Башня

Глава 1

Предисловие:

Где-то далеко, на краю мироздания, стоит она, Башня. Кто воздвиг её? Боги? Демоны? Или же это злая шутка вселенной? Неизвестно. Когда она появилась? Неизвестно. Мы знаем только одно: существует эта башня очень и очень давно. И если судьба или проклятие занесло вас туда, то ни удача, ни сам Бог не поможет вам выйти из неё. Лишь башня решает, может ли человек покинуть её или он будет оставаться там вечно. На каждом из её бесконечных этажей, в начале пути, неизвестный оставил послание заблудшим душам, кто по несчастью судьбы оказался в ней:

1. Башня бесконечна.

2. Каждый этаж – ваш самый жуткий кошмар.

3. Ключ – единственный выход с этажа.

4. Ключ нельзя взять в руки.

5. Выход ждёт в конце этажа.

6. Король тебя слышит.

7. Страшись Короля, Кланяйся Королю, Молись на Короля.

Часть 1:

Матео выбежал из ворот особняка. Он не оглядывался назад и не реагировал на крики прислуг. Всего полчаса назад юноша полностью перечеркнул своё будущее, смешав с грязью отца. Но сейчас всё уже было неважно, план отступления был продуман досконально, и ничто не могло ему помешать.

На улице шёл холодный дождь, смывающий всю грязь с ночных улиц Лондона. Дорогой костюм совсем промок и выглядел скорее похожим на невнятный мешок, надетый на чучело. Тусклый свет фонарного столба слабо освещал тёмный переулок, по которому бежал Матео. Вдалеке стоял чёрный лимузин, в окне которого виднелось мрачное лицо шофёра, ожидавшего юношу: «Только добежать, только бы добежать до неё» – как мантру твердил беглец про себя. В голове тем временем проносились картинки одна за одной: тёмный силуэт отца, его ужасающая и зловещая улыбка и слова, что крутились вихрем в мозгу. Он хотел их спрятать в самой тёмной бездне, что только существует, но не мог. «Ты никогда не убежишь от своей крови!» – Что за старческий бред? Рука юноши с длинными белыми пальцами сжимала линейку со стёртыми от старости символами.

Вот до машины остаётся десять метров… Вдруг до его уха донёсся слабый хруст из-под ног, бежать стало сложнее. Матео бросил взгляд под ноги и увидел асфальт, покрывшийся снегом. Пять метров. Силуэты домов вокруг стали терять очертания, а зрение юноши всё мутнело. Два метра. Матео видел лишь чёрный силуэт лимузина – это был его единственный ориентир, всё остальное погрузилось во тьму. Его нога поднялась, чтобы переступить порог машины, но вдруг, не найдя опоры, провалилась в бездну, а вместе с ней и всё тело юноши. Сознание Матео к тому времени погасло, и он провалился в сон.

Часть 2:

Первое, что он почувствовал, придя в сознание, была не боль. Нет, она, конечно, была, но что-то перекрыло её, что-то более первородное, чем боль. Это был страх. Матео почувствовал его каждой частичкой своего тела, каждый сантиметр кожи покрылся мурашками, а внутри он будто опустел. Он чувствовал, что что-то склонилось над ним, что-то, что не вмещалось в понятие привычного сознания. Оно будто было не с этого мира, а с чужого, не похожего на нашу реальность с её логичными законами и правилами. Матео чувствовал холод, объявший его, и хотел кричать, срывая голос от ужаса, но не мог. Это продолжалось ещё несколько секунд, тянувшихся вечность, а затем страх пропал так же быстро и неожиданно, как и наступил, и на его смену пришла ужасная головная боль. Тело всё ещё колотило, словно по нему пускают разряд тока, кожа натянулась, а пот струился ледяным потоком. Сознание было затуманено, мозг, казалось, уже умирает, но вдруг резкая боль в руке вывела его из этого транса. Он распахнул глаза. Острый угол его зелёной линейки впился в кожу.

Юноша резко приподнялся и перелёг на бок. Лэндстоун пытался понять причину того необъяснимого страха, но у него не выходило сосредоточиться – «Голова раскалывается…» Боль разрывала виски и мешала о чём-либо думать, казалось, его голову разрывают на тысячу кусков. Тут он почувствовал что-то мокрое под собой – это был снег вперемешку с холодной землёй и мелким гравием.

«Снег?» – сознание всё ещё было затуманено, казалось, он только проснулся от кошмара. Глаза его тем временем наконец смогли сфокусироваться, и он смог разглядеть место, где оказался. Каменные джунгли Лондона исчезли, не осталось и следа от тех ржавых фонарей и кирпичной кладки улиц. Перед глазами Матео предстал заснеженный лес. Огромные ели устремлялись в ночное небо. Стволы их были кривыми, как чьи-то костлявые руки. Всё было погребено в белоснежном снегу, отражавшем свет луны, которая огромным круглым диском нависала над лесом. Звёзд не было совсем, лишь луна, будто нарисованная ребёнком, затмевала собой небосвод. Матео задержал свой взгляд на ней и замер. На секунду ему причудилось, будто она смотрела на него и улыбалась. Улыбалась широкой улыбкой с острыми зубами, а её издевательский взгляд будто насмехался над ним. Или это была лишь иллюзия, созданная его напуганным воображением? Он так и не понял.

Несмотря на обилие снега, юноша совершенно не ощущал холода, лишь лёгкое покалывание кожи. В носу стоял ароматный, сладковатый запах хвои, успокаивавший его взбудораженное сознание.

Он сел. Мысли были обрывочны и сменялись одна другой без какого-либо смысла. «Как много снега… Где я… Это не Лондон… Луна…» Вдруг всё внутри покрылось холодом, а в мозгу всплыла последняя мысль: «Что это был за кошмар?» – мурашки пробежали по коже. Сделав усилие, Матео отогнал эту мысль и, просидев так ещё около пяти минут, выдохнул и аккуратно поднялся на ноги, которые всё ещё дрожали.

«Тут слишком тепло для такого места…» – пронеслось у него в голове. Сознание прояснялось всё больше, и вместе с ним в голову приходило всё больше мыслей о том, как он оказался здесь. Матео перебирал в памяти последнее, что помнил, но зацепок не было. Постояв так на месте, он решил временно оставить размышления и осмотреться. Сзади Матео не было леса или заснеженной поляны. Над ним возвышалась огромная стена – на первый взгляд, она была явно выше двухсот, нет, четырёхсот метров. Он на пару секунд впал в ступор. Лэндстоуну, вследствие своего положения, представлялось смотреть на огромные старинные башни, но такую конструкцию он видел впервые. Стена на вид была старая, состояла она из серых кирпичей огромного размера, все заросших зеленью и каким-то мхом. Он медленно подошёл к ней – «Боже, мне это либо снится, либо я очень далеко от Англии…» Матео подошёл вплотную, и тут его глаза зацепились за надпись, что была выгравирована: «Пред тобой лес, где свет утонул во тьме воспоминаний. Будь готов проститься с ними.»

«Воспоминания…» – голова Матео вдруг закружилась, и он сел на снег, облокотившись спиной о стену. Он никак не мог вспомнить, как оказался в этом странном месте, а как выбраться отсюда – не имел ни малейшего понятия. А голод давал о себе знать. Руки юноши начали подрагивать. Голова Матео опускалась всё ниже, а лёгкое покалывание кожи становилось сильнее и сильнее. «Похоже, здесь я и умру… В чёртовой глуши, и никто меня даже хоронить не станет… Чтобы сделал отец? Нет!»

Вдруг его передёрнуло. Глаза юноши заметили тропинку, кем-то протоптанную среди деревьев. «Неужели здесь кто-то ходил?» – крошка надежды поселилась в нём, и Матео медленно встал, направившись к ней. Он не обратил внимания на то, что тропа была совершенно чистой, несмотря на снегопад, ему было всё равно. Он шёл и шёл по ней вглубь леса, а кривые стволы не заканчивались, их становилось всё больше.

Усталость Матео, перемешанная со страхом, всё больше давала о себе знать. Он уже еле передвигал ноги, проклиная это место, как вдруг ему в рот из ниоткуда залетел ком снега. «Проклятье…» – он выплюнул снег изо рта и тут же увернулся от второго кома. «Да что происходит?» – снег из-под ног начал лететь вверх, всё то, что выпало за два часа, пока он шёл по тропинке, перемешиваясь с огромной скоростью, летело в ночное небо. Поднялся сильный ветер, а затем началась целая метель, бившая в глаза острыми льдинками.

«О, прекрасно, что может быть лучше?» – ноги юноши подкашивались от усталости, а всё его тело резали кусочки льда, что с бешеной скоростью летели прямо на него. Очертания тропинки начали пропадать, а Матео всё шёл, дрожа от боли и страха, подступавшего всё ближе к сердцу. «Ничего, метель должна скоро закончиться, ветер утихнет и снег уляжется. Главное – ни на кого не наткнуться…» – стоило этой мысли промелькнуть в его голове, как пронзительный вой разрезал ночной лес. Матео замер. Челюсть задрожала. В нескольких десятках метров от него показались чёрные силуэты. Это были не волки – слишком большие и слишком человечные. Им больше подошло бы слово «гончие».

Матео взвыл от страха, захватившего всё его тело. Он ринулся бежать, не видя куда, лишь бы подальше от этих адских существ. Он не оглядывался, но знал – они бегут за ним, очень быстро бегут, вот уже совсем близко. Очень близко! Линейка выпала из его кармана, он споткнулся об корень и кубарем покатился по снегу – удар ногой. Боль. Плевать! Матео быстро встал и, хромая, бежал дальше, слёзы подступили к глазам, а хриплый крик раздался посреди шума метели, но никто его не услышал. Он всё чётче ощущал горячее дыхание огромного существа в спину, остальные, похоже, отстали – не считали нужным помогать в съедении такой мелкой сошки. Вдруг резкий удар, он снова на земле, а над ним склонилось оно… Бесформенное, шерстяное, огромное нечто, горячее дыхание билось в его лицо, и вот огромные зубы уже в сантиметре от кожи. «Это конец?» – последняя мысль, что посетила светлую голову учёного перед тем, как пролилась кровь…

Но кровь была не его. Он даже не успел закрыть глаза, как кусок морды существа упал на его жилет. Гончая взвыла от боли и прыгнула вперёд, но тут же с грохотом упала на землю от чьего-то удара. Юноша вскочил и обернулся – сзади стоял мужчина в коричневой куртке, молниеносным движением перерезавший глотку адскому созданию и теперь возвышавшийся над его трупом. Он бросил презрительный взгляд на Матео и резко вскочил, одним прыжком оказавшись рядом с Лэндстоуном.

Он быстрым движением рванул юношу за шиворот и тем самым спас от прыжка второй твари, что догнала своего вожака и теперь жаждала съесть убийц своего сородича. «За мной стой, если не хочешь, чтоб сожрали» – бросил мужчина за спину и рывком сократив расстояние с гончей, полоснул ножом ей прямо по артерии. Тварь взвыла и кинулась на него. Но он, увернувшись, схватил её шею руками, будто в капкан, и, стиснув так, что раздался противный хруст, отпустил. Клык гончей смог задеть губу мужчины, оставив там рваную рану. С глухим шумом огромная туша упала на землю, пару раз дёрнувшись. Незнакомец, тяжело дыша, возвышался над ней, а с его зазубренного ножа медленно капала кровь гончей. Неизвестный, казалось, не заметил своей раны и наклонился над трупом. Матео робко подошёл к нему. «Вы в порядке?» – он не ответил.

Метель тем временем утихла, а остальная стая гончих, похоже, скрылась. И Матео вместе с его спасителем остались одни. «Вы в порядке?» – переспросил юноша, в то же время пытаясь оценить, насколько быстро надо будет бежать в случае чего, но уже от него. «Ну, чё ты заладил, живой, как видишь» – неизвестный закончил возиться с трупом и спокойно поднялся, повернувшись к Матео. Тут Лэндстоун наконец-то смог рассмотреть своего спасителя. Высокий, в помятой кожаной куртке с парой закладок, чёрной майке под ней, которая была словно на размер меньше, чем надо. Юноша приподнял глаза, чтобы рассмотреть лицо неизвестного, но тут же отвёл их – взгляд абсолютно чёрных глаз, выглядывающих из-под тяжёлых век, он выдержать не сумел. Тем временем неизвестный, не придав особого значения разглядываниям со стороны Матео, прошёл мимо него, закинув на плечо мешок с вырезанным мясом гончей. «Бывай, пацан, смотри не сдохни» – бросил он через плечо, направляясь в чащу. Матео спохватился: «Стойте, кто вы такой? Где я? Что вообще происходит?»

Но неизвестный не ответил и даже не остановился. Юноша в отчаянии рванул за ним. «Да стойте, чёрт бы вас побрал!» Матео чуть было не схватил его за плечо, но тут, потеряв равновесие, упал на землю. То место, где должен был быть незнакомец, пустовало – он легко увернулся от руки Лэндстоуна и теперь спокойно склонился над ним, всё же остановившись. «Слушай, пацан, я сам ни черта не знаю. Просто пытаюсь не сдохнуть в этой дыре и тебе того же желаю. Удачи» – он снова начал было подниматься, но тут Матео схватил его за край куртки. «Стойте, прошу, помогите мне! Я пригожусь, увидите, мне нельзя здесь оставаться, это какая-то ошибка!» «Пригодишься?» – он мрачно улыбнулся. – «Мне не нужен лишний балласт, пацан. Пока ты не покажешь мне дорогу с этой опушки, ты для меня бесполезен.» «Дорога!» – в сознании Матео мелькнула спасительная мысль, он вспомнил заснеженную тропинку, и пусть он не был уверен, что она куда-то приведёт, но сейчас это был единственный аргумент, что мог бы помочь ему. «Я… я знаю дорогу, она ведёт к выходу! Точно, я клянусь!» Лицо неизвестного на мгновение поменялось, но затем снова приняло обычный вид. «Да кому ты чешешь, знал бы ты дорогу до выхода – не пришлось бы мне тебя из зубов тех псин вынимать.» «Я клянусь!» – наметанный глаз Матео заметил секундное колебание в лице мужчины. «Я нашёл этот путь, но на меня напали. Он должен вести к поселению или к людям, я гарантирую.» Мужчина молчал несколько минут, а затем выдернул куртку из руки Матео. Встал, отряхнулся и бросил: «Пойму, что соврал – убью.»

Юноша вздрогнул. «Прекрасно, он псих. О боги, он ведь не шутит». Матео ещё раз взглянул на своего спасителя – тот спокойно оттирал свой нож от крови. На секунду он представил, что на этом ноже будет его кровь, и сглотнул. «Давай, ну же! Выхода нету» – пронеслось у него в голове. Ещё несколько секунд он лежал на снежном ковре, а затем постепенно поднялся и оттряхнул жилет, весь запачканный в снегу. «Ну и куда нам идти, пацан?» – угрюмо спросил незнакомец. «Конечно, да!» – Матео спохватился и стал искать глазами тропу, по которой он шёл несколько часов назад. Но вокруг были лишь чёрные стволы деревьев да тонны снега, покрывавшего землю. «Нам определённо туда!» – весело продекламировал юноша, указав в противоположную сторону, пытаясь скрыть своё беспокойство.

«Уверен?»

«Определённо!» – Матео улыбнулся своей белоснежной улыбкой и двинулся в ту сторону. Мужчина, немного помявшись и пожав плечами, двинулся вслед за ним. Неопытный человек, глядя на ту уверенность в глазах, что была у юного Лэндстоуна, никогда бы не смог сказать, что он нагло лжёт. Но что за человек был этот мрачный убийца, Матео сказать не мог, оставалось лишь надеяться, что он не разорвёт ему глотку, прознав про его обман. «Боже, куда она пропала, я точно бежал оттуда?» Юноша шёл впереди, старательно пытаясь вспомнить маршрут, по которому он бежал. Незнакомец двигался бесшумно, казалось, под ним даже снег не хрустел. Матео время от времени оглядывался назад, проверяя, идёт ли он всё ещё за ним. «Прошу прощения, но не могли бы вы назвать своё имя?» – робко спросил Матео, решив нарушить эту тишину. «Курт» – бросил спаситель. Как зовут Матео, незнакомец узнать не пожелал.

«Прошу прощения, Курт, могу ли я узнать, как вы здесь оказались?» – продолжил Лэндстоун, обернувшись к мужчине.

«Да чёрт его знает…» – протянул задумчиво Курт. – «Я очнулся уже в этом лесу.»

Они снова замолчали, продолжая идти. Снег всё падал, заметая следы, которые путники оставили секунду назад. Они шли, огибая угольные стволы деревьев, устремляющихся в небо, проходя мимо странных растений, которых юноша никогда не видел прежде. Они напоминали собой тех мухоловок с обложки ботанического учебника, но были в десятки раз крупнее. Матео всё продолжал искать глазами хоть какой-то намёк на ту тропинку, как вдруг вскрикнул от радости. «Вот она, слава богам!» – юноша бросился на землю и припал к ней. Курт в замешательстве остановился. «Слышь, пацан, ты чё окончательно сбрендил?»

«Я нашёл её!» – Матео поднялся на ноги и радостно повернулся к Курту. «Это она, моя линейка!» Матео прижимал к груди стальную линейку с ржавыми пометками, будто это был новорождённый ребёнок. Но мужчина не разделил радости Лэндстоуна, лишь тяжело вздохнул и пробубнил что-то про идиота и балласт, но Матео не придал этому значения. «Господин Курт» – продекламировал он звонким голосом – «Можете не волноваться, мы на правильном пути!»

«Ещё бы, если бы было иначе, я бы давно пустил тебе кишки» – бросил мужчина, и радость Матео как рукой сняло. В голове юноши снова всплыл нож в крови и лёгкость, с которой Курт задушил того монстра. «Точно, вы правы» – с натянутой улыбкой выдавил Лэндстоун и, отвернувшись, снова устремился в том же направлении.

Тропинка, по которой они шли, постоянно петляла, заворачивая за огромные деревья, резко обрывалась и вновь продолжалась через несколько метров. И чем дольше они шли по ней, тем явнее в мозгу Лэндстоуна формировалась картина, где Курт в гневе пускает ему кишки. Он уже начал думать, что будет, если он ошибся и она приведёт их в тупик, что сказать этому варвару, чтобы избежать расправы.

Но тут из глубины раздумий его вырвал шёпот, доносившийся из чащи леса. Сначала он был неразборчив, и юноша принимал его за шорох листьев, но постепенно он начал принимать форму, и стали различимы отдельные слова. «Сынок… Матео, я здесь…» Лэндстоун резко обернулся и уставился в сторону, откуда доносились слова. «Этот голос» – он был очень знаком Матео. «Отец!?» Юноша обернулся на Курта, который смотрел в ту же сторону. Его каменное спокойствие пропало, а по лицу струился пот. «Неужели он тоже его слышит? Нет… Он слышит что-то другое…»

«Господин Курт!» – крикнул Матео.

«Пацан, стой здесь. Я быстро» – мужчина не обратил внимания на крик Матео. Отдав приказ, он метнулся в чащу, оставив Лэндстоуна одного.

«Чёрт, не может быть. Это место, здесь не может быть отца. Это невозможно. Но я слышал его голос… В этом лесу абсурдная флора и фауна, и будто всё это хочет нас убить. Если это снова ловушка? Животные, которые изображают голоса людей… Точно! Курта могут убить!»

Матео хотел было рвануть в глубь леса, за Куртом, но вдруг замер. «А если это и к лучшему? Он же сумасшедший… Угрожал убить меня. Не будет ли лучше, если я оставлю его там? Пусть поплатится…» Но, помешкав секунду, он отогнал эти мысли: «Господи, нет! Я превращаюсь в отца…» Его улыбка вновь всплыла в его мозгу. «О, Боги!» Он закричал и метнулся в чащу, вслед за Куртом.

Матео бежал, прорываясь сквозь заросли всевозможных растений, его ноги тонули в снегу, но он всё бежал. «Господин Курт! Стойте! Это ловушка!» – кричал юноша, срывая глотку. Вдруг он резко остановился. Его спаситель лежал на снегу, распластавшись во весь свой рост. К телу Курта присосалось десятки толстых стеблей растений. Они сокращались, будто выкачивая из него кровь. Толстые, тёмно-зелёные стебли шли от огромного цветка, выглядывающего из-под снега, укрытого тенью деревьев.

Матео в страхе отступил назад. В горле застрял ком, а тело задрожало от ужаса. «О господи…» – его руки дрожали, он не мог сдвинуться с места. Тут снег снова начал подниматься с земли, формируя метель, как тогда, когда на него напали гончие.

Снежный ком, ударивший ему в затылок, вывел Матео из транса, и тот в панике спохватился и метнулся к Курту. Он попытался сорвать с него стебли, но те лишь ещё сильнее впились в плоть мужчины. «Что делать… что делать…» Матео в панике выхватил нож из-за пояса Курта и начал срезать стебли, но те сразу же вырастали вновь. На месте одного вырастало сразу два, и они всё сильнее и сильнее впивались в тело воина.

Лэндстоун напрочь взмок, орудуя ножом, его дыхание сбилось, а руки стали свинцовыми. «Нет… Но что же делать?!» Стебли тем временем всё прибавлялись. Тут Матео бросился на глаза тот цветок, что он не заметил с самого начала. «Точно, он!» – он ринулся к бутону и с размаху воткнул в него нож Курта. Бутон был очень вязким, но идеально заточенный нож пронзил его без усилий.

Из бутона начала вытекать синяя жидкость, он становился всё меньше и меньше, пока не стал размером с кулак. Матео подбежал к Курту. Стебли отсохли и больше не представляли угрозы. Лэндстоун не без усилий сорвал их с тела мужчины.

Курт вдруг начал кашлять и тяжело сел. Он ошеломлённо взглянул на Матео, затем на мёртвые стебли. Ошеломление на его лице сменилось на горечь. Резким движением он выхватил нож из рук Лэндстоуна, затем встал, всё ещё покачиваясь, и направился в сторону тропинки, с которой они сошли. «Спасибо, пацан, должен буду» – процедил он из-за спины, не останавливаясь. Матео выдохнул, поднялся с колен и неспешно пошёл за ним.

Казалось, конец тропы близко. Деревья начали редеть, а уровень снега становился всё меньше, как в начале пути. На этот раз впереди шёл Курт. Его сгорбленный силуэт всё ещё внушал страх, но теперь Матео казалось, что они смогут найти общий язык. Юноша взглянул на небо. «Странно, судя по времени, которое я здесь нахожусь, уже должно было светать. Неужели в этом месте даже сутки нормально идти не могут? И всё же, у меня не было времени поразмыслить, где же я оказался. Может, это долгий сон, а я попал в кому? Но почему же тут тогда всё так реалистично? А может?» – он слабо улыбнулся. Впервые за то время, как находился в лесу: «Моя теория всё же правдива, и это не наша реальность?»

«Чего лыбишься, пацан?» – Матео спохватился, на него, повернувшись, угрюмо глядел Курт. – «Или ты представил, как я тебе кишки сейчас выпускать буду?»

«Простите?» – спросил Матео в замешательстве, посмотрел на Курта, затем перевел взгляд на землю и замер. Тропа закончилась. Он поднял голову и обомлел. Перед ними возвышалась огромная стена, такая же, как та, когда он проснулся в лесу. Каменный массив, весь покрытый мхом, нависал над ними, будто отрезая путь дальше. Учёный медленно отступил от Курта. Его мозг лихорадочно работал, думая, что можно сказать. «Понимаете, я имел в виду что…» Курт пропал. На месте, где он только что стоял, было пусто. В углу шеи Матео почувствовал сильный укол. Это был нож. Краем глаза он заметил красную струйку, что медленно спустилась на шею, а затем перешла на ключицу. Курт стоял сбоку, сжимая своё оружие. «Пацан, я мог бы сейчас вспороть тебе артерию на шее» – голос Курта был глухой, но злости в нём не было. – «Считай, что я сейчас вернул долг». Он медленно провёл тупой стороной ножа по шее Лэндстоуна, а затем молниеносно спрятал его обратно. «Но врать мне больше не стоит» – закончил он.

Матео тяжело выдохнул и закашлял. Его колени всё ещё дрожали. «Господин Курт, я просто не хотел оставаться один в этом жутком месте» – прошептал он.

«Знаешь, ты первый человек, которого я здесь встретил» – вдруг сказал мужчина. – «Я знал, что ты лжёшь, но ты интересный пацан». Матео удивлённо посмотрел на своего спутника. «Спасибо…» – робко сказал юноша, не зная, как реагировать на похвалу от того, кто только что грозился убить его. «Только дрожишь как баба» – подытожил Курт и криво улыбнулся.

Юноша ошарашенно посмотрел на Курта и едва открыл рот, чтобы что-то сказать, как в него снова влетел ком снега. «Почему всегда я?!» – Матео возмущённо вскрикнул, как вдруг осёкся. Его глаз заметил полустёртую надпись на стене: «Пред тобой лес, где свет утонул во тьме воспоминаний. Будь готов проститься с ними.»

«Нет…» – Матео упал на колени. В его мозгу отчётливо всплыла эта надпись и место, где он впервые её увидел. «Не может быть…» – он схватился за волосы.

«Пацан, чё истеришь?» – Курт удивлённо смотрел на Матео.

«Это место…» – Матео говорил глухо, его голос еле прорывался сквозь гортань – «Я пришёл отсюда…»

Курт хмуро перевел взгляд с юноши на стену. «Вот как» – пробубнил он и подошёл к надписи. – «Ну и бредятина» – проговорил он и сел рядом с Матео. – «Лес, воспоминания – ересь чистой воды». Матео не реагировал. Он сидел на коленях, опустив голову. «Я столько прошёл, чтобы вернуться сюда» – шептал он про себя. – «Это всё… Ай!» Курт дал Лэндстоуну крепкую затрещину. «Не ныть, солдат!» – рявкнул он. Матео отдёрнулся от Курта, приходя в себя. «Мне ноющий балласт не нужен, поэтому заканчивай сопли разводить» – закончил мужчина и сел, облокотившись на стену. Матео потёр затылок и сел рядом. «Да…» – виновато начал он и ,глубоко выдохнув, взял свою линейку. Юноша начертил на снегу бублик. – «Это наша тропа. Она имеет форму тора…»

«Чего нахрен?» – прервал его Курт.

Матео вздохнул: «Ну, бублика…»

«Так бы и сказал сразу. Профессор нашёлся» – хмыкнул мужчина.

«Тропа имеет форму то… бублика» – продолжил Матео. – «Следовательно, выход расположен либо по длине окружности стены, либо в центре леса.»

«Жаль тебя разочаровывать, пацан, но в центре этой глуши нету ни черта, я её облазил вдоль и поперёк.»

Матео задумался. «Быть может, он непостоянен. Выход может возникать при определённых условиях, это место полно аномалий. Всё это время метель на этом уровне возникала через определённые временные интервалы, когда эти чёртовы хлопья снега попадали в меня. Возможно ли, что во время этой метели и появляется выход?» – юноша вопросительно посмотрел на Курта. Тот в свою очередь неморгающим взглядом глядел перед собой. – «Знаешь, пацан, если твоя теория верна, нам стоит поторопиться».

В лесу начиналась метель.

Часть 3:

Они поднялись. Тонны снега взмывали ввысь, к тёмному небу, потоки ветра играли ими будто пушинками, а видимость постепенно снижалась.

«Курт, вы можете взобраться на одно из деревьев?»

«Зачем?» – Курт вопросительно посмотрел на Матео.

«Они огромны, сверху вы можете увидеть, что в центре этого леса. Только быстро, здесь видимость всё хуже и хуже!»

«Ишь раскомандовался» – проворчал Курт, но всё же согласился и, ловко выхватив блестящий нож, одним движением оказался возле огромного ствола.

Первая ветка находилась на высоте почти пяти метров. Мужчина, прыгнув, вонзил свой нож в кору древа, затем, оттолкнувшись от него и вырвав нож из дерева, схватился одной рукой за ветку и, будто обезьяна, перескочил на другую. Таким темпом он через пятнадцать секунд забрался почти на самую верхушку. Матео снизу видел лишь его силуэт, надеясь, что Курт своими нечеловеческими глазами что-то разглядит. Тут с верхушки донёсся оглушительный рев: «Пацан! Есть!» Курт спустился ещё быстрее, чем поднялся, и, отряхнувшись, бросил: «Хижина, ближе к центру, я поведу».

Матео засиял. «Пре…» Но не успел он закончить, как Курт, рванув его за шиворот, потащил за собой. Он бежал будто дикий зверь, учёный еле поспевал за ним. В его глазах смешалось всё: лес, растения, снег – лишь чёрный и массивный силуэт напарника служил для него ориентиром.

Они бежали около двадцати минут, за это время метель ещё сильнее усилилась. Тут показалась она. То, что обозвал хижиной Курт, было небольшим деревянным домиком. Он стоял в тени огромного дерева, весь покрытый снегом. «Вот оно» – пронеслось в голове Матео. Они подошли к двери.

Курт резко замахнулся ногой. «Стойте!» – было крикнул Матео, но не успел учёный закончить, как дверь встретилась с летящей ногой мужчины. Несмотря на то, что удар явно был ужасно сильным, ни скрипа, ни даже хлопка не последовало. Дверь спокойно отворилась.

«Вы что творите?!» – Матео дрожал от возмущения. – «А если там, если там опять монстры!»

«Эх, думал хоть с петель снесу» – с разочарованием сказал Курт, полностью проигнорировав крики юноши.

«Вот же варвар. Никакой осторожности» – буркнул учёный.

«Чё ты там бормочешь, профессор? Варвар твою шкуру спас, если б не он, те псины сейчас твоими костями в нарды поигрывали» – съязвил солдат.

Лэндстоун обиженно промолчал: он не ожидал, что у человека может быть такой острый слух, да и противопоставить ему на замечание Курта было нечего, а бессмысленный спор с этим упрямым кабаном вряд ли бы к чему-то привёл.

Курт проскользнул внутрь первым, с неожиданной для его габаритов лёгкостью, будто поток ветра, он пролетел сквозь дверной проём. За ним маленькими шажками робко следовал Матео, выглядывая из-за широкой спины. Хижина внутри оказалась гораздо просторнее, чем снаружи, что, впрочем, не удивило героев. Внутри стоял сладковатый запах дерева, было тепло, хотя ни печи, ни другого источника тепла здесь явно не наблюдалось. К облегчению Матео ни зубастых гончих, ни жутких цветов их не поджидало.

Курт почесал затылок:

«Эээх» – разочарованно протянул он, расслабляя напруженные мышцы – «По сравнению с тем дерьмом снаружи здесь так… обычно, как будто дома оказался, правда, кажется, что что-то всё равно не так, только не пойму что».

«Мебель. Здесь совсем её нету» – зрачки Матео сузились, он вышел из-за спины товарища и подошёл к деревянной стене, положив руку на доски.

«Чёрт, и правда, даже стола нет» – Курт начал спокойно мерить бесшумными шагами деревянный пол. – «Да и пожрать вряд ли есть чего» – заметил он, пытаясь найти хоть что-то, что представляло бы интерес. В данный момент интерес для него представляло «пожрать». Матео тем временем старательно ощупывал свою стену, пытаясь найти тайный рычаг или что-то в этом роде.

– Слышь, профессор, если ты опять нас завёл невесть куда и это не выход, то лучше сразу начинай убегать, а то догоню ведь.

– Не бойтесь, я уверен где-то на девяносто четыре процента, что выход именно здесь, и, пожалуйста, можете не угрожать мне больше…

Тут его взгляд привлекла надпись на стене. На одном из брёвен этого домика были выцарапаны слова, заинтересовавшие учёного:

1. Башня бесконечна.

2. Каждый этаж – ваш самый жуткий кошмар.

3. Ключ – единственный выход с этажа.

4. Ключ нельзя взять в руки.

5. Выход ждёт в конце этажа.

6. Король тебя слышит.

7. Страшись Короля, Кланяйся Королю, Молись на Короля.

«Курт!» – вскликнул Матео. – «Подойдите сюда, срочно». Курт легко вскочил и подошёл к юноше. Он быстро прошёлся взглядом по словам и хмыкнул: «Ну и херня. Какой придурок поверит, что в какой-то башне может быть такое».

«А то, что тут цветы из людей кровь сосут, вас не смущает?» – заметил Матео. Курт тяжело вздохнул. «Башня, да хоть сарай – мне насрать. Я выберусь отсюда и неважно как».

«А ты, пацан» – продолжил он – «вместо того чтобы читать всякий бред, лучше выход ищи».

Курт отошёл и начал изучать какую-то щель на полу, а Матео всё ещё смотрел на надписи. «Для выхода нужен ключ, хм».

Он осёкся. Бросив случайный взгляд на окно, Матео увидел, что снаружи метель начинала стихать, а хижина будто начинала бледнеть.

«Оно начинается, она может исчезнуть!» – пальцы учёного начали дрожать, а желудок опускался всё ближе к пяткам. – «Только не это, ну же, соберись» – лихорадочно думал он. – «Ты единственный, кто здесь хоть что-то соображает».

Лэндстоун бросил отчаянный взгляд на Курта в надежде на то, что тот наконец-то занялся делом.

Тот в свою очередь сидел на корточках и с невероятно задумчивым видом рассматривал какую-то щель в полу.

Глаза Матео начали краснеть: «Послушайте, мистер солдат!» – его голос начал срываться на фальцет – «Я, конечно, понимаю, что в вашей пирамиде потребностей еда стоит выше собственной жизни, но не могли бы вы мне помочь найти чёртов выход!»

Но Курт никак не отреагировал, он невероятно пристально смотрел на ту щель своим кошачьим взглядом, подковыривая её пальцем, и вдруг спокойно сказал:

«Слышь, пацан, а у тебя была когда-нибудь дача?»

«Что? Нет! Почему ты вообще спрашиваешь?!» Матео сам того не замечая, перешёл на «ты», а фальцет учёного постепенно начинал походить на крик. Он уже не щупал стену, он быстро направлялся к Курту, чтобы наконец выяснить, что его там так заинтересовало.

«Знаешь, пацан…» – продолжал тот, его голос, отдававший лёгкой хрипотцой, звучал совершенно спокойно, – «была у меня дача, и бабка там в подвале постоянно соленья всякие хранила, огурчики там малосольные, помидорки…»

Деревянные стены тем временем всё сильнее теряли свои очертания, становясь всё бледнее и бледнее, будто растворяясь в воздухе. Через них уже виднелись силуэты титанических деревьев, тонны жутко холодного снега и блестящий, мертвенно бледный диск луны, показавшийся Матео таким нереалистично огромным. А снаружи стал слышен отдалённый, пронзительный вой гончих, раздирающий ножом ночную тишину. Услышав его, у Матео от воспоминаний внутри всё заледенело.

«О господи! Курт, хижина сейчас исчезнет, а нас съедят эти монстры! Их там целая тьма, Курт! Что нам делать, какие ещё соленья, какая бабушка!» Матео всё больше поддавался панике, он уже представлял, как их кости будут обгладывать те жуткие собаки аномальных размеров, а потом… Но Матео не успел придумать, что будет потом, его отвлёк неожиданный крик Курта: «Да, вот она родимая!» – и мир перевернулся. Он почувствовал, как сильная рука, вцепившись ему за шиворот, потянула его за собой. Пол ушёл из-под ног, а на месте, где только секунду назад были лишь деревянные доски, вдруг образовалось отверстие, скрывавшееся всё это время под деревянным люком. В это отверстие и прыгнул солдат, утягивая учёного за собой. Спустя мгновение после того, как макушка Матео скрылась во тьме, деревянный дом растворился окончательно, оставив после себя лишь лёгкий след на снегу.

Спрыгнув в погреб, если его можно было так назвать, парочка увидела перед собой удивительную картину. Если быть честным, то погребом это место не являлось от слова совсем, хотя определить, чем оно было, – это ещё та задача. Под деревянным люком всё это время скрывалась цветущая поляна, которая, казалось, могла бы служить иллюстрацией для какой-нибудь детской сказки. Всевозможные виды цветов благоухали и испускали прекрасный аромат, трава зеленела и образовывала аккуратный ковёр, стоять на котором было одно удовольствие. Посреди же поляны располагалось озеро с голубой, кристально чистой водой, так и молящей погрузиться в неё с головой. Само озеро было около двадцати метров в ширину и пятидесяти в длину. Но не это удивило путников, а металлическая дверь с надписью «Выход», тускло подсвеченной зелёным светом, что стояла прямо в центре озера, неведомо как удерживаясь на его водной глади. Дверь была полуоткрыта, но разглядеть, что находилось по ту сторону дверного проёма, почему-то не удавалось, казалось, там их поджидала лишь тьма. Сама же полянка была отлично освещена, хотя ни солнца, ни неба здесь не было – они всё ещё находились в «погребе» хижины, о чём свидетельствовал потолок, устланный знакомыми деревянными досками, расположенный на высоте около трёх метров над травой.

– «Смотри-ка, походу кто-то думает, что мы плавать не умеем» – Курт криво усмехнулся. – «А дверка-то открыта, профессор, и никакой ключик не нужен, говорил же – бредятина там написана была».

Матео вздрогнул, слова Курта вывели его из транса, в который он погрузился, смотря на картину, что предстала перед ним.

– «Допускаю, возможно, то был лишь блеф, но я бы не стал делать на вашем месте поспешных выводов, возможно, это ловушка, как тогда». Он помолчал и вдруг широко улыбнулся, оголив свои безупречно белые зубы: – «Но знаете, мне нравится здесь всё больше: парадокс на парадоксе, аномалия на каждом шагу – просто невероятно!» Его глаза снова начали приобретать привычный ярко-голубой оттенок, а веснушки напоминали собой солнечные блики.

Учёный вдруг поймал на себе пристальный взгляд Курта. Чёрные глаза солдата, выглядывавшие из-под тяжёлых век смотрели сквозь Матео, куда-то очень далеко. Он узнал этот взгляд, отражавший в себе смесь горечи, ненависти и какой-то другой, непривычной для спутника эмоции. Тоски. Да, это была тоска по чему-то далёкому и давно забытому. У матери юного Лэндстоуна часто было это выражение лица, особенно после «исправительных бесед» Матео и отца, постоянно заканчивающихся сине-зелёными противными и болящими синяками, которые проходили очень и очень долго. Его мама постоянно мазала их и перевязывала особенно болящие места, а затем отправляла сына спать.

Но взгляд Курта длился лишь мгновение, а затем снова сменился на привычное угрюмое выражение.

«Ну ладно, пацан» – проговорил он, стягивая с себя кожанку, скрывавшую под собой чёрную обтягивающую майку с длинным рукавом – «добрались мы с тобой до выхода. Раздевайся давай, плавать-то хоть умеешь?»

– Может, не будем торопиться? Стоит изучить место и проанализировать состав жидкости, возможно, в ней таится некий вирус или того хуже… – начал было учёный, обеспокоенно меряя шагами зелёный ковёр. Но не успел он и оглянуться, как Курт уже направлялся к озеру, параллельно скидывая майку, обнажавшую его широкую, всю в шрамах и следах от ожогов спину.

Насвистывая под нос какую-то старую мелодию, мужчина опустил ногу в прозрачную воду озера, как вдруг, только коснувшись кристальной глади, сразу же отдёрнул её, громко выругавшись.

«Пацан!» – прокричал он учёному. – «Это ни хрена не вода!» Матео подбежал к Курту и обеспокоенно поглядел на него, его взгляд упал на ногу, и тот обомлел. Пальцы на ней были изуродованы, превратившись в месиво из волдырей и слезшей кожи. «Вот же дерьмо» – он скрипел зубами, но больше никаких признаков боли не подавал. Курт сел на траву, взял в руки свой драгоценный нож, отрезал кусок ткани от майки и стал обвязывать ногу, бубня под себя все возможные проклятия.

Матео тем временем стоял над ним и обеспокоенно таращился на поверхность озера, в его голове начинал бурлить поток мыслей. «Выход – вот же он, совсем рядом, лишь переплыть это озеро, проклятое озеро, которое растворяет всё, что в него погружается» – он беспокойно расхаживал, скрестив руки. Тем временем Курт, обвязывающий свои обожжённые пальцы, с размаху пнул здоровой ногой небольшой камень в воду. «Попадись мне тот мудак, что засунул нас сюда, я бы его лично в этой луже искупал!» – процедил сквозь зубы он и, закончив свою мысль, продолжил бинтовать пальцы. Камень же, пролетев пару метров и коснувшись поверхности озера с бульком, вошёл в воду и плавно погрузился на дно. Лэндстоун проводил его взглядом. «Любопытно, очень любопытно» – думал он. – «Камень являлся инородным предметом, он не находился в озере изначально, но не растворился. Быть может, озеро не токсично, а растворяет лишь плоть? Но почему именно так, в чём была идея создателя этого места?» Учёный поморщился, он чувствовал, что близок к решению этого уравнения, но ему катастрофически не хватало переменных, или, может, он не разобрался в условии? Перед его воображением всплыли воспоминания о том, как он впервые проснулся на пороге того жуткого леса, о том, как впервые увидел силуэт Курта в метели и о том, как тот спас ему жизнь, обрубив голову гончей, что почти зажала его между своих зубов. Затем в его голове всплыло ещё кое-что, а именно слова, что были выгравированы на скале рядом с местом, где он проснулся. Он поморщил лоб – там было ещё что-то, какое-то странное предложение, что-то по типу «простись с памятью» или «скажи прощай воспоминаниям». «Воспоминания… Предметы не могут раствориться в воде, лишь плоть. Но почему? Они должны остаться там, в озере? Мы расстаёмся с ними, ведь в озеро нельзя погрузиться? А те жуткие цветы, что звали его голосом отца? Всё это было объединено одним. Воспоминания». Он вздрогнул. Это место…

«Господин Курт» – обратился учёный к напарнику.

«Чё такое?»

«Чей голос вы слышали, когда мы шли через заросли тех цветов?»

«А тебе какое дело, пацан?» – он насупился.

«Прошу, это очень важно, то был человек, подаривший вам ваш нож?»

«Как ты?.. Чёрт, да и что с того?»

«Ясно…» – Матео сжал в руках линейку своего отца, в его голове крутились слова, которые он наконец вспомнил: «Пред тобой лес, где свет утонул во тьме воспоминаний. Будь готов проститься с ними. Проститься – значит?» Пазл в его голове сложился полностью.

«Слышь, профессор, а мне вот ни хрена не ясно, может, перестанешь загадочную мину корчить и растолкуешь глупому варвару, чё к чему?»

«Жертва. Все же те слова о ключе – это была правда. Ключ – это не предмет, что отпирает дверь, это то, с чем мы должны проститься, чтобы покинуть это место». Он печально посмотрел на солдата, лицо которого постепенно начало меняться.

«Да чё ты несёшь…» – он запнулся, взгляд помутнел, а круги под глазами стали, казалось, ещё глубже. – «Нет, это бред». Мужчина уставился на свой драгоценный нож, перестав мотать ткань на обожжённую ногу.

«Цветы, что заставляли нас слышать голоса, озеро, не растворяющее предметы, которое так и кричит, что мы должны оставить в нём то, что нам дорого. Вся суть этого ужасного места в том, что мы должны проститься с воспоминаниями, гложущими нас». Матео помолчал. «Я решил уравнение этого места» – мрачно констатировал он и замолк.

Курт около пяти минут сверлил глазами озеро, будто что-то вспоминая. «Нет» – вдруг резко сказал он, будто обрубив канат. – «Я не собираюсь выкидывать невесть куда единственное, что осталось от него. Лучше сдохну». Он продолжал неподвижно сидеть, глядя на водную гладь. Его рука, сжимающая прекрасный, блестяще наточенный нож, покраснела от напряжения, костяшки побелели. Матео сглотнул. Учёного пугало это ледяное, жуткое молчание, которое было страшнее тысячи зубастых гончих, страшнее самой холодной ночи в том тёмном лесу.

Юноша приблизился к нему на шаг. Аккуратно положил руку на плечо солдату. «Курт, я понимаю, это память о родном вам человеке, но нам придётся это сделать, иначе мы просто не покинем это место». Но мужчина молча сбросил его руку. Молчание и странное поведение спутника всё больше давило на учёного. Он начинал волноваться, а пальцы уже всей руки отбивали нервную дрожь. «Это испытание, что нам подкинула судьба, понимаете?» – нервно продолжил Матео, волнение росло, тишина убивала. – «Нельзя просто сказать "не хочу", нельзя!» Аргументы не помогали, казалось, они исчезали в воздухе, растворялись сразу же, вылетев из его рта, будто молчание Курта их пожирало без остатка.

«Слушайте, прошу, услышьте меня. Курт, ваш нож очень важен, но ведь наши жизни важны не меньше! Неужели вы дадите нам умереть здесь?!» Голос учёного постепенно повышался, он уже не мог спокойно говорить. Но мужчина всё молчал. «Неужели вам плевать на собственную смерть? Вы хотите умереть и забрать меня с собой?» Фальцет Лэндстоуна начал срываться на крик. Молчание сводило с ума. «Мы умрём, Курт!» – он схватил его за плечо своими длинными белыми пальцами. – «Ради чего?! Ради железки, которая тянет тебя на дно и заставляет страдать?» Он уже не думал о значении своих слов, он старался нарушить тишину, так пугавшую его, тишину, которая предвещала лишь смерть на этой солнечной поляне посреди бескрайней тьмы.

Удар был быстрым. Очень. Матео понял, что произошло, лишь открыв глаза. Он лежал на траве. Кровь заливала лицо, траву, его собственную рубашку. Казалось, в нём не могло быть столько, но она всё текла, не думая останавливаться. Голову разрывало от невероятной боли со всех сторон. Учёный попытался встать. Тело не слушалось. Он мог лишь выплюнуть кровь, лившуюся из носа, да дышать с перебоями. Над ним возвышался Курт. Матео не мог разглядеть, что творилось на его лице, лишь предполагал, что там гнев, перемешанный с ненавистью, но он ошибся – сквозь пелену, затмившую его взгляд, учёный разглядел страх. «Вот же чёрт». Курт быстро наклонился к нему: «Профессор, ты живой?!» Матео выплюнул кровь и кое-как прохрипел:

– «Курт… Что? Что он тебе сказал перед смертью?»

– «Да что ты несёшь, пацан?!» – Курт раздражённо отрезал ещё один кусок от своей футболки, он на время отпустил нож, чтобы обеими руками перевязать голову учёному. – «Да у тебя всё лицо в смятку! Дерьмо!»

– «Что он сказал тебе?» – Матео всё не сдавался, говорить было тяжело.

– «Ну чё ты заладил…» – он замер и отпустил кусок ткани. – «Сказал…» – Курт запнулся. – «Сказал, чтобы я жил…»

Юноша сделал усилие и попытался улыбнуться разбитыми губами: «Так живи. Мы, нет, ты должен жить, Курт, а ведь иначе не получится. Не получится отблагодарить его. Понимаешь? Он же смотрит» – приступ кашля повторился. – «Ты должен жить, чтобы… защищать… защищать тех, кто тебе дорог». Говорить было невероятно тяжело, язык заплетался.

«Я не смог, я не смог никого защитить» – вдруг, прервав тишину, сказал Курт. – «Профессор, у меня не осталось никого дорогого, никого, кого я мог бы защитить! Я могу только избивать да ломать…»

«Найди… найди дорогих тебе людей, Курт, которые будут нуждаться в тебе, а пока…» – он выплюнул кровь и закончил: – «пока можешь защищать меня».

Солдат вздрогнул. Кусок майки выпал из рук. Он уставился на Матео. Его глаза, в зрачках которых была лишь тьма, казалось, на мгновение вспыхнули фиолетовым пламенем, а губы дрогнули. «Ляпнешь же, чёрт тебя дери…» – пробубнил он и продолжил перевязывать кровоточащий лоб учёного, затем неловко, но аккуратно положил его на траву и, подобрав нож, лежавший рядом, вновь уставился на него. «Алекс. Братан. Мягче я стал, да?» Он стиснул нож в руках, поднялся и подошёл к озеру. Последний раз он смотрел на этот поистине прекрасный инструмент. Блестящая сталь, аккуратная деревянная ручка, небольшая гарда и гравировка розы на задней стороне конца ручки. Мужчина ослабил хватку. «Смотри, братан, я иду дальше, иду, чтобы защищать дорогих мне людей, как ты, иду, чтобы жить!» Нож выскользнул из его руки и зашёл в озеро как в масло, без брызг, начал тонуть – и тут исчез. Исчез не сразу, будто растворялся, но не как вещь растворяется в кислоте, а как мысли или воспоминания растворяются в голове. Сначала полностью исчез наконечник, за ним гарда. Последней растворилась ручка с прекрасной алой розой на задней стороне.

Сзади, шатаясь, подошёл Матео. Он взглянул на свою потертую линейку, на старые символы и остатки узоров которые он рисовал на ней. Опершись на Курта, и закрыв глаза он с размаху кинул ее вслед за ножом, и та также растворилась в воде.

Вдруг поляна начала постепенно терять свои очертания, пропало озеро, пропала зеленеющая трава, испарился куда-то деревянный потолок хижины, осталась лишь дверь и неизвестность, что находилась за ней.

«Полагаю, мы сделали правильный выбор» – хрипло проговорил Матео, кровь идти перестала, но открывать рот всё ещё было тяжело. – «Я знал, что ты сможешь, Курт».

«Да-да, если б не я, мы бы сдохли. Пожалуйста, профессор» – съязвил он, затем посерьёзнел: – «Спасибо тебе, в общем… Без тебя не знаю, чтобы было». Он зашагал в сторону двери, поддерживая учёного. Вдруг из тьмы за дверью неожиданно донёсся оглушительный рев, Матео уже хотел остановиться, но Курт потащил его за собой.

– «Значит вот и выход? Ну наконец-то !»

– «Ты уверен? Этот рёв...Если надпись не врала, там может быть другой жуткий этаж.»

– «Да плевать! Я выберусь отсюда и тебя заодно вытащу! Или ты сомневаешься, братан?»

– Матео улыбнулся: «Не сомневаюсь в этом, братан».

Они ступили во тьму.