что случилось с ними.

Замечательным было в Де Лос Сантосе то, что он умел слушать столь внимательно, что ни у кого ни разу не возникло впечатление, что говорят они в пустоту. При этом сам директор не проронил ни единого слова. Даже почти не шевелился. Правда, когда за окном уже забрезжил рассвет и дети, уже совсем не стесняясь, с жаром поведали ему о том, что произошло с самим Кевином в детском саду, Марко мгновенно встал во весь свой гигантский рост. Все тут же замолчали, со страхом глядя на страшную фигуру. Но Марко всего лишь отошёл к своему столу и зажёг очередную сигарету. Затем отошёл к окну и повернул ручку, ставя его на проветривание. Ребята переглядывались, явно не зная, стоит ли им продолжать.

-Простите мне мою эмоциональность, - надтреснуто проговорил Марко, - Однако в моей душе не поместится достаточного количества презрения к тем, кто издевается над детьми… И собаками.

Бьянка почувствовала, как её распирает от расположения к этому нелепому, похожему на утопленника, человеку.

-А кролики? – спросил Тим и отчаянным образом зевнул.

Марко вперился взглядом в мальчика. Он уже знал, кто такой мистер Уайт, а потому задержал глаза и на белой плюшевой игрушке тоже.

-Будь уверен, Тим, что я покажу кровавые кошмары и искажённые мёртвые миры тому, кто при мне проявит жестокость к кроликам. Даже шоколадным, которых продают в Америке накануне Светлой Пасхи, - Марко обратил свой взор на пламенеющий горизонт, долго, действительно долго молчал и, наконец, добавил, - Шучу. Можете продолжать есть шоколад в форме животных на любые религиозные праздники. А пока, если можно, продолжайте рассказ.

И он мановением руки наполнил опустевшие чашки чаем в очередной раз.

Когда рассказ закончился, за окнами уже вовсю светило августовское солнце. Залитый светом кабинет уже не казался столь жутким. Тим, что добрую половину ночи храбрился и бил себя по щекам, всё-таки проиграл сну, и теперь мирно посапывал, уронив голову на колени Бьянке. Девушка, и сама уставшая, машинально гладила ему волосы. Рядом калачиком свернулась Арина. У неё глаза были широко открыты. Ваня и Лёша отчаянно боролись с сонливостью и с завистью поглядывали в сторону Тима. Единственным, кто даже, казалось, не моргнул за это время, был Марко. Он думал. Слушал. Делал какие-то свои, ему одному понятные выводы. Когда же стало ясно, что рассказывать больше нечего, или, скорее, ребята уже были слишком сонные, чтобы продолжать, Марко вновь поднялся на ноги и обогнул свой стол.

-Хорошо, что вы пришли в конце августа, - проговорил он, ударив пальцем по пробелу на клавиатуре, - У меня есть некоторое время, чтобы скорректировать программу обучения. Я сделаю упор на глубоком изучении призыва и запрошу материалы из общедоступных источников. Мне должен услугу один приятель из Южной Африки, он из школы призыва фамилиаров, он пришлёт кое-какие учебники. К сожалению, фактической информации об аспектах и их измерениях, если таковые имеются, довольно мало, особенно в свободном доступе. Но Арина, вы упоминали, что ваш друг, Юджин Лупус, собирается встретиться с роялистами?

-Ну уж и друг, - буркнула девочка, рассматривая треугольный узор на ковре, - Не в последнюю очередь Кевин сейчас хрен пойми где его стараниями… Но да, если вкратце, вроде собирался.

-Прекрасно, - Марко быстро-быстро защёлкал по клавишам и задвигал мышкой, - Если у вас есть способ с ним связаться, скажите ему, чтобы он потребовал доступа к Королевским архивам. Это величайшее собрание древних знаний – конечно же, опечатанное. Шеотораны воевали с огненными демонами на протяжении столетий… Где как не там раздобыть нужные сведения?..

Дети, кроме Тима, что досматривал четвёртый сон, глядели на Марко со смесью недоумения и восхищения. Его вдруг проснувшийся энтузиазм оказался заразным. Почему-то уже не хотелось отворачиваться в отвращении, завидев его жуткие белые пальцы или похожее на посмертную маску лицо. Сейчас он был именно директор, деловитый, сосредоточенный и внушающий доверие.

-То есть, вы нас примите? – спросил Ваня, ткнув в бок Лёшу, что неприлично громко зевнул, заставив Тима дрогнуть во сне.

Марко кинул на Ваню взгляд поверх монитора.

-Я только что озвучил вам план своей работы на неделю вперёд и даю подсказки, как действовать дальше, чтобы вызволить мальчика из несправедливого изгнания. Если это необходимо проговорить вслух и членораздельно, то да, я принимаю вас в школу как пятерых новых учеников. А вам, молодой человек, - он чуть отодвинул монитор, - Не нужна какая-нибудь упрощённая программа? – в голосе Марко слышалось сочувствие и неподдельное участие. Ваня всерьёз оскорбился, а Лёша и Бьянка, напротив, прыснули со смеху.

-Нет, не нужна! – с вызовом бросил Ваня, - И это обидно! Я всего лишь задал вопрос.

-Что же, очень зря, - не моргая, произнёс Марко, - Я бы в тринадцать лет обрадовался упрощённой программе. Вместо этого меня извечно определяли в одарённый класс. В таком случае вы будете заниматься со мной индивидуально дополнительно.

Ваня вытаращил глаза. Да и другие тоже перестали смеяться и смотрели теперь на мальчишку с откровенным ужасом во взгляде. Индивидуальные уроки у мистера Смерть? Сразу так, с порога?

-А, - Ваня даже осип, - А… Почему только я?

Марко на секунду перестал печатать.

-Затем, что вы пока ближе всех к тому, чтобы помочь своему другу Кевину. Как-никак, - Марко позволил себе потянуться и выпрямил непомерно длинные руки к потолку, - Вы можете слышать голос Авона Солара.

Пирамида школы Этернидад была уровневой. Это значит, что чтобы попасть на определённый этаж, следовало выйти наружу, спуститься или подняться по лестнице до нужного яруса. Конечно, дети мало что запомнили из утренней экскурсии, потому что бессонная ночь давала о себе знать, но кое-что в головах отложилось.

На первом уровне находились аудитории. Марко предупредил, что звонка в школе не наблюдается, но являться на занятия следует вовремя. На втором уровне расположились жилые помещения, причём оснащены они были столь великолепно, что дети на время забыли про сон и в немом восхищении глядели на прекрасные спальни, чистые уборные и даже игровые комнаты с электронной техникой, приставками и креслами-мешками. Здесь Марко на мгновение остановился, чтобы указать на комнату с табличкой «00». Судя по светлому следу на двери, перед нулями раньше находилась цифра «2», которая затем куда-то делась. Может, открепилась.

-Здесь живёт единственный ученик этой школы, - сказал Марко и чуть дотронулся до двери, - Прошу вас не беспокоить его в дневное и ночное время.

Он развернулся, и его нелепый халат похлопал по простым чёрным штанам. Арина, прибавила шаг и нагнала Марко. Тот взглянул на неё вопросительно (наверное).

-Я не могу не спросить, - Арина слегка запыхалась, потому как у директора ширина шага была далеко за метр, - Почему школа выглядит…

-Так странно? – опередил Марко, выходя на улицу и поворачивая к лестнице. Внизу, в долине, среди могил пестрели оранжевые, синие и зелёные цветы, - Видите ли, в силу некоторых обстоятельств я вынужден называть это место своим домом. Но, несмотря на мой вид, я вовсе не любитель прикорнуть в могиле или поспать в гробу. И само место не имеет статуса культурного памятника, его построили в пятидесятые годы прошлого века некроманты ордена «Муэрте Баллада». Постарались придать ему как можно более аутентичный вид… И, конечно же, переборщили, - он протянул руку, указывая на нефритовый череп на вершине пирамиды.

-Почему?

-Видите ли, и череп и нефрит – сакральные символы, а не дизайнерское решение двадцатилетней студентки, что полистала энциклопедию с фактами о Мехико. Словом, - он обвёл рукой пирамиду и кладбище, - Всё это такая же фальшивка, как и сама некромантия. Но всё-таки…

Он поманил ребят на третий, предпоследний уровень пирамиды. Выше находился только кабинет самого Марко. Дети пригнулись, потому что тут с обтёсанного камня свисали длинные лианы. Войдя, они оказались в небольшом коридоре, залитом пятнами солнечного света.

-Столовая, кухня и даже небольшой спортивный зал, - сказал он, поочерёдно указывая на современные двери, - Мне бы хотелось сказать, что где-то в пирамиде есть потайные комнаты или, на худой конец, загулявшее привидение, но нет. Только X-Box и плазменный телевизор в игровой комнате. Впрочем, я бы мог нарядиться в саван и побродить ночью по коридорам, если вам недостаёт аутентичности.

Дети наперебой бросились восхищаться школой и заверять, что в подобном маскараде нет ни малейшей необходимости. А всё потому, что они до сих пор понятия не имели, насколько серьёзно говорит с ними Марко. На белом лице не было ни единой морщинки, а невыразительные глаза почти не моргали – как тут понять, надо сейчас посмеяться или запирать двери в спальни на минимум четыре замка?..

Они в очередной раз вышли на улицу. Спать хотелось немилосердно, впрочем, экскурсия уже закончилась. Ребята, зевая, поблагодарили директора за гостеприимство. Тот каждому кивнул и даже слегка поклонился.

-Что же, - сказал он, - Я очень надеюсь, что смогу помочь с вашей миссией. Нас ждёт ещё один разговор… Но это после. Вы слишком устали, чтобы вести беседы. А я слишком потрясён тем, что сюда заявилось сразу пятеро юных волшебников.

Судя по его виду, Марко не был потрясён ничем последние пятьдесят лет. Был бы тут Кевин, он бы точно сказал именно так, подумала Арина.

-Хорошо вам отдохнуть. И впредь, пожалуйста, обращайтесь ко мне профессор Де Лос Сантос. Или сеньор Марко, если у нас нет занятий.

Дети нестройным хором попрощались с директором, что застыл на ступенях, провожая новых воспитанников долгим, остекленевшим взором. Ему бы, может, хотелось, чтобы в его глазах появились хоть какие-то искры, что свидетельствовали бы о том, что невыносимое, рвущее изнутри душу отчаяние потихоньку уходит, уступая место надежде. Но исцеление, в том числе от одиночества – процесс долгий и непроходимо болезненный, так что пока что во взгляде профессора Де Лос Сантоса не поменялось ничего, даже несмотря на то, что сегодня у него был лучший день за последние двадцать лет.

А за дверью с номерами «00» длинноволосый бледный мальчишка впервые за три месяца встал с провалившегося, засаленного кресла, чтобы выглянуть в коридор. За ним с жутким скрежетом волочился серебряный кувшин, обвитый тусклыми магическими нитями. Нити обвивали ноги мальчика и терялись где-то под полуистлевшей рубашкой. Чуть дрожащими руками мальчишка аккуратно повернул в замке ключ и в тонюсенькую щёлочку поглядел в светлый коридор, испещрённый солнечными квадратами.

Незнакомый русый мальчишка, в одних трусах и с полотенцем наперевес, ни капли не стесняясь, протопал в душ. В двери он столкнулся с точно таким же на вид пацаном и треснул его полотенцем. Завязалась весёлая потасовка, которая, впрочем, остановилась, когда ещё один мальчик, совсем малыш, показался в дверях душевой, явно растерявшись от неожиданной возни. Близнецы тут же угомонились: тот, что уже помылся, повёл мальчика за руку в спальню, а второй затянул незнакомую песню. В ту же секунду рядом открылась дверь, и два женских голоса приказали мальчишке заткнуться.

Мальчик из комнаты «00» тихо прикрыл двери и грустно поглядел на серебряный кувшин, обвитый магическими нитями. Затем лёг на пол и закрыл глаза. Он знал, что заснуть всё равно не получится, но ему нравилась рутина живых. Жаль только, что отец ей не следует.

[1] Исп. - дети

Глава 13. Разговор с тишиной

-Необычно, - Бьянка откинулась назад на стуле в глубокой задумчивости. Её очки сверкали красным, отражая закатное солнце, - Чары весьма безыскусные. Единственное, что в них удивительно – нарушение всех когда-либо прописанных табу зачарования. И если на остальное можно худо-бледно закрыть глаза, не предусмотреть созвездие Весов попросту глупо.

Бьянка повертела в руках серебряный кувшин, опутанный синими мерцающими нитями. Позади неё, прислонившись к стене, стоял профессор Де Лос Сантос и следил за каждым движением девушки. Его руки были скрещены, а пальцы правой руки постукивали по предплечью.

-Рикардо Де Лос Сантос, бывший директор, считал такой подход прорывным, - не мигая, произнёс он.

-Вы не говорили, что бывший директор этой школы умалишённый, - Бьянка, закалённая в словесных баталиях с Кевином и близнецами, всё ещё весьма болезненно реагировала на любое проявление глупости в её любимой магической отрасли, - Нельзя пропускать созвездие Весов. Фракталы этого созвездия держат энергию в допустимых рамках, сводят к балансу наложенные эффекты. Здесь же, - она с некоторой толикой отвращения отставила кувшин на пол, - Здесь нет ничего из перечисленного.

-Полагаю, вы уже поняли, какую цель преследовал Рикардо? – спросил профессор а затем, вздохнув, добавил, - Феликс, пожалуйста, не балуйся.

Феликс, темноволосый мальчишка, сплошь опутанный синими нитями, играл сам с собой в дженгу[1]. Казалось, его мало волнует происходящее, хотя пару раз Бьянка заметила, что он косит на неё взгляд.

-Конечно, - Бьянка выудила из кармана отрывной блокнотик и ручку, - Это кустарная филактерия. У нас был обзорный курс магических дисциплин, так что я знаю, какую цель преследовали некроманты древности. Полагаю, старина Рикардо решил, что вырвать душу из тела как раз мешает созвездие Весов, вот и вычеркнул его из своих вычислений. Но даже так не могу себе представить, что это произошло с помощью обычной фрактальной карты.

-Вы совершенно правы, - профессор, взмахнув своим халатом, обогнул Бьянку и сел рядом с Феликсом. Тот не обратил на это внимания, - Это произошло здесь. Рикардо, мой отец и дедушка Феликса, пришёл к этой идее достаточно давно и рассказал о ней мне. Видите ли, зачарование - не совсем моя сфера, но даже я понимал, что последствия от такого подхода могут быть катастрофичны. Я сказал отцу, что идея абсурдна, и что никто не пойдёт добровольцем на нечто подобное. В какой-то момент мне показалось, что отец забыл об этом, и я потерял бдительность. Под выдуманным предлогом он отослал меня из пирамиды, а сам пошёл к Феликсу.

Марко аккуратно, будто боялся шлепка по руке, погладил волосы сына. Тот хихикнул и прильнул к отцу, задев ногой свою деревянную башню. Та рассыпалась, но он не огорчился. Бьянке он почему-то напоминал котёнка, и у неё сжалось сердце.

-Феликс боготворил деда. Был лучшим здешним учеником, блестящим чародеем и просто очаровательным мальчиком, - Марко, не мигая, смотрел на разрушенную башню, - Поэтому он, конечно, был рад поучаствовать в грандиозном эксперименте. Рикардо вырвал его душу и поместил в этот сосуд… Конечно, без созвездия Весов, филактерия получилась проклятой. Он не смог оборвать нити силы. Он умер в тот момент, когда я ворвался в комнату. Собрав всю свою магию и опыт, что у меня были, я смог удержать душу сына. Вы мне можете сказать, сколько зачарований с участием Весов мне пришлось тогда провернуть?

-Девятнадцать, - тихо сказала Бьянка, не сводя глаз с белого, как снег лица профессора, - Остальные истончились, пропали.

-И сейчас вы видите только шесть, - заметил Марко, - Это потому, что проводились колдовские манипуляции в спешке и без должной концентрации. Лишённая тела, душа Феликса начала распадаться на фракталы, каждый из которых пришлось вязать вручную. Он не стал нежитью в полном смысле этого слова, однако его разум… Не здесь. Я прошу вас его не обижать. И передать мою просьбу и остальным ребятам тоже.

Бьянка кивнула:

-Разумеется. Никому бы и в голову не пришло ничего подобного, профессор Де Лос Сантос. А вашу просьбу я поняла. Я обязательно попытаюсь вернуть душу Феликса обратно.

-В таком случае, - профессор поднялся на ноги, поскольку Феликс теперь прошаркал по ковру к огромному телевизору в дальнем конце комнаты и включил приставку. Кувшин, ведомый нитями силы, покатился за ним, - Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вызволить вашего друга из Огненного Чертога. В качестве доказательства своих намерений я хочу рассказать, что случилось с вашей наставницей.

От неожиданности Бьянка уронила блокнот.

-Дельфине?! Но как…

-Есть многое на свете, друг Горацио[2]… Впрочем, простите старика за излишний драматизм, - Марко обвёл пальцами свой жутковатый образ, - Сами понимаете, некромант, башня... Нельзя не довершить образ классической литературой. Я вынужден поддерживать много контактов, чтобы оставаться здесь с сыном и продолжать исследования. Госпожа Дельфина сейчас находится в следственном изоляторе, с ней непрерывно работает министерство. Насколько я могу судить, они стремятся найти Юджина Лупуса. Хоть и шеоторан, он в большой опасности.

Бьянка раздражённо цокнула языком.

-Знаю, я не должна так думать, - хмуро сказала она, - Но я не уверена, что не желаю ему этой опасности. Мы лишились нашего друга именно из-за него.

Марко задумчиво повёл пальцем по своим синеватым губам, глядя на Бьянку.

-Правильно ли я понимаю, что точка зрения, где Феликс виноват в том, что послушал своего деда, тоже может найти приют в вашей голове?

Девушка, широко раскрыв глаза, уставилась на худосочную фигуру профессора. Тот, легонько пожав плечами, вышел из игровой комнаты, оставив Бьянку в полном смятении.

Утром в понедельник Ваня проснулся с жуткой головной болью. Он до четырёх утра рубился с Феликсом в «MortalKombat», отказываясь отправляться спать проигравшим. Но спустя сорок пять матчей всё-таки сдался. Длинноволосый мальчишка ни разу не сжалился над новоиспечённым соперником, раз за разом одерживая верх. И всё бы ничего, вот только после каждой победы Феликс не забывал прожимать фаталити[3]. Ваню это выводило из себя, а вот Феликс был явно счастлив – хохотал в подушку и дрыгал ногами, пока в руках его соперника трещал геймпад.

Но не только полуночные игры стали причиной головной боли Вани. Сегодня в двенадцать дня ему предстояло первое индивидуальное занятие с профессором Де Лос Сантосом.

За завтраком Бьянка передала компании всё, что услышала от нового директора. Без утайки, они же друзья. Ребята разрывались между сочувствием к Феликсу и злостью на министерство, что схватило Дельфину. Арина предложила позвонить Иону, раз уж он вернулся к своей адвокатской практике, но дозвониться до бывшего учителя не смогла.

-Ладно, фиг с ним, - хмуро сказала девочка, когда её в пятый раз перекинуло на голосовую почту, - Сначала Кевин.

-Потом позвоним ещё, - ободряюще сказала Бьянка и повернулась к Тиму, - Тим, зайка, я меня к тебе огромная просьба – будь предельно внимателен, слышишь? Никогда не подходи близко к Феликсу. Что бы ни случилось. Его нельзя не заметить – грохот от кувшина такой, что я вздрагиваю.

Мальчик заметно погрустнел и посмотрел на лица остальных, ища поддержки, но все, даже Арина, были непримиримы.

-Ты умный пацан, - Ваня хлопнул его по плечу, - Сам понимаешь, что одно касание – и… Впрочем, что именно случится? – озадаченно спросил он, обращаясь к Бьянке. Та развела руками.

-А вот знала бы я! В том-то и проблема. То ли душа распадётся на фракталы без якоря, то ли схлопнется обратно с телом… Рисковать мы не можем. Марко отчётливо дал понять, что живёт только ради сына.

-Живёт ли? – хмуро спросил Лёша, листая ленту в телефоне, - Только не говорите, что мне единственному показалось, что на ночь он забирается в гроб.

-Причём стоя, - подхватила Арина.

-Ну, хватит, - Бьянке не понравилось то, как быстро развеселились остальные, - Не будьте задницами, вы же понимаете, почему он так выглядит. Даже Кевин бы себе подобного не позволил!

Все разом замолчали – Бьянка перегнула палку. Ваня, вздохнув, поднялся с пола.

-Мы шутим, Бьянка, потому что это единственное, что нам остаётся. Если бы Марко хотел жалости, он бы давно покинул это место и жил среди людей. Ты должна была понять хотя бы это, раз уж первая осталась с ним наедине. Но в который раз я убеждаюсь, что слушать умеем только мы с братом. И я не про тебя, Лёх.

Лицо Лёши окаменело. Ваня, ссутулившись, пошёл прочь из столовой.

-Эй! – Бьянка, тоже явно задетая, встала со своего стула, уронив в хлопья ложку, - Что это, по-твоему, должно означать?!

Это значит, что ты по-настоящему понимаешь человека только тогда, когда не замечаешь условности, даже если о них тебе рассказал сам собеседник. Это значит, что ты ставишь себя выше другого в тот момент, когда проявляешь жалость. Тешишь своё эго мыслью, что кого-то понял до конца, хотя это совершенно невозможный факт. Единственное, что всегда оставалось и остаётся – быть честным с другими и самим собой. Признать, что ты никогда не будешь в состоянии понять другого до конца и жить дальше, исходя из этого знания. Ведь если взять за основу теорию о том, что чем человек тебе ближе, тем лучше ты его понимаешь…

Ваня обессиленно опустился на лестницу зиккурата.

…Тогда почему они не увидели намерения Кевина и не предотвратили несчастья?

Ваня хмуро глядел, как колосится пожухлая трава среди разрытых могил и каменных крестов. В последние дни он старался не думать об этом, даже повеселел. Не обращал внимания на то, с какой болью имя утраченного друга отбивается в грудной клетке. Что же сейчас произошло? Неужели история Феликса так сильно разворотила шрамы? Но ведь он не наивен, во всём мире полно детей с трагичной историей…

-Несчастье одного человека должно быть заботой другого, - сказал Марко, тихо опускаясь рядом с Ваней на ступеньки, - Как минимум, одного. Вы знаете, Иван, в самом деле, достаточно единственного человека, чтобы справиться со всей болью, уготованной судьбой. Вам всем просто не повезло выбрать одного и того же.

-Всё идёт не так, - глухо сказал Ваня, раздражённо проведя рукавом по глазам, - Мы будто разучились говорить друг с другом. Шутить, смеяться. Я постоянно злой, в голову лезет всякое…

Марко отбил пальцами по острому колену какой-то незнакомый ритм.

-Вы растёте, Иван. Как оно, к сожалению, часто бывает, слишком стремительно и слишком грубо. Вы стараетесь огородиться стеной из цинизма от той боли, которую на вас ушатами вываливает судьба. Но знаете, - профессор растянул синеватые губы в странную тонкую щель – Ване только оставалось предположить, что это улыбка, - В вас живёт такое количество света, которое заставит ослепнуть менее благодетельных людей.

-Вы этого не знаете.

-Почему вы так решили? – мягко спросил профессор, потирая гладкий подбородок, - Я подошёл к вам, с математической точностью угадав ваши мысли, ведь так? В людях я что-то смыслю… Не зря же я живу с сыном, вдали от всех остальных.

Ваня судорожно вздохнул и сказал:

-Так вы и мысли читаете. Прекрасно.

-Может быть, и так, - пожал плечами профессор Де Лос Сантос, - А может, я установил по всей пирамиде камеры видеонаблюдения, чтобы в точности знать, где гуляет Феликс, и случайно услышал ваш разговор в столовой. Я бы всё-таки поставил на чтение мыслей.

Впервые за всё утро Ваня непроизвольно улыбнулся, а потом и вовсе засмеялся, глядя в сторону густого леса. Директор поднял было руку, чтобы похлопать мальчишку по плечу, но в последний миг спасовал и встал в свой полный, немалый рост.

-Вы должны дать волю вашему слуху, Иван. В первую очередь по отношению к окружающим. Сейчас вы оглушены многими событиями, но если вы хотите вызволить из заточения вашего названого брата, вам придётся принять боль. Стать восприимчивым настолько, насколько вы были тогда, в шесть лет. Это поможет вам снова услышать других. Это позволит вам услышать Авона Солара вновь.

Ваня безмолвно поднялся. Окинув взглядом кладбище, он повернулся лицом к профессорскому скелетоподобному лицу.

-Что мне нужно сделать? – спросил он.

[1] Дженга – постройка башни из деревянных брусков. Задача выстроить её как можно выше, используя ограниченное количество стройматериала. Проигрывает тот, кто обрушает башню.

[2] В. Шекспир – «Гамлет»

[3] Fatality – полностью опциональное, абсурдно жестокое добивание соперника в серии игр Mortal Kombat. Считается проявлением неуважения.

Глава 14. Псарь и воронарь

-Из всех источников могущества и силы самым ценным по праву считается душа. К её созданию приложили руку многие Аспекты, а потому обладает она невероятно сложной структурой, что может постоянно менять свою форму, в зависимости от пережитого опыта. Считается, что на заре времён Аспект созидания, Артист, столкнулся с проблемой, которую не мог решить самостоятельно, а именно – создание живого в полном смысле этого слова существа. Других Аспектов, своих детей, он создал по своему подобию, а потому ни души, ни эмоций у них не было. Они были лишь инструментами в руках Артиста, и его это, как художника и сотворителя сущего, сильно огорчало. Он решил сделать так, чтобы к созданию осознанной жизни как явления приложили руку все шестеро его детей.

В классной комнате было довольно прохладно из-за близости водоёмов. В открытые окна врывался пока ещё тёплый ветер и раздувал занавески. На большой интерактивной доске профессор Де Лос Сантос расчерчивал таблицу при помощи стило. Учебник он попросил открыть на странице четыре, хотя сам к книге так и не притронулся за всё занятие.

Арине нравилось учиться, хотя больше всего она любила подмечать, как меняются её друзья, помещённые в рамки классной комнаты. В том, что профессор Де Лос Сантос строгий, не было ни у кого ни малейшего сомнения, а потому даже Ваня с Лёшей слушали с неослабевающим вниманием и аккуратнее обычного черкали в тетрадках пометки. Хотя, быть может, это потому, что впервые за годы они сидели отдельно друг от друга.

Бьянка тоже не посмела держать свой телефон на парте. Правду сказать, её редко можно было заметить настолько сосредоточенной. Казалось, она хочет запомнить каждое движение руки профессора, каждую фразу и слово. Только шёпотом она изредка давала разъяснения Тиму, если тот чего-то не понимал. Мальчик очень серьёзно кивал и старался, как мог. Он знал, что каждое занятие приближает их к тому, чтобы вызволить друга из заточения.

-Аспект созидания тоже не всеведущий. Поэтому мы можем наблюдать множество его ранних экспериментов и по сей день. Начал он с растений. Затем перешёл к живым организмам, но никак не мог создать то, что удовлетворило бы его, как настоящего создателя. Всем чего-то не хватало. Микроорганизмам, бактериям, а впоследствии – животным.

Ваня поднял руку. Марко кивнул, показывая, что слушает.

-Я понимаю, что речь идёт про душу. Но я не согласен с тем, что у животных её нет.

-К созданию животных, согласно чародейским мифам, приложили руку Аспект земли Еррат, Аспект воды Ао Шопен и Аспект смерти Мир Плис. Они создали форму, кости и плоть, а Аспект воды пустила по жилам кровь. Но животные не имели понятий, идей, философии. Их, безусловно, более слабыми душами движут инстинкты, неосознанные эмоции. Они не ведают тьмы или света. Для них, - Марко повернулся к доске, - Вы либо безопасны, либо нет. Если же говорить про человека, то тут всё намного сложнее. Я бы попросил вас записать то, что я сейчас скажу, и хорошо над этим поразмыслить…

Дети тут же опустили головы к тетрадям и привели ручки в боевое положение.

-Человек. Вершина мысли Аспектов. Существо с душой – той самой, полноценной, выверенной, бесконечной, как сама вселенная, что окружает нашу планету. Я сейчас процитирую учебник, поскольку, честно говоря, это лучшая формулировка, что я встречал за двадцать лет.

Поскольку странное чувство юмора профессора Бьянке уже было знакомо, она перевернула книгу в ожидании увидеть имя Марко на месте автора, но нет – учебник по призыву написал не он а некая Клементина Войс.

-Аспект земли создал тело. Аспект воды пустил по венам кровь. Аспекты тьмы и света внесли противоречия. Аспект огня вдохнул искру жизни. Аспект смерти позаботился об упокоении. Аспект созидания собрал всё воедино и позволил воссоздавать себя.

-Простите! – Тим поднял руку, - Что значит – воссоздавать себя?

-Репродукция, - сказал Марко, - Воспроизводство.

Все, за исключением Тима коротко кивнули. Мальчик же смотрел на учителя всё так же вопросительно. Тот с некоторой усталостью поджал синие губы на своём лице-маске, вздохнул и, словно моля небо о терпении, скрестил длиннющие пальцы.

-Когда папа и мама очень сильно любят друг друга…

Первым заржал Ваня, а после к нему присоединились и все остальные. И дело не в том, что урок вдруг перешёл в плоскость базового полового воспитания, просто абсолютно никто не ожидал, что дежурная фраза из брошюры «Детям про всё на свете» вдруг сорвётся с губ настоящего некроманта. Скелетоподобный жуткий мужчина – и вдруг такое!

Марко вовсе не обиделся на такое поведение. Более того, он около пятнадцати минут ровным голосом разъяснял Тиму нехитрую биологическую тему. Конечно, Тим смутился и залился краской, вперившись взглядом в парту, но мальчиком был смышлёным, поэтому никаких дополнительных вопросов не задавал.

-Вернёмся к теме, - тихо сказал профессор Де Лос Сантос и веселье разом прекратилось, - Как вы понимаете то, что Аспекты света и тьмы внесли противоречия? Арина?

Девочка встала.

-То, что в человеке заложены оба начала, которые мы обычно называем добром и злом.

-И да и нет. Свет и тьма не несут в себе этих понятий. Противоречия заключаются в том, что ни от одного из начал невозможно избавиться полностью. Их нельзя воспринимать как отдельную часть себя. Иван! – вдруг сказал профессор, повернувшись к нему, - Вы считаете себя человеком светлым?

Мальчик почесал в затылке.

-Думаю, да.

-Вы задумались. Это хорошо.

Марко отошёл от парты Бьянки и Тима, всё ещё розового, и встал на середину класса. Все взгляды были направлены на него. Он, шумно вдохнув воздух в лёгкие, произнёс, прижав три пальца левой руки к сердцу:

- Зеркало души!

Через секунду из груди профессора вырвались яркие шарики света, сцепленные прямыми тонкими нитями. Они разрастались и путались между собой, пока, наконец, не заполнили всю комнату. На партах, стульях, полу и потолке теперь замерли пучки света, связанные нитями силы, и класс стал похож на ночное звёздное небо. Нити едва уловимо дрожали, словно по ним пустили электрический ток.

Все восторженно ахнули. Тим убрал руки подальше в карманы, чтобы ничего не задеть и чуть подвинулся, потому как одна из звёздных ветвей была очень близко.

-То, что вы видите, - Марко поднял руки, привлекая всеобщее внимание, - Это карта моей души. Ключевые события, что заставляют меня быть добрым или злым, радоваться, печалиться или раздражаться. Каждое из них – это часть меня. Забрать какое-то из них – значит лишить человека части его души, какой бы она не была. Иван, вы видите где-либо тьму в моей душе?

Ваня огляделся по сторонам и отрицательно помотал головой.

-Но она есть. К примеру, - Марко ткнул пальцем в один из мерцающих шариков, и тот, моргнув, принял обличье рослого седовласого мужчины с абсолютно пустым, очень жестоким взглядом, - Это мой отец, Рикардо. Я запомнил его именно таким.

Класс притих.

-А здесь, - Марко мягко тронул подушечкой белого пальца ближайший к его груди светлый шарик, что, моргнув, принял облик хохочущего Феликса, - Находится моё счастье. Мне бы очень хотелось, чтобы каждый из этих фракталов – да-да, госпожа Бьянка, фракталов – показывал нечто светлое, тёплое и невесомое. Но я не могу отрицать того, что уже случилось. Это – он кивнул в сторону призрачной фигуры своего отца – тоже я. Я не просто держу эту часть себя подальше. Я принимаю её. А значит, я принимаю и свою тьму. Искра жизни Авона Солара путешествует по всем нитям силы моей души – и так я понимаю, что всё ещё жив и верен себе.

Он взмахнул рукой, и все фракталы, моргнув, погасли, и в классе стало непривычно темно, хотя за окном всё ещё разгоралось утро.

-Я это вам рассказываю по многим причинам, - мягко сказал Марко, глядя на ребят, что все, как один, часто-часто заморгали, вновь привыкая к дневному свету, - Первая – это просто неплохой жизненный урок и хорошее введение в нашу дисциплину. А вторая – из-за вашего друга, Кевина, - при этих словах все замерли в тех позах, в которых находились, даже Арина, что нагнулась подобрать ручку, теперь не мигая смотрела на профессора, - Конечная цель наших занятий – перенос другой души, цельной, незапятнанной, со всеми её фракталами, светом и тьмой, в наше измерение. И хотя мы очень далеки от этого, первый шаг к успеху будет самым трудным. Вы должны прийти к смирению. Вы должны прийти к согласию с самими собой. Вы должны понять собственную душу, прежде чем приниматься к изучению чужой.

Марко взял со стола несколько распечаток и прошёл между партами, раздавая бумагу. Лист Тима он попросил взять Бьянку, и та сразу поняла, почему.

-Я раздал вам начертанные на Тайном наречии заклинания Зеркала души, - сказал Марко, вернувшись к доске, - Они пропитаны моей энергией и моим пониманием, так что не бойтесь, что у вас не получится воззвать к Аспекту света. Бьянка, я попрошу вас позаниматься с Тимом, иначе от свитка не будет никакого толку… Ваше домашнее задание – прекратить винить себя за произошедшее с Кевином. На этом всё, всем спасибо.

Ваня бродил среди могил, бездумно гуляя взглядом по старым именным табличкам и фотографиям на надгробиях. Острая трава царапала лодыжки, а колючки цеплялись к брюкам, но он не замечал этого. Солнце немилосердно жгло шею, но и на это Ване было, в общем-то, плевать. Только когда он в четвёртый раз чуть не угодил в глубокий холодный омут, он решил передохнуть.

Неподалеку от того места, где они ссорились с Ариной раскинуло ветки большое изогнутое дерево. Под ним Ваня и думал посидеть следующие пару часов, однако, обогнув сломанную оградку и парочку могил, он увидел спящего Лёшу. Грудь брата мерно вздымалась, изо рта вырывалось тихое свистящее дыхание. В руке Лёша сжимал помятую распечатку профессора Де Лос Сантоса. Стало быть, не одного Ваню это задание ввело в ступор.

Поначалу Ваня хотел уйти – всё-таки, он наговорил брату много лишнего, они уже три дня не разговаривали. Но что-то помешало ему это сделать. Почему-то занятие с Марко оставило странное ощущение – будто они все вышли из класса, став намного взрослее, чем когда в него входили и рассаживались по местам. И обычно каждый из них, особенно он, Ваня, этому очень противился. Ответственным и исполнительным в их стае был Кевин, они же чувствовали себя в полной безопасности за его спиной, и оставались детьми.

Ваня уселся рядом с братом как можно тише, чтобы не потревожить его, и хмуро уставился на лист формата А4 с распечатанными на нём тайнописными символами. Символы, наполненные магией Марко, чуть переливались синим. Ваня обратил взор наверх, к солнцу, что пробивалось лучами через неподвижную крону дерева. Так ли плохо отрицать всё взрослое, всё зрелое? Взять профессора Де Лос Сантоса, к примеру. Видно же, что он прошёл через абсолютный ад потери и бессилия, но нашёл в себе силы сохранить душу. Как отец, взял полную ответственность за Феликса, проводил исследования двадцать с лишним лет... Может, этому он и пытался научить их на этом странном вводном занятии? Что следует…

Где-то в стороне леса раздался оглушительный взрыв. Лёша мигом сел, вперившись глазами в гущу деревьев. Он даже не удивился тому, что рядом уже стоял Ваня. Оба неподвижно глядели, как над деревьями, в опасной близости от школы Этернидад поднимается столп чёрного дыма.

-Что это? – спросил Ваня брата.

-Не знаю. Кар-р! – крикнул Лёша, выставив вперёд ладонь с растопыренными пальцами. Из его руки выпорхнул чёрный ворон и, энергично захлопав крыльями, устремился в чащу, в сторону взрыва. Спустя несколько секунд раздался очередной взрыв, и оба мальчика пошатнулись от недалёкой взрывной волны.

-Да что за нахрен?! – заорал Ваня, пятясь назад.

-Сейчас узнаем, - сказал Лёша, кивнув на ворона вверху. Тот, спикировав, нырнул обратно в ладонь друида и Лёша, не скрывая ужаса, повернулся к брату, - Это Юджин. За ним гонятся трое пиромантов.

-Юджин?! – воскликнул Ваня, - Тот самый?!

-А ты много знаешь пацанов с таким именем? – рявкнул Лёша, - Беги скорее к пирамиде и расскажи! Вряд ли они слышали, вокруг всего кладбища Заглушающие пологи навешены. Я постараюсь ему помочь.

-Да щас бл…, - грубо, даже свирепо отвечал Ваня, глядя в глаза Лёши, - Я, по-твоему, железный, ещё и родного брата потерять?!

Черты лица Лёши, столь резкие в последние дни, почти мгновенно смягчились.

-Ладно… Ладно, признаю, чушь сморозил. Тогда давай вместе? – он лукаво улыбнулся брату и хрустнул костяшками рук. Ваня усмехнулся в ответ.

-Давай, хотя боюсь, что навыки у меня заржавели. Зайди с воздуха, мне нужны глаза, а не только нюх.

С этими словами Ваня встал на корточки, упёршись руками в землю:

-Искусство друидов, круг одиннадцать, псарь!

Лёша же оторвался от земли, раскинув руки в стороны и откинув голову назад:

-Искусство друидов, Ведьмин круг, воронарь!

Оба друида пропали. Теперь вместо братьев около опушки потревоженного леса образовались два синих портала, из которых через секунду хлынули стаи ворон и собак. Десятки, сотни ворон тучным облаком, оглушительно каркая, ловя потоки воздуха, поднялись над лесом. У каждой из них, вопреки их природе, были карие, цепкие глаза.

Такие же глаза оказались у каждой из собак, что с лаем и вытьём вырвались из своего портала, бросившись в ближайшие заросли. Они бежали, ведомые чутьём и запахом, петляя между деревьями тучной стаей. Ваня выбрал доберманов, что жутким чёрным потоком обтекала препятствия, идя на знакомый запах праха и молока. Так пах Юджин Лупус.

Вороны же зоркой грозовой тучей летели сквозь воздушные потоки и дым, высматривая чёрную тощую фигуру с чёрными, с проседью волосами. Таким запомнил Юджина Лёша.

Вот он – окружённый тремя волшебниками в масках, закрывшийся от взрывов и пламени плотной ледяной стеной. Двое других, проткнутые насквозь ледяными наростами, висели неподалёку.

-Максимальную мощь! – заорал один из преследователей, самый высокий в маске, - Используйте Огненную арену, чтоб не сбежал!

-Её колдовать с полминуты! – крикнул второй, чуть пониже и более нервный, - Мы тебе кто, ифриты?!

-Я говорил, что лучше пристрелить, - прошипел последний, сосредоточенно выпуская потоки лавы из обеих рук, - Подумаешь, награда за мертвого втрое меньше…

Он не заметил, как позади него, мягко ступая лапами, вышла из кустов стая чёрных доберманов. С оскаленных пастей падала вязкая слюна.

Самый большой и сильный из псов поглядел вверх, где кружила стая ворон и громко завыл.

-Что… - только и успел сказать нервный пиромант, как его тут же поглотил лающий и рычащий жуткий клубок, разрывая в клочья одежду, маску и плоть.

-Стивенс! – заорал другой, повернувшись было к стае собак, но его сбил с ног поток каркающих ворон, впиваясь в руки острыми когтями, клюя лицо, царапая глаза…

Третий же, опустив руки, рухнул оземь, наблюдая за жестокой расправой. В глазах его плескался неведомый доселе страх, все заклинания вылетели из головы прочь. Всхлипнув, он бросился бежать, однако Юджин, заставив морозную стену перед собой растаять, отломил от ледяной глыбы копьё и метко швырнул в беглеца, пришив его плечом к стволу гигантской секвойи.

Вороны и псы исчезли столь же внезапно, как и атаковали. Вместо них из-за кустов, тяжело дыша, показались Ивановы. Оба были измотаны и синхронно упёрлись руками в колени, кашляя и отплёвываясь.

-Вот почему, - едва дыша, спросил Ваня, глядя на Юджина из-под запотевшего лба, - Почему… С тобой одни, мать их, неприятности?..

Его величество неопределённо мотнул плечами и неуверенно помахал ребятам рукой. Привет, дескать.

Глава 15. Жребий брошен

-Сюда, пожалуйста, - профессор Де Лос Сантос указал на три лабораторных стола посреди холодно освещённой подвальной комнаты, затем прошёлся вдоль установленных вдоль стен шкафов, заставленных книгами, медицинскими приборами и стеклянной посудой. Его нелепый халат развевался, как пиратский флаг, а походка была решительной, чеканящей каждый шаг.

Арина подняла троих связанных пиромантов в воздух и опустила на стеклянные столешницы. Вернее сказать, уронила, поскольку, выслушав Ивановых, сочувствия к пленным у неё не нашлось. Два человека были сильно изуродованы, хоть и дышали. Более-менее в порядке был только третий, которого пригвоздили копьём к дереву.

Братья-друиды молча прислонились к дальней стене, одинаково скрестив ноги и одинаково враждебно метая взгляды на пиромантов из-под густых русых чёлок. Юджин сидел рядом на корточках, на лбу белела свежая повязка.

-Мне кажется удивительным, ваше величество, что роялисты вас отпустили без какого-либо сопровождения, - заметил Марко, бросая через плечо какую-то толстую книгу.

Новый планшет, наскоро зачарованный Бьянкой, взмыл в воздух.

Со мной было трое. Они мертвы, - деревянным голосом проговорил планшет. Бьянка наделила его функцией «text-to-speech»[1].

Ваня и Лёша переглянулись.

-Это что, гугл-мужик?[2] – шёпотом спросил Ваня. Арина нервно хихикнула.

-Мне кажется, вы сконцентрированы не на том, Иван, - громко сказал Марко, повернувшись к ребятам, - Важно не то, как звучат слова, а их содержание. Мне, к примеру, больше дискомфорта доставляет факт смерти трёх человек. Хотелось бы, чтобы вас это заботило в той же мере.

Ваня потупился. Профессор тем временем вернулся к связанным, что дёргались, пытаясь освободиться, но наколдованные Юджином верёвки оказались чрезвычайно крепкими. Марко склонился над тем, из которого не так давно вытащили ледяное копьё и осмотрел рану. Затем сорвал с лица пироманта кляп. Вид у волшебника был перепуганный насмерть.

-Вам больно, - мягко сказал профессор и потряс перед лицом пироманта пробиркой с ярко-жёлтой жидкостью, - Это может помочь.

-Д-да, пожалуйста…

-Не перебивайте, иначе вливать это я буду ректально, - тем же потусторонне-ласковым голосом произнёс Марко, и пиромант, кажется, всхлипнул, - Для начала мне нужны некоторые сведения. Почему пятеро взрослых волшебников пытаются убить ребёнка?

-Да какой он нахрен ребёнок?! – взвизгнул пиромант, глядя в бездонные, впалые глаза профессора Де Лос Сантоса, - Ему больше шестисот лет!

Марко задумчиво почесал безволосый белый подбородок, глядя на залитое потом и кровью лицо пироманта. В нём закипала ярость – чувство ему очень знакомое, но, ради сына, подавленное много лет назад. Затем правой рукой впился волшебнику в волосы и с силой, что никак не угадывалась в его худосочном теле, повернул голову в сторону Юджина, который что-то рисовал в своём планшете.

-Посмотри на него. Посмотри на него и скажи, что это дряхлый старик, уже поживший своё! – он с отвращением вырвал руку из волос пироманта и вытер ладонь о свой халат. Дети молча наблюдали за профессором. Они-то прекрасно понимали, почему он рассвирепел. Похожий на Юджина мальчишка где-то наверху играл в приставку или занимался раскрасками под зорким присмотром Бьянки.

-Ну? – требовательно спросил профессор.

Пиромант закашлялся. Губы и небритый подбородок окрасились кровью.

-Мне… Мне больно, мужик! Сначала… Сначала лекарство!

-Не понял, - профессор вопросительно поднял брови, - Ты, наёмник, что вломился в мою школу, связанный по рукам и ногам, попытавшийся убить ребёнка, решил поставить мне условие?

-Да-да, мы все слышали, - сказала Арина, - Врежьте ему!

-Такое поведение вас не красит, леди, - отозвался Марко, - Хотя, по сути, вы правы. Но пытками на глазах у детей мне заниматься тоже не с руки.

-Мы можем выйти, - буркнул Ваня. Лёша согласно кивнул.

-Нет, - сказал Марко, выпрямляясь, - Мне нужно, чтобы вы кое-что усвоили, в особенности Юджин.

С этими словами он с силой сжал челюсть пироманта и влил тому в глотку тщательно отмеренный глоток золотистого эликсира. Тот, закашлявшись, проглотил странное пойло и, судорожно вздохнув, затих в умиротворении. Рана на плече затягивалась – было видно сквозь разорванную одежду.

-Меня искренне пугает, - сказал профессор, подойдя ко второму столу, - Ваша готовность проявить жестокость. На вашу долю выпало достаточно. Не следует взращивать в душе то, с чем потом придётся мириться всю свою жизнь.

-Вы нас в чём-то обвиняете? – с вызовом спросил Ваня.

-Я вас жалею, - просто сказал Марко, вливая эликсир в рот второму пироманту, что пострадал от множественных собачьих укусов.

-Нам не нужна ваша жалость!

-Однако вы её вызываете. Я не могу отрицать необходимость помощи другу или необходимость себя защищать – конечно, я приветствую и то и другое. Но хотя бы ради себя самих подумайте, к чему приведёт столь равнодушное отношение к чужой боли, - Марко аккуратно опустил нижнюю челюсть у последнего пироманта и накренил пробирку, стараясь не пролить ни капли.

-Я не уверена, что эти трое об этом задумывались, - выплюнула Арина. Как и близнецы, она была уверена, что наёмники заслужили свои увечья. А те, с которыми расправился Юджин – того, что с ними случилось.

Марко пожал плечами:

-Задумывались. Вы же видели, сколь многогранны человеческие души. У этих тоже были люди, которые их учили добродетели. К сожалению, у некоторых крики жертв и плач детей слишком легко заглушаются деньгами, женщинами и дешёвым алкоголем. Прерывая жизнь подобных, вы лишь калечите собственную. Вы ещё слишком юны для подобного - у вас будет масса возможностей допустить грубых ошибок, что станут негаснущими фракталами на вашей карте души. Но сейчас это должно быть что-то попроще участия в пытках – может, запретно влюбиться, чат или забыть стереть историю браузера…

-Уж лучше пытки, - пробормотал Лёша, и его брат прыснул со смеху. Арина же, однако, не разделяла веселья друзей. Какое-то время она, кусая губы, глядела на профессора, затем, презрительно хмыкнув, вышла прочь из лаборатории, не забыв хлопнуть дверью.

-Вам следует пойти с ней, - сказал Марко, взглянув на наручные часы, - Я ещё задержусь. Полагаю, вам пока есть, что обсудить с остальными.

Мальчики в унисон кивнули, возражать особенно не хотелось. Все трое вежливо попрощались с профессором и покинули подвал.

-Что до вас, - Марко тихо прошествовал к трём столам, - Вы будете не очень-то довольны тому, что вы миновали смерть. Трупный шелест!

Лаборатория находилась глубоко под землёй. Криков никто не мог услышать.

-Арина! Арин, подожди! – Ваня ускорил шаг, оторвавшись от Лёши и Юджина. Нагнав девочку, опустил руку её на плечо, - Да погоди ты! Чего ты так взъелась на профессора?

Арина дёрнула плечом, сбрасывая Ванину ладонь.

-Да потому что он всё несёт какой-то возвышенный бред! – рявкнула она, сворачивая к лестнице зиккурата, - «Вы ещё дети», «Не портьте свою душу»…

-Ну, я бы не сказал, что это совсем уж бред, - протянул Ваня.

-Это бред в нынешних обстоятельствах, понятно? – Арина взглянула наверх, куда уходили залитые солнцем ступеньки и, не найдя сил на подъём, уселась на первую, - И он, и Дельфина, все твердят одно и то же. Но как нам оставаться весёлыми, наивными и невинными, если те, кто должен нести за нас ответственность либо мертвы, либо всегда с этим опаздывают, либо…

-…Изгнаны? – тихо спросил Лёша. Его брат замотал головой и замахал руками:

-Нет, нет, нет! Она не это имела в виду.

-Откуда тебе знать? – отрывисто спросила Арина, поднимая голову, - Нет, Лёша всё верно сказал. То, насколько мы привязались к Кевину, накладывает на него ответственность даже большую, чем на кого-либо ещё. Он превратил нас в несамостоятельную группу ясельников. Брал всё на себя, думая, что оградит нас от любой опасности – и вот гляньте-ка, с его изгнанием опасностей стало втрое больше! Кто бы мог, мать твою, подумать.

Ваня нахмурил брови и пнул попавшийся под ноги камушек. За его спиной Юджин делал вид, что разглядывает причудливой формы облако.

-Я не понимаю, - сказал Ваня, глядя прямо в глаза Арины, - Ты хочешь его спасти или нет?

-Я хочу его спасти, - прямо ответила девочка, дёрнув себя за обе косы, - Не в последнюю очередь потому, что он оставил нас совершенно беспомощных. Мы пытаемся решать проблемы, как умеем, но каждый встречный-поперечный говорит, что делаем мы это неправильно. А я от этого уже устала.

Лёша выслушал всю эту тираду молча, не встревая, однако последние слова Арины его озарили. Он поспешно полез в карман за телефоном. Затем чуть отошёл от группы и набрал знакомый номер. Всё это время трое ребят следили за ним, явно не понимая, что происходит. Мальчишка коротко, хоть и эмоционально, с кем-то переговорил и вернулся к подножию пирамиды с самым будничным выражением на лице.

-Вот, - сказал он, - Теперь нас никто не побеспокоит минимум два месяца.

Министерство Негласных Дел открыло филиалы по всему миру. Это было необходимо, поскольку действующая чародейская конституция признала абсурдным наличие границ между государствами. У волшебников нет необходимости в их прямом пересечении с тех пор, как были изобретены порталы в 1741 году. С тех пор магическое население перемешалось между собой настолько, что совершенно будничным казалось воскресное путешествие из Австралии в Канаду на семейный ужин.

При таком разбросе чародеев неизбежно возникла необходимость регулирования и их поведения. Напрямую запрещалось использовать магию для обогащения, т.е. множить, копировать и подделывать денежную валюту. За попытку отстроить дом из магических материалов в больших городах грозил крупный штраф, а за попытку взять любого человека под ментальный контроль – тюрьма. За правопорядком следили сотрудники Министерства Внутренних Негласных Дел, причём самые большие их филиалы находились в Дании и Брюсселе. И если в Дании правозащитники занимались своей основной работой, то в Брюсселе у них была только одна обязанность – защищать действующего министра, Пьера Стоуна, прямого потомка шеоторанов, могущественных магов древности.

Ох, как же Пьер гордился своим происхождением! Он несколько раз составлял генеалогическое древо, прятал рисунки за стекло и вставлял в рамки, развешивал в кабинете, в коридорах, дома и на работе… Но он не был выходцем из королевской семьи. Даже не из придворных Аурела Лупуса, о чём ему последние несколько недель ежедневно напоминают в Негласном парламенте уроды из новой партии роялистов.

-Нам необходимо признать законное право сына Аурела Лупуса на чародейский трон! – кричал с трибуны какой-то молодой наглец, Пьер не запомнил его имени, - Именно вы, господин министр, в качестве аргумента выдвижения себя на пост указали свою родословную и магический талант! Его величество Юджин Лупус вас превосходит по обоим указанным пунктам!..

«Его величество», - от злости министр сломал в тот момент свою любимую ручку с позолоченным орлом, - «Он говорит так, будто сопляка уже короновали».

Поэтому перед Пьером Стоуном и его командой, разумеется, встал вопрос, причём чрезвычайно острым ребром. Нужно было что-то сделать с Юджином Лупусом.

-Правдоподобную историю мы придумаем, - сказал посаженный Пьером министр финансов, - Сначала нужно устранить. Но чтобы никакой прямой связи с вами, мсье Стоун, иначе наша позиция станет совсем уж шаткой. Я мягко спросил министра обороны о том, есть ли в его распоряжении пара-тройка тренированных ребят. Тот обещал поговорить с Сингом, но тот чрезвычайно упрям…

Пьер вздохнул. Нрав генерала Синга был ему хорошо известен. Бескомпромиссный старый солдафон, что и пальцем не пошевелит, если не будет знать всех подробностей миссии. И откажет, если хоть что-то покажется ему подозрительным.

-Да не переживайте! – министр финансов улыбнулся своей мерзкой улыбочкой. Пьер насчитал пять золотых зубов, - Хоть юный принц и одарённый, ему всего-то тринадцать лет. Уверен, несколько наёмников справятся.

-Как угодно, - сказал Пьер, - Главное, не дать ему выйти на роялистов.

Но треклятый мальчишка на роялистов вышел. Не далее, как этим утром Пьер Стоун, похолодев от ужаса, выслушивал, как с трибуны зачитывают документ о признании Юджином Лупусом своего права на чародейский престол. Под конец молодой докладчик подозвал ассистента с увеличительным прибором и показал на большом экране нелепую, совершенно кривую детскую подпись. Но какая, чёрт, разница, как эта подпись выглядит, если она, как выяснилось, подлинная!

Пьер лично отобрал пятерых убийц. Подробно проинструктировал их о способностях Лупуса. Снабдил отчётами шпионов, что неустанно следили за каждым, кто входил и выходил из офиса роялистов. Около четырёх часов дня ему сказали, что вышли на след мальчишки. А затем связь оборвалась.

Поэтому министр пребывал в самом дурном расположении духа весь остаток дня. И уж конечно, никак не обрадовался тому, что, когда он, прикончив третий за час стаканчик кофе, вошёл в свой кабинет, в его кресле уже сидел непрошеный гость.

Это был самого обычного вида мужик. Ну, буквально, посмотришь – и язык не поворачивается назвать его мужчиной или молодым человеком или как-то ещё. Просто лысеющий белобрысый дальнобойщик в глаженой клетчатой рубашке, небольшим пузом и в шлифованных сапогах. И, может, министр бы и спросил для начала, что странный мужик забыл в его кабинете, да только сапоги непрошеного гостя покоились на клавиатуре его компьютера.

-Охрана! – рявкнул министр, высунувшись в коридор.

Лысый и бровью не повёл. Только отпил из квадратного стакана янтарного цвета жидкость. В ёмкости, легонько стуча о стекло, плавали кубики льда. Пьеру Стоуну оставалось только восхититься подобной наглости, поскольку этот шотландский скотч был из его бара.

В кабинет ворвались двое телохранителей и, не сговариваясь, обогнули озлобленного министра и двинулись к столу.

-Аспект тьмы, принудительный покой, - сказал Клим, резко поднявшись на ноги.

Под ногами телохранителей разверзлась непроглядная чёрная бездна – те не успели даже удивиться, как ринулись в пропасть. Секунда – и вот пол теперь снова внушает доверие деревянным паркетом и дорогим ковром. Министр, оправившись от потрясения, выбросил вперёд кулак:

-Аспект огня...

-Аспект воды, ранние заморозки! – гаркнул Клим, и весь кабинет пронзило жутким холодом, словно всё помещение вдруг перенеслось в самое сердце Арктики. Стакан с алкоголем вмиг заледенел. Стёкла, не выдержав резкого перепада температуры, брызнули на пол, картины, книги, стол и компьютер – всё покрылось жёсткой ледяной коркой. Но хуже всего пришлось министру – своего кулака он не чувствовал, поскольку руку в секунду покрыло огромной ледяной глыбой. Не в силах сдержать тяжесть, он рухнул на пол и подёргал рукой, но та была намертво заточена в лёд.

-Скотина! – завопил министр, глядя на абсолютно спокойного Клима, - Ты от них, да? От роялистов?!

-Ти-ише, - проговорил Клим, чуть улыбаясь. Он обошёл стол и сел на корточки перед самым могущественным человеком в Министерстве Негласных Дел, - Господин министр, мне глубоко плевать на ваши политические игры. Я и не голосовал-то никогда… Хотя теперь, глядя на вас, мне кажется, что это было моей ошибкой. Видите ли, - тут Клим прервался, чтобы перехватить вторую руку министра, - Не далее, как сегодня, меня настиг телефонный звонок. Мой собеседник рассказал преинтересную вещь – что они с братом спасли от незавидной участи тринадцатилетнего мальчика, Юджина. Что его пытались убить. Ребёнка. Моего бывшего ученика.

Клим больше не улыбался. Он глядел на Пьера с той холодной яростью, которая почти никогда в нём не просыпалась.

-Видите ли, я редко поступаю так, как сейчас. Просто мой собеседник оказался очень уж убедительным. Внёс несколько мыслей, с которыми мне было не поспорить.

-М-мыслей? – прохрипел министр.

-О да. К примеру, что защита детей – прямая обязанность взрослых. Что ограждать их от насилия – это призвание любого человека, у которого есть сердце. Поэтому, если, - сказал он, для большей убедительности хрустнув мизинцем министра, - Я узнаю, что вы или кто-либо ещё из вашего окружения безосновательно занимается чем-то подобным, я за вами приду. Так же, как пришёл сейчас.

Клим выпрямился и щёлкнул пальцами. В потолке образовались два чёрных, беспросветных проёма, откуда вывалились два телохранителя. Один рухнул на журнальный столик, что с оглушительным треском развалился на части. Второму повезло больше, поскольку он упал на диван.

-И выпустите на свободу доктора Кюри и Дельфину Алдорскую, - сказал на прощанье Клим, стоя в дверях кабинета, - Благодарю за скотч.

С ослепительной вспышкой он исчез, оставив министра гнить в собственной злобе.

[1] Text-to-speech – технология воспроизводства написанного текста вслух, если у прибора есть средство вывода звука

[2] Гугл-мужик – сленговое обозначение механического мужского голоса из переводчика компании Google

Глава 16. Глас Аспекта

Марко глядел, как вглубь леса удаляются три шатающиеся фигуры. Ветер теребил полы его халата, в спину светило закатное солнце.

-Я не думаю, что они выберутся, - заметила Бьянка. Она примостилась на камне, рядом валялась спортивная сумка, набитая чем-то тяжёлым. Марко кивнул, не оборачиваясь.

-Последствия от заклинания Трупного шелеста просты, но весьма разрушительны, - сказал он, прищурившись, - Воздействие на психику прямо зависит от числа смертей, что наблюдал человек. А поскольку перед нами трое наёмников, вы можете себе представить, Бьянка, через что им пришлось пройти.

-Есть в этом что-то кармическое. И жуткое.

-О да, отличный выбор эпитетов[1]. Некроманты называют это заклинание воззванием к карме или чистилищем. Занятный факт – изначально его придумали, чтобы карать некромантов, что использовали живых людей для своих экспериментов. Только потом додумались использовать для судебно-чародейской экспертизы. Видите ли, если человек не наблюдал смертей и не становился их причиной, он не слышал ровно ничего.

-Но вы и так знали, что эти ребята далеки от святости. Тогда зачем…

-Убийства, дорогая Бьянка, та черта, за которую мне чрезвычайно сложно ступить. Не невозможно -в конце концов, я бы точно убил отца за то, что он сотворил с Феликсом, да только он преставился раньше. Но к чему калечить душу, если есть хорошая альтернатива? Примерно час эти молодчики выслушивали крики своих жертв, пока не взмолили о пощаде. Я прекратил. На воспоминания об этом месте наложил ментальный блок.

Марко почесал подбородок, будто вспоминая о чём-то.

-А, ну да. Ещё я их проклял.

-Да вы просто образец человеческого милосердия, - пробормотала Бьянка, - Довести до отчаяния, проклясть да ещё и память стереть, причём так, что они едва помнят, как ходить– мать Тереза, не иначе.

Профессор Де Лос Сантос повернулся к ней, наградив долгим, немигающим взглядом.

-Они пытались убить вашего друга, Бьянка.

-Он мне не друг.

-Ладно, пускай будет так. В таком случае, мой личный мотив – это моя школа. В которой учится мой сын. И я буду защищать его так, как сочту нужным. Мне несколько нелестно выслушивать вашу критику, поскольку это с приходом вашей компании сюда стали наведываться незваные гости. Если с этим мы закончили, давайте взглянем на зачарованные предметы.

Бьянка хмуро поглядела на профессора, затем, презрительно фыркнув, потянулась к спортивной сумке. Взвизгнула змейка замка, на свет показался всякого рода хлам – пластиковые бутылки, обломки камней, разбитый стакан.

-Отлично. Там те чары, о которых мы говорили? – спросил Марко, склонившись над сумкой и тщательно изучая содержимое, - Вижу, вы взяли предметы более-менее долговечные – это хорошо. Как считаете, их лучше зарыть по периметру кладбища или всё-таки в лесу?

-В лесу, - Бьянка аккуратно, чтоб не порезаться, выудила осколок стакана, - Над каждым из них будет своего рода купол, отталкивающий незнакомцев. Диаметр купола – около ста метров. Туда я ещё присобачила заклятие Колокола – если чары развеять, мы услышим громкий гул. Это, своего рода, пузырь внутри пузыря, он сработает, даже если чары развеет Тимми, мы тестировали. Я чуть не оглохла, да и парнишке тоже досталось.

-Превосходно, - искренне восхитился Марко, беря в руки кусок кирпича, - Новая фрактальная карта для вас - лучшее вложение двух тысяч долларов.

Бьянка пожала плечами – ничего, дескать, особенного. В конце концов, в школе теперь стало на порядок больше учеников, и за всех она беспокоилась. Или почти за всех.

Марко не без труда подхватил сумку и перекинул её через плечо.

-Вы достаточно потрудились, Бьянка. Пожалуйста, возвращайтесь. И передайте, пожалуйста, Ивану, что через час… Нет, лучше полтора, через полтора часа я его жду на вершине зиккурата.

С этими словами Марко пошёл в лес, чуть кренясь под тяжестью зачарованного мусора.

Следующие три недели прошли без происшествий. Правда, Марко всё равно был обеспокоен, и часто его можно было завидеть из окон пирамиды, прохаживающимся по кладбищу или мелькавшим среди деревьев.

Ребята с головой ушли в изучение магии призыва. Основы дались им с трудом, и часто суть того или иного урока была очень расплывчатой, такой же, как у первого, где их в качестве домашнего задания попросили «простить себя». Также Марко просил их «послушать ветер», «почувствовать землю» и даже «вырастить новый фрактал души». Подростки не были бы подростками, если бы хотя бы раз не спросили, как им это поможет вызволить Кевина. Марко лишь настаивал на том, что все эти упражнения необходимы.

-Я надеюсь, в конце курса я не буду выглядеть так, будто меня выловили весной из реки, - буркнула Арина, записывая на полях тетради очередное абстрактное задание.

Но не только занятия подобного рода выводили обитателей Этернидада из равновесия. Напряжение между Юджином и остальными буквально искрило, причём Бьянка в принципе отказывалась находиться с «его величеством» в одной комнате. Ваню и Лёшу же выводило из себя вечно невозмутимое лицо Юджина, будто ничто на свете не было способно его впечатлить или почувствовать стыд. Они ждали хоть какого-то раскаяния, и готовы были смягчиться при первых признаках оного, но Юджин ни разу не заговорил о своём друге, которого подтолкнул к изгнанию в Огненный Чертог. Только раз у них состоялся диалог на эту тему, когда близнецы не очень-то любезно спросили, когда Юджин, шеоторанская его рожа, пойдёт в библиотеку Золотого Короля-Оборотня за нужными им сведениями об огненных демонах.

«Мне сказали, что для этого нужно время, даже если я прямой наследник трона. От шести до девяти недель» - написал Юджин на листке бумаги. Больше с ним никто не заговаривал. Даже Арина и Тим явно сторонились мальчишки, и редко когда можно было от них услышать хотя бы напоминание о домашнем задании или о смене времени занятия. Предоставленный самому себе, Юджин большую часть времени бродил по пирамиде в поисках пустых помещений, чтобы там, по обыкновению, погрузиться в мысли и не ловить на себе неприятных взглядов.

Так он однажды зашёл в игровую, по привычке тихо, и удобно устроился в кресле-мешке у телевизора, намереваясь вздремнуть после занятий. Но его планам не было суждено сбыться, потому что спустя пару минут в комнату вошёл Феликс, громыхая серебряным кувшином. На лице – доброе, без намёка на мысль, выражение. Но, по крайней мере, он переоделся. Детей изначально возмутила его полуистлевшая, старая одежда, в которой он ходил по пирамиде, но Марко их успокоил:

-Феликс… Он воспринимает время немного иначе. С помещением души в филактерию, физические потребности моего сына отпали – ему не нужен сон, еда или питьё. А потому он может без каких-либо проблем сказать, что ему нужно побыть одному, и выйти из комнаты спустя три-четыре месяца. Для него это как один день. И, конечно, одежду он при этом не меняет.

-Привет! – сказал Феликс Юджину, который уже встал, собираясь уходить, - Ты любишь играть? Я люблю играть!

Не дожидаясь ответа, Феликс бросил мальчишке геймпад и ткнул грязным пальцем в кнопку включения приставки. От нетерпения он даже подпрыгивал на диване. Юджин же колебался, но, в конце концов, уселся обратно, уставившись в экран.

-MortalKombat моя любимая игра. Мы с другим мальчиком играли. Он плохо играет. Он смешной. Его душа похожа на маяк, - весело сказал Феликс, пока они ждали загрузку игры. Юджин поглядел на своего соперника с некоторым удивлением. Он знал, что Феликсу повредили душу и, тем самым, разум. Однако это было странным сравнением. Почему маяк?

Он хотел было спросить об этом Феликса, и уже взглядом искал свой планшет, однако мальчишка уже выбрал себе бойца. Вздохнув, Юджин подчинился.

Они играли уже пятнадцатую партию. Юджин чувствовал, что у него есть прогресс, причём весьма недурной, поскольку он держал геймпад впервые в жизни. Сильные комбинации у него не получались, но некоторые приёмы он применял довольно уверенно. Это напоминало жестикуляцию для заклинаний, однако задействованы только пальцы. Расположив их достаточно быстро на нужных кнопках, получался результат. Юджин, сам того не замечая, подался вперёд, поближе к экрану.

На двадцать третий раз он смог одолеть Феликса. Он ожидал, что парень расстроится, заплачет или, чего доброго, сломает аппаратуру. Но Феликс засмеялся громче прежнего, весело хлопнул в ладоши и даже обнял Юджина, искренне радуясь его успеху. И тому в голову вдруг пришла страшная, неправильная мысль – может, Феликсу и не стоит воссоединять душу? Столько искренности и счастья просто не может быть в человеке обычном. И сколько же на него свалится, когда он обретёт себя полностью? Но он тут же прогнал эти опасные помыслы.

«Это просто мой личный опыт» - подумал Юджин, глядя, как качается из стороны в сторону на диване Феликс, «Может, у него это пройдёт проще».

-Ты молодец! Ты победил! Твоя душа напоминает голую скалу в синем море. Выбирай, выбирай!

Юджин не сразу понял, что его просят продолжить игру.

-Это был… Словно гул, потусторонний гул. Бесконечный рёв вечного пламени, неиссякаемый поток света, что наполнял мою душу всем своим естеством. Словно само Солнце позвало меня к себе… Не знаю, как объяснить. Я только понял, что не могу противиться зову. Если бы не Кевин, я бы сгорел дотла. Я слишком поздно сообразил, что магическая энергия чего-то столь великого мне неподвластна.

Марко кивал, больше своим мыслям. Он неслышно ходил взад-вперёд за спиной у Вани, что сидел, закрыв глаза и скрестив ноги, на вершине пирамиды. Его окутывал мягкий жар осеннего солнца, что приветливо светило высоко в небе.

-Тогда Авон Солар коснулся вас лишь на мгновение, - задумчиво сказал профессор, не мигая глядя ввысь, на облака, - Но вы сразу же загорелись.

Ваня подтвердил кивком.

-Знаете, это, скорее, легенда, нежели что-то ещё, но раньше были чародеи-жрецы, что могли, по своим заявлениям, слушать и передавать волю Аспектов. Как вы можете сообразить, они собирали паству, создавали культы, где, конечно, во главе стояли они сами.

-Шарлатаны, - цокнул языком Ваня.

-Разумеется, подавляющее большинство шарлатанов, если не больше, было и у магической части населения Земли. Слушая вас сейчас, я понимаю, что никто из так называемых жрецов не мог вынести истинного голоса Аспектов.

-Тогда как я…

-Весь этот месяц, Иван, мы с вами тренировались, - подчеркнул Марко, - Тренировались слышать. Энергия природы, какой бы её аспект мы ни взяли, слетается к вам, подобно бабочкам, летящим на огонь. Ваша директор, профессор Дельфина, поступила очень мудро, ограничив вас в потреблении этой энергии. Она питает вас… И уничтожает свои прошлые вместилища, будь то деревья, реки или даже облака. Вернись вы к своему прошлому состоянию, всему живому в округе пришёл бы неизменный конец, однако мы к этому мы не вернулись. У вас есть мощный заземляющий фактор. Ваш друг Кевин, судя по рассказам, самый земной, непосредственный, впитавший в себя лучшее, что есть в людях – искренность, любовь, прямоту и желание защищать. Вы не будете слушать эфирную, внеземную волю Авона Солара. Вы будете задавать ему вопросы про Кевина.

Ваня широко распахнул глаза, что до этого держал закрытыми, и, щурясь, воззрился на чёрную фигуру профессора Де Лос Сантоса.

-То есть…

-То есть, мы снизим уровень беседы с космического до бытового. Представьте это себе как молитву о выигрыше в лотерее.

-Это самое циничное, что я слышал за свою жизнь. И я семь лет общался с демоном.

-А я двадцать лет не общался ни с кем, кроме сына. Парируйте, - сказал Марко. Ваня лишь в очередной раз цокнул языком и снова закрыл глаза. И чуть не подпрыгнул – на его плечо легла очень холодная рука с длинными белыми пальцами.

-Господи!

-Нет, это всего лишь я, - сказал профессор, усаживаясь за спиной у Вани, также скрестив ноги, - Пожалуйста, не пугайтесь, это не попытка неприличной близости, а всего лишь мера предосторожности. Это будет нашей первой попыткой поговорить с Авоном Соларом, и мне бы не хотелось, чтобы вы сгорели. Я перенаправлю излишний поток энергии, если таковой возникнет.

Ваня глубоко вздохнул, стараясь избавиться от неловкости. Пугающая прямота замечаний профессора Де Лос Сантоса заставляла верить в искренность самых странных его заявлений. Так что Ваня довольно быстро перестал ощущать у себя на плече ледяную костлявую руку. Вместо этого он сосредоточился на другом.

Как они разучивали – сначала ближайшие ориентиры. Тёплый камень под ногами, согретый солнцем. Пылающие разводы, что появляются, если смотреть сквозь веки на мировое светило. Его собственная согретая кожа, будто кто-то разжёг большой костёр.

И при этом это всё солнце.

Гул. Гул. Гул.

Марко почувствовал, как Ваня напрягся. Почуял запах палёных волос и с силой сжал плечо ученика, не переставая бормотать себе под нос странные песнопения. С шумом выдыхал и продолжал снова. Он чувствовал его – пламя за гранью понимания, жар, что сжигал мысли и свет, что ослеплял закрытые глаза.

С глаз Марко сорвались лавовые слёзы, и он стиснул плечо Вани с такой силой, что раздался хруст.

-АААААА!

Марко резко сел, стараясь увидеть перед собой хоть что-то, но было совершенно темно. Судя по всему, в какой-то момент он отключился. Он хотел было протереть глаза, но его руки наткнулись на пустые глазницы.

Значит, он ослеп.

-Зрение души! – пробормотал профессор, жестикулируя левой рукой. Правую он плотно прижал к глазам.

-Профессор! Профессор, что с вами? – в голосе Вани явственно слышались слёзы, - Профессор!

-Ах… - Марко испустил выдох, полный боли, - Пожалуйста, не тряси так… Я, кажется, вывихнул тебе плечо?

-Плеч… Да плевать на плечо! – взвизгнул Ваня, - Ваши глаза, глаза!

-Д-да, - Марко через силу попытался улыбнуться, даром, что уже годы этого не делал, - Я, пожалуй, подобно тебе, недооценил мощь Аспекта Огня. Не волнуйся, есть множество способов видеть. Глазами это просто было удобнее делать, колдовать не нужно.

-Смешно! Уржаться! – Ваня истерически всхлипывал где-то перед Марко, - Идиотская, тупая затея!

-Иван! Иван, я прошу тебя успокоиться. С моим телом происходили вещи похуже. Давай, как разучивали, помнишь? Дыши… Глубокий вдох… Считай до десяти. Да, отлично. Ты молодец, Иван. Хорошо, всё хорошо, слышишь?

Ваня старался делать всё, как велел ему профессор, но никак не мог унять дрожь. Он мельком увидел страшные, обожжённые глазницы директора и не мог сдержать крика.

-Т-теперь, - кое-как дыша, проговорил Ваня, - Теперь вы д-довершили… Д-довершили свой совершенно н-невменяемо ж-жуткий образ.

Впервые за двадцать лет Марко Де Лос Сантос от души засмеялся.

[1] Эпитет – характеризующее предмет прилагательное.

Глава 17. Раскол

-Ослеп, - глухо проговорила Бьянка, невидяще уставившись перед собой, - Может, наша группа и правда проклята?

Всей гурьбой собрались позади пирамиды. Профессор попросил на время оставить его одного, чтобы привести себя в относительный порядок. Девчонки пришли в ужас, узнав, что директор теперь не может видеть. Тим тоже испугался, а вот Лёша, напротив, всерьёз разозлился. Он прекрасно помнил, к чему попытки послушать Аспект огня привели в прошлый раз и просто не мог поверить, что его брат подверг себя такой опасности. Хладнокровнее всех остальных оказался Юджин, что теперь сидел чуть поодаль, на могильной оградке, и слушал ребят, время от времени хмуря густые чёрно-седые брови.

-Да не проклята наша группа, - отмахнулся Лёша, - Мы просто смешали хроническую неудачу с идиотизмом и сделали это своим кредо. Да, братец? Память стала подводить? Забыл, что чуть не сгорел в прошлый раз?

-Ничего из того, чем мы занимаемся, не обходится без риска, Лёх, так что прекрати, наконец, ко мне прикапываться, - прорычал Ваня, - Думаешь, я бы взялся за это, если бы знал, к чему это приведёт?!

-Так ты и знал, тупица, к чему это может привести! Мы напросились к Марко в ученики, он взялся нам помочь, а теперь к длинному списку того, что мы ему должны, прибавилось зрение!

Совсем недавно помирившиеся братья теперь стояли друг против друга, пылая гневом и сжав кулаки. Арина повернулась к Бьянке.

-Совсем ничего нельзя сделать? – тихо спросила она.

-Я не целитель и не знахарь. Но выглядели раны ужасно. Будто в глазницы воткнули по факелу и прокрутили…

И без того зелёный Тим издал странный булькающий звук и, согнувшись, отвернулся от остальных. Раздался жуткий плеск, от которого всех передёрнуло. Арина подошла к Тиму, по пути наколдовав бутылку с водой.

-Ладно, хватит. Вы двое, остыньте, - скомандовала Бьянка близнецам, - Ещё не хватало друг с другом ссориться. Лёша, он это сделал, чтобы узнать, что с Кевином. Мы все здесь для этого собрались. Ваня, твой брат за тебя беспокоится, возможно, больше, чем кто-либо в мире. Не заставляй его переживать ещё больше.

Мальчишки нехотя опустили кулаки и кое-как пожали руки друг другу. При этом, разумеется, вели себя так, будто их заставили это сделать под дулом пистолета, но по завершению этого нехитрого ритуала оба расслабили плечи и смотрели друг на друга без намёка на враждебность. Бьянка удовлетворённо кивнула и обратилась к Ване:

-Ты узнал хоть что-то?

-Узнал, - сказал Ваня, - Хотя я не знаю, что именно. Авон Солар не отличается прямотой, и это не походило на беседу за чашечкой чая. Поначалу я обратил слух на нескончаемый гул пламени. Я всегда его слышу, он исходит от солнца, просто научился не обращать внимания… И в этом белом шуме я начал различать слова.

Вокруг было очень тихо. Все, включая Юджина, подошли ближе, чтобы не пропустить ни слова.

-Это Аспект, - продолжал Ваня, хмуро поглядывая в сторону солнца, что уже клонилось к закату, - А потому каждое его слово – это полновесное, бешеной силы заклинание, что обдаёт тебя лавовым потоком. Я почувствовал, как начала пузыриться кожа, но это почти сразу прошло, потому что… Потому что Марко забирал жар на себя.

-Но что именно он сказал? – благоговейно прошептала Арина.

-Это были, скорее, обрывки… - Ваня с силой потёр глаза, - Что-то про вечное пламя, про своих детей, про тихую пустыню и космос. Марко предупредил меня, чтобы я сразу озвучил свой вопрос про Кевина, если не хочу сгореть под натиском волшебной силы. Ну, я и спросил. Что в Чертог изгнали пацана, примерно моего возраста, которому там не место, и всё ли с ним в порядке.

Бьянка, будто очнувшись, поспешно нырнула рукой в карман и вытащила свой неизменный блокнотик с ручкой.

-Что он сказал? Как можно точнее, - попросила она.

-Что знает, о ком я. Что в Чертоге находится только он сам и Кевин. И что скоро двое станут тремя.

Пауза.

-Это что вообще значит? – сощурился Лёша.

-Вот и я про то же! – развёл руками Ваня, глядя на остальных, - «Могучая искра жизни станет двумя незначительными беспокойными искорками, пока обе не погаснут во тьме, отдав свои свет и тепло».

-Это чрезвычайно тревожные новости, - громко сказал Марко, и все подпрыгнули от неожиданности. Директор неспешно шёл к ним, огибая угол пирамиды. В руке он держал чёрную трость, на глаза он повязал длинный носовой платок, украшенный орнаментом из треугольников. Лента пестрела на бледном лице почти карикатурно, и выглядел профессор Де Лос Сантос донельзя жутко, но ребята уже не поддавались этому впечатлению. Все, как один, ринулись к нему и остановились, не зная, что сказать. Директор благожелательно кивнул своим ученикам.

-Профессор, я… - запинаясь, начал Ваня, но тот остановил его взмахом белой руки.

-Мы уже обсудили это, Иван. Я предложил это, и я знал все риски. Вам не следует себя терзать за мои просчёты. Вы справились прекрасно.

-Мы вас вылечим, - уверенно сказала Арина, - Мы сможем!

-Я нисколько не сомневаюсь в вашей мотивации, но в сутках только двадцать четыре часа. Вы не успеете спасти своего друга, если внесёте в своё расписание изучение травм, полученных от космических сущностей. Давайте сосредоточимся на сведениях, которые мы смогли получить с таким трудом. Авон Солар предупредил нас, что времени мало.

-Мало на что? – резче, чем ему бы хотелось, спросил Ваня.

-На то, чтобы спасти Кевина аль Рахима, - будничным тоном произнёс профессор Де Лос Сантос, - Вспомните наш урок, посвящённый душам. У меня давно уже есть теория, подтверждение которой вы услышали от Аспекта огня. Что Кевин не в ладах с некоторыми составляющими своей личности.

-Это всего лишь подтверждает, что он человек, - заметила Бьянка, - Каждый из нас в чем-то недоволен собой.

-Да, да, да, но с ним всё несколько сложнее. Видите ли, - Марко взмахом руки заставил пять стульев появиться прямо из воздуха. Дети расселись на них, только Тима Юджин усадил на колено, - Видите ли, противоречия заложены в каждом из нас, вот только у Кевина они выражены ещё и физически. Наполовину человек, наполовину демон – очень легко при таком наследии неверно интерпретировать свои поступки, свои составляющие души. В какой-то момент неизбежно придёшь к выводу, что вся твоя благодетель, все твои светлые начала, будь то любовь, доброта или забота, принадлежат твоей человеческой половине. В то время как жестокость, ненависть и насилие, конечно, исходят от демона по имени Нивек. Кевин цел как личность, пока принимает обе своих сущности… Нет, даже не так – когда не думает о том, что в нём этих сущностей две. Он должен принять тот факт, что он един в своём человеческом и демоническом наследии.

Вокруг повисла тишина, не прерываемая даже пением птиц. Все, раскрыв рот, слушали некроманта, что остановился, чтобы передохнуть и поправить повязку на глазах.

-И вы это поняли только по пространному заявлению Авона Солара? – не поверила своим ушам Бьянка.

-Видите ли… Хотя, конечно, видите, это я не вижу, - спохватился Марко, и Ваня и Лёша переглянулись в немом шоке, а Арина так вообще спрятала лицо в ладонях, - Я изучал природу душ большую часть своей жизни. И знаю, пожалуй, лучше, чем кто-либо, что значат слова Авона Солара. Это у моего сына большая часть души заперта в серебряном кувшине.

-Но если, - Бьянка силилась что-то уловить, но всё никак не могла подобрать слова, - Но если принять предупреждение Аспекта за правду, значит…

-Значит, душа вашего друга вскоре расколется надвое, - бесстрастно сказал Марко, - На человека Кевина и на демона Нивека. И просуществуют они в такой форме очень недолго.

-Но почему? – Тим впервые за долгое время подал голос. Он спрыгнул с колен Юджина и подошёл прямо к профессору, - Почему это с ним должно случиться?

На сей раз директор глубоко вздохнул и крепко стиснул свою трость, повернув голову куда-то влево, где, как он предполагал, и стоял мальчик.

-Факторов очень много. Вы рассказали мне, через что ему пришлось пройти. Через что пришлось пройти вам. Вы потеряли одного друга. Он же потерял всё, когда принял своё решение. И сейчас он один в незнакомом месте, наедине с собственными мыслями. С этим любому будет сложно справиться, а уж мальчишке его возраста… У него сейчас нет друга, с которым можно поговорить. У него нет учителя, что даст ему задание перестать винить себя. У него есть только собственная тьма, её он представляет как отдельного мальчика Нивека, которого можно обвинить во всём, что случилось.

-Он же, - верхняя губа Тима дрожала, - Он же такой… сильный.

Марко неумело потрепал Тима по плечу. Далось ему это не сразу, в первый раз он обнаружил длинными пальцами жёсткую шевелюру Юджина, что сидел сразу за Тимом.

-Мы можем быть сильными ради других, Тим, но при этом бояться остаться наедине с собой. Вот почему я давал вам все эти странные уроки. Чтобы вам было легче научиться тому, к чему с таким трудом пришёл я за эти двадцать лет. Не волнуйтесь, - Марко чуть-чуть растянул свои губы в полуулыбке, - Когда мы вытащим вашего друга, я научу и его тоже.

В ту ночь Бьянка практически не спала. Долго ворочалась в кровати, пока, наконец, не сбросила на пол всё постельное бельё, кроме подушки, которую время от времени переворачивала. И всё думала над словами Марко.

Весь этот путь, что они проделали – Арина, что их заколдовала, Дельфина, что ей в этом помогла, да ещё и осталась в клинике, чтобы дать время сбежать Юджину, Ваня, что говорил с самим Аспектом – выходит, всё это они делали ради себя. Потому что не видят своего дальнейшего будущего без того, чтобы впереди них вразвалочку шёл босоногий мальчишка по имени Кевин. Что защищал их, любил всем сердцем и в итоге пожертвовал собой. Но хоть кто-то из них задумывался о том, каково ему? Одинокому, в измерении, о котором им ничего не известно. Он жив, в этом можно не сомневаться, всё-таки он колдун, но, в первую очередь, он человек. А у людей есть нехорошая привычка думать. И до чего Кевин додумался к этому моменту, спустя почти год?

Марко прав. Он начнёт винить себя. Причём ту часть, которая была его поддержкой, силой, удерживающей на плаву, его защитником и стражем. Насколько же хрупкой оказалась его душа?

У Феликса есть особенность – называть образы, с которыми он ассоциирует ребят. Бьянка, например, знала, что её душа в глазах мальчишки – это Лазурный берег. Она даже несколько оскорбилась тому, что её сравнили с французским курортом, но все ребята согласились с таким сравнением, хотя Бьянка его так и не поняла.

Ваня – маяк. Имеет смысл,поскольку к его свету тянутся живые создания, растения, животные… Аспекты, как выяснилось, не исключение – вот это, конечно, офигеть не встать.

Феликс долго думал, прежде чем озвучить, как он видит душу Лёши Иванова. По итогу пришёл к выводу, что это залитый солнцем каньон. Арину он окрестил яблоневым садом, где под ногами яблоки хорошие и червивые, да только никто их не собирает. Девочка потом четыре дня с ним не разговаривала.

А вот у Тима душа оказалась снова спящим вулканом. Как ни старался мальчик добиться у Феликса разъяснения, тщетно. Феликс лишь вернулся к видеоиграм.

Бьянка вновь перевернулась на бок, бездумно глядя в окно, за которым пока ещё пели сверчки. Какая же душа у Кевина? Или… Какая она у самого Феликса? Дать характеристику довольно сложно, всё-таки его душа держится за покинутое тело несколькими нитями. Привязанными к сторонам его личности… К шести сторонам его личности.

Бьянка вдруг села, будто посреди ночи раздался трезвон будильника. Это как же ей не пришло подобное в голову?! Шесть нитей оказались столь сильными, что двадцать лет удерживали связь между телом и филактерией. Это не чары, наложенные психованным некромантом Рикардо, это его собственная, Феликса, воля остаться живым. То, что связывает его с этим миром, с самим собой!

Девушка вскочила с кровати и быстрым шагом пошла к двери, по пути накинув на плечи халат. Если она права, если она права хотя бы чуточку, то выходит, что душу Феликса можно вернуть обратно!

Сгорая от нетерпения, она протянула руку к дверной ручке, как вдруг застыла.

Марко захочет узнать её план. Стоит ей его озвучить, как он бросит все силы на то, чтобы его исполнить, а Кевин тем временем будет гнить в Чертоге, пока не расколется надвое. Но это их шанс отплатить профессору за те жертвы, на которые он пошёл. Разве он не заслужил увидеть конец своих мучений?.. Конец мучений его любимого сына? Но что теперь, проигнорировать предупреждение самого Авона Солара?

Спустя две минуты Бьянка ворвалась в комнату Юджина. Тот уже не спал, и с удивлением оторвался от учебника по призыву, который читал, лёжа в кровати, и воззрился на посетительницу.

-Привет, - запыхавшись, сказала Бьянка, - Ты мне поможешь. И… Ты что, спишь одетый?

Юджин хмыкнул и кивнул на планшет, на котором маркер вывел следующее:

«Одному из нас точно было бы неловко, если бы я спал голым».

Глава 18. Что отвлекает от главного

Для эксперимента выбрали просторную классную комнату. Хоть за окном уже серело предрассветное небо, внутри царил слегка зловещий полумрак. Юджин вопросительно кивнул на выключатель у двери, но Бьянка отрицательно помотала головой.

-Когда ты применишь заклинание, в свете не будет острой необходимости.

«Но что конкретно ты хочешь увидеть?» - начертал заколдованный маркер на новом планшете.

-Когда тебя обратили в вампира, - напрямик, безжалостно сказала Бьянка, - Последний этап пропустили нарочно, чтобы к тебе не вернулись твои воспоминания. А воспоминания и опыт - это как раз то, что делает тебя личностью, согласен?

«Ну… Допустим».

-Когда Кевин вернул твоим душе и телу человеческое состояние, они слились чрезвычайно точно… И потому так болезненно. Я хочу проверить силовые линии твоей души, чтобы понять, чего следует ждать Феликсу, если мы сможем избавить его от филактерии.

Юджин чуть помедлил, прежде чем написать следующую фразу на планшете. Впервые за долгое время на его лице отобразилось некоторое беспокойство:

«Дело благое, конечно, но… Я не уверен, что хочу смотреть на изнанку собственной души».

-Тогда зажмурься, - не очень-то вежливо бросила девушка.

«Договорились, - Юджин явно не уловил недружелюбный тон и воспринял это как серьёзный совет, - Надеюсь, мы сможем помочь Феликсу, однако что насчёт Кевина?»

Вместо ответа Бьянка чуть скривилась. Ей было противно слушать имя своего друга из уст того, кто приложил руку к его изгнанию. Она села на ближайший стол, глядя куда-то поверх правого плеча Юджина. Пару раз делала вдох, словно хотела что-то сказать, но, в конце концов, выдала следующее:

-Я никогда не спрашивала, почему ты тогда напал на огненного придурка.

Юджин чуть приподнял свои чёрно-седые брови. Затем провёл рукой по планшету, позабыв о маркере.

«Мне было очень грустно».

-Это не ответ.

«Ответ. Я несколько месяцев не был в состоянии почувствовать хоть что-то. Тем, кто подал мне руку, был Кевин… Как и Мария шестьсот лет назад. Я ценил обоих по-настоящему, и с обоими же просчитался».

-Ты не можешь винить Кевина за то, что он защищал свою жизнь и жизнь своих друзей! – вспылила Бьянка, - Вот почему ты меня так сильно злишь. В твоей голове Кевин – предатель, который убил твою названую мать. Ту самую, кстати, что заперла тебя в гробу на шестьсот лет!

«Я знаю».

-И что это знание тебе даёт? К какому выводу ты пришёл, когда ваша дуэль закончилась? Когда ты узнал, что Кевин ушёл в добровольное изгнание?

«Что меня в очередной раз оставил тот, кого я любил».

Бьянка едва не взорвалась от ярости. И снова, снова эти события Юджин выставляет так, будто он жертва, будто он пострадал больше всех остальных! Будто это не Кевин в Огненном Чертоге, а он! Бьянка всматривалась в безэмоциональное, красивое лицо, силясь разглядеть хоть толику тех чувств, что помогли бы ей меньше ненавидеть этого инфантильного, мрачного принца, и не находила. Вместо этого она, не скрывая презрения, махнула рукой – колдуй, мол.

Юджина, казалось, никак не задело то, что его слова восприняли в штыки. Он с готовностью кивнул и встал посреди комнаты. Это был первый раз, когда он применял «Зеркало души», а потому сам не знал, чего им следует ожидать. Но если, по словам Бьянки, это может помочь Феликсу, то Юджин был готов помочь ей. Прижав три пальца к груди, он закрыл глаза и проговорил в уме заклинание.

Поначалу Бьянке показалось, что чары не сработали. Во всяком случае, в классе определённо не стало светлее, как было, когда «Зеркало души» применил профессор Де Лос Сантос. Тогда по всей комнате разлетелись фракталы души, яркие, как многочисленные фонарики, между которыми мерцали электрические разряды – Искра жизни.

Сейчас же не было ничего похожего. От Юджина исходили слабые, ломаные линии силы, что кое-как соединяли тусклые, как нить накала перегоревшей лампочки, пятнышки света. Они почти терялись в предрассветной серости. Бьянка непонимающе захлопала глазами, затем обошла мальчишку по кругу. Тронула пальцем одно из пятен, что показалось ей на сотую долю ярче остальных.

Четыре фигуры у костра где-то в лесу. Но воспоминание слабое, а силуэты почти стёрты, только понятно, что один из людей лежит.

Другая более-менее светлая сфера превратилась в комнату, где силуэт лежал на полу, а кто-то другой, низкий и с рогами, о чём-то говорил, отчаянно жестикулируя.

Бьянка задумчиво упёрлась подбородком в ладонь. Юджин не шевелился.

-Глаза уже можно открыть, - заметила девушка, прохаживаясь между столами. Вместо ответа Юджин замотал головой. Планшет вывел всего два слова: «Мне страшно».

Не совсем понятно, что могло испугать мальчишку, подумалось Бьянке. Конечно, все фракталы выглядят очень бледно, неустойчиво – Марко сказал на одном из занятий, что их следует постоянно подпитывать подходящими эмоциями или общением с теми людьми, что участвовали при создании этих воспоминаний. Иначе они со временем гаснут. Но даже так, было тут что-то ещё…

Бьянка подняла взгляд чуть выше, к потолку, и вдруг замерла, не донеся правую ногу до пола.

Её прошиб холодной, почти ледяной пот, а руки задрожали от ужаса. Потому что над потолком висел каменный гроб.

Это тоже был фрактал, только абсолютно чёрный, полностью опутанный нитями силы. Между ними и мерцала время от времени Искра жизни, словно оставляя без внимания другие, маленькие тусклые пятнышки света. Гроб поглощал весь остальной свет и неторопливо раскачивался прямо над головой Юджина, что, крепко-накрепко сжимая веки, стоял посреди комнаты.

«Мне страшно» - чернела надпись на планшете в руках у мальчика.

Бьянке понадобилось приложить огромное количество усилий, чтобы не запаниковать. Она должна была этого ожидать, но, как оказалось, не была готова ни на йоту. Тем не менее, она, сглотнув комок в горле, забралась на парту и кое-как выпрямилась. Пару раз протягивала руку к страшному фракталу, но одёргивала себя. Даже отвесила себе пощёчину, заставив Юджина дёрнуться от неожиданности. И, наконец, решилась.

Фрактал, моргнув, исчез. Затем от того места, где он висел, прочь поползли чернильно-чёрные пятна, выводя картину.

Это был Юджин. Он лежал подле гниющего тела в истлевшей мантии и короне. Лицо его не выражало ровным счётом ничего, он слепо смотрел перед собой, в крышку гроба, испещрённую царапинами от острых вампирских когтей. Из его глаз безостановочно текли слёзы. Свирепое выражение лица выдавало в нём того самого Юджина-вампира, убийцу, и он явно не понимал, почему плачет. Но плакал всё равно.

Может быть, он рыдал первые десять лет. Или двести.

Бьянка пошатнулась, не сводя глаз со страшной картины. Образы между тем менялись, потому как мальчик протыкал себя когтями, силясь прекратить пытку. Беззвучно кричал и бессильно терял сознание. Бился головой о каменные стенки своей тюрьмы и ломал себе руки и ноги…

Бьянка аккуратно слезла с парты. Затем подошла к Юджину, что всё ещё стоял, зажмурившись, посреди комнаты, и обняла его.

Так они простояли около часа – заклинание давным-давно рассеялось, за окном вовсю принимался рассвет и где-то с верхних этажей раздались неразборчивые голоса, но Юджин и Бьянка так и не сдвинулись с места. Плечи у обоих содрогались.

Если бы «Зеркало души» тем утром Юджин применил ещё раз, он бы смог увидеть сверкающую доселе невиданным светом большую белую сферу.

Когда Бьянка спустя какое-то время пришла в себя и поднялась на вершину пирамиды, её ждало ещё одно потрясение, хотя она была уверена, что её в тот день больше никакие испытания не ждут. Без стука войдя в кабинет профессора Де Лос Сантоса, она обнаружила его на коленях перед своим столом. На ковре перед Марко сидел Феликс, спрятав лицо в ладонях.

Профессор сжимал в руках серебряный кувшин-филактерию. От него к сердцу Феликса вели четыре мерцающие синие нити.

-Феликс скоро умрёт, - сказал Марко как-то за завтраком. Близнецы и Тим вытаращили на него глаза, Арина прижала руки ко рту, а вот Бьянка бесстрастно покачала головой.

-Не умрёт, - категорично сказала она, - Я понимаю, почему вы так думаете, но у меня есть решение.

Марко повернул к ней голову.

-Какое может быть у этого решение? У сына оборвались ещё две нити. Я полагаю, моё ослепление пробудило в нём иррациональный ужас. Он даже не узнал меня, собственного отца.

Все посмотрели в дальний угол столовой, где сидел на стуле Феликс и чуть раскачивался. На лице его уже не было улыбки, а отвечал он односложно, едва понимая, что ему говорят другие. Злополучный кувшин валялся подле него.

-Я целую неделю провела с Юджином, изучая строение его души, - заявила Бьянка, - Вы знаете его историю, и знаете, что он испытал нечто похожее. Так вот, выдрать душу из живого человека невозможно. Даже если фракталы покинут внутренний косм души, на их месте остаются то, что я называю «пазами».

-Пазами? – переспросил Марко.

-Опустевшие слоты, пробелы в структуре, что помнят о приобретённом фрактале. Между пустыми пазами Искра жизни пробегает тоже – она заставляет вспомнить то, что человек, казалось бы, помнить не должен. Тело и разум считывают эти сигналы по-разному. У Юджина, к примеру, эмоции вызывал его отец, хотя он не должен был помнить, кто он такой после своего неполного обращения в вампира.

-Где он, кстати? – Лёша осмотрел комнату так, будто Юджин мог спрятаться за ближайшим стулом, - Я его давно не видел.

-Отправился к роялистам, - ответила Бьянка, - Они сказали, что получили доступ в библиотеку. Не суть важно…

-Как это – не суть важно? – всерьёз возмутился Ваня, откладывая в сторону вилку, - Разве наша конечная цель не вызволить Кевина?

-Конечно, - осторожно сказала Бьянка, - Но…

-Вот всегда есть «но», - мрачно перебил Ваня.

-Однако, мы должны серьёзно подумать о душе Феликса, - отрезала девушка, - Хоть прогноз сеньора Марко чересчур мрачный, всего четыре нити удерживают связь между душой и телом – это буквально на честном слове.

-Но как вы собираетесь помочь моему сыну? – спросил профессор. Хоть его лицо обычно и напоминало посмертную маску, сейчас эмоции на нём угадывались почти без труда – надежда и воодушевление.

-Следует привязать фракталы из кувшина к подходящим пазам, оставшимся в теле, - сказала Бьянка, - Воссоздать воспоминания, применить зачарование и проложить маршруты для Искры жизни.

-Но фракталов же тысячи! Сотни тысяч! – воскликнул Лёша, - Каждое воспоминание…

-Не каждое, - отрезал Марко, кивая своим мыслям, - Вы хотите разместить основные, личностно образующие фракталы, чтобы они перетянули за собой все остальные, когда связь будет достаточно прочной, верно?

Бьянка кивнула.

-А Тим затем развеет чары, наложенные на филактерию. Если всё сделать правильно, душа вернётся обратно. Основные воспоминания разложат по полкам все остальные, и Феликс вновь станет собой.

Марко в восхищении похлопал – вернее, два-три раза сомкнул ладони, не издав при этом ни звука, и встал из-за стола.

-Получается, мы можем приступить сегодня? Что вам для этого требуется?

-Мне понадобитесь вы, как тот, кто знал Феликса всю его жизнь. Арина, потому что она лучше кого угодно собирает сведения воедино… Ну и Тимка, конечно, тоже. Он минимизирует наши шансы сделать ошибку…

Тут раздалось оглушительное бряцанье вилки – это Ваня её швырнул на тарелку так, что та раскололась надвое.

-Кевин! Аль Рахим! – громко крикнул он, - Мне сам Аспект огня сказал, что его душа расколется надвое! Мы с этим что-то будем делать?!

Бьянка, нахмурившись, постучала по столу пальцами.

-Юджин отправился за нужными сведениями, Ваня. Мы тем временем можем заняться проблемой Феликса. Или ты забыл, что это было частью нашей сделки с профессором?

-Ты даже не знаешь, сработает это или нет! – окончательно вспылил Ваня и встал, опрокинув стул, - У нас есть возможность не экспериментировать и вызволить Кевина до того, как его душу тоже придётся собирать по кускам!

Тут уж взбеленилась и Бьянка – вероятно, сказались последние несколько дней наедине с фракталами души Юджина.

-А ты знаешь, как это сделать?! – заорала она, - Ты освоил призыв демонов?! Я имею в виду, тот призыв, что не включает в себя жертвоприношения и проклятия всей своей родни?

-Если я поговорю с Авоном Соларом…

-Нет.

Это сказала не Бьянка, и даже не Лёша. Тим с необычно суровым для себя выражением лица глядел исподлобья на Ваню и сжимал кулачки.

-Мы только калечим себя, - сказал он, - Только ссоримся. Мы должны сделать что-то хорошее и помириться.

-Тим прав, - сказала Арина и погладила мальчика по рыжей макушке, - Мы переполнены раздражением и злобой. С таким состоянием души…

-Душа! Душа! – выплюнул Ваня, - Почему это всё, что я слышу в последнее время?! Кто из вас вообще думал о своей душе, пока не попал в эту дыру?! Никто!

-Потому что у нас внутри долгое время всё было на своих местах. А сейчас там много чего не хватает, - тихо сказала Арина.

Ваня не нашёлся, что ответить. Отпихнув стул в сторону, он вышел из столовой, громко топая по коридору. Чуть пожав плечами, будто извиняясь, следом пошёл Лёша. Кажется, было бы намного проще, если бы его брат изначально сказал всю правду – что он уже поговорил с Аспектом огня ещё раз. И что дела у Кевина совсем плохи.

-Мне плевать, чем они там собираются заниматься, - Ваня рявкнул в ухо подоспевшему брату, - Я сделаю это сегодня. Мне бы пригодилась помощь, но ты мой брат, и я знаю, что ты против этой затеи…

-Я против, - подтвердил Лёша, бодрым шагом поспевая за Ваней, - Но я твой брат.

Глава 19. Я выживу

Часть третья. Погляди, кем я стал

Глава 19. Я выживу

-Я бы хотел, чтобы меня оставили в покое.

-И каким же это образом? Я – часть тебя, и не могу оставить себя в покое в таком состоянии. Юджин…

-Не напоминай мне о нём!

-Ты сам о нём думаешь, идиот. Так вот, Юджин около года провёл в психушке, пережив потрясение. Тут психушек нет, как и доброго доктора Кюри, что задаст нужное направление. Значит, придётся разобраться самому.

-А если мне надоело разбираться самому? Мои попытки принимать сложные решения привели нас сюда. Моё высокомерие позволило мне думать, что я могу справиться с чем угодно…

-Но?.. У меня есть чувство, что будет «но».

-Но! – проорал Кевин, - Я, очевидно, не мог справиться с чем угодно! Доволен?!

-Нет. Я потерял родителей и любимых друзей. Я не могу быть доволен.

-Это я их потерял.

-Я – часть тебя.

-Тогда часть не самая лучшая.

-Почему? – Нивек не повышал голоса, но Кевина вопрос взбесил.

-Да потому, - он чуть не задыхался, поскольку слова лезли вперёд нескончаемой чередой, и он едва успевал расставить их в нужных местах, - Потому что ты – моя ярость, моё обжигающее пламя, моё зло, мои прорезавшиеся рога! Ты приносишь страдания и шрамы, не заживающие потом всю жизнь!

-Если ты про Скарлетт Айгрид…

-Да, твою мать, я совершенно точно говорю про Скарлетт Айгрид!

-Я позволю себе напомнить, - впервые за долгое время голос Нивека перестал быть ровным и отрешённым, а зазвенел от обиды и гнева, - Что чокнутая, алчная стерва заперла нас в сундуке! Морила голодом и изолировала от остальных детей! Специально заморозила кладовку и заколотила в ней окна!

Кевин перекинул ногу на ногу, чуть съехав вниз на песчаной дюне.

-Будь я человеком, такого бы не произошло.

-Да неужели?! – Нивек окончательно взвился, - То есть, она бы не набросилась на любого другого ребенка с достаточно сильным внутренним магическим потоком? Не досталось бы Тиму, которому она вспорола руку и похитила кровь? Бьянке, которая зачаровывает без карты? Да её собственные родители приковали её к батарее и использовали, как грёбаный банкомат! В лице Айгрид она бы точно нашла сочувствие, верно?!

Кевин закусил губу. Он думал.

-Всё равно она права. Айгрид, я имею в виду.

-По поводу? – отрывисто спросил Нивек.

-Что наказание не равно преступлению. Тюрьма, может… Запрет на работу с детьми, пусть и пожизненный, но ты буквально сжёг её заживо.

-Я был ребёнком, - отчеканил демон, - Ты был ребёнком. Окружённый любовью матери и ласковой суровостью отца, ты не понимал, что происходит, и чем ты это заслужил. И, раз уж мы откровенны, и у нас в запасе целая, чёрт её дери, вечность, я закину спойлер[1] – ты НИЧЕМ это не заслужил.

-Зато заслужил изгнание.

-Мой дед – старомодный шовинист-ублюдок.

-Ну да… Забавно, не так ли? Твоя демоническая натура и возможность исполнять желания сводит с ума людей, а моя человеческая суть – бельмо на глазу у вожака огненных демонов. Ну и где тогда моё место, если не здесь?

-Рядом с твоими друзьями. Рядом с твоими родителями.

-Заткнись, Нивек, - посоветовал Кевин и сел на песке, заставив себя разлепить плотно сомкнутые веки, - Этот поезд уехал навсегда. Отец сказал, что никогда не простит мне мой поступок. А ребята… Даже думать об этом не могу. Может, через лет десять они поймут, для чего я это сделал.

-Будь честен с собой, хотя бы раз, - устало проговорил Нивек, - Ты сделал это ради себя. Чтобы больше не быть старшим. Ответственным за их благополучие. В особенности за благополучие Юджина, который и не жил-то вовсе…

-Замолчи уже! – заорал Кевин, схватившись за раскалённые добела рога, - Почему бы тебе просто не заткнуться?! Просто и быстро, а?

Но с каждым разом этого становилось всё тяжелее добиться. С тех самых пор, как нога Кевина ступила на белые пески Огненного Чертога, Нивека было непросто заставить молчать. Он всё говорил и говорил, причём вещи столь неудобные, неприятные и попросту злые, что Кевин начинал понемногу сходить с ума. Поначалу он пытался игнорировать этот навязчивый голос, потом заглушить, горланя разного толка песни, что он успел запомнить за свои уже почти четырнадцать лет. Но, в конце концов, сдался. По нескольку часов, почти не двигаясь, разговаривали они об изгнании. О родителях, о бабушке с дедушкой, что лишились дела своей жизни. Про ребят, в особенности о Ване с Лёшей, что наверняка пережили новости хуже, чем кто-либо ещё. Быть может, даже хуже, чем Тим, что постоянно таскался за Кевином, подобно хвосту. Вот насчёт Бьянки Кевин не был уверен. Они большую часть времени проводили в перепалках… Хотя ссоры с ней и ссоры с Нивеком – две совершенно разные вещи. Поэтому Кевин пытался их избегать как можно дольше, и сосредотачивался на том, что его окружало.

Огненный Чертог Кевина поразил своей странностью… Или ему хотелось так думать, что поразил, поскольку каждое положительное чувство, будь то любопытство, воодушевление или интерес, моментально оспаривалось вкрадчивым голосом Нивека – действительно ли тебе интересно, или ты просто пытаешься отвлечься? В самом деле ли удивительны три ярких солнца, что сияют на кроваво-красном небе, или ты пытаешься не вспоминать солнце земное?.. Кевин не знал ответов на эти вопросы. Как правило, после того, как Нивек их задавал, они затевали очередную ссору на четыре часа.

Всё изменилось. Всё было по-другому.

Небо всегда было красным, а три солнца сменяли друг друга каждые сутки, прогоняя любой намёк на тень или ночной покой. От края до края, до узкой линии горизонта, сплошь рассыпалась песчаная пустыня. Ни растений, ни животных, ни других изгнанных демонов – только белый жаркий песок.

На этом можно было бы и закончить незамысловатое описание измерения Авона Солара, да только нельзя упустить из виду ещё одну вещь – огромную крепость в центре пустыни, от стен которой в разные стороны тянулись туго натянутые стеклянные цепи, крепления которых уже давным-давно были погребены в песке. Вокруг крепости дышал адским жаром ров, до краёв наполненный бурлящей лавой. Из-за стен, ввысь, бил нескончаемый поток раскалённого добела пламени, теряясь где-то далеко вверху.

У этого сооружения была одна очень странная, сильно испугавшая Кевина особенность: куда бы он ни повернул – налево, направо, да даже если поворачивался к ней спиной – крепость всегда возникала прямо перед его взором. Словно все дороги, если таковые и проложить, вели бы к её грубым обугленным стеклянным стенам, к вертикальному пламени и прозрачным цепям.

Мальчишка не сомневался – там обитает Авон Солар. А может, этот поток огня он и есть, а может, и вся пустыня. Честно говоря, ему это не было интересно ни на йоту. Он решил, что будет передвигаться спиной вперёд, если понадобится, лишь бы не приближаться к столпу пламени. Но поскольку подобный способ путешествия оказался очень утомительным, Кевин вскоре оставил эту затею, бездумно бродя вокруг крепости часами, днями, неделями… Тогда-то Нивек проснулся в нём окончательно, и всё подкидывал и подкидывал непрошенные мысли, доводя до дрожи, истерики, бешенства…

Кевин понял – ему нужна рутина. Определённая последовательность, которой он будет следовать каждый день, с чего-то начинать и чем-то заканчивать. Тогда его разум сохранит хоть какую-то целостность. Будучи неплохим чародеем, он не сомневался в том, что сможет поддерживать свою жизнь, хоть и не понимал до конца, для чего. Где-то в глубине его измученной души сохранились воспоминания о людях, которых он любил больше всего на свете. И понял, что не посмеет их предать, самовольно отказавшись от жизни, сколь ни бессмысленной она казалась теперь.

Или это Нивек услужливо показывал слегка размытые лица мамы и папы, ребят, Дельфины, стоило ему впасть в отчаяние?..

Тем не менее… Тем не менее! Завтрак. Он колдовал, сотворяя кофе, бутерброды, воду. Прогулка. Он наматывал круги вокруг огненной крепости, вдыхая обжигающий воздух. Обед. Сон. Сон после сна. Завтрак.

Иногда он терялся. Кажется, завтракал, а в следующее мгновение оказывался посреди обугленного песка, хрипло дыша, потому что сорвал голос, крича от невыносимой боли. И тогда падал на песок, свернувшись калачиком и дрожа, будто от холода, хоть на его смуглую кожу падали лучи сразу трёх светил.

-С чего всё началось? – глухо спросил он Нивека.

-С того же, чем и закончилось. Скарлетт Айгрид.

-Да… Верно. Дельфина же открыла школу сразу же после этого случая. Никогда не задумывался, почему?

-Разумеется. Она думала, что ты поможешь ей исцелить её дочь.

-Но зачем мне это делать? Ведь это я же её и покалечил.

-Мы это уже проходили. Не стоит винить себя. Айгрид сама виновата, - отрезал Нивек.

-Но как же это должно было быть тяжело… Для них обеих. Дельфине – взять меня на обучение. Айгрид – смириться с тем, что её мать обучает «огненного ублюдка». Ты знаешь, чего ей стоило убедить родителей, убедить меня, что она не причинит мне вреда?

-Знаю. Я всё видел своими глазами.

-Да… Мама на неё даже смотреть не могла. А mama Penelope[2] так и вовсе набросилась с проклятиями. Не могу их винить. Странно, что папа согласился её выслушать.

-У Дельфины подвешен язык.

-Более чем. Её бывший муж, Фрэнк Айгрид, был политиком.

-Это многое объясняет.

Кевин перевернулся на другой бок.

-Кроме того, как она всё-таки убедила родителей отдать меня на воспитание, причём в школу закрытого типа. Я ненавижу всё закрытое.

-Потому и выбил все замки в школе в первый же день, - заметил Нивек.

-Ты бы поступил точно так же.

-Я и поступил.

-Ты – не я!.. А, ладно. Но да, признаю, я ожидал, что она в любой момент поступит так же, как и Скарлетт. В конце концов, это был самый простой путь, чтобы исцелить ожоги, нанесённые огненным демоном.

-Но она не стала.

-Хотя явно об этом думала.

-Было бы глупо об этом не думать, - эхом отозвался Нивек, - Ты буквально ходил перед ней, напоминая об ошибках её дочери… О её собственных ошибках. И ты же оставался решением.

-Она сильная женщина, - заметил Кевин, бездумно глядя вверх, в кроваво-красное небо, - Я бы так не смог, ни за что не смог. Я бы сбежал от всего этого.

-Ты и сбежал.

-Да…

Мальчишка обратил свой взор на крепость. Там, как и всегда, вился в сумасшедшем танце огненный столп. Кевин слегка покусал губы.

-Как насчёт прогуляться, моя жуткая, отвратная сущность? – спросил он вслух.

-Я не могу противиться, моя белесая, полусвятая половина, - с жутким сарказмом проговорил Нивек, - Но могу я узнать, в чём причина такого энтузиазма?

-Разве ты – не часть меня? Разве ты не знаешь? – хмыкнул Кевин, поднимаясь на ноги.

Впервые за всё время Нивек не ответил. Словно думал о чём-то своём. И Кевина это встревожило, поскольку он должен был знать, о чём. Ведь Нивека-то никакого и не должно быть!

-Эй! – позвал он нерешительно, - Странный момент, чтобы, наконец, внять моей просьбе заткнуться! Что там у тебя?

-А ты разве не знаешь? – горько переспросил Нивек.

И Кевин замолчал. Вместо этого он пошёл к крепости, взрывая босыми ногами раскалённый песок. Время от времени он швырялся огнём, просто чтобы развеять скуку. Он не сводил глаз с вертикальной, раскалённой добела линии. И чуть не подпрыгнул – это Нивек вдруг решил затянуть песню.

-Сначала я испугался,

Я словно окаменел…[3]

Кевин против воли улыбнулся.

-Всё думал, я никак не смогу жить без тебя рядом…

-Но я провёл много ночей, размышляя о том, что ты сделал…

-И вырос сильным, понял, как жить дальше…

Так, горланя бессмертную песню Глории Гейнор, Кевин всё шёл и шёл к стеклянной крепости, понятия не имея о том, что его ждёт дальше. И что за ним уже долгое-долгое время наблюдают чужие, обжигающие глаза.

[1] Спойлер – информация, раскрывающая интригу. К примеру, заглянуть в конец книги, чтобы узнать, чем всё закончилось.

[2] Mama Penelope – здесь – бабушка Пенелопа. В испанском языке стираются границы между поколениями, поэтому мама, бабушка и прабабушка – ко всем обращаются как к mama.

[3] Gloria Gaynor – I will survive

Глава 20. Больше, чем надежда

Оглядываясь назад, Кевин говорил себе, что выбрал верную тактику, чтобы удержать разум в узде. Рутина действительно чрезвычайно важна, поскольку она привносила некое подобие порядка в его пребывание в Огненном Чертоге. И, вероятно, она же могла его спасти, будь он единственным обитателем этого кошмарного измерения. Но он не мог отделаться от Нивека, не было ни единого шанса. Неприятный демон всё донимал его, причём до такой степени, что хотелось выть. Отчасти по этой причине Кевину захотелось свою рутину нарушить. Отправиться туда, куда он твёрдо решил не отправляться – к крепости в середине пустыни.

По мере приближения он начинал понимать масштабы строения и искренне им удивился. Крепость была огромной, и стены уже доставали до самого неба, но идти ему предстояло ещё очень долго. Кое-как преодолев холм, он скатился по рыхлому песку вниз и обомлел.

Он оказался в саду. В самом странном саду, что ему довелось видеть, потому как всё здесь было сотворено из прозрачного стекла.

Деревья, странного вида цветы, лавовый фонтан и даже люди, что сидели на стеклянных лавках и читали стеклянные же газеты. Наклонившись к тому, что, по идее, должно было быть розовым кустом, Кевин разглядел малюсенького прозрачного жука, что пристроился на листике. Неподалёку, в зарослях стеклянной травы, устроилась на пикник семья из четырёх человек. Дети, смеясь, застыли в вечных догонялках, а взрослые расстилали тонкое, невесомое покрывало.

-Невероятно! – выдохнул Нивек.

Кевин был с ним согласен, хоть и не спешил делиться своими мыслями. Чья-то искусная рука слепила огромное количество статуй, в точности воссоздав какой-то случайный парк… Явно земной, потому что рогов на головах смеющихся, счастливых людей не наблюдалось.

-Песок, - проговорил Кевин, наклонившись к маленькой прозрачной собаке, которую владельцы-статуи выгуливали в парке, - Песок, понимаешь?

-Нет?

-При должной температуре песок превращается в стекло… Впрочем, неважно, - Кевин выпрямился, - Только вот сколько их здесь?..

Лучшим ответом на этот вопрос было бы «много», но даже эта весьма растяжимая характеристика не подходила стеклянному саду. Взобравшись (не без труда, стекло не представляло опасности, но было очень гладким) на высокое дерево, Кевин оглянулся и присвистнул. Повсюду, насколько хватало глаз, виднелись новые и новые фигуры. Они переливались красным и оранжевым и отражали лучи трёх солнц. Статуи непредумышленно создавали лабиринт, в конце которого разлился лавовый ров.

-Зачем нам вообще туда идти? – спросил Нивек.

-Затем, что почему бы и нет, - отрывисто проговорил Кевин и спрыгнул вниз, на стеклянные плиты. Не удержав равновесия, грохнулся оземь и от души ругнулся.

Статуи, статуи, статуи… Казалось, что они никогда не закончатся. Не раз и не два Кевину приходилось протискиваться сквозь стеклянную толпу людей, то выстроенных хаотично, то стоящих в ряд, подобно солдатам. Много проблем доставляли заросли кустов с чрезвычайно тонкими прозрачными листьями – о такие можно серьёзно порезаться. А чего стоили целые экспозиции, баталии!..

-Красиво, - заметил Нивек, когда они проходили по импровизированному полю боя, на котором сражались несколько сот статуй, - Но в чём смысл?

-Насилия? – мрачно спросил Кевин, - Или этого артхауса в целом?

-Да и того и другого, в общем-то. Что мы успели увидеть? Городской парк, стеклянные джунгли, сражения…

-Странно, что ты до сих пор не догадался, ты же у нас такой умный, - съязвил Кевин, на секунду остановившись, чтобы поглядеть, как одна статуя возвышается над другой, поверженной в грудь длинным тонким копьём, - Это всё игрушки.

-Прошу прощения?

-Игрушки, как были у нас с тобой в детстве. Кто-то играл в семью на пикнике в парке. Кто-то посадил лес. Кто-то играл в солдатиков, пока ему, конечно, не наскучило. Сдаётся мне, - Кевин поглядел на массивные натянутые цепи, ведущие к крепости, - Что мы не единственные, кто был сюда изгнан.

-Ты имеешь в виду других демонов? Других людей?

-Нет, - протянул Кевин, усаживаясь рядом с поражённой копьём статуей, - Едва ли.

-Тогда кто?

-Господи, ну в кого ты такой тупоголовый? Авон Солар, конечно же.

Нивек на секунду замолчал.

-Авон Солар играет в солдатиков? - уточнил он, - Создаёт джунгли из кварцевого песка?

-Тут не то чтобы парк развлечений, Нивек, - усмехнулся Кевин, - Поэтому, второй раз за день, почему бы и нет? Даже Юджин, - Кевину далось это имя с некоторым трудом, поскольку в груди предательски кольнуло, - Спустя какое-то время начал скучать в своей одиночной палате.

-Это не то чтобы «плохое настроение», Кевин. У него клиническая депрессия – так, кажется, сказала доктор Кюри.

-Что же, смею предположить, что она у него прошла. Хватило же ему сил сдать экзамены и навалять мне по самые помидоры. Боюсь предположить, что с нами бы стало, попади он тем ледяным копьём… Впрочем, - Кевин шлёпнул рукой по лежачей статуе, - Живой, вернее, стеклянный пример.

-У тебя порой странное чувство юмора, - заметил Нивек.

-Тогда порази моё воображение своим, звезда вечеринок, - ершисто заметил Кевин, - Только учти, что я суровый судья.

-Ладно, ладно… Эй, что хуже, чем семейное воссоединение средней американской семьи на День Благодарения, который заканчивается перепалками и дракой?

-Не знаю, что?

-Семейной воссоединение семьи аль Рахим. Оно закончилось нашим изгнанием.

-Очень неплохо, - кивнул Кевин, задумчиво вглядываясь в стены высоченной крепости, за которыми бушевало пламя, - Тогда вот тебе ещё одна – что хуже, чем быть запертым в одиночке?

-Это?

-Быть запертым в одиночке с кем-то. Особенно если у этого кого-то разговорчивость на уровне гребаного Губки Боба[1].

-А представь, каково мне – быть пришитым к сраному Сквидварду[2], - не остался в долгу Нивек.

Кевин почувствовал, что начинает закипать.

-А, так тебя это напрягает, верно? Ну, уж прости, что не свечусь от счастья. Мы, типа, в другом измерении. Навсегда.

-Прощаю, - до отвращения снисходительно сказал Нивек, - Но только до тех пор, пока ты не начнёшь играть на кларнете.

-Да иди ты, знаешь куда?

-Догадываюсь. Но он у нас один на двоих.

Тут Кевин действительно позволил себе лёгкий смешок. Чуть кряхтя, он поднялся вновь на ноги и с наслаждением потянулся. До крепости нужно было идти ещё много часов. Он не совсем понимал, зачем ему туда нужно, но не случайно же это центр пустыни? И Кевин сделал очередной шаг вперёд. Затем ещё и ещё. Он старался не думать о том, что ему делать дальше, когда он доберётся до огненного рва, окружающего крепость, потому что ответа у него не было.

Он едва преодолел очередной стеклянный холм, как вдруг остановился. Это Нивек – он задал вопрос, который был сравним с ударом сковороды в лицо:

-А что, если там выход?

О, лучше бы он этого не делал. Никакие предыдущие размышления, никакие перепалки, ссоры и даже внутренние драки с Нивеком не вызвали в Кевине большего бешенства, чем это, на первый взгляд, невинное предположение. В нём поднялась ярость столь неистовая, что рога начали искрить, загоревшись иссиня-белым пламенем.

-Нивек, - прорычал он, и пальцы его босых ног впились удлинившимися когтями в стеклянные плиты, а сам он сжал кулаки, - Ты, скотина, переходишь границы.

-Поч…

-Заканчивай со своим психоанализом, огненный ты урод! – заорал Кевин, глядя на своё отражение в ближайшей стеклянной статуе, - Нет отсюда выхода, понял?! Нет, и не было никогда! Здесь мы проведём вечность, нравится нам это или нет. Я не хочу слышать ничего, что начиналось бы со слов «А что, если», тебе понятно?!

-Предельно, - отвечало отражение, - Ты снова решил поиграть в отчаяние.

БАБАХ!

Это стеклянная статуя какого-то спортсмена, поднимающего вверх кубок за первое место, разлетелась на миллион осколков. Куски статуи разлетелись по очередной сценке, что теперь имитировала стадион, посекли небольшую оградку вокруг прозрачных трибун, застывших навечно зрителей и лоб Кевина.

Охнув, он присел на корточки и прижал руки к ране. Из-под дрожащих пальцев хлестала горячая кровь, заливая глаза и как-то слишком громко капая на ноги Кевина. Во всяком случае, он слышал каждый лопающийся кровяной шарик даже яснее, чем вопли Нивека, отчитывающего его за необдуманный взрыв.

-Стекло, стекло, идиота кусок! – вопил демон, и каждое слово эхом раздавалось в черепе Кевина, - Не смей взрывать стёкла!

Кевин убрал одну из рук ото лба. Сквозь пальцы всё ещё сочилась кровь – мокрая, горячая, краснее неба, краснее всех трёх солнц, взятых вместе.

-Да почему нет? -к ужасу Нивека, Кевин направил руку на другую статую – ту, что на этих странных соревнованиях вырвала второе место,-Вспыхни!

С оглушительным взрывом спортсмена разнесло в клочья, а кругом горизонтальным смертоносным дождём разлетелись осколки. На сей раз Кевин не пострадал, поскольку Нивек отчаянным усилием воли заставил себя отнять ото лба левую руку и наколдовать Каменную кожу. Заклятие, впрочем, тут же спало, хоть и успело защитить неразумного колдуна от последствий взрыва.

-Нет, нет, что ты делаешь?! – орал Нивек, а Кевин тем временем нацелился на очередную статую.

Кто-то разжигает огонь, а кто-то его тушит. Кто-то взрывает, а кто-то защищает от последствий взрыва. Такими всегда были их отношения, и, в общем-то, каждого всё устраивало. Нивек в полной мере осознавал, что он – воплощение храбрости, благоразумия, защиты и вынужденной жестокости, ярости Кевина. Он никогда не воспринимал себя, как нечто отдельное, а потому даже не смог дать себе другое имя. Но Кевин думал иначе.

Кевин – плакса, слабак, хрупкий и дёрганый мальчишка с таким количеством тараканов в голове, что впору вызывать дезинсекторов. Вероятно, поэтому он и начал считать Нивека кем-то другим, хотя размышлять так в корне неверно. Он есть один. Нет могучего демона по имени Нивек. Нет обнажённого нерва по имени Кевин, что не терпит несправедливости, лжи и боли. Он – все эти вещи.

И какая-то его часть это понимала. Она же снова и снова накладывала на мальчишку защитные чары.

Другая же часть взрывами превращала ближайшие стеклянные статуи в осколочные гранаты, что грозили его погубить.

Наконец, Нивек левой рукой врезал себе столь сильно, что он, качнувшись, рухнул на землю, тяжело дыша и истекая кровью. Над ним безмятежно расплывались два солнечных пятна. Краем уха Кевин ещё слышал немелодичный звон разбитых стёкол.

-Вот и кто ты после этого? – не скрывая досады и злости, сказал Нивек, - Вот чего это ради, ты мне можешь сказать?!

Кевин, закашлявшись, перевернулся набок и мутным взглядом оглядел разрушенные трибуны, на которых сыпались прозрачные зрители.

-Разве ты не часть меня? – вяло спросил он, - Тогда к чему мне отвечать, если и так понятно?

-С каждой такой выходкой я понимаю тебя всё меньше, - зло проговорил Нивек.

-Ладно, - ничуть не удивился Кевин, - Мне плевать… Просто не заговаривай больше про выход из Чертога.

-Потому что надежда – это плохо?

Кевин вытянул правую руку и щёлкнул пальцами по одному из маленьких осколков, что усеяли разгромленный стадион.

-Потому что мне нужно нечто большее, чем просто надежда, Нивек.

[1] Герой популярного мультсериала

[2] Персонаж из того же сериала. Отличается крайне мрачным, негативным отношением ко всему, что его окружает

Глава 21. Свет я оставлю включённым

На территории школы «Этернидад» располагались шестьдесят четыре могилы. По большей части там покоились некроманты, но затесались среди мертвецов и несколько чародеев другого толка – криоманты, пироманты, психокинетики. Профессор Де Лос Сантос ещё до первого занятия подчеркнул, что каждый из упокоившихся подписал письменное согласие на практическое применение некромантии к своим телам. Вроде как приносили себя в жертву науке.

-Впрочем, кому-то местная секта просто заплатила, - мрачно заметил Марко, листая папку с подписанными согласиями. Каждый документ был бережно заламинирован и надёжно защищён чарами от огня и сырости.

-Простите, - Бьянка непонимающе глядела на директора, - Кто-то готов к осквернению своей могилы за деньги? Какой в этом смысл?

-Это способ будущих мертвецов позаботиться о своих живых в последний раз, - пояснил Марко, - Бесчисленное число волшебников, насколько бы талантливыми они ни были, не могли найти себе место в жизни и обеспечить достойную жизнь детям или внукам. Кто-то шёл и на такие жертвы, как, например, Лючия Гутьеррез. Ведьма хоть куда, могла в одиночку наколдовать метеоритный дождь… Да только стихийные бедствия нынче спросом не пользуются, вот и проработала всю жизнь низшим чиновником с минимальным окладом. А когда ей диагностировали аневризму в пятьдесят лет, она пришла сюда, в Этернидад. Подписала бумаги и отправилась доживать то, что ей осталось.

-Как-то грустно, - заметил Тим, что сидел чуть поодаль. Он часто захаживал в кабинет к Марко, но не говорил, зачем.

-Нас окружает невероятное количество грустных вещей, Тим. Чтобы не сойти с ума, следует сосредотачиваться на весёлых, - заметил профессор.

-А если человек не может стать весёлым, зная, как вокруг много грусти? – спросил мальчик, гладя уши своего плюшевого зайца. Бьянка скосила глаза на профессора, что, казалось, был несколько озадачен таким вопросом.

-Тогда, вероятно, человек станет носить подарок своего сына на день рождения поверх чёрного костюма-тройки, - со вздохом отвечал Марко, и дети вздрогнули, - Возьмите, - он протянул Бьянке распечатанный список, - Тут указаны все могилы, которые я рекомендую использовать для практики. Вы очень скоро поймёте, насколько это трудоёмкий процесс.

Только сейчас, спустя почти полтора месяца после этого разговора, Ваня и Лёша действительно начали понимать, что профессор Де Лос Сантос имел в виду под «трудоёмким процессом». Воспитанные стереотипами и будучи полными нулями в некромантии и исследовании душ, мальчишки были уверены, что достаточно встать около места упокоения чародея и замогильным голосом произнести «Восстань»! Строго говоря, первые пару попыток они посвятили именно такому процессу, а затем всё-таки взялись за учебники, конспекты, распечатки…

-Иногда создаётся впечатление, - Ваня хмуро глядел на могильную плиту, на которой были высечены даты рождения и смерти, - Что принцип трактовки Галлоса-Уоллеса – единственный закон, которому следуют чародеи. Ты видел полное заклинание для вызова упокоенной души? Двадцать шесть страниц!

Для наглядности Ванька помахал учебником перед носом Лёши, что рисовал в своей тетради какие-то каракули. Он отмахнулся.

-Если верить Марко, - он пропустил слова брата мимо ушей, - То душа и тело неотделимы друг от друга, так?

-Ну?

-Стало быть, и после смерти душу не вызвать, если тело, к примеру, уничтожено?

-Пока ты звучишь логично, - съязвил Ваня, - Но к чему…

-А вот к чему, - Лёша отбросил тетрадь в сторону и встал около могилы Лючии Гутьеррез, похрустев затёкшими плечами, - Это только догадка, да и глупая, скорее всего… Но всяко лучше того заклинания на двадцать шесть страниц. Так мы ничего не добьёмся, а времени у нас в обрез.

-Так, погоди, - заволновался Ваня и тоже встал на ноги рядом с братом, - Что ты собираешься сделать?..

Вместо ответа Лёша воткнул пальцы в рыхлую землю и прошептал:

-Зеркало души!

Пару секунд не происходило ровно ничего. Только внезапно налетевший ветер легонько потрепал могильные цветы. Затем от просевшей земляной насыпи вверх пошли уже знакомые, едва видимые силовые линии души. Фракталы были абсолютно, беспросветно чёрными, и по линиям не гуляла светлая Искра жизни… Лёша в задумчивости сел на траву, отряхивая ладони.

-Что ты… - начал было Ваня, но Лёша его остановил взмахом руки. При этом прилипшие комья грязи полетели брату в лицо и он не на шутку рассердился.

-Бьянка говорила, что фракталы, за которые цепляется душа, оставляют свой след, даже если их выдрали из тела, - Лёша кивнул на могилу, - Что, если речь не только про живых людей? Что, если мы говорим про мёртвых тоже?

-То есть, - злость Вани как рукой сняло и он задумчиво оглядел место упокоения бедной Лючии, - В оставшемся теле есть те самые «пазы», о которых она говорила?..

-…И, заполнив их, мы сможем поднять и мёртвого.

-Братец, это уже воскрешение, а не некромантия, не находишь? – с тревогой спросил Ваня, разглядывая опустевшую карту души покойницы.

-Да щас, - фыркнул Лёша, - Мы не можем призвать полноценно душу из измерения Аспекта смерти. Никто не может. Только какие-то её очертания.

-Нам и не нужно тревожить Мира Плиса, - опасливо заметил Ваня. Вопреки всему, он очень боялся даже произносить общеизвестное имя Аспекта смерти, - Кевин, слава богу, не в его владениях.

-Вот я и говорю, - очень терпеливо, почти снисходительно сказал Лёша, пересыпая могильную землю из ладони в ладонь, - Что подход некромантов к призыву нам никак не поможет. У нас нет тела Кевина, чтобы воззвать к фракталам его души. Стало быть… Его Зеркало нам нужно заполнить самим.

Пауза.

-Не зна-аю, - протянул Ваня, опершись на старую кованую оградку, - Мы не можем просто создать душу существующего человека… Демона.

-Нам и не придётся, - усмехнулся Лёша, кивнув на опустевшее зеркало покойной ведьмы Лючии, - Вот тебе готовый шаблон.

Ваня поперхнулся воздухом.

-Т-ты, - он от души прокашлялся, но всё равно говорил невнятно, - Ты предлагаешь использовать отпечаток чужой мёртвой души, чтобы призвать живую?!

-Верно, - кивнул Лёша, - Правда, на этом я закончу свои попытки выглядеть как человек, у которого есть план. К чему это приведёт, я не знаю.

-ТАК МОЖЕТ, И НЕ БУДЕМ ТОГДА…- смятению Вани не было предела, от возмутительности предложенной идеи его даже раздуло, но брат его тут же осадил – будто в накачанный до предела воздушный шар ткнули перьевой ручкой.

-А я и не хочу к этому прибегать, Ваня, - тихо сказал Лёша. Русые волосы падали ему на лицо, скрывая глаза, но губы чуть подрагивали, - Правда, не хочу. Но последнее, что ты услышал от Авона Солара, меня сильно испугало. Слишком сильно испугало.

Ваня, чертыхнувшись, отвернулся от злополучной могилы. Он и сам уже несколько дней не мог выкинуть из головы то, что услышал. Что теперь Кевин вредит себе. Что его ссоры с самим собой переросли в настоящую войну, где он – единственный пострадавший. Ваня даже умудрился увидеть это во время последней медитации – измученный, хохочущий и плачущий Кевин, что извивался посреди осколков стекла, вымазанный в спекшейся крови. Зрелище оказалось столь кошмарным, что Ваня не посмел рассказать о нём брату. Вместо этого он в самых общих чертах описал Лёше картину, но тот всё равно пришёл в ужас и в очередной раз попытался достучаться до Марко, Бьянки, Тима и Арины, но те были заняты восстановлением души Феликса, и последние несколько дней сидели в лаборатории безвылазно.

Феликс… В те моменты, когда близнецы приносили «психованным учёным» еду, они видели карту его души, похожую на звёздное небо. От кувшина теперь вели штук пятьдесят ярко-синих силовых нитей, что Бьянка, уставшая, но наполненная мрачной решимостью, перевязывала между собой в канат. Иногда протягивала какую-то непрочную, вялую нить Тиму, и тот с готовностью за неё хватался, лишая магической силы. Светящийся канат вёл к груди Феликса, что теперь сидел в наколдованной больничной кровати с абсолютной осмысленностью во взгляде. Рядом с ним сидели Марко и Арина и все трое о чём-то приглушённо беседовали.

Братья знали, что должны радоваться за Феликса, но страх за Кевина и его состояние не позволяли этого сделать. Они никак не могли понять, почему процесс нельзя прервать хотя бы на время, ведь душа мальчишки уже достаточно прочно связана с филактерией и его телом. Почему нельзя просто помочь Кевину, у которого времени уже просто не оставалось?..

-Сможешь воззвать к Аспекту Огня сейчас? – Лёша спросил будничным тоном, будто они сидели за обеденным столом и он попросил передать соли.

-Думаю, да, - отозвался Ваня, - Кирпич Бьянки действует на ура. Отличная была идея, кстати.

Дабы избежать испепеляющей мощи голоса Авона Солара, Ваня одолжил один из зачарованных защитных камней, что окружали периметр школы. Результат превзошёл все ожидания – он не только не воспламенился во время медитации, но теперь мог смотреть глазами Аспекта – тремя солнцами, что беспрестанно освещали его измерение. Защитные чары не пропускали вредоносную энергию, хотя после сеанса Ваня, не говоря ни слова, бросался в ледяную воду прудов, что были вырыты среди могил школы Этернидад.

-Тогда вперёд. Я не знаю, сколько у нас осталось времени, но не хотелось бы прибегать к этой идее неподготовленными… Строго говоря, не хотелось бы вообще к ней прибегать, - Лёшу невольно бросило в дрожь, когда он в очередной раз кинул взгляд на пустое зеркало души почившей ведьмы. Ваня согласно кивнул, схватил свой рюкзак за лямку и вытряхнул содержимое. На траву посыпались ручки, тетради, учебники и простой на вид обломок красного кирпича. Он взял его в руки и, глубоко вздохнув, закрыл глаза, усевшись лицом ко все ещё яркому послеполуденному солнцу.

Лёша с любопытством наблюдал за братом. Он ни разу ему не позавидовал, прознав, что тот может слышать Аспект Огня, слишком свежо было воспоминание восьмилетней давности, когда Ваня чуть не сгорел заживо… Да и непременно сгорел бы, если бы не вовремя подоспевший Кевин. Связываться с Авоном Соларом опасно – профессор Марко живое тому подтверждение, но защитные чары, наложенные Бьянкой, были слишком сильны, а потому Ваня без труда смог погрузиться в транс, нисколько не пострадав.

Лёша вздохнул и повалился на мягкую траву кладбища. Его братец – хороший друг. Риск связи с Аспектом Огня его не страшил, он вполне был готов пожертвовать зрением, поэтому Лёше и пришлось спешно искать какой-то способ сделать эти сеансы хоть сколько-нибудь безопасными. Так и появилась идея с зачарованным барьером… И хотя ни Марко, ни Бьянка по головке их не погладят – всё-таки периметр они нарушили – это послужило хорошей це…

Ваня широко распахнул глаза, уставившись прямо перед собой. В зрачках плескался осязаемый ужас.

-Сейчас, - хрипло сказал он, - Мы сделаем это прямо сейчас, Алексей.

Ваня использовал полное имя брата. Он никогда не использовал его полного имени – а это значит, всё гораздо хуже, чем можно было предположить.

-Соберись. Соберись. СОБЕРИСЬ!

-Не хочу. Оставь меня в покое.

-Я не могу оставить тебя в покое, и ты прекрасно это знаешь! Прижги раны, ты же знаешь чёртово заклинание!

Кевин улыбнулся. Его всегда белоснежные зубы ныне были в красных разводах. Оранжевые глаза, в которых некогда плескалась жизнь, теперь едва тлели, глядя на лес взорванных статуй. Уши едва улавливали странный, незнакомый звук – это невыносимо громко ревело пламя в крепости, до которой он так и не дошёл.

-Ты так стараешься, - мягко сказал Кевин, безвольно распластав руки, - Это даже… Мило, в какой-то степени.

-Заткнись и прижги…

-Да зачем, собственно? Чтобы заделаться замечательным стеклянным скульптором? Ходить к лавовой реке по выходным? Кстати, какое сейчас число? Или время суток?

Нивек почувствовал, как отчаяние Кевина начало передаваться и ему и едва не взвыл от бессилия.

-Ладно! – сказал Нивек, подняв вверх окровавленные руки, - Хорошо, твоя взяла. Чистая победа. А теперь скажи, чего ты хочешь? Что я должен сделать, чтобы ты вспомнил, что ты волшебник? Чтобы ты перестал себя калечить?

-Вопросы, вопросы, - захихикал Кевин, непроизвольно дёрнув ногой, - На которые почему-то ты не знаешь ответа. Стало быть, у нас совсем всё плохо, да?

-И кто в этом виноват?!

-Да, в самом деле, - внезапно чётко проговорил Кевин, даже в глазах на секунду зажглось прежнее яркое оранжевое безумие, - Кто?

-Если ты говоришь обо мне…

-Конечно, о тебе… Та половина, что меня защищает... И тем самым защищает маму, папу, ребят… Половина, что разу не закончила дело до конца. Ты облажался, Нивек. И вот к чему это привело. Айгрид, Баррак и, наконец, Юджин... Как ты считаешь, хороший получился исход? Они живут и радуются. А мы… А я…

Кевин почувствовал, что силы его покидают. Быть может, сказался затянувшийся на несколько дней спор с Нивеком. Быть может, это глубокое, оглушительное отчаяние взяло верх. А может, он потерял слишком много крови. Или же недостаточно много – как ещё объяснить то, что раны он так и не прижёг?

И тело в осколках. И телу больно, и оно не справляется. И заклинание вполне известно израненному чародею, но покой подобрался столь вкрадчиво и успокаивающе, что…

Сильнейшая пощёчина.

Кевин настолько этого не ожидал, что смертную слабость сняло в одно мгновение. Он резко сел, очумело тряся головой, на которой, казалось, теперь чего-то не хватало. Не открывая глаз и замирая от ужаса, Кевин потрогал руками свой лоб и из груди вырвался жуткий, леденящий душу вопль.

Рога пропали. И осознание этого заставило мальчишку, наконец, открыть глаза и уставиться прямо на… Своё отражение. Нивек, злобный, безжалостно сверкающий белыми от жара рогами, с огромными кожистыми крыльями за спиной, с отвращением глядел на Кевина.

-Что…

Нивек, сцепив кулак, с размаху ударил Кевина в висок, и тот, обмякнув, рухнул бы обратно на острое стекло, но Нивек его придержал. Копытами (копытами!) разметя прочь острые, как бритва, осколки, он аккуратно опустил на землю Кевина и принялся за его раны. Каждую из них прижёг целительным пламенем, сложнейшими чарами восполнил кровь. Разодрал рубашку и сделал из рукава повязку на лоб.

Рёв пламени за стеной крепости стал ещё громче. Нивек аккуратно сел подле Кевина и со странной смесью злобы и жалости оглядел плоды своих трудов.

-Этого… - голос у него был низкий, утробный, хриплый, - Этого бы не произошло. Ты бы мог этого избежать, если бы считал меня своей полноценной частью. Мне бы хотелось обидеться, до слёз и криков… Но я не могу. Эта часть души – твоя. Мне в ней, очевидно, не нашлось места.

Нивек шумно, прерывисто вздохнул.

-Но знаешь... Я всегда буду приглядывать за тобой. Мы все делаем ошибки. И если ты думаешь… Если тебе покажется, что ты потерял что-то важное… Свет я оставлю включённым[1].

Нивек встал. Он знал, что не в состоянии оставить Кевина надолго, но сейчас ему правда хотелось побыть одному. И он отвернулся от лежащего на земле мальчишки.

В ту же секунду пространство перед ним треснуло, подобно утреннему белому льду под ногами прохожих. С оглушительным треском материя сломалась, обнажая тьму, звёзды и неистовую, внеземную силу, что затягивала Нивека внутрь. Два голоса в унисон звали запретными, тяжёлыми колдовскими словами своего друга.

Не веря в происходящее, Нивек оглянулся на Кевина, что лежал без сознания среди стеклянного хаоса разбитых статуй, но на его голове не шевелился ни один волос, а на одежде не разгладилась ни единая складка.

-Нет, - выдохнул Нивек.

Звали одного. Их теперь двое.

-НЕТ! Прекратите! Сейчас же! – заорал Нивек.

Он не был бы против, если бы из кошмара забрали не его, а Кевина.

-Нет, нет! – в исступлении кричал демон, цепляясь чёрными когтями за статуи, ломая копытами стеклянные плиты и взрывая ими осколки. Его неумолимо затягивало в космическую бездну, а он до последнего швырялся во все стороны огнём и взрывами, попадая в лавовую реку, статуи, цепи, ведущие к крепости…

С последним протяжным криком портал закрылся. Одна из стеклянных цепей, ведущих к крепости, лопнула, и её звенья тяжело прокатились по стеклянному саду, сметая всё на своём пути.

Столп пламени Огненного Чертога погас. Три солнца, моргнув, исчезли с небосвода, уступая место холодной звёздной тьме.

[1] Слова песниТома Уокера – Leave a Light On

Глава 22. Вой

Представление чародеев об измерении Авона Солара, вне всяких сомнений, было ошибочным. Как верно когда-то сказал профессор Клим Антонов, домыслы про Огненный Чертог порождены связью с демонами, пламенем, призывами и, впоследствии, исполнением желаний. Спустя какое-то время то немногое, что маги узнали про Чертог, поросло таким количеством слухов и легенд, что до правды уже никто не мог докопаться. Вот и оставалось преподавать чародейскую историю, опираясь на мифы.

Для Кевина Чертог и вправду оказался адом, но стоило ли в этом винить Авона Солара? Того же эффекта мальчишка бы достиг, будучи взаперти в какой-нибудь одиночной камере. Слишком уж многое он взвалил на себя, вот плечи и начали ныть, а спина – трещать, пока, наконец, не подогнулись колени.

-Башня Красного стекла, - прошептал Авон Солар, глядя на мальчика, что лежал без сознания посреди разрушенных статуй.

Подобно другим Аспектам, что приложили руку к созданию человека, он мог видеть их души, их строения и фракталы. Он видел ту вертикаль, что выстроил внутри себя Кевин, его стремления, желания и цели. Они стремились ввысь, к небу, выстраивая цепь из светящихся воспоминаний, любви и неуёмной, безумной мечты стать лучше, чем просто Кевин аль Рахим. Такая структура души впечатляет своим величием. Подобно гигантской башне посреди равнины, она притягивает взгляды других людей, восхищает их, зовёт к себе. Мальчишка позволил себе строить эту башню дальше, плавя зыбкий песок противоречий и выстраивая всё новые и новые ярусы, опираясь лишь на наскоро выстроенный фундамент.

Нивек олицетворял защиту, уверенность, что ничего не случится. Силу, что держала на своих плечах все остальные этажи этой башни. Он принимал на себя всё, что могло хоть немного пошатнуть те убеждения и то счастье, которые испытывал Кевин. Нивек взял на себя роль основания башни, прекрасно сознавая, насколько это будет непросто. И сейчас, когда его нет, нет причин этому высокому строению и дальше тянуться ввысь… Или хотя бы сохранить нынешнюю высоту.

Кевин распахнул глаза и первым делом схватился за голову, ещё недавно увенчанную длинными красными рогами. Он надеялся, что ему почудилось, что Нивек на месте. Но пальцы ощутили лишь пустоту и пугающе гладкие пряди волос.

Поняв, что произошло, он попытался было закричать, но даже это ему удалось с трудом, и из тяжело вздымающейся груди вырвался лишь сиплый хрип. Воздух казался отравленным, он наполнял лёгкие, оставляя ужасное ощущение – будто сколько ни вдыхай, должного количества кислорода ты не получишь.

Кевин начал дышать чаще. И ещё чаще. Ему понадобилось несколько мучительно долгих секунд, чтобы осознать, что он задыхается.

-По-помогите… - сипло прошептал он, согнувшись. Руками он обхватил живот, изо рта потекла слюна. Впервые в жизни его прошиб пот, и это испугало мальчишку почти так же сильно, как отсутствие рогов. Он попытался вспомнить хоть какое-то заклятие, но никаких чар, призывающих чистый воздух, он не знал.

-Нивек! – драгоценные крупицы воздуха Кевин потратил на этот тихий, никем не услышанный зов. Ночь всё так же была темна а лава вокруг крепости и не думала остывать.

Горячо. Горячо, больно, страшно.

Он слышал, как бешено колотится в груди сердце, возмущённое столь жестокими переменами. Он чувствовал, как лёгкие сжимаются, подобно скомканному листу жёваной бумаги. Он понимал, что каждый мелкий, судорожный вздох может стать последним. Кевин попытался встать, чтобы… Чтобы что? Чтобы куда-то пойти, наверное. Чтобы, вероятно, что-то сделать. Чтобы, возможно, не умереть так… Странно.

Он рухнул на землю. Его грудь больше не вздымалась, а руки и ноги судорожно возили по земле. Тогда-то он впервые и увидел её.

Это была девушка изумительной, неземной внешности. Волосы, что чернее ночного неба, вились до пояса, глаза сияли искрящейся, льдистой синевой а кожа белела, подобно свежевыпавшему снегу. Девушка была облачена в ниспадающие синие и голубые одежды, что вились за ней в неторопливой, почти ленивой манере.

До этого дня Кевин не знал значения слова «красота». К великому своему удивлению, он обнаружил, что теперь снова может дышать. Вокруг невероятной леди распускались ледяные цветы, а одежды роняли снежинки. Мальчика окутал прохладный пар – сердце и лёгкие мгновенно прекратили агонию, и во взгляде перестало двоиться. Он мог дышать.

Кевин зачем-то встал. Почему-то хотелось казаться выше ростом. Хотелось поблагодарить, но, к своему неподдельному ужасу, Кевин не обнаружил внутри себя ни крупицы мужества. Он не мог заставить себя заговорить, хоть ещё недавно звал Нивека.

-Грустно, правда? – спросила леди, мягкой походкой подойдя к Кевину, что теперь сидел, не смея поднять глаз, - Искра жизни в тебе гибнет, мальчик. Пройдёт ещё день или два – и ты не сможешь говорить совсем.

-По… - невероятным усилием воли Кевин заставил себя разлепить губы, - Поч-чему?

-Нити даже не спутаны, они обрезаны вашей обоюдной волей. Твоя башня обрушится, не найдя внутренней опоры. От опоры ты отказался, как отказался от своей силы, воли и храбрости. Ты не дрожишь в моём присутствии, но это скорее призрак былого окаянства, тень былого стержня. Ты был спасён, но ты погибнешь, как погибнет тот несчастный, что так самозабвенно защищал тебя.

Леди наклонилась к Кевину и погладила его по голове. Это было ледяное касание, подобное смерти, подобное дыханию самой зимы.

-О чём ты жалеешь более всего? – спросила девушка, бесстрастно глядя на мальчишку, - Когда ты разочаровал себя?

Кевин не смел поднять взгляд. Его ноги замёрзли, и он подтянул их ближе.

-Когда оставил маму с…

-Это то, что последовало. Это то, что было потом. Это неважно.

Кевин всё-таки отважился взглянуть в красивое, полное холодного величия лицо.

-Родители неважны?

-Этого можно было избежать. Это можно было исправить до свершения. Поэтому это неважно.

Леди отступила от Кевина и неторопливо прошлась вокруг. Что-то дрогнуло в её белом лице, когда она оглядывала крепость и стеклянные статуи вокруг.

-Мой брат, Аспект огня, был заперт здесь до свершения своих ошибок, - сказала девушка, и Кевин, разинув рот, поглядел ей в спину, - Он понимает свою разрушительную природу. Он принял её. Это означало вечное одиночество, но он смог с этим смириться. Многие тысячи лет он жил здесь, брошенный своим родителем… Брошенный своими детьми.

Кевин слушал. Теперь, когда он понял, кто перед ним стоит, он оробел окончательно, но, тем не менее, посчитал нужным спросить:

-Детьми?..

-Демоны, мальчик. Аспект Созидания, наш отец, сжалился над моим бедным братом. Он научил его создавать детей из песка и лавы. Это единственный раз, когда я видела Авона счастливым. Он даровал своим детям рога, чтобы те тянулись к солнцу. Глаза, что не ведали слепоты и всегда находили горящий свет. Копыта, дабы не жглась их кожа о раскалённый песок и лавовые ручьи. И крылья, чтобы парить, подобно пляшущим языкам пламени. Он ожидал, что его дети скрасят его одиночество. Жаждал пребывать с ними в собственном измерении… Но они покинули своего отца.

Леди развернулась к Кевину, и тот тут же опустил взгляд.

-Первый из клана Огнерождённых, демон с крыльями, что могли затмить само небо, подлетел слишком близко к одному из Солнц Чертога, - проговорила девушка, - Он увидел Землю. Он увидел высший замысел нашего отца. Увидел краски и удивительный мир животных, растений и других людей. И ему стало не хватать здешних песков и одинокой крепости. Он стал умолять брата отпустить его.

У Авона Солара в груди лавовым потоком плещется гордыня. Мой брат был уязвлён. Мой брат оскорбился. Мой брат проклял своих детей. Он сказал, чтобы они убирались. И сказал, что каждого, кто попросит о вызволении впредь, ждёт кара. Кара неволи, облачение в раба, что исполняет гнусные, достойные порицания желания. Сказал, что недостойны те, кто не ценит то, что имеет…

-К-как я?

-К тебе мой брат проявил снисхождение, - отвечала леди, не сводя синих глаз с крепости, где ещё недавно в небо било раскалённое пламя, - Сказал, что это место изначально не было предназначено для тебя, мальчик. Что ты не демон.

Кевина это задело. Он уже слышал нечто подобное.

-Значит, он тоже?! – он и сам удивился, откуда в груди вдруг появился призрак прошлого бунтаря-Кевина, - Он тоже как мой дед?! Не демон – значит, кто-то второго сорта?!

-Нет, - девушка и глазом не моргнула в ответ на эту детскую вспышку, - Речь совсем не про это.

Она мягко повела рукой по воздуху, сотворив себе великолепный ледяной трон, сплошь инкрустированный сапфирами глубочайшего синего цвета. Леди уселась на него, задумчиво уставившись на Кевина, что мгновенно струсил под этим взглядом.

-Я буду говорить с тобой, маленький мальчик. И я рассчитываю на твою искренность, поскольку только подобным образом устоит твоя Башня Красного стекла. Говори – и ты сможешь понять всю тяжесть своего преступления. Говори – и ты сможешь сохранить величайший из даров, что когда-либо жертвовал мой брат. Говори – и ты спасёшь свою душу.

Она моргнула, будто бы спохватившись, и грациозно провела рукой по воздуху, создавая ледяной стул и для Кевина. Он очень несмело присел на краешек, чувствуя, как его охватывает кусачий мороз.

-Я – Ао Шапен, Аспект Воды, - представилась, наконец, леди.

Ваня кое-как поднялся с земли. Голова гудела от воплей, взрывов и удара о каменную могильную плиту. Прокашлялся и выплюнул осколок зуба.

-Синие плети! – кричал Лёша.

-Взорвись! – выкрикнул Нивек, заслоняясь от водяных потоков жёсткими кожистыми крыльями. Миг – и всё кладбище охватил горячий пар, а Лёша, не выдержав огненной мощи, отлетел прочь.

Двое деревьев с протяжным стоном выдрали себя из почвы и бросились вперёд, переплетя кроны. Друид рухнул на эту жёсткую подушку, вскрикнув от боли, когда острые ветви впились в его живот, грудь, ноги. Но отдыхать времени не было – разметая пар, Нивек парил над взорванной могилой многострадальной Лючии Гутьерез. Он выбросил когтистую лапу в воздух, концентрируя в ней пламя небывалой мощи.

-Грозовая завеса! – крикнул Лёша, спрыгивая с ветвей на землю. В мгновение ока пар вокруг загустел, образуя тяжёлые, чёрные облака, в которых оглушительно затрещали молнии. Две секунды, одна…

Вспышка! Ещё одна, и ещё – молнии одна за другой били в Нивека, что, потеряв концентрацию, зашвырнул шар с раскалённым добела огнём куда-то далеко в лес.

Поначалу показалось, что ничего не произошло, но всё вдруг озарилось ослепительно белым. Цвета, звуки – всё пропало в этой белой, ужасной вспышке. Ваня, что уже намеревался броситься на помощь к брату, опустил руки в полной безнадёжности – от этого взрыва они точно умрут. И тут его грубо отпихнула чья-то тёмная фигура.

-Тёмное искусство, восставшие воины!

Бах, бах, БАМ! Это вверх подлетали могильные плиты. Из-под них, словно на пружинах, восставали скелеты, облачённые в изувеченные временем лохмотья. Могучие маги древности все, как один, выставили костлявые руки вперёд, формируя ярко-синий, до самого неба, барьер.

Школу Этернидад в одну секунду окружило беловатое пламя. Мощь взрыва снесла прочь деревья, взрывала почву и сжигала на лету невезучих птиц. Ваня и Лёша, держась друг за друга, отбежали от барьера прочь. Изо рта Вани всё текла кровавая слюна, Лёшу же колотило от ужаса. Где-то наверху Нивек махал гигантскими крыльями, созерцая собственное разрушение.

-Эй! – вены на лице Феликса раздулись от напряжения, руки едва уловимо дрожали, - Помогите мне! Я не смогу удержать это сам!

-Но что нам…

-Энергию! Просто передайте мне энергию, быстро! Руки мне на плечи!

Братья поступили, как было велено. Стоило им опустить ладони на костлявые плечи Феликса, как барьер окружил пирамиду и кладбище полностью, вытолкнув Нивека прочь. Тот, не ожидавший такого внезапного толчка, кувыркнулся в воздухе, злобно воззрившись вниз.

-Уроды! – заорал он, швыряясь огнём, - Скоты! Вы убили меня! Понимаете?! Убили! Убили! УБИЛИ, А-А-А!

Расширенными глазами ребята глядели, как демон мечется вокруг, подобно гигантской осе, силящейся пробиться сквозь невидимое стекло. Мощь его заклинаний с каждым залпом отдавалась в ушах тяжёлым звоном, а крики, казалось, проникали в самую душу, оставляя на ней рваные раны. Наконец, Нивек выдохся и застыл, паря в воздухе, посреди гигантского кольца бушующего пламени.

Недальновидный ублюдок Авон Солар рассказал Ване, как призвать демона из Чертога. Он не знает, как призвать оттуда же человека.

-Отправьте меня обратно, - прошипел Нивек, схватив Ваню за ворот рубашки, - Отправьте меня в Чертог, немедленно!

-Кевин, твою мать! – Лёша обеспокоенно глядел на разворачивающуюся сцену. Мимолётная радость от успешного ритуала уже давно улетучилась, было совершенно ясно, что они опоздали, - Отпусти моего брата, понял?!

-Отправьте меня в Чертог! – заорал Нивек, -Отправьте, живо! Он умрёт! Он умрёт без меня, он уже умирает! Как вы не понимаете?!

-Да кто?! – Ваня вцепился в руку Нивека, но хватка демона была стальной.

-Кевин, - Нивек как-то обмяк и отпустил бедного Ваню, - Кевин умрёт… Из-за вас.

Тут он ударил Ваню в живот с такой силой, что тот отлетел прочь, ударившись лицом о могильную плиту.

-Из-за вас! – в исступлении вскричал Нивек, - Из-за Айгрид! Из-за Баррака! Из-за Юджина!

Феликс, Ваня и Лёша, застыв, следили за мерно парящей фигурой демона. Откуда-то сверху на барьер тихо упала обжигающая лавовая капля. Вскинув увенчанную чёрными рогами голову вверх, Нивек издал пронзительный вой и, взмахнув крыльями, взвился в небо, оставив после себя только пламя, пепел и смятение.

Глава 23. Причина

Баррак, могучий высокий демон, кое-как поднялся с кровати. Строго говоря, он не спал уже пару часов, но больные кости и растущее беспокойство в груди не давали ему отдохнуть. С каждым разом вставать всё тяжелее, к тому же гордый ифрит отмахивался от жены, что робко предлагала обработать раны бальзамом.

Кряхтя, Баррак присел около глиняной печи и заклинанием разжёг огонь. Его жена робко наблюдала за ним из-за грубого резного стола. Огненный демон был уверен, что очередной день не принесёт ничего, кроме ожогов, разочарований и растущей злобы, но, по крайней мере, у него есть кофе. Старик даже на секунду поддался призрачному воодушевлению и схватил с полки жестяную банку. Открутив крышку, он уставился на блестящее дно, на котором не чернело ни единого обжаренного зерна кофе. Он отбросил банку в стену с такой силой, что по ней пошли трещины, а жена его вскрикнула от испуга.

-Заткнись! – бросил ей Баррак, и между его рогов высеклись несколько искр, - Не до тебя!

Он потушил оказавшийся бесполезным огонь и прошёл по земляному полу дома к грубо вырезанному окну. Сквозь мутное, давно не мытое стекло виднелась небольшая рыночная площадь. На ней демоны раньше собирались, чтобы обсудить новости, поторговать или, если возникнет конфликт, мерялись силой. Сейчас же на каменистой неровной площадке не было никого. Только бессменная тёмно-синяя туристическая палатка колыхалась от знойного ветра пустыни. Полотнище искрилось песком и зловеще хлопало от очередного порыва, но снести палатку непогоде так и не удалось. Баррака это злило. За столько времени этот кусок ткани должен был уже сгнить от редких дождей, выцвести на беспощадном солнце, перевернуться от налетевшего ветра. Но палатка стояла, как влитая.

Тут Баррак чуть дёрнулся. Потому что из палатки показался сурового вида темноволосый смуглый мужчина с изогнутыми рогами. Борода лопатой, оранжевый цвет глаз, в которых не было ничего, кроме упрямства и уверенности. Это в очередной раз заставило вождя огненных демонов дрогнуть от раздражения, но что вывело его из себя окончательно, так это ароматная чашка кофе в руках его сына. Позади Рахима стояла его жена Елена. Измождённая и молчаливая, она что-то говорила мужу, и тот кивал, соглашаясь.

-Посмотри, во что так называемая цивилизация превратила нашего сына, - с отвращением проговорил Баррак, обращаясь к жене, - Посмотри, каким мягкотелым он стал. Триста три поражения. Живёт и одевается, подобно бомжу, на равных говорит со своей бабой… В нём нет ничего от демонов. Ничего от нашего народа.

Баррак шумно вздохнул широкими ноздрями, сцепив шишковатыми руками локти. Полуседая, маленькая женщина, некогда очень красивая, молча наблюдала за мужем.

-Я нахожу это позорным, жена. Я нахожу позорным наличие такого наследника. Ты родишь мне другого, которого я воспитаю сам. От этого, - он кивнул на Рахима, что теперь разминался, готовясь к бою, - Мне нужна только кровь, чтобы отмыть нанесённые пятна позора.

Женщина тихо встала. Дрожащими руками она взяла полотенце и принялась, как обычно, протирать столешницу от несуществующей пыли. Не глядя на мужа, она спросила, обращаясь то ли к земляному полу, то ли стене перед собой:

-Когда ты его убьёшь?

-Сейчас, - сказал Баррак и вздохнул так, что его широкие ноздри затрепетали, - Я убью сегодня этого вырод…

-Занимающийся рассвет, первый луч солнца!

Крышу дома вождя огненных демонов сорвало прочь. Вокруг воцарилась абсолютная тьма. Весь свет, собранный с неба, с каждого уголка в округе, сконцентрировался теперь в одном месте. На одном демоне, который силился встать с колен, поверженный бесконечно ярким жаром, волнами обрушивающимся на его плечи…

-Вспыхни!

Баррака выбросило прочь из дома. Он пролетел спиной вперёд вместе с обломками стен, дверей и слепого повиновения «своей бабы». Солнце, моргнув, рассеяло лучи по округе, являя взору неожиданную картину. Рахим и Елена, в немом изумлении, глядели за ссорой своих родителей[1]. Женщина, дрожа от страха и ярости, стояла на руинах собственного дома, взирая на Баррака, что молча поднимался с земли. В эту минуту на него было страшно смотреть, потому как глаза его светились красным, раскалённые рога сверкали, подобно звёздам в новолуние. Лохмотья одежды на нём дымились и тлели, но сам вождь остался невредимым и злым, как тысяча бесов. Злобно взвыв, он ринулся к остолбеневшей от страха жене, но тут перед ним вырос Рахим. Ни чар, ни заклинаний он не использовал, а просто оттолкнул взбесившегося Баррака прочь от матери.

-Нет, - сказал он, - Ты больше никого не тронешь.

-Не лезь в дела моей семьи, сопляк! – заорал Баррак, выставляя вперёд когтистые руки. В секунду перед лицом Рахима раздался взрыв, но тот успел защититься – только весь их нехитрый двор занесло поднявшейся пылью и обломками камня.

-Вот как ты заговорил, - тихо сказал Рахим, и его кулаки зажглись синеватым огнём, - Не лезть в дела твоей семьи? А что насчёт моей, старый ублюдок? Где, по-твоему, сейчас мой сын, мой ребёнок, мой Огонёк?! Быть может, я пропустил тот момент, когда ты отправил его к Авону Солару?! Вспыхни!

На сей раз в оборону ушёл Баррак. Подобно своему сопернику, он прикрылся руками, однако вынужден был заметить, что взрыв получился чуть более болезненным, чем обычно.

-Разве ты не стоял и не смотрел, как я это делаю, отец-молодец? Разве ты сам не стал гарантом озвученных им условий?

-Не делай вид, будто понимаешь значение слова «отец», - горько сказал Рахим, - Я знаю, что я сделал. Я принял решение уважать желание моего сына. Думал, что он поступает, как подобает мужчине… Позабыв, что он ещё мальчик.

Рахим выкинул вперёд руку столь молниеносно, что Баррак даже не успел моргнуть, как его отбросило прочь, прямо в центр рыночной площади. Вождь огненных демонов рухнул спиной на голые камни, издав болезненный вскрик.

-Елена, моя жена, открыла мне глаза, - Рахим аккуратно открыл чудом уцелевшую деревянную калитку, выходя со двора, - Дети не должны принимать таких решений. Они должны быть защищены своими близкими. Они не должны пытаться справиться с чокнутыми воспитателями, они не должны покидать своих родителей из-за чьего-то больного эгоизма. И уж конечно, - Рахим сжал кулак так сильно, что ногти проткнули кожу ладоней, - Их собственный, ….ь, дед, не должен в этом участвовать.

Он щёлкнул пальцами, глядя на Баррака с глубочайшим презрением.

-Огненная арена!

Кевин не смел поднять взгляда на ослепительно красивую Ао Шапен. Она, между тем, и не думала его торопить, всё ожидая, когда он заговорит сам. Словно всё время мира было в её распоряжении… Хотя, если подумать, так оно и было.

-Почему… - тихо начал Кевин и даже сжал кулаки – ему больно давалось каждое слово, - Почему Аспект огня вас позвал?

-Чтобы спасти твою жизнь, дитя, - голос женщины отдавал зимней прохладой, но в нём явственно читалась грусть, - Оскорблённый отец, оставленный в одиночестве, не мог допустить смерти в своём Чертоге. Здесь никогда не проливалась кровь невинных. Здесь никогда не было людей. Он посчитал это неправильным. Он думал, что ему удастся тебе помочь… Но было слишком поздно.

-Что вы имеете в виду?

-Голос, дитя, Авона Солара, может достичь наиболее чуткого слуха тех, кто живёт на Земле. Но это чрезвычайно опасно. Тебе довелось испытать на себе его воздействие в шестилетнем возрасте, мальчик.

Кевин вздрогнул. Он вспомнил – Ваню, что загорелся на солнце, собственную боль от выдыхания невообразимого жара... Банки на спине. Кевин против воли улыбнулся.

-Твой друг, друид, унаследовал сильнейшее восприятие природного единства. Он видит вклад каждого из Аспектов в людей, в растения, в небеса и землю. Он говорил с Авоном о тебе. Он хотел тебя призвать до того, как твоя душа расколется надвое.

-Не успел.

-Действительно.

Воцарилось молчание. Аспект Воды всё так же сидела на своём троне. На небосводе всё так же не было солнц. Кевину было всё так же больно.

-Я, - он шумно вдохнул морозный воздух, - Я не хотел…

-Чего именно?

-Да всего этого! – Кевин попытался разозлиться, но у него ничего не вышло, - Если начать перечислять, то у нас не хватит и отведённых мне двух дней.

-Тогда предлагаю перейти к главному, чтобы потратить это время с толком, - прошелестела женщина, - О чём ты жалеешь более всего? Авон сказал мне, что ты десять месяцев провёл, занимаясь самобичеванием. Что Кевин задавал тебе неудобные вопросы, а ты, другой Кевин, не хотел на них отвечать. Но к чему теперь запираться? Чего стыдиться? Ты дошёл до того, что ты уже не можешь стыдиться даже самого себя. Потому что твоя совесть, раскалённая добела, где-то там, на Земле, призывает к ответу изгнавших тебя людей.

Кевин вновь попытался взъерепениться, обозлиться, быть может, подключить всегда выручавший его глупый сарказм. Но не мог. Словно там, где располагались эти спасительные эмоции, ныне зияла бесконечная тьма. И ему стало понятно – что теперь, стоит ему начать отвечать на вопросы Аспекта Воды, не будет ничего, что сдерживало бы неудобную правду. Но, как верно сказала его собеседница, чего ему бояться теперь?..

-Это было не для спасения остальных, - глухо сказал Кевин. Он ожидал какой-то реакции, но его окружало безмолвие, - Я просто устал. Я захотел убежать туда, где меня не смогли бы найти. Где от меня никто ничего не ждёт. Где я не плохой сын, что причиняет беспокойство своим лучшим в мире маме с папой. Где я не друг, что не может всегда быть рядом. Где я не названый старший брат, который не в состоянии защитить младшего от невзгод. И где я не смущённый подросток, что не умеет выражать чувства.

Меня вечно дразнили королевой драмы. Мне кажется, так и есть… Я ухватился за возможность уйти красиво, когда она представилась. Вот поэтому мне стыдно. Поэтому я почти год ссорился с Нивеком, который видел меня насквозь. Поэтому мне так отвратительно слушать его голос, который твердит неудобную правду. Правду об идиоте, что выбрал худший путь из возможных, чтобы его оставили, наконец, в покое.

Он замолчал - с одной стороны, ему не хватало дыхания, чтобы продолжить. С другой – ему понадобилось как можно незаметнее вытереть слёзы.

-Это не всё, - Аспект не спрашивала, она утверждала.

-Не всё, - легко согласился Кевин, теребя оборванные осколками стекла шорты, - А ещё мне страшно. Постоянно.

-Почему?

-Потому что я не могу принять самое очевидное явление в мире, - Кевин глубоко вздохнул, - Смерть.

Аспект Воды серьёзно кивнула, не сводя глаз с белобрысого затылка мальчика.

-Мир Плис может быть весьма пугающим. В особенности для детей…

-Я не про свою! – возразил Кевин, на секунду подняв глаза, чтобы женщина убедилась в его искренности, - Я не… Не про свою смерть.

Рахим хрустнул шеей, готовясь к бою. Он бы слукавил, если бы сказал, что триста четыре поражения не пошатнули его уверенность, что он в состоянии справиться с отцом. В конце концов, он стал вожаком Огненных демонов не за красивые глаза. Если на то пошло, его глаза весьма жуткие, тупо подумал Рахим.

Нет, пламя Баррака определённо жгло сильнее, чем любое другое. Но ещё сложнее было иметь дело с огромной гордыней, что заставляла демона вновь и вновь подниматься на ноги. Каждый бой – это вызов его авторитету. Каждый бой – вызов его власти, его мировоззрению, его решениям. Решениям, в которых Баррак, по собственным убеждениям, был всегда прав. Даже сейчас, встретив сопротивление от собственной жены, получив оплеуху от своего же сына, он стоял, прямой, как стрела, свято верящий в свою непогрешимость.

-Сыну не пристало поднимать руку на своего отца, - громогласно, чтобы заглушить рёв непроходимой огненной стены, сказал он.

-Мне кажется, меня уже поздно воспитывать, - резко отвечал Рахим, - Но даже сейчас этого можно избежать. Просто отдай мне гримуар с пентаграммой.

-Чего ради? – хмыкнул Баррак, двинувшись вдоль стены огня по кругу, - Чтобы спасти своего ублюдка?

-Своего сына, старый ты козёл, - рявкнул Рахим, не сводя глаз с рук Баррака, -Сына, слышишь?!

-Ах, ну да. Я совсем забыл, что в твоей голове брак с человеческой женщиной считается полноценным. Ты испортил собственную кровь. Мою кровь! Ты нарушил все табу нашего племени, связав свою никчёмную жизнь с человеком! Которая, к тому же, подвергает сомнению решения собственного мужа!

Рахим комично скривил лицо и ткнул пальцем за спину.

-Это не твоя жена-демонесса только что отвесила тебе леща, старпер поганый?

Лицо Баррака потемнело. Было совершенно очевидно, что эта колкость – удар ниже пояса. Ни разу за всю жизнь его женщина не смела поднять на него глаз без чёткого разрешения.

-Я… Я заставлю тебя заткнуться. Я больше не буду ласков…

-Ты никогда и не был. Вот почему мы дерёмся насмерть, - заметил Рахим.

Выпады, крики, взрывы и вопли – всё смешалось в оранжевом мареве оглушительно ревущего пламени, что тянулось ввысь, в самые небеса. Елена стояла прямо перед стеной, смотря, как за яркой обжигающей завесой беснуются две тени. Взгляд её был полон надежды и ярости, чёрные волосы развевались на жарком ветру а губы были плотно сцеплены.

-Вы не понимаете, - Кевин закрыл лицо дрожащими, белыми от холода руками, - Я вижу это всякий раз, как закрываю глаза. Мёртвый Лёша. Ваня, девчонки, Тим… Даже Юджин! Во мне годами зрела неутешительная мысль – что я слишком слаб, чтобы пережить любую случайность, любую злонамеренную смерть или разлуку. Я слишком к ним привязался. И… Всё намного хуже с мамой или папой… С моей семьёй. Они уже пострадали от Баррака, Айгрид, министерства. Я… Я правда не смогу пережить, если кто-то из них умрёт.

-Но они все живы.

-Но вы не знаете, что может случиться! – голос Кевина сорвался на фальцет, он вскочил со стула и выглядел просто помешанным, - Этот страх, он только крепнет изо дня в день… На нас нацелено столько злобных людей... И это моя вина. И если кто-то из них пострадает, это будет моя вина. А что, если…

-А что, если твой страх – вернее сказать, большая его часть – безоснователен? А весь он, целиком – попросту бесполезен?

Кевин повернулся к Аспекту Воды, что бесстрастно встретила его взгляд своими глазами-сапфирами.

-Что вы имеете в виду?

-Люди всегда найдут способ подвергнуть себя опасности, мальчик. И далеко не всегда это происходит злонамеренно. Я нахожу странным, что ты будешь винить себя, если, к примеру, на кого-то из твоих друзей упадёт кирпич… Или кто-то из них поскользнётся на мокром полу и разобьёт голову.

-Всегда можно обойти стройку, - упрямо сказал Кевин, - Можно купить нескользкие подошвы!

Аспект Воды моргнула. Будто удивилась впервые за время их разговора.

-Твои мысли… Твои мысли – твои злейшие враги, что не дали бы тебе спать, будь ты в глубочайшей гармонии с самим собой. А твоя душа ещё и расколота. Что же, тогда, - женщина встала, и Кевин, попятившись, упал обратно на свой ледяной стул, - Тогда мне придётся тебе кое-что показать.

Она взмахнула рукой, и перед ними выросла плоская ледяная глыба. Поначалу Кевин просто непонимающе её разглядывал, а потом его глаза расширились – в импровизированном экране двигались какие-то люди. В изумлении мальчишка подвинулся ближе, и у него отпала челюсть. Потому что он узнал этих людей.

Огненная арена рассеялась.

Рахим, тяжело дыша, покрытый ожогами, стоял над поверженным Барраком, сжимая кулаки. Тот, обугленный до черноты, хрипло дыша, кашлял кровью, но глаза… Глаза его с ненавистью взирали на своего сына, и не отражалось в них ни капли раскаяния. Гордыня не позволила ему лежать на земле, хоть правая нога, повёрнутая под неестественным углом, была явно сломана. Баррак встал, чуть пошатываясь.

-Если бы только я выпил сегодня чёртов кофе, - хрипло прокашлял он, чуть улыбнувшись, -Если бы только…

Тут он, без всякого предупреждения, выбросил руку, целясь в Елену. Та от неожиданности застыла. На лице Рахима выступил животный страх. Он бросился вперёд, однако Баррак, злобно скалясь, произнёс:

-Взорвись!

На рыночную площадь вертикально, быстрее любой пули, рухнул чёрный силуэт. Нивек расправил гигантские крылья и загородил собой опешившую от страха мать.

Кевин заорал, рухнув на колени перед глыбой. Аспект Воды, без всякого сожаления, взмахнула рукой, заставив ледяной экран исчезнуть.

-Итак, - сказала она, холодно глядя, как мальчишка заходится от рыданий у неё в ногах, - Что ты понял из того, что увидел?

[1] Родных родителей и родителей по закону: Елена – невестка Баррака и Кади, его жены.

Глава 24. Скажи, почему?

-Что я понял? Что я понял?! – Кевин с огромным трудом заставил себя посмотреть в это холодное, безучастное лицо Ао Шапен, - Да что я должен был понять?! Что я был прав всё это время? Что над моими близкими нависла вечная опасность?! Или окончательно убедиться во мнении, что мой дед чокнутый?! Да прекратите вы на меня так смотреть! – взвился он, сам от себя не ожидая, не в силах больше выдерживать этот пронизывающий ледяной взгляд.

-Я просто смотрю. У меня нет намерения судить тебя. Я всего лишь исполняю просьбу своего младшего брата.

-Да! – Кевин картинным жестом указал на молчаливую крепость, - Вот вам вопрос! Почему?

Ао Шапен чуть нахмурила тонкие белесые брови.

-А мне нужна причина?

-Она всегда есть, - не сдался Кевин, - Вы – Аспект. Вы стоите выше человеческих эмоций… Тем не менее, Авон Солар испытывает гнев и жалость, а вы внимаете его просьбе! Являетесь в его измерение по первой просьбе! Почему?

Аспект взмахнула руками – достаточно резко, чтобы заставить мальчишку вздрогнуть, но никаких проклятий она накладывать не стала. Просто сцепила руки в замок и задумчиво поглядела в сторону крепости.

-Я не чувствую желания отвечать, мальчик… Но вижу необходимость. Итак, почему я вняла просьбе Авона? И почему он испытывает жалость?.. Полагаю, что ответ кроется в тебе. Видишь ли, много веков назад Авон Солар добровольно перестал ступать по Земле, заточив собственные силы и амбиции в своём Чертоге. Раньше он посещал общину своих детей, чтобы убедиться в их благополучии… Но каждый раз его визит сопровождался катастрофой.

-Почему? – не понял Кевин.

-Аспекты, мой маленький друг, сильнейшим образом влияют на Землю, которую Артист, Аспект Созидания, создавал с таким трудом. Он выверял баланс множество столетий, пока, наконец, не убедился в том, что нам там не место. Лишь раз я ступала по Земле – и потопила много людей. Авон посещал её дважды, и в её недрах проснулись вулканы, наступала засуха… Мы помогли создать Землю, но после оказались не нужны. Такое вот противоречие. И чтобы не стать причиной несчастий многих людей, Авон Солар добровольно ушёл в изгнание… В Огненный Чертог, который ты наблюдаешь сегодня. Он пожертвовал одним глазом, чтобы созерцать Землю. То, что ему нравилось видеть, он воссоздавал из стекла. Мне бы хотелось сказать, что у него талант к скульптуре, - чуть усмехнулась Аспект Воды, - Но у него было просто слишком много времени.

Кевин слушал, и с каждым словом, сказанным женщиной, чувствовал, как опускаются его плечи. Теперь-то понятно…

-Ушёл сюда, - глухо сказал он, - Добровольно… Чтобы не навредить.

-Верно, - кивнула Ао Шапен, - Однако, в отличие от тебя, выбора у моего брата не было. И он чрезвычайно разозлился, что его уединённое место было использовано, как тюрьма для другого, для человека. Человека, с которым он знаком. Человека, за которым он наблюдал с тех пор, как ты спас своего друга тогда, в шестилетнем возрасте. Это подводит нас, - женщина лениво расселась на своём троне, а взгляд приобрёл прежнее безучастное выражение, - К тому вопросу, который я задала некоторое время назад. Что ты уяснил из увиденного?

-Я не понимаю, - тихо сказал Кевин, - Вы говорите загадками. Мне лестно знать, что я привлёк внимание сразу двух Аспектов, хотя не уверен, что это хорошо. Но что я должен был понять?..

-А то, - Аспект Воды вздохнула и, кажется, чуть-чуть закатила глаза, - Что твои жертвы, твой побег и твоя трусость неспособны загородить твоих близких. То, что я говорила в самом начале нашей маленькой беседы. Ты здесь. Ты далеко от мамы с папой. Ты заметил, что кто-то из них вдруг зажил прекрасной, ничем не омрачённой жизнью? Что они в полной безопасности?

Вопросы Ао Шапен стегали Кевина, подобно жёсткому кнуту. Причём, как он с изрядной долей досады заметил про себя, он знал на них ответы ещё до того, как принял сделку от Скарлетт Айгрид.

-Мне не хотелось об этом думать, - признал он, - Мне не хотелось, чтобы их счастье зависело от меня.

Аспект Воды, впервые за всё время, тепло улыбнулась. Удивительно, насколько может изменить восприятие всего лишь одна улыбка! Если ещё секунду назад женщина излучала дикую, необузданную, холодную красоту, то сейчас вокруг неё потеплел сам воздух, а глаза теперь отливали цветом летнего неба, а не напоминали две льдины. Она легко поднялась со своего стула и погладила белобрысую голову Кевина.

-Это не в твоей власти, мальчик, - сказала она, - Ты уже родился. Ты уже привязал к себе бесчисленное количество людей. Твоя душа, тянущаяся ввысь, увлекла за собой окружающих. Они на неё равняются, они находят в ней то тихое тепло, которое люди ищут всю свою жизнь… И не находят. А теперь попробуй понять, что почувствовал каждый из них, когда ты принял своё благородное идиотское решение. Сколько света погасло за один вечер в их душах, сколько слёз было пролито, сколько смеха не услышано. И думая об этом, не забудь, пожалуйста, ещё одно имя, что было тебе ближе и роднее всех остальных.

Нивек почувствовал, как силы покидают его обожжённое тело. Взрыв растерзал его кожу, на спине висели обугленные ошмётки плоти, а крылья ослабли, но он всё равно держал их широко раскрытыми. Перед глазами всё плыло, в голове слышался странный гул, сквозь который он слышал крики папы и мамы.

-Fuegocillo[1]! Fuegocillo! – безостановочно кричала Елена, обнимая своего сына, - Кевин, мой мальчик!

Рахим задержался лишь на пару секунд, чтобы вмазать Барраку по лицу. Лишь убедившись, что тот потерял сознание, он бросился к чёрному демону.

-Сынок, сынок, - без конца, как заведённый, повторял он, заключая свою семью в объятиях, - Сынок, прости меня… Прости за те жестокие слова, Кевин…

Нет.

-Я не… - Нивек открыл рот, чтобы возразить, но тут ему стало совсем плохо. Кое-как вывернувшись из объятий родителей, он рухнул наземь и его стошнило. Он ничего не ел, поэтому просто дёргался от конвульсий, выплёвывая горячие, дымящиеся слюни.

Каково им будет? Каково им будет осознать во второй раз, что своего сына они навсегда потеряли?

-Не надо, нет… - через силу выдохнул Нивек. Крылья за спиной сложились сами собой, и демона пронзила резкая, ни с чем не сравнимая боль – словно тысячу острейших ножей вдруг воткнули между лопаток, и он, выгнувшись, зарычал от боли. Он ожидал, что обнажённые клыки или низкий, утробный рык отпугнут родителей. Что они поймут, кто на самом деле перед ними. Но Нивек снова ощутил их – тёплые руки матери, крепкое объятие отца, что, не переставая, извинялся перед своим сыном. И где-то в душе Нивека запели оборванные струны. Где-то в неведомых, запретных степях бродила неполноценная Искра его жизни, что искала нежность, любовь, привязанность… И находила лишь искреннюю злобу к тем, кто его этого лишил.

-Нет! – в очередной раз заорал Нивек. Должно быть, боль от ранения придала ему сил, поскольку ему удалось оттолкнуть родителей и даже подняться на ноги, - Это не он, понятно?! Это не я… Это…

Он бросил на маму с папой взгляд, полный боли, что ни шла ни в какое сравнение с болью в покореженной спине. Затем расправил крылья вновь. Не говоря ни слова, он взмыл в воздух и, чуть покачиваясь, полетел прочь от ласки и принятия – туда, где царила лишь беззаветная ненависть.

Рахим повернулся к жене, что не отрывала глаз от чёрного пятна в небе.

-Немедленно набери Дельфину Алдорскую.

Профессор Марко Де Лос Сантос нажал на кнопку сброса вызова и откинулся назад в своём кожаном кресле. Откровенно говоря, за компьютерным столом он ныне сидел больше по привычке, поскольку своими новомодными девайсами он пользоваться уже не мог. Разве что музыку иногда включал, и то потому, что запомнил сочетание клавиш.

-Ну? – требовательно спросила Арина. Позади неё Бьянка бинтовала голову Вани, что, насупившись, сидел, скрестив руки. Он терпеть не мог зелёнку, но его мнения никто не спрашивал. Рядом Лёша самостоятельно обрабатывал свои раны, пока Тим метался вокруг и спрашивал, чем он может помочь.

-Печальные новости, должен признать, - наконец, сказал Марко и защёлкал зажигалкой. Та всё никак не хотела загораться и профессор, плюнув, поджёг сигарету заклятием, - Судя по всему, Кевин занялся мщением, как господа Ивановы изначально и предполагали.

-Вот чем заканчивается дурацкая самодеятельность! – заметил Феликс. Переодетый, с коротко остриженными волосами, он теперь до ужаса смахивал на своего отца, - Кто из вас, олухов, решил, что призыв – хорошая идея?

Ваня, цокнув языком, обратился к профессору:

-Вы не упоминали, что ваш сын – придурок.

-Не хотел давать повода Бьянке отказаться от ритуала, - отвечал Марко.

-Па-ап! – возмутился Феликс.

-Я шучу. Давно этого не делал, - Марко от души затянулся и выдохнул целый столп сизого дыма, - В конце концов, это больше моя вина. Я отодвинул спасение Кевина на второй план, сосредоточившись на тебе.

-Даже если так…

-Да завались ты! – неожиданно для всех, включая себя самого, сказал Лёша. Он пытался левой рукой перевязать правую и у него это не вполне получалось, - То, что мы вызвали, доказывает, что мы опоздали со своим ритуалом, и нам следовало к нему приступить раньше! Я не желаю выслушивать нотации от того, кого вытащили из горящего здания первым, ясно?

Феликс нахмурился.

-Ты ждёшь благодарностей?

-Вообще, мать твою, не мешало бы! – взвизгнул Лёша, вскочив на ноги, - Мы-то ладно, но спасибо хоть кому-то ты сказал? Девчонкам, Тиму – или хотя бы своему отцу?!

В кабинете воцарилась звенящая тишина. Лёша и Феликс зло переглядывались между собой, пока остальные не смели вмешиваться. Наконец, расколдованный мальчишка выдохнул. Плечи его расслабились.

-Я всегда думал, что за бескорыстные дела люди не ждут благодарностей. Я же вас не просил падать на колени, когда защитил от Белого пламени.

-Ты мне не нравишься, - прямо заявил Ваня.

-Тем не менее, - Феликс пропустил слова мальчишки мимо ушей, - Полагаю, что-то взамен я сделать должен. Научить вас двоих играть в Mortal Kombat?

-Вот сука, - бросил Ваня вполголоса.

-Так, если вы закончили меряться, - Бьянка поднялась и мягко повертела голову Вани, критически осматривая свою работу, - У нас на повестке дело посерьёзнее. Ивановы, вы мне можете рассказать, что именно произошло? А то вот я отдыхаю после самого трудного зачарования в моей жизни, а в следующий момент вокруг всё полыхает от ядерного взрыва.

-Конечно, - Ваня зло смерил взглядом Феликса и начал рассказ, - В общих чертах, я говорил с Авоном Соларом…

-То есть, тебе надоели твои глаза, - ввернул Феликс, но тут уж у обоих близнецов лопнуло терпение. Лёша, не торопясь (и потому угрожающе) встал со своей табуретки, в его руку тут же вцепился Тим. Ваня же в немом возмущении ткнул рукой в Феликса и поглядел на профессора Де Лос Сантоса.

-Сын, - очень спокойно произнёс директор, и этого оказалось достаточно – Феликс больше не открывал рта до конца беседы, - Прошу прощения, Иван. Можешь продолжить?

-Он мне поведал, как призвать из Чертога демона. Он до последнего не хотел, чтобы мы к этому прибегали, но время поджимало. Кевин… В общем, он ранил себя.

Арина поднесла руки ко рту. Бьянка же, напротив, не ужаснулась, но рассердилась и резко спросила:

-Насколько серьёзно? Специально или на него кто-то напал?

-Насколько я понял… Специально. В истерике, что ли… Как-то так, -Ваня смотрел куда-то в стену, словно вдруг заметил в серых камнях какой-то замысловатый узор, - Авон Солар сказал, что не чувствует в нём той Искры жизни, что теплится в живых чародеях. И… В общем, рассказал, как призвать его из Чертога. Сказал, что для этого требуется умерщвление. И что другого способа он не знает.

Марко чуть подался вперёд. Черты его мёртвого лица вдруг резко посуровели.

-Вы кого-то убили, Иван, Алексей?

-Да куда там, - отмахнулся Ваня, - Хотя ваш сын ныне представляется мне достойной кандидатурой… Но нет. У Лёши возникла идея – благодаря вам, кстати. Мы имитировали живую душу при помощи мёртвой. Заполнили несколько пазов у некоей ведьмы Лючии. Суть в том, что когда человек умирает, Искра жизни возвращается к своему Аспекту… И в этот момент открывается лаз, который можно расширить и призвать демона. Мы так и сделали… Вернее, Лёша сделал. Выдернул обратно фракталы своей души из пазов мёртвой, и открыл портал в Чертог.

-Но было поздно, - подытожил Марко, - Да-а, ситуация не из лёгких. И ситуации не помогает то, что подобный трюк не провернуть дважды. В Чертоге, я смею предположить, осталась человеческая половина души Кевина?

Близнецы кивнули. Затем, спохватившись, сказали вслух:

-Да, вы правы.

-Тогда и этот звонок имеет смысл… Судя по всему, демон-Кевин отправился к своему деду, Барраку. Там он повстречал своих родителей.

-Что?! – воскликнули одновременно Тим и Бьянка, подбежав к столу. Ребята их понимали – в конце концов, они были знакомы с Рахимом и Еленой лично. Даже целое лето провели в их чудном калифорнийском кафе, - Профессор, они в порядке?

-Всё чудесно. Они, однако, очень смущены. Кевин не принял их объятий, даже, кажется, не узнал их в полной мере. Он просто… Улетел. Профессор Алдорская позвонила мне на случай, если Кевин вернётся сюда, но она была чрезвычайно обеспокоена. Она уверена, что разъярённый демон направится к её дочери.

Ребята переглянулись.

-Зачем ему сдалась…

-Дочь вашей учительницы – это Скарлетт Айгрид, - бесстрастно сообщил Марко.

[1] Исп. - Огонёк

Глава 25. Не потушить огонь бензином

Всего в современном мире насчитывается около двухсот сорока видов магических существ, причём около пятидесяти из них без особого труда уживаются с обычными людьми. Тут можно подумать, что они как-то шифруются, околдовывают окружающих или меняют облик при помощи чар, но нет, всё гораздо проще. Немагическое население их просто не замечает.

Казалось бы, как можно не заметить, скажем, гипнотический взгляд сирены или торчащие из головы рога? Вот же, идёт по улице демон или полуогр! Разжигайте факелы да хватайте вилы! Но нет.

Спросите себя, верите ли вы в демонов? Быть может, в вампиров или ангелов? Или, на худой конец, волшебника в рясе со звёздочками?.. Здесь все объяснения и заканчиваются. Люди просто не видят то, во что не верят. Воображение дорисовывает привычные картины, спасающие психику от встречи с невероятным. Никто не замечает рогов, хвостов и даже волшебства, творящегося прямо под их носом. Поэтому когда в шикарный многоквартирный комплекс где-то под Лондоном вошёл Нивек, консьерж не завопил от страха и не стал судорожно набирать номер полиции или охраны. Он лишь вежливо оглядел босоногого светловолосого мальчишку в коротких грязных шортах и кое-как заправленной серой рубашке.

-На улице ливень, - заметил невозмутимый консьерж, откладывая в сторону сегодняшнюю газету, - Вам действительно стоило бы примерить обувь, молодой сэр.

Нивек потупился. Ещё день назад он бы отреагировал на это замечание резко – до щепок стойки, до ужаса в глазах стройного старикашки, до обугленных стен… Но что-то поменялось в его сознании. Его плечи всё ещё горели от прикосновений родителей. К тому же он чувствовал, что силы нужно беречь. Магической энергии, как, впрочем, и жизненной, осталось не так много, и использовать их следовало с умом.

-Да, эээ, - Нивек открыл рот, совершенно не представляя, что сказать. Крылья за раненой спиной самопроизвольно раскрылись, и он поспешно ударил по ним, заставляя сложиться вновь. Одна из бровей консьержа чуть подалась вверх в ответ на этот странный жест, - Я рассчитывал погулять под тёплым дождём.

-Насколько я могу судить по сегодняшней газете, мы близки к концу октября, молодой человек.

-Я редко мёрзну.

-А ещё редко болеете и врёте, смею судить?.. Впрочем, подобные ремарки с моей стороны непозволительны. Однако посмею спросить, у вас есть какое-то дело в нашем замечательном комплексе?

Нивек почесал одной ногой другую.

-Да, я бы хотел… Хотел поговорить с мисс Айгрид.

-Мисс Айгрид, - эхом отозвался консьерж, однако не двинулся с места и даже не протянул руку к телефонному аппарату, - Она вас ожидает?

-Едва ли, - рот Нивека скривился в усмешке, и ему стоило огромных усилий оставить руки расслабленными, а не сцепить их в тяжёлые кулаки, - Видите ли, госпожа Дельфина…

-А, так вы от мисс Алдорской? – консьерж расцвёл прямо на глазах и обогнул стойку, чтобы лично пожать руку Нивеку, - Прошу вас, проходите. Вам следовало сказать об этом ранее. Видите ли, в последний год дела стали намного, намного хуже.

Он жестом пригласил Нивека следовать за ним до старомодного зарешёченного лифта. Несмотря на спутанность собственного сознания, демона слова консьержа несколько зацепили, так что он нашёл в себе душевные силы продолжить разговор:

-Что вы имеете в виду?

-Мисс Айгрид оставила работу, - сокрушённо покачал головой консьерж, нажимая кнопку вызова лифта, - Она никого не допускает в свои апартаменты. Госпожа Дельфина явилась навестить её пару месяцев назад, но двери ей никто не открыл. Плюс ко всему из-за двери доносится ужасный смрад, и мы получаем многочисленные жалобы от жильцов. Одна семья с маленьким ребёнком даже съехала, потому как у них завелись тараканы.

Нивек попытался прислушаться к себе, чтобы понять, как он на это реагирует. Где-то близко к сердцу шевельнулось близкое его духу злорадство. Где-то чуть глубже – какой-то жалкий, никчёмный, выжатый призрак былого великого сочувствия.

-Д-да, - сказал он, быстро потерев пальцами виски, потому что голова уже работала через раз, - Собственно, поэтому я здесь… Госпожа Дельфина… Госпожа Дельфина не может связаться с дочерью уже несколько недель. Она попросила проверить… Просто убедиться, что всё в порядке.

Консьерж кивнул, не сводя глаз с линии цифр над лифтом. Горела лампочка под цифрой «3» - лифт, скрипя каждой шестерней, опускался вниз.

-В порядке… Порядок у каждого свой, не находите? Для мисс Айгрид нормально, к примеру, жить, не выходя наружу. Для меня – провести день за чтением газеты и общением с жильцами этого прекрасного дома. Для вас, судя по всему, ходить босиком под осенним дождём.

Нивеку больше не нравился этот вежливый разговор ни о чём.

-Да, пожалуй, - против воли согласился он.

Зажглась лампочка под номером «2».

-Скажите-ка, молодой человек, - консьерж впервые за всё время повернулся к Нивеку с вежливой улыбкой вахтёра, - А кем вы приходитесь госпоже Алдорской?

-Я?! Я… Один из её учеников. Меня зовут…

-Кевин, - опередил Нивека консьерж и вытянул вперёд руку. Блеснула черная сталь пистолета, но демон оказался проворнее. Крылья, мигом расправившись, образовали вокруг него кожистый купол. Старый привратник в изумлении раскрыл рот – ну конечно, ведь его глазами всё выглядело так, будто три пули просто отскочили от мальчишки сами собой.

Резкий взмах крылом – и наёмника прибило к стене. Он выронил оружие, сполз на пол и больше не шевелился.

Лифт, громыхая, достиг первого этажа. С мелодичным «Динь!» старые двери медленно разъехались, являя взору сразу троих человек с огнестрелами в ярко-жёлтых татуированных руках. Нивек не разглядел их лиц – ему почему-то показалось, что они были заштрихованы чёрным.

-Каменная кожа! – крикнул он, совсем позабыв про крылья.

В секунду фойе жилого комплекса наполнилось громкими воплями, выстрелами и проклятиями. Нивек, надёжно защищённый Укрепляющими чарами, ринулся вперёд, в лифт, расталкивая убийц крыльями, вспарывая их одежду и кожу когтями, ломая колени тяжёлыми копытами…

Спустя полминуты в лифте остался стоять только он. Осевшая пыль огласила безмолвие – только лифт каждые несколько секунд с раздражающим «Динь!» безуспешно пытался закрыть дверные створки. Мешало тело.

С большим трудом удалось Нивеку выволочь наёмников прочь. Спина немилосердно болела, а теперь ещё начинали ныть и крылья, принявшие на себя изрядное количество пуль. Это не говоря уже о безостановочном полёте через пол-Земли.

Волоча последнего наёмника за ноги, Нивек вдруг заметил, что с его ладоней почти совсем слезла чёрная чешуя.

-Что за…

Фразу он не закончил – к горлу подступила жуткая тошнота, и он, уронив ноги убийцы, прислонился к стене и, закашлявшись, схватился за горло. Тело сводило от жутких судорог и, кашлянув в очередной раз, он забрызгал продырявленные пулями стены тёмной, тягучей кровью.

Следовало поторопиться. Если он хочет хоть как-то оправдать своё присутствие вне сознания Кевина, нужно поторопиться.

Спотыкаясь, держась за стены, кое-как, он добрёл до стойки консьержа и вздрогнул – больше от неожиданности, чем ужаса – за стойкой лежал обнажённый до нижнего белья молодой человек. Глаза его были открыты, а во лбу зияло аккуратное алое отверстие.

Очевидно, что его ждали – это стало понятно ещё до стычки в лифте. Но теперь Нивек хотя бы знал, что Дельфина к этому отношения не имеет. Она могла пойти на насилие, чтобы остановить его, демона, но она ни за что бы не одобрила убийство ни в чём не повинного вахтёра. Стало быть, это её дражайшая доченька.

Ярость, поднявшаяся в раскалённой груди Нивека, придала ему сил. Он с остервенением рылся в столе в поисках книги посетителей, а найдя, треснул ею по стойке с такой силой, что по красному дереву пошли трещины. Да кто такая эта мерзавка, что так распоряжается чужими жизнями?! Сколько можно упиваться жалостью к себе, если ты изначально во всём была виновата?!

Острый коготь Нивека задержался на одной из строк. Ага, вот оно – квартира четыреста сорок четыре. Он обогнул стойку и поспешил к лифту, не забыв по пути наступить копытом на лицо одного из наёмников. Двери лифта медленно закрылись, скрывая страшное побоище. Глядя на них, Нивек жалел лишь об одном. Что об этом никогда не узнает его другая половина, что полгода билась головой о стену, доказывая, что со злобной Скарлетт Айгрид они обошлись чересчур жестоко.

-Что меня всегда удивляло, - задумчиво сказала Ао Шапен, вглядываясь в ледяную глыбу, на которой виднелось искажённое гневом лицо Нивека, - Так то это, насколько люди скоры на расправу с себе подобными. Есть законы, есть религии и есть воспитание. Но они срабатывают столь редко, а наказания кажутся столь незначительными, что это может взбудоражить даже Аспектов.

-Я… Немного не в форме для философской беседы, - чуть улыбнувшись, заметил Кевин. Его тело было теперь ненормально бледно, даже полупрозрачно. Взглянув на ладонь, мальчик вздрогнул, поскольку теперь мог видеть кости собственной руки.

-Действительно. Впрочем, это просто наблюдение, не более. Мне сложно судить тех, к чьему созданию я лично приложила руку. А уж судить тех, чьих обстоятельств я не знаю, мне кажется попросту дурным тоном. Взять, к примеру, Скарлетт Айгрид, которой жить осталось считанные минуты – во фракталах её души куда меньше света, чем в свече, догорающей в абсолютной тьме. Но скажи мне, мальчик, стоит ли эта душа того, чтобы лично гасить Искру её жизни?

-Нивек считает, что да, - отозвался Кевин.

-Нивек, твои друзья, мистер Патрик Джеймсон… Это настоящий консьерж. Это был его первый день на работе. Дома его ждала молодая невеста, - тут на лице Кевина отобразилась глубокая досада, перемешанная с жалостью, а Аспект, между тем, продолжила, - Все они считают, что отравить своё естество убийством Скарлетт Айгрид – это благо. Что никто даже глазом не моргнёт, если её не станет. Но, скажи мне, дитя, думает ли так Дельфина Алдорская? Думает ли так мать, что и школу-то вашу основала для того, чтобы снискать исцеление для своей дочери?

Кевин покачал головой и, чуть подвинувшись на стуле, принялся медленно загибать пальцы:

-Джинн, исполняющий желания… Лучший зачарователь современности… Девчонка, что может манипулировать самой судьбой… Два друида с бесконечным потенциалом, Обнулятор и даже вампир. Да, я с самого начала видел паттерн. И, честно скажу, какая-то часть меня хотела, чтобы Дельфина переступила черту, подтвердив мой цинизм и недоверие в полной мере. Я хотел, чтобы она попыталась меня запереть или попросила Бьянку о мощном исцеляющем артефакте. Я всегда был наготове.

-Но?

-Но она этого не сделала, - Кевин запрокинул голову наверх, глядя на звёзды, - Ни единого разу она не попросила нас о помощи в этом деле. А год назад… Год назад она лично выгнала Айгрид со школы, признав её опасность для нас.

Аспект Воды, прикрыв глаза, кивнула.

-И ты думаешь, твой осколок души вспомнит об этой великой жертве? Ты думаешь, он пощадит её – хотя бы ради своей бедной учительницы?

-Я… Я не знаю, - честно отвечал Кевин. Он поднял мутный взгляд на исходящую холодным туманом ледяную глыбу, что теперь показывала простую чёрную дверь – вход в жилище отвратительной ему женщины.

Дверь открылась с трудом – даже под натиском распалённого бешенством Нивека. Но стоило ему только вдохнуть тот невыразимый смрад, что повеял из квартиры, как его раскалённые добела рога тут же потемнели, а из глотки вырвался булькающий звук. Это был запах… Всего. Всего отвратительного, что только может нарисовать человеческое воображение. Гнилая еда, давно не мытый туалет, плесень и удушающая влажность, немытое тело и мыши – всё слилось в единый, отливающий фиолетовым, мрак вони. И в этом безобразном, едком тумане вились спиралью крупные, мясистые мухи.

Нивек зажал нос одной рукой, другой же наколдовал светящийся шар, что повис над потолком некогда красивого коридора.

Около грязных, в рыжих потёках стен примостились неровными башнями коробки из-под еды. От некоторых из них несло сладкой гнилью, внутри других что-то копошилось, словно обосновавшиеся в них жители были возмущены внезапно нахлынувшим светом. Нивек приоткрыл одну из коробок, и его в очередной раз вывернуло наизнанку – почерневший кусок пиццы кишел жирными белыми червями. Под ногами быстро-быстро бегали чудовищных размеров тараканы, а плиточный пол оказался покрыт тонким слоем жира и грязи.

Демон с совершенно искренней благодарностью поглядел на свои чёрные копыта. Но ощущение, что по нему постоянно кто-то ползает, никуда не исчезло. Ему стоило немалых душевных сил толкнуть очередную дверь.

Когда-то это было гостиной. Но ныне портьеры оборваны, светлый диван и кресла утопали под жестяными и пластиковыми банками, каким-то тряпьём, бумагами… Только ближе к двери на краю дивана оказался пустой краешек для сидения. Перед мягким уголком виднелся стеклянный журнальный столик, на котором высилась гора гнойных, кровавых бинтов. Пол вокруг был усыпан средствами от ожогов и пустыми пузырьками с сильным обезболивающим. Как видно, сидя на диване, Айгрид обрабатывала свои раны.

Невыносимая мерзость этого места пробирала Нивека до костей. Он окинул взглядом висевший на одном болте телевизор, разломанную тумбочку и задержался взглядом на собственной фотографии в натуральную величину, что висел чуть левее разбитых стеклянных полок. Улыбающееся лицо изрезано, в руки и ноги криво вбиты гвозди а пах был сожжён дотла.

Странно, что это было не самым пугающим в этой мерзкой квартире. Очень аккуратно, стараясь ничего не задеть, Нивек прошёл вдоль дивана к скособоченной тумбочке, на которой покоился заляпанный жиром и крошками стационарный телефон. На нём красным мигала лампочка автоответчика. Демон нажал на кнопку.

«Добрый день, мисс Айгрид! Вы уже два месяца не показывались на работе, однако ещё не поздно…»

«Госпожа Айгрид, министр всё ещё ждёт полного отчёта о вашем пребывании…»

Нивек дёрнулся, потому что узнал следующий голос.

«Айгрид, возьми своих и пусть уберут Рахима к чертям с моей частной собственности! Ты мне должна, ты слышишь?»

«Добрый день! Мы звоним из областной больницы чтобы назначить следующую запись профилактического осмотра…»

«Мисс Айгрид, это управляющий домом. Антисанитария, которую вы развели, оказывает эффект на ваших соседей и количество жалоб только растёт…»

«Скарлетт! Скарлетт, милая, пожалуйста, выслушай! Из Чертога появился… Нет, не Кевин, это… Что-то другое, Скарлетт! Доченька, прошу тебя, уезжай из города! Ты можешь остановиться у меня! Главное – не оставайся в Лондоне! Он знает адрес, я забегала как-то тебя навестить! Я оставила сообщение и на мобильном, пожалуйста, перезвони как можно скорее!»

Нивек нажал на кнопку повторно. Как он и думал, её предупредили. Он обернулся к своей изуродованной фотографии и содрал её со стены. Хотел было сжечь, как вдруг со стороны коридора услышал какой-то шум – будто кто-то подвинул стул, поленившись его поднять.

Мальчишка весь обратился в слух. Затем аккуратно поставил скомканную фотографию на вершину одной из груд мусора и как можно тише двинулся вперёд, готовый отреагировать в любую секунду. Он чувствовал, как горячее сердце колотится в его груди. Собравшись с духом, осторожно выглянул в коридор.

Одна из дверей была открыта. Нивеку оставалось только предположить, что вела она на кухню - он увидел краешек газовой плиты, заставленной грязными сковородками, кастрюлями, обугленными чайными ложками… Но всё это он заметил после. Потому что за столом, опустив голову на здоровую руку, сидела хозяйка дома.

Она почти не поменялась. Всё та же расчёсанная единственная рыжая прядь. Заплывший глаз и обнажённые зубы не закрывающейся челюсти. Половина лица была перевязана почерневшими бинтами, а несло от неё ещё хуже, чем от всей остальной квартиры.

Скарлетт Айгрид медленно повернулась к Нивеку. В тёмном дверном проёме, с рогами и кое-как сложенными крыльями, с оранжевым блеском полубезумных глаз он выглядел действительно страшно.

-Значит, вот к чему мы пришли? – шамкая, спросила женщина, - Всё-таки заключать сделки с демонами плохая идея… Но ты оказался особенно изворотлив. Сбежать из другого измерения – я почти восхищаюсь. Хотя, быть может, это не твоя заслуга. У тебя очень сильные покровители – учителя, друзья… Даже сейчас этот мальчишка, Юджин, делает всё, чтобы тебя спасти, хоть это и приведёт его к гибели. Из королевской библиотеки ему не выбраться, хоть скрываться он умеет лучше, чем я.

Нивек шагнул вперёд. Краем уха он уловил какое-то странное шипение, но не придал ему значения – квартира оказалась рассадником нечисти разного толка, он бы ни капли не удивился, если бы мимо его ног проползла ещё и змея.

-Знаете, - сказал он, - Если вы действительно хотели скрыться, лучше сделали бы это в ванной комнате. Нет ни единого шанса, что я смог бы заставить себя туда войти.

Скарлетт хрипло рассмеялась и уронила голову обратно на руку. Затем – невероятно! – зевнула, словно ни капли не боялась того, что произойдёт.

-А ты всё шутишь… Знаешь, Кевин, эту часть в тебе я ненавидела больше всего. Это твоё залихватское, бойкое, ничем не омрачённое чувство юмора. Меня корежило от самой мысли, что тебе бывает весело.

-В итоге вас покорежило от кое-чего другого, - холодно заметил Нивек, и улыбка Скарлетт тут же погасла, - Честно говоря…

Демон вспомнил свою фотографию в гостиной. Разломанную мебель. Убитого консьержа. Мусор, тараканов, червей, мух, грязь, гной, кровь… Он поглядел на свои руки, покрытые почти слезшей чёрной чешуёй. Поглядел на Скарлетт Айгрид в последний раз.

-Честно говоря, мне просто мерзко. Мерзко к вам прикасаться. Мерзко наблюдать, кем вы стали, где - и я в этом более чем уверен – закончится ваша грязная жизнь.

Скарлетт дёрнулась.

-Глядя на то, где вы сейчас, - сказал Нивек, и его красноватые рога окончательно потемнели, придя к спокойствию, - Я не думаю, что вы можете навредить хоть кому-то... В том числе и мне.

Скарлетт снова против воли зевнула. Попыталась встать, чем сильно насторожила Нивека, но по итогу рухнула обратно на скособоченный стул. Осклабившись, она кивнула головой в сторону газовой плиты за своей сгорбленной спиной.

Нивек взглянул туда же. Все четыре газовые ручки пребывали в вертикальном положении. Теперь он сполна понял, откуда доносилось это странное шипение.

-Удачи объяснить это моей матери, золотой мальчик, - от души улыбнулась страшная женщина, щёлкнула пальцами и между ними проскочила маленькая, безобидная искорка.

Глава 26. Милые посетители

На Юджине красовался чёрный, в пол, фрак. Аккуратно зачёсанные назад полуседые волосы чуть блестели от лака, сощуренные карие глаза, некогда ярко-красные, ныне смотрели вперёд с осторожной теплотой, словно опасаясь подвоха в недавних положительных переменах. Юджин отставил прочь небольшую тонкую трость и поправил белый галстук-бабочку. Критически осмотрел себя в зеркале, заметил распустившийся шнурок на левом ботинке и безмолвно приказал ему затянуться потуже. Затем, не глядя, протянул руку за красивой шершавой коробкой. Под фиолетовой крышкой блестели рубиновые запонки.

Юджин стукнул каблуками, взял трость и повернулся к сопровождающим. Двое мужчин коротко кивнули и вручили администратору бутика кредитную карту. Та с поклонами удалилась за кассу и защёлкала клавишами компьютера.

-Ваше величество, - один из сопровождающих выступил вперёд, - Я думаю, нам следует поторопиться. Мы выбили пропуск в библиотеку на ограниченное время.

Юджин цепким взглядом осмотрел коренастого небритого мужчину. На нём наряд был куда проще – старый коричневый костюм, сбившийся чёрный галстук, фетровая шляпа да старое пальто. Глаза у него постоянно бегали. Он периодически смотрел в телефон – надо думать, проверял время. «Его величеству» он решительно не нравился своей суетливостью.

«Дело не в том, что я не хочу туда попасть как можно скорее, - планшет Юджина неторопливо выводил буквы, повернувшись экраном к сопровождающим, -Но, как вы заметили ранее, Эдвин, нас не подпустят к дверям раньше установленного срока».

-Поэтому вы решили припудрить носик? – несколько язвительно заметил Эдвин.

«Мне рассказали, что внешний вид влияет на восприятие не столько окружающих, сколько самого себя. А мне нужна вся уверенность, что у меня есть, чтобы переступить порог отцовской библиотеки».

-Вы так боитесь с ним встретиться? – спросил другой сопровождающий. В отличие от Эдвина, он был гладко выбрит и высок, хоть в плане одежды не сильно далеко ушёл от своего товарища.

«Да».

Юджин вновь повернулся к зеркалу, послюнявил палец и потёр невесть откуда взявшееся пятно на лбу.

Ему только вчера сказали, что в библиотеке, из-за её исключительной безопасности, хранятся королевские регалии. Собственно, именно поэтому допуск туда выбивался с великим трудом. По утверждению роялистов, им пришлось подёргать за немало ниточек, чтобы процесс ускорили. По-видимому, это должно было означать, что они раздали целую кучу взяток и наобещали ответных услуг, в том числе и от будущего короля.

Юджина не интересовали средства. Но его глубоко взволновала новость о королевских регалиях – короне, жезле и перстнях, что носил ранее его отец. Он хорошо знал, что у этих артефактов есть особенность – они ни за что не подойдут никому, в ком нет ни капли королевской крови Лупусов. Обладающие собственной волей, они хранили дух и сознание всех предыдущих монархов. Считалось, что таким образом на престол не взойдёт недостойный, заговорщик или предатель.

Поэтому Юджин решил осуществить то, что преследовало его разум с тех самых пор, как он оказался в школе «Этернидад» - вызвать дух своего отца и поговорить с ним. Идея казалась ему столь блестящей, что он, позабыв обо всём на свете, потратил целую неделю на подготовку. Ему нужно было о многом поведать, во многом признаться, многое прояснить… И, как это часто бывает, воодушевление довольно быстро переросло в панику.

Будь рядом Кевин, он бы мгновенно понял, что происходит с его другом. А происходило вот что – Юджин каждый день придумывал, что ещё следует учесть перед предполагаемым разговором с отцом. Во-первых, он начал мыться трижды в день. Настоял на походе в парикмахерскую, хоть роялисты, что держали его в конспиративной квартире, были решительно против. Но Юджин оставался непримирим – не может же от показаться отцу лохматым.

Или грязным.

Или в старой, изодранной одежде.

Или не принеся какого-нибудь подарка.

Это была паника провинившегося ребёнка, с которой Юджин столкнулся впервые. Будучи кронпринцем, окружающие были им всегда довольны. Будучи вампиром, он просто не имел тех эмоций, что могли бы заставить его переживать. Но сейчас, будучи принятым, по крайней мере, одним человеком из банды Кевина, в нём проснулось что-то человеческое. Что-то, что было напрочь закрыто глубоко внутри, потому что дверь подпирали ужасные травмы и чёрные демоны.

Поэтому Юджин снова и снова повторял про себя, что он не виноват, и что его папа его поймёт, если узнает правду. Повторял – и вновь расчёсывался. Спохватившись, выпрямлялся, потому как отец всегда ругал его за осанку.

И вот день X, наконец, наступил. Надо сказать, что начался он хуже некуда.

«В элитном многоэтажном доме Лондона произошёл взрыв. Погиб по меньшей мере один человек, заслуженный работник магической образовательной сферы, мисс Скарлетт Айгрид» - вслух прочитал Эдвин с экрана телефона, пока Юджин поглощал нехитрый завтрак из хлопьев и чуть подкисшего молока.

Юджин замер.

«Известна причина?»

-Поджог, причём магический – это установлено точно. Свидетели-маги утверждают, что видели, как с места происшествия улетает крылатый человек.

Юджин покачал головой и выудил из кармана собственный мобильный телефон - его ему купила доктор Кюри миллиард лет назад – и написал Бьянке. К его удивлению, ответила девушка довольно быстро и довольно много – оставалось только удивляться её скорости печатания. Юджин принялся читать сообщение, и с каждой строчкой его лицо становилось всё мрачнее и мрачнее.

«Мы ведь сегодня отправляемся?» - планшет выплыл прямо перед Эдвином, что, прочитав написанное, кивнул.

Что же, даже не будь у них официального разрешения, Юджин бы взял библиотеку штурмом. Сообщение от Бьянки омрачило ситуацию во много раз, и у мальчика пропал аппетит. Он оттолкнул от себя миску и устремился к выходу.

Королевская библиотека никогда не была переведена в разряд культурного достояния волшебников по многим причинам. Во-первых, это бы означало, что чародеи-учёные добивались бы изучения запретных текстов. Во-вторых, знаний, записанных древними, попросту боялись. На строение наложили большое количество барьеров, чар и проклятий, просто чтобы избежать утечки. И закрепили эту неустойчивую структуру кровавой печатью, снять которую, предположительно, мог только прямой наследник Аурела Лупуса. Поэтому нет ничего удивительного в том, что роялистов у входа ждала целая делегация из министерства.

Юджина такое положение вещей, конечно, насторожило. Он был умён, и сомнений в том, что его поджидает засада – внутри или снаружи – у него не было. Поэтому он задал роялистам разумный вопрос, прежде чем ступать в синюю арку частного портала – как им уйти оттуда живыми.

-В обычных обстоятельствах – никак, - не очень-то ободряюще проговорил высокий, хмурый чародей, Лукас, -Но мы предприняли определённые меры. Наша партия на протяжении месяца делала заявления для прессы, в том числе о намерении распечатать библиотеку. Поэтому с делегацией от министерства на месте будут работать журналисты. Войдём внутрь мы в прямом эфире.

-Всё равно не стоит быть наивными, - Эдвин закончил с координатами портала и повернулся к Юджину и Лукасу, - Как только найдём нужные сведения, лучше бы нам убраться оттуда как можно скорее. Все помнят план?

-Найти книги призыва, активировать портальный камень в Гвадалахару, - отчеканил Лукас, - И, если получится, прихватить с собой что-то из королевских артефактов по пути. Но если книги мы найдём до того, как это случится – телепортируемся немедленно. Ваше величество, вы уяснили? Не ищите корону, если найдёте информацию, как вызволить своего друга.

Юджин кивнул, правда, чуть медленнее, чем следовало, чтобы развеять сомнения своих проводников. Оба, переглянувшись, хмыкнули, и активировали портал.

Они оказались посреди глубокого горного ущелья, куда не проникал ни один луч осеннего солнца. Где-то вверху, между скал и обледенелых обрывов, виднелась узкая светлая полоса ясного неба. Далеко же впереди, вырезанная прямо в скале, виднелась великая Королевская библиотека. Меж двух колонн с массивными капителями чернела забранная тяжёлыми цепями дверь из грубого металла с выбитой на ней головой волка. С шерсти, некогда ярко-золотой, давным-давно облетела всякая краска, осталась лишь хрупкая рыжая ржавчина.

Но всё это Юджин разглядел позже. Сначала его ослепили частые вспышки фотокамер, оглушили разноголосые выкрики, эхом раздавшиеся по ущелью. Эдвин и Лукас обступили его с двух сторон, разгоняя толпу репортёров.

-Господин Лупус, с чем связано ваше решение распечатать архивы?

-Domnul[1]Лупус, вы причастны к созданию конституционно-монархической партии?

-Господин Лупус…

И всё в таком духе. Юджин делал, как ему было велено – смотреть только перед собой, на библиотеку, не задерживаясь взглядом ни на ком из репортёров. Уделить кому-то из них внимание означало утроить усилия журналистов задержать мальчишку на пути к цели. Поэтому Юджин шёл невозмутимой походкой, выбрасывая вперёд свою трость и стараясь не думать о том, что ждёт его в самой библиотеке. Сама идея того, что там может находиться что-то столь специфичное, как призыв живого человека из другого измерения, вдруг начала казаться ему до смешного нелепой и по-детски наивной. Но если такие сведения в мире и существуют, они должны находиться здесь.

Вокруг ступеней, ведущих к дверям, вкруг стояло несколько человек. Будто вылепленные по одной форме, один не отличался от другого решительно ничем – костюм-тройка, пальто, лысые головы и, зачем-то, солнцезащитные очки. Единственный, кто отличался от этой братии, был чуть смуглый курчавый мужчина в дорогом фраке, из кармана которого торчала длинная золотая цепочка. Юджину было неприятно, что их стили оказались похожи.

-Счастлив наконец встретиться с вами вживую, дорогие, милые посетители, - улыбнулся Пьер Стоун, министр Негласных Дел, - Должен признать, до вас бывает несколько сложно… добраться.

Юджин проигнорировал протянутую руку. Неужели этот мужик намекает на тот раз, когда Юджина чуть не сожгла заживо кучка наёмников?! Он сделал вид, что не понял сказанного (что, правда, стоило ему больших усилий) и кивнул на дверь.

-Ну, разумеется, - Пьер пригласительным жестом указал в ту же сторону и первым пошёл вперёд, - Мы сняли большинство охранных чар по вашему запросу. Осталась только Королевская печать. Тут уж мы, конечно, бессильны… Но вы, как истинный монарх, полагаю, можете с ней справиться, верно?

Лукас и Эдвин обступили мальчишку почти вплотную. Юджин со вздохом отстранил их своей тростью и прошёл вперёд. Где-то позади них бесновалась орава журналистов, которых теперь сдерживала свита действующего министра.

Юджин протянул руку Эдвину. Тот кивнул и вытащил из кармана пластиковый пакет – медицинский, для забора крови. Юджин без всякого выражения распорол полиэтилен, вытащил скарификатор[2] и проткнул палец. Затем, глубоко вздохнув, подошёл к двери и вытер палец о ржавую шерсть волка.

В ту же секунду массивные цепи лопнули, будто того и ждали на протяжении многих столетий. Раздался чудовищный скрип, вниз посыпалась вековая пыль. Глаза металлического волка на мгновение сверкнули янтарным блеском, и дверь отворилась, являя взору длинный коридор в бесконечном своде горных пещер.

И тут Эдвин защёлкнул Сводящие На Нет Оковы на Лукасе.

-Вы заключаетесь под стражу, - он говорил громко, очень громко, а его слова отталкивались от стен звучным эхом, долетая до репортёров, - За пособничество в убийстве министерского работника и организацию побега осужденного на изгнание огненного демона Кевина аль Рахима!

Юджин быстро взглянул на Пьера, который, мстительно улыбаясь, указал на него рукой.

-Вы не ослышались! Точно установлено, что так называемая партия роялистов вызволила из Огненного Чертога огненного демона, подписав приговор одной из наших сотрудниц! В этом преступлении активно принимал участие и бывший вампир, оголтелый убийца, свергнувший своего короля-отца, Юджин Лупус!

Дальше Юджин действовал больше по наитию. Воспользовавшись тем, что министр позировал перед камерами, он бросился на не ожидавшего того Эдвина и сбил его с ног. Затем схватил Лукаса за руку и побежал в единственно возможном направлении – внутрь библиотеки. За ними, чуть не сшибив по пути Пьера, бросились его мордовороты, однако Юджин, топнув каблуком новых ботинок, заставил толстую ледяную стену вырасти в дверном проёме библиотеки. Вероятно, в этот момент в мальчишке взыграл адреналин, потому как колдовство вышло слишком мощным и слишком действенным – волшебные ледяные колья пробили перекладину, вгрызаясь в свод пещеры.

С оглушительным грохотом вниз посыпались каменные глыбы, камень и пыль. Юджин и Лукас всё бежали, не смея останавливаться, до тех пор, пока проход не завалило полностью, и их обоих не поглотила беспроглядная темень.

[1] Рум. господин

[2] Скарификатор – пластиковая штука с иглой для забора крови. Встроенная игла мгновенно протыкает кожу и убирается обратно

Глава 27. Вот так я и исчезну

Из полупрозрачной, призрачно-белой груди Кевина, подобно длинным скользким щупальцам, торчали ярко-синие нити. Они вслепую рыскали по округе, ощупывали песок, стекло, ноги мальчика. Какие-то из нитей, объёмнее других, обвили ледяной стул, на котором он сидел. Кевин машинально перебирал их пальцами, глядя ввысь, в небо.

-Вы так и не сказали мне, что это, - прошептал он.

-Последние попытки твоей души сохранить свою целостность. Нити ищут недостающие фракталы, чтобы проложить маршрут для Искры жизни.

-Я понимаю метафору, но почему это должно так мерзко выглядеть? – Кевин скосил глаза вниз, - Такое чувство, будто из меня вылез Кракен.

Ао Шапен чуть развела белоснежными руками. Кевин, чуть хмыкнув, вновь сфокусировал свой взгляд на ней.

-Что я упускаю, уважаемая Аспект Воды?

-Всего одну вещь, - замечательным было в этой холодной женщине то, что она не тянула с ответами, - Но я полагаю, что ты найдёшь ответ уже сегодня.

-Это каким же образом? Мы видели смерть Нивека.

-Огненного демона, мой мальчик, довольно сложно спалить огнём. Ты мог это заметить во время своих нескончаемых приключений.

Кевин попытался от души удивиться и испытать облегчение, но это ему не вполне удалось. Как верно и бесстрастно резюмировала Аспект Воды, его жизнь подходила к концу.

-Тогда, - он выдохнул и сполз со стула на землю, - Он должен выглядеть ещё хуже, чем я.

-Позволь спросить, - Ао Шапен поглядела на Кевина сверху вниз, чуть сузив глаза, - Почему ты постоянно говоришь о себе в третьем лице?

На сей раз Кевин и впрямь удивился вопросу. Нити, блуждающие по округе, чуть дрогнули, замерли – и вновь заползали между стеклянных и ледяных обломков, в поисках второй половины расколотой души.

-Сложно сказать. Вы сами сказали, заложенное противоречие. Мы с ним настолько отличаемся – в желаниях, целях, поступках, - что я начал воспринимать его как нечто чуждое моему нутру.

-И насколько же вы отличаетесь? Я имею в виду, исходя из того, что ты успел увидеть. В том плане, - Аспект продолжила, не дав Кевину ответить сразу же, - Что он встретил уже двоих, которых клялся и божился, что убьёт, верно? Баррак жив до сих пор, Скарлетт он и пальцем не тронул. Скажи, чем его поступки и сиюминутные желания отличались от твоих? Может ли быть такое, дитя, что ты в этих ситуациях поступил бы как-то иначе?

Кевин отвернулся прочь.

-Какая теперь уже разница? – глухо спросил он.

-Такая, что невежливо игнорировать вопросы богоподобной сущности, - вкрадчиво проговорила Ао Шапен, и Кевин дёрнулся, - Я повторюсь – в чём твоё отличие от того, кого ты окрестил Нивеком?

-Да что вы хотите услышать?! Мы уже говорили об этом тысячу раз! Он – демон, я – человек…

-Попахивает расизмом.

Кевин в абсолютном неверии повернулся к Аспекту Воды.

-Это точно вы сейчас сказали? Вы два дня разговаривали, подражая эльфийке Арвен, откуда в вас вдруг проснулся Манхэттенский гонор?

-Вода принимает форму сосуда, - огрызнулась Ао Шапен, - Очевидно, что ты лучше улавливаешь речь сниженную.

-Вот очень грубо сейчас было, - против воли Кевин улыбнулся. Какая-то из оборванных нитей тыкалась в его правую ногу и мальчик поднял её, открывая проход, - Ладно, ответ «нет». Я бы не поступил иначе. Нивек справился с ситуациями так, как того бы хотелось и мне. Да и, если подумать…

-Ты любишь себя?

Кевин замолчал.

Они ходили по коридорам, судя по часам, всего несколько минут, хотя Юджину казалось, что прошло уже несколько дней. В библиотеке он раньше не был, а потому решительно не знал, куда им идти или заворачивать. Каждый коридор походил на другой, и всюду, от пола до потолка, высились колонны, напоминающие длинные штыри тюремных решёток. Если это лабиринт, или испытание, или вообще всё, что угодно – Юджина это никак не устраивало. Время поджимало немилосердно, гулкие шаги эхом раздавались по пещерам и странным образом усиливали паническое состояние путников. Будто чувствуя их состояние, заклинание Осколка солнца, маленькая, плюющаяся искрами сфера, тоже дрожала, словно лампу подключили к плохой проводке во время сильной грозы.

-Это же библиотека, - сказал Лукас и в изнеможении прислонился к одной из бесчисленных колонн, - Тут должны быть книги. Стеллажи. Свитки.

Он озвучил то, что так же терзало сознание Юджина. Всё, что они видели – коридоры, и ни одного помещения, ни одного дверного проёма… Не говоря уже о том, зачем они вообще сюда заявились.

«Вставайте», - планшет выплыл перед Лукасом и тот в раздражении отпихнул его в сторону. Оковы на его руках при этом залязгали. Юджин понимал его раздражение, но что ещё он мог сказать или сделать?

-У вас есть осколок от портальной арки? – спросил Лукас.

«Я не уйду отсюда без нужной мне информации».

-А вы её хоть где-нибудь видите? – сорвался на крик роялист, - Это ловушка, очевидная ловушка!

«И мы предполагали такой исход за недели до того, как решили сюда прийти! Знаете что, - тут зачарованный маркер завибрировал, передавая злость Юджина, - Забирайте камень и отправляйтесь в Гвадалахару сами».

-И буду тут же задержан. Нет уж, ты мне нужен, чтобы сбежать.

«Не могу сказать того же, - Юджин величественно прошёл вперёд, - Вся эта кутерьма, трон, ваша гнилая партия – мне ничего из этого не было нужно изначально. И вы это знаете, раз согласились на мои условия».

-Так мы их выполнили, ваше, мать твою, величество! – Лукас обвёл руками своды бесконечных пещер, - Гляньте-ка, мы в библиотеке вашего отца! Теперь настала и ваша очередь, не находите?!

Юджин, цокнув языком, отвернулся, вглядываясь в зияющую тьму подземелья. Лукас был прав, конечно, но как он мог вернуться, не оправдав ожиданий Бьянки? Как он может сбежать без того, что может помочь его первому другу?.. По словам Бьянки, они призвали кого-то из Чертога, однако…

Еуджен!

Юджин замер, обратившись в слух. Лукас, кажется, тоже услышал.

-Что это? – одними губами прошептал он, стремительно бледнея.

Еуджен!

На такой манер его имя не произносили уже очень давно. Волосы на всём теле встали дыбом, сердце пронизал страх. Ноги сами понесли его к источнику звука где-то далеко впереди.

-Эй! – крикнул Лукас.

Юджин не оборачивался. Сверкающий шар света стремительно следовал за ним.

-Эй, стой! Не нужно туда идти!

Юджин вновь услышал своё имя и ускорил шаг, разгоняя вековую пыль. В этом зове было что-то потустороннее, что-то влекущее, что-то родное. Словно откуда-то из далёкого прошлого его позвал чей-то до боли знакомый, ласковый голос. Звучал он звонко, как само лето, и так же тепло. Но вместе с тем до слёз грустно, поскольку этому миру уже не принадлежал.

Юджин остановился на развилке и перевёл дыхание, осматриваясь. Он был уже почти совсем близко – голос здесь звучал намного чётче. Если только услышать его ещё раз…

И тут вокруг горла мальчишки обвились тяжёлые металлические цепи. Юджин поначалу даже не понял, что произошло, и попытался вырваться чисто инстинктивно, однако Лукас держал его крепко.

-Я не останусь здесь, - прошипел он с искажённым от злобы лицом, - Ты мой билет наружу, чёртов сопляк, понятно?!

Юджин судорожно хватал ртом воздух и бил по рукам своего провожатого. Попытался использовать заклинание, но цепи, даже не надетые на руки, создавали помехи. Юджин в последний раз попытался вырваться из захвата Лукаса, уже почти потеряв сознание, как вдруг хватка ослабла. Мальчик кое-как смог выбраться, рухнув на колени и громко кашляя. Держась за горло, он перевернулся на спину, слезящимися глазами поглядев назад.

На земле, лицом кверху, лежал Лукас. Он был мёртв. В глазах, что отражали тусклый свет сферы, застыло странное удивлённое выражение, какое бывает, когда неожиданно получаешь по лбу щелбаном.

Юджин кое-как поднялся на ноги и ещё раз прокашлялся. Он был почти уверен, что на шее выскочат синяки. Затем несколько неуверенно подошёл к Лукасу и приложил палец к шее. Убедившись, что пульса нет, вздохнул. Он вспомнил наставление профессора Марко, когда в первый раз прибыл в Этернидад. Что дети не должны столь легко относиться к смерти. Что это событие, что должно будоражить их сознание, заставлять провести время в разного рода размышлениях. Тогда Юджин и в самом деле проникся, но сейчас ему было чрезвычайно сложно сочувствовать тому, кто минуту назад пытался его задушить. Тем не менее, очень неохотно, Юджин сложил вместе ладони и сказал про себя несколько слов, прежде чем отвернуться от предателя навсегда.

Еуджен!

Он резко повернул голову в сторону голоса, что теперь звучал как никогда чётко. И тогда он увидел её – старую, потускневшую корону на каменном постаменте. Она была погнута и некрасива, из пазов кто-то давным-давно вытащил драгоценные камни, оставив только золотой обруч. Юджину было совершенно неясно, какой вандал оставил бы целый килограмм дорогостоящего металла просто стоять посреди пещеры, но при этом взять с собой камни.

Откуда-то раздался длинный, частый писк, и мальчик вздрогнул от неожиданности. Он поглядел наверх.

-Подтверждён контакт с короной, господин министр, - сказал Эдвин, глядя на экран переносного компьютера. Рука у него была занесена над кнопкой небольшого пульта.

-Отличная работа, - Пьер Стоун обогнул металлический раскладной стол и взглянул в мерцающий монитор, - Взрывай.

Всё вокруг было абсолютно белым. Словно Осколок солнца из небольшого светящегося шарика превратился вдруг в сверхновую звезду, поглотив всякую тьму – подземелья, мыслей и осознания бесславного, хоть и быстрого, конца. Юджин вертел головой, силясь разглядеть хоть что-то, но свет был столь ослепителен, что прожигал роговицу глаз. Затем пришло знакомое ощущение стужи, словно всё тело вдруг сковало трескучим морозом. Юджин попытался крикнуть, но не смог. Попытался закрыть глаза, но и это ему не удалось. Вокруг будто воцарилась, за неимением другого слова, бесконечность.

-Еуджен, - тихо сказал до боли знакомый голос.

Юджин тут же завертел головой, пока глаза, ослеплённые воцарившейся вокруг белизной, не нашли тёмное размытое пятно. Длинноволосый отец, в пушистой мантии, в старомодном костюме, с руками за спиной, тепло взирал на своего сына. Юджин встал, выпрямившись в струнку и прогоняя в голове всё то, что ему хотелось сказать. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким маленьким. Поправил запылившийся костюм, зачем-то пригладил волосы и с досадой отметил про себя, что ботинки теперь были в сухой грязи. Открыл рот, чтобы что-то сказать.

И заревел. Заревел столь отчаянно, с таким надрывом, как никогда раньше в жизни. Просто стоял и ревел, вытирая глаза кулаками, как пятилетний ребёнок. Он ничего не пытался сказать этими рыданиями, но никак не мог заставить себя остановиться.

Аурел Лупус обнял сына за дрожащие плечи и поцеловал его волосы.

-Я всё знаю, - просто сказал он, и от этого Юджин затрясся в десять раз сильнее. Он отстранился от отца и, поминутно втягивая сопли, зажестикулировал руками, мыча что-то неразборчивое.

-Да-да, - сказал, улыбаясь, Аурел, - И про Марию, и про заточение, про всё. Сын, я знаю, что это мешало тебе жить на протяжении многих лет, и, хоть ты и слышал это часто от очень хороших людей, я чувствую необходимость это повторить: всё, что с тобой произошло – не твоя вина. Не твоя, мой милый сын, и никогда ею не была. Ох! – выдохнул Аурел, поскольку Юджин заключил его в объятия снова.

-У-у-у!.. – ревел он на одной и той же ноте, всё не находя в себе сил успокоиться.

-Всё хорошо, мой мальчик. Теперь всё у тебя будет хорошо. Я даже благодарен немного людям из вашего так называемого министерства за такую ловушку – ведь иначе я бы не смог с тобой увидеться.

Юджин поднял на папу полные слёз карие глаза.

-Да-да, сынок, не удивляйся. Как только ты озвучил условия сделки, тот мужчина, Эдвин, постепенно подводил тебя к этому самому моменту. Эти пещеры строились на протяжении нескольких месяцев – это даже не библиотека, и ею никогда не была. Настоящие королевские архивы разграбили много лет назад. Оттуда же украли и наши регалии… Хоть корону им пришлось поставить подлинную, чтобы ты потерял бдительность, услышав так называемый Зов.

Юджин вопросительно вскинул голову.

-Зов – это призыв предыдущего Шеоторана эту самую корону надеть. Его может услышать только прямой наследник – так, много лет назад, его услышал я. Корона защищает будущего носителя с момента начала Зова, чтобы никто не смог помешать водрузить этот символ власти на голову… Хотя, как только её наденешь, дальше ты сам по себе. Горькая ирония власти.

Юджин вспомнил Лукаса, что напал на него со спины и кивнул, показывая, что понимает, о чём говорит отец. Затем вновь обнял родителя и плечи у него обмякли. Ведь получается, что идея с библиотекой действительно провалилась. Что всё было зря…

-Ты не умер, - сказал Аурел, гладя мальчика по голове, - Твой путь, слава богам, далёк от завершения. И, как твой отец, я желаю тебе исключительно счастья. А зависит оно от того, сможешь ли ты спасти своего первого и пока ещё единственного друга.

На сей раз Юджин отстранился чуть охотнее и развёл руками в недоумении. Каким образом он может помочь?

-Боже, мальчик мой, неужели это путешествие так ничему тебя и не научило?.. Ты столько узнал про души, и всё ещё не понимаешь? Душа человека состоит из других людей. Людей, что в нужный момент напомнят, кто ты такой, кем являешься на самом деле, даже если ты сам этого можешь не понимать до конца. До недавнего времени ты, мой любимый сын, не принимал себя полностью. Вот почему я и явился пред тобой.

Аурел наклонился к сыну. Сложно было поверить, что этот монарх, в своё время объявивший войну всем древним вампирским кланам, может столь тепло улыбаться.

-Наши любимые живут внутри нас, Еуджен. И Искры наших жизней зависят только от них – будут они яркими или тусклыми, расколется ли душа или останется целой – на всех нас лежит немалая ответственность. Помогите ему. Помогите Кевину осознать, что его жизнь ему не принадлежит. Что его боль вы воспринимаете как собственную. Что вы готовы разделить её, что бы ни случилось. И зная это, чувствуя это, он сможет принять и себя.

Юджин в последний раз вытер рукавом глаза и серьёзно кивнул. Даже кулаки сжал – Аурел невольно засмеялся, но уже от умиления.

-Когда пещеру взорвали, - сказал он, - Корону ты ещё не надел. Сейчас ты заключён в огромный айсберг – ледяная корка покрыла твоё тело толстым слоем, защитив от камнепада и взрывной волны. Сейчас твоя главная опасность – это удушение. Тебе нечем дышать, а значит, ты не сможешь себя расколдовать.

Мальчик в непонимании указал на себя и провёл пальцем по горлу. Аурел энергично помотал головой.

-Нет. Судьба забавная штука – скоро в этом убедишься сам.

Нивек, тяжело дыша, подполз к краю ущелья. Из его груди торчали блеклые синие нити. Крылья больше не раскладывались, чешуя облетела, а некогда ярко-оранжевые глаза теперь едва отдавали жёлтым. Он с тоской глядел на огромную ледяную глыбу, что белела посреди каменных завалов и облаков пыли. Вокруг сновали люди, что-то крича, где-то поодаль сверкали вспышки фотокамер…

Вот так я и исчезну?

Значило ли моё путешествие хоть что-то? Сделал ли я мир лучше, если Баррак всё ещё дышит? Если я не ответил на последние объятия матери и отца? Если, пусть и косвенно, я стал причиной скорби Дельфины? И зачем я вообще искал Юджина? Вряд ли, чтобы убить… Нет, конечно нет, тут было что-то другое. Хотя, какая теперь-то разница…

-Он жив! – завопил кто-то внизу столь громко, что вопль донёсся до вершины ущелья, и глаза Нивека полыхнули оранжевым. Невероятным усилием он заставил себя подняться и присмотреться к ледяной глыбе, в которой явно что-то темнело. Оставалось только удивляться великолепному зрению того, кто это заметил, ведь льдина белела очень далеко от входа.

-Он не может выбраться! – второй раз крикнул кто-то.

Нивек, распаляясь, выдохнул из ноздрей огонь. Сжал руки в кулаки, кое-как распрямил рваные крылья и взмыл в воздух. Рога его полыхали пламенем и оставляли за собой чёрный дым. Глядя на него, призрак высокого, черноволосого мужчины в короне улыбнулся, глубоко вздохнул и растворился в воздухе.

Нивек взлетел высоко-высоко над льдиной и выбросил в воздух руку. Между когтей медленно, неуверенно формировалось дикое, необузданное пламя.

-Заходящее солнце! – выкрикнул он, указав на морозную клетку Юджина, которую тут же поглотил адский столп огня.

И тут Нивек, закатив глаза, камнем рухнул вниз, источая клубы чёрного дыма.

Глава 28. Привет

Зал ожидания заранее освободили. У входа и выхода стояли мрачного вида охранники, вооружённые до зубов. В коридоре, ведущему в портальную комнату, маги наложили столько взрывных печатей, что можно было уничтожить целый квартал.

-Ну, сколько ещё? – в который раз спросил один из наёмников в маске, - Это же всего лишь предосторожность! Они всё равно не должны были живыми выбраться.

-Заткнись, - посоветовал ему другой, - Это твоя работа. Наша задача – чтобы никто из портальной не вышел. Лучше проверь лишний раз вы…

БАМ!

Входные двери в зал ожидания слетели с петель, снеся двоих охранников. В пыле, криках и неразберихе в проёме показались Арина, близнецы, Феликс и Тим, что крепко сжимал в руках плюшевого белого кролика, словно искал в нём поддержки.

-Огонь! – не помня себя, завопил командир отряда, наставив винтовку на ворвавшихся детей.

-Второпях он забыл смазать оружие. Сбудься! – крикнула Арина, и огнестрельное оружие щёлкнуло в руках наёмника. От остальных ребят защитила каменная стена, второпях наколдованная Ваней. Ещё миг – и многотонный барьер из камня, земли и щебня устремился на недоброжелателей, сбив их с ног. Ещё двоих Лёша опутал лианами, а Феликс создал прямо из воздуха гроб, в который Арина телекинезом запихнула сразу троих наёмников, вместе с оружием. Феликс махнул рукой – и гроб опустился в землю.

Оглядев поле боя, Лёша взял Тима за руку и повёл к коридору. Там мальчик схватился за ручку двери и аккуратно прошёл вперёд, поминутно касаясь пола и стен. И вдруг Тим замер.

-Эй! ЭЙ! Мне нужна помощь! Вернее, не мне, а им! Скорее, скорее!

Ребята бросились в коридор и в дальнем дверном проёме увидели Юджина, что, еле волоча ноги, тащил на спине крылатого демона.

-Они выбрались! – воскликнул Ваня и кинулся вперёд, но Тим довольно грубо ткнул его в живот, причём там, что у того перехватило дыхание.

-Давно на печатях не подрывался? – возмутился мальчик, пройдя вперёд и тыкая пальцами в здание, разрушая чары.

-Ты же сам позвал, маленький…

-Тише, - Арина отпихнула бедного Ваню и встала вплотную к Тиму, - Не время ссориться. Я так подозреваю, всё совсем плохо? – спросила она, обращаясь к Юджину.

Тот кивнул.

-Мы видели по новостям, - выдохнула Арина, - Стало понятно, что ловушку готовили долго и качественно, вот и решили прийти.

-Вопреки наказу отца, - Феликс недовольно сморщил нос, - Вы, видимо, не знаете, что значит столкнуться с его недовольством.

-А мы тебя с собой и не тащили, - огрызнулся Ваня, всё ещё держась за живот.

-Может быть, но мне хотелось подраться. Плюс ко всему я всё планирую свалить на вас, так что мне ничего не будет.

-Искренне рад это слышать, - рыкнул Ваня, - Ну, Тим, долго ещё?!

Вместо ответа Тим вышел из коридора прямо к портальной арке и удовлетворённо кивнул. Ребята ринулись к Юджину и Кевину и обняли обоих с двух сторон.

-Держитесь крепче. Арина, иди сюда. Феликс, возьмись за руки с Тимом. Лёш, нам нужно дерево.

-Займусь.

Лёша несколько раз сжал и разжал пальцы, прежде чем воткнуть их в пол. Комната застонала, задрожала, как при землетрясении, и из-под земли, немилосердно треща, вырос гигантский дуб. Его огромные корни расползлись по помещению, вспарывая бетон, оставляя на стенах паутину трещин. Ваня подошёл к нему и тронул ствол. В ту же секунду тяжёлые корни расступились, являя взору зияющую дыру.

-Вы первые! – крикнул Ваня Тиму и Феликсу. Те пробрались внутрь и корни закрылись. Раздался свистящий звук, словно что-то упало в пропасть, и корни расступились вновь.

-Дальше Юджин и Кевин! Прямиком в Этернидад, там уже поджидает Бьянка и Марко!

Последними в дыру полезли Арина, Лёша и Ваня. Корни опутали их с ног до головы и рванули под землю.

Школа располагалась недалеко, поэтому путешествие было очень недолгим. Спустя несколько секунд их выплюнуло из чудом уцелевшего после огненного апокалипсиса дерева прямо у подножия пирамиды. Их уже поджидали Марко и Бьянка, причём последняя ринулась поднимать друзей.

-Всё в порядке? Нигде не ранены?

-О чём это ты, - проворчал Ваня, - Я получил зверский удар в живот от Тима.

-Уржаться, - в голосе девочки сквозила лёгкая паника, - Если всё в порядке, помогите дотащить Кевина до лаборатории. Я и Арина прямо сейчас начнём сшивать его душу, а вы пока… О, нет.

Ребята испуганно повернулись в направлении её взгляда и застонали. По чёрному пеплу, между обугленных голых деревьев к пирамиде маршировала целая свора чародеев. Те, кто был впереди, держали наперевес оружие.

-Быстрее, чем я думал, - заметил Марко, постукивая тростью по земле, - И как только они обошли защитный периметр?

-Н-ну, насчёт этого, - Ваня вдруг сделался меньше ростом, с опаской поглядев на Бьянку и директора, - Я, возможно, позаимствовал один зачарованный камень, чтобы поговорить с Авоном Соларом.

Бьянка посмотрела на него так, будто впервые в жизни увидела.

-Ваня, твою мать! – взвизгнула она, хватаясь за свои длинные серебристые волосы.

-Планы меняются, - сказал Марко, - Вы все, тащите мальчика как можно выше, на вершину пирамиды. Я постараюсь выиграть немного времени… Но сразу говорю, что совсем немного. Я всё-таки слепой и с тростью.

-Па-ап! – в голосе Феликса послышалась мольба.

-Всё в порядке, - железным тоном отвечал профессор Де Лос Сантос, - Это то, что я должен сделать. А теперь – наверх, быстро!

-Это что, по-вашему, за вопрос такой? – взбеленился Кевин, - Что значит – люблю ли я себя?

-То и значит, мальчик. Как ты относишься к самому себе? В зависимости от ответа я пойму, готов ли ты уйти.

Кевин усмехнулся, словно не веря в услышанное.

-Да я был готов уйти ещё два дня назад…

-Это твой ответ?

-Да что вы от меня хотите услышать? – спросил Кевин, - Я самовольно ушёл в Чертог – что ещё вам следует знать?

-То, почему ты же пытался себя спасти. Почему, несмотря на то, что ты готов был «уйти два дня назад», ты, ценой раскола собственной души, себя же и спас, - спокойно отвечала Аспект Воды, - И почему тебе нужно проговаривать то, что видно невооружённым взглядом.

-Вот например? – остервенело огрызнулся Кевин.

-Что ты любим. Что ты ценен. Что ты нужен невероятному количеству людей. И, что самое важное, ты нужен самому себе. Ты ценишь сам себя, вот только любишь ли ты… Самого себя?

Ребята тащили тяжёлое, обессиленное тело демона наверх, по высоким каменным ступеням. Даже Тим – и тот, отдуваясь, поднимался вверх, придерживая одно из покореженных крыльев. По лицам, плечам и рукам детей сновали едва заметные, мерцающие нити. Внизу тем временем Марко всё стучал по земле своей тростью, поджидая, пока министерские подойдут достаточно близко. А вверху, в небе, вдруг нарисовалось небольшое тёмное облачко, что стремительно приближалось к школе Этернидад.

-Я… - Кевин запнулся, - Я считаю, что недостоин любви.

Вопреки его ожиданиям, Ао Шапен вдруг расхохоталась. Громко, издевательски весело, даже с некоторым надрывом. Всё смеялась и смеялась, вытирая хрустальные слёзы с красивых глаз, пока Кевин глядел на неё в немом изумлении и возмущении.

-Ох, мальчик… Какой же ты всё-таки ребёнок. Прости мне это веселье, но я должна тебе открыть одну тайну – величайшая сила любви в том, что у неё нет недостойных, даже если они сами так про себя решили. Мы можем об этом забыть, но, если мы уже благословлены этим светом…

Одна из нитей, что торчала из груди Кевина, вдруг загорелась ярким синим цветом и устремилась ввысь, к звёздам Чертога. Длинную струну души провожали взглядом и Кевин, и Аспект Воды. Мальчик – раскрыв рот в удивлении, женщина – с широкой улыбкой.

-…То тебе обязательно про него напомнят.

Марко стоял неподвижно, приветствуя гостей своим подобием улыбки. Трость в его руках чуть-чуть подрагивала.

-Доброго дня, - сказал он, - Боюсь, дальше я не могу вас пропустить, господа.

Пьер Стоун вышел вперёд, расталкивая плечами свой ударный отряд. Его лицо злопыхало, на висках вздулись синие жилки. Он был невероятно зол, что попытка избавиться от Юджина провалилась в очередной раз, и свирепо переводил взгляд с Марко на крошечную фигуру в чёрном фраке, что уже добралась до вершины пирамиды.

-Сеньор, вы знаете, с кем имеете дело? – вкрадчиво проговорил министр, - Я – маг Аспектов, Пьер Стоун. Я здесь, чтобы задержать преступника, и я не потерплю…

-А я не потерплю, министр, чтобы в моей школе преследовали детей. Это уже произошло однажды и, должен признать, это оставило у меня… Смешанные чувства. Ваша одержимость четырнадцатилетним мальчиком вызывает множество вопросов, и не все из них корректно задавать при ваших подчинённых.

Пьер Стоун позеленел от ярости. Он настолько взъярился, что совсем не глядел за спину, где чёрное облако уже подобралось совсем близко.

-Я не потерплю, - сказал он, и его голос зазвучал, подобно грому. Волшебники вокруг него расступились, чувствуя жуткую, внеземную магическую энергию, - Чтобы меня оскорбляли в лицо! Я – верховный чародей! Аспект тьмы, поток теней!

Он разорвал пальцами воздух, оставляя в нём длинные чёрные полосы. Взвившись, чёрные потоки образовали страшный вихрь, что поднял ветер, ломал надгробные плиты… И устремился прямо на Марко.

В ту же секунду вихрь вдруг обернулся жаркой пламенной воронкой, что без какого-то труда разогнала тьму. Марко, что заслонился было от атаки, выпрямился и облегчённо вздохнул, потому что вокруг него с грохотом приземлялись, один за другим, огненные демоны. Они расправляли огненные крылья, скалились, а их рога ослепительно пылали на солнце, что, казалось, радовалось их прибытию наравне с Марко. Огненная арена рассеялась, и в центре воронки стоял высокий, мускулистый бородатый мужчина – отец Кевина.

Рахим, толкнув плечом Пьера, прошёл прямиком к директору и крепко пожал ему руку. Профессор Де Лос Сантос с жаром ответил на это приветствие.

-Рад наконец познакомиться лично, - проговорил Рахим, - Спасибо за всё, что вы успели сделать для моего сына и его друзей.

-О, право, не стоит, - отвечал Марко, - Я сам отец, и всё понимаю… К тому же я не так уж и много сделал. Сейчас важно, чтобы ребятам никто не помешал.

-За это можете не волноваться, - Рахим повернулся к окаменевшим министерским работникам и вскинул рогатую голову, - У вас какие-то проблемы с этим сеньором, уважаемый министр?

Пьер обвёл взглядом толпу демонов. Затем возвёл очи горе и грязно, от души выругался.

-Я этого не забуду, демоны. Уходим, - сказал он, повернувшись к своим демонам. Затем вытащил из-за пазухи осколок какой-то портальной арки и исчез в синем разорванном пространстве.

-Я призываю того, с кем мне не страшно, - сказал Тим и провёл пальцем линию от груди к пустому пазу Зеркала души погибающего Нивека. Тот тут же засветился ярчайшей, ослепительной звездой. Юджин, улыбаясь, кивнул мальчику. Юджин, следуя совету своего отца, проделал это первым, показывая всем остальным.

Арина, Бьянка, Ваня и Лёша переглянулись и все, как один, упали на колени вокруг Нивека, прижав пальцы к грудным клеткам, за которыми бешено колотились в дикой надежде сердца.

-Я зову того, кто стал моим лучшим другом. Братом, - сказал Ваня.

-Я зову того, кто дал мне семью, - тихо проговорила Арина и продолжила созвездие. Искра жизни Нивека забегала между источниками света, как сумасшедшая, а сам он теперь дышал ровно и часто.

-Я зову того, кто дал мне возможность быть храброй, - Бьянка села около Арины и ободряюще приобняла подругу, пока та не сводила блестящих глаз с фракталов души.

Настала очередь Лёши. Он оглядел всех с каким-то странным выражением – вроде извиняющимся, и вместе с тем жалостливым. Затем глубоко вздохнул и сказал, коснувшись своей рубашки:

-Я зову того, без которого не смогу дальше жить.

Кевин стоял в полный рост, в растерянности глядя, как нити его души, ярко светясь, теряются в далёком космосе. Аспект Воды встала рядом с ним и периодически дёргала за прочные струны, чутко прислушиваясь к тому, что говорит каждая.

«Кто стал мне братом…» - звенела одна.

«Кто дал мне семью…» - вторила другая.

-Это…

-Это фракталы твоей души, - очень тихо сказала Ао Шапен, - Что живут в них… И которые они пока не готовы отпустить. Им ты нужен… Ты нужен себе. И вот оно, доказательство.

Она подобрала с земли огромную, толстую нить души, что напоминала канат. Затем протянула её Кевину.

-Эту связь ты должен установить сам. Ты должен вернуться.

-Я… - голос Кевина дрогнул, и он нетерпеливо смахнул с белесых ресниц слёзы, - Я понимаю. Но что я должен сделать?..

-Позови его, - просто сказала Ао Шапен, усаживаясь обратно на свой ледяной трон, - Назови его так, как никогда не звал.

Мальчик недоумённо посмотрел на женщину, и вдруг его лицо прояснилось. Громко задышав, он шумно затрепетал ноздрями, решаясь на то, что следовало сделать уже очень, очень давно. Подняв безрогую голову, он воззрился на тёмное небо и закричал:

-Кевин!

Отчего-то все кости ломило, а в непривычно горячей ротовой полости чувствовался железный привкус крови. Он чувствовал себя так, будто вместо рук и ног ему пришили сосиски – во всяком случае, пошевелить или хотя бы согнуть он их никак не мог. Веки же были столь тяжёлыми, будто на каждое из них навесили по стопудовой гире.

-Получилось? – спросил Тим.

-Сложно сказать. Все эти вспышки света, нити – я так скоро с ума сойду, - пробурчала Бьянка, - Но он живой – видишь, дышит, рога трещат искрами.

-Может, тут действует принцип «Спящей красавицы»? – предположил Ваня.

-Вот ты его и целуй! – возмутилась Бьянка.

-Не стоит. Я ни разу в жизни не касался веретена и не глотал ядовитых яблок, - не открывая глаз, проговорил Кевин.

Звенящая тишина. Затем на него навалилось столько тел, что всякий воздух в одно мгновение покинул его лёгкие и он, позабыв про боль, постучал по каменной кладке пирамиды, прося пощады. Напрасно – крича и обливаясь слезами, ребята облепили Кевина, ероша ему волосы, сыпая угрозами и ласковыми словами, которые мальчик ни за что бы не подумал, что может от них услышать. Тим, казалось, больше никогда его не отпустит – вцепившись в рубашку Кевина, он ревел так сильно, что начал икать. Арина и Бьянка зацеловали его, Ваня и Лёша беспрестанно обнимали за плечи и поминутно вытирали глаза рукавами…

Только Феликс сидел чуть поодаль, раздражённо закатывая глаза. Но он был тоже рад – правда, по другой причине.

И над всей этой гурьбой тел робко, в немом смущении стоял Юджин. Он всё не решался броситься к ним и всё ждал, когда спасённый друг откроет глаза, чтобы прочитать в них то, что всё хорошо, и его тоже рады увидеть. Когда же Кевину всё же дали воздуха, и он, не без тревоги, поднял руки, чтобы нащупать рога, Юджин прокашлялся.

Кевин поднял на него глаза, всё ещё держась за рога и не веря своему счастью.

-Привет, Кевин, - разлепив иссохшие губы, сказал Юджин.

Эпилог

Когда Кевин отлежался, вылечился и встретился, наконец, с родителями, он попросился готовить на кухню -для всех. В качестве основного блюда он выбрал лазанью. Когда же обитатели – временные и постоянные – школы Этернидад расселись вокруг стола и принялись за еду, Арина неосторожно обронила, что мальчик еду несколько пересолил.

-Правда? – удивился Кевин, пробуя свою порцию, - По мне так вполне нормально. 2026

Примечание к части 3

Часть 3. Смотри, кем я стал – Within Temptation – See Who I Am

Глава 19. Я выживу – Gloria Gaynor – I Will Survive

Глава 20. Больше, чем надежда – Nightwish – Higher Than Hope

Глава 21. Свет я оставлю включённым – Tom Walker – Leave The Light On

Глава 22. Вой – Within Temptation – The Howling

Глава 23. Причина – Hoobastank – Reason

Глава 24. Скажи, почему? – Three Days Grace – Tell Me, Why

Глава 25. Не потушить огонь бензином – Self Deception – Fight Fire With Gasoline

Глава 26. Милые посетители – Arctic Monkeys – Pretty Visitors

Глава 27. Вот так я и исчезну – My Chemical Romance – This Is How I Disappear

Глава 28. Привет – Adele - Hello