Башня духов

Глава 1

Дилижанс резко остановился, вырвав меня из объятий дремоты. По привычке проверила, на месте ли кошелек. Мои соседи, конечно, с виду люди приличные, но лучше перестраховаться.

Глянула в окошко: вересковые поля, лесок с правой стороны. Над ним догорают багровые полосы заката. Мозг лениво подметил: «Завтра будет ветрено». Только хотела снова прикрыть глаза, как дверца дилижанса распахнулась; меня обдало прохладным воздухом.

— Верешен! – пробубнил возница.

Недоуменно заморгала, попытавшись отыскать хоть какие-то признаки человеческого жилья — ничего. Между тем возница решительно снимал мой багаж с крыши дилижанса, бросал его на дорогу.

— Простите, уважаемый, вы ошиблись.

Ежась ото сна, нащупала ступеньку и, придерживаясь за дверцу, вылезла наружу. По закону подлости поскользнулась на корке застывшей воды в небольшой лужице между кочками. По счастью, удержала равновесие. Хороша бы я была, аспирантка второй по значимости магической академии, если бы явилась на место практики вся в грязи!

Однако где оно – это место практики?

— Вы уверены, что это Верешен?

Кое-как доковыляла до возницы — от долгого сидения затекла спина.

— Он самый. Вдоль леска пройдете, попадете на околицу.

Опешила:

— Но как же?.. Разве мы не заедем в город?

Перспектива тащиться с багажом мимо леса не прельщала. И закат почти догорел… Темнело здесь рано, значительно раньше, чем в наших краях. Раз – и будто задули свечу. И холодно, как бы не замерзнуть в своем пальтишке.

Кто-то из недовольных пассажиров захлопнул дверцу. Им хорошо, они остались в тепле, а меня вышвырнули в чистом поле. Наверняка возница соврал. Видит: одинокая девушка, так можно облапошить. Однако он настаивал: доставил до нужного места.

—А если вам до самого города, то это вам другой дилижанс надо было выбрать, из Нийска.

Понуро кивнула и зябко повела плечами. Ну и холодина! Будто из весны снова окунулась в зиму. А чего я хотела – север. Тут все приходит с задержкой, даже почта. Надеюсь, хотя бы письмо из академии получили. Хватит того, что мне торчать в этой дыре до ноября, не хотелось бы вдобавок ночевать в шалаше.

«Кафедра», — произнесла магическое слово. Я выдержу и получу заветное место, даже если некоторые считают, что женщины и наука – вещи несовместимые. Собственно, на севере я очутилась только из-за желания затем преподавать в родной академии. По какой-то причине сюда никто не стремился (кажется, я начала понимать, почему), вот и придумали давать преференции тем, кто продержится здесь полгода. Так-то я для своей кандидатской «Влияние энергетических потоков на бестелесные материи» прекрасно собрала материал и в Олойске.

В итоге стою ночью невесть где, приношу пользу государству. Надеюсь, некромант в здешней Башне духов адекватный. Я теоретик, меня поставят с ним в пару.

«Ничего, — ободрила себя, — главное, две недели вытерпеть, потом уже легче. Время пролетит, не заметишь. А уж при деле – тем более».

Главное, чтобы дело не оказалось с душком. А то странные тут места, магический фон неспокойный…

— Ну, бывайте!

Возница взобрался на облучок. Дилижанс укатил прочь, я осталась одна с парой стопок книг, ридикюлем и чемоданом. Вес последнего удручал, но на то я и маг, чтобы справляться с трудностями. Тяжко вздохнула, применила уменьшающее вес заклинание и побрела в указанном направлении. Ноги постоянно запинались о кочки, книги норовили упасть.

А вот и башня, вынырнула из-за туч, родимая! А с ней – и очертания города. Не обманул возница! Приободрившись, ускорила шаг, когда темноту вдруг прорезал протяжный вой. Следом слева, в подлеске полыхнуло огненное заклинание.

Нечисть!

Позабыв о сне и усталости, припустила к городу со всех ног. Нас не учили убивать, пусть местные справляются сами.

На окраине отдышалась, рискнула проверить, не гонится ли кто. Вроде, никого.

— Эй, вы кто?

Ойкнув от неожиданности, повернулась на строгий голос.

Передо мной стоял высокий широкоплечий мужчина. Сначала приняла его за разбойника, попятилась, но затем смекнула: передо мной маг из подлеска. И преотличный — подкрался бесшумно.

— Право, как вы меня напугали!

С облегчением выдохнув, плюхнулась на чемодан. Ридикюль и книги поставила рядом. Как же я устала! Заклинание заклинанием, а руки гудели. И ведь брала, как казалось, совсем немного…

— Кто вы? – настойчиво повторил мужчина и осветил мое лицо магическим огоньком.

Заслонившись от него ладонью, представилась:

— Рената Балош, аспирантка Олойской академии магии.

— А, — голос мужчины потеплел, — вы та самая аспирантка для временного усиления гарнизона!

Он убавил яркость огонька, отвел его от моего лица.

— Уж простите, обычная предосторожность. Хотел убедиться, что вы не оборотень. Сами знаете, как они умеют маскироваться. Да и по ночам здесь никто не ходит, тем более чужие. Городок маленький, наперечет всех знаешь.

Сочувственно кивнула:

— Ничего, бывает.

М-да, место практики нравилось мне все меньше и меньше. В деканате расписали Верешен как торговый город, пусть и не центр уезда, но вполне крупный, цивилизованный. По факту же тут лес, оборотни, какие-то покосившиеся сараи и ни намека на культуру.

— Я, пока шла, вой слышала…

— Не беспокойтесь, они сюда не сунутся. Джено.

Мужчина протянул натруженную руку мечника.

— Можно без фамилии. Боевой маг и, возможно, ваш будущий куратор. Теоретику, конечно, лучше в паре с некромантом работать, особенно по духам, но Истван у нас сам по себе, не при гарнизоне.

— Приятно познакомиться!

Пожала протянутую руку и отыскала помятый конверт.

— Ну зачем, прямо ночью!.. Ладно, — он неохотно сунул распределение в карман, — сам отдам Авалону. Авалон Мерей — наш главный маг, командор Верешенского гарнизона. Давайте провожу вас, что ли, багаж донесу. А то намучались.

Джено наклонился, чтобы поднять мои книги. Огонек осветил половину его лица. Ничего такой мужчина, даже рубец на виске его не портил. Только я сюда не романы крутить приехала, поэтому тактично отвела взгляд, принялась помогать с вещами. Однако кое-что в облике Джено привело меня в восторг — перстень с затейливой вязью рун. Такой сложно не заметить, точнее, не почувствовать даже в скупом свете магического огонька.

— Можно? — с благоговейным трепетом попросила разрешения взглянуть поближе.

Джено добродушно рассмеялся:

— Сразу видно женщину!

Насупилась:

— Меня волнуют не колечки, а артефакты. Этот, между прочим, эльфийский.

— Верно. — Джено без тени сомнения вложил перстень в мою ладонь. – Приятно удивлен! Без обид, но обычно девицы женихов ищут, а вы действительно маг.

— Откуда он у вас?

Невежливо задавать подобные вопросы после пяти минут знакомства, но артефакты с эльфийской магией на дороге не валяются. Купить их тоже не купишь, разве только по несусветной цене.

— Да так, подарок, — Джено ожидаемо ушел от ответа.

Отменный артефакт! Сама бы от такого не отказалась. Перстень по капельке собирал силу всех четырех стихий и щедро делился ей с владельцем — этакая бесконечная энергетическая подпитка. Повертела немного в руках и вернула.

Джено обрадовал: жить предстояло в городе. Только вот дальнейший вопрос озадачил:

— Вас сосед не смутит?

Судя по интонации, должен.

— Если он живет в другой комнате, то нет.

— В другой, конечно.

— Тогда не вижу проблем.

— Ну, это да, только… — Джено замялся. — Истван со странностями.

— Истван? — Шестеренки в голове устало закрутились. – Тот самый некромант, который не приписан к Башне духов?

— Он самый.

— И какие у него странности? По ночам работает?

— Узнаете, — напустил туману Джено и предупредил: — Другого жилья все равно нет, придется потерпеть. Если уж совсем невмоготу, в гостиницу съедете.

***

Добротный двухэтажный дом стоял в самом конце здешней главной улицы. Обшитый досками, с заросшим бурьяном садом, он идеально подходил для жилища некроманта. Собственно, ему он и принадлежал. Истван поделил дом на две квартиры. В нижней жил сам, а вторую, наверху, сдавал практикантам. Оплачивала их проживание Башня – так сокращенно называли гарнизон. Брал Истван божески, горожане бы заломили цену вдвое больше. А служебные квартиры полагались только государственным служащим, к которым я не относилась.

Истван оказался тем еще оригиналом – не запирал дом на ночь. Но и беспечным его не назовешь: хорошо видела нити чар, оплетавшие дверной проем. Джено они опознали как своего и пропустили. Я же предпочла остаться на крыльце. Пусть уж Джено сам разбудит хозяина.

— Осторожнее по ночам! — предупредил Джено и затащил мои пожитки в маленькую общую прихожую. — Если захотите полюбоваться луной, без Иствана не ходите.

Намек поняла, не сунусь.

— Ну, он дома?

Очень хотелось скорее уладить формальности и лечь спать.

— Простите, сейчас!

Чары мигнули и погасли. Хм! Сдается, Джено и Истван не просто знакомые, а близкие друзья, раз маг сумел снять чужую «охранку». Он ведь ее не взломал, хозяин посвятил его в «секретик».

Джено зажег свет и безрезультатно пошарил рукой в ключнице.

— Видимо, Истван забрал, — с досадой пробормотал новый знакомый. — Когда наверху никто не живет, он с собой ключи от обеих квартир носит. Сходите, поищите. Скажите, я просил пустить.

— Эм, а где искать-то?

Вариантов множество: от пивнушки до девичьей постели. Сходил бы сам: другу ли не знать, где проводит ночи Истван? Да и разве Джено сам не велел не гулять по ночам? Он-то боевой маг, при мече, а я так, теоретик, оборотень одной левой перешибет. Вдобавок как Джено это себе представляет – заглядывать в каждый дом с вопросом: «Простите, Истван не в вашей спальне?»

— На кладбище он, — огорошил Джено.

Часто заморгала:

— Где?

— Вон там! – Джено указал нужное направление. – Тут недалеко, сразу за речкой.

И поспешил ретироваться:

— Ну, счастливо устроиться!

Вот ведь жук! Догадался, что попрошу проводить, и сбежал. Спать, небось, ляжет, а я… Хорошенькое начало!

У меня был выбор: спать на лестнице или отправиться на кладбище в полнолунье. Ладно, была не была! Сжав в кулаке нож с серебряным напылением, отправилась на свидание с мертвыми жителями Верешена. Не найду Иствана, устроюсь у Джено. Он меня сюда притащил, пусть расхлебывает, ищет, где переночевать. Выгоню из постели и устроюсь сама. Одна.

Зябко!

Изо рта шел пар, морозные щупальца проникали под пальто, заставляя прибавить шагу. Хлопая себя руками по бедрам, миновала мостик через сонную, уже вскрывшуюся ото льда речушку.

Вот и кладбищенские ворота. За оградой обильно разрослись деревья, превратив приют мертвых в тенистый парк.

— Ну, Джено, ну мужик! – недобрым словом помянула боевого мага. – Не удивлюсь, если они с тем Истваном сговорились, чтобы устроить мне еще одну проверку. Будто декана мне мало! Этот тоже намекал, что девушке в Верешене делать нечего, сбегу в первый же день, поджав хвост.

Ворота ожидаемо оказались закрыты. Изрядно помыкавшись, отыскала лазейку и ступила на территорию мертвых. Шла медленно, осторожно, опасаясь потревожить чей-нибудь покой. Постоянно в напряжении, готовая отразить удар, даже пот по спине струился. Одна рука сжимала нож, другая — артефакт остолбенения.

Кое-как выбралась на главную аллею. Как тут помпезно, будто в столице: не только надгробия, но и склепы. Над некоторыми парили фосфоресцирующие облачка, но духи меня не пугали. Важнее загодя услышать хруст веток и унести ноги от тех, кому не спится в посмертии.

Остановившись возле покосившейся оградки, задумалась, куда идти дальше. Как же тихо!.. Показалось, будто земля под ногами зашевелилась, и я во весь дух припустила мимо изображений плачущих дев. Кричать не стала: на звук сбежится вся окрестная нежить.

Вот дура! Сбив дыхание до рези в боках, сообразила: за мной никто не гонится, земля и прочее — плод воспаленного воображения. Ладно, сейчас определю, где выход, и хватит! Лучше спать на голых досках, чем искушать судьбу.

И тут я заметила огонек — слабый, далекий, но явно магического происхождения. Зажечь его мог кто угодно, но я рискнула, пошла на него.

Передо мной зияла разрытая могила. Рядом, прямо на отброшенном в сторону надгробии, валялись кирка, лопата и холщовая сумка. Над всем этим парил огонек. Еще один освещал могилу.

Оседлав гроб, спиной ко мне сидел мужчина. Выглядел он так, будто искупался в селевом потоке. Или откопался из этой же могилы.

— Вы Истван? — робко окликнула я, понадеявшись, что он из крови и плоти.

Все же зомби не такие. Наверное.

— Чего надо?

Мужчина нехотя обернулся, окинул недружелюбным взглядом.

Человек, определенно, человек. От сердца отлегло.

— Мне бы Иствана. Он некромант. Я от Джено.

Мужчина усмехнулся:

— Нож тебе тоже Джено передал, или по собственному почину убить надумала?

Покраснев, быстро спрятала оружие.

— Что вы, я вовсе не собиралась! Мне бы ключи от квартиры...

— С какой такой радости? Может, и вовсе дом на тебя переписать?

— Ну, — вконец опешила я, — Джено велел передать, чтобы вы… Или вы не Истван?

— Да Истван я, Истван!

Подтянувшись, мужчина с пугающей быстротой выбрался из могилы и очутился в опасной близости от меня. Струхнув, попятилась и самым глупым образом запнулась о ремень его сумки.

— Под ноги смотри, раззява!

Истван даже не подумал помочь. Ничего, сама справлюсь.

Да, не задалась встреча! Неуклюжая трусливая девица и угрюмый субъект, который мечтает ее прикопать.

— Вы очень любезны! — отряхнувшись, улыбнулась в ответ.

Истван скривился и медленно, явно желая смутить, скользнул по мне взглядом. Не стушевавшись, ответила тем же. Местный некромант попирал шаблоны. Магам его специализации полагалось быть высокими, тощими, изможденными, непременно с длинными черными волосами. Из всего списка совпадал только рост. Казалось, Истван состоял из одних мышц. Зато пальцы действительно длинные, а под ногтями — грязь, даже ночью видно, какие они черные. Как глаза Иствана. В реальности они наверняка карие, но темнота наполнила их почти первозданной Тьмой. Квадратная челюсть выдавала упрямство, а высокий лоб – ум.

— Ну, чего тебе надобно? – с оттенком обреченности поинтересовался Истван. – Если Джено не с кем выпить, у меня заказ.

Требовательно вытянула руку, изрядно устав от затянувшегося представления.

— Ключи. Ключи от пустой квартиры. Я аспирантка, приехала писать диссертацию, буду у вас жить.

— Ну живи!

Он пошарил в карманах и кинул мне связку ключей. Брать их без платка побоялась, чем вызвала очередное колкое замечание:

— Брезгуешь?

— О здоровье забочусь.

— Нечего тогда по кладбищам шляться! Как там тебя?..

Представилась.

— Кирай. Истван Кирай, местный некромант.

Он вытер руки о куртку, отчего они, впрочем, чище не стали. Думала, протянет ладонь – нет, не снизошел.

— Пишешь о духах, значит… Скажи-как мне, например, гуляет хозяин этой могилки?

Истван ткнул пальцем в очередную плачущую деву. Опять проверяет! Переживу, не впервой. Сероглазую девицу с русой косой всерьез не воспринимали. Вот и Истван заранее уверен в моем провале.

Сосредоточилась на энергетических нитях:

— Этот спит.

— Верно! Может, на что-то сгодишься. Бывай!

Истван спрыгнул обратно в могилу, ясно давав понять: знакомство закончено. Мог бы из вежливости до дома проводить, но где он — и где вежливость! Весь в своего дружка! Пришлось самой тащиться через кладбище. Право, не знаю, что страшнее: попасться зомби или рухнуть в разрытую могилу? К счастью, обошлось, и я, злая, уставшая, добралась до временного дома.

Глава 2

Меня разбудило солнце: занавесок в новом жилище не было. Оно вообще отличалось редким аскетизмом, спасибо, водопровод имелся: ходить к реке с ведрами не хотелось. Правда, для того чтобы нормально умыться, надо эту самую воду нагреть, а дрова вместе с ключами в комплекте не шли. Надеюсь, Истван расщедрится. А если нет, не в чистом поле живу, достану. Была бы плита, а чем растопить ее найдется.

Поправила сползшее пальто – одеяло на кровати отсутствовало – и подслеповато оглядела комнату. Стены обшиты досками, покрашены в непонятный бледно-желтый цвет. Рядом со входом — крохотная уборная с отгороженной шторкой деревянной ванной. По другую сторону — кухонный уголок. Из мебели – собственно, кровать, стол с двумя стульями и покосившийся шкаф. Последний украшало выцветшее изображение танцовщицы с соблазнительными формами из какой-то книги. Судя по всему, до меня тут жили парни, какие-нибудь будущие некроманты. Удобно: куратор под боком.

Вспомнив наш ночной разговор, усмехнулась. Нет, Истван никого учить бы не стал, скорее спровадил обратно домой. Жуткий тип! Дом купил тоже на окраине, до кладбища рукой подать – через пустырь под горку к реке, направо и через мост. Интересно, кто обитал здесь прежде? Явно кто-то более состоятельный, кому не требовалось превращать дом в общежитие. На месте моей квартирки наверняка была спальня, внизу – кабинет и гостиная. Тихое семейное гнездышко. Только вот оно опустело. Надеюсь, бывшие владельцы переехали, а не отправились на тот свет.

Вставать не хотелось, но желудок требовал пищи. У меня шаром покати, попробую одолжить немного хлеба и яиц у Иствана. А еще спрошу про дрова и постельные принадлежности. Заодно поговорю насчет чар. Вчера их снял Джено, но не бегать же мне за ним всякий раз, как захочу войти или выйти!

Свесив ноги с кровати, потянулась, тупо уставилась на стопку книг в углу. Будто в общежитии!

Эх, еще чемодан нужно разобрать – столько дел!

Дрожа, наскоро ополоснулась холодной водой, сменила пальто на шерстяной платок, который благоразумно прихватила из родительского дома – вот мама порадовалась! – и осторожно вышла на лестничную площадку.

При свете дня дом не выглядел таким мрачным и заброшенным, каким показался мне ночью. Содержался он в чистоте и порядке. Ступеньки лестницы не скрипят, стены прихожей недавно покрашены в благородный оттенок коричневого. То есть самому Иствану мой цыплячий цвет не нравится, для себя он расстарался. И дом попытался украсить. Это в моей квартирке общежитие общежитием, а тут тебе и ключница в виде горгульи, и зеркало в вычурной медной раме, и напольная ваза с сухоцветами. Пригляделась: полынь. И от вредных духов, и от насекомых. Впечатление портил только пожелтевший календарь за прошлый год и одиноко торчавший из подставки сломанный зонт. Почему Истван его не выбросил? Если потратился на антикварное зеркало, мог бы на сдачу приобрести новый. Календарь, так и быть, сама куплю, стану отмечать на нем дни до отъезда.

Каково же было мое удивление, когда после опрятной прихожей я уткнулась носом в истерзанную, иного слова не подберу, дверь в квартиру Иствана! Он сам на досуге развлекался, или это нежить? От последнего предположения засосало под ложечкой.

— Да ну, брось! — отмахнулась от глупой мысли. – Истван вспыльчивый, напился и разнес, а менять не стал.

Знала я таких мужчин, к счастью, не лично. Они и не на такие подвиги в подпитии способны. Оставалось надеяться, что сейчас сосед трезвый, во всяком случае, бутылки на кладбище я не припомню.

— Улыбка города берет, — напутствовала себя и постучалась.

Истван не спешил открывать. Я уже отчаялась, когда дверь наконец распахнулась, явив сонного хозяина. Почти раздетого — из одежды на Истване были только трусы.

Смущенно кашлянув, отвела глаза.

—Простите, вы меня чаем не угостите? И можно я немного дров возьму, а то холодно. Да и готовить на чем-то нужно. Я за все заплачу!

Постельное белье уж сама куплю, а то как-то ситуация не располагает просить.

Истван одутловато, сонно взирал на меня, судя по взгляду, смутно понимая, кто я и чего хочу. Пришлось вторично представиться:

— Я Рената, занимаю квартиру наверху. Аспирантка при Башне духов.

— А, помню! – спустя целую вечность, ответил Истван и посторонился. – Дрова во дворе, бери сколько надо. Чай тоже найдешь. А после… Сделай милость, выметайся.

Неласково меня встретили! С другой стороны, не послали.

Квартира Иствана оказалась больше моей: две комнаты и кухня. Не уголок – полноценная, с медными чанами и сковородками. Совсем другую ожидаешь встретить у холостяка. В том, что Истван не женат, не сомневалась – супруга не позволила бы ему бросить грязные вещи посреди гостиной. Хотя бы сам помылся! И окончательно перестал походить на каноничного некроманта: русоволосый, с куцым хвостиком на затылке. Как верно предположила, кареглазый, с кокетливой ямочкой на квадратном подбородке – сочетание мягкости и твердости. А пресс-то какой, куда там моим хилым одногруппникам! Сразу видно, человек на свежем воздухе работает. Невольно залюбовалась – и заработала замечание.

— А вот на это не надейся! Я заезжих дамочек не ублажаю. И местных тоже, на интрижку не надейся.

Покраснела:

— Да я вовсе не!..

— Вижу, куда пялишься! И на кладбище тоже глазки строила. Так вот, милочка, со мной такие фокусы не пройдут. Если вдруг «случайно» халатик расстегнется или грудь из платья выпадет, вышвырну из дома в пять минут и обратно не пущу. Поняла?

Кивнула, мысленно негодуя. Флиртовать, глазки строить – да что он о себе возомнил!?

— Тогда и вы уж штаны наденьте, — указала глазами ниже пояса. — Я тоже местных и неместных мужчин не ублажаю, хватит меня соблазнять!

Истван недобро прищурился.

— Это мой дом, в чем хочу, в том и хожу. Тебя забыл спросить! Скажи спасибо, что вообще открыл. Кухня там.

Он смачно зевнул в ладонь и указал, куда идти.

— Справа еда, налево не суйся. Нюхательной соли нет, по щекам хлестать лень.

После прислонился к стене и… заснул. Стоя! Теперь понятно, почему так долго не открывал. Стало совестно. Человек всю ночь трудился, устал, а я его разбудила. Однако дверь – это проблема, придется еще раз потревожить, в последний раз.

— Извините?

Осторожно тронула Иствана за плечо. Он недовольно засопел, но приоткрыл один глаз.

— Можно временно снять или перенастроить чары? Входная дверь меня обратно не пустит, а мне в лавку надо, дров натаскать.

Под кожей Иствана заходили желваки. Он отлепился от стены, свистящим шепотом произнес:

— Как тебя там? Рената? Так вот, Рената, делай что хочешь, только оставь меня в покое. Что такое «в покое» объяснить?

Испуганно пискнула, когда пальцы Иствана ненадолго прихватили за горло. Он навис надо мной грозовой тучей. На мгновение поверила: убьет! Оттолкнув его, выпалила:

— Не надо, я поняла!

Истван удовлетворенно кивнул и направился в спальню.

— Чары сама настроишь, магичка белобрысая. Не сумеешь — твои проблемы.

И хлопнул дверью, поставив жирную точку в препирательствах. До чего нервный тип!

Убедившись, что Истван не вернется, заснул, немного задержалась в проходной гостиной: любопытно же! Никогда прежде не бывала в гостях у некроманта!

— Действительно, любимый цвет, — пробормотала, проведя рукой по темно-коричневым стенам.

Кресло-качалка? Неожиданно! Еще и с самодельным пледом из квадратов разной ткани, явно чей-то подарок. Брошен небрежно, скомкан – не больно-то Истван ценит дарителя.

Мебель старая, кожаный диван потрескался. Книг нет, хотя, может, они в пузатом шкафу, различных безделушек тоже. Зато печка красивая, облицована веселой терракотовой плиткой с василисками. И теплая, с удовольствием погрела руки. Увы, у меня наверху не так тепло.

Состроила рожицу голове волка на стене и направилась на кухню.

Поразительно, идеальный порядок! Никаких грязных чашек, объедков и крошек. Продуктов тоже довольно, но объедать Иствана не стану. Сейчас разобью пару яиц, поджарю ветчины и хлеба…

В поисках столовых приборов, позабыв о предупреждении, заглянула в левый шкафчик — да так и осела на пол. С полки свешивалась рука! Судя по характеру повреждений, ее не отрезали, а оторвали.

Продышавшись, затолкала мертвую находку обратно.

Меня колотила мелкая дрожь. Даже думать не хочу, что еще Истван хранил на кухне! Я запретила бы таким брать работу на дом. Обморок — далеко не самое страшное, что можно заработать, по неосторожности коснувшись мертвечины.

Есть резко расхотелось, и я тихо, чтобы не тревожить Иствана, выбралась в общую прихожую, занялась охранными чарами. Провозилась долго. Истван накрутил много всего, легче взломать, чем скорректировать.

Выспавшийся и в кой-то веки одетый хозяин дома застал меня за ответственным занятием: я пыталась связать очередной элемент заклинания со своей аурой. Пару минут он внимательно наблюдал за мной, а потом свысока припечатал:

— Ошиблась.

— Где? — возмущенно сверкнула глазами я.

Сказать такое теоретику все равно, что обвинить некроманта в неспособности поднять зомби.

— Да исправлю я! Иди уже, а то Авалон заждался, — неожиданно смилостивился Истван. — И не хлопай глазами, пользуйся пока добрый. Волос только дай.

Без проблем. Вырвала и протянула Иствану. И надо же было именно в этот момент заурчать желудку! Я готова была сквозь землю провалиться со стыда. Да что там, прыгнуть в разрытую могилу и сверху плитой накрыться.

Истван нахмурился:

— Так, ты ела или нет?

— Да.

— Врешь! Идем!

Истван силой затолкал к себе в квартиру и усадил за стол. Попыталась встать, но тяжелая рука некроманта пригвоздила к стулу.

— Уйдешь, когда все съешь. И только попробуй нажаловаться, что в черном теле держу!

— Я и не собиралась. Я…

— Неженка столичная! Нахальства разбудить меня хватило, а мертвеца испугалась. Будто не понял, почему сбежала! Нет на нем чар, за волосы не схватит.

— И вовсе я не столичная!

Поколебавшись, добавила:

— И не неженка.

— Мне плевать откуда ты, все равно фифа, — буркнул Истван, гремя посудой.

— Ну, знаете! – У меня аж дыхание от возмущения перехватило. – Вы тоже хороши – притащить домой часть трупа! Зачем он вам?

— Затем! — передразнил Истван и швырнул мне тарелку. Следом полетели приборы. — Говорил: «Не лазать!», — нет, она полезла! Волос длинен, ум короток. Ешь давай!

— Чем я вас так разозлила?

Покосилась на чашку, которой Истван едва не пробил столешницу. Спасибо, не в голову запустил.

—Терпеть не могу соседей. Такое объяснение устроит?

Нет, но другого все равно не предвидится.

Истван расщедрился, приготовил омлет, к нему – пару бутербродов. Все изумительно вкусное, пусть и простое, с удовольствием проглотила до последней крошки.

— Ключ от входной двери.

Истван нарочито медленно положил его на стол.

— Дрова в сарае, одеяло принесу.

И, паясничая, развел руками:

— Все, я свои обязательства выполнил. Надеюсь, больше не увидимся.

— Да чего вы так боитесь-то? – Слепой заметил бы скованность в его действиях, желание скорее от меня отделаться, пусть даже с помощью грубости. — Ощерились, будто первокурсник…

— Девочка, — Истван зашел со спины и оперся ладонями о стол по обеим сторонам от моей шеи, — ты, видимо, не до конца уяснила, так я повторю. Я не хочу с тобой общаться. Я не люблю соседей. У меня полно дел, серьезных дел, а не бесед о погоде и природе. Комплименты отвешивать я тебе не стану, развлекать, ублажать – или чего еще вы, женщины, ждете от мужчины. Поняла?

— То есть мне к вам совсем не подходить?

— Почему же? — Истван убрал руки. — Если не за пустой болтовней, можно.

Не все так плохо, у человека просто выдалась сложная ночь.

— А с духами поможете?

— Нет.

Странный тип! Даже слишком.

***

Утром все видится в новом свете, вот и Верешен показался вполне сносным городком. Да и что я видела-то, пока брела от тракта, потом, усталая, плелась до дома Иствана? Теперь же я могла оценить его во всей красе.

Скупая информация из справочника гласила: здесь проживало чуть больше трех тысяч человек и еще пара сотен гномов. Есть гостиница, управа и почта. Из достопримечательностей – та самая Башня духов. Лет сорок Верешен числился центром уезда, но потом уступил это звание Белаге. Может, и к лучшему: в нем сохранился дух старины. Все здесь тихо, неспешно, обстоятельно. Лавки с резными деревянными вывесками. У нас таких уже не встретишь. И все улыбаются, здороваются. Сдается, Истван один-единственный мрачный субъект на весь город.

— Не подскажете, где здесь почта? – обратилась к статной брюнетке, вышедшей забрать оставленное на пороге молоком.

Та обернулась, несколько минут с удивлением разглядывала. Поспешила разъяснить ситуацию:

— Я приезжая.

И хочу отправить письмо маме. Мол, доехала хорошо, не волнуйся.

— А-а-а! – понимающе протянула она и тут же взяла меня в оборот.

Оглянуться не успела, как цепкие пальцы ухватили за локоток, втолкнули в пропахшую вереском и шерстью лавку. Названия я не разглядела, но по рулонам разнообразных тканей, коробам с пуговицами, тесьмой и пряжей поняла, что очутилась в лавке суконщика. Вот и манекены с готовой одеждой. Едва не приняла их за живых людей.

— Раз вы приезжая, — брюнетка проворно поставила молоко под прилавок и распахнула ставни, — тогда вам много чем на новом месте разжиться нужно. Вы у нас возьмите, у отца лучшая лавка в городе. Я и покупки отнести могу, если потребуется.

Несколько опешившая от такого напора, пробормотала:

— Спасибо, но вы ведь еще закрыты…

— Ничуть не бывало! Так, что вам нужно?

Брюнетка почесала переносицу, окинула меня придирчивым взглядом.

— Вы уж простите, барышня, но в таком пальто, таких сапожках и платье вам в Верешене делать нечего. Ночи у нас студеные, грязь везде. Опять же ветра с гор – замерзнете. Вы у меня шерстяной материи купите, вот этой, — она хлопнула ладонью по отрезу серого грубого сукна. – В самый раз, чтобы новое пальто справить. Его и измазать не жалко, и не промокнет – там пропитка особая. А на платье или юбку…

Глаза ее забегали по лавке.

— На юбку возьмите вот этой, синей.

Встав на стремянку, она сняла с полки еще один рулон и положила на прилавок.

— И сносу нет!

Сама советчица отчего-то предпочла другую ткань – пестрядь. Еще и кружевом по краю квадратного выреза украсила, чтобы подчеркнуть свои пышные формы. Мои на ее фоне… Эх!

— Благодарю, но мне пока понадобится ткань для занавесок, скатерти, постельное белье…

— Готовое возьмите!

Глаза брюнетки потухли. Она небрежно указала на дальнюю часть лавки, на полки с готовыми товарами. Выбор небольшой, все рябое или в цветочек, но это Верешен. Расплатившись, сунула сверток подмышку и таки зашла на почту. После – уже к Башне духов, благо заносчивая девица из лавки рассказала, как и туда пройти. Значит, сразу за бакалейной лавкой Петера нужно свернуть на тропинку и дальше вверх, вверх и вверх…

Идти пришлось через заросший шиповником пустырь. Тропинка узкая — ей нечасто пользовались. Я еще в городе заметила, как жители опасливо косились на башню. Суеверие? Иных причин народной нелюбви не видела, строение как строение. Некогда подобными башнями и крепостями застроили весь север – опасались соседей по ту сторону гор.

Увлеченная изучением старинного здания, едва не налетела на юношу с ведром.

— Куда прешь, раззява!

У Иствана нашелся достойный продолжатель. По виду – лет двадцати. То ли студент-практикант, то ли из местных, занят на хозяйстве. Вихрастый, с едва заметным пушком над губой, который молодые люди его возраста гордо именуют усами. Одежда явно с чужого плеча – рукава и штанины подогнуты. Все старое, в пятнах, ну да пол мыть сойдет. Судя по ведру и тряпке, парень именно этим и занимался.

— И тебе не хворать! Не подскажешь, где найти Авалона Мерея?

— В башне. На втором этаже кабинет.

— Благодарю!

Ну, Белбог со мной! Только бы этот Авалон не оказался очередным Истваном. Что-то их перебор на одно утро!

С непривычки полумрак первого этажа резал глаза — башню строили по всем правилам, внизу ни окошка. Кое-как приспособившись к скудному освещению чадящей лампы, двинулась к широкой винтовой лестнице. Над ней витали флюиды смерти. Кожей чувствовала: от этого места лучше держаться подальше. И от Авалона сейчас, наверное, тоже: эхо донесло раскаты начальственного гнева.

— Это недопустимо! — распекал кого-то командор. — А если бы кто-нибудь пострадал?

— Но не пострадал же.

Провинившийся, судя по голосу, раскаянья не испытывал, даже наоборот.

Перехватив завернутые в бумагу покупки, досчитала до десяти и поднялась на площадку второго этажа.

Вот и кабинет командора. Дверь приоткрыта… Загляну? Входить сразу боязно.

Глаз сразу уперся в стол, которому позавидовал бы любой министр. Такой выдержал бы прямое попадание пульсара. За столом восседал худощавый наполовину седой маг с короткой бородкой. Напротив него стоял молодой брюнет с фривольным длинным «хвостом». Он вертел головой по сторонам, слушал нотации в пол-уха и заметил меня.

— А вот и наше пополнение! – брюнет воспользовался случаем закончить экзекуцию.

Пришлось сконфуженно войти и поздороваться. Сначала с Авалоном, потом с остальными – в кабинете командора собрался гарнизон почти в полном составе.

— Прошу любить и жаловать Ренату Балош!

Энтузиазм в голосе Джено настораживал. Сдается, радовались мне не просто так, по доброте душевной.

— Добро пожаловать, добро пожаловать!

Командор поднялся из-за стола, протянул ладонь для рукопожатия.

— Давненько к нам никого не посылали! Надеюсь, напишите отменную кандидатскую. Авалон Мерей к вашим услугам.

— Приятно познакомиться!

Ненавижу такие моменты! Все на тебя смотрят, а ты стоишь как дура.

Пожала мозолистую ладонь, до сих пор крепкую и сильную. Вот тебе и старик! Немощью тут и не пахло. Прямая спина, звонкий, командный голос. А взгляд! Живой, цепкий. И в то же время мягкий, обволакивающий. Этакий добрый дядюшка, подначивающий поделиться секретами.

— Хорошо устроились?

Показалось, или Авалон ожидал отрицательного ответа? Слишком уж он напрягся, бросил короткий грозный взгляд на Джено.

Предпочла не ябедничать:

— Спасибо, не жалуюсь.

Авалон с облегчением выдохнул. Джено улыбнулся. Интересно, чему? Вот с кем я с удовольствием после побеседую, выскажу наболевшее.

— Мы договорим позже, — кивнул Авалон провинившемуся брюнету. – Ступайте!

— Как прикажете.

Тот состроил потешную рожицу и, насвистывая, вышел из кабинета.

— Как с гуся вода! – по-родственному пожаловался мне Авалон. – И наказывал, и воспитательные беседы проводил – бесполезно. Надеюсь, вы окажетесь благоразумнее.

— Постараюсь.

Не в моих интересах с кем-то ссориться.

— Так как у вас с Истваном? Не обижает?

Сказала все как есть, упустив лишь пикантные подробности утренней встречи.

— Тогда точно все в порядке, — заверил Джено. — Прошлых соседей он игнорировал. Они тоже на кладбище к нему ходили: Истван не оставляет ключей из вредности. Пришлось бедолагам на лестнице ночевать.

Тут уж я вспылила:

— И вы знали, но все равно?.. Нечего сказать, благородно! А если бы Истван и меня на лестнице оставил или, того хуже, зомби натравил?

— Но не натравил же.

Закатила глаза. Вот и спорь с ним!

— Да, — согласно кивнул Авалон, — характер у Иствана не сахар, но мужик он хороший. Можете спать спокойно, никакая гадость не потревожит. Главное, не кокетничайте: его это бесит.

Вполголоса деликатно уточнила:

— У него проблемы? Ну, с женщинами.

Теперь понятно, почему некромант ершился. Это защитная реакция, страх близких отношений или того, что в постели ничего не выйдет. Ему за тридцать, работа нервная, нездоровая…

— Проблемы?

Авалон от души рассмеялся, Джено и вовсе согнулся пополам от хохота. Остальные тактично улыбались.

— Ох, Рената, пожалуйста, не ляпните похожего при Истване! Все у него в порядке, невеста имеется. Просто его бывшая жена… Они дурно расстались, со скандалом по причине ее безудержного флирта.

Залившись краской, дала зарок не обсуждать чужую личную жизнь.

Авалон по очереди представил подчиненных. Джено я уже знала, оставшихся двоих звали Нар и Тибор. Первый — бытовик, второй — боевой маг. Различать их легко, не перепутаю. Нар невысокий зеленоглазый блондин, Тибор коренастый шатен с очень короткой стрижкой. Помимо них к гарнизону приписаны еще трое: позорно изгнанный из кабинета Миклос, Кристоф и Денес. Миклос и Денес боевые маги, а Кристоф следил за хозяйством. Ему помогал Винс — тот самый паренек с ведром. Он проходил студенческую практику в Башне духов.

— Кого же назначить вас опекать?

Авалон задумчиво погладил бороду.

Как и предрекал Джено, выбрали его.

— Вы уж извините, — повинился он, когда мы покинули кабинет Авалона, — действительно нехорошо вышло. Но Истван женщину бы не обидел. Нахамить – да, может, но бросить одну, на крыльце…

— Ладно, проехали! Лучше покажите, что и как здесь устроено.

Джено провел мне небольшую экскурсию по башне. Гарнизон занимал первый, второй и третий этаж, на остальных царило запустение. Обрадовалась, услышав о большой библиотеке, но Джено строго-настрого запретил ходить туда одной в пасмурные дни, тем более после обеда:

— Не ровен час, попадетесь инферну!

В мозгу полыхнуло: «Бежать и еще раз бежать!» Инферн — это сгусток отрицательной энергии, помещенный магом в некую оболочку, необязательно физическую. Убить такого сложно: создатель под завязку накачал его собственной силой. Инферн чрезвычайно умен и хитер. Особенно опасны завладевшие чужим телом: они сохраняли прижизненные возможности донора.

Только вот в Верешене есть некромант, почему он не может упокоить инферна?

— Не хочет, — развел руками Джено, — а заставить я не могу. Даже Авалон не может. Но не беспокойтесь, — он ободряюще похлопал меня по плечу, — если инферна не трогать, он тоже не трогает. В последний раз его видели в январе, с тех пор не объявлялся.

Хоть бы на энергетические частицы распался!

Глава 3

Джено умудрился одновременно похвалить, и раскритиковать план моей кандидатской. После его исправлений она полнилась кучей пометок на полях, выполненных быстрым, убористым почерком. Что-то Джено добавил, что-то выкинул, что-то переиначил. Однако мои обязанности не ограничивались научной деятельностью. Рук в Башне духов не хватало, поэтому меня собирались задействовать на подсобных работах. Отныне каждое утро надлежало являться к девяти утра, отчитываться по проделанной работе и наряду с прочими магами получать задания от Авалона. Последний обмолвился, что иногда придется выполнять поручения Кристофера, неплохо бы и с ним познакомиться. Справедливо решила, что в этом поможет Винс – не командор же подружил его с ведром и тряпкой!

Мрачный студент с выражением вселенской тоски на лице притворялся, будто моет крыльцо. На деле – размазывал грязь. При виде меня он заметно оживился. Да что там, рот его практически не затыкался. Буквально за пару минут Винс успел с гордостью поведать, что он боевой маг, студент аж второго курса, о Верешене («Ничего местечко, только красивых девок мало») и о приютившем его Авалоне («Совсем жить я не дает, старик!») Вся вина командора состояла в том, что он на ночь запирал дверь и активировал защитные чары. Приходилось несчастному растущему организму ложиться спать вместо хмельных гулянок.

— А почему ты у него живешь?

— Потому что у Кристофа еще хуже! Он в саду работать заставляет.

Остальные маги обитали на казенных квартирах и взять на постой никого не могли. Не потому, что не хотели, – не положено. Зато ничего не мешало им заниматься сомнительной деятельностью в нерабочее время. По словам Винса, Джено, Тибор и Миклос не только кутили в «Трех рыбах», но и незаконно приторговывали амулетами. Нар в их махинациях не участвовал, зато три года кормил сказками дочь сапожника, а попутно закрутил роман с другой. Поразительно, сколько можно выяснить, когда тебя запирают на ключ! Не ту профессию Винс выбрал, ему бы в сыщики. И ведь я ни словечка про коллег не спросила, студент сам сдал всех с потрохами. Цену себе набивал. Мол, они плохие, а вот я, хороший! Только я малолетками, особенно обхамившими меня при первой встрече, не интересуюсь.

— А Кристофер сейчас где? Мне бы переговорить с ним.

— На оборотня пошел взглянуть. А меня не взял.

Винс с досадой пнул ведро.

Нахмурилась:

— Оборотень — здесь?

Сомневаюсь, что подобное разрешено правилами.

— Ну да, а Кристофер его кормит.

— А почему именно он?

Логичнее поручить эту миссию магу: неравен час, нападет. Да и вообще, зачем в гарнизоне живой оборотень? Вопросы множились в геометрической прогрессии, а вот ответов я не находила.

— Сама у него спроси. Я провожу.

— А тебе можно? — засомневалась я.

Оборотень не чучело, даже раненый смертельно опасен. Ладно, Кристоф, он сам за себя отвечает, взрослый мужчина, но Винс… При всех его стараниях изобразить матерого мага, он оставался студентом младших курсов.

— Мне все можно.

Винс важно выпятил грудь колесом. Неисправимый: флиртует, хвост пушит. Это настолько смешно, что даже сердиться не хочется. Таких поклонников у меня прежде не было, главное, до младенцев не скатиться.

— А как же крыльцо? Ох, влетит тебе от интенданта!

Винс и тут не изменил образу крутого парня. Кристоф ему не указ. Кто он вообще такой? Поленницы дров считает, в книжках копается, за порядком следит. То ли дело Винс!

И надо же было в самый ответственный момент, когда приезжая дева готовилась пасть к ногам непобедимого студента, объявиться «никчемному» интенданту!

— Это что еще такое, Калеш? Кто вам разрешил точить лясы вместо работы? Еще раз повторится, картошку чистить отправлю! Я вам не матушка, научу дисциплине.

Если бы не знала, кто он, приняла бы Кристофа за трактирщика. Круглолицый, плотного телосложения, с залысиной на затылке, полными, мясистыми губами, он держал в руках пустую деревянную миску. Одежда самая простая, местами затертая, зато амулеты, кольца… Откуда у простого интенданта столько занятных вещиц? По наследству получил, в карты выиграл? И, самое главное, зачем они ему – Кристоф не маг, иначе Авалон упомянул бы его специализацию.

— Это я его отвлекла, — милосердно взяла вину на себя. — Простите, если нарушила правила.

— А вы, собственно, кто? — Кристоф недобро прищурился. – Что-то я вас прежде не видел. Сестра? Приехали навестить непутевого братца?

— Калеш, — насмешливо бросил он снова взявшемуся за тряпку парню, — тебе до старости родня сопельки подтирать станет?

— И вовсе она мне не сестра! – обиженно буркнул Винс.

Запоздало представилась:

— Я аспирантка, Рената Балош. Прибыла для временного усиления гарнизона.

— А, — Кристоф тут же сменил гнев на милость, — как же, слышал! Ждали вас.

С молчаливым вздохом оценив старания Винса, он великодушно разрешил тому закончить на сегодня.

— Сладу с ним нет! Ленив до безобразия. Я Кристоф Норка, интендант Башни духов. Были уже у Авалона?

Кивнула и, замявшись, затронула опасную тему:

— Винс болтал об оборотне… Это, конечно, не мое дело, но его не положено держать просто так, в городе. Могут пострадать люди.

— Да знаю я! – сокрушенно махнул рукой Кристоф. — Наши ночью притащили, перед фактом поставили.

— А зачем им оборотень?

Интендант промолчал и отвел взгляд. Что же он скрывает? Неужели маги проводили запрещенные опыты? Теперь я просто обязана взглянуть на оборотня. Не успокоюсь, пока все не выясню.

Притворившись, будто потеряла к сомнительному пленнику всякий интерес, засыпала Кристофа разными бытовыми вопросами. Мол, я тут новенькая, а вы продовольствие и прочие вещи регулярно закупаете, не подскажите, где тем и этим лучше разжиться? Уловка сработала. Благополучно усыпив чужую бдительность, распрощалась с интендантом, дождалась, пока он скроется внутри башни, и юркнула на хозяйственный двор. Кристоф вышел оттуда, значит, оборотень там. Что меня заметят, не боялась. На первом этаже окон нет, а втором пока подтянешься, залезешь на подоконник… Тем не менее сердце билось в горле. Поминутно прислушиваясь и оглядываясь, боялась, что Кристоф надумает вернуться или любопытный Винс сунет нос во двор, но удача ко мне благоволила.

Немного успокоившись, огляделась. А тут красиво! Все дышало стариной, словно сошло с полотна признанного мастера: башня из потемневшего песчаника, крытые дранкой сараи, булыжная мостовая, шиповник. Последний обильно разросся вдоль стен, оккупировал южную сторону косогора. Внизу блестел черепичной крышей аккуратный домик с пасекой и плодовым садом – жилище Кристофа. К нему вела выложенная битым кирпичом тропинка.

Кристоф прилежно содержал вверенное ему хозяйство. Лошади в конюшне упитанные, упряжь тоже исправна. Поленницы набиты не дешевой осиной, а трескучей березой. Портил картину только сарай с покосившейся крышей. Он стоял с самого краю, где сквозь булыжник тянулись к небу засохшие, побитые снегом метелки многолетников.

А вот и место заточения Винса — домик с голубятней. Миленький, добротный, он, вроде, и не на территории Башни духов, но в прямой видимости. Дойти – минут десять, не больше.

И не следа оборотня…

Опасаясь возвращаться прежней дорогой, решила пройти мимо дома Авалона. Заодно прогуляюсь, полюбуюсь окрестностями, раз уж сегодня у меня выходной. Если вдруг заплутаю, всегда есть ориентир – башня. Однако не успела я сделать и пары шагов, как из того самого покосившегося сарая донесся протяжный стон. От неожиданности я выронила утренние покупки. Потом подобрала, положила на поленницу и вернулась к сараю.

Сбежать или заглянуть внутрь? Полно, Рента, не будь трусихой!

Подняла тяжелый засов и аккуратно приоткрыла дверь, так, чтобы не пролезла рука. В голове, на всякий случай, держала подходящее заклинание.

На земляном полу лежал обнаженный мужчина. Закованный в цепи, он дрожал словно в лихорадке. Каждый вздох сопровождался сдавленным стоном. Губы разбиты, под глазом налился синяк. Одно веко опухло, на второе сочилась кровь со лба. На теле не осталось живого места — сплошные ожоги, колотые и рваные раны, следы побоев. Поразительно, как он еще дышал! Рядом валялось корыто для свиней с нетронутой пищей – чем-то средним между кашей и похлебкой.

Медленно, готовая в любую минуту дать отпор, открыла дверь шире, пригляделась. Звериные, сменившие форму в полумраке зрачки не оставляли сомнений: передо мной оборотень.

Напряженная как струна, приблизилась вплотную, на всякий случай выставила перед собой магический щит. Не стоило: оборотень боялся меня гораздо больше, чем я его, сжался в ожидании удара. Сердце дрогнуло. Не могла я спокойно наблюдать за его страданиями! Убили бы сразу, зачем мучить?

В душе закипала злоба. Негодяи, притащили манекен для отработки ударов!

Подозревая, что пожалею о проявленном милосердии, потянулась, чтобы вытереть кровь с лица оборотня. Он насторожился, насколько позволяла цепь, приподнялся. Пару мгновений мы, не двигаясь, в упор смотрели друг на друга. Затем оборотень смежил веки, лег и затих. Желая показать, что не враг, погладила его по щеке. Он распахнул удивленные глаза, взглядом спросил: «Зачем? Все равно ударишь». И не скажешь, что подобные ему за ночь способны уничтожить десятки людей.

— Тсс, я не причиню тебе вреда. Сейчас я наберу воды…

— Не трудись! — Оборотень говорил чуть слышно, практически шептал. — Здешний маг обещал местным мою смерть. Лучше раньше, чем позже.

— Кто обещал? Авалон?

Я отказывалась верить собственным ушам. Это немыслимо, не вязалось с кодексом мага, с моралью, в конце концов! Устроить балаганное развлечение из смерти! Нужно немедленно разобраться, принять меры. Если успею.

Затеплив огонек, убедилась: оборотень совсем плох. Пока стану добиваться правды, он умрет в этом сарае.

Плевать, я не живодерка!

Без тени сомнения разомкнула зачарованный ошейник, сняла воздушную охранную петлю. Оборотень даже не пошевелился — безвольный, потерявший интерес к жизни, уже видевший заветный плащ Мары. С цепями провозилась дольше, но теоретики на то и теоретики, что умеют расплетать любые чары. Женская шпилька и вовсе универсальная отмычка.

— Я отвезу вас в лес.

Пусть уйдет к предкам в тишине и покое.

— Спасибо! — чуть слышно поблагодарил оборотень.

— Вы ведь меня не укусите?

Глупо верить обещаниям нечисти, но отчего-то казалось, этому можно.

— Нет.

Ладно, рискну. Если погибну, разрешаю написать на надгробной плите: «Жертва собственной глупости».

Однако как осуществить мою бредовую задачу? Положим, вес оборотня я облегчу заклинанием, садовую тачку тоже найду, но не тащить же его открыто, на глазах у всего города! Увы, иллюзиями я не владела, придется замаскировать подручными средствами.

— Я сейчас! Только не умирайте!

На мое счастье, двор оказался пуст. Садовую тачку отыскала быстро – возле конюшни. В ней перевозили навоз. Пахла она соответственно, но минуты утекали сквозь пальцы, другую искать некогда. А вот и солома. Набрала вдоволь и вернулась к пленнику.

Словно куль с мукой! Вроде, еще дышит. С горем пополам закинула его в тачку, сверху прикрыла соломой и своими пожитками. Если спросят, совру, что задумала привести заброшенный сад Иствана в порядок, взяла немного навоза на конюшне.

Ну, Белбог со мной!

Впряглась в тачку вместо лошади. На лбу тут же выступил пот. Ого, тяжелый! Надо было больший коэффициент применить. Но занятия спортом закаляют, я приноровилась, покатила тачку к грунтовой дороге, мимо дома Авалона. Там идти легче, под горку, надо только следить, чтобы тележка не перевернулась на ухабе.

— Ну, и как это понимать?

Голос Джено за спиной прозвучал словно гром посреди ясного неба. Подпрыгнув, выпустила ручки тачки. Разумеется, та покатилась вниз, зацепила корень и повернулась.

— Та-а-ак! И куда это вы собрались, Рената?

Джено с осуждением смотрел на меня, хотя следовало следить за оборотнем. Раны ранами, но он вполне мог напасть.

Опустив голову, шумно вздохнула. Не с сожалением – с досадой. Почти получилось!

— Надеюсь, вы осознаете всю тяжесть вашего проступка? Я просто обязан доложить обо всем Авалону.

Подбоченилась:

— Может, это мне следует о вас доложить? И не Авалону, а кому повыше. О всех вас.

Пусть не притворятся, будто ни при чем! Если кто-то тут преступник, то явно не я.

Моя тактика возымела успех.

— А, делайте, что хотите! — Джено в сердцах махнул рукой. – Все равно скоро издохнет.

Помолчал и мрачно добавил:

— Идея Миклоса устроить публичную казнь мне тоже не по душе.

— Не по душе, но возражать не стали.

Джено не ответил. То ли нечего, то ли не хотел. Я ставила на оба варианта сразу.

— И про избиения вы тоже ничего не знали? — язвительно бросила в спину склонившемуся над оборотнем куратору. – Удивительная глухота и слепота!

— Рената! – обернувшись, рыкнул тот.

О безопасности не забыл, озаботился щитом.

— Что – Рената?

Тяжело дыша от волнения, уперла руки в боки.

– Знаете, что поступили дурно, но не желаете это признавать?

— Я же сказал: делайте, что хотите! – раздраженно, но уже чуть спокойнее отозвался Джено и склонился над выпавшим из тачки оборотнем.

Тот оскалился, утробно зарычал. Глаза полыхнули неистовой злобой. Еще немного – броситься! Позабыв о былых разногласиях, поспешила Джено на помощь, но она не потребовалась. Чтобы боевой маг не совладал с оборотнем!..

— Если собираетесь его куда-то везти, хотя бы хорошенько замаскируйте.

Джено закинул оборотня обратно в тачку.

Кивнула и, поминутно оглядываясь, отправилась за новой порцией соломы: боялась, за время моего отсутствия куратор расправится с пленником. Однако Джено оказался порядочным, даже помог заново замаскировать оборотня.

— Ну, вперед! Чем быстрее закончим, тем лучше.

Логично, тащить тележку дальше снова полагалось мне – логично. Я не роптала, споро катила свою ношу под гору. Джено шел следом. Хотя бы молчал… Понимал, скажи он хоть слово, я взорвусь.

Жилище Авалона миновала, втянув голову в плечи. Чувство справедливости чувством справедливости, а вину я ощущала. Формально я подвергала Верешен опасности, везла живую нечисть. Но калитка не стукнула, никто не вышел погрозить мне пальцем и наложить штраф.

Дальше дорога бежала через луг, на котором местные пасли скотину, и уходила в лес. То, что надо!

Я оставила оборотня на пригорке посреди елочек. Он не двигался. Может, его уже забрала богиня смерти Мара. Бросив косой взгляд на Джено: «Ну давайте уже!» трусливо сбежала, потолкала тачку обратно к башне.

Вот сейчас, сейчас!..

Однако то ли Джено раздумал, то ли изначально не собирался для страховки нашпиговать оборотня парой заклинаний. Он увязался со мной и предложил зайти в «Три рыбы». На душе было муторно, поэтому согласилась.

Питейное заведение с тремя стилизованными рыбешками на вывеске не отличалось от себе подобных в любом уголке королевства. В таких всегда пахло горелым луком и кислым пивом, царил полумрак, покрывавший разного рода темные делишки. В том числе, занятия Джено: очень скоро выяснилось, что тот заглянул сюда не просто так. Не успели мы сделать заказ, как он заметил знакомого и пересел к нему. До меня долетели обрывки разговора — спорили о цене. Неужели Винс прав, и Джено приторговывал артефактами? Навострила уши, но, заметив мой интерес, собеседники замолчали.

— Вы что-то хотели, Рената? — подчеркнуто вежливо уточнил Джено.

Понял, жук, чего именно, но притворялся. Придется и мне, а то неловко. Не спрашивать же в лоб: «Джено, вы контрабандист?»

— Да так…

Неловкая пауза затягивалась. И подавальщица медлит, сто раз бы уже подошла!

— Хотела узнать, где вас искать, если вдруг возникнет срочное дело. Ну, кроме Башни духов.

Ложь вышла так себе, но мы оба с облегчением приняли ее за правду.

— В Переполошном переулке. Синий дом, по лестнице на второй этаж. Рядом с лавкой старьевщика.

— Спасибо. И хорошего вечера!

Нечего здесь торчать, только Джено смущаю. Прогуляюсь, подышу воздухом… Вернусь домой, занавески повешу, кровать застелю – принес же Истван одеяло?

— Э, нет! – решительно поднялся Джено. – Я вас никуда одну не отпущу. Обождите меня на улице, я быстро.

Пробовала возражать, мол, полно, светло еще, куратор слушать не хотел. Его приятель посматривал на нас с понимающей улыбкой. Прекрасно, вдобавок к няньке у меня завелся мифический любовник! Нет, что за люди, а? Придется прямо сейчас расставить все точки. Для обоих.

— Я не студентка, опекать меня не надо. Не сопьюсь, в лесу не заблужусь, деньги на мальчиков не просажу.

— Скорее они на вас, — прыснул в кулак Джено и пояснил знакомому: — Это олойская аспирантка, только вчера приехала. Я ее куратор.

— Ааа…

Однако лукавый огонек из глаз мужчины никуда не делся.

— Бэ! — Пережитое нервное потрясение сделало агрессивной. – Сказано же вам, я самая богатая содержанка Верешена, сейчас за вас возьмусь. Ну-ка, где ваши миллионы? Пущу по ветру, а потом в лесу прикопаю. Я ведь черная вдова по совместительству.

Мужчина тут же сдулся, засуетился и сбежал. То ли к жене, то ли перепрятать свои накопления.

— Простите, – уже нормальным голосом повинилась перед Джено, — я испортила вам вечер. Много потеряли?

— М-м-м… нет. А вы присядьте, Рената, поешьте. За мой счет. И выпейте. Вам сейчас нужно выпить: помогает.

— А не боитесь? – Взглядом указала на обручальное кольцо на его пальце. – Или вы в разводе?

— Нет, я женат. Предупреждая вопросы: мы временно живем раздельно. А теперь, если ваше любопытство исчерпано, садитесь! – Он похлопал рукой по скамье рядом с собой и подозвал улыбчивую подавальщицу. – Будем есть рульку с тушеной капустой и запивать элем. Он тут хороший, не разбавленный.

Глава 4

Вопреки опасениям Джено, спиртное не ударило в голову, и я благополучно добралась до дома с твердым намерением прямо сейчас приняться за уборку. Квартира давно пустовала, нужно навести порядок. Заодно плакат выброшу. А завтра – на рынок. Накуплю всякой всячины, опять же Иствану долг верну. Помню, помню, он разрешил не отдавать, но не люблю быть должна.

О, легок на помине!

Истван лежал на крыльце, подставив лицо заходящему солнцу. Куртка расстегнута, в зубах — обкусанный карандаш. Заинтересовавшись, привстала на цыпочки. Неужели стихи сочиняет? Лицо такое одухотворенное… Точно стихи! И посвящены они, несомненно, невесте. Жаль, строчек не разобрать: солнце слепит, но там наверняка что-то вроде: «Твои очи карие очень».

Хихикнула, чем невольно привлекла внимание Иствана.

— А, явилась, героиня! — не поворачивая головы, лениво протянул он.

— Как вы догадались, что это я?

Уселась рядом с ним, благо размеры крыльца позволяла, свесила гудящие ноги. Как же я устала! Может, ну ее, уборку, лучше умыться и лечь спать. Нет, сначала надо одежду застирать, пока пятна не въелись. То есть таскать ведра, греть воду… Не хочу! Только лечь и не двигаться. Можно прямо здесь.

— По шагам и по тени.

Рассмеялась:

— Ну у вас и слух!

И украдкой заглянула в тетрадь. Какие стихи, Рената, там все приземленно: какие-то расчеты, цифры.

— Профессиональное. Глухие умирают первыми. Хотя в твоем случае лучше было бы уродиться глухой. Скажи-ка, недоразумение: у вас в Олойске все с приветом, или ты одна такая?

— Эм?

Истван на солнце перегрелся? Так оно весеннее, голову не напечет.

— Скоро о тебе весь Верешен судачить станет. И ваши, самой собой. Авалон раскричится, ты, само собой, расплачешься…

— С чего вдруг?

— Тебе видней.

Истван сел и засунул карандаш за ухо. Несмотря на попытки меня пристыдить, он явно прибывал в благодушном настроении, щурился словно кот. И волосы вымыл.

— Что смотришь? – Истван перехватил мой взгляд.

Пошутила: «Может, вы мне нравитесь», хотя настроение стремительно летело в бездну. Я догадывалась, на какой проступок намекал Истван. Оставалось только гадать, откуда узнал. Неужели в лесу заметил?

— В неприятности тебе влипать нравится. Мне Кристоф все рассказал. Опять на инферна жаловался, — досадливо поморщился Истван и сладко потянулся. — Заодно о тебе поболтали.

— Вот уж не знала, что мужчины сплетничают!

С каждой минутой нервозность нарастала. Прятала ее за колкими фразами — а пальцы теребили пуговицы.

Что он задумал, к чему клонит? Не мужчина, а кот, играющий с мышью!

— Обмениваются информацией. Должен же я знать, кто поселился под моей крышей. Не беспокойся, характеристику тебе дали хорошую, только оборотень подгадил. Добили хотя бы? Глаза такие не делай, сама проговорилась, что двое вас было.

— Но откуда Кристоф узнал?..

Я уверена, да что там, могу поклясться, что за нами с Джено никто не следил.

— Оттуда! – передразнил Истван. — Думаешь, Кристоф не заметил, что в его хозяйстве кой-чего не хватает? Сложить два и два: пропавшего оборотня и тачку – нетрудно. И потом он вас видел. Добили хотя бы?

— То есть к Джено у вас претензий нет, только я больная на голову?

Стиснула зубы, отгоняя воспоминания о полном боли взгляде существа, обреченного на смерть. А Иствану плевать, его только добили или нет волнует. Чурбан несчастный! Все они здесь такие!

— Ты еще молодая, тебе мозги вправить можно, а Джено… Давно бы карьеру сделал, но как же, он идейный! А идейные, всякие милосердные поборники справедливости, обречены прозябать в Верешене.

— Но вы-то тоже здесь.

— Здесь, как и ты. Все мы в одной большой дыре. Ну, так что с оборотнем?

— Нет, не добили. – Могла бы замять тему, но не стала. Я поступила по совести, даже если остальные считали иначе. — Он уже умирал, незачем.

— Джено видней, но я бы рисковать не стал. Смотри, — пригрозил Истван, — выпрут из аспирантуры! И куда пойдешь? Судя по колючкам, теплого местечка тебе не заготовили. Или по проторенной дорожке – замуж? Женщинам проще, пару раз глазками похлопала – и живи на всем готовом.

Рывком поднялась на ноги.

— Можете уведомить декана, да хоть ректора, мне плевать! Диплом получила, а на кандидатской степени свет клином не сошелся. Прекрасно устроюсь и не на шее вашего брата. Так что вперед! Вот, — указала на тетрадь, — и бумага имеется, можно прямо сейчас донос написать.

Истван нахмурился:

— Балош, тебе действительно плевать?

Не верил.

— Ага. — С вызовом уставилась на него. — И придется вам потерпеть, раньше официального приказа об исключении не съеду. Это минимум месяц.

— Идиотка! — качая головой, тяжко выдохнул Истван и нагнулся, чтобы поправить отворот сапога. – Ладно, я, но другой ведь мог…

Не закончив фразы, он махнул рукой.

— Не бойся, никому писать я не собираюсь. Кристоф тоже, выдохни. Просто на будущее думай. Сначала думай, Балош, хорошо, долго, а только потом делай. Сломать себе жизнь гораздо проще, чем ты думаешь. Особенно на эмоциях, особенно в молодости. И кандидатскими не кидайся, пожалеешь потом, но поздно.

Оставив в воздухе привкус недосказанности, Истван ушел:

— Если будут искать, скажи, у Джено. Займусь неблагодарным делом – воспитанием совершеннолетних.

Рассеянно кивнула. Меня все еще потряхивало, и, чтобы успокоиться, взялась за тряпку. Сначала вымыла пол у себя, потом принялась за лестницу. Когда вернулся сосед, как раз намывала прихожую.

— Да ты у нас хозяйственная!

Он одобрительно цокнул языком и сгрузил на лестницу две холщовые сумки.

– Это тебе — харчи. Не от меня, я только согласился донести. Заодно передать, что Авалон требует тебя на расправу. Он рвет и мечет, что с ним редко случается. Жалко дуреху!

Ага, поверила! Глаза наверняка от сочувствия блестят.

— Хорошо, сейчас закончу, сразу к нему.

Зачем оттягивать неизбежное?

— Да куда ты собралась на ночь глядя?

Удивленно заморгала.

— Как – куда? Вы сами сказали, Авалон…

— Тебя с утра ждут, после планерки по башне тонким слоем размажут. А в темноте даже не думай! – пригрозил пальцем Истван. — Свернешь себе шею, на инферна нарвешься… Пусть Авалон там торчит, его местная братия не трогает, а тебе в башне после заката делать нечего. Ну, удачи!

Истван, насвистывая, направился к себе.

— Вот еще что… Когда будешь съезжать, прощаться не заходи. У меня отсыпной день.

Наивный сосед мысленно посадил меня в завтрашний дилижанс. Я же сказала, Истван Кирай, не уеду без официальной бумаги из академии. Придется вам потерпеть.

***

Я рассчитывала на неприятный разговор, а получила публичную порку. Да еще в присутствии Миклоса! Последний не скупился на едкие комментарии. Мол, сначала его за оборотня ругали, а теперь меня.

— Может, определитесь, наконец, кто из нас виноват.

— Оба, — Авалон предпочел не идти на компромиссы. — Вы очень огорчили меня, Рената, даже разочаровали. Ладно, Миклос, ветер в голове, но вы, девушка!..

— И очень симпатичная, — снова вклинился Миклос. – Пожалейте ее, командор, пожурили и хватит. Красивые женщины часто делают глупости, но на то мы и мужчины, чтобы их прощать.

Если он затеял это представление ради меня, то зря старается. Во-первых, я хорошо помню, кто притащил в сарай оборотня. Во-вторых, Миклос относился к тому типу мужчин, которых я терпеть не могла. Подобные парни полагают, что стоит им только поманить, как любая девушка согласится на все. Пижонская серьга в ухе в виде черепа, смазливая внешность, развязные манеры, снисходительный тон, высказывания о красивых и глупых – Миклос точно из породы «неотразимых». В довершении всего он пользовался парфюмом. Не подумайте, я не сторонница волосатых и вонючих мужчин, но несколько странно, собираясь к начальству, вылить на себе флакон одеколона.

Еще и ворот рубашки расстегнул!.. Рейтинг Миклоса в мгновенно упал ниже нулевой отметки.

— Выйдите!

Терпение Авалона лопнуло после десятого комплимента, столь же сомнительного, как и все остальные. Однако банный лист на то и банный лист, что, если привяжется, то это надолго.

— Я буду ждать, милашка! Сходим куда-нибудь, познакомимся ближе.

Послав мне воздушный поцелуй, столь же уместный в сложившихся обстоятельствах, как и приглашение на обед, Миклос вразвалочку направился к двери. Иди, иди, принц на белом коне, и не возвращайся, принцесса вышла замуж за дракона.

А «милашку» я запомню, при случае верну с процентами.

— Не ждите, Рената сегодня занята, — неожиданно пришел мне на помощь Авалон. — Вы, кстати, тоже, — мстительно добавил он.

Миклос набычился:

— Что опять? Мне отдых положен и всякое такое. Вдобавок личную жизнь никто не отменял.

— Личной жизнью займетесь после работы. Взыскание с вас никто не снимал.

Миклос состроил обиженную рожицу и подмигнул мне:

— Вот так и живем. Когда Авалон с тобой закончит, забеги ко мне. Помогу с духами. А то Джено вечно некогда, другим тоже, а кандидатская сама себя не напишет.

— Благодарю, но я справлюсь без вашей помощи, — постаралась ответить как можно жестче и официальнее, чтобы Миклос не питал иллюзий.

Ничего, он быстро утешится. Постель боевых магов никогда не пустует, найдет себе любительницу необременительных встреч с торопливыми поцелуями. Помнится, в Олойске студентки сходили от них с ума. Тайком бегали на тренировки, всеми правдами и неправдами пролезали в мужское общежитие. Полагаю, провинция в этом плане мало отличается от столицы.

Сетуя на коллективную нелюбовь к своей особе, Миклос наконец скрылся за дверью. Не сговариваясь, мы с Авалоном синхронно облегченно вздохнули.

— Ну, а с вами мне что делать? – устало пробормотал командор гарнизона.

Промолчала: вопрос риторический.

— Ладно, в порядке исключения закрою глаза на историю с оборотнем. Но чтобы впредь никаких выходок! А в качестве наказания…

Авалон крепко задумался.

— Займетесь библиотекой.

— Но Джено предупреждал: там небезопасно, категорически запретил подниматься на третий этаж одной.

— Он перестраховывается, плюс привык иметь дело с любопытными мальчишками. Единственное, работайте исключительно до обеда и следите за фоном. Скоро с инферном и вовсе будет покончено. Либо найду специалиста, либо все же уговорю Иствана. Повторюсь, он мужик не плохой, но жутко упрямый.

— А что конкретно нужно сделать?

— Приведите в порядок каталоги, разберите книги на полках.

— Сроки?

— Никаких. До осени справитесь, и хорошо. Может, заодно по теме диссертации что-то найдете.

«И целыми днями при деле, не вляпаетесь в очередную историю», — читалось между слов.

— Отпустил?

Не успела выйти из кабинета Авалона, как угодила прямо в руки Миклоса. Банный лист какой-то, а не маг! Самое поганое, чем тверже говоришь подобным типам «нет», тем они настырнее. С другой стороны, чего-то подобного следовало ожидать: одинокая девушка посреди сугубо мужского коллектива. Мне еще повезло, а Стриглаве Наште не очень. Читала я ее мемуары про будни крепости в приграничье. Никого и ничего вокруг, только скалы и небо. И тут женщина, единственная за несколько лет… Первые недели походили на кошмар наяву. Потом ей кое-как удалось построить с мужчинами рабочие отношения, на равных принять участие в обороне крепости от троллей. За одного из страдальцев приграничья Стриглава впоследствии даже вышла замуж.

В свое время мемуары поразили меня своей откровенностью. Я только-только вырвалась из-под родительского крыла – а тут такое! Потом я повзрослела и поняла, что описанное – далеко не редкость, только никто, кроме Стриглавы, не отваживался открыто признаться.

Сделав вид, будто вместо Миклоса пустое место, с каменным лицом направилась к лестнице. В голове заклинанием крутилось: «Отстань!»

— Да ладно тебе! У нас отношения не запрещены.

Не оборачиваясь, ответила:

— Рада за вас.

— В кого ты такая колючая, а?

Миклос догнал и заступил мне дорогу. На губах – ухмылочка. Мол, попалась, птичка!

— Петушок, — сложив руки на груди, чтобы некоторые не лапали, взглядом приморозила Миклоса к стене, — ты меня с кем-то спутал. Ты мне не нравишься, ни в штанах, ни тем более без них. Я достаточно высоко себя ценю, чтобы спутаться с… таким.

— Но ты меня совсем не знаешь.

А про «такого» его задело, ишь, как лицо передернуло!

— Было бы, чего знать! Мне не нравятся брюнеты, дураки, лодыри, моральные разложенцы, балаболы и повесы. Внимание, вопрос: зачем мне тратить на тебя время? Чтобы что? Подцепить заразу, забеременеть?

Двинув Миклоса плечом, устранила преграду со своего пути. Да, я переборщила, но сам виноват. С «липкими» мужчинами иначе нельзя, для них мягкость – это флирт. Только коленом в пах и погрубее.

— Я тебя не оскорблял. – Обиделся. – И про заразу…

Хмыкнула:

— Еще солги, что у тебя ко мне любовь с первого взгляда!

— Может, и не любовь, но я не работник борделя и не убийца, каким ты меня рисуешь. Тебе Истван про меня гадостей наговорил?

— А причем здесь Истван?

Заинтересовавшись, остановилась, обернулась.

— Да так… — Миклос подозрительно отвел глаза. – Не любит он меня.

— Вот скажи, — неожиданно с жаром перешел в наступление он, — почему девчонки вечно по блондинам сохнут? По тем, кто вас колотит, унижает?

— Без понятия. Я предпочитаю иных мужчин.

— То есть ты не?..

— Что – не?

Недомолвки Миклоса раздражали.

— Истван тебе не нравится, ты не поэтому меня отшила?

Рассмеялась:

— Нет, конечно! Мне твое поведение не нравится, развязный тон, руки в карманах. И твой мерзкий поступок. Это я про оборотня, если вдруг не понял. Внешность, сомнительные комплименты – еще полбеды, но с садистом у меня ничего общего нет и никогда не будет.

Убедившись, что Миклос отстал, не потащился следом, благополучно поднялась на третий этаж.

Фон неспокойный, но стабильный. Раз так, взгляну на фронт работ.

Массивная дверь поддалась не сразу, но я таки совладала с ней без посторонней помощи. Кинув сумку на ближайший стол, огляделась. Поразительно, сколько здесь старинных фолиантов! Все неплохо сохранились – и это при отсутствии должного ухода.

Так, а это что? Ба, настоящие гримуары! Опутанные цепями, они нервно подрагивали на специальных подставках. Не дергайтесь так, вы мне совсем неинтересны. Чего нельзя сказать о брошенных вскользь намеках Миклоса. Неужели угрюмец Истван отбил у него девушку? Или, того хуже, она даже на него не взглянула, сразу бросилась на шею некроманту? Миклос ей стихи, песни под окном, цветы – а она…

— Веником между глаз, — хихикнула и отрыла каталог.

Да, работы тут непочатый край. Карточки перепутаны, половины не хватает. Ничего, исправим. Каждый уважающий себя маг владеет основами библиотечного дела. На первом курсе всех нас заставляли вносить в каталоги новую литературу, списывать, сверяясь с перечнем, старую. Это требовалось для правильного оформления научных работ, хотя острословы шутили, что подобным образом заботились о нашем будущем. Не возьмут на госслужбу, устроишься в библиотеку.

Чихнув, вытащила ящик с индексами и перенесла на стол, где оставила сумку. Начну с инвентаризации: проверю, что осталось, а что бесследно испарилось.

Время летело незаметно. Я с головой погрузилась в мир букв и цифр. В очередной раз потянувшись за блокнотом, чтобы пометить «птичкой» отработанную рубрику, внезапно ощутила на себе пронзительный взгляд. Оглянулась — никого, но ощущение чужого присутствия никуда не делось. Духи, наверное.

Ого! Кинула взгляд в окно и убедилась, что грозила оставить себя не только без обеда, но и без ужина. Вечерело, пора уходить. Только сперва быстренько проведу первые опыты для диссертации.

Размяв затекшую спину, вышла на середину небольшого читального зала перед стеллажами с книгами. Собралась поздороваться с духами, но слова замерли на языке: в воздухе материализовалась пылающие алые глаза с черным ободком. Мамочки, инферн!

Ноги сработали быстрее головы, но, увы, инферн оказался быстрее. Синюшный, с почерневшими длинными ногтями, он возвышался надо мной на добрых две головы, обойти нет никакой возможности.

Лязгнул вынимаемый из-за спины двуручный меч.

Попятилась. Разум парализовало от страха. Нервы сдали, и я понеслась к стеллажам. Инферн тенью скользил следом. Он не спешил, понимал, жертве некуда деться. В панике забиралась все дальше, пока не уткнулась в стену. В отчаянье простучала каменную кладку – увы, никаких потайных дверей. А инферн все ближе! Заметавшись, словно волк между флажков, забилась в узкое пространство между торцом стеллажа и стеной.

Магия, у меня есть магия… Рената, ты сможешь!

Пальцы тряслись, одежда прилипла к телу. Я дышала словно загнанная лошадь и ничего не могла вспомнить. Ни единого заклинания! На амулеты не надеялась: они бессильны против высшей нежити.

На стену легла жуткая тень.

Съежившись, задержала дыхание и приготовилась привести в действие безумный план. Глупый, детский, но, спасибо, мозг выдал хотя бы его.

Инферн не двигался. Он не видел меня, но только пока. Сейчас обернется и…

Сердце пропустило удар.

Пора!

Из всех сил толкнула стеллаж. Тяжелые книги придавили инферна, на время обездвижив. Перепрыгнула через него, истошно голося, понеслась к двери.

Увы, в поединке человека и нежити первый в заведомо проигрышном положении. Что для инферна стеллаж – тьфу! Он выбрался из-под завала прежде, чем я добралась до читального зала.

Блеснуло лезвие меча.

Я не успевала уклониться от удара, я ничего не успевала!

Крик замер в горле.

Хоть в чем-то повезло: сознание покинуло меня за мгновение до того, как сталь пронзила тело. Последнее, что запомнила, — искаженное яростью лицо инферна и его алые глаза.

Глава 5

Холодно! Холодно, жестко и сыро. Вокруг валялся всякий хлам, клоки пыли вперемешку с сором – не слишком похоже на загробный мир.

На стенах плясал огонек. Судя по всему, свеча, а не лампа: слишком нервный, тусклый. От него болели глаза. Стоп, боль! Мертвые ее не чувствуют. У них не ломит кости, не стягивает кожу, не сковывает невидимым обручем грудь. Последнюю словно заморозили, я не могла толком вздохнуть.

Попробовала встать и не смогла. Все это наводило на неприятные мысли: я превратилась в зомби и обречена лежать здесь, пока хозяин не велит моему неуклюжему телу подняться.

И вновь противоречие: нежить не дышит, не умеет мыслить, анализировать. Раз так, каким-то образом я осталась жива? Тоже невозможно. Все платье в крови… Рядом тоже засохшая лужа. Ткань на груди разодрана, белье тоже — мне вырвали сердце? Прислушалась: стучит. Или мне просто кажется? В учебниках по некромантии для теоретических факультетов обходили стороной ощущения покойников. Вдруг все – банальный самообман? Мозг помнил меня живой и… Стоп, но я материальна, вот облачко пара от дыхания. Порадовалась ему, как не радовалась даже высшему баллу на экзамене. Жива! Но кто меня сюда принес? Не инферн же! Неужели кто-то из коллег услышал мои истошные вопли и спас? Только вот почему бросил здесь, а не отнес на квартиру? Ладно, хотя бы вниз, в кабинет Авалона. Или принцем на белом коне оказался Миклос? Тогда понятно, почему я в таком виде. Не сдержался, затащил наверх… Тоже не сходится. Я без сознания, не сопротивляюсь, расстегни и пользуй. Вдобавок какой же силой надо обладать, чтобы превратить бюстье до талии в два бесполезных куска ткани. Вот они, валяются у меня перед носом, выкинуты за ненадобностью. И характерных ощущений нет, так что никто меня не насиловал. Некто надеялся поживиться? Уже ближе к истине, только вопрос относительно личности неизвестного он не снимал.

Переборов жуткую слабость, с трудом села, осмотрела себя.

Теперь понятно, откуда скованность в груди: неизвестный спаситель применил особый подвид лечебной магии — «ледяные чары». Они обезболивали, замедляли разрушительные процессы внутри организма, например, сильное кровотечение или всасывание яда. Целители побаивались «ледяных чар»: они требовали запредельного уровня мастерства. Чуть переборщишь, остановится сердце, откажут внутренние органы. Вдобавок их считали сумеречными, то есть пограничными между разрешенными и запрещенными.

— Очнулась?

Обернувшись, увидела напоминавшего мумию мужчину в парадной университетской мантии. Некогда черная, она полиняла и покрылась многочисленными пятнами. Широкие рукава скрывали иссохшие руки с унизанными артефактами пальцами. Над ладонью мужчины трепетал огонек в форме мотылька.

Глазницы незнакомца впали, нос провалился, но в остальном лицо сохранило привычный, человеческий вид – я с первого взгляда сообразила, что передо мной давно почивший маг. С лысого темени свешивалась тоненькая косичка, в нескольких местах перехваченная шнуром.

Как завороженная, смотрела на мужчину со смесью ужаса и восхищения. Передо мной предстал самый таинственный и загадочный вид высшей нежити – лич. Так называли неупокоенных архимагов, попытавшихся ценой добровольной гибели обрести бессмертие. Многие пытались, но девять из десяти смельчаков становились обычными зомби. Зато тот единственный счастливец становился практически неуязвим для любого физического, магического и ментального воздействия, за долгие века загробной жизни оттачивал свое мастерство до совершенства. Когда лич достигал пика развития, его дух отправлялся скитаться по мирам, а тело наводило ужас на окрестные деревни и города. Чем сильнее разлагался их рассудок, тем больше крепла тяга к бессмысленной жестокости. Мой лич еще не превратился в скелет, значит, разумен и адекватен.

Неупокоенные маги — отшельники. Мир живых их практически не интересует, человеческие наслаждения недоступны. То есть мое спасение — плод чисто научного интереса. Неприятно это сознавать, но инферн все-таки меня убил.

Лич склонился надо мной. Какие страшные у него глаза! Белки в кровяных прожилках, радужка выцвела, зрачка вовсе нет.

— Кто ты? – От низкого, с легкой хрипотцой голоса кровь стыла в жилах. – Откуда ты взялась? Внизу копошатся одни мужчины.

— Я… я…

Язык прилип к небу, но мозг продолжал усердно работать. Маги внизу — значит, мы на самом верху Башни духов, там, где никто не бывает. Зато теперь ясно, откуда взялись неприятные ощущения на лестнице и почему Истван отказывается здесь появляться. На его месте я бы тоже отказалась. Он некромант, чувствует лича с порога и добровольно к нему в гости не сунется. Только почему другим о нем не расскажет? И кто сотворил инферна? Тоже лич? Этакая собачка на страже его покоя.

Лич по-прежнему ждал ответа. Не желая злить его понапрасну, выдавила из себя жалкое:

— Я аспирантка.

— Женщин начали учить магии?

В его голосе сквозила презрительная ирония. Вот тебе и существо без чувств! Обижаться не стала. Не только по причине разных «весовых категорий» — при жизни лича, во времена, когда он еще был человеком, действовали иные законы. Интересно, сколько ему? Два, три столетия или все четыре?

— И, как вижу, без толку. Ты глупа, абсолютно бесполезное существо, раз сунулась к инферну.

Даже возразить нечего.

Лич опустился передо мной на корточки, коснулся костлявыми пальцами подбородка. От него пахло тлением и ванилью — странное и одновременно тошнотворное сочетание. Пальцы прошлись по абрису лица, играючи залечили рану на виске. Я боялась лишний раз вздохнуть. Казалось, толкни меня — и тело разлетится вдребезги от напряжения.

— Не местная… Когда и где родилась?

Судя по азартному блеску в глазах, он нашел в моем лице новую игрушку.

Запинаясь, ответила. И лишилась пряди волос — чем-то она личу приглянулась.

— Можно спросить?

В сущности, чем я рисковала? Подумаешь, умру на пару дней раньше. Иллюзий не питала – мне уготована участь подопытной мыши. Надо же на ком-то новые заклинания испытывать, яды проверять.

— Попробуй!

Лич явно прибывал в благостном настроении.

— Это вы сотворили инферна?

— Нет. Я не живу здесь: слишком шумно, только изредка наведываюсь в библиотеку. Тебе повезло, девочка! Очень повезло. Если бы мне не потребовался гримуар, тебя еще до заката зарыли бы на кладбище. Но, повторюсь, тебе повезло. Я давно занимаюсь вопросами жизни и смерти, проверил на тебе одно заклинание. Предыдущие трое подопытных умерли, я внес в него некоторые коррективы...

— Чем я должна расплатиться за воскрешение?

— Воскрешают некроманты, а я не допускаю смерти, — недовольно поправил лич и сорвал с меня остатки одежды.

Вот зачем я брякнула про расплату?! Сейчас возьмет нож, разберет на органы и снова соберет, и так по кругу, пока не выкинет обезображенный труп за ненадобностью.

Желудок скрутило узлом.

Вот сейчас!..

Однако научный интерес лича оказался другого рода. Пальцы ловко плели чары, сращивая повреждения. На месте зияющей раны на груди не осталось даже рубца, кровоподтеки исчезли. Подумать только, я снова свободно дышу, ничего не болит!

— Ступай!

Лич рывком поднял меня на ноги.

— Как, прямо так?

Неловко переминалась с ноги на ногу. Кажется, моя грудь уменьшилась на два размера, а то и больше.

Лич в недоумении посмотрел на меня и попутно сжег то, что некогда было моей одеждой. Просто прекрасно!

— Можно мне хотя бы половичок? Я же голая…

— Ах, это! – В его глазах наконец мелькнул огонек понимания. – Я совсем забыл про стыд. Возьми!

Он кинул мне мантию. С благодарностью приняла ее и закуталась в ветхую ткань, стараясь не думать о трупном яде и прочих прелестях, которыми она пропиталась.

Не успела я толком затянуть завязки, как лич грубо ухватил меня за руку и поволок прочь. Меня мотало из стороны в сторону. Путаясь в полах мантии, я не поспевала за личем. Холод пальцев, намертво вцепившихся в запястье, проникал в кровь. Не удивлюсь, если на память о его хватке останутся багровые синяки.

Лестницы, переходы, какие-то комнаты – толком не запомнить.

Лич вдруг резко остановился. Не сумев вовремя затормозить, налетела на него — он не заметил.

— Туда!

Он указал на покосившуюся дверь. Повинуясь его воле, она распахнулась, потревожив дремавших под потолком летучих мышей.

— Пара пролетов, и окажешься у своих.

Хотела еще раз поблагодарить за спасение, но лич уже исчез.

Зябко поведя плечами, шагнула в неизвестность. Чтобы не свернуть шею на крутой винтовой лестнице, зажгла огонек. Правое запястье, то самое, за которое меня тащил лич, надсадно ныло, приходилось периодически массировать. Опять же подташнивало, голова чуть кружилась, так что спускалась я медленно.

С третьего этажа доносилась перебранка. Верешенский гарнизон в полном составе частил Иствана. Де я погибла по его милости: убил бы инферна, осталась жива. Истван в долгу не остался, послал Авалона в неведомые эротические дали, а Джено велел лучше исполнять свои обязанности.

— Пять лбов, а я виноват! – сетовал он. — На мою шею ее повесили? Нет. Так какого упыря болотного с меня спрашиваете?

— А с кого еще? – пробурчал Авалон. – Другого некроманта в Верешене нет. И, как бы вы ни упирались, воскресить девочку я заставлю.

— Да жива ваша Балош, что ей сделается!

— В таком случае, где она? – мрачно поинтересовался Джено.

— Я почем знаю! – огрызнулся Истван. – Я вам ищейка или гадалка?

Пора бы объявиться, пока не дошло до рукопашной.

Плотнее запахнув полы мантии, сделала шаг, другой. Теперь я видела всех, а они меня пока нет. Истван стоял в дверном проеме библиотеки, мрачный, в рабочей одежде, подпоясанный мечом. Выходной у него был вчера, значит, маги оторвали его от дел. Они выстроились напротив, взяли некроманта в клещи.

— Слушай, ни у кого вещи не пропадали? Собаки там, куры. — Истван явно на взводе, пара неосторожных слов — и сорвется. — Ты скажи, я поищу. Правильно, пусть Истван Кирай круглосуточно пашет, чай, не переломится. То ли дело ты! Полдня в кабаке, полдня дохлых оборотней гоняешь. Вестимо, времени нет аспирантку искать.

Эх, почему я не лич, не могу телепортироваться домой и переодеться? Увы, придется пережить пару неприятных минут.

— Эй, не надо никого искать, я тут!

Взгляды присутствующих, как по команде, обратились ко мне. В каждом застыло облегчение. Затем эмоции разделились. Кто-то смотрел с тревогой, кто-то с немым вопросом. Тибор и вовсе стыдливо отвел взгляд, а Миклос воспользовался возможностью предаться фантазиям. Истван же… Этот смотрел так, будто я кувыркалась с любовником, и любовник этот – инферн.

Стоявший ближе всех Денес поделился курткой. Ну вот, чуточку комфортнее стало.

— Я же говорил: живая. И даже здоровая, — первым опомнился Истван.

Ну да он некромант, ко всему привычный. Зато следующая его реплика вогнала в ступор:

— Хороших теоретиков нынче готовят!

— В каком смысле?

Истван хмыкнул и перевел взгляд на мою грудь.

Зардевшись, пробормотала:

— Если вы о моей…

— О мозгах, Балош. Остальное посредственное.

Истван не был бы Истваном, если бы не отпустил колкость.

— С вас причитается за труды, — обернулся он к притихшим магам.

— Вряд ли вы заслужили награду. Не вы же вытащили меня с того света.

Это тебе за «посредственное».

Истван не обиделся. Вопросительно поднял брови и уже с профессиональной целью ощупал взглядом.

— И кто же сподобился?

— Сама справилась.

О личе лучше не распространятся, а то рассердится и отнимет жизнь.

— И поэтому голая?

— Инферн порвал одежду, пришлось снять.

— Всю? – Истван с лукавым видом покачал головой. Мол, кого ты обманываешь? — Мантию тоже из старинного сундука позаимствовала?

Все равно не скажу.

— Нашла.

— А наверху что делала?

— Пряталась.

Истван отстал. То ли поверил, то ли не хотел разбираться. Остальные тоже успокоилась, только Авалон сурово приказал некроманту:

— Инферна все равно изловите.

— Только за большие деньги.

— Учтите, я поставлю в известность службу государственного контроля, — пригрозил Авалон. — Надоело! Сколько можно просить упокоить эту пакость?

— Это ваша пакость. Сами разбирайтесь, какой обиженный жизнью маг поселил здесь инферна. Пусть Тибор наконец вспомнит, для чего получал диплом. Столько магов, — закатил глаза Истван, — а с одним инферном справиться не могут, все я должен! А потом некоторые, — он выразительно покосился на меня, — удивляются, отчего от меня мертвечиной несет. Хочешь знать, почему, Рената Балош?

— Нет! – пискнула я, догадываясь, что ответ мне не понравится.

Поздно, Авалон выпустил зверя из клетки.

— Сказать, почему не одеколоном, как от него? — Истван кивком головы указал на Миклоса. – Или не травками, как от него?

Он на миг повернулся к Нару.

– Или лавандовым мылом, как от тебя? Сказать, а, Балош?

Голос некроманта сочился горькой обидой. Остальные наверняка решили, что я ежедневно травила бедолагу, воротила нос. А я всего однажды намекнула, честно!

— Потому, что я, в отличие от господ магов, работаю не раз в месяц, а каждый день. И каждую ночь, потому как мертвецам на мой сон плевать. Как и людям. Благодарности от них не дождешься, одна брань и недовольство.

Джено выразительно покрутил пальцем у виска: мол, у него случаются заскоки.

— И ты туда же? Друг, называется!

Истван демонстративно отвернулся, буркнул:

— Ну, поведай им, звезда дня, во что ты вляпалась и как выбралась.

Коллеги присоединились к вопросу. Отвечать не спешила, с опаской косилась на дверь библиотеки. Жив ли инферн? Если да, то куда он подевался? Не лучшее место и время для праздной беседы!

— Не бойтесь, Истван все проверил, — успокоил Джено. — Говорю же, некромант он отличный, Авалон зря на него накинулся.

— Молчи уж! — проворчал Истван. — Запоздалой лестью не купишь.

— Хватит паясничать! Хотя бы при девушке перестань, веди себя нормально!

— Если ты радеешь о моей репутации, то она давно погублена и восстановлению не подлежит. На героя романа Ренаты я тоже не похож, даже стараться не стану.

Истван нарочито зевнул и потер кулаками глаза.

— Я безумно хочу спать, почти сутки на ногах… Если кто-то кого-то сожрет, пинай, а с моралью не лезь.

Он улегся на полу, притворился, будто заснул, хотя, зуб даю, внимательно прислушивался ко всему, что происходило на лестничной площадке.

Сутки без сна… Так жалко его стало! Истван имел полное право устроить сцену.

Вопросительно посмотрела на Авалона:

— Надо бы ему подушку принести, одеяло. А еще лучше в кабинете уложить, а то тут холодно, еще простудится.

— Слышишь, ворчун, — присев на корточки, Джено тронул друга за плечо, — о тебе заботятся, ценят.

Ответом стало нечленораздельное ругательство.

— Пойдемте чай пить! — Джено приобнял меня за плечи, легонько подтолкнул к ступеням. — Успокоитесь, заодно все расскажете.

— Не могли бы попросить кого-нибудь сбегать за моей одеждой?

Появляться в подобном виде на улицах Верешена не стоит. В лучшем случае примут за сумасшедшую, в худшем – за девицу легкого поведения.

— Я схожу, если дверь не заперта. Истван?

Не открывая глаз, некромант поднял руку с ключом. Джено забрал его.

— А пока ждете, посидите у меня, – улыбнулся Авалон. — Я вас настойкой по собственному рецепту угощу. А то и вовсе у меня заночуете. Вам наверняка страшно, от Иствана сейчас проку нет…

— Я все слышу, — сонно отозвался некромант и перевернулся на другой бок.

— Лучше бы делали!

Опять!?

Вскинув руки, предотвратила очередной виток конфликта:

— Хорошо, посижу у вас немного, потом вернусь домой.

Ой!

Увлеченная разговором, не заметила, как Винс подобрался сбоку и ущипнул за руку.

— Фи, теплая! – разочарованно протянул он. — Враки все, никакой инферн тебя не трогал. Если он вообще существует.

— А ты проверь! – ехидно посоветовал окончательно передумавший засыпать Истван.

Он, разумеется, пошутил, но Винс принял его слова за чистую монету и решительно направился к библиотеке, искать инферна.

— Ну, далеко собрался? — Истван лениво поднялся и преградил ему дорогу. — Учти, герой, собирать по кусочкам безмозглого сопляка не стану.

— Я не сопляк! — обиженно насупился Винс. — Я боевой маг, а не землеройка, такие приемы знаю, вам и не снилось.

— Прощения просим-с!

Истван посторонился.

— Боевые маги, они, конечно, не чета некромантам. Куда уж мне, землеройке, против тебя и целого года образования!

Он явно задумал какую-то пакость. Тут я была всецело на стороне соседа: Винс заслужил хорошую трепку. А вот Авалон попробовал спасти недотепу:

— Лучше погоняйте духов на конюшне, Калеш. Нар не справляется, у него много работы, а вы…

— А я не бытовик и не теоретик, — оборвал его вконец распоясавшийся юнец и ткнул в меня пальцем. — Пусть она с домовыми возится, лошадиный сон охраняет. Меня не для того на практику прислали, чтобы я чистил навоз и мыл полы, чинил всякие артефакты. Я элита, белая кость.

Стоявший неподалеку Нар и бровью не повел. Казалось, флегматичного блондина невозможно вывести из себя. Может, кровь сказывалась: судя по травянисто-зеленому оттенку глаз, кто-то из предков Нара согрешил с эльфом.

— Мне так и написать ректору? Если мне не изменяет память, магистр Абриш тоже из низов, не белая кость, как вы изволили выразиться.

На лице Авалона застыла снисходительная улыбка. Интересно, скольких таких юных и борзых он повидал на своем веку? Уже устал сердиться, просто посмеивался.

Винс уклонился от прямого ответа, буркнул только:

— Вечно молодых ущемляют! Но ничего, я еще покажу! Я все умею и сейчас как…

Он в красках расписал заклинания, с помощью которых покончит с инферном. Только вот его никто не слушал. Денес и Тибор ушли, Джено терпеливо ждал меня. А Истван перешептывался о чем-то с Авалоном. Покосившись на Винса, командор кивнул.

Интересно, что задумал некромант?

Истван работал филигранно. Заарканив одного из витавших в башне духов, он изменил его облик, придав сходство с инферном, и до поры скрыл под пологом невидимости.

— Джено, хочешь поспорить? – весело предложил некромант. — На злотый.

Куратор виновато развел руками:

— Нет, прости! С тобой только новички спорят.

— Он, — специально для меня пояснил Джено, — деньги любит и никогда просто так с ними не расстанется. Тем более с целым злотым. Недаром самый богатый из нашей братии.

— Что-то не вижу у себя залежей золота! – усмехнулся Истван. — Хотелось бы, но государство не раскошелится, а подработать особо не подработаешь. Тебе-то легче, недавно и вовсе озолотился, а все прибедняешься. Выдаешь меня за богача, тогда как сам…

Джено шикнул на приятеля, и тот замолк. Выходит, куратор действительно торговал артефактами без лицензии. По закону за такое полагалось серьезное наказание.

— Ну, кто-то хочет поспорить? – Истван предпринял еще одну попытку пополнить свои карманы.

Желающих не нашлось.

— Ладно, чисто за интерес. Убей своего инферна, приятель!

Сотворенная некромантом иллюзия обрушилась на Винса с мечом в руках. Побелев от страха, парень истошно заорал, позабыл об атакующих и защитных заклинаниях. Даже толком не пригнулся. Мнимый инферн завыл и со свистом опустил оружие на его голову. Винс помянул маму. Судя по пятну на штанах, вдобавок оконфузился.

Истван истошно хохотал, Авалон с Джено с легкой укоризненной улыбкой качали головой, пока Винс недоуменно хлопал глазами, силился понять, почему он до сих пор жив.

Вернувший прежний облик дух улетел восвояси, грозя некроманту всеми небесными карами.

— Ну как, убил инферна? — отдышавшись, добродушно уколол Истван.

— Он ненастоящий.

Винс не знал, куда ему деться. Так опозориться!

— Настоящий бы тебя на ломти нарезал. Иди, учись, мелочь пузатая! — Истван наградил его подзатыльником. — На недельке могилы покопаешь. Я тебе покойников посвежее найду, поболтаете о жизни. Можно ведь забрать его на ночь, Авалон?

Командор разрешил.

— Обещаю: никаких женщин и выпивки. Трупы исключительно мужские, а согреется за счет физического труда. Кстати, Рената, и тебя милости просим, — неожиданно добавил Истван.

— Тоже копать?

Перспектива провести ночь в обнимку с киркой не прельщала.

— Диссертацию писать. Или тебе не надо? Заметь, я помощь предлагал, ты отказалась, все свидетели.

Весело насвистывая, Истван победоносно удалился, а я отправилась пить лечебную настойку. Она оказалась крепкой, пробирала до слез. И развязал язык – я поведала о личе и его участии в моей судьбе. Услышанное Авалона не порадовало. Погрузившись в глубокую задумчивость, он едва ли перебросился со мной парой десятков слов, а когда вернулся Джено с моей одеждой, поспешил распрощаться. Сдается, командору требовалось поразмыслить в одиночестве.

Глава 6

Авалон временно отстранил меня от работы для поправки здоровья, казалось бы, спи, отдыхай. В теории. На практике ни свет ни заря будил Винс, который убирал инвентарь после дежурства с Истваном. Он обязательно что-нибудь ронял, и некромант от души честил криворукого. Скорей бы нерадивый студент вернулся в Башню духов! Похоже, Истван мечтал о том же, потому как самым мягким эпитетом в адрес Винса было «недоумок»

— О, не спишь? – как-то окликнул после дежурства некромант.

Мы столкнулись на лестнице. Я, позевывая, спускалась с холщовой сумкой за хлебом и сливками к завтраку. Истван, наоборот, только вернулся и предвкушал законный отдых.

— Письмо тебе!

Истван порылся в карманах и протянул помятый конверт.

— Вчера почтальона встретил, отдать забыл.

Поблагодарив, кинула письмо в сумку.

— Неужели даже на руки не поплюешь? — ядовито подколол Истван. – Я только с кладбища, помыть не успел, вдруг трупным ядом заражу?

Невольно перевела взгляд на его мозолистые ладони. Света маловато: солнце недавно встало, но, вроде, ногти чистые.

— Да не переживай, легковерная! Винс копал. Я – смачный зевок в кулак, — обычно головой работаю, хотя некоторые считают иначе. И, раз уж на глаза попалась, напомнила, замри-ка на минутку. Проверю кое-что.

— Что? – насторожилась я и отступила на ступеньку выше.

Мало ли, что ему в сонную голову взбредет.

— Да мало ли… Слишком ты живучая и везучая.

— Это вы о чем?

Поднялась еще на ступеньку.

— Нечисть, она, знаешь ли, разная. Есть настолько разумная, что в академии преподавать может. Ты пока до такого уровня не доросла, хотя не совсем человек.

— То есть?

У меня похолодели пальцы. Вдруг лич действительно не оживил, а сотворил лишь подобие человека?

— Авалон не заметил, а я некромант, мне-то положено. И ты прекрасно понимаешь, о чем я.

Истван поглядывал свысока, с легкой усмешкой. Не на шутку занервничала, спросила напрямую:

— Я живая?

— Не зомби, если тебя это тревожит. Почти все рассосалось, через пару дней получишь чистую живую ауру. Так что человек ты, но после процедуры воскрешения. Может, поведаешь, кто сподобился?

Ограничилась уклончивым:

— У Авалона спросите.

— Без особой надобности. Если оно живет в Башне, пусть Авалон сам и разбирается. И не жалуется на отсутствие некроманта – вон, под боком завелся. А теперь все, до полудня я труп, так что кастрюлями греми потише. Мертвецы, особенно если они некроманты после ночного, очень злые.

Посмеиваясь, Истван хлопнул дверью своей квартиры. Надо же, в хорошем настроении! Не знала бы его прежде, и вовсе подумала бы: флиртует.

Покачав головой, достала письмо. Оно оказалось от родителей. Читала, закатив глаза. Мама во всей красе! Позволила отцу сделать приписку в самом конце, а сама на трех страницах жалела бедную кровиночку. Мол, я голодаю, страдаю от холода. Но ничего, мама спасет, пришлет с оказией заготовок и теплых вещей. Представила масштаб проблемы и заранее пожалела лошадей. И это еще мама об инферне не знала! При всей любви, она душила заботой, поэтому я в свое время сбежала в олойское общежитие.

Отец писал строго по делу: беспокоился о моей дальнейшей судьбе, советовал подать заявку на государственную службу до защиты диссертации.

К письму прилагалась небольшая сумма денег. В очередной раз поразилась людской честности: ничего не пропало.

Не откладывая в долгий ящик, сочинила ответ и отнесла на почту.

На обратном пути мне повстречался Набур Дрангуш, член гномьей общины. Она обосновалась на Горке — холме в южной части города. Низкорослый народец традиционно держался обособлено, поэтому я удивилась, когда Набур вдруг обратился ко мне за помощью.

— Понимаете, — он нервно теребил бородку, заплетенную в три тонкие косички, — у нас дух завелся.

— Так обратитесь к Иствану.

Отбивать хлеб у некроманта – дурная затея. Хотя бы потому, что нам до осени жить под одной крышей.

— Что вы, — замахал руками гном, — Истван за такие пустяки не берется. Нам бы вас. Прогоните паршивца, сделайте милость! Взамен целую поленницу дров бесплатно отдам.

Чтобы гном — и бесплатно? Видно, дух порядком ему насолил.

Попробовала вежливо отказаться — куда там, Набур не желал ничего слушать. Опыта нет? Справитесь, как раз наберетесь. Частная практика без специального разрешения запрещена? Так никто не узнает. Исчерпав все аргументы, со вздохом согласилась.

Набур проводил меня в мастерскую — он делал дешевые украшения на продажу. По виду они ничем не отличилась от более дорогих, чем гном безбожно пользовался. Торговал исключительно на ярмарках, где шанс нарваться на знатока невысок. Само собой, Набур душу перед мной не излил – сама догадалась, увидев заготовки. Заодно поняла, отчего гному потребовалась именно я и почему он собирался столь щедро оплатить мою работу. Дух лишал его заработка, а заезжая девчонка опасности для репутации не представляла.

— И давно он бедокурит?

По всем признакам мастерскую облюбовал спирит. Сейчас его нет: испугался посторонних и улетел, но, стоит мне уйти, вернется и продолжит пакостить. Как именно, гадать не нужно — под ногами валялся десяток испорченных заготовок. Представляю, как бушевал Набур, когда их обнаружил!

— Недели две, — почесав бороду, степенно ответил гном.

— Почему же вы сразу не обратились за помощью?

— Стыдно.

Ох уж эти гномы!

Пообещала сохранить наше дело в тайне, попросила свечу и моток веревки. После, с трудом выпроводила путавшегося под ногами гнома, принялась за дело.

Изначально лишенные тела, юркие и прыткие, спириты свивали гнезда в хозяйственных постройках и плодились при помощи деления. Все, что им нужно — благоприятные потоки энергии и наличие поблизости кладбища, дарующего силу. Она распирала спирита изнутри, и тот распадался на половинки, принимавшие вид первого встреченного существа. Но будем надеяться, что время деления еще не пришло.

Перво-наперво выложила веревочный круг на пересечении векторов разнонаправленной энергии. Отыскать их помогла сноровка и верный железный уголок. Опустившись на колени, расчертила круг на сектора, вывела формулу перехода одной материи в другую. Разнонаправленные энергетические потоки не позволят спириту сбежать, затянут в центр рунического рисунка. Вроде, четко. Теперь нужно замкнуть главную фигуру и наложить специальные печати, чтобы во время преобразования спирита мастерская не взлетела на воздух. Гном мне этого точно не простит.

Проверила все по десятому разу и затеплила свечу неподалеку от гнезда спирита. Пламя — универсальный инструмент мага, отлично чистит помещение и отпугивает нечисть, но сейчас мне требовалось просто выманить спирита. Он не заставил себя ждать. Серый сгусток тумана заметался по мастерской, пытаясь выбить из рук свечу. Отступая, я постепенно заманивала спирита внутрь круга. Главное, не подпускать слишком близко: от соприкосновения с мерзким духом на коже высыпали болезненные прыщи. Но это что, нерожденные и вовсе отбирали тело.

Спирит злобно кружил над головой, голосил почище плакальщиц на кладбище. От высокого монотонного звука заложило уши. Э, нет, не возьмешь! Я упорная, я добьюсь.

Медленно, шаг за шагом вела жертву к кругу.

Есть!

Почуяв неладное, спирит задергался. Поздно, я уже читала заклинание.

Рисунок вспыхнул, и дух разразился бранью на гномьем — не иначе у Набура научился. Спириты не умеют разговаривать, только имитируют звуки.

Урок гномьего мата продлился недолго. Раздувшись, словно от водянки, спирит с оглушительным хлопком разлетелся на энергетические ошметки. Рисунок погас. С чувством выполненного долга потушила свечу и убрала с пола свои художества. Пора требовать плату.

Набур покряхтел, деловито осмотрел каждый угол и выдвинул условие: если спирит вернется, в любое время дня и ночи приду его выгонять. Совершенно бесплатно, разумеется. Пообещала, и уже к вечеру стала обладательницей обещанной поленницы.

Однако разжилась я не только дровами — спирит Набура положил начало моей диссертации. Я решила писать ее кусками: чуть в первую главу, немного в третью. Потом систематизирую.

Подробно описала место жительства почившего духа, определила класс опасности и примерный возраст. Следом подвела базу под свои умозаключения, якобы проведя тест Ядвиги Сморежской. Нет, я могла сделать все по-настоящему, но точных результатов в полевых условиях он не дает, зато его упоминание — жирный «плюс» в глазах комиссии.

Перо быстро скрипело по бумаге. Закусив губу, строчила столбцы формул, чертила схемы. В результате вышло пять страниц — неплохо для начала. Полная диссертация тянула на шестьдесят. Список литературы займет еще добрых семь страниц.

Ну вот, теперь навещу Джено. Хочу посоветоваться насчет духов: кто больше всех досаждал местным жителям. Сделаю доброе дело, отточу на них боевые заклинания. Застать куратора дома не надеялась, поэтому сразу направилась к «Трем рыбам».

— Эй, привет!

Чуть ли не у самого дома столкнулась с Миклосом. Широко улыбаясь, он протянул букетик первоцветов:

— В знак примирения.

— А мы и не ссорились.

Брать цветы отказалась, но Миклос был настроен решительно, не давал пройти.

— Ты в кого такая колючая? Я к тебе со всей душой…

— С душой – это к Иствану. Меня иные субстанции волнуют.

— Так у тебя жених есть? — Миклос по-своему понял мои слова.

Ну да, сложно поверить, что ты весь из себя и не интересен.

Соврать бы, но ответила правду:

— Никого у меня нет.

— Почему? Красивые девушки в невестах не задерживаются.

Пожала плечами. Как мама, право слово! Она старой закалки — а тут любимая дочь двадцати пяти лет отроду без обручального кольца. Я специально не упоминала при ней о кавалерах: она сразу записала бы их в женихи. Как потом объяснять, что мы расстались? Увы, никого путного в моей жизни не случилось. Последние отношения продлились около года, но в начале зимы Марана отправили на работу в дальний городок. Сначала он писал, потом перестал. Выяснять, кого он там нашел, не стала, жив-здоров — и довольно. Да и не связывало нас ничего толком, как оказалось.

— А ты почему не женат? Красивые парни тоже в женихах не плесневеют.

— Молодой еще, — сверкнул улыбкой Миклос. – Не то, что некоторые.

Полагала, это он обо мне – ошиблась, колкая фраза предназначалась другому.

— Истван собственной персоной. Еще и с дамой.

— А что, ему нельзя?

Неприкрытое чувство превосходства в голосе Миклоса неприятно резануло. Хотя он такой, петух крашенный! Молодой, видите ли, а Истван старый. Да, соседу за тридцать, но это отличный возраст, самый расцвет для мужчины.

— А чего это ты так за него тревожишься? – прищурился Миклос. – Запала?

Ответила испепеляющим взглядом. Кажется, понял.

— Ладно, я так, шутя… Просто он для нас с тобой старый, как преподаватель. Или тебе такие мужчины нравятся?

Ошиблась, ничего он не понял.

— Мне умные нравятся. И с Истваном у меня ничего. Хотя бы потому, что он занят. Считай редким экземпляром, который с чужими женихами и мужьями дел не имеет.

— Так говорю, я совершенно свободен! – приосанился Миклос и снова попытался всучить свой букет. – Пойдем погуляем? Заодно ты получше меня узнаешь, поймешь, что я не дурак, просто веселый. Все равно они тебе заснуть не дадут. Вилма — бабенка страстная, дом ходуном ходить будет.

— А ты откуда знаешь?

— Так она переходящее знамя, во всех местных постелях побывала. А в тридцать Истван подобрал. Она его женихом считает. Других-то не предвидится: кому гнилое яблоко нужно? А некроманту в самый раз, по сравнению-то с мертвыми бабами!

Ого, сколько яда! Миклос явно точил зуб на обоих.

С интересом вытянула шею, чтобы получше рассмотреть невесту Иствана. Оказалось, я ее знаю, встретила в самый первый день в Верешене. Та самая шатенка, которая пыталась продать мне ткань подороже. Весьма эффектная дамочка. И с Истваном они вместе хорошо смотрятся. Он гордо вышагивает, а она кошечкой льнула к нему, норовила положить голову на плечо, будто невзначай погладить по щеке. Поймала себя на том, что завидовала Вилме. Всем бы таких мужчин! От Иствана исходила уверенность и спокойная сила. Вилму он тоже обнимал по-особому, не как мальчишка, которому не терпелось залезть под юбку. И не как самоуверенный красавчик, желавший похвастаться очередной победой. Он просто обозначал свои права. Моя женщина, и точка.

— Дочь суконщика. Красивая, верно?

Миклос таки выдал себя, с тоской вздохнул.

Что есть, то есть. Вилма обладала теми качествами, мимо которых мужчины не проходят: пышный бюст, заплетенные в тугую косу волнистые волосы до пояса, полные розовые губы, глаза цвета палых листьев, волнующая походка. Вот и Миклос не мог отвести взгляда от плавно покачивающихся бедер. Мечтал стать третьим лишним? Перехватив мой насмешливый взгляд, Миклос заверил, что у него с Вилмой ничего нет.

— Иствана боишься? — подколола я, окончательно перейдя на «ты». – Не отпирайся, Вилма тебе нравится.

Миклос буркнул, что Вилма не в его вкусе. Он-де глупеньких, но хозяйственных не ценит, а так бы с легкостью у Иствана отбил.

— Вилма уже колечко у гномов присмотрела, со дня на день предложения ждет, — по секрету поделился он.

Придется мне полюбить еду в «Трех рыбах». Хуже нет, когда в самый неподходящий момент хлопает входная дверь. Если ненароком разрушу семейное счастье Иствана, он превратит меня в горстку пепла.

Поравнявшись с нами, парочка остановилась. Истван поздоровался, Вилма молча стрельнула по мне глазками: оценивала. По итогу сочла неопасной. Ну да, на ее фоне я суповой набор. Вдобавок рядом Миклос, чем не любовник?

— А я вас помню! – Вилма широко улыбнулась. – Как, все подошло? Она в нашей лавке скатерти и постельное белье брала, — пояснила она спутнику. – Это ты посоветовал, Пишт?

Пишт! Непривычно, режет ухо. Зато по-домашнему. Кому — Истван, кому – Пишт.

Некромант не ответил, и Вилма снова обратилась ко мне:

— Насчет пальто-то не надумали? Ваше быстро истреплется. Я вам по знакомству и скидку сделаю, и портниху хорошую посоветую. Сама у нее все шью. Как вам?

Она повертелась, хвастаясь темно-красным платьем и зеленой накидкой с пелериной. Слишком легкая, она не подходила для долгих прогулок – выходит, Вилма действительно намеревалась задержаться у Иствана до утра.

— Спасибо, как только, так сразу.

— Пишт столько о вас рассказывал! Если бы я только тогда знала, что это вы… Из самого Олойска!

Вилма восторженно покачала головой и крепче вцепилась в жениха.

— А с чего бы ему обо мне рассказывать?

Изумленно воззрела на некроманта.

— А что тут такого? – пожал плечами тот. – Должна же Вилма знать, кого мне навязали в жильцы.

— Надеюсь, она хотя бы тебе платит? — как дочь торговца, Вилму волновал денежный вопрос.

— Не она – муниципалитет. Три злотых в неделю.

— Мало! Она съедает больше.

Вот и напускная доброжелательность слетела. Решено: в ее лавке я больше ничего не куплю, иначе переплачу втридорога.

— Я доплачу. Могу прямо сейчас.

Завозилась в поисках кошелька.

— Не надо! – жестом остановил меня Истван. – Я претензий не имею.

— И совершенно напрасно. Пишт, так мы никогда на новый домик не накопим, — надула губы Вилма.

— Меня и старый устраивает.

Странно, Истван отвечал ей, а смотрел на меня, пристально так.

— Джено в трактире? – спросила, чтобы положить конец неловкой ситуации.

Истван кивнул и покосился на букетик в руках Миклоса:

— Смотрю, ты времени даром не теряешь!

Отчего-то стало безумно стыдно.

— Вовсе нет, мы случайно встретились.

— Да ладно, я не моралист, просто заранее скажи: чары на дверь ставить? – с сальной улыбочкой не унимался Истван. — Или у вас дальше поцелуев не зайдет?

— А разве вы не?..

Вот те раз! Он после бурного свидания на работу собирается.

— Да я о других чарах говорил, Рената! — от души расхохотался Истван. — Чтобы дверь не скрипела, а то завалишься с грохотом, разбудишь. У себя можешь полог тишины не ставить. Тебе явно не до того будет, да и нам с Вилмой веселее.

Будто мало слов, он вдобавок подмигнул.

Покраснела до корней волос. Белбог, надеюсь, они-то полог поставят! Я не ханжа, но не хочу до утра слушать, как… Словом, просто не хочу.

— Обещаю: вернусь тихо и поздно.

— У него заночуешь?

Истван кивнул на Миклоса.

Тут я взорвалась:

— Да ни к кому я не собираюсь, тра… развлекайтесь на здоровье! Посижу в «Трех рыбах», новости послушаю.

— Как хочешь, — пожал плечами Истван. – Я дверь закрывать не стану. Бывай!

Со мной он попрощался, а вот с Миклосом не стал. Только сейчас поняла, что эти двое даже не обменялись взглядами. Зато Вилма сияла как золотая монета. Явно не для меня старалась – для Миклоса.

***

После заката питейные заведения превращались в средоточие городской жизни. Вот и в «Трех рыбах», казалось, собралась половина мужского населения Верешена. Некоторые посетители были уже изрядно навеселе, поэтому порадовалась увязавшемуся за мной Миклосу. Он блестяще справился с ролью охранника: отшил сомнительных кавалеров, локтями проложил дорогу к столу, за которым засели Джено и Денес. Они потеснились, освобождая местечко. Миклос хотел, чтобы я села рядом, но я предпочла Джено. Заказала кружку пива с гренками -в трактире не сидят как на именинах. И завела разговор о деле. Джено посоветовал исследовать подвалы башни и попытаться уговорить Иствана взять меня на кладбище.

— Хорошо бы он вас к Гнилой гати проводил, полдиссертации бы написали. Но без некроманта не суйтесь, даже днем, слышите! — заметив, как у меня заблестели глаза, строго предупредил он.

— Мы туда летом на свидание сходим, — самонадеянно пообещал Миклос.

Джено неодобрительно покачал головой и попросил не геройствовать.

— Боевой маг и некромант — не одно и то же. Смотри, Истван заломит за оживление несусветные деньги! К тому же придется выбирать кого-то одного: двоих он не осилит. Бьюсь об заклад, Истван предпочтет Ренату. Хотя бы потому, что мы за нее в ответе перед Олойском.

Поспешила успокоить:

— Я не любительница сомнительных свиданий на болоте. Да и Миклос не в моем вкусе.

— Ей никто не нравится.

Миклос сердито сдул пену со своей кружки.

— Просто Рената не из тех барышень, которых беру нахрапом, — улыбнулся Денес. – Вы уж простите, Миклос у нас борзый, ретивый. Опять же провинция, все мы тут одичали.

— Можно на «ты».

Протянула ему руку. Фактически мы только сегодня нормально познакомились, пообщались. До – все мельком.

— Как хочешь, — легко согласился Денес и пожал мою руку. – На шрам мой смотришь?

Он постучал пальцем по щеке.

Сконфуженно кивнула. Рубец знатный, чудом не задело глаз.

— Да в бою не повезло. Мальчишка, юнец совсем, восемнадцать только исполнилось. Полез — и получил.

Напрягла память. Война… Последняя закончилась, когда я была еще ребенком.

— Вот и тост родился, — Джено поднял кружки. – За мир и процветание!

Чокнулись. После совместно выпитой кружки пива я стала для Джено и Денеса своей. Настолько, что куратор устроил меня ночевать на диванчике в своей квартире: «Я вас в таком виде домой не пущу!» Надеюсь, он не совсем жалкий – за разговорами я умудрилась выпить и съесть больше привычного.

Ладно, диван – так диван. Будто в старые студенческие времена! Заодно Иствану с Вилмой мешать не стану.

Глава 7

Оправившись от нападения инферна, я приступила к отсроченному наказанию — Кристоф поручил мне разобрать подвал. Сначала удивилась: таскать тяжести не женская работа, но Авалон с Джено заверили: справлюсь, хлама не так много. Заодно со всеми видами духов познакомлюсь. Подозреваю, мне просто перекинули работу Винса, которого серьезно взял в оборот Истван. Пробовала с ним поговорить – бесполезно.

— Ну признаю, я слабая, хилая женщина, — прибегла к запрещенному приему. – А там столы, стулья…

— Не шкафы же! – фыркнул Истван и лениво перекинул ногу на ногу.

— И шкафы. У меня все руки в мозолях…

Продемонстрировала ладони.

— Предлагаешь мне за тебя их двигать?

На руки он даже не взглянул.

— Нет. Разумеется, нет, но…

— Думать надо было до, а не после, Балош. Ничего, потрудишься немного, переоценишь свое поведение. От работы не умирают. Я вот, — он потянулся, — скоро двадцать лет, как каменные плиты тягаю, и ничего, руки целы, спина пока тоже.

— Сравнили! Вы и весите больше и…

— Хорошо, — Истван недовольно оборвал меня взмахом руки, — ради шкафа на денек Винса отпущу. Если Авалон не будет против.

Скиснув, отвернулась. Он наверняка будет против.

— И вообще, что ты ноешь, теоретик? Цельная аспирантка – а облегчать вес вещей не умеет! Или ты у нас, — он прищурился, — «троечница», любовница декана? Явно не дочь богатеньких родителей, иначе диссертацию бы купила.

Вспыхнула. Даже рука дернулась, чтобы дать ему пощечину, благо я стояла, а он сидел. Сдержалась, буркнула только:

— Сама справлюсь! И без вас, и без деканов. Я не сплю с кем попало.

И, уставшая, потащилась к себе наверх. Работы действительно было очень много. Чего только не накопилось в подвале за десятилетия! Среди прочего отыскала записную книжку. Несмотря на жуткую сырость, она практически не пострадала: в свое время владелец обработал ее специальным составом. Пролистала ради интереса — и рука не поднялась выбросить. Я ожидала увидеть всякие глупости, а там магические формулы. Попадались и рисунки, весьма талантливые. В основном, виды Верешена. Сунула книжицу в сумку, дома полистаю и покосилась на наблюдавшего за мной издали призрака:

— Ну, чего смотришь?

Объявился еще вчера, пропал и вот опять вернулся.

— Никуда я не уйду. Прости, если нарушила уютное посмертие.

А не пустить ли мне его в дело? Хватит качать мышцы, нужно и о диссертации подумать. Проведу пару опытов для практической части подраздела «Духи обыкновенные». Так как призрак принадлежал мужчине, начала с любовных чар и констатировала очевидное: не действуют они на бестелесные материи. Оставалось только обосновать это теоретически…. Да что ж ему надо-то? Нет, чтобы сбежать, испариться, как все порядочные духи, этот чуть ли не возле самого лица маячит.

Ба, да он серый! Для несведущих поясню. Призраки вовсе не белые, какими их описывают в книгах, а окрашены в различные приглушенные тона. Какие именно, определяют последние испытанные ими при жизни эмоции. Если же человек почил мирно, либо во сне, то станет прозрачным. Серый цвет – маркер грусти, сожаление, свидетельство незаконченного дела при жизни. Окрашенные в него души не отлетали в тонкие миры, их держал «якорь» — то самое дело, человек или предмет. Если убрать привязку, дух упокоится. Только кто станет заморачиваться, выяснять, что нужно мертвому предку. Вот и маялись по свету неприкаянные души.

Отложив блокнот, рассмотрела духа.

Молодой, высокий мужчина с пронзительным взглядом. На щеках навеки застыла легкая небритость, в волосах запутались листья – значит, погиб осенью. На груди и горле несколько характерных отметин на месте ран. Судя по амулетам, передо мной бывший маг. Почувствовал собрата по профессии, поэтому подлетел? И не испугался манипуляций: понимал, что я делаю.

С сожалением развела руками:

— Увы, ничем не могу помочь! И рада бы отпустить на перерождение, но не некромант.

— Мне нужно совсем другое.

Призрак заговорил!!!

От неожиданности я отскочила на добрых два метра и на всякий случай сотворила щит.

Сердце гулко стучало в ушах.

Прижала ладони к голове.

Призраки не говорят со всеми подряд, только с некромантами и медиумами. У меня галлюцинации, пора на свежий воздух! Только сделала шаг к выходу, как он заговорил снова:

— Рад, что вы их нашли. Я боялся, они пропали. Там ничего серьезного, — отчетливо ощутила его смущение, — так, баловство, но вдруг кому пригодится

— Нашла что?

Бежать я уже раздумала, но держала заклинание наготове. Хотя, вроде, призрак мирный, не собирался нападать. Или притворялся, заговаривал зубы? Повторюсь, я не некромант, многих тонкостей не вижу.

— Мои записи. Я начал их во время учебы и продолжит тут, в Верешене.

— Понятно…

На некоторое время воцарилась тишина: мы оба изучали друг друга. Первой молчание нарушила я:

— Как дочитаю, верну вашу записную книжку. Обещаю!

Ему ведь это от меня нужно?

— Оставьте себе. Мертвым не нужна магия. Лучше скажите, зачем вы пытались меня приворожить?

Немного расслабившись, пожала плечами:

— Положено. На защите придираются. Мы-то с вами знаем, подобные чары на духов не действуют, но им вынь да положь.

— Так вы студентка? – изумился собеседник. – Я полагал, вы несколько старше. Понимаю, о женском возрасте не говорят…

— О моем можно. Я недостаточно молода, чтобы кокетничать, и не так стара, чтобы бояться прожитых лет.

Окончательно успокоившись, вернулась за блокнотом с набросками диссертации.

– Я аспирантка. Рената Балош. Тут на практике, собираю материал для кандидатской.

— Дело нужное! Если хотите, могу помочь. Совершенно безвозмездно. Я не злой, уж поверьте на слово, зато тут полно тех, кто пакостит людям. Можете отловить их для третьей главы.

— Но как?..

Растерянно уставилась на собеседника. При всем желании он не мог прочитать план диссертации — блокнот раскрыт совсем на другой странице.

— Единственный плюс смерти — способность проникать сквозь предметы. Не только стены, но и листы бумаги.

Могла бы сама догадаться.

– И давайте перейдем на «ты». Когда я…

Контуры призрака дрогнули, он тяжко вздохнул, но нашел в себе силы продолжить:

— Когда меня убили, я был всего на пару лет старше вас. Эрно Триглав к вашим… твоим услугам.

Он поклонился мне, будто важной даме.

Глупо хихикнула:

— На «ты» с призраками я еще не переходила.

— Я тебя сильно напугал?

Он подобрался ближе. Интересно, Эрно сильно обидится, если я его использую?

— Нет, больше от неожиданности. Я теоретик, со мной мертвые просто так не разговаривают.

— Со мной и вовсе никто. Много лет.

— Сочувствую. А другие призраки?

— Мы не ладим. Я для них чужой. Они ненавидят служащих Башни.

— А они кто?

— Часть – просто нечисть, остальные надеры. Их много погибло в этих краях в свое время. Башня духов тогда была действующей крепостью, ее дважды пытались взять штурмом. Давно. Для меня, как и для тебя, это страницы давней истории.

Очень давней.

Замявшись, спросила:

— Раз уж мы практически подружились, ты мне не поможешь? Пока я кого-то отловлю…

— С диссертацией – нет.

— А если без боевых заклинаний? Ну пожалуйста!

Молитвенно сложила руки и состроила детское выражение лица.

— Прости, я не настолько ненавижу свое существование.

— А с минимальными коэффициентами?

Я упорствовала и после долгих увещеваний добилась своего. Взамен Эрно попросил скрасить его унылое бытие разговорами. Тоже мне цена! Мог бы потребовать ограбить библиотеку, спрыгнуть с башни — фантазия безгранична, долгая загробная жизнь ее только распаляет.

— Прости за бестактность, но тебя здесь?..

Если рассердится, пойму, но Эрно ответил поразительно спокойно, будто речь шла о другом человеке:

— Нет, за околицей Верешена. Возвращался пустой, с нулевым резервом, попался ырке. Тут мои вещи, поэтому не уйти. Я проводил опыты в подвале.

Ырка — один из многочисленных видов нежити. От других отличается отсутствием живой формы. Зимой он спит, а с первыми теплыми днями набирает силу. Она достигает пика в день летнего солнцестояния. Злобная нежить со светящимися глазами бродит по полям и выпивает жизнь у всех, кого поймает. Последний случай нападения зафиксировали тринадцать лет назад, у самых гор. Некроманты постарались, истребили ырок на территории всего королевства. Эрно встретил своего шестнадцать лет назад. По злой иронии судьбы ырку убили на следующий день, о чем поведал сам Эрно.

— Не повезло, — грустно улыбнулся он. — Зато похоронили с почестями. Я ведь боевой маг. Был.

— Но раз у тебя есть могила, ты давно должен был переродиться.

Я бы поняла, если бы тело не похоронили, но место погребения должно перевесить «якорь», притянуть к себе душу.

Эрно посоветовал вспомнить курс некромантии. Остававшаяся внутри ырки душа утрачивала связь с телом. После смерти нежити непереваренные сгустки разумной тонкой материи вырывались на свободу и превращались в скитающихся духов. Могилу они найти не могли, оседали там, где некогда жили и работали.

В порыве жалости обещала отыскать последний приют Эрно и воссоединить его с телом. Башня отпустит. Если я правильно поняла, «якорь» — это записная книжка. Положу ее в карман и беспрепятственно проведу Эрно на кладбище.

— Давай забудем о смерти. Лучше расскажи, какое сейчас время года, что носят, читают.

Округлила глаза:

— Тебе это интересно?

— О да, я был еще тем модником! Получил отменное воспитание. Матушка прочила меня в дипломаты, отец – в министры, а я подвел обоих, сбежал в академию магии.

Кто бы сомневался, аристократ! Иные живописью не занимаются, языками не владеют – Эрно с детства изучал целых три. Интересно, он работал в Башне духов на постоянной основе или временно усилил местную магическую команду? Авалон наверняка его вспомнит, может, Джено тоже его застал. Куратор старше Иствана, мог юнцом проходить тут практику.

С разрешения Эрно решила повесить у себя в комнате один из его рисунков. От пейзажа с осенним Верешеном веяло безмятежностью и теплом — то, что нужно после тяжелого трудового дня. Домики, дым над трубами, повозки, люди. Листья шуршат под ногами пестрым ковром. Светит солнце, блестят мокрые от ночного дождя крыши. Как можно передать все это простым грифельным карандашом! Поневоле возненавидела ырку. Если бы не он, сидела бы вечером в «Трех рыбах», наблюдала, как Эрно рисует. Может, он написал бы мой портрет, но увы!

Эрно улетел, но его печальный взгляд по-прежнему не давал покоя. Сдается, не только в ырке дело. Существовала иная серьезная причина, заставлявшая Эрно цепляться за прошлую жизнь. В таком случае даже плащ Мары бессилен. Пока призрак не отпустит былое, не обретет покой.

Хм, не обратиться ли за помощью к Иствану? Некромант вредный, но, если подгадать момент, смогу уговорить стереть Эрно память.

— У тебя такое мечтательное выражение лица… Случайно не обо мне задумалась?

А вот и Миклос пожаловал. Спрашивается, что он здесь забыл? Проверяет, не отлыниваю ли от работы?

— Нет, о диссертации. Подобнее рассказать? К примеру, сейчас меня особенно волнует пункт «ж» третьей главы, в которой…

— Не надо, я понял!

Научные термины на всех нагоняли тоску.

Засунув руки в карманы, Миклос прошелся по подвалу. Похоже, действительно проверял.

— Какая чистота! Винс бы все в углу свалил и успокоился. Но Кристоф все равно свинья. Еще бы замуровал!

— Тут не так плохо, духи занятные.

— Уж чего-чего, а этого добра хватает! — рассмеялся Миклос. – Я тоже, — он ткнул в заляпанную краской одежду, — без дела не сижу. У нас весенняя уборка. Я вот рамы крашу.

Он рассказывал о рутинном занятии, как об опасном приключении, пугал взглядом инферна, буравившим спину:

— Ему даже напрягаться не надо, пальчиком толкни — и готовы мозги всмятку. Кристоф бы снова орал. Мол, грязь во дворе развел, оттирай!

Миклос ждал, что я оценю сомнительную шутку, только вот ничего смешного в его словах не было. Укоризненно покачала головой:

— Осторожно, накликаешь!

— А я не суеверный и всегда страхуюсь.

Ладно, его дело, пусть потом не жалуется.

— Сколько сейчас времени?

Убрала в сумку блокнот и с удовольствием размяла спину. Шкафов я не двигала, зато с десяток колченогих стульев и табуретов выбросила.

— Да все, работе конец, выходи уже, узница!

— Я серьезно спрашиваю.

— А я серьезно отвечаю. Три часа уже.

Действительно хватит. Руки болят, мозги кипят…

— Как насчет того, чтобы куда-то сходить вместе?

Закатила глаза. Опять!?

— Никак. Ты мне не нравишься.

— А, по-моему, совсем наоборот. Ты постоянно норовишь меня уколоть.

— Тебе кажется.

— Существует верный способ это проверить, — игриво возразил Миклос.

— Ну проверяй, результат все равно не изменится.

Опрометчиво ненадолго повернулась к Миклосу спиной.

— Понимаю, мужчинам трудно представить, что они могут кому-то не нравится…

— Просто некоторые женщины излишне стеснительны и хотят поиграть в охотника и жертву, — прозвучало над самым ухом.

Пискнуть не успела, как он сгреб меня в объятия с явным намерением поцеловать.

Активно заработала локтями:

— Пусти!

В Верешене полно женщин, выбирай любую, но нет, ему на мне свет клином сошелся!

— Убери колючки, Рената! — Дыхание Миклоса щекотало кожу. — Парня у тебя нет, мы отлично поладим.

— Сомневаюсь!

Миклос таки добрался до моих губ, только вот диплом я не через постель получила, как считали некоторые.

— Ай!

Вместо страстного поцелуя Миклос заработал болезненный импульс и теперь горным козлом прыгал по подвалу, баюкая пострадавшую руку.

— Сам виноват. Я словами через рот объясняла.

Вытерла губы и закинула сумку на плечо.

— Может, ты еще что-нибудь предложить хочешь? Ты говори, не стесняйся, я много заклинаний знаю.

Разумеется, серьезного вреда настырному кавалеру я не причинила – так, кратковременный мышечный спазм.

— Люблю гордых! В Верешене все бабы дуры, помани пальчиком, купи колечко – и твоя. А ты другая. Ради тебя и потерпеть можно.

Миклос улыбнулся через боль. Ой, дурак! Или я ошиблась и вместо плеча угодила в голову?

— А неплохой выдался денек!

Миклос задорно подмигнул мне.

— И в объятиях любимую подержал, и разозлил, и тяжесть руки опробовал. Бьет – значит, любит.

— Да пошел ты!

Сжимая кулаки, мечтала, чтобы он провалился сквозь землю или попался на обед нежити. Ни слезинки не пророню!

— И куда же мне пойти? — весело поинтересовался Миклос. Значит, плечо уже прошло, судорога отпустила. — Только, чур, с тобой, потому как порознь я не согласен.

Он нахально усмехался. Мол, никуда ты, Рената, от меня не денешься, поупрямишься и сдашься. Эх, чувствовала же, с Миклосом возникнут проблемы! Про таких мужчин говорят: «Проще дать, чем объяснить, почему не хочешь», но я придерживалась иных жизненных принципов.

— Сам догадаешься, не маленький. Ты всех девушек нахрапом берешь?

— Забыла, что сама разрешила ухаживать?

— Я?!

Не припомню такого, или в мужском сознании слова «да» и «нет» синонимы?

— Ты приняла букет, кокетничала…

— Да я просто разговаривала с тобой, дурень! Меня учили не бить людей сразу, не плевать им в лицо при встрече, а сначала выслушать. Я и слушала, пока уши не завяли.

— Зато байки Денеса пришлись тебе по вкусу.

— Они хотя бы были не из области горизонтальной плоскости. Предупреждая вопросы: Денес тоже мне не нравится. Я ни с кем в Верешене не целовалась и целоваться не намерена.

Миклос примиряюще вскинул руки:

— Остынь, Рената! А то лопнешь и превратишься в одного из местных духов. Совсем некстати, между прочим, когда Истван согласился отвести тебя к Гнилой гати.

Недоверчиво нахмурилась:

— Отчего-то мне он ничего об этом с утра не говорил.

— Он вообще много с тобой разговаривает?

— Нет.

— Авалон его уговорил, когда забирал Винса.

Выпытала подробности. Оказалось, толком пока ничего не решено, но Истван уже выдвинул условие: со мной в обязательном порядке пойдет Джено. Ему некромант доверял, а вот компетентность Миклоса ставил под сомнение. Последний объяснял все личной неприязнью. Мол, характер у Иствана жуткий, никто, кроме Джено, с ним не дружит.

— Самый настоящий гуль![1]

Обиделась за соседа:

— Никакой он не гуль!

— Влюбилась?

Застонала:

— У тебя еще какие-то варианты имеются? Сказала же пять минут назад: никто мне не интересен. Можешь ты о чем-то другом думать, кроме любви?

— Могу, но не тогда, когда рядом со мной красивая женщина.

Решительно направилась к куче мусора:

— Хорошо, сейчас вымажу лицо, верну тебе способность думать.

Достал! И с ревностью к Иствану тоже. Последнее – просто смех! У Иствана Вилма, я его волную не больше табуретки. У меня… Да, никого, но это не повод закрутить короткий роман с без пяти минут женатым соседом.

— С нами Винс пойдет. – Угроза подействовала, мозги Миклоса заработали. – Я тоже постараюсь, но не уверен. Дежурство, долг перед родиной и всякое такое.

— А Винс-то зачем?

Тащить заносчивого студента в качестве балласта – так себе идея.

— Он канючил, просил. Авалон сдался, пообещал в случае особых успехов на ниве кирки и тряпки взять.

Покачала головой:

— Не стоит! Это не увеселительная прогулка. Пусть я никогда не была в Гнилой гати, но вряд ли ее назвали так просто так.

— Успокойся, с нами Истван. Он, конечно, гад, но некромант отменный. Да и весна, рано для разгула нежити. Она осенью вылезает.

Пора и нам вылезти. Для начала из подвала. А потом разойтись в разные стороны.

[1] Гуль – нежить с отвратительной внешностью и ослиными копытами. Падальщик, поедающий трупы.

Глава 8

Хочу спать, отстаньте, изверги! За окном темно, новолуние, а тут какая-то гать… Признаться, я совсем о ней забыла, сумку не собрала, одежду не подготовила. И вот теперь Истван грозился бросить меня в разрытую могилу, если немедленно не открою глаза.

— Нет, вы поглядите на принцессу! Все ее ждут, а она развалилась, – продолжал бурчать сосед. — Может, я тоже спать хочу, но тащусь же!

— Так не ходите, — предложила устаивавшее обоих решение проблемы и перевернулась на другой бок.

Истван хлопнул в ладоши:

— Подъем, я сказал! Считаю до трех и волоку на улицу, как есть, в ночной рубашке. Раз. Два. Три!

И ведь не пошутил, ухватил подмышки и выдернул из-под одеяла. А я, между прочим, почти голая. И подол задрался… Истван ниже пояса не смотрел, но само осознание, что может, подействовало лучше умывания холодной водой. Сон мгновенно слетел. Покраснев, одернула оголившую бедра ночную рубашку и заверила: сейчас оденусь.

— Только вы за дверью подождите!

— Еще чего! Я за дверь – а она спать? И знаю я, как ты оденешься! Станешь копаться как сонная муха, поседеть успею. Ну, где там твои тряпки?

Он без спроса вытащил мой чемодан из-под кровати и разложил на столе.

— Это вас в академии учили рыться в чужом нижнем белье?

Попыталась захлопнуть крышку, но заработала лишь хлопок по руке: не лезь!

— Я серьезно, Истван, это неприлично…

— Умываться лучше топай, времени не теряй! Так и быть, поработаю нянькой. Их у тебя сегодня целых две: я и Джено. Будете на пару с Винсом с визгом за нашими спинами прятаться, а нам – одна морока!

— Не нужна мне нянька! — окрысившись, вырвала из рук Иствана свитер грубой вязки. — И отвернитесь, наконец, а еще лучше дверь закройте. С той стороны.

— Закрою, когда уверюсь, что ты не в юбке в гать потопаешь. Надень, что не жалко выбросить и не стесняет движений. Обязательно все наглухо застегни. Амулеты, артефакты напяливай без разбору. На сборы даю десять минут. Не уложишься, никуда не пойду. Хоть кому жалуйся, с места не сдвинусь.

Ушел! С облегчением перевела дух.

Настроение у Иствана паршивое — это плохо. Но его можно понять: именно, он, а не Джено отвечал за нашу безопасность.

Собралась, как и обещала, быстро: полевая практика приучила. Расчесалась пятерней и слетела по лестнице с сумкой через плечо, на ходу заплетая косу.

Истван нервно мерил шагами прихожую в рабочей форме из видавшей виды куртки и таких же штанов. Без сумки, зато с приметным кольцом на пальце. Истван отчего-то надел его задом наперед, вряд ли случайно. Поверх куртки висела миниатюрная серебряная подкова. Хороший артефакт: и нежить разорвет, и силой подпитает. Не сомневалась, под одеждой еще много чего припрятано.

— Уложилась! — одобрительно кивнул Истван. — Волосы в узел скрути, иначе цапнут за косу — и нет головы.

— Поэтому некроманты часто лысые? – чтобы разрядить обстановку, пошутила я.

Только Истван юмора не оценил.

— А еще с горящими глазами и желтыми ногтями. Я там тебе еды оставил, — он кивнул на дверь своей квартиры, – перекуси. Не деликатесы, зато сытно и питательно. Я пока Джено с Винсом встречу. Только не сомлей в тепле! А то не успеем, духи разбегутся. Самое время сейчас для них, кошмарное.

— Разве полнолуние не опаснее? — удивилась я.

— Чего там опасного? – фыркнул Истван. — В полнолунье оборотни с ума сходят, некоторые свежие мертвяки. Ну и люди с богатым воображением. Остальные новолунья ждут.

Он быстро, будто по струнам, пробежался пальцами по притолоке. Воздух заискрился, полыхнул зеленой змейкой чар.

— На тебя не среагируют, — ответил на невысказанный вопрос Истван и скрылся в ночи.

Завтрак мне оставили королевский – сэндвичи с яйцом и курицей. Сколько у Иствана, однако, талантов, он еще и кулинар! Затолкала в рот сразу два, быстро запила водой – некогда чай заваривать.

После теплого дома на улице стало зябко. А еще жуткая темень! Повертела головой. Ничего не вижу! Где там Истван?

— Балош, сюда! – послышалось со стороны реки. – Все собрались, сейчас тронемся.

Словно по команде, вспыхнули три магических огонька.

— Доброй ночи! – поздоровалась с теми, кого не видела.

— Угу, как же! – буркнул Винс.

Судя по всему, ему в Гнилую гать хотелось еще меньше меня.

— Ночь как раз хорошая, меньше лясы с девчонками накануне точить надо было, — поддел его Истван и перешел к короткому инструктажу: — Так, молодежь, под ноги смотрим, ворон не ловим! Если костяк схватит, бейте локтем в сочленение головы с шеей — и стрелой к Джено. Убить не пытайтесь, не по зубам вам. Если что-то серьезное, меня зовите.

— Угу, а по пустякам не беспокоить, — припомнила давние слова соседа.

Как же холодно! Поежившись, с тоской вспомнила теплую постель. Но есть такое слово «надо», маги и неудобства – почти синонимы.

— Да беспокой уж! – со всей тоской мира обреченно разрешил Истван. – Лишь бы цела осталась. А то вляпаешься опять!

Обиделась:

— Даже не собиралась!

— Истван, тут на тебя снова жалуются.

Джено указал прикинувшегося ветошью Винса.

Истван отмахнулся и запер дверь.

— Уже привык! То голодом морил, то работой замучил. Теперь чего? Юноша на подвиг идет. Я молчу, не мешаю, пусть спокойно в магии упражняется.

— Ни на что я не жалуюсь! – пискнул Винс и порскнул за спину Джено.

Тот укоризненно покачал головой и поинтересовался, какие виды бестелесной материи водятся в Гнилой гати.

— Что надо, то и вытащу. — Истван закрепил огонек над плечом. — Ей, — он подбородком указал на меня, — в первую очередь нерожденные нужны. Спиритов по окрестностям наловит — этого добра как грязи. Зомбяки и упыри в программу не входят.

— Сплюнь! — нахмурился Джено и сотворил отводящий беду солнечный знак.

Я тоже на всякий случай сложила пальцы в кружок.

— Плюй, не плюй, а Гнилая гать не изменится. Пошли, пока тамошние жители не расползлись по лесам. Мне после и так проверять, кто куда подался.

Истван тяжко вздохнул и во главе группы зашагал к знакомому мосту, а от него, в обход кладбища, на северо-запад, сначала по вересковой пустоши, затем через лес. Густой, темный, он был пронизан опасностью. Пару раз Истван резко останавливался и, казалось, безо всякой причины разрывал темноту молнией чар. После неизменно слышался визг или глухой стон.

— Слушай, — в очередной раз остановившись, обратился некромант к Джено, — может, Винса на охоту отправим? Надоело на мелочь отвлекаться, этак у меня на нежить сил не останется.

— Предполагаешь худшее? — нахмурился куратор.

Его огонек стал заметно ярче и распался на части. Одна осталась висеть над хозяином, другая поплыла по лесу.

— Я всегда предполагаю – профессия такая. Боевым магам легче: вот он, враг, убивай. А я иду и не знаю, где, кто и когда попытается мной пообедать. Деньги за работу платят смешные, презрительно косятся... Нет, баста, уйду оборотней гонять! Надоели кладбища хуже горькой редьки!

Истван в сердцах пнул сухую ветку.

Джено сочувственно положил руку ему на плечо.

— Никто не виноват, что она…

— Причем тут она? — грубо оборвал его Истван. Ему явно не хотелось ворошить прошлое. — Мне действительно надоело. И я очень хорошо понимаю Ядвигу, которая отказалась переезжать в Верешен.

Заметив, что, стоявшая ближе всех к нему, прислушалась, некромант усмехнулся:

— Что ушки навострила? Здесь не театр, а я не сплетница. Лучше посторонись, пропусти Винса.

Видя, что тот не торопится, Истван прикрикнул:

— Вперед, юноша! Убивайте, что хотите, главное, чтобы меня не отвлекало. Ну и не покалечьтесь, рассчитывайте силы.

— А она?

Храбрый на словах Винс отчаянно нуждался в напарнике.

— Придет и ее черед, я всех работать заставлю. Ну, струсил, покоритель швабры?

Уловка сработала, пусть и без особого энтузиазма, Винс занялся делом.

Тайком улыбнулась. Прав Авалон, Истван мужик хороший. Колкий, ершистый, но хороший. Притворяется, будто ему плевать на Винса, а сам пристально следит, беспокоится.

— Все, хватит!

Сразу после засохшего малинника Истван запретил колдовать и велел всем держать ухо востро.

— Гнилая гать.

Он указал на скопление чахлых елочек и подозрительных пригорков впереди.

— Без слег не суйтесь, обязательно проверяйте, куда ступаете. Гать не замерзает даже зимой.

— А слега — это что?

Чувствую, сейчас засмеют!

— Длинная палка. Стой, найду уж убогой.

Истван быстро вернулся с двумя обтесанными ножом тонкими осинками. Одну вручил мне, другую оставил себе.

— Справишься или тоже надо помочь? – обратился он к Винсу.

Юноша ожидаемо проявил самостоятельность.

Прислушалась к ощущениям. Место мне не нравилось. Вроде, на болоте деревца растут, не пропащее оно, но потоки энергии закручивались против часовой стрелки.

По словам Иствана, Гнилая гать тянулась на две версты в ширину и вдвое больше в длину. Чем дальше, тем меньше деревьев и больше жухлой травы. Заманивала топь ягодой: клюквой да морошкой. Забредали в нее охотники запасти на зиму или продать на базаре лесные дары, а земля внезапно уходила из-под ног. Читала я о таких болотах. В народе шептались: заговоренные. Якобы кикиморы в них сидят и людей за ноги хватают, но я-то знала, вымерли они, не выдержали конкуренции с нежитью. Ей все равно кем питаться, лишь бы желудок набить.

— Итак, барышня, — когда все обзавелись походными посохами, нарочито вежливо обратился ко мне Истван, — чего изволим?

Растерянно оглянулась на Джено. Тот ответил за меня:

— Парочку нерожденных.

Истван кивнул и повел на островок неподалеку от берега. Он ступал осторожно, тщательно выверял каждый шаг.

— Устраивайтесь! — Истван указал на поваленную елку. — Тут безопасно. Относительно безопасно. Как поймаю, принесу. Ты, — кивнул он Винсу, — со мной пойдешь, со спины подстрахуешь.

Потянулась к сумке за блокнотом — и раздумала. Может, пустые страхи, но лучше проверить.

Никогда еще перед глазами не роилось столько пятен! Духи носились над головой, задевали макушку, проходили через шею. Призраки обычно так себя не ведут, их кто-то потревожил. Истван? Возможно. Он сейчас нерожденных ловит. Мерзкие создания, зазеваешься — лишишься души. Очень уж они хотят стать похожими на людей, но не могут. Вот и злятся, пытаются за счет чужих душ вырастить свою.

— Рената!

Джено больно стиснул мою руку, привлекая внимание, но я и сама заметила. Из болота с хлюпаньем и чавканьем полезли омерзительные безглазые существа. Белесые, склизкие, они напоминали личинок. На руках перепонки, вместо большого пальца загнутый коготь, на ладонях присоски. Джено экспрессивно описал их пятью буквами. Покраснела, но мысленно согласилась.

Заслышав человеческий голос, твари ринулись в атаку. Нападали стаей, организованно, чтобы наверняка. Радовало одно — ориентировались они исключительно на слух.

— Джено, отвлеките их!

Он кивнул и вытащил меч.

Выставила щит. Надеюсь, выдержит.

Так, не смотри, не думай, просто делай.

Я собиралась начертить Сеть тишины. Попадая внутрь рисунка, жертва временно теряла слух. Правда, я планировала пойти дальше — накрыть Сетью всю воющую стаю.

Руки дрожали, но глаза старательно вымеряли углы, а губы шептали начало заклинания. Им следовало закрепить готовый рисунок.

Эх, времени нет, придется импровизировать! Ничего, подпитаю своей энергией, сработает.

Джено прижался спиной к моему щиту. Мысленно похвалила себя: не прогибается, не дрожит, как и положено у аспирантки. Он не только умудрялся рубить головы, но и потчевать тварей магией. По-белому позавидовала его мастерству и запасу энергии. Эх, мне такого никогда не достичь: теоретик.

В самый разгар боя подоспела долгожданная помощь. По гати, сметая нежить, прокатилась воздушная волна. Вслед за ней прошлась стена огня. Нас не тронула, обогнула, зато от безглазых тварей осталась лишь горстка пепла.

— Все живы?

С Винсом на поводке – он ухватил парнишку за шиворот и тащил за собой — Истван со всех ног спешил к нам. Поразительно, во время этой кутерьмы некромант умудрился поймать нерожденного!

— Как услышал вой, сразу к вам бросился. Ума не приложу, почему они вылезли! Им бы спать до лета!

— Кто это был? – Джено вложил меч в ножны и попытался очистить одежду от зеленоватой слизи.

Брр, какая мерзкая кровь у тех тварей! Воняла соответственно.

— Не трудись, без мыла не отмоешь. Если тереть, пятна навсегда останутся. А твари — нежить болотная, нопэры. Кровь сосут. До летнего тепла дрыхнут в трясине, потом вылезают, зверей убивают.

Судя по пренебрежительному тону, Истван не считал нопэров опасными.

— То есть их кто-то разбудил? — насторожившись, развил его мысль Джено.

— Похоже на то, — кивнул Истван и посоветовал уходить. — Одного нерожденного я заарканил, хватит для экспериментов. Не нравится мне это буйство красок! Очень не нравится. И костяки по гати бродят. Одного по дороге Винс убил.

А ведь пару часов назад Истван категорически запретил вступать в единоборство с костяками. Выходит, дело плохо. Покосилась на Винса. Ему бы раздуть щеки от похвалы, а он стоит, трясется. Меня тоже до сих пор потряхивало.

— Проведем опыты прямо здесь, — предложил Джено. — Не хочу тащить нерожденного в город. И, если можно, Рената, побыстрее!

Усилив огонек, размяла пальцы и попросила Иствана привязать подопытного, чтобы не сбежал.

— Он не собака, а бестелесное существо.

Будто я не в курсе! Не хочешь, так и скажи.

— Щит поставлю, голову не проломишь. Нерожденного держит перстень, но вечно подпитывать его я не собираюсь.

Истван со скучающим выражением лица наблюдал за тем, как я академически точно (в лабораторных-то условиях!) воспроизвожу заклинания, комментирую их и записываю результаты в блокнот. Щит он поставил не зря: как ни старалась, все равно пару раз задела некроманта.

Джено вполголоса беседовал с Винсом. До меня долетали слова «костяк», «между глаз», «за ногу». Видимо, нежить подкараулила парня, схватила, а он со страху разнес ее по ребрышкам.

Мне оставалось совсем чуть-чуть, когда Истван резким движением добил измученного нерожденного и скомандовал: «Палки в руки — и бегом в лес!» Ничего не понимая, мы, все трое, глянули на некроманта, потом на гать и хором помянули матерей демонов всех мастей.

Болото поднялось! Десятки мертвецов повылезали из трясины. И все это воинство двигалось на нас, сжимало в кольцо — слишком уж подозрительно чвакала земля у самого края гати.

Сколько же здесь неупокоенных мертвецов! Примерно четверть переродилась в упырей. Как и нопэры, они жаждали крови, но не брезговали плотью. К счастью, самостоятельно размножаться упыри не умели. На этом плюсы заканчивались, начинались минусы. Убить упырей чрезвычайно сложно, потому как требовалось уничтожить одновременно душу и тело.

— Завещания все составили? — хмуро поинтересовался Истван, проверяя артефакты на шее. — Я вот не успел, о чем сильно жалею. Хоть бы пару бастардов прижил, все не так обидно сдохнуть. А так сколько там еще мои старики протянут? То-то Управа порадуется, когда заграбастает столько всего! А все твой лич!

Некромант метнул на меня гневный взгляд, обвиняя в весеннем безумии нежити.

— Только он мог их отсюда вытащить. И не отсюда тоже — свеженькие с сагрейского кладбища топают.

В обидных словах была доля правды: зомби просто так из могил не встают, их подымают, специально или случайно, при выбросе энергии смерти. Добропорядочные селяне, рвавшиеся через бурелом, еще недавно спокойно лежали в могилах, об убийствах и крови не помышляли. Не зря, ох, не зря мне показалась подозрительной атмосфера Гнилой гати!

— Сил хватит?

Джено оценил собиравшуюся вокруг нежить и покачал головой, сам ответил на свой вопрос.

Побелевший Винс нервно теребил амулет под курткой и бормотал то ли заклинание, то ли молитву. Я тоже проверила нехитрый арсенал артефактов. Долго не продержусь, максимум час.

Истван тоскливо покосился на лес и с мрачной решимостью повернулся к Джено:

— Молодняк проверь, они наверняка пустые. Я-то что, сдохну первым, мертвых не судят, а вот тебе, если выберешься, комиссия по голове надает. Им обстоятельства неважны, не уберег — виноват, так что не отпускай от себя. Понадобится, палкой в Верешен гони. Меня бросай. Мертвый там, живой — неважно. И не возвращайся.

Куратор открыл было рот, чтобы возразить, некромант не позволил.

— Без всяких «но», Джено! Я на то и некромант, чтобы ваши тылы защищать.

Джено неохотно кивнул:

— Как скажешь.

Помолчал и добавил:

— Спасибо тебе за все! Если обидел, не держи зла.

— Да полно тебе! – нарочито бравурно рассмеялся Истван и хлопнул его по плечу. – Человек из меня так себе, местные хоть вздохнут спокойно. Поминки не устраивай: деньги тебе еще понадобятся. Моим напиши, но коротко, без подробностей. И лучше соври, что от болезни преставился, а то у матери сердце слабое.

Гулко сглотнула, шмыгнув носом.

— Ты-то чего? — Истван удивленно взглянул на меня. – Жива останешься, Джено вытащит.

Опустив голову, призналась в преступном:

— Жалко.

— Кого? – моргнул некромант.

— Вас.

Сейчас наорет… Нет, щелкнул по носу и скомандовал:

— А ну-ка выше нос! Зад нежити не поставлять — маг умирает головой к врагу.

После развернулся и смело шагнул навстречу нежити. Первым под руку попался костяк. Обратив его в прах, Истван оттолкнул ногой еще одного и широким жестом отправил гнить парочку зомби. Скрючившаяся рука одного из них шлепнулась рядом со мной. Она еще дергалась, будто жила своей собственной жизнью. Завизжав, ударила каблуком по мертвой кисти. Уф, хрястнула и затихла. Странно все это: в норме конечности после повторной смерти не шевелятся. Разве только создатель напитал их энергией сверх меры. Сдается, восставшая гать — побочный эффект некого ритуала. Но думать о планах лича было некогда. Не знаю, как Винс, а я не собиралась балластом болтаться в тылу и активно включилась в бой. Заметив мое рьяное усердие, Истван тут же осадил:

— Так, молодняк, в гущу не лезьте! Заранее предупреждаю: на оживление сил не хватит.

— Но я могла бы…

Осеклась под суровым взглядом некроманта.

— Со слухом плохо? Не лезь, говорю!

Хорошо, я всего лишь думала поработать в связке с Истваном. Не хочет не надо, только зачем меня унижать, ставить в один ряд с Винсом? Последний чуть ли не зелеными пятнами покрылся, активировал артефакт. Боевой маг, называется! Я тут второго костяка прикончила, к зомби примериваюсь, а он…

— Нечего его слушать, вперед!

Джено толкнув меня в бок.

— И ты, Истван, тоже не геройствуй! Не время!

Думала, некромант огрызнется – не стал, только недовольно засопел, когда я заняла место чуть левее, на шаг позади. Привык работать один, без напарника, хотя его коллеги всегда трудились в связке со специалистами по тонким материям.

Нежить все прибывала. Зайдя с тыла, она отрезала нас от леса. Кого здесь только не было: зомби, костяки, упыри! От последних старалась держаться подальше: не умела их убивать. Зато Истван рутинно вспарывал животы и направленным магическим ударом в сердце навсегда упокаивал души. Посмотришь на него и поверишь, что силу некромантам дарует Среча.[1]

Инстинктивно старалась держаться ближе к Иствану. Вовсе не из-за рабочей связки – банально жить хотелось. Истван виделся надежной защитой, этаким богом, которому все подвластно. Предельно сосредоточенный, гибкий как струна, быстрый как молния. Даже выражение лица изменилось, сошла с губ неизменная саркастическая усмешка. Впрочем, особенно разглядывать его было некогда — мне работы тоже хватало. Пальцы то и дело сводила судорога, но я упорно раз за разом повторяла одни и те же действия: сплести энергетический шар, наполнить огнем, запустить в нежить.

Ноги спотыкались об обугленные и изрубленные останки, пару раз я чуть не упала. Из зомби лезли черви. Меня выворачивало от отвращения, но я терпела, давила рвотные спазмы. Любая, даже минутная потеря концентрации — верная смерть. Нежить ждать не станет, разорвет на части, сожрет, выпьет кровь. И так приходилось отбиваться от десятка мертвецов, хотя мужчины, включая Винса, молодец парень, взбодрился, старались меня оберегать. Мечи Джено и Иствана, казалось, вовсе не опускались, при этом они умудрялись колдовать. Некромант пустил по гати пару стен огня, а куратор попотчевал зомби замысловатой молнией. То и дело, вспыхивая, активировались артефакты. Пахло паленым.

Что за невезение: неслышно подкравшийся упырь ухватил меня за ногу и повалил на землю. Щит не сработал. То ли я нечаянно его сбросила, то ли лич усовершенствовал нежить. Он мог, в качестве эксперимента.

Отчаянно отбивалась, не давая себя укусить. Противная тварь вцепилась как клещ, даже раненая тянулась к горлу. Длинные ногти царапали ладони. Толстая ткань штанов трещала. Еще минута-две, и кровь наполнится трупным ядом.

Ну уж нет, я здесь не умру!

Изловчившись, припечатала упыря огненным шаром.

Что за невезение – мертвец рухнул на меня. Мог бы рядом полежать ради разнообразия! Полусгнившее лицо нависло над моим. Однако испугаться толком не успела: Истван отшвырнул труп ногой. Следом грубо, рывком поднял меня на ноги и толкнул себе за спину.

— Можно поаккуратнее!

Обиженно потерла плечо. Ну и хватка, синяк останется.

— Я тебе, дуре, жизнь спас.

И правда, был труп упыря и нет, болото засосало. Не вмешайся Истван, следом бы отправилась я.

— Простите и спасибо, — смутившись, поблагодарила некроманта.

— А, работа такая! – смахнув пот со лба, буркнул он. – Раз в себя пришла, посчитай, сколько с каждой стороны к нам лезет. Можешь чего по своей теоретической части – делай. Нам нужно выбираться.

И тихо, однако, чтобы я слышала, с чувством добавил:

— Чтобы я еще хоть раз помог Авалону!.. Еще ведь и отругает: недостаточно смотрел, не так следил, царапины у нее…

Устало улыбнулась. Горбатого могила исправит!

Медленно, с боем отступали, пробивались на твердую землю. Почва под ногами подозрительно пускала пузыри. Несколько раз в пылу сражения каждый из нас оступился, хлебнул сапогами воды, но, к счастью, не ушел в трясину.

Чуть не плакала от изнеможения. Когда же это закончится?! Вот он, берег, всего пара саженей, но между ним и мной — море нежити.

Мы рассредоточились: маги углубились в болото, отражая удар основной массы нападавших, ну а мы, молодежь, толклись с самого краю.

Разделавшись с очередным костяком, поискала глазами Винса. Что-то его не слышно! Все время ныл за правым плечом и затих.

Боевой маг хренов! Вот кому нужна нянька – стоило отвернуться, как вляпался в неприятности. Спрашивается, зачем лез, выпендриться хотел? И угодил в ловушку. Зомби отрезали его от меня и гнали к слоа – еще одному виду неупокоенных духов, к сожалению, наполовину материальных и отлично владевших оружием. У нас они не водились, но, казалось, сегодня ночью на Гнилую гать слетелся и приполз весь бестиарий.

Мелкие злобные уродцы молниями носились по небу, метали отравленные дротики. Один из них угодил в Винса. Тот покачнулся, как подкошенный рухнул на землю. Пока живой, всего лишь одурманенный, но мертвецы близко… Э, нет, я не позволю разорвать Винса на части!

Прицелилась и прополола ряды зомби.

Теперь вперед!

Подхватив брошенную кем-то слегу, ринулась к товарищу. «Двадцать, девятнадцать, восемнадцать…», — мысленно отсчитывала время до окончания паралича.

Хрястнув, отлетела сбитая палкой голова костяка. Слега — замечательное оружие, с ней и меча не надо.

— Ты как? Почему щит не поставил?

Склонилась над Винсом и первым делом нащупала пульс — учащенный, но не критичный. Повезло, доза яда маленькая.

— Он не действует, — рассеянно пробормотал Винс и с моей помощью поднялся на ноги.

Его пошатывало, сломанная рука повисла плетью, но, увы, гать не делала послаблений для раненых. От мертвецов отбивались вдвоем, стоя спина к спине. Винс неплохо колдовал, напрасно Кристоф заставлял его мыть полы. От робости перед нежитью он тоже избавился, как настоящий мужчина, преодолевал боль и слабость.

Неужели закончилось? Провела рукой по вспотевшему лбу. Перед глазами плясали красные мошки, голова трещала. Да, похоже, что все, даже слоа унеслись прочь. Хоть бы навсегда!

Соорудив Винсу лубок из подручных средств, оставила его у островка, где мы некогда отбивались от нопэров, а сама отправилась на поиски магов. В пылу борьбы я упустила их из виду.

Гать покрылась источающей непередаваемую вонь массой — останками зомби и упырей. Костяки скромно валялись кучками пепла. Засмотревшись на одну такую, поскользнулась на кочке и угодила в трясину. Она быстро засосала до пояса, намекая — дернешься, окончательно утонешь.

Остались бы силы, разрыдалась от отчаяния. До чего глупо — утонуть в болоте посредине весны! Вдвойне глупо умереть, выстояв против целой армии мертвецов.

Может, Винса позвать, вдруг услышит? А, что толку, он едва на ногах держится, за собой утащу.

Тоскливо обвела взглядом притихшую Гнилую гать. Отсюда она как на ладони: кочки, припорошенная подтаявшим от магии снегом трава, редкие елочки… и моя смерть. Резко вспыхнувший огонек вдали осветил знакомую фигуру в мантии.

Затаив дыхание, напряженно следила за передвижениями лича. Макошь, хранительница удачи, подательница благ, не покинь в беде! Оставалось надеяться, богиня услышит.

[1] Среча – богиня ночи.

Глава 9

Лич плыл над трясиной. Его мантия волочилась по рукам и головам зомби, которых медленно, но верно засасывало болото. Не дойдя немного до островка, где не так давно, но теперь казалось, целую вечность назад, дожидались Иствана с нерожденным, лич остановился. Посох в его руке засветился.

Крепко зажмурилась. Магам не положено бояться, но все мы живые люди.

Воздух загудел. Над головой что-то грохнуло, земля содрогнулась. Меня тоже подбросило, играючи высвободило из объятий трясины и каким-то чудом не макнуло обратно.

Уткнувшись в вязкую зловонную землю, гадала, что лучше: утонуть и попасть в руки лича? Я по-прежнему боялась открыть глаза, но мнилось: он рядом. Сейчас, нет, сейчас пальцы коснутся горла… Белгобог отвел беду. Выждав минуту-другую, отважилась открыть глаза и с облегчением перевела дух: лич не заметил, повернулся ко мне спиной.

Очередная яркая вспышка – и Гнилая гать пришла в движение, завертелась водяным смерчем, поднимая к небесам комья грязи. Он унесся прочь, на запад, оставляя после себя просеку из поваленных деревьев. Следом исчез лич. Раз – и нет его. Восхищенно цокнула языком. Мгновенная телепортация – ну силен!

— Рената, он ушел? — дрожащим голосом окликнул Винс.

Парализованная страхом, совсем о нем забыла. Нехорошо!

— Да, — сипло ответила я и прислушалась: не возвращается ли смерч? — Ты сиди, силы береги. Я скоро!

С тем же успехом могла просить не бедокурить трехлетнего егозу. Опираясь на палку, Винс уже ковылял ко мне. Огонек в его руке дрожал на последнем издыхании. Вот куда лезет, болезный?!

— Ты как?

С тревогой осмотрела его. О себе не беспокоилась: от усталости и грязи не умирают, а вот ему крепко досталось.

— Живой.

Значит, плохо. И раны разбередил, и полностью выложился.

Присев на корточки, потратила оставшиеся крохи энергии на обезболивающее заклинание. Все, остался артефакт, но он почти пуст.

Лицевые мышцы Винса расслабились — заклинание подействовало. Велела ему лежать и не двигаться, сама же побрела на поиски магов. Плохо, что они до сих пор не объявились!

Воцарившаяся над Гатью тишина пугала, от нее волосы становились дыбом. Будто сама Мара распростерла над Гатью ладони. В голову упорно лезли слова Иствана о завещании. Уж не накликал ли? Они с Джено точно бы не сбежали, не бросили нас. Значит… Одернула себя. Никаких «значит», Рената!

Кочки, трупы, выжженная прошлогодня трава. И кромешная тьма, только мой огонек чуть мерцает в темноте. У Винса уже потух.

Оцарапанные упырем ладони горели. Надеюсь, обойдусь без заражения, все равно промыть ранки нечем.

— Истван! Джено! — то и дело звала я.

Маги не откликались. Неужели действительно мертвы? Укреплявшаяся в сознании страшная мысль холодком заструилась по позвоночнику. Я напоминала загнанного в ловушку зверя. Металась туда-сюда, но везде только проклятое болото и бесконечный лес. Я не выберусь отсюда! Белбог, неужели мы все сгинем в этом болоте?!

— Истван! Джено! – в который раз хрипло повторила я.

Только бы они не пошли на запад! Там ничего живого и мертвого не осталось.

Стоп, а Верешен где, в какой стороне? С ужасом поняла, что не помню.

Так, спокойно, Рената, выдохни! Ты выберешься, обязательно выберешься. Джено и Истван живы, их оглушило, только и всего. Попыталась припомнить, где видела обоих в последний раз. Так, когда я отвлеклась на слоа, Истван стоял… Да не помню я, где он стоял! После магии лича пейзаж поменялся, везде теперь сплошные бугры. Чуть не расплакалась от досады, а потом сообразила: не там я ищу, нужно в лес!

— Вот ведь дура! – вполголоса ругала себя, осторожно перепрыгивая с кочки на кочку. – Конечно, они в лесу: где еще можно спрятаться? Лич уничтожил всех зомби, путь домой открыт. Откуда ж им было знать, что мы с Винсом застряли посреди болота?

На этот раз Гать не преподнесла неприятных сюрпризов, и я благополучно выбралась на твердую землю.

— Эй, кто-нибудь? Ау!

И опять без ответа. Даже отблеска огонька не видно. Не могли же они далеко уйти!

Небо над головой посерело: близился рассвет. Сколько же я вот так бродила? Часа три, не меньше. Голова кружилась, ноги шаркали по земле от усталости, но я не сдавалась, не имела права. Цеплялась за каждый шорох, за каждую мнимую надежду. Вон там ветка сломана, там, кажется, клочок одежды…

На Иствана наткнулась случайно, едва не прошла мимо. Он привалился спиной к молоденькой елочке. Меч валялся рядом, на шее – сочившая темной кровью рваная рана. Плохо: в ней трупный яд. Одежда тоже в крови, надеюсь, нежити.

— Живой? — опустившись перед ним на колени, с надеждой окликнула я.

Хотелось кричать от отчаянья. Почему он не двигается, почему молчит?!

— Истван!

Поддавшись нахлынувшей истерике, затрясла его за плечо. И разрыдалась от радости, услышав едва различимое ругательство. Живой! Берегини, живой!

Веки Иствана дрогнули.

— Джено… найди. Пошли… весточку… Авалону.

Виновато вздохнула:

— Не могу, пустая.

Зато здоровая. Только пока, добреду до жилья, спасать будет некого. Придется перевязать Иствана прямо здесь, обеззаразить его кровь. Ну и свою заодно. Царапины на руках вздулись – дурной знак!

Потратив остатки магии на усиление огонька, внимательно осмотрела Иствана. На виске кровоподтек. Упал или ударили? Весь в грязи, волосы слиплись. Судя по натужному дыханию и неестественной позе, сломана пара костей. Но это мелочи, страшнее всего рана на шее. Отвратительная бурая полоса протянулась почти до ключицы. Края ее почернели, источая характерный запах гниения. Тут даже простой врач не справится, нужен целитель, но имелась лишь я.

С помощью дыхания выровняла сердечный ритм.

В академии учили оказывать первую помощь, продержится Истван до целителя. Сейчас все сделаю, а потом побреду в Верешен. Как раз рассветет, не заплутаю. О том, что могу упасть по дороге от усталости, провалиться в барсучью нору или угодить в лапы припозднившемуся костяку, не думала. Это мой долг – и точка.

— Ноги, руки, ребра – что именно сломано?

Истван молчал и кривился. Когда осторожно коснулась шеи, зашипел и приглушенно вскрикнул. Судя по судорожным движениям горла, его едва не вырвало от боли. Кожа побледнела, покрылась мелкими бисеринками пота.

— Сейчас, сейчас станет лучше! — успокаивала я, сознавая, что даже обезболивающее не наложу.

Ответом стал очередной рвотный спазм. Совсем ему плохо! Медлить нельзя, и я решилась. Не могла я смотреть, как он мучается, медленно умирает, лучше вместе на тот свет.

Перво-наперво набрала немного чистого подтаявшего снега, чтобы промыть рану.

— Тихо, тихо, все хорошо!

Будто малого ребенка, погладила по голове и преступила к экзекуции. Истван взвыл и, дернувшись, только чудом не выбив мне зубы.

— Дай умереть спокойно! — простонал он.

— Не дам! — прикрикнула в ответ и, сажав коленями излишне активного раненого, продолжила.

Ого, вот и голос прорезался! А ведь пять минут назад едва шептал. Истван ругался, обещал прикопать в свежей могиле, по мере сил отбивался. Приходилось одной рукой его сдерживать, другой убирать сгустки черной крови. В пылу борьбы нечаянно надавила на сломанные кости. Истван заорал благим матом, даже трепыхаться перестал.

— Где? — мгновенно отреагировала я.

— Везде!

Ладно, потом сама найду, а пока проверю, не осталось ли на мне чего-то чистого. Вся надежда на нижнюю рубашку. Не привыкла я раздеваться перед посторонними мужчинами, но ради спасения чужой жизни отрину стыд.

Вытерев руки о подкладку куртки, принялась раздеваться. Истван пристально, с интересом наблюдал за мной, даже стонать перестал. Да покажу я тебе грудь, покажу! Вот, любуйся, все равно пришлось снять бюстье: под ним сохранилась относительно чистая ткань.

Нервно хихикнула. Интересно, кто-нибудь уже защитил диссертацию на тему обезболивающего эффекта обнаженной женской груди? Если выберусь, предложу на ученом совете.

— Комментировать можно, трогать нельзя.

Кончики ушей пылали, грудь, наоборот, сковало холодом, но я терпела, сооружала из бюстье и нижней сорочки самодельный перевязочный материал.

— Не хочу.

Вот и славно, мешать не станет.

Наделав вдоволь бинтов, повесила их рядом, на веточку, и вновь склонилась над Истваном. Ну вот, доведем эффект груди до максимума — и вперед!

Выждав удобный момент, прильнула губами к шее Иствана. Со стороны казалось, будто в порыве страсти, на деле я отсасывала яд.

— Идиотка, скопытишься!

Не подействовала грудь – Истван попытался оттолкнуть. Знаю, бить раненого нехорошо, но иного выхода нет. Я легонечко. Ну вот, затих. И замолк, что немаловажно.

Неблагодарный – я ему жизнь спасаю, своей рискую! Как оклемается, тоже выскажусь, не все Иствану меня чихвостить.

Во рту стоял привкус выгребной ямы, но я раз за разом приникала к ране и сплевывала смесь слюны и яда. Когда уйдет чернота, можно отползти в кусты, опорожнить желудок, а пока не до рвоты. И я мужественно давила позыв за позывом.

Что-то Истван притих! Обмякший, безвольный… На мгновенье показалось, будто Истван не дышит. Испуганно отстранилась, затормошила его. Веки Иствана дрогнули.

— Успокойся, на этом я свете. Некроманты живучие.

Когда я вновь склонилась над его липкой кожей, он с усмешкой добавил:

— А грудь у тебя так себе. И целуешься наверняка погано – вся шея в твоих слюнях.

Теперь вижу, что ему намного лучше.

— Не нравится, не смотрите! И лучше в моих слюнях, чем в слизи.

Я тут стараюсь, а он!..

— Оденься лучше: окоченеешь. И так вся синяя. И рот прополощи. Немедленно!

Поздно: меня таки вырвало. Чудом успела отвернуться. Меня полоскало снова и снова. Упав на колени, казалось, выплевывала желудок через горло, но туалетный привкус изо рта никуда не девался. Наглоталась снегу – не помогло, только зубы заболели.

— Куртка! — убедившись, что меня больше не рвет, напомнил Истван.

Самое время – пальцы окоченели, не с первого раза смогла застегнуть пуговицы.

— Ну вот, кровь чистая!

Перебинтовала Иствану шею и, не спрашивая разрешения, разрезала ему штаны. Думала, отпустит сальную шуточку: мол, себя показала, теперь на него взглянуть хочу – промолчал. И правильно, нечего силы на ерунду тратить.

Рана на бедре оказалась неглубокой, без яда. Перевязала ее подручными средствами и занялась переломом. Бинтов катастрофически не хватало, в ход пошла одежда Иствана. Он не возражал, вернее, не противился.

— С вами пока все. Где Джено?

К счастью, Истван помнил, где в последний раз видел друга, да и наконец рассвело, так что я довольно быстро отыскала куратора. Первым делом приложила пальцы к его сонной артерии. Пульс есть, но слабый. На его фоне Истван — живчик, как отсосала трупный яд, даже порозовел.

Вся грудь в крови, рука неестественно согнута… Так, оставить панику, Джено обязательно очнется! А пока становись на колени, оказывай первую помощь. Мои старания увенчались успехом: пульс выровнялся, Джено судорожно вздохнул. Один раз, второй. Теперь нужно его перевязать, только чем? И тут я вспомнила о забытой на островке сумке: там есть шарф. Только вот сил для очередного марш-броска не осталось, да и раздевание не прошло зря, я простыла. Дрожа то ли от холода, то ли от лихорадки, свернулась калачиком на первом попавшемся твердом бугорке и провалилась в тяжелый сон.

***

Очнулась на пропахшей табаком дохе. Рядом, тоже на теплых вещах с чужого плеча вповалку лежали настрадавшиеся маги. В руку упирался нос сладко посапывавшего Винса. Всех нашли — хорошо.

На ухабах нещадно трясло. С такой ездой врагов не надо! С другой стороны, все лучше, чем брести пешком по бурелому.

Щекотавшее нос солнышко растопило мысли в голове. Раз я в телеге, то к Гнилой гати можно подъехать? Но почему мы не стали? Или мы едем вовсе не в Верешен? А, все равно, лишь бы к людям.

Приподнявшись на локте, с тревогой всмотрелась в лицо Иствана – серое, но дышит. Как там Джено, непонятно: плечо друга загораживает. Он беспокоил меня больше Иствана, ну да с помощью Белбога выживет.

Как же раненная упырем ладонь чешется!

— Проснулись?

Сидевший боком ко мне, в головах раненых мужчина тепло улыбнулся. Немолодой, полноватый, он напоминал учителя словесности из академии. Определенно, мы не встречались прежде. А правил телегой… Точно, Миклос!

— Не тошнит, голова не болит? — участливо спросил незнакомец.

— Терпимо, только энергетически выложилась. А как?..

С тревогой покосилась на напарников по сомнительной прогулке.

— Выкарабкаются! — авторитетно заверил мужчина. — У меня не умирают.

Значит, он целитель. Тогда точно волноваться не стоит.

— А как вы нас нашли? – следующий вопрос адресовала Миклосу. — Я весточку не посылала.

— Как светопреставление началось, сразу кинулись.

Он явно не желал обсуждать это тему. Обычно словоохотливый, отделался общими фразами.

— Ты ложись, спи! Тебе силы восстанавливать надо.

Зря старается, я все равно выпытаю подробности, не от него, так от других.

Ложиться снова не стала, перебралась ближе к Золтану – так звали целителя. Он прибыл из Нийска по личной просьбе Авалона. Вполголоса, чтобы не будить остальных, поведала о наших злоключениях, кого и как спасала.

— Да вы в рубашке родились, так легко отделались!

Что верно, то верно, из всех четверых только я на своих двоих, болтаю вот.

— Вы ведь с Истваном живете?

— Да, в одном доме.

Важное уточнение, чтобы меня не приняли за его подружку.

— Тогда я вам указания оставлю. Проследите, чтобы он по часам капли пил.

— Может, лучше Вилме, его невесте?

Она вряд ли обрадуется, если я займу ее место у изголовья.

— Работа для всех найдется, — улыбнулся Золтан и поправил сползший с Джено плащ. – И для невесты, и для соседки: с ложечки кормить, одевать, обтирать.

***

Остаток верешенского гарнизона во главе с Авалоном встретили нас на окраине. Всклокоченные, усталые, маги выглядели немногим лучше зомби.

Осмотрев раненых, Авалон сокрушенно покачал головой, отвернулся. Сказать ничего не сказал, но и так понятно. Винил себя, что едва не лишил гарнизон сильного мага, а город — некроманта. А без него тут нельзя, совсем нельзя. Мы с Винсом тоже головная боль. Представляю, какой шум поднимется! Для себя решила до последнего защищать Авалона. Он действительно ни в чем не виноват, при всем желании не мог предугадать появление лича.

Осторожно спросила, не пострадал ли кто-то еще. Авалон заверил: нет, только звери. Гнилую гать они окончательно зачистили, попутно прочесали лес, уничтожили гнездовья нечисти.

— Но на всякий случай я уведомил министерство магии.

До дома Иствана добирались в молчании. Там меня накрыло. Стояла и смотрела, как маги осторожно вносят Иствана внутрь, а по лицу текли слезы. Потом и вовсе ноги подкосились, и я плюхнулась на нижнюю ступеньку. На болоте было не до истерик, а тут дала волю эмоциям.

Щелкнул кнут в руках Миклоса – остальных раненых повезли по домам.

Сгорбившись, уткнулась носом в ладони. Следы от когтей упыря почернели, но я стеснялась показать их целителю. Иствану помощь нужнее, незачем тратить силы на пустяки. Ничего, потом я сама. Все потом, потому что сейчас ничего не могу. И не хочу.

— Что с ним?

Вилма чуть не сбила меня с ног. Оттолкнув не вовремя появившегося в дверях Авалона, она метнулась в квартиру Иствана, заголосила. Только Золтан – тертый калач, быстро вытолкал ее наружу, чтобы не мешала.

— Ты… Это ты во всем виновата!

В недоумении подняла голову и увидела подрагивавший от гнева палец Вилмы.

— Говорила ему: не помогай всяким! Куда ты его втянула? На лице Пишта ни кровинки, а сама жива-здорова!

— Никуда я его не втягивала, — вяло возразила я и отвернулась.

Связываться с Вилмой не хотелось.

— А кто тогда?

Оставила ее вопрос без ответа. Зато Авалон молчать не стал:

— Между прочим, именно Рената спасла Иствану жизнь. Если бы не ее смелость, умение быстро принимать решения, ругались бы мы, милочка, на похоронах.

Вилма изумленно захлопала ресницами.

— Простите, я не знала.

И голос сразу стал приторно сладкий, заискивающий.

— Пошли ей Белбог долгой жизни!

Вот ведь, только что ненавидела, а сейчас в обе щеки расцеловать готова. Но я не сердилась, сама в подобной ситуации закатила бы истерику, набросилась с кулаками.

После очередного сбивчивого: «Спасибо, вы уж не сердитесь на меня!» Вилма попыталась вновь пробраться к Иствану. Очевидно, успешно – на крыльцо она не вернулась.

— Вам бы тоже прилечь, Рената.

Авалон тронул меня за плечо, помог подняться.

В сомнении покачала головой:

— Вряд ли я засну.

Без снотворного уж точно.

— Тогда прогуляемся? Я вам у себя постелю, настойки налью. Опять же какой здесь сейчас сон?

И то верно. В доме царила гнетущая атмосфера. Я бы постоянно прислушивалась, думала, как там Истван. В итоге не выдержала, предложила бы Золтану свою помощь.

— Ядвиге уже сообщили? – деловито поинтересовался вернувшийся порожним Миклос.

А этот что здесь крутится? Телегу надо вернуть, лошадь распрячь. Опять же товарищ рядом, неплохо бы им заняться. Перехватив мой осуждающий взгляд, Миклос развел руками:

— Дежурство у меня, Рената, так и так до полудня на ногах. Вот вас подвезу — и на обход. С Джено Нар остался, не переживай, не бросили мы его одного. Винс под крылышком Кристофа, тоже не пропадет.

— Ясно. А кто такая Ядвига?

— Супруга Джено, — вместо него ответил Авалон. — И сообщить ей действительно придется, сам займусь.

Судя по выражению его лица, выходки Вилмы – цветочки по сравнению с тем, что устроит Ядвига.

— Ты поезжай, — махнул он Миклосу, — мы лучше пешком. Ренате полезно пройтись. Вы ведь сможете?

Кивнула. Тремор прошел, рыдания отпустили, только страх никуда не делся. Все казалось, из сарая, где Истван хранил инвентарь, полезут мертвецы. Неудивительно, что, заслышав какой-то шорох, переполошилась, вскинула руки в защитном жесте.

— Так, а это что? – нахмурился Авалон. — Рената, почему вы не сказали целителю?

Берегини, он заметил царапины!

Виновато чиркала носком сапога по подмерзшей земле и молчала.

— Рената!

Авалон продолжал хмуриться и требовал внятного ответа. Мое «стыдно» и «пустяки» его не устроили, он пригрозил лично заняться моим здоровьем. И сдержал слово. Заставил дождаться, пока освободится Золтан и показать ему руки.

Глава 10

Вилма денно и нощно опекала Иствана. Готовила прописанный целителем куриный бульон с клецками, обстирывала, перевязывала — словом, взвалила на плечи тяжкую работу сиделки. По ее словам, Истван медленно шел на поправку. Я к нему не заходила, да и дома практически не бывала, потому как дел хватало: и в гарнизоне, и с диссертацией. Попутно пыталась заработать — близилось лето, и, как всякой девушке, мне хотелось покрасоваться новыми нарядами. Тут мне добрую службу сослужил Набур. Гном пустил слух по Верешену, что беру недорого, а работу выполняю тщательно. Чудом он не достиг управы, иначе не избежать мне неприятного разговора! Но то ли здесь на подобные дела смотрели сквозь пальцы, то ли слух распространялся сугубо между проверенными людьми и гномами.

Возвращаясь от очередного клиента, заметила импозантную рыжеволосую женщину в дорогом пальто с меховой опушкой. Посреди верешенской распутицы она смотрелась чужеродно, поэтому замедлила шаг, прислушалась. Женщина ругалась с молочником: якобы он пытался подсунуть ей несвежий творог. Рядом крутилась девочка лет семи-восьми. Вылитая копия Джено! Тоже рыженькая, как женщина в мехах. Все ясно: передо мной таинственная супруга куратора. Приехала-таки! Поздороваться или пройти мимо? Выбрала первое и тут же об этом пожалела. Ядвига эмоционально высказалась по поводу случившегося в Гнилой гати. Досталось всем, и мне. Мол, могла бы материал для своей писанины в другом месте собрать. Но больше всех Ядвига распекала Авалона.

— Сколько раз говорила ему: запросите карательную команду. Нет же, он выговора опасается, на Джено выезжает. Заманил мужа в глушь, жизнь мою разрушил!

Она раздраженно махнула рукой и подняла с земли корзину с продуктами.

— Мой вам совет, Рената: не тратьте время на боевых магов. У них один долг на уме, а семья всегда на последнем месте. Либо готовьтесь вечно перевязывать раны и готовить отвары. Я вот посреди семестра сорвалась, чтобы дурня своего снова на ноги ставить. И ни слова благодарности, заметьте, не получу. Зато декан на слова не поскупился. Его можно понять: кому нужен преподаватель, которого нужно вечно замещать?

Ошеломленная подобной откровенностью, не придумала ничего лучше, чем предложить донести корзину.

— Спасибо, милая, — устало улыбнулась Ядвига, — я сама. Такие мелочи, право слово! Лишь бы Джено живым остался.

На мгновение ее взгляд увлажнился.

— А где вы преподаете?

— В училище, читаю аптекарское дело. Так, ничего серьезного, даже не в столице.

— Я тоже закончила вовсе не столичную академию, напрасно вы так уничижительно выражаетесь о провинции.

— То вы, а я-то нет. Вот и весь секрет, — грустно вздохнула Ядвига. — Думаете, от хорошей жизни обосновалась в захолустье? Я ведь подавала большие надежды, вышла замуж, как мне казалось, за перспективного мага… Ну да дело прошлое.

— Я к вам потом зайду, — уже другим, деловитым тоном добавила она, — погляжу на второго героя. Он еще хуже Джено, совсем с головой не дружит. И тоже свои перспективы по ветру развеял.

— А они у него были? – навострила уши я.

Сейчас приоткроем таинственное прошлое Иствана!

— Еще какие!

Лишь раззадорив мое любопытство, Ядвига попрощалась и зашагала в сторону Переполошного переулка. Да, кому к постели больного, а кому на дежурство. Мне сегодня в ночное: подменяла Нара. Тот, в свою очередь, дежурил вместо Джено. Однако перед тем, как отправиться в обход, решила заглянуть в Башню, взять из кабинета куратора одну книгу. Еще до ранения он разрешил пользоваться всеми справочниками, а мне очень нужно сверить одну формулировку.

По знакомой тропинке поднялась к Башне духов. Уже в сгущающихся сумерках толкнула тяжелую входную дверь и застыла на месте. Уж больно интересную беседу я случайно подслушала! Обнаружь я себя, Авалон и Кристоф точно бы замолкли. Они стояли на площадке второго этажа.

— Надо бы предупредить местных, чтобы не ходили поодиночке и не гоняли скотину в пустошь.

— Опять аномалия какая? — дожевывая краюху хлеба, устало поинтересовался Кристоф.

Не верю, что он бывший маг. Как с его комплекцией нормативы сдашь? И вид у Кристофа непрезентабельный, простецкий. Скорее, интендант – студент со справкой, то есть прослушал неполный курс. Таких посылали работать во славу короны на самые низкооплачиваемые должности.

— Нет. — Авалон нервным движением поправил ворот рубашки. —Тибор нашел в лесу следы. Интуиция подсказывает: скоро явится вся стая.

Кристоф тяжко вздохнул:

— Когда же это закончится? Их убивают, а они снова родятся!

— Места тут такие. В предгорьях еще хуже, на еду времени нет.

— Главное, чтобы в ближайшее время не напали. Джено не боец, Денес в дальний обход отправился. Остаются Тибор и Миклос. У последнего ветер в голове, одни девочки! Точнее, девчонка. Ты ведь видишь, как он на аспирантку смотрит, глазами раздевает?

— Вижу! — усмехнулся Авалон. – Не бухти, не даст она ему.

— Главное, чтобы у него крышу не снесло. Проследи уж!

— Прослежу. И насчет остального не беспокойся. Поголовье мы изрядно сократили, вряд ли наберется больше десятка оборотней.

— По хуторам тоже смотрели? Полукровки опасны.

Волкодлаки иногда сходились с женщинами, в результате чего на свет появлялись ложные оборотни. Они оборачивались только в новолунье, что, впрочем, не делало их менее опасными.

— Проверяем.

Теперь понятно, куда отправился Денес.

Решив, что подслушала достаточно, нарочито громко стукнула дверью, обозначив свое присутствие.

— А, Рената!

Кристоф остался стоять наверху, а Авалон спустился ко мне. В фальшивой улыбке сквозила тревога.

— Как, не боитесь, справитесь с обходом? Или помочь?

Рассмеялась:

— Мне же не в лес и не на кладбище, всего-то обойти дозором город.

— Ну, удачи! Если что, я поздно ложусь, смело стучитесь.

Авалон похлопал меня по плечу и кивнул Кристофу. Интересно, куда они вместе направились? Закончить прерванный разговор без чужих ушей?

Желание заняться наукой пропало. Я все думала об оборотнях и спустилась в подвал, к Эрно. Хотелось посоветоваться, развеять обуявшие меня сомнения.

Звать призрака не пришлось, он материализовался сразу, как я зажгла огонек.

— Что там у вас произошло? Неужели кого-то убили?

— Почти.

Воспоминания комом подступили к горлу. Отвернулась, опасаясь расплакаться — после болота на меня иногда накатывало.

— Не надо стесняться слез. Маги — тоже люди. Бывает, после заварушек седеют, работу бросают. Я ведь тоже не героически погиб. Бежал, еще как бежал и очень хотел жить.

С замиранием сердца, практически шепотом спросила:

— Умирать больно?

Эрно задумался. Тонкие пальцы теребили воздух вокруг призрачной шеи. Улыбнулась. Артефакт давно истлел в могиле, а привычка осталась.

— Больно, пока чувствуешь. Потом мир меркнет, наступает тишина. И темнота. Ни боли, ни холода, ни тепла, ни дыхания. Я ведь даже тела не видел, — с горечью добавил Эрно. — Эх, встретиться бы с каким-нибудь могучим некромантом! А то и вовсе личем, чтобы обрести бледное подобие былого существования.

Сглотнула. А ведь, по сути, я сегодняшняя – тоже творение лича. Может, поэтому мы с Эрно и встретились: подобное притягивает подобное. В том смысле, что мы оба умерли. Только я воскресла, а ему не повезло.

— Знаешь, — в порыве эмоций едва не проговорилась, — лич бы мог тебя полноценно оживить. Существуют такие чары…

— Забудь! – взмахнул призрачной рукой Эрно. – Это я так, от тоски и одиночество. Всякому свой удел. Не хочу стать зомби.

— Но речь вовсе не о зомби, а…

— Оживление возможно только в считанные часы после смерти. Дальше все, только нежить. Да и что там оживлять? Кто поручится, что мои кости не сгрызли собаки? Так что все это мечты, Рената, пустая болтовня призрака.

Смущенно промолчала и твердо решила завтра же отыскать его могилу.

Спрашивать про оборотней стало как-то неудобно, и я заговорила о другом – милом и будничном. Нужно развлечь Эрно. И себя тоже. Слово за слово, и дошли до босоногого детства и бесшабашного отрочества.

— А я ведь дворянин, — подмигнул Эрно. – Без громкого титула, зато с гербом. Вырос в родительском имении. Очки, как ты, на спор у учителя не воровал, сидел себе прилежно, занимался. Ко мне учителя сами приходили. По вечерам клавесин. Матушка считала, что каждый уважающий себя дворянин обязан играть на каком-нибудь музыкальном инструменте. Само собой, брал уроки живописи. Словом, прилежный мальчик, такого бы ко двору — а я возьми и поступи в блошскую академию магии!

— Почему именно на боевого мага?

Несмотря на маячивший на горизонте выговор, уходить не хотелось. С Эрно так легко! С каким еще дворянином я бы запросто обсуждала пирожки с повидлом и школьные отметки?

— Какой мальчишка не мечтает прославиться! — подмигнул Эрно. — Начитался книг, насмотрелся на беды, которые причиняла мелкая нечисть, и докатился до Башни духов.

— Жалеешь?

Попыталась представить живого и невредимого Эрно. Не сомневались, девушки напропалую строили ему глазки. Я бы тоже мимо не прошла. Знатный, образованный, воспитанный, симпатичный, еще и рисует – не человек, а кладезь достоинств!

— Нет. Цель боевого мага — приносить пользу людям. Думаю, на похоронах прозвучало немало теплых слов. Все лучше, чем чахнуть от тоски на приемах. Родители видели меня важным чиновником. Магия для них была так, баловство. Оплачивать занятия они оплачивали, но после совершеннолетия, по их мнению, я обязан был их забросить, остепениться.

— Может, тебе и невесту подыскали?

— Угадала! И отчаянно пытались нас свести.

— А ты?

— Так же отчаянно упирался. Она была моей дальней родственницей. Начитанная, но такая зануда! Зато из правильной семьи и с приданым. В итоге до помолвки так и не дошло, что безмерно огорчило родителей. Нам обоим того было лет по пятнадцать.

— Так мало?!

— Так нас не сразу же планировали обручить. Сначала бы мы просто встречались под приглядом родных, обсуждали погоду-природу, а годика через три сходили бы на первое свидание. Ой, — спохватился Эрно, — совсем я тебя заболтал! Ты ведь на дежурстве?

С кислым выражением лица кивнула:

— На нем.

— Тогда иди. И обязательно возвращайся завтра. Без тебя так скучно, — смутившись, признался Эрно.

***

Обычно первое, что я слышала, открыв общую дверь, был громкий голос Вилмы. Она развлекала Иствана разными сплетнями. Сомневаюсь, будто некроманта волновали семейные дела пекаря, но он терпеливо слушал. А тут вдруг тишина.

Задумчиво замерла перед лестницей.

Иствана я не видела с той самой ночи. Нехорошо! Живем в одном доме, а будто в разных городах. Ладно, зайду, справлюсь о здоровье. Начнет ругаться — сам виноват, пусть и дальше слушает про новую шляпку торговки зеленью и нового любовника сестры кузины почтового служащего.

Постучала и, не дождавшись ответа, вошла.

В квартире Иствана пахло травами и куриным бульоном. Дверь в спальню приоткрыта, Вилмы действительно нет, только ее чулки свисают со стула. На время болезни жениха она перебралась к нему, перенесла часть вещей.

— Доброго дня! Вы как? — улыбнулась полулежавшему на взбитых подушках Иствану.

Меня не покидало чувство неловкости. Вроде, ничего дурного не делаю, а ощущаю себя лишней. Все из-за чулок Вилмы! Я будто в чужую супружескую спальню вломилась. Хотя, по факту, так оно и есть.

— Ничего так, спасибо.

За прошедшие дни Истван сильно исхудал. Скелет, а не человек! Зато в сознании, гладко выбрит, в чистой рубашке – невеста следила.

— Смотрю, стоило мне угодить в заварушку, как я стал чрезвычайно популярен у женщин! – тихо, чтобы не бередить раны, рассмеялся Истван. – А когда надумал умирать, одна и вовсе мне отдалась и ничего взамен не попросила. Продешевила, Балош! А, если серьезно, не ожидал от тебя такой самоотверженности! Честно, удивила. Не хмыкай, я редко кому комплименты делаю, заслужила. Хотя рисковала, дурья твоя башка! Чтобы никогда больше, слышишь!?

Пообещала, потому как действительно не планировала снова рисковать жизнью.

— Джено как?

Спросил и напрягся в ожидании ответа. Выходит, предполагал худшее.

Поспешила успокоить:

— Живой. К нему жена с дочкой приехали, выхаживают.

— Только Ядвиги нам всем не хватало! – буркнул Истван. – Она хуже моровой язвы!

— Напрасно вы на нее наговариваете. Если они с мужем не живут вместе, то вовсе необязательно из-за ее дурного характера.

Тут во мне заговорила женская солидарность, потому как Ядвига, судя по нашему краткому знакомству, тот еще фрукт!

— Даже если бы они жили душа в душу, я остался бы при своем мнении. Упаси любого мужчину от такой жены! Ты совсем ее не знаешь.

— Может, и не знаю, но видеть видела. Она показалась мне заботливой супругой. Симпатичная, образованная.

Истван скептически фыркнул. Горбатого могила исправит! Если Истван Кирай что-то вбил себе в голову, оно там навеки останется.

— Можно сотню дипломов иметь, косу до пояса, а быть такой… Словом, пообщаешься с Ядвигой, поймешь.

Хмыкнула:

— Что, она хуже вас?

— Намного! Не так уж я плох, если против шерсти не гладить. Опять же на подвиги способен, в ту же Гать потащился. Ну да пес с ней, с Ядвигой! Это проблемы Джено. Ты-то чего жмешься у порога? Подходи, плюхайся рядом. Я не заразный.

Истван похлопал рукой по одеялу. Однако!

— Не уверена, уместно ли?..

Все-таки мы не настолько близко знакомы.

— Уместно. Я же тебя не в постель зову, а на постель – это огромная разница. Или ты после Гати рассчитывала на продолжение?

Глаза Иствана лукаво блеснули.

— Ничего у нас в Гнилой гати не было.

— Как же, а грудью кто меня соблазнял? Ладно, не дуйся, иди сюда! Лапать не буду. Мне горло просто драть неохота, перекрикиваться через всю комнату – как-никак, ребра сломаны. Вилма ушла?

Кивнула и, преодолев неловкость, отогнула одеяло, села.

— Наконец-то!

Оказалось, бурную радость вызвала вовсе не моя сговорчивость.

— Думал, она меня доконает, — пожаловался Истван. – Либо своей болтовней, либо заботой. Рената, сделай милость, нормальной еды принеси. Меня от бульона уже тошнит, скоро кукарекать начну!

Сокрушенно развела руками:

— Так нельзя вам.

— Рената, ну пожалуйста! — Истван непривычно заискивающе смотрел в глаза. — Загнусь ведь. Ну не питаюсь я воздухом, чтобы там целитель ни брехал. К тому же ты мне должна, — мстительно напомнил некромант. — По чьей милости я на Гать поперся? На Авалона не сваливай, диссертация твоя. Так что неси еду!

Развела руками:

— Если целитель запретил, то я не могу.

— Ничего он не запрещал, просто эта идиотка где-то вычитала, что больных поят исключительно бульоном. А я мяса хочу, мяса!

— Так попросите Вилму.

— Ну, Рената, что тебе стоит? – Истван взял меня за руку, гипнотизировал взглядом. – Самой же лучше: когда я сытый, я добрый. И помочь могу. Не сейчас, так потом. Тебе ведь нужна помощь некроманта?

Он погладил меня по ладони и отпустил.

Поддавшись на уговоры, согласилась поделиться обедом. Истван уплетал его за обе щеки, оценил и суп, и котлеты.

— Сдается, при таких талантах, у тебя отбоя от поклонников не было. Прямо идеальная жена!

— У меня характер дурной.

— Рад, что сама признала. Ничего, — обнадежил Истван, — характер для брака не главное.

— А что же? Котлеты?

Я уже вольготно чувствовала себя в спальне некроманта, без спросу садилась на кровать, улыбалась, хихикала.

— Человек, — с набитым ртом ответил Истван. – Ну и моральные качества.

— Ага, — начала загибать пальцы, — добродетельность, чистота…

— Верность, Рената. И честность. А с остальным… Не рубашка, сойдет и с пятнами.

— Ой ли? – усомнилась я. – Вряд ли вы согласились встречаться, скажем так, с опытной девушкой.

— Уже встречаюсь. Или Вилма, по-твоему, на трепетную выпускницу пансиона похожа?

— То есть вы?..

— В курсе ли, что не первый и даже не второй? В курсе. И как-то не переживаю. Правда, тебе с парнями, вроде Миклоса, связываться не советую. Женщины — одно, мужчины – другое.

— Спасибо за заботу, весьма польщена. Только вот моя личная жизнь, как и ваша, не для публичного обсуждения.

— А я ее обсуждал? – округлил глаза Истван и потянулся за очередной котлетой. Они исчезали в его рту за считанные мгновения. – Так, дал пару советов во имя собственного блага. А то свяжешься не с тем, закатишь истерику, всю ночь спать не дашь. Но готовишь действительно лучше Вилмы. Завтра принесешь еще? Деньги на продукты можешь взять, я скажу где. Говори, что говядина для меня, получше кусок дадут.

Негодник уговорил подкармливать себя на регулярной основе. Мое сердце не камень, а Истван при желании умел корчить жалостливые рожицы. Правда, добившись своего, он вернулся к прежней манере общения – наглой, чуть хамоватой. Воспринимал мою еду как должное. А в конце следующей недели и вовсе потребовал… пива. Я сопротивлялась до последнего, упирала на то, что в его состоянии алкоголь вреден, но разве Иствана переспоришь! В ход пошли самые грязные манипуляции.

— К гномам ходишь? Ходишь. И не делай такое лицо! Я не слепой и не глухой. По лестнице к тебе разный народ поднимается, о всяких услугах просит. Считай, пиво — плата за мое молчание. В конце концов, Рената, просто так ты принести не можешь? – рявкнул он. — Из той же жалости. Ты каменный истукан или женщина?

В итоге отправилась за пивом. Заказала самого лучшего. Когда обмолвилась для кого, трактирщик записал на счет заведения. Не от доброты душевной — из корыстного интереса.

Пиво честно разделили пополам. Истван сразу оживился, расспрашивал о делах гарнизона, поинтересовался, наказали ли Авалона.

— А вам бы хотелось? — отхлебнув из кружки, нахмурилась я.

Зная Иствана, он первым бы в службу государственного контроля написал.

— Что ты! – замотал головой некромант. — Наоборот, совсем не хочу. Авалон — мужик толковый, а место у него — дерьмовое. Тут все места дерьмовые, Рената. Тебя такое же ждет, если не подсуетишься, — «обнадежил» он.

— Сами тогда что здесь делаете?

— Работаю я здесь, Рената, по государственной надобности. Куда послали, туда вприпрыжку и побежал. Частная практика — это хорошо, но постоянный доход — лучше.

— Джено вы другое говорили, — мстительно напомнила я откровения в лесу. — Мол, достало все, денег мало.

— Мало, — согласился Истван и попросил налить еще пива. — Теперь твоя очередь.

Подперев щеку ладонью, он смотрел на меня поверх кружки.

– Откровенность за откровенность. Тебя-то как сюда занесло? Умница, отличница – и тут Верешен.

—Так назначение же.

Пригляделась к собеседнику. Вроде, не пьян – и снова комплименты. Смех смехом, а придется следить, чтобы ослабленный ранениями и заражением крови Истван не перебрал. Мысленно прикинула, смогу ли при надобности отобрать у него кружку. Чутье подсказывало, что нет. Раскормила некроманта на свою голову! Ел он действительно много, при этом не полнел. Объяснял все энергетическим восстановлением, мол, на него все мои мясные блюда, супы и гарниры уходят.

— И? Места практики не распределяют по жребию, самые плохенькие достаются тем, от кого толку мало. Винс – тому яркий пример. Обормот редкостный! Ты – другое дело. Из идейных, тех, кто жаждут бескорыстно послужить родине.

— А что в этом плохого? – мигом ощетинилась я.

— Ничего, кроме того, что тебя используют и выбросят. Служить надо только за деньги, Рената, и никак иначе.

Сухо ответила:

— Учту.

Да, какой контраст с Эрно! Тот рвался приносить пользу, а Истван во всем искал выгоду.

— Ну так как ты здесь оказалась? Или я настолько ошеломил гнусностью своей натуры, что ты потеряла дар речи?

Истван явно подтрунивал: глаза задорно блестели.

— Говорю же: куда направили, туда и поехала.

Вдаваться в подробности не хотелось, но Истван настаивал, пришлось сознаться.

— Дожили! – закатил глаза Истван. – Мужики с бабами за должность секретаря дерутся.

— Вовсе не секретаря, а младшего преподавателя.

— Одна петрушка. Овчинка выделки не стоит. Далась тебе эта кафедра! Если сейчас палки в колеса вставляют, то что дальше будет?

— Ничего, выдержу. Я девушка крепкая.

— Да уж вижу. Ничего, ты такую диссертацию напишешь, что место на кафедре без всякого конкурса дадут, — подмигнул Истван и похлопал меня по предплечью. – Ты девчонка башковитая, пусть иногда такая дура! Хотя, признаю, самая умная из женщин, которые мне встречались.

— По-моему, вам хватит.

Потянулась за кружкой.

— Хм, а в нормальных условиях не так уж плохо.

— Что?

Если Истван хотел сбить меня с толку замечанием невпопад, у него это получилось. Про кружку я забыла, опустилась обратно на пятую точку.

— Грудь. – Истван взглядом указал на расстегнутую блузу. – Когда ты так наклоняешься, такой соблазнительный вид открывается. Может, по старой памяти?..

Второй раз за месяц ударила раненого. Ладно, просто дала пощечину. А он хохочет, через боль кривится, а смеется:

— Как же тебя легко спровоцировать! Или все-таки нравлюсь?

— Нет!

— Взаимно.

— Именно поэтому вы флиртуете?

— Глаза протри. И уши тоже прочисти. Беру назад свои слова о твоем уме. Вы с Вилмой – сестрицы по куриным мозгам.

И надо было именно в этот момент войти его невесте! Разумеется, она нашей близости не оценила. И пиво тоже не одобрила.

— Ты… Ты убить его хочешь?!

От возмущения Вилма перешла на писк. Рот подергивался, словно от нервного тика.

Застигнутая на месте преступления, торопливо слезла с кровати и под обжигающим взглядом Вилмы подняла кувшин.

— И, вообще, что ты тут делаешь? За чужой спиной счастье строишь?

— Мы вовсе не…

— Видела я все! Вертихвостка!

Молчала и стыдливо отводила глаза. А Истван… Ему как с гуся вода, ухмылялся, наслаждаясь представлением. Вмешался только, когда Вилма попыталась выставить меня взашей. Не только из спальни жениха – из дома.

— Я здесь хозяин и только мне решать, кому и где жить. И лишаться денег от управы по милости ревнивой бабы не желаю. Еще раз такое выкинешь, другую найду. Лучше извинись перед Ренатой и пива мне налей, в кувшине еще осталось.

— Тебе нельзя, Пишт, ты же знаешь, — с укором напомнила Вилма. – И ты ко мне несправедлив, все ругаешь.

— Говорю то, что заслужила.

Злобно зыркнув на меня, Вилма любовно поправила Иствану одеяло.

— Я так люблю тебя, Пишт. Делаю все, как целитель велел.

— Ага, как же! Он велел меня не волновать. Или об этом ты благополучно забыла? Как и извиниться?

Не желаю еще больше усугублять конфликт, юркнула за дверь, оставив парочку выяснять отношения. Прогуляюсь-ка я к Башне духов! Там справочник несмотренный, Эрно опять же. Заодно проветрюсь и решу, как выпутаться из щекотливой ситуации. Одно точно: больше никакого пива и еды для больного!

Глава 11

Чуть замедлила шаг, еще издали завидев Миклоса. Сначала хотела обойти стороной, юркнуть в проулок, но непривычно мрачный вид мага заставил подойти.

В голову полезли всякие нехорошие мысли. Он стоял в начале Переполошного переулка, неужели что-то случилось с Джено? Я была у него вчера — куратор медленно шел на поправку. Да, не балагурил, как Истван, даже сесть пока не мог, но в сознании, мог поддержать недолгий разговор. Неужели?.. Слышала, что такое бывает, ложная надежда перед концом.

— Что случилось?

Спросила, а сама косилась на знакомый дом. Кажется, из него вышла Ядвига. Так и есть, а с ней – какая-то незнакомая молодая женщина. Обе направлялись к нам.

— Да не молчи ты! С Джено?

Вцепившись в руку Миклоса, затрясла его за плечо.

— Не с ним – с Авалоном.

Миклос скинул мою ладонь и сухо поздоровался с Ядвигой:

— Госпожа Молнар?

А вот второй, ее спутнице, досталась легкая улыбка и комплимент:

— Ты с каждым днем хорошеешь, Илона!

— Да полно тебе! – хихикнула незнакомка.

Невысокая, с округлыми щечками, она напоминала солнышко. Во многом, из-за веснушек и копны рыжих волос, которые упорно не желали лежать ровно, вылезали из двух тугих кос. Одета скромно, как и все здесь, зато на пальце дорогое кольцо. Оно сразу бросалось в глаза. Еще и надето на безымянный палец… Не брачное – помолвочное. Ну, Миклос, ну и влетит же ему от жениха Илоны!

— Серьезно, я иногда завидую Тибору. Отхватить такое прелестное создание!

Илона смущенно захихикала, а Ядвига проворчала:

— Может, хватит уже лясы точить? Я на почту. Если надо чего, давай, нет – иди куда шел. И от Илоны отстань, нечего с пути истинного сбивать.

— Вы прямо как наставница в пансионе благородных девиц!

— А с вами иначе нельзя. Еще и хлыстом, для острастки. Пойдем!

Ядвига подтолкнула Илону в спину. Однако та предпочла остаться. И не из-за Миклоса – из-за меня.

Характерно, Ядвига со мной не поздоровалась. Обиделась? Так, вроде, я повода не давала. Или просто с кем-то поссорилась? Увы, Истван оказался прав, Ядвига Молнар оказалась крайне склочной особой. Тем удивительнее, что она завязала знакомство с невестой Тибора. Прежде мы не встречались, я только слышала о ней. Как оказалось, и она обо мне. Только вот источник сведений поразил.

— А вы, наверное, Рената? Вилма о вас рассказывала.

— Да, это я.

Представляю, какой портрет нарисовала подружка Иствана!

— Странно, что мы прежде не встречались.

— Илона, мы немного торопимся, — закашлялся Миклос, почувствовав, что беседа может затянуться.

Точно что-то серьезное, раз не воспользовался возможностью пофлиртовать. Или в присутствии другой девушки стеснялся?

— Да, конечно, — с пониманием кивнула Илона. – А вы, Рената, заходите на чашечку чая. Нам с Тибором будет приятно. Вот там мой дом.

Она указала через дорогу, на дом с синими ставнями. И попросила Миклоса:

— Уж попросите Тибора допоздна не сидеть, а то я волнуюсь.

Выходит, они живут вместе. Интересно, как познакомились, из какой семьи Илона? Никакой лавки в доме нет, значит, не торговка. Между тем дом добротный, основательный. Не удивлюсь, если отец Илоны служит в управе.

— Так что с Авалоном? – попрощавшись с новой знакомой и обещав навестить ее в скором времени, вернулась к прежней теме.

— Его в столицу вызывают. Сам, конечно, сглупил, написал правду: мол, объявился лич, двое магов при смерти, ты, Винс, инферн… Начальство с радостью на него всех собак повесило, а он, между прочим, Верешен от нашествия оборотней спас!

— Ну так надо что-то делать, нужно его защитить. Может, написать, что все обошлось?

— Пока письмо дойдет, старика сто раз под суд отдадут. Идем!

— Куда? – опешила я.

— К нашим. У нас нечто вроде совета. Я думал сначала к Джено сходить, но раз ты удачно подвернулась, к нему уж потом.

Собрались, как водится, в «Трех рыбах». Пришли все, кто мог ходить, даже Винс пристроился в уголке.

— Итак, теперь все в сборе, — кивнул Кристоф, когда я заняла место рядом с Наром. – Можем начинать. Или кого-то устраивает сложившаяся ситуация?

Он по очереди обвел нас взглядом. Интендант не походил на себя прежнего: прорезался командный голос, даже оделся иначе, строго. Живот ремнем подтянул, на белой рубашке — значок магической академии. А ведь при первой встрече я записала его в недоучки, назначила повелителем тюков с сеном! Рассуждала на тему презрения практиков к теоретикам и наступила на те же грабли. Кристоф Норка оказался шкатулкой с сюрпризом, пришло время, и он показал себя во всей красе.

— Кристоф, — выразил общее мнение Денес, — при всех разногласиях другого начальника нам не надо. Министерские крысы ничего не видят из окон кабинетов. Им бумажки подавай, вникать в суть дела они не желают. Формально виноват — понеси наказание. Сколько раз с ними по этому поводу воевал!

Вернувшийся с обхода Тибор — он даже не переоделся, сразу сюда — предложил описать свою версию событий и поручиться за Авалона.

— Уволят его — пусть и нас заодно. Именно так, ультиматум. Либо Авалон и честное расследование, либо пусть ищут новых магов. Ничего, проживем!

— Ты ведь жениться собирался, тебе деньги нужны, — напомнил Кристоф. – С Илоной бы посоветовался.

— Шут с ними, с деньгами! – отмахнулся Тибор. — Илона поймет.

— Ну тогда… Эй, любезный! – Кристоф щелчком пальцев привлек внимание хозяина. – Принеси-ка нам чернил и бумаги!

Поставить письменный прибор он попросил напротив меня:

— Вы больше всех знаете.

Старательно обходя скользкие моменты, описала поход в Гнилую гать. При всяком удобном случае подчеркивала заслуги Авалона. Мол, если бы не он, сгинули бы.

— Вот!

Протянула написанное Кристофу. Он пробежал глазами, одобрил:

— Мы люди предвзятые, а Ренате поверят. Выступите на комиссии, если вызовут?

— Разумеется.

Какой еще ответ я могла дать? Маги правы, неважно, с кем и когда Авалон ссорился, наша общая задача – отстоять его доброе имя.

Следующим взялся за перо Винс. Он дополнил мой рассказ описанием спасения пострадавших и зачистки Гати. Третье, коллективное письмо в поддержку начальника сочинили маги, завершив его предложенным Тибором ультиматумом. Под ним, не задумываясь, подписались все.

— Остались только Джено и Истван. – Кристоф убрал оба письма в карман. — Рената, заглянете к соседу?

Тихонько застонала:

— Ну почему я?!

Со стороны выглядело как капризы, на самом деле я не горела желанием вновь столкнуться с Вилмой. Хватит мне скандала из-за пива!

— Истван упрямый, но вы ему жизнь спасли, попросите, подпишет. Я возьму на себя Ядвигу и получу подпись Джено. На закате встречаемся здесь же.

Помолчав, Кристоф с опаской уточнил:

— Вы как, месяц без меня протянете?

— Сам поедешь? — догадался Денес.

— Так надежнее. Заодно лично поручусь — я Авалона сто лет знаю.

Пропустив по кружечке для успокоения нервов, разбрелись кто куда. Кристоф, на правах заместителя Авалона, на сегодня освободил нас от повседневных обязанностей.

По дороге домой мне представился случай узнать о таинственном прошлом интенданта. Со мной увязался Миклос, и, чтобы не слушать очередные слащавые комплименты, я попросила его рассказать о Кристофе. Мол, что у него за значок, почему Авалон именно его заместителем назначил. Выяснилось, что Кристоф бывший боевой маг. Много лет назад его контузило в горах во время Северной кампании. И что-то там внутри перемкнуло, лишило магию подпитки. Пришлось Кристофу распрощаться с былой специализацией и податься в командиры уборщиков.

— Подожди меня здесь!

Попросила Миклоса остаться за дверью, понимая, что вместе мы точно подписи Иствана не дождемся. Да и меня одну Вилма не желала пускать, заладила: жених спит, негоже его будить. Приготовилась к долгому препирательству, но Миклос решил проблему радикально: не церемонясь, оттолкнул Вилму и направился прямиком к спальне некроманта.

— Эй, Истван, твоя клуша нас не пускает! Или она теперь в доме хозяйка?

Вилма вспыхнула и влепила ему пощечину. Напрасно старалась:

— Ты все равно клуша, Вилма. Пусти уже, хватит дурить! Мне от твоего разлюбезного Пишта нужна всего одна крохотная подпись.

— Мы письмо в поддержку Авалона отправляем, — пояснила я и бочком протиснулась мимо Вилмы.

— Эй, кого там принесло?

Наша перебранка разбудила Иствана. Странный у него голос, будто охрипший. Неужели простыл? Лишь бы не после пива!

— Спи, Пишт, они уже уходят, — заверила жениха Вилма и с неожиданной для женщины силой вытолкала нас вон.

Подписали, нечего сказать! В сердцах напустилась на Миклоса. Зачем вошел, зачем хамил? Может, мне Вилма тоже не нравится, но я же пыталась быть вежливой.

— Достала меня эта дура! — пожаловался он. — Ее половина города ненавидит. А все из-за Иствана!

— Все-то у тебя вечно Истван виноват! Что он тебе-то сделал? Девушку отбил? Признавайся, Миклос, Вилма ведь до него с тобой гуляла?

Зная некроманта, ему доставило бы несказанное удовольствие утереть нос любому магу из Башни духов.

— Я Иствану проспорил в свое время, — неохотно признался Миклос. — Нехорошо проспорил, позорно. А Вилма… Да, я с ней спал. Ничего особенного. Сама пришла, между прочим.

Врал и не краснел! Знакомые нотки в голосе: обида и ущемленное самолюбие. Видимо, Вилма отказывалась признать Миклоса самым-самым. Точно так же говорил обо мне приятелям один из бывших: «Дура, ничего особенного». А ларчик просто открывался — в рот ему не заглядывала.

— Чаем напоишь? – Миклос сменил тему. – А то погода мерзкая, настроение — тоже.

Что есть, то есть, с каждой минутой все гаже.

— Но смотри, — занесла ногу на первую ступеньку лестницы, — только чаем, без всяких продолжений!

— А как же печенье? – Миклос состроил рожицу обиженного ребенка. – Я вприкуску чай пить люблю.

Ответить не успела: дверь в квартиру Иствана отворилась.

— Пущу только Ренату. А второму Пишт просил передать: еще раз дурой назовет, костей не досчитается.

Вилма злобно покосилась на Миклоса. Тот пожал плечами и протянул мне коллективное письмо. Шепнул:

— Ты с ним построже!

Состроила гримасу и под бдительным присмотром Вилмы переступила порог спальни Иствана. Укутанный с ног до головы некромант покоился сразу под двумя одеялами. Глаза у него покраснели, слезились — точно простыл.

— Он окно попросил открыть, — наябедничала Вилма, — и вот результат. Слабенький совсем!

— Завела шарманку! – закатил глаза Истван.

– Ну, — он кивнул мне, — что случилось? Комиссия какая-то?

Покачала головой и объяснила суть дела. Истван слушал внимательно, не перебивал, а в конце мрачно резюмировал:

— Дело — дрянь, жаль Авалона!

— То есть вы полагаете?..

— Я чиновников знаю. Те еще кровопийцы. Но что лапки не сложили – хорошо. Письмо вслух прочитай. Понравится, подпишу, нет – не взыщи. И тащи свои заготовки по нерожденным.

— Зачем? — не поняла я.

— Делать мне все равно нечего, возмещу расход продуктов на мою скромную персону. Поверь, — самодовольно ухмыльнулся Истван, — без некроманта ты правильное распределение потоков не опишешь.

Письмо в итоге он подписал и пожелал нам удачи, хотя сильно сомневался в успехе.

***

Кристоф отбыл в Сталиду вслед за Авалоном. Потянулись мучительные недели ожидания. Чтобы не изводить себя бесполезными мыслями, вызывалась исполнять часть работы Нара и Иствана. Зомби убивать я не умела, но с мелкой нечистью и духами справлялась неплохо.

Не забыла и о могиле Эрно, наведалась на кладбище, когда выдался свободный денек. Отыскала ее быстро: его похоронили на главной аллее. Скромно, безо всяких статуй. Очистив плиту от прошлогодней листвы, провела пальцем по скупым строкам: «Здесь покоится Благородный Эрно Триглав». Скончался шестнадцать лет назад в возрасте тридцати двух лет, спустя десять дней после дня рождения.

На пригорке у реки буйно разрослись весенники. Нарвала немного и украсила могилу, заодно прополола сорняки. За ней никто не ухаживал, даже сгнившую основу венка не убрали.

Отдав дань памяти мертвым, вспомнила о живых. Погожий солнечный день не сулил бед, поэтому без опаски отправилась на поиски очередных жертв науки. Вон те беспокойные захоронения идеально подойдут. Упырей в них нет, только злые духи.

Работа спорилась, записи в блокноте множились. Я и не заметила, как солнце начало клониться к закату. Пора сводить Эрно на кладбище. Пусть бедняга воссоединиться с телом или хотя бы на него посмотрит.

Интересно, если закопать записную книжку, Эрно упокоится? Или без ритуала не обойтись? Смерть насильственная, дурная…

В Башню духов пошла другой дорогой – через почтовую станцию. Дольше, но хотелось прогуляться, размять мышцы после длительной неподвижности.

Стоявшего спиной ко мне Авалона узнала сразу. Замедлила шаг, потом и вовсе остановилась, прислушиваясь. Он спрашивал о каком-то письме. Надо же, так быстро вернулся, всего за семнадцать дней управился! Это хорошо или плохо?

— О, госпожа Балош!

Почтальон приветливо помахал мне рукой. Прятаться дальше не имело смысла, пришлось подойди, поздороваться.

Почему Авалон на меня так смотрит, словно я провинилась?

— Рената, что вы там написали?!

А вот и ответ.

— Где Кристоф, что он повез в министерство? — нетерпеливо наседал Авалон. —Не лгите, будто не знаете!

Вопросы стремительно переросли в публичную порку. Давненько никто не заставлял меня краснеть! Но молчать я не собиралась, дала Авалону высказаться и упрямо заметила:

— Мы поступили по совести. Неужели лучше бы вас осудили?

Авалон будто сдулся. Плечи поникли, из голоса исчез металл, сменившись бесконечной усталостью.

— Я вас не за письмо ругаю, а за то, что о последствиях не думаете. Вам еще диссертацию защищать, а вы уже так прославились! Кристоф же…

Он вздохнул и покачал головой.

— Его инициативы да в мирную жизнь! Вы письмо-то читали, видели, какие выражения он употребил? Одни «злобные наветы» чего стоят!

Не припомню таких. То ли не заметила от волнения, то ли Кристоф потом первый лист, без подписей, переделал.

— А вы-то как?

Вдруг мы зря старались, вдруг гарнизон распустили, набрали новых ребят, некроманта… Истван меня закопает. В прямом смысле закопает, потому как не потерпит чужака на своей территории. Он и кладбище сроднились, что бы там некромант ни бурчал.

— Все хорошо, Рената.

Авалон по-отечески обнял меня, похлопал по плечу. От него пахло табаком, лошадиным потом и несвежей одеждой.

— Все хорошо, — повторил он. — Легко отделался: выговор и предупреждение. Но впредь, пожалуйста, никаких писем! Мне же вас, неразумных, потом от начальства спасать. Я-то старый, отправят в отставку, не расстроюсь, а у вас вся жизнь впереди. Не надо портить ее ссорами с министерскими.

— Я в чиновники не мечу, лгать и подставлять товарищей не собираюсь.

Отвернувшись, уставилась на глубокую лужу – выбоину от колес почтовой кареты.

— Рената, вы не так поняли! Я не призываю…

— Призываете. Вы хотели, чтобы я промолчала, предала вас ради успешной защиты кандидатской и теплого местечка на кафедре.

В груди стало тесно от сдерживаемых эмоций. Комок злости стоял в горле.

— Или вы хотели уйти в отставку? Так и сказали бы! А то мы… Кристоф…

Не договорив, махнула рукой и быстрым шагом направилась в сторону Яблоневой улицы. Не желаю возвращаться в башню. Не сейчас! И слушать очередную отповедь не желаю. Может, я была излишне резка, все же Авалон мой временный начальник, но любой на моем месте не смолчал бы.

Подумаешь, карьера! Люди и без нее прекрасно живут, главное – чистая совесть. В том же Олойске открыла бы магазинчик с артефактами, завела бы скромную практику. Даже без ученой степени на хлеб с водой хватило бы.

— Рената!

— Барышня, погодите!

Авалон и почтальон окрикнули меня почти одновременно. И если одного я проигнорировала, то ко второму отнеслась со всем вниманием – обернулась и подождала, пока догонит.

— Вы ведь с господином Кираем вместе живете?

Почтальон неловко теребил в руках картуз. Форменная бляха от времени потемнела, но номер 213 еще читался.

— Да, а что?

Растерянно уставилась на почтальона. Неужели Иствану кто-то пишет?

Авалон благоразумно держался в сторонке. Понял, что переусердствовал на ниве спасения моего будущего. Потом и вовсе ушел в противоположном мне направлении. Вот и славно, нам обоим нужно остыть.

— Письмецо ему не передадите?

Почтальон извлек из кармана помятый конверт. Адрес написан явно женским, витиеватым почерком. Сам конверт пах духами. Очень странно! Неужели, помимо Вилмы, Истван завел себе более статусную любовницу – письмо из столицы. Или это некая дама из его прошлого?

— Вы только осторожнее ему отдайте, — напутствовал почтальон и вытер вспотевшую лысину. – Я сам не рискую.

— Почему это?

— Бурно реагирует слишком. За прошлое письмецо чуть руку не сломал.

Рассмеялась:

— А меня, значит, не жалко?

— Вы барышня, он вам ничего не сделает.

Спорное утверждение, но рискну.

Забрала письмо, заодно спросила, нет ли чего для меня. Нет – так нет, хотя долгое молчание матушки настораживало. Неужели сестрица учудила что-то такое, что обо мне временно забыли?

Я надеялась застать Вилму у постели больного и передать письмо через нее, но бдительная невеста куда-то отлучилась. Дверь не заперла, так что я вошла. Постучалась в спальню соседа и, дождавшись отклика, вошла.

— Ну и духота!

Поздоровавшись, распахнула окно, чтобы проветрить.

– День погожий, теплый, я ненадолго открыла.

— А хоть бы и вовсе не закрывала, не сахарный, — буркнул Истван.

Он выглядел намного лучше, нежели в нашу последнюю встречу. Уже не кашлял, глаза опять же без красноты, не растекся по простыне, сидит. Здесь же, на постели, валялись разрозненные листы – мои записи вперемежку с соображениями Иствана.

— Вам письмо, — решила не тянуть, отдать сразу.

— Так и знал, просто прийти проведать не явишься. Ну, давай сюда!

— Вот!

С готовностью избавилась от конверта, предложила:

— Прочитать?

— Не надо.

Мельком глянув на адрес отравителя, Истван разорвал письмо на мелкие кусочки.

— Вы даже не?..

Удивленно покосилась на него и подобрала один из обрывков. Похож на уголок свадебного приглашения.

— Если интересно, можешь склеить, поехать вместо меня. Бывшая замуж выходит.

Только и смогла вымолвить:

— О!

— Это не она послала, тетка ее. Та еще…. Словом, одного поля ягоды.

Истван отвернулся к окну.

– И не поленилась же выяснить, в какую глушь забрался! Аранке-то плевать, без денег я ее не интересую, а этой поглумиться хотелось. Желчная старая дева!

Некромант в сердцах ударил кулаком по одеялу.

— Тогда лучше сжечь? – неуверенно предложила я и принялась собирать обрывки.

— Ну сожги.

— И почтальону скажу, чтобы больше от нее писем не носил.

— Она и не напишет. Говорю же, нафиг я им сдался, как только бросил…

Истван не договорил, насторожившись, сел и предупредил:

— Делай ноги: Вилма явилась. Опять скандал закатит! Скажешь правду, что письмо принесла, и сразу за дверь. А после шести возвращайся. Она как раз уйдет, о твоей кандидатской поболтаем. Только предупреждаю: слов у меня много, и не все тебе понравятся.