Барсук и Шуба. Лес Семисезонья.

Глава 1

Барсук и Шуба.

Глава 1. Лес Семисезонья.

— Капитан. Я хочу получить внятный ответ от вас. Как вы планируете поступить? — бросил недовольный взгляд в сторону широкоплечего мужчины в доспехах Кавц, старший распорядитель обоза, нервно теребя мужские бусы на рукаве, всем своим видом демонстрируя, что он явно не в настроении дальше продолжать этот разговор.

Собеседник, выдержав довольно длинную паузу в несколько секунд, устало выдохнул и серьёзно посмотрел в глаза торговцу.

— По-вашему, какие у нас варианты, плюмо Кавц?

— То есть? — возмутился тот. — Как это, «какие варианты», бер капитан?

Толстяк гневно сжал кулаки, и на его лбу появились капли пота.

— Всё очевидно и предельно понятно в этой ситуации, — Кавц ткнул указательным пальцем в сторону военного. — Вы со своими людьми приставлены к обозу для охраны! Надеюсь, вы не станете оспаривать столь очевидную истину. Так будьте любезны, бер капитан, соответствовать своей обязанности. Эти иномирцы, — торговец кивнул в сторону обоза, — отныне собственность уважаемого наместника Ло! Которому вы не так давно присягнули на верность перед всеми уважаемыми людьми города. Так что будет вполне логично ожидать от вас соответствующей реакции: разберитесь с возникшим на пути препятствием.

Возразить на столь очевидные доводы мужчине в доспехах было нечего, но есть вещи, которые человеку, не посвящённому в детали, со стороны не понять.

— Ваши слова, Кавц, не лишены смысла, но...

— Капитан Борим, — грубо перебил рыцаря третьего ордена торговец, — ваши оправдания и нерешительность в данный момент кидают тень на ваше имя и репутацию не только в моих глазах. Примите это к сведению! Если об этом станет известно в более широких кругах, то вы сами понимаете, какие будут последствия. Для вас в первую очередь!

Слова, брошенные в лицо пусть и низшему дворянину обычным безродным торгашом, задели Гурэ Борима не на шутку. Это разжиревшая свинья угрожала ему в довольно грубой форме, причём все прилюдно.

Теперь стало понятно, старший распорядитель обоза делал это осознанно, движимый своим раздутым, далёким от реальности эго.

Иными словами, зарвавшаяся грязь, получившая внимание наместника Ло Артурэ, теперь из кожи вон лезла заявляя о своём особом положении всем окружающим, в надежде побольше привлечь к себе внимание. Не утруждая себя соблюдать хотя бы общие правила приличия.

Этот хряк без раздумья лез в довольно сомнительные авантюры, сулящие весомую прибыл в случае успеха. Возможно Кавц Жило и сам осознавал, что в любой момент фортуна может повернуться к нему спиной, оттого и спешил воспользоваться всеми доступными перспективами нынешнего положения, прекрасно понимая, что продолжаться это бесконечно не может. То есть он ухватился за миг, пытаясь выжать из него всё до последней капли.

Насколько же примитивное и недальновидное мышление, мрак! Выбранный им путь всегда приводит в тёмный тупик, выбраться из которого нет вариантов.

В общем, как успел заметить недавно прибывший в город капитан, Кавц Жило не отличался ни гибким умом, ни сообразительностью, ни неотъемлемо присущей торговцу чертой — хитростью. Зато сполна компенсировал это наглостью и гордыней, которые шагали впереди него самого.

Оставалось только удивляться, как он дожил до своих дней.

Кавц преследовал собственные цели — настолько очевидные, что их разглядел бы и ребёнок. И вполне разумно предположить, что на тщеславии этого человека решил сыграть не один закулисный кукловод. Кавц уже давно на крючке, только в силу своего нехитрого ума ещё не осознаёт этого. Когда спохватится, уже будем поздно. И самое ироничное, что помочь ему уже никто не в силах. Он сам берет в свои руки огромные валуны и лезет в воду. С таким грузом не всплыть, как ни старайся.

Вот и сейчас безродная свинья Кавц Жило всю дорогу то и дело пытался подчеркнуть своё превосходство и значимость как состоявшегося члена общества. А ведь не так много времени прошло с того момента, как наместник обратил на него внимание.

Такое показное высокомерие столь зарвавшегося выскочки не нравилось никому. По законам королевства Лундэ Ёрсашь Кавц Жило не имел права обращаться с подданными Её Величества в столь пренебрежительном тоне, игнорируя установленную иерархию общества. Но, как показало время, этому глупцу было плевать на правила. Пользуясь покровительством наместника, он окончательно забылся и начал позволять себе слишком многое, не принимая в расчёт, что человеческая жизнь — вещь довольно хрупкая и ненадёжная.

Особенно здесь, в экспедиции! Совершенно не понимая, чем в итоге это может для него обернуться.

Натуральный идиот!

Все остальные участники экспедиции придерживались установленного порядка. Старшим считался дворянин, занимавший высшее положение в сословной иерархии среди собравшихся. В данном случае им оказался Гурэ Борим. Пусть и низший дворянин, но более высокородных в экспедиции не было, а значит, право верховенства принадлежало именно ему. Без его одобрения никто даже не смел открыть рта. Поэтому выходки купца сходили тому с рук, а сам Кавц наивно полагал, что, получив должность старшего распорядителя обоза, занял самое высокое положение среди всех участников экспедиции.

Собравшись с мыслями, капитан принялся обдумывать, как теперь поступить с этим торгашом. Всё было бы куда проще, если бы за него не попросил Лам Борт, глава городского гарнизона. Борим был человеком новым, не успевшим обзавестись полезными связями, поэтому не хотел портить отношения с местными, отказывая в подобной, на первый взгляд, пустяковой просьбе. Вот только этот «пустяк» неожиданно раздулся до таких размеров, что грозил обернуться серьёзными неприятностями.

— Кавц, на будущее дам вам один совет. Бесплатно. В знак моей особой симпатии к вам, — спокойно произнёс он. — Впредь тщательнее следите за своими словами. Особенно за теми, что срываются с вашего поганого рта, когда обращаетесь ко мне. Ради вашего же блага.

Намёк был более чем прозрачным. Умный человек без труда услышал бы в этих словах прямую угрозу — из тех, которыми ради бравады не разбрасываются. Но розовощёкий толстяк на это лишь гневно нахмурился, пожевывая губами и демонстративно отвернулся, всем своим видом показывая недовольство.

Нервно ёрзая на мягком сиденье, Кавц начал о чём-то раздумывать, скороговоркой проговаривая, что-то не членораздельное себе под нос. Гурэ уже было понадеялся, что всё же, пусть и с опозданием, но до того дошли его слова. Однако реальность оказалась куда более прозаичней.

— Вздор! Нелепица! Типичное солдафонское хамство! Вы, бер капитан, только что при живых свидетелях угрожаете человеку, находящемуся под покровительством самого наместника. Подобное не останется без внимания, уверяю вас. Я неотменно позабочусь об этом. Так что избавьте меня от своих нелепых угроз и наконец займитесь делом.

Подобными словами Кавц Жило поставил точку в этом диалоге. По глупости или сознательно — уже не имело значения.

Борима захлестнула накрывшая его рассудок волна злости, от чего его правый глаз нервно задёргался. За мгновение он успел себя остановить от того, чтобы выломать дверь кареты, вытащить этого самодовольного хряка наружу и ткнуть мордой в дорожную грязь, разом сбив с него всю спесь.

Но капитан сдержался: подобные «воспитательные меры» шептуны непременно донесут куда следует. Этого допускать нельзя. Пока еть вероятность уладить все миром…

На этом слове Гурэ Борим остановил себя. Прекрасно понимая, что не стоит заниматься самообманом. Ситуация уже вышла из-под контроля и следовало как можно быстрее исправить положение. Подобное отношение к себе спускать с рук нельзя. На кону стоят его честь и репутация.

— Послушай меня, Кавц, — отбросив в сторону всякую вежливость, открыл дверь кареты и протиснулся внутрь капитан. — Похоже, ты до сих пор не понял, в какой ситуации мы оказались. Вон тот друид, — он кивнул в сторону мужчины, преградившего обозу путь, — которого местные знают под именем Барсук, не простой бесправный крестьянин и уж точно не разбойник. Это человек с именем и весом в этих краях, не имея за своими плечами армии и поддержки. Представляешь как оказывается бывает в этом мире?

— Нет. И что с того? — Купец ехидно усмехнулся, скрестив руки на груди, показывая, что совершенно не испугался напора младшего дворянина, — Я не обязан утруждать себя изучением местных дикарей. Мне нет никакого дела до этого унылого отребья. В отличии от вас, бер капитан, кто прислушивается к сплетням пьянчуг по тавернах и кабаках.

Помимо прямой конфронтации, каждое слово, слетавшее с засаленных губ купца, было насквозь пропитано ложью. Борим отчётливо это услышал и продолжил:

— Не перебивай. Я ещё не договорил, мой друг любезный, — хмуро произнёс капитан. — Раскрой глаза пошире и посмотри по сторонам.

Борим намеренно сделал паузу, уже просто из любопытства наблюдая за этим твердолобым боровом,

— Мы на дороге посреди дикого леса. Официально это наши земли, но мы с тобой то знаем, что на самом деле это далеко не так. Охотиться здесь далеко не лучшая идея. Никаких сопроводительных бумаг у нас и в помине нет, так как их попросту быть не может. Эта часть леса Семисезонья давно под контролем варваров-иномирцев. И находимся мы здесь на свой страх и риск. Поэтому то тебя и назначили распорядителем обоза. Потому что ты никто. Ноль! Тот, которого в случае провала сделают козлом отпущения. Понимаешь?

— Капитан, ближе к сути! — вытерев платком пот со лба, поторопил Кавц, угрюмо глянув на собеседника, тем самым выдав себя, что он в курсе происходящего.

Гурэ хмыкнул и по новому посмотрел на сидящего человека перед собой. Получалось, что тот не так глуп, каким он его посчитал с самого начала. Возможно, он даже знает свою роль как марионетки, но по определённым причинам ничего не может с этим поделать.

— Хорошо, сменим угол обзора. Этот друид — непросто опасный человек, а безжалостный и хладнокровный убийца, наделенный даром Геи. В придачу стоит брать в расчёт неоспоримый факт. Друид здесь не один. Как минимум, где-то за деревьями скрывается его огромный кот, который с превеликим удовольствием охотится на шестилапов. Самых опасных хищников этого района. Вам это о чём-нибудь говорит, Кавц Жило, или нет?

Тот лишь скривился в неприязни к этим словам и ворчливо пробурчал,

— Только о том, что мы сейчас, непонятно для чего обсуждаем зверей, теряя драгоценное время.

— О нет! — отрицательно покачал головой Борим, полностью не согласившись с купцом, — Это не просто зверь! Кот обладает интеллектом, что сразу переводит его в разряд самых опасных хищников, которые только существуют на этом континенте. А сейчас мы на его территории, и столкнулись с ним чуть ли не нос к носу. И от этого, должен признаться, мне и моим людям совсем не по себе. Так что та скромная плата, которую потребовал Барсук за проезд по их землям, кажется мне более чем справедливой. Я бы даже сказал — мелочной и совершенно не ощутимой!

— Довольно! — отмахнулся толстяк. — Я не намерен выслушивать скулёж трусливого солдафона, который не в состоянии со своими хвалёными кавалеристами справиться с одним наглым разбойником и его питомцем! Кем ты себя вообще возомнил? Решил, что в праве распоряжаться собственностью уважаемого Ло Артурэ? Глупец! Мне…

— То есть тебя не смущает, что в лучшем случае, атаковав друида, я потеряю не меньше двух десятков своих людей? Обученных, преданных, экипированных сыновей Лундэ? — с нажимом перебил его Борим.

— Мне плевать, что ты там потеряешь! — едва ли не завизжал Кавц в бешенстве. — От тебя требуется всего лишь выполнить свою работу. И всё! За которую, между прочим, вам бездарям, заплатят хорошие деньги. Так что не путай свою трусость с возложенными на тебя обязанностями и ожиданиями. Разберись с этим друидом — енотом или бобром — и продолжим путь. Мне нет никакого удовольствия находиться в этой глуши. Особенно в такой компании.

Больше с этим человеком Гурэ Бориму говорить было не о чём.

Выходя из кареты, капитан с силой захлопнул дверь и бросил взгляд на своих людей. Подозвав своего десятника, он отдал тому окровавленный нож и приказал спалить карету, чтобы от неё не осталось и следа.

Никто из его людей не позволил себе даже осуждающе повернуть голову в его сторону — подобный жест сочли бы проявлением неуважения. Но Борим знал: в этой лесной тишине каждое слово было слышно всем, кто находился поблизости, включая дикарей-иномирцев. И пусть те не понимали ни слова, ему всё равно было неприятно осознавать, что даже они стали свидетелями столь пренебрежительного обращения с ним.

Кивнув самому себе, капитан поднял голову и медленно зашагал в сторону друида. С каждым шагом тихо поскрипывали ремни и элементы доспеха, и в этой вязкой тишине леса даже эти звуки казались лишними.

Ветер стих.

Проходя вдоль своих людей, Борим уловил исходящие от них эманации зависшего, напряжённого ожидания. Теперь в их сердцах теплилась упрямая надежда: с друидом удастся договориться по-хорошему. Капитан нашёл способ как выкрутиться и столь неприятного положения, взяв ответственность на себя.

Никому не хотелось погибать в этот день. Ни ради денег, ни ради наместника.

О Барсуке знали все. Об этом своенравном и жестоком друиде невозможно было не знать, если у тебя есть уши и глаза. Его портреты как особо-опасного иномирца висели на каждом столбе во всех населённых пунктах королевства Ёрсашь и за его приделами. Его имя часто всплывало не только в привилегированных домах, поместьях и казармах, но и почти в каждом хмельном разговоре любой таверны, кабаке, закусочной, или столовой. Он стал героем всяких фантастических баек, страшилок и легенд, которыми пугали не только детей. И несмотря на довольно приличное вознаграждение за его голову, ни один уважающий себя авантюрист не принимался за этот заказ от государства.

Поговаривали, что при встрече с этой парочкой ни в коем случае нельзя смотреть коту в глаза — якобы можно лишиться души. Борим, разумеется, не верил в подобные байки. Но выводы делал трезвые: судьбу лучше не испытывать. Хищник опасен.

Да и сам Барсук... Друид был не просто дополнением к коту, а куда более весомой фигурой в этом тандеме. В этом сомневаться не приходилось. Хищник не станет подчиняться слабому — факт, который не стоит сбрасывать со счетов.

Да что там. Старший рыцарь однажды по секрету обмолвился, что даже Хумк Камнегривый приходил к нему на поклон. Твердарь. Один из сильнейших магов в этих краях. А значит, у Барсука налажен контакт и с дриадами леса. И если это действительно так, а сомневаться в словах старшего рыцаря у капитана не было ни единого повода, то друид куда опаснее, чем о нём говорят.

Иными словами, шансов уйти отсюда живыми в случае боя у них нет. Ни одного.

Про десяток людей Борим бросил торговцу лишь для красного словца. В действительности он прекрасно понимал: полягут все, если не удастся договориться. Поэтому, взяв грех на душу, капитан принял единственное решение, которое ещё могло спасти остальных. Жертва одного, причём далеко не лучшего из них, давала шанс всему обозу. Закон выживания.

Несколько неспешных шагов окончательно расставили всё по местам. Другого выбора покойный Жило ему не оставил.

Сейчас важно было разобраться с самой насущной проблемой, не забегая вперёд. Пусть за этим выскочкой и стояли влиятельные люди, но все они остались там, в СвятГраде. А он вместе со своими людьми находился здесь — лицом к лицу с кровожадным друидом.

Гурэ не сомневался: иномирец вполне мог остаться недовольным тем, что они согласятся заплатить назначенную цену. Но, судя по тому, что Борим слышал о друиде в СвятГраде, Барсук был человеком слова. А значит, у него имелся собственный кодекс. С таким человеком можно иметь дело.

Подходя в сторону человека, преградившему дорогу, Борим внимательно изучал его взглядом.

Барсук был уже не молод. Коротко остриженные седые волосы — жёсткие, будто выжженные ветром и временем, — лежали неровно, без всякой попытки придать им опрятный вид. Короткая седая борода была лишена вплетённых клановых лент, принятых у иномирцев. Он стоял вне системы.

Лицо, изрезанное шрамами, причудливо переплетавшимися с глубокими морщинами, несло на себе отпечаток долгой и явно непростой жизни, но не выглядело ни дряхлым, ни ослабшим. Напротив — в нём ощущалась тяжёлая, упрямая сила.

Голубые, с серым отливом, глаза смотрели прямо, спокойно, без суеты. Взгляд был ровным и неподвижным, лишённым как враждебности, так и показного интереса. Так смотрят на неизбежное — без эмоций, но с полным пониманием происходящего.

Одежда друида казалась простой лишь на первый взгляд. Потёртая кожаная куртка, плащ, повидавший не один сезон, ремни, карманы, подвесы — всё выглядело сугубо утилитарно, но собрано было с той продуманностью, которая выдаёт человека, привыкшего выживать не за счёт силы, а за счёт опыта.

Ни единого лишнего движения. Ни напряжения в плечах. Ни попытки обозначить угрозу. Именно это и настораживало сильнее всего.

От этого человека веяло силой — глухой, первозданной, равнодушной и беспощадной.

Чем ближе подходил Борим, тем отчётливее осознавал, насколько тяжело находиться рядом с друидом. Само его присутствие незримо втаптывало его в землю, чуть ли не на физическом уровне. Будучи не особо сильным кровником, Гурэ даже на своём уровне понимал, с кем же его на самом деле свела судьба.

Напасть на него было бы безумством, сродни самоубийству.

Барсук не стал бы играть с ними. Всё закончилось бы быстро. Причём в этом не было никаких сомнений. Люди, обладавшие столь мощным даром, как у Барсука, в королевстве были бы возведены в ранг святых, невзирая на протесты церковников и неодобрение знати. Просто потому, что сильный не нуждается в одобрении слабых.

Но показывать страх перед этим человеком было нельзя. Даже тени его нельзя было выпустить наружу — иначе разговор можно было не начинать.

Слава богам земли и неба... Барсук заговорил первым. Потому что сам капитан так и не знал, с чего начать.

— Так каково ваше решение, капитан? Жизнь, монета… или… — неопределённо повёл пальцем в воздухе друид, не сводя глаз с подошедшего мужчины в доспехах.

Борим сглотнул подступивший к горлу ком и постарался заговорить ровно, уверенно:

— Чтобы не уронить честь, будьте добры, почтенный Барсук, подскажите, как мне к вам обращаться в процессе нашего разговора?

Получилось ужасно. Причём собственное малодушие было настолько очевидным, что со стыда хотелось сгореть на этом же месте.

Седовласый мужчина чуть приподнял бровь и внимательно смерил капитана взглядом. Помедлив, он всё же ответил:

— Разговор? Другими словами, ты пришёл с предложением. И, судя по тону, у тебя есть просьба. Интересно... Я добрый человек, — неспешно проведя ладонью по бороде, произнёс друид. — Я выслушаю тебя. Хотя бы потому, что уважаю тех, кто умеет проявлять уважение. Пока обойдёмся без приставок. Называй меня просто — Барсук. Этого будет достаточно.

На мгновение Борим замялся. Слова друида его задели.

«Добрый человек».

От этого определения повеяло холодом.

Если хотя бы десятая часть тех баек, что ходили о Барсуке, была правдой, то ни о какой доброте не могло быть и речи. Но если человек подобного веса предпочитает называть себя именно так, спорить с этим никто не станет. Особенно в столь щекотливых обстоятельствах.

— Почтенный Барсук, поймите меня правильно. Я принял ваши условия и полностью признаю ваше право взимать плату за проезд по этим землям. Более того, я собственноручно устранил причину наших внутренних разногласий и теперь лишь почтенно прошу вас простить нас за вынужденное ожидание.

Борим и сам почувствовал, насколько неуклюже прозвучали его слова. Мысль была ясной, но подобрать нужные выражения никак не удавалось.

Нужно было вложить в каждое слово как можно больше уважения, чтобы не дать повода для двусмысленного толкования. В подобной ситуации даже неверно расставленный акцент мог стоить слишком дорого.

— Всё ясно. Не пытайся прыгнуть выше головы, — тихо проговорил друид. — Последнее решение теперь принимаешь ты. На пути к мирному урегулированию стоял другой человек, в карете, которую твои молодчики пытаются сейчас сжечь. Верно я тебя понял?

Барсук произнёс это спокойно, без малейшего намёка на осуждение или негодование, устремив взгляд в сторону кареты. Он смотрел на капитана так, словно уже давно всё понял.

Борим осознал: их разговор на повышенных тонах с Кавцем долетел до друида, несмотря на приличное расстояние.

Капитан медленно выдохнул, удерживая лицо неподвижным.

— Тогда будет у меня к вам ещё одна просьба, — спокойно промолвил друид. — Не вздумайте палить в лесу эту мерзость. Выедите в чисто поле и там уже развлекайтесь, сколько душе угодно.

Барсук достал из кармана трубку, неторопливо набил её табаком и, выбив пальцем огонь, прикурил. Даже такой небрежной демонстрации силы оказалось достаточно, чтобы Гурэ окончательно убедился в правильности собственного выбора. Друид, обладая даром одной стихии, столь же свободно прикоснулся к другой — противоположной. Это уже выходило за пределы привычного понимания. Борим никогда не слышал, чтобы один человек владел сразу двумя столпами естества.

Сделав первую затяжку, Барсук на мгновение прикрыл глаза, словно прислушиваясь к собственным мыслям.

А затем вынес вердикт:

— Мне нравится твоя решительность и расторопность в столь спонтанных вопросах. В тебе есть стержень, который не позволяет прогибаться под обстоятельства. С этой минуты ты мой должник. И в знак моего расположения я избавлю тебя от головной боли в будущем.

— С этой минуты? Должник? От головной боли? — Борим слегка приподнял брови, совершенно не понимая, о чём говорит друид.

— Всё верно.

Барсук громко щёлкнул пальцами.

Позади капитана с резким треском лопнуло дерево. Почти сразу следом раздался тяжёлый грохот. Ударная волна прокатилась по спине, словно толкнув его вперёд. В ноздри резко ударил запах свежей древесины и пыли.

Мгновенно обернувшись, Борим ничего толком не разглядел — всё заволокло густым облаком. До него донеслись испуганное ржание лошадей и крики людей, пытавшихся удержать животных. Судя по звукам, получалось у них из рук вон плохо.

В следующее мгновение прямо перед ним из пыльной завесы вырвался обезумевший конь и пронёсся мимо — настолько близко, что останься капитан на месте, животное наверняка сбило бы его с ног и растоптало.

Спасло чудо.

Точнее — чья-то сильная рука, резко дёрнувшая его в сторону.

— Не торопись на тот свет, — в голосе друида прозвучали холодные, недовольные нотки. — Ты у меня в должниках. Так что впредь внимательнее относись к своей жизни. По крайней мере до тех пор, пока не расплатишься.

Капитан громко закашлялся. Он хотел было поблагодарить Барсука за спасение, но кроме хрипа и надсадного кашля не смог выдавить из себя ни слова.

Позади творился хаос.

Лошади рвались с поводьев, вставали на дыбы, били копытами по земле. Крики перекрывали друг друга и тонули в общем гуле. Где-то с глухим стуком опрокинулась поклажа, кто-то во всё горло сыпал ругательствами. Пыль стояла плотной стеной, забивая глаза и горло. Сквозь неё метались человеческие силуэты и лошадиные тени.

Лишь спустя несколько минут пыль наконец осела, а вместе с ней стихла и суматоха. Лошадей удалось успокоить, люди постепенно приходили в себя. К счастью, никто из тех, кто был важен Бориму, серьёзно не пострадал: его солдаты, возницы и сопровождающие остались целы. До наловленных дикарей капитану не было никакого дела.

Размер ущерба ещё предстояло оценить. Впрочем, и без того было ясно: предъявлять друиду какие-либо претензии никто не рискнёт.

Теперь Борим увидел всё собственными глазами.

Огромное дерево рухнуло прямо на карету, где ещё недавно находился Кавц. От неё почти ничего не осталось — лишь смятые обломки, вдавленные в землю.

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: шансов выжить у пассажира не было.

Солдаты быстро собрались вокруг капитана. По лицам читался немой вопрос. Те, кто был посмелее, украдкой косились на Барсука и тут же отводили глаза. Все ждали распоряжений.

Тишину нарушил друид. Он спокойно осматривал последствия, словно прикидывал цену.

— За этот бедлам на моей территории я решил поднять плату. Возьму десяток душ — с купчими, заверенными печатью и подписью. И сверху два мешка провизии. Возражения есть?

— Возражений нет, — твёрдо ответил Борим, едва заметно качнув головой.

По рядам его людей прокатился сдержанный выдох.

— Но ты не спеши хмурить брови, капитан, и сетовать, что я поднял цену. Подожги вы эту карету, потеряли бы не меньше десятка своих людей.

Гурэ вновь посмотрел на друида, пытаясь понять, к чему тот ведёт.

— Под каретой скрытно установлены два баллона живого огня. Коснись их пламя — беды не миновать. Теперь понимаешь, о чём я?

По правде говоря, рыцарь третьего ордена не то чтобы не поверил иномирцу — скорее отнёсся к его словам с изрядной долей скепсиса. Уж слишком мудрёно всё это звучало. Видимо, мысли невольно отразились у него на лице.

— Не веришь, значит, — недовольно цыкнул Барсук и неторопливо направился к раздавленной карете. — И правильно делаешь. Слова должны иметь вес. А вес их измеряется знанием. Знание же — дитя наблюдения. Смотри.

Там, где тяжёлый ствол дерева раздавил карету, земля вдруг пришла в движение. Люди невольно попятились назад, не зная как реагировать на подобное. Борим же сразу перевёл взгляд на Барсука и понял: это дело рук друида.

Спустя несколько мгновений из земли, словно исполинские змеи, начали выползать толстые древесные корни. Осторожно оплетя искорёженные обломки, они приподняли их, а затем вынесли на поверхность два смятых металлических баллона.

После этого последние сомнения в правдивости слов друида отпали сами собой. Гурэ Борим задумчиво почесал шею, представив, что стало бы с ними, вздумай они поджечь карету. Выходит, сегодня сама госпожа Жизнь была к ним благосклонна.

— Товарищ Барсук! Товарищ Барсук! — внезапно раздался надсадный женский голос.

Капитан обернулся и увидел, как мимо его людей удивительно ловко проскользнула неприметная замухрышка. Почти на четвереньках она подбежала к друиду, обхватила его ногу обеими руками и отчаянно закричала:

— Товарищ Барсук, заберите меня от этих людей! Всем сердцем прошу!

Солдаты уже ринулись было оттащить это недоразумение от друида, но тот остановил их одним лишь взглядом.

Худая, замызганная девчонка с коротко обстриженными белыми паклями, одетая в грязные обноски, надрывно разрыдалась, неприятно действуя Бориму на нервы. Капитан лишь криво усмехнулся, вспомнив, что именно эту рабыню им в СвятГраде передал плюмо Бали вместе с отрядом загонщиков.

«И на что она рассчитывает?»

Ни кожи, ни рожи. Фигура — как у мальчишки. Сисек нет. Жопы нет. Такую даже ухватить не за что. Тело всё в язвах.

Просто мерзость.

Глава 2

Барсук и Шуба.

Глава 2.

Лес вокруг тянулся плотной, неровной стеной — смешанный, тяжёлый. Высокие сосны уходили кронами вверх, рядом стояли старые дубы с тёмными, перекрученными стволами, между ними светлели берёзы. Подлесок местами сбивался в густые заросли, местами редел, открывая сырую землю, усыпанную листвой и иглами.

Воздух был сырым, тяжёлым, пропитанный запахом прелой листвы и хвои. Под ногами глухо пружинила земля, иногда хрустели сухие ветки. Где-то в верху перекликались птицы, в листве шуршала мелкая живность — лес жил своей обычной жизнью, не обращая внимания на людей.

— Насколько я заметила, это было в ваших силах повлиять на ситуацию в целом. Так почему же вы решили ограничиться полумерами? — бросила не завуалированную претензию в спину Барсуку недавняя пленница.

Седовласый мужчина, шедший впереди, даже не обернулся на прозвучавшие в его адрес слова. Последние минут пять он вообще не обращал внимания на троицу, вяло перебирающую ногами позади него. Как девушка не пыталась его разговорить, но нужного эффекта она от него не добилась. Складывалось впечатление, что угрюмый мужчина больше уделял внимания мошкам перед его глазами, чем неустанным жалобам и ворчанию рыжеволосой.

— Услышьте меня наконец! — гневно сжала кулаки девушка, — Прекратите игнорировать и дайте обратную связь. Вы ведь прекрасно слышите меня. Не считаете нужным нам ничего объяснить?

Мужчина остановился.

Но, вопреки ожиданиям, он не обернулся, чтобы ответить, или высказать своё недовольство по поводу бесконечных обвинений в свою сторону. Нет, сейчас девчонка его совсем не интересовала.

Дело было в другом.

Барсук замер на месте приподняв руку, призывая остальных последовать его примеру. Когда троица сзади него остановилась он начал прислушиваться к воцарившейся тишине леса. Поводив головой из стороны в сторону, он недовольно цыкнул и стал внюхиваться в насыщенный ароматами воздух.

Видимо уловив запах, который он искал, мужчина нахмурился и опустив голову плюнул себе под ноги. Кожа вокруг глаз Барсука натянулась. Взгляд стал холодным, придирчивым к лесу. Морщины вокруг рта углубились, а губы чуть разошлись, коротко обнажив зубы.

— Слушайте меня внимательно, — в пол-оборота кинул он через плечо, — мешки с припасами оставьте возле меня, а сами спрячьтесь в кустах. Не высовывайтесь без моего разрешения. И не вздумайте лезть на дерево, или бежать. Дальше, чем на десять метров от меня не отходить, или вы покойники.

***

Линда72000 только улыбнулась подобному приказу старика. Он был занятный. Такой себе мужичок-лесовичок. Огромный респект сценаристам — надо же было придумать такого прикольного дядьку. И весь этот антураж: загадочность, мистика, средневековье… Лес, какие-то бандиты в доспехах, телеги, лошади. Ну прямо моё почтение! Жуть как красиво и реалистично — тут не придраться.

А вот со спецэффектами, на взгляд баронессы Линды72000, разработчики всё же немного переборщили.

Откуда такая безвкусица? Чей извращённый разум придумал, что на точке респауна игрок оказывается голым? Это же совершенно не эстетично, в конце концов! Почему она не одета в красивое средневековое платье со всеми этими бесконечными рюшечками и бантами? Или почему ей не выдали хотя бы парочку крепких мускулистых рабов, готовых по одному взмаху ресниц пожертвовать ради неё жизнью? Ну честное слово. За те деньги, которые пришлось выложить за «Апокалипсис», можно было бы обеспечить куда более комфортные стартовые условия и добавить каких-нибудь читерских способностей против местных аборигенов.

И на этой мысли юная баронесса сама себя одёрнула.

А ведь если здраво рассуждать, то весь спектр эмоций — панику, страх, отчаяние и ощущение настоящего приключения — можно испытать только в подобных условиях.

Вот взять хотя бы тех бандитов, которые поймали её в лесу. Грязные, вонючие, неопрятные мужланы. Наверное, именно такими они и должны были быть в настоящем средневековье. Причём их хамские манеры, грубость и жестокость программисты прописали просто идеально.

А то чувство, когда один из бандитов поймал её и бесстыдно, словно это было чем-то само собой разумеющимся, схватил ниже живота… Это было нечто! Хорошо ещё, что разработчики не забыли про ограничения на насилие. Совершенно не хотелось, чтобы приключение началось с надругательства над ней.

Но в целом «Апокалипсис» определённо оправдывал свою цену. Самое поразительное — рядом не возникало ощущения, будто окружающие NPC искусственно вшиты в декорации мира. Они казались живыми.

Взять хотя бы эту девку, которая пошла вместе с ними. Это же — тушите свет, закрывайте уши. Такое в реальности увидишь — волосы дыбом встанут. Грязная, вонючая, жизнью потасканная, язвы по всему телу, с глазом какие-то проблемы — кошмар. От неё несёт дерьмом и немытым телом за версту. Рядом с такой даже стоять противно. Такого реалити-шоу по галовизору не увидишь — цензура поставит крест ещё на этапе анонса.

Или второй паренёк. Ну прямо персонаж из зомби-апокалипсиса: высокий, лысый, жуткий, глаза впавшие, наверняка с миллионом болячек, да ещё и молчит всё время. Ночью такого на улице встретишь — потом всю жизнь заикаться будешь.

Но извращенцы-разработчики не зря свой хлеб едят. Столько эмоций за какие-то пару часов баронесса Линда72000 ещё ни разу в жизни не испытывала. Папашка всё-таки раздобыл где-то совершенно нереальную дурь. Торкает так, что хочется двумя руками за голову хвататься и орать от ужаса.

Ладно хоть, когда дядька начал отбирать десять человек из обоза, семеро по-хорошему сделали ноги, получив вольную. А то Линде совсем не хотелось знакомиться с новым миром в такой компании. По внешнему виду остальные тоже были далеко не боги Олимпии, и тусить с такими красавчиками у неё не было ни малейшего желания.

Кстати! Новый наряд… Барон Альпу34111 точно был бы в шоке, увидев её в столь экзотичном убранстве. Он бы наверняка оценил идею и взял на заметку, какую новую коллекцию представить на выставке мод на Луне.

Мешок с тремя дырками — для головы и для рук. Красота! А вот на задницу никаких поблажек: гуляй как хочешь. Весь стыд и срам — революционно, всему миру напоказ.

«И незачем стесняться своего эволюционного естества», — как любил повторять один известный блогер, отпрыск графа Гуренье66888.

Мерзкая замухрышка-NPC вдруг ухватила баронессу за руку и потащила за собой в кусты.

Вот это уже, если честно, было лишнее.

Линда72000 терпеть не могла, когда её хватали за руки. Тем более — вот такие… Она даже не знала, как правильно назвать это существо. Девушка? Женщина? Персонаж? В её мире подобные люди существовали разве что в документальных хрониках о трущобах нижних уровней, которые никто в здравом уме и трезвой памяти не стал бы смотреть на досуге.

Тонкие грязные пальцы вцепились в запястье неожиданно крепко. От прикосновения Линду передёрнуло, и она едва не вырвала руку. Не хватало ещё подцепить от этой оборванки какую-нибудь болезнь. Но в последний момент баронесса всё же сдержалась.

Следуя логике сценария, Линда решила не сопротивляться. Наверняка это был обязательный сюжетный эпизод, который нужно пройти, чтобы события развивались дальше. Кто знает, что случится, если начать ломать заложенную разработчиками последовательность? Вдруг персонажи просто зависнут, начнут повторять одни и те же фразы или вообще сработает защита от выхода за рамки сценария?

Поэтому Линда лишь брезгливо поджала губы и позволила увести себя в кусты, мысленно сделав пометку обязательно оставить в отзыве отдельный пункт о чрезмерно навязчивом тактильном взаимодействии NPC.

Вот только кому она вообще собиралась оставлять этот отзыв?

Официально никакого «Апокалипсиса» не существовало. Ни одной лицензии, ни одного упоминания в открытых реестрах, ни одной сертификации. Всего лишь нелегальный продукт, за хранение, употребление и тем более распространение которого, скорее всего, полагалось вполне реальное наказание.

Если станет известно, что баронесса из уважаемого рода связалась с чем-то подобным, будет уже совсем не до шуток.

Хотя, если уж быть честной, именно это и подкупало её с друзьями. Никакого корпоративного контроля, никаких предупреждений о вреде для психики, никаких ограничений. Чистое незаконное приключение, о котором потом будет что вспомнить и чем похвастаться на вечеринке.

Линда даже представила графиню Дамалию99901. Та наверняка смотрела бы на неё с плохо скрываемой завистью. Высокомерная выскочка, которая при каждом удобном случае пыталась вставить ей палки в колёса. Обзавидуется, выдра напыщенная. Ещё и слюной захлебнётся.

Правда, судя по мешку с дырками вместо одежды и компании бандитов, разработчики понимали слово «приключение» слишком уж своеобразно. Но не стоит судить по первым часам сценария. Возможно, вскоре сюжет резко поменяется.

В конце концов, впереди у неё целых три месяца. А значит, будут и замки, и драконы, и очередь из принцев под её балконом, мечтающих хоть краем глаза взглянуть на её светлый облик. По крайней мере на это очень надеялась баронесса.

***

Тишина накрыла этот участок леса плотным одеялом. Перемены были настолько разительными, что их невозможно было игнорировать. Исчезло щебетание птиц, стих стрекот насекомых — пропали вообще все звуки. Остался лишь шелест листвы в раскачиваемых ветром кронах.

Ощущение надвигающейся беды пришло сразу, словно лес одновременно выдохнул со всех сторон.

Инни отдала должное дальновидности плюмо Барсука. Самым разумным решением было оставить мешки с провизией рядом с самым сильным из них. Если друид учуял приближение дикого зверя, то это было вполне объяснимо. Запах еды — особенно пряностей и приправ — привлекал лесных обитателей, и далеко не факт, что только обычных зверей.

Пытаясь лихорадочно высматривать причину затишья, прятаться и не высовываться, Инни Ле ещё и приходилось удерживать наивную дурочку от беды. Рыжеволосая мелкая дрянь вырывалась, корчила рожи и пыталась отстраниться подальше. Инни понимала, что выглядит, мягко говоря, не лучшим образом, но умирать из-за этой дуры ей совершенно не хотелось. На кону стояли жизнь и смерть.

Из-за ошибок таких пустоголовых обычно расплачивались все остальные. Выдать своё местоположение заранее — верная смерть.

К тому же друид, хоть и был человеком необычайной силы, даже почувствовав приближение незваных гостей, не позволял себе такой роскоши, как расслабиться.

Что в таком случае говорить об их троице: она сама, цепляющаяся за жизнь обеими руками; угрюмый паренёк, которого тащила в могилу неведомая хворь; и вот эта глупая простушка с нежными ручками, не знающая и доли того, через что ей пришлось пройти.

Пока ничего необычного Инни не замечала, только вот следопытом она никогда не была. Лес она боялась с детства и понятия не имела, как в нём ориентироваться. Но инстинкты не обманешь.

Сосредоточившись на плюмо Барсуке, девушка сейчас уповала только на него. Он был единственной их опорой и защитой. Жаль, похоже, только она одна из троицы понимала это достаточно чётко, чтобы хотя бы мысленно поддержать Барсука в случае чего.

Глупая улыбка и шальные глаза рыжеволосой откровенно выбешивали. Хотелось треснуть ей камнем по башке, чтобы она наконец успокоилась.

Сонный и отстранённый взгляд лысого говорил о том, что тот вообще находился в какой-то прострации. Он был либо дураком, либо человеком, балансирующим на грани голодного обморока.

Эти двое действительно не понимали, где оказались и что происходит. Складывалось впечатление, что для первой всё это было не больше чем игрой, а для второго — скучной и унылой трясиной, в которую его затянуло по воле случая.

Но ситуация вскоре изменилась.

Трава под ногами друида внезапно вспыхнула ярким жёлтым светом. От стоявшего в центре мужчины по земле ровными линиями разошёлся круг, испещрённый странными символами. Из него, словно искры, начали разлетаться крошечные огоньки. Они не падали на землю, а медленно кружились в хаотичном хороводе, плавно поднимаясь вверх и растворяясь в кронах деревьев.

Зрелище завораживало. Оно было настолько красивым и нереальным, что у Инни захватывало дух. Она прежде не видела ничего столь прекрасного.

И тогда появились они.

С разных сторон к мужчине потянулся дым — плотный, серый, стелющийся по траве. Он наползал ковром, не поднимаясь выше щиколоток, и быстро сомкнулся вокруг друида плотным кольцом.

Барсук не паниковал. Он вообще не проявлял эмоций, оставаясь неподвижным в центре светящегося круга.

Из густого дыма начали беззвучно подниматься фигуры, силуэтами напоминающие гигантские грибы, высотой под два с половиной метра.

На фоне этих гигантов даже Барсук казался маленьким и беспомощным ребёнком, не способным противостоять таким чудовищам.

Инни слышала страшилки о шикши ещё в детстве, но никогда не думала, что однажды увидит их собственными глазами.

Под широкими грибными шляпами скрывались вытянутые лица с провалами чёрных глаз. Тела существ состояли словно из переплетённых корней и грибницы, а с нижнего края шляп свисали длинные волокнистые нити, покачивающиеся от малейшего движения воздуха.

Шикши поднялись из дыма абсолютно бесшумно, и именно эта тишина пугала сильнее всего. Такие твари не должны были двигаться так тихо.

И тут Инни вздрогнула.

В ноздри неожиданно ударил резкий, насыщенный аромат свежего арахиса, смешанный с терпкой хвойной смолой. Он был настолько сильным, будто кто-то только что разломил горсть сырых орехов прямо у неё под носом.

Инни застыла, боясь лишний раз вдохнуть. По спине медленно пополз холодок. За спиной кто-то был.

Она не слышала ни шороха, ни шагов, ни дыхания. Просто всей кожей ощущала чужое тяжёлое, неподвижное внимание. Казалось, стоит только обернуться — и она встретится взглядом с тем, кто уже давно смотрит ей прямо в затылок.

Первой вскрикнула рыжеволосая.

Краем глаза Инни успела заметить, как босые ноги девчонки вдруг оторвались от земли и дёрнулись вверх. Она резко обернулась — и страх ледяной волной ударил в грудь, лишив возможности тело двигаться.

Оказавшийся у них за спиной шикши держал рыжеволосую на весу. Огромная ладонь сжимала её за плечи, придавив руки к телу, а сам лесной исполин молча и внимательно разглядывал добычу, словно перед ним оказался не человек, а диковинный зверёк.

Ручейки мочи, струившиеся по ногам девчонки и брызнувшие Инни прямо в лицо, помогли ей выйти из шока и снова обрести контроль над собственным телом. Она было рванулась в сторону, но шикши второй ветвистой рукой перехватил и её. Высвободившиеся из ладони корни чудища обвились вокруг шеи девушки.

Инни дёрнулась, вцепившись пальцами в живые жгуты, но те только сильнее впились в кожу. Воздух оборвался. Первый судорожный вдох оказался пустым, второй — тоже.

Лёгкие мгновенно запылали, словно внутри разгорался огонь. В ушах нарастал глухой звон, сердце бешено колотилось, тщетно пытаясь продавить кровь через сдавленное горло. Перед глазами поплыли тёмные пятна, мир начал сужаться, будто её заталкивали в длинный тёмный тоннель. От напряжения глаза налились кровью, в висках пульсировала тупая, распирающая боль.

Она отчаянно затрепыхалась в последней попытке вырваться, беспорядочно колотя ногами по воздуху, но хватка чудовища оставалась неподвижной и неумолимой. Силы уходили слишком быстро.

И тут перед глазами мелькнула тень.

Что-то огромное, мохнатое, с глазами, горящими холодным лунным светом, промчалось между деревьями так быстро, что Инни не успела толком рассмотреть силуэт. Хватка шикши мгновенно ослабла, и они вместе с рыжеволосой рухнули на землю, больно ударившись друг о друга головами.

Найдя в себе силы, Инни встала на четвереньки и, жадно глотая воздух ртом, начала осматриваться по сторонам. Хриплые вдохи вырывались один за другим, грудь судорожно ходила ходуном, горло саднило.

Мир ещё плыл перед глазами, когда взгляд наткнулся на лежавшую в траве голову шикши.

Широкая грибная шляпа была снесена вместе с частью шеи, из рваного среза торчали белёсые волокна, похожие на переплетённые корни, а чёрные глаза чудовища смотрели прямо на неё.

Инни показалось, что отрубленная голова всё ещё жива и продолжает наблюдать за ней. Однако долго смотреть на неё не пришлось. Голова, а затем и обезглавленное туловище шикши начали быстро расползаться, словно исчезла сила, удерживавшая их целыми. Грибная плоть осыпалась рыхлыми волокнами и комками, а в землю стекала светло-белая слизь, мгновенно впитываясь в почву.

***

Таверна приграничного посёлка Фиго, территория королевства Лундэ Ёрсашь.

Сколько бы капитан ни влил в себя кружек хмельного — голова оставалась на удивление ясной. И от этого становилось только тяжелее.

Радовало одно: его люди после сегодняшнего дня гуляли без оглядки, будто вырвались из-под ножа мясника. И за это Борим их не осуждал — наоборот, понимал.

Если друид без усилий повалил дерево одним щелчком пальцев, то кто даст гарантию, что он не мог сделать то же самое с десятком деревьев?

Почему-то даже не возникало сомнений, что сил у Барсука достаточно, чтобы провернуть подобный трюк.

И тому имелось наглядное подтверждение.

Уже на пути в Фиго они наткнулись на бурелом. Небольшой, но показательный. Раздавленные телеги под поваленными стволами деревьев, обломки доспехов, прочий мусор, которому из ниоткуда в диком лесу не взяться. Останавливаться не стали, чтобы внимательно всё рассмотреть. Не хотелось рисковать. Лес не любит любопытных. А чудес и прочих развлечений на сегодня уже хватало сполна.

И Борим был почти уверен: в том месте остались лежать несогласные глупцы, повстречавшие на дороге седовласого друида.

Капитан хмыкнул про себя, поймав неожиданную мысль — как бы не обзавестись боязнью деревьев после сегодняшнего. Сам же тихо усмехнулся своей спонтанной шутке и тут же бросил настороженный взгляд в окно, где ветер лениво шевелил кроны деревьев.

Он отдёрнул взгляд от окна, злобно сплюнул на пол таверны и негромко выругался себе под нос.

А тем временем таверна жила своей жизнью.

Под низким потолком тянулись потемневшие балки — толстые, растрескавшиеся, с вбитым в них железом и крюками под светильники. Столы — грубо сколоченные, в пятнах от эля и въевшегося жира. Скамьи скрипели под весом людей, но держали.

Воздух был тяжёлым: хмель, жар очага, дым, пот, пряности — всё впиталось в эти стены намертво.

Между столами сновали девчонки — не служанки в привычном смысле, а скорее прижившиеся при таверне помощницы. Быстрые, ловкие, с заученными движениями. Разносили кружки, собирали монеты, уворачивались от чужих рук и взглядов, не сбиваясь с шага.

У дальней стены гоготали его солдаты. Кто-то уже орал песни, кто-то спорил, стуча кружкой по столу. Но были и те, кто сидел молча, уткнувшись лбом в ладони, пережёвывая пережитое по-своему. Что ж, люди разные и каждый по своему пропускает через себя прожитый день.

Живы, и этого было достаточно, чтобы сегодня позволить себе лишнего.

Борим медленно провёл пальцем по краю кружки, не поднимая взгляда, разглядывая осевшую пену.

Шум, смех, разговоры — всё это шло фоном, не задевая.

В голове снова и снова прокручивался один и тот же момент: в конце разговора Барсук назначил цену за спасение их жизней и приказал привезти долг в Новолюдск.

Передать деньги предстояло какой-то особе по имени Вилка. Кто она ему такая, он не сказал. Как её найти — тоже. Но в тот момент было не до расспросов. Борим только согласно кивнул, и Барсук исчез, прихватив с собой свою плату за проезд.

Скорее всего, эта Вилка — фигура известная в этом рассаднике иномирцев. Найти её, вероятно, будет несложно. Остаётся только решить вопрос с выездными бумагами, но с этим проблем возникнуть тоже не должно.

Единственное, что смущало в этой истории, — Новолюдск. Вообще не было ни малейшего желания соваться в ту клоаку дикарей.

— Эй, капитан, ты чего такой кислый? — на стол с глухим стуком опустились две полные кружки эля и тарелка с жареной курицей.

Борим поднял глаза. Перед ним стоял его десятник — человек, которого он держал при себе постоянно.

— Есть над чем подумать. Вот и не теряю времени, — тяжело ответил капитан, криво усмехнувшись.

Десятник проворно плюхнулся на лавку напротив.

— Тут спорить не стану. День выдался… запоминающийся, — подмигнул Шики и кивком предложил заменить пустую кружку на полную.

Отказываться от подобного предложения Гурэ Борим не стал. Но сейчас куда больше его интересовало другое.

— Давай без лишних предисловий сразу к делу. Докладывай. Уши почистил среди обозных и прикомандированных? Есть недовольные… или…

Капитан намеренно не договорил, понимая, что его поверенный и без слов уловил суть вопроса.

— Был один чудак, — спокойно ответил десятник, ничуть не изменившись в лице. — Я его по запаху вычислил. А когда мы его с ребятами раздели и пустили в ход чёрный дым, нашли печать шептуна.

Борим нахмурился и недовольно застучал пальцами по столу, констатируя неприятный факт.

— Значит, всё-таки был…

Шики отмахнулся, широко ухмыльнувшись. Откинув с лица прядь волос, парень поспешил успокоить командира.

— Был, да сплыл. Чего теперь переживать? По рангу — обычная серая мышь, ниже «точечных». За такого шептуна никто не спросит, даже если у кого-то слишком любознательного возникнут вопросы. Сами знаете, капитан, таких на учёт не ставят и слёз по ним не льют.

Борим только кивнул, соглашаясь с доводами помощника, и мысленно воздал хвалу небесам и земле. Этот паренёк, Шики Яп, был ему явно послан свыше — неизвестно за какие заслуги. Возможно, это была заслуга его покойной матушки, которая при жизни вымолила у святых такого человека в помощь сыну.

Правда, по большому счёту Шики был ещё той занозой в заднице. Но это нисколько не умаляло его полезности. Пусть этот балбес и умудрялся с завидной регулярностью влипать в неприятности, вытаскивать из которых приходилось ой как нелегко, у него был один козырь, за который капитан спускал ему всё с рук.

Этот пройдоха без труда, по одному лишь запаху тела, мог со стопроцентной точностью определить, говорит человек правду или лжёт.

Казалось бы, так себе особенность. Неплохо, но что с того? В работе толком не применишь, как доказательство не используешь. Не шибко полезный и востребованный дар.

Но не скажите.

Так может показаться лишь на первый взгляд — если не хватает дальновидности. На самом же деле для Гурэ Борима подобная способность была на вес золота. Это был инструмент. И инструмент — бесценный.

— Капитан, так какие у нас планы по возвращению? — спросил Шики, попутно отхлебнув добрую порцию эля из своей кружки.

Борим кисло улыбнулся, глядя десятнику в глаза. Ясно было: таким образом Шики лишь приоткрыл дверь к серьёзному разговору, и Гурэ был совсем не против. Напротив, пока десятник разбирался с насущными делами, капитан уже успел соскучиться по его компании.

Он давно привык обсуждать с ним все насущные проблемы, которые не терпели отлагательств. Парень был не просто его правой рукой — скорее поверенным во всех важных делах. Для себя Борим уже всё решил, но хотелось услышать мнение Шики. К тому же предстояло обговорить множество мелких подробностей.

— А вот ты мне и скажи, как сам видишь ближайшее будущее, — серьёзно посмотрел Борим в глаза своему поверенному.

Шики хитро улыбнулся и окинул взглядом зал.

— Снова вы, капитан, за своё. Вечно меня первым за язык тянете, чтобы потом потешаться над моими словами.

— Не прибедняйся. Сам ведь прекрасно знаешь, что это не так. Твоё мнение всегда важно для меня, и к твоим словам я прислушиваюсь, в независимости от того, нравятся они мне, или нет.

Парень облизнул губы и наклонившись не слишком громко ответил,

— Хорошо, тогда начну с самого важного. На вашем месте я бы расплатился с Барсуком. Кинуть друида с затребованной оплатой будет ошибкой. Я так считаю.

Капитан лишь кивнул, понимая, о чём именно говорит Яп. В подобные экспедиции им ещё не раз придётся ходить в эти леса, и верхом глупости было бы надеяться, что Барсук больше никогда не встретится им на пути.

Так уж вышло, что после повышения Гурэ Борима перевели на этот приграничный участок. И такой перевод нельзя было воспринимать как проявление неуважения со стороны командования. Наоборот. Это место было тем самым «полем чудес», где можно сделать карьеру и подняться значительно выше — если, конечно, есть голова на плечах.

Правда, место было рискованным и опасным. Но выбор у низшего дворянина невелик: такие земли могут стать либо погибелью, либо точкой роста. В столице с его родословной и исходными данными шансов подняться было немного.

— Да и с ребятами я поговорил. Они согласны пожертвовать половиной своего вознаграждения для общего блага. Я лично соберу деньги по возвращении, когда с нами рассчитаются.

— То есть? — прищурился капитан, посмотрев на десятника.

Тот загадочно улыбнулся и, сделав ещё несколько глотков из кружки, продолжил — медленно, с расстановкой, подчёркивая каждое слово:

— Понимаю, этих денег всё равно не хватит, чтобы расплатиться с Барсуком. Даже половина их вознаграждения не покроет и трети назначенной им платы. Но это их благодарность за спасённые жизни. И каждый из них прекрасно понимает, на какой шаг вы пошли ради них. Так что можете воспринимать это как знак признания, верности и готовности разделить с вами цену этого выбора.

— Иными словами, ты повязал всех одной кровью.

— Нет, — спокойно ответил Шики. — Я не был настолько категоричен. Это сделали вы, капитан. А я лишь навёл порядок, распределил роли и сгладил углы непонимания и страха. Так ведь веселее, раз уж все мы оказались в одной лодке.

Борим вытер тыльной стороной ладони пену с губ и негромко рассмеялся.

— Веселее, значит… Ну ты и плут. Куда ни глянь — а веселья сегодня и без того с лихвой. Кавц этот, чтоб его черви вечность грызли, шептун… Ещё чуть-чуть — и… — он махнул рукой, будто отгоняя навязчивую мысль. — Завидую я, Шики, твоей беспечности. Честное слово.

Яп на этот упрёк лишь картинно развёл руками и с преувеличенным удивлением вскинул брови.

— А почему бы и не порадоваться, капитан? Живы, здоровы — руки, ноги, голова на месте. Сидим, пьём, сейчас вот курицу вкусную съедим, жирную, с хрустящей корочкой… — он постучал пальцем по тарелке. — Поспим в тёплой постели, под крышей. Так чего грустить? Завтра новый день, новые возможности. Всё это — привилегии для живых. Мёртвым такие радости ни к чему.

— Твоя правда, — серьёзно согласился Гурэ и крепко пожал десятнику руку, задержав её чуть дольше обычного. — Именно за этот трезвый взгляд на жизнь ты мне и нравишься. Всегда напоминаешь, что нужно радоваться тому, что имеешь.

Выдержав рукопожатие, Яп на секунду стал серьёзнее. Затем, словно решившись, извлёк из-за пазухи сложенный в несколько раз лист плотной бумаги и аккуратно положил его на стол, придвинув к капитану.

— Вот. Полюбуйтесь, капитан. Прочтите. Думаю, после этого у вас многие вопросы отпадут сами собой.

Гурэ с интересом взял бумагу, развернул её, пробежал глазами по первым строкам — и почти сразу его лицо изменилось. Мышцы на скулах напряглись, взгляд стал жёстким. Он дочитал до конца, после чего с силой ударил кулаком по столу так, что кружки жалобно звякнули.

— Так вот в чём дело… — глухо проговорил Борим. — Эта жирная жаба сознательно вела нас на убой. Набитый мешок дерьма на двух ножках.

— Вот и я пришёл к такому же выводу, капитан, — тихо, почти без эмоций ответил Шики. — Уж не знаю, сам ли Кавц решился провернуть такую глупость или надоумил его кто, но сегодня вы сделали единственно верный выбор из всех возможных. После этой бумаги сомнений не остаётся: живы мы все только благодаря вашей смекалке и решительности.

— Откуда у тебя это? — резко спросил Борим, не отрывая взгляда от листа.

— Не поверите… — Яп чуть усмехнулся. — Мне её передал друид.

Услышав подобное, что было за гранью понимания Гурэ нахмурился.

— Не может быть!

— Именно так. Когда Барсук выбрал дикарей, я отвёл его к телеге с провизией. Мы погрузили плату — всё как положено, как и обговорили. И вот он, уже собираясь уходить, вдруг остановился и посмотрел на меня.

Яп на мгновение замолчал.

— Знаете, капитан… у меня в тот момент всё внутри похолодело. Мне показалось, что он прихлопнет меня рукой, как навозную муху. Без слов. Просто потому, что может.

Шики усмехнулся краем губ.

— Но нет. Обошлось. Этот иномирец протянул мне лист. Вложил прямо в руку. Ни слова не сказал, словно намекнул, что я должен сам всё понять. А потом развернулся и ушёл.

— И ты об этом промолчал? — голос Борима стал жёстче. — Почему сразу не доложил, сучий ты потрох?

— Нельзя было, — не отреагировал на оскорбление Шики. — Не в том вы были состоянии. Да и проверить кое-что хотелось. Барсук — тёмная фигура. Кто знает, с какой целью он передал мне этот документ.

Гурэ в чувствах растрепал волосы и задумчиво протянул:

— А ведь бумага подлинная, официальная. Всё чин по чину: и печать, и роспись, и гербы. Такой документ на столбах не вешают и в руки кому попало не раздают. Понимаешь?

— А как же, — согласился Яп. — Даже плотность и текстура бумаги говорят о многом. Напечатали этот документ явно не в захудалой типографии какого-нибудь провинциального городка.

— В корень зришь. Здесь явно прослеживается след из столицы.

Борим на мгновение задумался и вернулся к разговору:

— Хорошо, о нашей кухне. И что же ты проверил? — уже с неподдельным интересом спросил капитан.

— А вот что.

Яп достал из-за пазухи второй, точно такой же лист и положил его рядом с первым. Это была точная копия.

— Этот я нашёл у шептуна. В его вещах. И у меня нет сомнений: если бы нам удалось обыскать Кавца Жило, у него лежала бы такая же бумага.

Борим медленно кивнул, сжимая челюсти.

— Теперь я в этом не сомневаюсь. Равно как и в том, что Барсук мог всех нас… — он оборвал себя на полуслове и тяжело выдохнул. — В общем, ты понял. Диву только даёшься, насколько же благосклонна была судьба сегодня к нам.

Шики молча кивнул, затем подозвал помощницу и заказал ещё четыре кружки эля.

— Да, в интересные края мы с тобой угодили, капитан. Скучать не придётся. Только начало — а уже столько всего, что голова кругом идёт.

— И то правда. Только вот, учитывая эту особенность, — Борим ткнул пальцем во второй лист на столе, — твоя теория о шептуне трещит по швам.

— Это почему же? — деловито облокотился о стол Шики, явно готовясь отстаивать свою позицию.

— Случайному шептуну такой приказ в руки бы не попал. Согласен? А следовательно, не ошибся ли ты, назвав его обычной серой мышью? Уверен в своих выводах?

— Более чем, — сказал Шики как отрезал. — В том, что шептун был на самом дне иерархии, у меня нет никаких сомнений. Мой нюх ещё никогда меня не подводил. И я не настолько глуп, чтобы не выяснить столь важную подробность, прежде чем отправить его к праотцам.

Гурэ спорить не стал. Шики можно было назвать кем угодно, но дураком он точно не был. Врождённая хитрость, дальновидность и изворотливый ум были его главными козырями.

Сцепив зубы от злости, капитан посмотрел в окно и тихо произнёс:

— Мы ещё и двух недель в этих краях не пробыли, а события льются как из рога изобилия, — недовольно проворчал Борим. — Сейчас нет смысла строить догадки, как эти бумаги оказались у друида и шептуна. Заочно у нас уже вырисовывается треугольник. Если такой же приказ был у Кавца — а это более чем вероятно, — значит, нас кто-то влиятельный пытался использовать в закулисной игре. Как разменную карту.

— Ло Артурэ? — озвучил предположение за двоих молодой брюнет.

Капитан недовольно цыкнул на помощника.

— Попридержи язык за зубами. Хоть нас за столом всего двое, не стоит вслух произносить имя наместника. Мы в людном месте, думай своей головой.

Парень виновато опустил взгляд.

— Прошу прощения, капитан. Вырвалось…

— Вырвалось у него, — с укором бросил Борим, хотя и сам прекрасно понимал, что они уже наговорили достаточно, если их кто-то подслушивает.

Глава 3

Барсук и Шуба.

Глава 3. Лес Семисезонья.

После встречи с лесными лордами Инни до сих пор не могла поверить, что осталась жива. Сидя прямо на траве и уставившись пустым взглядом в землю, она снова и снова видела перед собой бездонные чёрные глаза лесного чудища. Девушка была уверенна, что эти минуты отчаянья, страха и безысходности, её память теперь запечатает в её сознании навсегда.

Несмотря на то, что с того момента, как всё закончилось, прошло уже как минимум полчаса, а может, и час, а может, и больше, дрожь в руках не унималась.

Рядом сидела рыжая девка и, не переставая, надсадно рыдала, проклиная всех и всё вокруг. Причём её проклятия больше походили на бессвязный набор незнакомых слов. Инни не знала, говорила ли та на неизвестном языке далёких земель или сыпала какими-то особыми ведьминскими проклятиями, которые когда-то подслушала и запомнила от своей матери. Большая часть ругательств была обращена к каким-то неведомым богам — «Разрабам», в подчинении которых находились «Программатики», скорее всего низшие духи. Поливала она их грязью и проклятиями так искренне и с таким усердием, что Инни и сама поверила в их существование.

Когда чья-то сильная рука неожиданно ухватила её за шиворот и поволокла за собой, девушка обомлела. Но, поймав взглядом огромного кота, который лениво лежал невдалеке и одним глазом присматривал за всеми, мгновенно успокоилась. Подняв голову, она увидела, что её тащит друид. И сразу стало плевать, что её волокут так бесцеремонно по земле. После всего, что произошло, этот иномирец стал для неё настоящим символом силы и защиты.

Спустя несколько десятков метров он остановился и одним рывком поставил её на ноги. Обошел по кругу придирчиво осматривая с головы до ног и встав перед ней без лишних слов и церемоний мужчина принялся срывать с неё одежду, внимательно изучая обнажавшееся тело. Инни стало стыдно и неловко. Опустив голову, руки сами собой потянулись прикрыть срамные места, хоть и гордиться было нечем.

Барсук на это лишь хмыкнул, бросил взгляд на её ноги и произнёс всего одну фразу:

— Товарищ, значить... Умно!

Девушка уловила в его словах укор и сразу стало страшно, что этот человек так быстро смог раскрыть её ложь. Почему—то в этот момент она уже не сомневалась, что он обо всём догадался. Причем увидев свои ноги она поняла. Эти “кровные дни” как обычно произошли в самый неподходящий момент. Они то и стали наглядными свидетелями её обмана.

Инни заплакала и упала на колени, не в силах сдержать громкие всхлипывания. Ведь она так старалась, изучила так много ей незнакомых слов от иномирцев, которые изредка заезжали в постоялый двор хозяина, чтобы сделать ещё один шаг к своей цели. И вот после всего, через что прошла она, после стольких обид и унижений, она так близко оказалась у заветной цели и в итоге... В лучшем случае Барсук её вышвырнет прочь, вытерев об неё свои ноги, а возможно здесь и убьёт, за высокомерно лживые слова от простой безгримши.

Нет, пусть лучше уж убьёт. Даже с вольной на руках ей всё равно некуда податься. Никто и нигде её не ждёт. Даже если она выберется каким-то чудом из этого проклятого леса, всё равно её будущее весьма предсказуемо. Не имея за душой ничего, простой девушке уготована дорга на самое дно. Не стоит тешить себя напрасными иллюзиями. Мир жесток и несправедлив. Особенно к таким слабым, как она. И рано или поздно она сама наложит на себя руки от безысходности, или хворь вконец доконает её.

Когда мужчина нежно ухватил её за талию, а другой рукой подхватил под ноги и осторожно опустил в воду, Инни решила, что настал момент прощаться с жизнью. Окунувшись с головой, она приготовилась к смерти. Но разум вдруг настойчиво запротестовал. И когда мужская рука ухватила её за волосы и потянула вверх, до девушки наконец дошло.

«Вода! Тёплая... Нет, даже слегка горячая! И такая приятная... Ароматная, вязкая. Запах персика и лаванды с ромашкой так и бил в ноздри. Здесь, посреди леса? Откуда?»

Раскрыв глаза, девушка торопливо убрала с лица воду и осмотрелась по сторонам. В своей панике она напрочь забыла обо всём и не замечала, что происходило вокруг. До этого сидела, как курица с отрубленной головой, не слыша и не реагируя ни на какие звуки. Всё её внимание перетягивала на себя рыжая со своими языческими богами.

Руки сами ухватились за борта невесть откуда взявшегося чана. Внимательно изучив, где она находится, Инни наконец поняла. Друид опустил её в созданную из переплетённых молодых древесных стволов ванну, вода в которой была вовсе не прозрачной. По цвету она напоминала топлёное молоко, но без характерного запаха. Да и по вязкости тоже. Скорее разбавленный кисель. В общем, это была уже не вода.

Лишь немного разобравшись в происходящем, Инни услышала пронзительный визг. Переведя взгляд на шум, она увидела, как друид с плеча окунул рыжую голышом во вторую импровизированную ванну. А лысый пацан идя вслед за друидом тем временем сам разделся и залез в третью. Наглядно демонстрируя, что в чужой помощи не нуждается принимая волю старшего.

Хотя назвать это ванной было весьма сложно. Но, как ни крути, предназначение у этой конструкции было именно таким. И только теперь Инни заметила торчавший из земли толстый ствол трубника. От него к каждой из трёх деревянных купелей тянулся толстый корень-отросток, из которого непрерывно текла та самая жижа.

Сами же купели больше всего напоминали широкие винные полубочки, только сплетённые из молодых древесных стволов. Как из не выливалась жидкость, девушка не понимала.

На удивление визг рыжей тут же стих, стоило только окунуть её в вязкую жижу. Та мгновенно расслабилась, обмякла и откинула голову на край купели, блаженно прикрыв глаза. По её виду можно было подумать, словно она оказалась в самом уютном месте на свете. Такие резкие перемены невольно настораживали. Инни всегда не нравились люди, которые могли в один миг так резко изменить своё поведение.

Девушка перевела взгляд на Барсука и, встретившись с ним глазами, заметно смутилась, не зная, куда себя деть.

— Значит так, — массируя рукой плечи и шею проговорил тот, — Сидите здесь ровно столько, пока я не прийду. Уяснили?

Говорил он громко и внятно, чтобы все услышали его.

— Вы нас покидаете плюмо Барсук? — робко спросила Инни, от волнения закусив нижнюю губу.

Мужчина одарил её тяжёлым взглядом, почесал бороду и на несколько секунд задумался, не сводя с неё глаз. После недолгой паузы всё же ответил:

— В общем ты… товарищ… остаёшься здесь за главную. Из тазиков вылазить не разрешаю. Только в случае крайней нужды, или по зову природы. Мне надо кое куда сходить, но я вернусь. Обещаю.

Инни Ле ухватилась именно за это слово — «обещаю». Большего ей и не требовалось. Такие люди, как он, словами не разбрасываются.

— С вами останется Шуба, — продолжил мужчина, уже переводя взгляд на остальных, — Не советую вам его нервировать. Если кого-то что не устраивает, так я вас не держу. Ваши вольные вон в том мешке, забирайте и убирайтесь сейчас. Но если решили остаться со мной, выполняйте всё в точности как я говорю.

С этими словами он развернулся и не прощаясь ушел куда-то в сторону севера.

Девушка поймала себя на том, что неотрывно следит за его фигурой, пока та не скрылась среди деревьев.

Всё же раньше она совсем иначе представляла себе друида. Да и кот оказался вовсе не таким страшным, как о нём рассказывали в городе и посёлке. Инни даже показалось, что этот огромный мохнатый гигант был необычайно спокойным и воспитанным зверем.

И тут память услужливо выдала картину, как тот одной лапой на лету отсёк когтями шикше голову.

Проглотив подступивший к горлу ком, Инни всё же решила, что с «милым» она немного поторопилась.

— Эй, крестьянка! Или как там тебя... НПС? — окликнула её рыжеволосая.

Судя по выражению её лица и взгляду, обращалась она именно к Инни.

— Слушай, моб. Раз тот старик назначил тебя главной, значит, ты должна выгрузить мне базовый лор. Давай уже, не зависай. А то, если честно, вся романтика этого вонючего леса как-то резко закончилась.

Инни не поняла ни единого слова.

— Приём, страшилище! — не унималась рыжая. — Активируй уже свою диалоговую ветку. По логике сценария сейчас должен идти вводный бриф. Где мой лор? Где квест? Где экспозиция?

После слов нахалки рассмеялся лысый парень. Смех получился хриплым, неприятным, почти пугающим. Инни даже невольно поморщилась. Но в одном она была ему благодарна — он наконец переключил внимание этой избалованной мелкой дряни на себя.

— Акстись, суета! Ты башкой о косяк приложилась, что такую пургу несёшь? Мы, по-твоему, где? В виртуалке? Или ты совсем манга-мэнша?

— Чего? — удивлённо протянула та, глядя на него.

— В закат пропади, шелуха! Того! Хер ли ты тут строишь из себя две кривые палки*? Нашла мобов, моль двоичная.

Дальше Инни их уже не слушала. Она давно поняла, что язык иномирцев понять почти невозможно. Пойди разбери, то ли они сейчас осыпают друг друга страшными проклятиями, то ли просто разговаривают о погоде.

Но всё же в одном рыжая была права. Барсук назначил главной именно её. Её! А значит, возложил на неё ответственность. Пусть она и была самой старшей среди них, легче от этого не становилось. До этого дня Инни никогда не приходилось отвечать за кого-то ещё.

Единственное, что ей поручали дома, — стирать, подшивать одежду да убирать за скотиной. Девушка даже мечтала, чтобы её хоть иногда допускали до кухни и научили готовить. Но разве пробьёшься туда с её данными, когда вокруг полно розовощёких и пышнотелых тёток? Каждый хозяин хотел видеть возле печи красавиц. Чтобы грудь была, животик, задница... А таких, как она, — одни кожа да кости, — гнали взашей.

Вот только перед друидом нельзя было осрамиться. Он и так сделал ей поблажку, не прогнал как дворовую собаку. Если она опозорится в первый же день, второго шанса уже не будет. Его доверия ей больше не заслужить. А значит, эти двое не должны ей помешать. Что бы они ни вытворяли.

Рыжей на вид было лет семнадцать-восемнадцать. Лысый казался старше всего на пару лет. Оба бестолковые — тут и сомневаться не приходилось. Достаточно было только взглянуть на них.

Даже если бы не хворь, парень всё равно не походил на того, за кем девушки бегают и мечтают заполучить в мужья. В его возрасте иметь такие слабые и нежные руки, как у ребёнка, — вообще стыд. Да и осанка, плечи, походка, даже то, как он сидел и двигался, сразу выдавали человека, никогда не знавшего тяжёлой работы. В посёлке таких сразу бы засмеяли. Мужчина должен уметь держать в руках топор, косу или плуг, а не выглядеть так, будто сильнее деревянной ложки ничего в жизни не поднимал.

Если с рыжей всё было понятно — отпрыск благородных кровей, — то лысый вовсе не производил впечатления знатного человека. Скорее наоборот. Было в нём что-то неправильное. Он не походил ни на крестьянина, ни на ремесленника, ни на сына купца, ни на молодого господина. Будто вырос в каком-то другом мире, где мужчин оценивали совсем по иным меркам.

И, поймав себя на этой мысли, Инни невольно усмехнулась. А ведь недалека от правды. Они же иномирцы. Кто знает, по каким законам живут люди в их мире? Может, там вовсе не принято работать руками. Оттого у мужчин и тела такие дряблые.

Хотя... нет.

Инни вспомнила иномирцев, которые порой останавливались на постоялом дворе хозяина. Нет, дряблыми или чахлыми их язык бы не повернулся назвать. Многие выглядели крепкими и ладными. По одному только виду становилось ясно — случись беда, такие сумеют и за себя постоять, и тяжёлую работу выполнить.

А вот сегодня, во время отлова, она не увидела почти ни одного такого мужчины. Либо худые, как этот лысый, либо толстые и рыхлые, будто никогда в жизни по-настоящему не работали.

В общем, странные они были. С какой стороны на этих скоморохов ни посмотри.

Неожиданно где-то впереди сухо треснула ветка. Затем ещё одна. Инни сразу напряглась и замерла, прислушиваясь. Между стволами старых деревьев промелькнули какие-то смутные тени, а спустя мгновение до неё донеслось тяжёлое сопение. Кто-то большой неторопливо пробирался через чащу прямо в их сторону, совершенно не заботясь о том, чтобы скрыть своё присутствие.

— Тихо... — почти шёпотом произнесла она, переводя взгляд на рыжую и лысого. — Замолчите.

Но те будто вовсе её не слышали. Продолжали на своём тарабарском языке что-то с жаром доказывать друг другу, лишь изредка перебивая один другого.

Тогда Инни нервно перевела взгляд на огромного котяру, которого друид оставил им в охранники. Шуба всё так же лениво лежал невдалеке от купелей, прикрыв глаза. Только теперь девушка заметила, что зверь вовсе не спит. Его уши едва заметно поворачивались вслед каждому треску веток, а кончик хвоста медленно ходил из стороны в сторону. От сердца немного отлегло. Только вот Инни сильно сомневалась, что один кот способен справиться сразу с несколькими желтобрюхими шестилапами. А от неё... Да и от иномирцев, если уж на то пошло, толку при таких караваях всё равно никакого.

Шорох приближался. Всё ближе и ближе. Теперь тени уже отчётливо мелькали между деревьями. Длинные, приземистые, с толстыми хвостами... Инни почувствовала, как внутри всё похолодело. Она слишком хорошо знала эти силуэты. Шестилапы. И, судя по всему, их было несколько. Не меньше трёх. Впрочем, ничего удивительного. Эти ящеры никогда не охотились поодиночке.

Стало страшно. Опять. Этот жуткий лес никак не желал оставить их в покое, раз за разом посылая всё новые испытания.

Похоже, наконец и до этих двоих бестолковых дошло, что происходит что-то неладное. Они разом притихли и тоже начали всматриваться в чащу, откуда с каждой секундой всё отчётливее доносились треск ломающихся веток и тяжёлое сопение.

Инни снова повернулась в сторону кота и чуть не опустошила мочевой пузырь. Котяра стоял прямо перед ней и смотрел ей в глаза.

— «Голова», «спрятать страх», «человек под вода» — слишком отчетливо и ясно прозвучали чужие мысли в её голове.

И девушка даже на миг не усомнилась, что с ней сейчас разговаривал кот. Глядя в его голубые глаза, она мгновенно интуитивно разобралась, как с этим советом поступить.

— Вы, двое! Собачье дерьмо, живо с головой под воду и не высовывайтесь! — как можно жестче приказала она и первой нырнув в вязкую жижу.

Было ли ей интересно, последуют они её примеру, или нет? Да, было. Но в няньки её не нанимали и она сделала все зависящее от неё в этой ситуации. Её совесть чиста. И в случае чего, она может смотреть смело в глаза друиду. А дальше... дальше спасение этих двоих лежало уже на их собственных плечах. Если погибнут — винить им останется только самих себя и их богов языческих.

***

К тому моменту как вернулся Барсук, Инни уже практически закончила работу. Тело ломило и ужасно хотелось пить, но она, сняв косынку с головы, вытерла пот и выпрямившись встретила хмуро смотрящего на неё друида.

Рыжая же как мышка тихо сидела в своей единственной оставшейся целой купальне. Похоже, второго такого потрясения за столь короткое время её рассудок уже не выдерживал.

Барсук сняв наплечный мешок и положив его аккуратно на пол стал осматривать место событий. Три разорванных трупа шестилапов валялись чуть ли не под ногами, а один уже был подвешен за хвост на ветку дерева и освежёван.

Подойдя к свежей могилке, друид внимательно посмотрел в глаза девушке, а потом перевёл взгляд на невдалеке спящего кота.

— С Шубой все в порядке? — наконец тихо спросил он.

Инни утвердительно кивнула, сухими губами выдавив из пересохшего горла пару фраз,

— Он не пострадал. На его теле ран я не увидела. И после он ни о чём таком не обмолвился, когда я к нему подошла.

Мужчина утешительно похлопал девушку по плечу,

— Получается я не ошибся в тебе, милая. Есть в тебе силы, чтобы слово Шубы внять. Это хорошо.

Небольшой лучик радости первым маячком ударил по сознанию девушки. Судя по тону и скрытой хвальбе друида, он на неё не сердился. Значит она сделал всё правильно и возможно это первый шаг завоевать его доверие, чтобы он её взял под свою опеку.

— Про между-прочим, позволь поинтересоваться, — осматривая подвешенную тушу спросил Барсук не оборачиваясь к ней, — Вижу, что ты испытываешь сильную жажду. Так почему не испила воды из фляги? Я же оставил и её с остальными вещами.

Инни покраснела и покорно опустив голову быстро ответила,

— Да как же я могу, господин, обокрасть того, кто в нужный час ко мне лицом повернулся?

Друид после такого ответа оторвался от туши шестилапа и выразительно на неё посмотрел,

— Интересное дело получается. То есть раскладную лопату ты из моих вещей взяла, чтобы похоронить этого несчастного. Нож, чтобы вспороть брюхо ящеру не побрезговала тоже без спросу взять. Верёвку. А воды испить не решилась? Что за политика двойных стандартов?

В какой-то момент девушка растерялась и нервно ухватив пальцами самодельную юбку оправдалась.

— Так вещи, плюмо Барсука я взяла во временное пользование, бережно обращаясь с ними. А воду я назад уже вернуть не в силах.

Барсук удивленно посмотрел на неё, ухватил за шею и утвердительно с уважением кивнул,

— Это очень хорошая логика. Ты совсем не глупая, в придачу ещё и волевая, сильная девушка. Ты действительно видишь огромную разницу между предметом и расходуемым ресурсом, более того, ты обоснованно всё изложила, что вообще редкость для местных.

Вот после этих слов Инни окончательно растерялась. Она не знала, хвалит её этот человек или ругает. Но, судя по ровной, спокойной интонации, была слабая уверенность: точно не ругает. От вспышки чувств на глаза предательски навернулись слезы. Хорошо, что мужчина к этому моменту отвернулся и отошел за флягой, чтобы вручить её ей в руки.

— Пей, — приказал он и добавил: — С этого момента ты вправе распоряжаться моим имуществом, оставленным под твою ответственность, если изъявишь желание последовать за мной дальше.

Инни выронила из рук флягу и, не веря своим ушам, глупо улыбнулась друиду.

Глава 4

Барсук и Шуба.

Глава 4. Лес. Семисезонья.

Солнце уже начало садиться за горизонт. Хоть на дворе и было лето, почему-то в лесу становилось достаточно прохладно. Но все эти мелочи ничуть не касались Инни. Девушка была на седьмом небе от счастья, и глупая улыбка никак не сходила с её лица, как она ни пыталась её скрыть.

Барсук всё это время занимался только разделыванием туш. Лишь однажды Шуба помог ему подвесить за хвосты ящеров на ветки, а всё остальное время кот мирно спал, переворачиваясь с боку на бок, а иногда вытягиваясь, как огромная сосиска. Инни подметила, что, когда кот вытягивался, в длину он был почти как взрослый самец желтобрюхого шестилапа.

Честно сказать, глядя на мохнатого спутника друида, она до сих пор не понимала, как этому хищнику удалось справиться с четырьмя ящерами. Ведь, если разобраться, желтобрюхи были намного крупнее его, и в тот момент, когда они напали, Инни не верила в благоприятный исход.

Лысому, конечно, не повезло. Инни не знала, замешкался ли тот или в пылу боя кот вместе с ящерами перевернули купель где тот находился, но факт был налицо. Лысого перекусили пополам. Когда она, выныривая из жижи, хватала ртом воздух в те страшные мгновения, пока земля тряслась от схватки Шубы с нагрянувшими охотниками, а воздух пропитался ароматом свежей крови, она уже тогда увидела, что с парнем было покончено.

Позже, когда всё утихло и Шуба недовольно улёгся на землю, продолжая внимательно наблюдать по сторонам и тяжело дыша после боя, Инни первым делом вылезла и на трясущихся ногах подошла к коту, принявшись того осматривать на наличие серьёзных ран. Она уже тогда прекрасно понимала, что кот для друида — самый важный друг, и первым делом Барсук спросит именно о нём. Поэтому, как бы ей ни было страшно приближаться к этому зверю, покрытому от ушей до хвоста кровью, она всё же пересилила себя и попыталась его осмотреть. Девушка очень переживала, что Шуба может быть ранен. В таком случае о расположении к ним друида можно было бы забыть.

Но всё обошлось. На коте не оказалось даже серьёзных царапин. А вся кровь на его шерсти принадлежала шестилапам. Больше того, она даже услышала в своей голове пару слов от него. Правда они хоть и были чем-то из разряда недовольства и пренебрежения к ней, но она понимающе списала всё на его состояние и была очень благодарна тому за спасение их жизней.

Только вот после этого девушка вспомнила про рыжую и решила всё же проверить, всё ли с ней в порядке. Судьба наглой девки её не особо волновала, но будучи в первую очередь человеком, надо было понять, нуждается ли та в помощи, или повторила судьбу лысого.

Купель рыжей, кстати, осталась единственной целой из трёх. Той, где пряталась Инни, тоже досталось под конец, и жижа из неё наполовину вытекла.

Как оказалось, с этой нахалкой всё было в порядке. Ну, по крайней мере, в физическом плане. На теле — ни царапины. А вот с головой у неё явно приключились проблемы. Она ни на какие слова не реагировала и, стеклянными глазами глядя в пустоту перед собой, бормотала себе под нос какие-то очередные ругательства, вцепившись зубами в ногти на руке.

В общем, осмотревшись после этого побоища, Инни поняла, что в первую очередь стоит как положено похоронить человека. Хотя бы потому, что смотреть на ошмётки Лысого и разбросанные части тела было неприятно.

В итоге ничего не оставалось, кроме как воспользоваться вещами хозяина. Кстати, найдя свою вольную, Инни тоже не оставила её без внимания и, недолго думая, разорвала бумагу, понимая, что в крайнем случае она ей уже не понадобится. Всё равно никакого толку от неё не было. Она уже выбрала свой путь и в лучшем случае останется прислуживать господину Барсуку, а в худшем... ну тут всё понятно.

Но в первую очередь надо было что-то накинуть на себя, а то работать нагой посреди дикого леса — удовольствие не из приятных. Обувшись в свои старые ботинки и соорудив из ошмётков ткани юбку с лифом, Инни повязала косынку на голову и принялась за уборку.

Самым трудным и неприятным оказалось вырыть яму небольшой раскладной лопаткой. А после того как она собрала все человеческие останки, пришлось ещё и зарывать их. Устала до боли в мышцах. Спина не разгибалась. Благо ствол трубника никуда не исчез, и это помогало смывать с рук и лица грязь и налипшую кровь. Иначе она была бы грязной как чёрт. Только на этом её работа не закончилась...

***

Утро выдалось на редкость удачным. Проснулся капитан без головной боли и похмелья, что его изрядно порадовало. Да и обоз собрали достаточно быстро, после чего без приключений выдвинулись к СвятГраду.

До города оставалось пару часов неспешной езды, поэтому капитан со своим помощником ехали в авангарде обоза, немного отдалившись от остальных, чтобы перекинуться парой слов.

— Капитан, должен вам кое в чём признаться, — бросил Шики, украдкой посмотрев на дворянина.

Гурэ Борим недовольно повёл бровью и обернулся.

— Неприятно настораживает твой вкрадчивый голос, Шики. Я ещё не знаю, в чём дело, но мне уже хочется приказать выдать тебе пару плетей.

Парень весело рассмеялся, поправив вечно спадающую на глаза прядь волос.

— Ну больно вам, капитан! Не стоит каждый раз так предвзято реагировать на мои слова. Это, знаете ли, даже обидно слышать от вас. Вы же прекрасно понимаете, что я всегда на вашей стороне, что бы ни случилось.

Борим лишь кивнул и тут же сплюнул в сторону.

— Именно по этой причине ты, Шики, до сих пор и жив. Потому что держать рядом с собой такого плута, как ты, — ещё та морока.

— Полностью согласен с каждым вашим словом, бер капитан, — тут же поддакнул дворянину десятник и с лёгкой ноткой самодовольства в голосе добавил: — Кроме одной маленькой детали, которую вы забыли упомянуть. Не просто плут, а весьма полезный плут. Так будет правильно. И честно. Мы ведь не обманываем друг друга, верно плюмо Гурэ?

Борим усмехнулся и отрицательно покачал головой, словно поражался наглости своего подручного,

— Есть в твоих слова и доля правды, бер тинт Шики. Только в твоём случае, говорить правду и кое о чём важном умолчать, это вполне совместимые и органические вещи, в отличии от меня.

Парень недовольно скривился в лице словно от кислого лимона и, отмахнувшись рукой, продолжил.

— Ну опять вы за своё, плюмо Гурэ. Любите же вы обвинять меня без всякого на то повода. Ну право слово. Ещё ничего не успели услышать от меня, а сразу принимаете мои слова в штыки.

От подобной претензии мужчина чуть не поперхнулся.

— Право слово? — удивился аристократ. — Шики, сучий ты потрох, выкладывай уже всё начистоту, не ходи вокруг да около, как пёс бродячий.

Тинт пограничного гарнизона прищурился и осторожно произнёс:

— В общем, вчера, когда те семеро дурней, которых друид отобрал из улова… ну, то есть когда они дали дёру с вольными и каждый выбрал своё направление… короче говоря, я послал за ними людей.

— Та-а-ак… — протянул Гурэ Борим, уже догадываясь, к чему клонит десятник.

— Так а что такого? — тут же начал невинно оправдываться Шики Яп. — Языка нашего они не знают, бумаги им при себе без надобности, ну не отпускать же пару золотых магринов на произвол судьбы, на верную погибель? А так хоть какой-то прок с них будет нам. И жизни им сохраним. Купит их кто-нибудь толковый, у кого в хозяйстве рук не хватает, грамоте обучит, глядишь — станут полезными членами общества. Отработают свой долг и с чистой совестью уйдут на вольные хлеба.

Борим даже остановил коня и внимательно посмотрел на Шики.

— И ты не допускаешь, что будет, если друид об этом прознает?

Яп только закатил глаза и отмахнулся.

— Бер капитан, ну мы же люди взрослые и всё прекрасно понимаем. Барсук ведь освободил их из корыстных побуждений. Видно, хочет совесть свою перед богами омыть в чистых водах, чтобы зачлась ему доброта на том свете. Уверен, раз он дал им выбор, а они распорядились им вот так, ему плевать, что с ними дальше станет. Своё доброе дело он сделал, а дальше пусть судьба расставляет всё по местам.

— Вот оно как. Значит, ты, выходит, волю судьбы творил? Красиво завернул. Ничего не скажешь. Только отбросив все твои красивые слова, в сухом остатке получается, что ты провернул все за моей спиной ради собственности наместника Ло Артурэ? Правильно я всё понимаю?

Парень словно ждал этого вопроса и тут же заговорщицки склонился в сторону капитана переходя к сути своей идеи.

— Плюмо Гурэ Борим. Давайте начистоту. Нам надо в первую очередь теперь думать о себе, а не о друиде. С нас все равно спросят за Кавца Жило. От этого нам не отвертеться, как бы нам того не хотелось. И на поверхность всплывут неудобные вопросы. А учитывая такое огромное количество свидетелей, — парень кивнул в сторону обоза, — то рано или поздно правда всплывёт на поверхность.

В этом предположении Борим был полностью согласен со своим поверенным и сам ночью думал об этом не раз. Но выхода их сложной ситуации в которой оказался, он пока не находил.

— Бер капитан, закрыть рот всем мы не можем, это даже не обсуждается. При первой пытке, за звонкую монету, а то и просто в пьяном угаре кто-нибудь да сдаст нас с потрохами. Дай боги, ещё и от себя чего не придумают — тогда вообще вовек не отмоемся.

— И? — хмуро посмотрел на парня аристократ.

Шики улыбнулся и, гордо выпрямив спину, продолжил:

— Нам конец. В любом случае, без вариантов. Если…

— Если? — внимательно переспросил Гурэ.

— Если мы сразу, в суматохе, пока никто ничего не понял, не устраним саму причину наших проблем — ту, к которой сходятся все нити.

У капитана от этих слов даже на миг отняло дар речи. Несколько секунд он только смотрел на помощника выпученными глазами, с приоткрытым ртом, а потом всё же выдавил:

— Ло Артурэ?

— Понимаю вашу реакцию, плюмо Гурэ, — кивнул Шики, сразу став необычайно серьёзным. — На эту мысль меня натолкнула та оборванка, рабыня из отряда загонщиков. Мерзкая, отвратная девка, все тело которой было покрыто язвами. Она воспользовалась суматохой и одним точным рывком добилась своего — вцепилась друиду в ноги. Казалось бы, кто в здравом уме дал бы ей хоть шанс на такую дерзость? Но время показало: удача благосклонна к тем, кто идёт к цели, невзирая на свой статус и обстоятельства.

Он наклонился ближе и понизил голос:

— Ло Артурэ — обычный человек. Со всеми недостатками, которых не лишён никто. Это мы у себя в голове наделяем его сверхразумом и делаем из него неприступную скалу, а на деле всё может оказаться совсем иначе.

— Постой! — капитан спешился и жестом велел Шики сделать то же самое. — В твоих словах есть смысл, пока не начинаешь думать о деталях. Его охрана, наёмники, солдаты — ты об этом подумал? Думаешь, к нему так просто подобраться и тихо зарезать, как безродную дворнягу в тёмном переулке?

— Вы меня не слушаете, плюмо Гурэ. Я ни словом не обмолвился, что хочу покончить с ним именно так. Та девка своим примером показала другое: действовать надо нагло и молниеносно. Внезапно! Когда этого никто не ждёт. И, ко всему прочему, люди у нас есть. Идти вдвоём на заранее гиблую авантюру — вот это верх глупости.

— Люди? — Борим не скрывал удивления. — Ты имеешь в виду наших солдат? Ты в своём уме? Они ни за что…

— А им и не нужно знать всё в деталях, — бесцеремонно перебил капитана тинт. — Если дать солдатам возможность слишком много думать, мы не добьёмся нужного результата. Оставьте это на меня. Мы будем говорить только правду — просто о некоторых вещах умолчим. Именно для этого я и послал вперёд специально оставленного в живых шептуна.

Борим устало схватился за лоб. Он отчётливо осознал их положение. План Шики уже был запущен, и остановить его он не мог. И всё же где-то глубоко внутри капитан понимал: парень, как ни крути, прав.

Если хочешь жить — умей держаться за жизнь обеими руками.

И сейчас был именно тот случай, когда от их воли и решения зависело слишком многое.

Если даже оборванка, бесправная рабыня, решилась на такую дерзость, то для них было бы уже верхом трусости не воспользоваться шансом, который сама жизнь сунула им в руки.

— Сейчас я поставил на то, что этот самодовольный и напыщенный болван, наместник Ло Артурэ, узнав правду из донесения шептуна, лично выйдет встречать нас. Судя по бумагам, он напрямую заинтересован в исходе этой экспедиции. А когда услышит неутешительные новости, впадёт в ярость. Безнаказанность и раздутое самомнение толкнут его на ошибку. И вот тогда мы ею воспользуемся.

***

Столько ещё вкусного и жареного мяса, приготовленного на свежем воздухе, на костре в лесу, Инни никогда в своей жизни не ела. Несмотря на то что шестилапы были хищниками, их мясо оказалось на редкость вкусным, жирным и необычайно сытным.

Поначалу, после разделки туш, друид велел им с рыжей заняться приготовлением мяса у костра, но Инни призналась, что её никогда не подпускали к стряпне и она понятия не имеет, как обращаться с едой у огня. Рыжая же, к тому времени окончательно пришедшая в себя, только гордо заявила, что никогда в жизни не готовила сама — для этого у неё существовали в доме повара.

Причём эта наглая девица совершенно не стеснялась своей наготы щеголяла в чём мать родила прямо перед друидом, бесстыдно выставляя на общее обозрение все свои прелести. Подтвердилась и ещё одна догадка. Оказывается, эта девка была младшей дочерью барона, поэтому у неё и тело было таким ухоженным и привлекательным.

Инни даже несколько раз хотелось придушить эту дворянку, особенно когда та откровенно заигрывала с мужчиной. А ещё она совершенно не уважала старших: Барсука постоянно называла стариком и вообще разговаривала с ним довольно грубо и дерзко.

Утешало лишь одно: друид не обращал на неё никакого внимания. Причём не нарочно-напускно — было видно, что его действительно не интересует её молодое тело. И сколько бы она ни лезла к нему с расспросами, он по-прежнему оставался немногословным.

Закончив со своими делами и приготовив мясо, друид раздал хлеб и овощи, после чего принялся что-то дробить в ступе, превращая ингредиенты в мелкий порошок. Инни хотела было попросить отдать эту монотонную работу ей, но, увидев, как ловко и уверенно он управляется со ступой, засомневалась, что сможет быть здесь хоть чем-то полезной.

— Слушай, старик, — спросила рыжая, откусив очередной кусок мяса и облизывая жирные пальцы, — так как тебя звать? Хотя нет, можешь не отвечать. Я уже поняла, что тебя зовут Барсук, и этого для общения с тобой мне более чем достаточно.

Инни даже немного напряглась от таких слов. Похоже, баронесса уже переходила все рамки приличия, совершенно не осознавая своего настоящего положения.

— Расскажи мне, старый, что за дела в вашем захолустье творятся и как вы тут вообще живёте? А то с этой… — рыжеволосая ткнула пальцем в Инни, — разговаривать, похоже, не о чем. Она будто вообще под диалог не прописана. Этот косяк я уже поняла.

Несмотря на её грубость, друид оторвался от своего занятия и внимательно посмотрев на неё, отложил свою ступку в сторонку и уселся напротив неё, возле костра, взяв в руки кусок мяса на палке.

— И что же ты хочешь знать? — внимательно посмотрев в глаза рыжеволосой спросил тот.

— Сказочный мухомор, — усмехнулась та, одарив мужчину презрительным взглядом, — С каких пор просто узнать обстановку стало так тяжело? Это что, особый уровень сложности для психопатов? Или такова изначально задумка, чтобы как дура мыкаться из угла в угол, собирая лор по крупицам?

Всё это время Барсук только внимательно смотрел на неё, и следил за каждым ее жестом на лице. После чего приступив к еде устало помассировал свои глаза.

— Значит так, юная леди, послушай, как всё будет происходить дальше. Я задаю тебе вопрос, ты прямо и не задумываясь на него отвечаешь. Если…

— Ты чего, хрен старый! С какой это радости обычный моб мне будет диктовать условия? — грубо прервала друида невоспитанная девица, — Слишком мелко ходишь, чтобы кучка пикселей приказывала человеку!

— Вот значит как, — поднялся со своего места мужчина, неприятно пожевав губами, и отыскав нужную ему вещь, поднял с земли и швырнул прямо в лицо грубиянке, — Это всё что принадлежит тебе. Теперь поднимай свою милую задницу и проваливай на все четыре стороны, куда пожелаешь. Как-то я утомился уже от твоего общества.

Инни сама испугалась на мгновение, когда старый мешок, в который охотники обычно одевали отловленных людей, прилетел баронессе. Из рук той выпал кусок мяса, и она от неожиданности повалилась назад.

Где-то в глубине души Инни прямо-таки ликовала и хлопала в ладоши от этой внезапно разыгравшейся сцены. Наконец-то юная баронесса получила то, чего так долго добивалась. И ей совершенно не было жаль нахалку. Но, как и ожидалось, грубиянка никуда уходить не собиралась — она попыталась устроить скандал. Вот только в результате ничего у неё не вышло.

Барсук не стал больше терпеть её выходки, а просто заткнул девице рот и подвесил за ноги к дереву — на то самое место, которое освободилось после разделанного шестилапа.

Затем, бросив взгляд на ступу, он вернулся к работе.

— Как тебя звать? — неожиданно спросил он, подняв глаза на тихо сидящую у костра девушку.

— Инни Ле, — честно призналась та, поднимаясь с места и заламывая себе руки от волнения.

— Подойди сюда, Игла, — подозвал он её характерным жестом руки. — Нужна твоя помощь.

Без колебаний Инни выполнила его просьбу, отметив про себя, как странно он исковеркал её имя.

— Покажи мне свой глаз, — потребовал Барсук, внимательно всматриваясь в проблемное место.

Его совершенно не смущало, что на улице уже стемнело, а единственный источник света — костер — вряд ли мог на таком расстоянии дать возможность в деталях рассмотреть то, что его интересовало.

Но затем случилось то, чего девушка не предвидела. Глаза друида загорелись светло зелёным огнём, как обычно это бывает у людей наделенных даром.

— Принеси из рюкзака тот желтый камень, что я получил от дриады.

Когда друид упомянул о той рогатой женщине, которая появилась днем из тумана вслед за возникшими шикши, руки непроизвольно сами по себе затряслись и по спине пробежал холод. Но просьбу хозяина она игнорировать не стала и достала из его сумки тот светящийся предмет. Отдав друиду в руки его, Инни прямо вздохнула с небольшим облегчением. Ведь камень был горячим и просто прикасаться к нему было жгуче неприятно.

Дальше началось самое непонятное. Друид приказал раздеться и залезть в единственный оставшийся купель. После того как Инни полностью опустилась в жижу, он бросил жёлтый камень вслед за ней и, ухватив сильной хваткой за волосы, окунул её с головой.

Инни была в шоке. Когда воздух закончился в лёгких, она было попыталась выбраться на поверхность, но Барсук её не пускал. Как ни старалась высвободиться из его захвата, ничего не получалось. Продолжая отчаянно барахтаться и растрачивая последние силы, девушка вдруг с ужасом осознала, что всё бесполезно. Обида, страх и сожаление от столь коварного предательства накатили на неё сразу. За миг до потери сознания, впуская в себя жижу и прощаясь с жизнью, девушка ощутила, как жёлтая субстанция, в которую превратился камень, проникла ей в рот и стала хозяйничать в её теле.

Правда, ей уже было всё равно...

А потом из темноты раздался голос друида. Она не могла разобрать его слов, но по интонации понимала, что он чего-то от неё требует. Неужели этот человек был настолько силён, что ему была доступна даже дорога в мир мёртвых?

Хлёсткие и неприятно болезненные пощёчины заставили открыть глаза. Всё вокруг расплывалось, а грудь разрывалась от жгучей боли. Она судорожно попыталась вдохнуть, но вместо этого лишь зашлась в надсадном кашле. Кто-то сильной рукой повернул её голову набок, и из лёгких вместе с каждым судорожным спазмом стала выходить белая жижа. Она кашляла снова и снова, пока не показалось, что вот теперь они точно вывернутся наружу. Лишь после этого ей наконец удалось сделать первый судорожный вдох, который тут же сменился новым приступом кашля.

Ощутив под собой твёрдую землю, девушка несколько раз провела руками и ногами из стороны в сторону, словно убеждаясь, что больше не тонет, и лишь после этого немного успокоилась.

— Вот и молодец, — услышала она слова друида над собой, — Умница девочка. Выкарабкалась. Тебе удалось справиться, Игла. Поздравляю, теперь осталось дело лишь за малым.

***

Инни резко проснулась посреди ночи в холодном поту и, тяжело дыша, вскочила с земли. Сердце колотилось так сильно, словно всё произошедшее случилось лишь мгновение назад. Торопливо осмотревшись по сторонам, она наткнулась взглядом на Шубу. Кот, сонно приоткрыв один глаз, лениво посмотрел на неё и, убедившись, что ничего страшного не произошло, снова прикрыл его. От этого спокойного зрелища девушке сразу стало легче. Проведя ладонью по мокрому лбу, она попыталась понять, что же с ней произошло. Неужели всё это оказалось лишь дурным сном? Или всё-таки наваждением?

Однако стоило ей опустить взгляд на свои руки, как сомнения тут же рассеялись. Кисти были заботливо перебинтованы плотными повязками, насквозь пропитанными какой-то пахучей субстанцией. Осторожно ощупав их, Инни вдруг обнаружила ещё одну странность. Она была одета.

Не в свои изношенные лохмотья, а в одежду, о которой прежде могла только мечтать. Из мягкой, добротной ткани, какую ей прежде доводилось видеть разве что издали на богатых людях. На ней была красивая чёрная юбка с искусно вышитыми узорами, аккуратный подъюбник и чистое исподнее. Ноги тоже оказались перебинтованы, и лишь старые башмаки всё ещё оставались её собственными. Новая рубаха с широкими рукавами приятно пахла травами, а поверх неё была надета тёплая жилетка. Осторожно обхватив себя руками, девушка с изумлением поняла, что всё её тело почти до самого горла скрыто под слоями бинтов.

Лишь теперь она подняла голову. По другую сторону костра, сидя с закрытыми глазами, неподвижно замер Барсук. Чуть правее, свернувшись на боку и мирно посапывая, спала переодетая рыжая баронесса. Она тоже была укрыта чистой одеждой, словно за время сна кто-то успел позаботиться и о ней.

Глава 5

Барсук и Шуба.

Глава 5. Лес Семисезонья.

Ночной лес удивлял. Было одновременно и страшно, и интересно находиться в нём. Правда Инни понимала, что сама она бы в лес ночью ни за что не сунулась. И вообще не понимала, как люди оставались на ночевку под открытым небом.

Ясное дело, что по нужде, да в силу обстоятельств. Но были ведь и такие, кто намеренно выбрал в жизни такой путь кочевой. К примеру торговцы, купцы, авантюристы и прочие. Они ведь осознанно выбрали такую жизнь. Большуя часть своего времени они в дороге: спят в лесах, вполях, оврагах, в общем под открытым небом, без крыши над головой и стен. И не страшно им? Ведь зверья дикого по округам шатается неисчислимое количество. И самый опасный зверь, это тот, кто ходит на двух ногах.

За этими всеми мыслями Инни собирала на месте их стоянки мусор и складывала его в вырытую ямку, чтобы не оставлять после себя следы. Делала она всё это непроизвольно и неосознанно, так как руки и ноги не привыкли быть без дела.

Собрав рвань, щепки и прочий мусор, который смогла найти, Инни учтиво спросила у хозяина, можно ли спалить этот бедлам. Получив разрешение, она развела в яме огонь и принялась сжигать мусор. Когда с этим было покончено, Барсук подозвал её к себе.

— Присядь рядом, нам есть о чём с тобой поговорить, — предложил он, набивая табаком курительную трубку, отставив кружку в сторону с душистым чаем.

Инни молча подошла и села напротив. Уже когда ноги согнула, почувствовала, что бинты на теле подсохли и стали немного стягивать кожу. Бросив жадный взгляд на мясо, которое было поставлено так, чтобы тепло огня от костра поддерживало его теплым, она поняла, что не отказалась бы ещё съесть немного этого деликатеса.

Друид заметив это, по-доброму улыбнувшись, предложил смело той угощаться, раз она проголодалась. И это заботливое внимание согрело её больше, чем сам огонь.

— Ну так что, чувствуешь в себе какие-нибудь изменения, Игла? — намеренно поставил ударение на последнем слове мужчина, выпустив густую струю дыма из себя, внимательно наблюдая за девушкой.

Инни поймала себя на мысли, что впервые в жизни ей совершенно не стыдно сидеть напротив другого человека. Она больше не думала о своей внешности, не переживала из-за одежды, не пыталась спрятать грязные руки или скрыть своё существование. Всё это осталось позади.

Странное чувство свободы и собственного достоинства оказалось неожиданно приятным. Она и представить не могла, что чистое тело, свежая одежда и простая человеческая забота способны настолько изменить восприятие мира. А вместе с ним — и ощущение собственного места в этом мире.

— Плюмо Барсук...

Тот резко взмахнул рукой выставив в её сторону раскрытую ладонь.

— Сразу на этом месте делаем остановку, — попытался как можно мягче перебить её мужчина. — Если ты со мной решишь остаться, то на будущее попрошу никогда больше так ко мне не обращаться. Среди нас, иномирцев, подобное обращение, знаешь ли, не приветствуется, в силу определенных причин. А раз так, то хочешь ты того или нет, тебе придётся отречься от некоторых устоев прошлой жизни.

Девушка неподвижно застыла, внимая его словам. Только сейчас до неё дошло, что она ведь так и не ответила как следует на его предложение. Тогда, когда он намекнул, она растерялась, а потом всё как-то было не до этого. В итоге из-за собственной глупости упустила из виду столь важное дело.

Выйдя из оцепенения, Инни сама не понимая почему схватила мясо на палке и жадно откусила большой кусок. И тут же с ужасом осознала, что ведёт себя совершенно неподобающе. Торопливо прожевав мясо, она с трудом проглотила его, отложила еду в сторону и вытерла руки о ветошь. Продолжая суетиться, она никак не могла совладать с собой. Стоило открыть рот, как слова полезли одно вперёд другого.

— Плю... Господин Барсук... мне очень... нет... я была бы... то есть... я бесконечно счастлива, что вы разрешили прислуживать вам и сопровождать вас в вашем пути.

Боги неба и земли... Инни стало ужасно стыдно. Она опять наговорила какую-то словесную кашу и не смогла сказать даже десятой части того, что хотела на самом деле. Не теряя времени и решив всё же ответить как подобает, она вдруг поняла, что совершенно не знает, как у иномирцев принято присягать на верность. Поэтому ей не оставалось ничего другого, кроме как сделать это так, как учили её.

Поднявшись со своего места, Инни подошла к Барсуку, опустилась перед ним на колени и склонила голову.

— Я, дочь безг...

Договорить она не успела. Барсук прервал её серьёзный настрой одним несильным, но весьма обидным щелбаном.

— Ты что творишь, бестолковая? — тихо рассмеявшись, спросил он. — Не устраивай цирк. Ты ведь вольный человек. Тебе всего лишь нужно честно ответить самой себе, какое ты приняла решение.

Друид поднялся с пенька и опустился на землю рядом с девушкой. Одной рукой он крепко обнял её за талию и прижал к себе, а другой принялся неспешно гладить по голове.

— Тебе следует забыть свою рабскую натуру. Сжечь её здесь так же, как и тот мусор, который ты недавно носила на себе. Понимаю, сделать это будет непросто. За один день человека не изменить. Но первый шаг к своей свободе ты должна сделать сама. Потому что не бумага разрывает цепи рабства, а сила духа, пробудившаяся внутри человека.

Девушка не удержалась и поддавшись моменту обхватила сама рукам Барсука и уткнувшись лицом ему в грудь разрыдалась. В её голове эхом проносились его слова: «сама», «самой себе», «сила духа».

И тут Барсук осторожно отстранил её от себя и указал пальцем на крупные капли воды, застывшие над их головами.

— Внимательно смотри, — серьёзно прошептал ей на ухо друид. — Это отголосок дара, который теперь живёт внутри тебя. Вся эта вода, которую ты сейчас видишь перед собой, — порождение тебя самой. Это твой столп. И твоё предназначение.

— Старик, ты её трахнуть собираешься, или сказки рассказывать будешь? — раздалось недовольное ворчание рыжей.

В тот же миг водяные капли, словно потеряв контроль, разом лопнули, окатив ледяной водой всех вокруг, одновременно с этим потушив костёр. Только Шубе не досталось, так как тот лежал подальше от всех.

Через несколько минут друид вновь развёл костёр и принялся деловито развешивать у огня промокшие вещи. Инни не отставала. Соорудив из палок перекладину, она тоже развесила сушиться свою одежду.

Одна лишь баронесса вновь вернулась на своё место и, недовольно ворча, тут же разразилась новой тирадой:

— Да бля*ь, какого хрена?! Ты, старый извращенец, опять вернул меня в позу Бэтмена?! Я вся мокрая с головы до ног! По вашей вине, между прочим! Мне холодно! Суки! Спустите меня на землю!

Впрочем, бушевала и бранилась она недолго — минут пять, а может, десять. Инни же было совершенно не до неё. Куда сильнее девушку занимали перемены, которые одна за другой происходили в её жизни. Мир вокруг словно заиграл совершенно другими красками.

Погрузившись в размышления о своём будущем, Инни заметила, как друид вскипятил воду, заварил чай и лишь после этого снял с ветки висевшую вниз головой баронессу.

И первыми её словами, то есть претензией было — всё!

— Старик, ты меня утопил, чертов маньяк, а потом ещё в это убожество завернул, словно куклу вуду какую-то! — рассматривала она себя со всех сторон в свете костра, — Что за нелепая безвкусица. Откуда эти тряпки половые? Мало того, что ты меня лапал во всех местах своими похотливыми культяпками, пока я была без сознания, так ещё в такой хорор нарядил. Или это похоронный костюм у вас такой? Думал, что…

Друид, разливая горячий чай по кружкам отвесил баронессе подзатыльник, после которого та мигом умолкла, выпучив на него глаза,

— Раздевайся теперь, юное дарование, сушись. Иначе замерзнешь и заболеешь. И тогда это уже нельзя будет списать на дурную шутку. От переохлаждения ничего хорошего ожидать не стоит.

— Ой, что вы говорите, дяденька! — ехидно она стала кривляться, — Вы такой умный, сильный и надежный! Можно я разденусь, и мы будем согревать друг друга теплом своих тел? Это ты хочешь от меня услышать, старый извращуга? Так облизывайся в своих влажных мечтах до потери сознания. Не выйдет. Я не такая уродка, как эта мобша, — указала глазами на Инни баронесса, — чтобы таких как ты подпускать к себе столь близко.

После этих обидных слов рыжеволосой гадины Инни молча поднялась со своего места. Осторожно неся в руках кружку с горячим чаем, она подошла к друиду, села вплотную к нему и, продолжая стучать зубами от холода, прислонилась к его спине, наглядно демонстрируя баронессе своё отношение к происходящему, не сводя с той холодного взгляда.

Инни и сама поражалась той храбрости, которую обретала рядом с этим мужчиной. Раньше она ни за что не позволила бы себе так высокомерно смотреть в глаза дворянке. Но сейчас вдруг поймала себя на мысли, что ей даже приятно испепелять взглядом эту зарвавшуюся нахалку.

В ответ рыжеволосая только недовольно цыкнула,

— Типичная шлюха бесноватая. Что от неё ещё можно ожидать... и принялась развязывать мокрый широкий пояс с себя.

Барсук с Инни с улыбкой и неприкрытым злорадством наблюдали за её действиями. И честно сказать, получалось у баронессы не очень. Сразу было видно, что благородная особа не в состоянии была даже раздеться. Выпутаться из, казалось бы, обычного и нехитрого наряда для неё уже было верх сложности.

Дёргая и кружась вокруг обвязочного пояса, рыжая всё же справилась спустя какое-то время. С отвращением бросив дорогую вещь на землю, она принялась за остальную одежду. Оставшись в одной ночной сорочке и исподнем, баронесса бросила взгляд на вещи у своих ног. Тут перед ней возникла новая проблема — как теперь их развесить сушиться.

Долго не раздумывая, она пришла к единственно верному, по её мнению, решению. Просто подошла к перекладине, на которой сушилась одежда Инни, и начала срывать её, беспорядочно разбрасывая в стороны.

И на этом терпение светловолосой бывшей рабыни лопнуло.

Инни резко вскочила с места. Увидев, как обращаются с её дорогой одеждой, она вцепилась баронессе в волосы и в одно мгновение навалилась своим худым телом, повалив ту на землю. Мгновенно забравшись сверху, Инни принялась со всей силы хлестать её ладонями по лицу. Накатившие злость и обида смешались в неудержимую ярость. Остановилась она лишь тогда, когда баронесса разрыдалась, захлёбываясь кровавыми соплями.

Отметив про себя, что Барсук всё это время не вмешивался в их разборку, Инни поднялась и принялась аккуратно собирать свою одежду, стряхивая с неё налипшую траву и грязь.

Спустя десять минут обе горе-воительницы молча с надутыми щеками сидели по разные стороны от Барсука, тесно прижавшись спинами к тёплому мохнатому животу Шубы.

В итоге друиду самому пришлось потратить несколько минут, чтобы соорудить ещё одну перекладину для сушки одежды и хоть как-то сгладить произошедшее. Баронесса оказалась не такой простой, как ожидалось Стоило Инни подняться с неё, и отвернуться спиной, как та тут же вскочила и бросилась на бывшую рабыню со спины. В результате обе получили по увесистой затрещине от Барсука, после чего возня наконец прекратилась.

Через несколько минут тишины баронесса не выдержала.

— Вообще как-то несправедливо получается, — с неприкрытой обидой в голосе заявила рыжеволосая. — Почему именно в тот момент, когда я хотела проучить эту взбунтовавшуюся грязь...

Друид больно ущипнул её за ногу, оборвав на полуслове.

— Баронесса Линда72000, младшая дочь барона Сиярто72000, экс-заступника корпоративного кластера...

— Достаточно, — остановил её мужчина. — Твоё имя я услышал. Больше мне знать не надо. Что ж, очень приятно, Линда, с тобой познакомиться. Меня зовут Барсук, как ты уже знаешь.

— Не стоит позволять себе подобного фамильярства, господин Барсук, — попыталась осадить друида баронесса холодным тоном. — Будьте так любезны, уважаемый, называйте меня полным именем, а не так, как вам вздумается.

— Понимаю твою реакцию, — грустно улыбнулся мужчина, повернувшись к ней. — С две тысячи девяностого года подобное правило действует по всей контролируемой территории Содружества Корпораций. И просуществует оно как минимум до две тысячи двести тридцатого года. Но главное, что тебе сейчас стоит понять прежде всего для самой себя: ты оказалась совсем в другом месте. Не знаю, по собственной глупости, случайно или будучи обманутой. Впрочем, сути дела это не меняет.

На эти слова баронесса лишь фыркнула, выразив своё отношение коротким:

— Ну да... Ну да...

— Хорошо, — кивнул друид. — Я не заставляю тебя мне верить. Ведь ты абсолютно уверена, что проведёшь в этой реальности не больше трёх месяцев. Верно?

Эти слова заставили Линду72000 насторожиться.

— Или ровно до того момента, пока не погибнет твой аватар в этом мире, — тем же спокойным голосом продолжил друид. — Но должен тебя разочаровать, девочка. Никакого аватара нет. Все чувства, которые ты сейчас испытываешь, настоящие. И принадлежат они именно тебе. А тело, которое ты считаешь аватаром, на самом деле и есть твоё настоящее тело. Просто тебе повезло. Ты выжила после перехода на Гею только потому, что в твоём организме не оказалось посторонних имплантов. Идентификатор личности и терминал были мгновенно отвергнуты на молекулярном уровне в момент перехода. Это единственная полезная функция наноботов, которых ты приняла, разломив кристалл. Подозреваю, раз ты из «Семёрки», то использовала психотропный препарат «Апокалипсис», «Рагнарёк» или «Затмение».

— Знаешь что, старик! — внезапно поднялась на ноги девушка, зайдя нервной дрожью, — Подобные шутки слишком дурно пахнут. Можешь так и сохранить эту запись разрабам этого гребанного дерьма. Нагнетать обстановку с первых часов старта это вполне унаследованный принцип любого виртуального хорора. Я понимаю правила этого жанра. Но открыто давить на пользователя через мобов, это уже низость, которая не останется без внимания покупателя.

— Вот оно значит как укладывается в твою концепцию восприятия реальности, — выпустив из лёгких табачный дым, отвернувшись в сторону, произнёс друид. — Не сдаёшься. Настаиваешь на своём. Что ж, может быть, так оно и легче. Спорить не стану и навязывать своё мнение не буду. У тебя своя голова на плечах. Поэтому вернусь к твоему изначальному вопросу, минуя все свои объяснения.

Линда72000 сжала кулаки и, оскалившись, начала нервно подёргивать ногой, всем своим видом показывая, что она не в настроении.

— Во-первых, почему я не стал вас разнимать в первом случае. По одной причине: это тебе же во благо. Ты должна учиться на своих ошибках, пока всё не зашло слишком далеко. Можно сказать, ты получила хороший урок, который словами мне в твою голову не вдолбить. После этого, надеюсь, ты понимаешь, что у твоих слов есть вес, а следовательно — и ответственность.

— То есть ты сразу обозначил свою любимицу среди нас двоих? — тут же переиначила слова друида баронесса.

— Именно так, — не стал спорить и оправдываться тот. — Правда жизни во всей её красе. Ты мне не нравишься, сразу говорю. Мне не хочется тратить на тебя своё время, и я был бы тебе благодарен, если бы ты привязала всё происходящее к обычному сценарию у себя в голове и покинула нас. Но, будучи ответственным человеком и добровольно взяв на себя некоторые обязанности, я не могу позволить себе отвернуться от тех, кто нуждается во мне. Я всегда оставляю человеку право выбора, никого ни к чему не принуждая.

— Нет уж, старик. Не дождёшься. Я что, по-твоему, дура? Я не собираюсь никуда уходить от тебя. Уж слишком подобное решение нерационально для меня. Так что этот вопрос закрыт! — выразительно скрестила руки на груди и, задрав подбородок, надменно произнесла баронесса.

Но даже Инни заметила, как предательски подрагивал голос Линды. Она не поняла и половины того, о чём сейчас говорили Барсук с баронессой, но одно было очевидно: Линда напугана и изо всех сил пытается это скрыть. Вот только дрожащий голос говорил вместо неё правду.

— Кстати, ты сказал “во-первых”, старик. Значит должно иметься как минимум и во-вторых.

Барсук откинул голову на Шубу и закрыв глаза ответил,

— Во-вторых, ты права, ты не глупая девочка и может быть в будущем из тебя выйдет толк. Так вот, будучи твоим временным покровителем, нарекаю тебя Линдой и впредь, если не желаешь получить под зад ногой, тебе стоит обращаться ко мне более уважительно, по имени. Гляди и я изменю о тебе своё мнение.

— Я не собираюсь с тобой спать! — резко заявила бывшая баронесса.

— Ой дура, — искренне рассмеялся Барсук, — Неудивительно теперь, почему ты оказалась на Гее. Про между-прочим, если тебе интересно, таково название этой планеты, куда тебя занесло.

— А что такое? Почему тебе так смешно, старик? У тебя уже не стоит на молоденьких девочек? Или тебе больше лысенький нравился? А может ты зверушек больше предпочитаешь?

После этих слов даже Инни невольно закрыла глаза, не понимая, откуда в одном человеке может быть столько желчи. Поэтому девушка совершенно не удивилась, когда Барсук вставил баронессе в рот кляп и связал ей руки. Так действительно было намного спокойнее и куда тише.

Налив себе ещё горячего чая, Барсук кинул взгляд в сторону Линды и весело поделился с ней мыслью:

— Вот я знаешь о чём подумываю, бывшая баронесса. Не сойдёмся мы с тобой характерами. Не получится. Может, тебя на ферму отдать? На рассвете, чуть позже, придут люди. Человек десять, а то и двадцать. Мясо заберут, чего добру пропадать? — кивнул Барсук в сторону заготовок.

Рыжеволосая что-то недовольно заворчала, испепеляя его взглядом, но друид только отмахнулся:

— Ой, не спрашивай, как я с ними связался. Мы же неписи. Естественно, через главный сервер, так что не пытайся искать тут логику. Так вот, к чему это я... Думаю, а не отдать ли тебя им? Ну, в смысле, не отправить ли тебя с ними. Резко изменим твой сценарий: из приключения — в садоводство. Организую тебе, так сказать, «Весёлую ферму». И я вздохну с облегчением, и ты новыми глазами посмотришь на мир.

Рыжая несколько раз попыталась ударить Барсука ногой, но все её попытки оказались безуспешными.

— А ведь идея хорошая. Согласись, — приподнял он кружку с чаем, словно произнося тост. — Возможно, я сам того не подозревая, сейчас пью за будущую владычицу капустных грядок и картошки. Не спеши отказываться. Возможно, это твоё призвание.

***

На удивление одежда высохла довольно быстро, правда пропиталась едким запахом костра. С сожалением Инни отметила и тот факт, что виновницей случившегося можно было смело назвать и её. Но даже так она жалела, что новые вещи потеряли тот первоначальный запах свежести и благовоний.

Теперь быстро выветрить въевшийся запах копоти уже не получится.

— Не переживай, — сразу понял друид, о чём думает девушка, внюхиваясь в рубашку. — В скором времени ты научишься и без всякого огня выводить воду из одежды. В этом я даже не сомневаюсь, Игла.

Быстро надев рубаху и взяв в руки юбку, девушка принялась придирчиво осматривать её со всех сторон и с досадой отметила, что она тупая корова. Умудрилась поставить несколько жирных пятен в первый же день.

— Господин Барсук, — робко обратилась к друиду Инни. — Вы меня уже несколько раз назвали Иглой. Это...

— Это твоё новое имя, — сразу же объяснил он. — После инициации одарённому обязательно следует дать имя, иначе нельзя. Если ты не заметила, неважно, откуда ты, но это правило остаётся неизменным для всех.

И тут наконец она услышала ответ, о котором уже догадалась. Но всё равно этот разговор должен был состояться.

— Игла, ответь мне прежде вот ещё на какой вопрос, перед тем как я тебе всё расскажу. Тебя церковники в детстве омывали? Имя твоё под печатью?

Инни только отрицательно покачала головой.

— Я младшая дочь в семье безгримов, господин. Только первенцы удостоены такой чести. И дворяне. Для обычного люда подобное под запретом.

Барсук довольно улыбнулся её ответу и, ухватив девушку двумя руками за голову, поцеловал её в лоб.

— Теперь ты официально — Игла! Поздравляю. Носи с гордостью это имя и в радости, и в печали. Не опорочь его под тяготами и невзгодами. Не запятнай роскошью и богатством. Официальная церемония окончена.

На последних словах, словно вспомнив о чём-то важном, Барсук принялся хлопать себя по штанам, разыскивая какую-то вещицу. Наконец вытащив из кармана небольшую жестяную коробочку, он открыл её и предложил Инни выбрать один из лежавших внутри предметов.

Девушка не понимала, что это такое.

Внутри лежали две небольшие продолговатые вещицы в ярких блестящих обёртках. Синяя с золотом и красная с золотом. На ощупь они оказались чуть мягче камня, но и не такими податливыми, как хлеб или сыр. Незнакомый материал приятно шуршал под пальцами, не желая раскрывать свою тайну.

Немного поразмышляв, девушка всё-таки выбрала синюю вещицу и вопросительно посмотрела на друида.

— В общем, торт никто не обещал, но кое-чем сладким вас двоих я всё же могу позволить себе побаловать.

На мгновение Инни неприятно резануло слух, что это угощение предназначалось не только ей, но зацикливаться на этом девушка не стала.

— Разверни упаковку и съешь. Считай, что это мой маленький подарок по случаю твоей инициации в водаря.

Осторожно развернув блестящую обёртку, Инни с опаской принюхалась к коричневой диковинке внутри, поначалу ошибочно приняв её за кусочек коровьей лепёшки. Но запах оказался неожиданно приятным. От неё веяло корицей и пьяной вишней.

— Клади уже в рот и жуй, — поторопил её Барсук, недовольно склонив голову набок.

Ничего другого не оставалось, и Инни послушно положила диковинку в рот. По привычке она уже хотела проглотить её целиком, но, встретившись взглядом с Барсуком, вовремя вспомнила, что тот велел сначала разжевать.

Осторожно сомкнув зубы, девушка сделала первый укус и на всякий случай прикрыла глаза.

И замерла.

Во рту мгновенно растеклась удивительная сладость, совершенно не похожая ни на мёд, ни на засахаренные ягоды. Следом приятно захрустели мелкие кусочки орехов, а затем раскрылся знакомый вкус пьяной вишни, отчего Инни невольно зажмурилась от удовольствия. Но больше всего её поразило другое — тот самый терпкий, густой вкус, который связывал всё это воедино.

— О-о-о... — понимающе протянул Барсук, заметив, как изменилось её лицо. — Похоже, ты только сейчас узнала, что такое конфета.

Глава 6

Барсук и Шуба.

Глава 6. Лес Семисезонья.

Больше всего Линде не нравилось, что здесь она неожиданно для себя оказалась на последних ролях. Не то чтобы подобное её смущало — нет. Это её откровенно выбешивало! До чёртиков!

Она должна была быть главной героиней этой истории, а почему-то выходило так, что ей досталась роль едва ли не третьесортной статистки в этой троице. Ещё бы деревом её определили в этом прекрасном и чудном мире — тогда было бы совсем замечательно. Три месяца простоять на одном месте... Что может быть лучше.

И мысленно она раз за разом возвращалась к проблеме, о наличии которой раньше и не подозревала. Слова старого пердуна неприятным осадком осели в глубине сознания, не давая сконцентрироваться на чём-либо другом. Было в них что-то слишком естественное, что её по-настоящему тревожило.

Она пыталась рассуждать здраво и последовательно. Обычный непись вряд ли смог бы сочинить столь дурацкую историю про пападанцев в этот мир. Банально не хватило бы мозгов. С другой стороны, даже если предположить, что какой-нибудь программист на пару со сценаристом намеренно дурканул, специально спрятав такую дичь в качестве секретной ветки сюжета, то это всё равно выглядело тупее тупости. Но этих задротов хрен поймёшь, что у них вообще на уме.

Только вот на баг поведение друида тоже не спишешь. Слишком уж он логичен и последователен в своих действиях.

Дело в том, что перед тем, как принять «Апокалипсис», они закатили грандиозную вечеринку, напившись до беспамятства. Отец, его друг — барон Анрисе94114, и трое её друзей.

Если хотя бы допустить вероятность того, что старый пердун говорит правду, вырисовывалась довольно странная картина.

Когда Линда очнулась в этом мире, рядом с ней лежали четыре разорванных тела. Зрелище весьма неприятное и довольно отталкивающее. Тогда она сочла, что это просто очередной элемент дешёвого виртуального хоррора. Но теперь...

Она прекрасно знала, что у многих в их компании были импланты. Кроме друга отца... и неё самой. И если придерживаться этой логики, то вот эти четыре тела вполне могли оказаться теми, кого она знала.

Перед глазами сразу всплыло первое тело. Мужчина с разорванной грудной клеткой и остатками головы на шее.

А ведь у отца стоял фотонный стимулятор сердца. Необычайно дорогая вещь, имевшая пожизненную гарантию «Нулевых». Плюс встроенный в голову дешифратор, без которого он уже не мыслил своего существования в медиагруппе.

Второе тело. Разорванные ноги, живот и лицо.

Насти77015. Все косвенные доказательства указывали на него.

Для Линды не было секретом, что у парня стоял глазной имплант с расширенными функциями, который тот давно поставил себе на день рождения. А ещё его параноидальное недоверие к любой еде. Из-за этого дурацкого комплекса быть отравленным, Насти давно установил себе имплант-антидот.

— Стой спокойно, раз не в состоянии одеться самостоятельно, — неприятный щелчок по уху от друида вывел из раздумий.

Линда недовольно про себя послала куда подальше старика и посмотрев на суетящуюся вокруг неё белобрысую девку брезгливо поморщилась.

Хорошо, что друид превратил эту ходячую болячку в живую мумию, обвязав всё её тело бинтами. Так хоть смотреть на неё было не так отвратно. Скрыл все язвы на её теле. Хотя мог бы, следуя классике жанра и лицо ей забинтовать, оставив несколько щелей для глаз. Ну и дырку для рта. Должна же она иметь возможность ему как-то отсосать, если вдруг приспичит. А что, сучка она безродная, для неё только в радость будет исполнить любой приказ своего нового хозяина. С неё не убудет, это уж точно.

— Придержи тут пальцем, — попросила Игла, указав на конец широкого матерчатого пояса, который затягивала вокруг её талии.

Лениво ухватив двумя пальцами зеленую тряпку, Линда недовольно цокнула языком. Все равно ей не нравилось находиться в обществе этой неприятной девки, хоть та ей сейчас и прислуживала. Да и разговаривать она начала уж слишком дерзко. Нет, не хамила, и голос не повышала, но вела она себя отстраненно и независимо. Линда прямо чувствовала, что та себя сдерживает при Барсуке, корча из себя пай-девочку. Стоит этому друиду уйти и тогда эта мумия покажет своё истинное лицо.

Кстати, насчёт последнего. Линда с неприязнью отметила, что дикарка, несмотря на своё худое, чахлое и нескладное тело, была довольно сильной и опасной тварью. К ней лучше спиной не поворачиваться. Если дикая собака уже раз оскалила на тебя клыки, то нет никаких сомнений, что она сделает это и во второй раз. Надо её проучить. А ещё лучше — избавиться от неё при первом же удобном случае.

Тут Линда задумалась, осознав нестыковку в собственных выводах. Для чего именно ей всё это нужно? В чём смысл? Охмурить друида и заставить прислуживать себе? Зачем?!! Он никто. Обычный лесной мудак, который чуть сильнее остального дурачья, да ещё и с куда более странным котом. Нахрен ей это счастье? Ведь куда проще действительно уйти от Барсука и этой лахудры, оставив этих двоих наедине с лохматым котярой. И пусть себе ебутся до потери пульса, как хотят.

Но правильный ответ не заставил себя долго ждать.

В каком смысле она должна уйти? А как же её честь? Самоуважение? Обидчики должны ответить за всё! Причём заплатить высокую цену. Ведь, не отомстив за унижения, которые ей довелось испытать, разве сможет она потом уверенно двигаться дальше по сюжетной ветке?

Нет! Старый хмырь вообще заслуживает отдельного наказания. И теперь, осознав столь простую цель, Линда наконец поняла, что смогла разглядеть смысл в этом весьма нестандартном и запутанном эпизоде.

***

Одев эту неблагодарную дрянь, Инни поняла, насколько ей неприятно и морально тяжело находиться рядом с рыжеволосой. Всё время, которое она потратила на баронессу по просьбе Барсука, показалось ей невыносимым. Причём отвратно и гадко было даже несмотря на то, что та почти всё время молчала.

Девушка также отметила, что господин Барсук одел ту в довольно дорогие вещи, которых эта неблагодарная дрянь не заслуживала. И от этого становилось немного обидно. Получалось, что на чаше весов для хозяина они обе пока оставались равны. Но...

— Светает, — неожиданно произнёс хозяин, незаметно оказавшись рядом. — Раз вы оделись, пора уже до конца во всём разобраться. Садитесь. Чай попьём и определимся, что нам с вами дальше делать.

Инни уловила недосказанность в его словах. Похоже, наконец настал момент для нормального разговора, после которого они придут к какому-то выводу. Но не успела она присмотреть себе место у костра, как господин Барсук что-то сунул ей в руку. Она даже сначала не поняла, что это такое, но, достав из чехла продолговатый предмет и нажав на красную кнопку, удивилась столь полезному и невероятно дорогому подарку.

Это была выкидная расчёска невероятно тонкой работы с огромным количеством мелких стальных зубьев. Подобные безделушки могли позволить себе лишь аристократы. И эта мысль навела Инни на сомнение, что господин Барсук забрал эту вещицу у кого-то не слишком сговорчивого на своём пути. Но, увидев свежие жирные следы на хромированном металле от собственных пальцев, она поняла: на этой вещи нет чужой крови. Она совершенно новая. Причём именно Инни первой прикоснулась к ней, вынув её из кожаного чехла.

От такого подарка у неё даже на мгновение закружилась голова. Это была первая столь дорогая вещь в её жизни. Осознав это, она кое о чём вспомнила и бросила взгляд на баронессу, проверяя, не побаловал ли хозяин и ту подобным подарком.

Но ничего подобного! Видя, как рыжая отвлечённо смотрит на кота и чешет голову, Инни довольно улыбнулась. Ей стало необычайно тепло на душе от осознания, что она всё же ошиблась. Они с этой баронессой вовсе не были для хозяина равноценны. Насколько она знала, любой мужчина неосознанно сразу выделяет свою любимицу, совершая, казалось бы, столь спонтанный поступок.

Игла тут же сняла с головы косынку, намеренно демонстрируя баронессе свой подарок, и неспешно принялась расчёсывать свои короткие волосы.

— Для начала, давайте поговорим про ваши имена, — закурив трубку внимательно посмотрел на сидящих перед собой девушек Барсук, — Как я уже сказал, отныне это не просто настоящие ваши имена, а именно идентификатор личности в этом мире.

Тут же сообразив, что для одной из них его слова получились уж слишком мудрёные, друид себя дополнил,

— Это истинная печать имени для всех казенных бумаг, магических договоров, рун причастности и торговых соглашений.

— Что ты несешь, старик... — протянула Линда, изобразив на своём лице отвратную гримасу недоверия.

Тот на её слова нехорошо лишь хмыкнул и покачал головой, словно приняв для себя какое-то последнее решение.

— Не разделяю твоего скептицизма, девочка, — холодным тоном мгновенно осадил её Барсук. — Больше я терпеть не намерен столь грубого обращения в свою сторону. Ты либо затыкаешь свой рот, гализма*, и начинаешь вести себя подобающе твоему статусу, или на этом наше знакомство будет закончено. Навсегда. Так что выбор за тобой.

Почему-то Инни в этот момент перевела взгляд на аристократку, словно уловив нечто чрезвычайно важное и скрытое в словах Барсука. Она не понимала, что именно, но внутреннее чутьё подсказывало: это нельзя упускать. И оказалась права. Баронессу словно хватил Белый Кондрат. Её лицо в мгновение ока побелело, а руки затряслись нервной дрожью.

От той наглой, самоуверенной и заносчивой девки теперь не осталось и следа. Она покорно склонила голову перед ним, словно признавая в нём вышестоящего. Друид же не спускал с неё своих серых глаз, чуть ли не втаптывая её в землю одним только своим присутствием. После увиденного Игла поняла, хозяин каким-то образом усмирил эту высокомерную девицу надолго.

Барсук вернулся к разговору:

— Но три рунные печати финального круга на истинное имя мне наложить не дано. То есть завершить ваши имена я не имею сил и возможностей. Иными словами, в этом деле от меня проку мало. Для этого нам нужен сильный кровник. Причём не абы кто, а тот, кто уполномочен выдавать подобные документы и способен завершить полные три круга руны имени. То есть — чтец.

На какое-то время мужчина замолчал, словно что-то обдумывая, затем взял в руки прутик и подозвал девушек поближе.

— Смотрите, как правильно пишутся ваши имена, и запоминайте. В будущем это вам обязательно пригодится. Особенно в свете того, что я вас обеих провёл через путь инициации с Геей. Хоть одна из вас и прошла его преждевременно, — друид поднял взгляд на покорно стоящую рядом с ним баронессу, — всё же инициация прошла успешно, хоть и с небольшими осложнениями.

— Я могу услышать от вас, о чём именно речь? Желательно в подробностях, если вас это не затруднит? — учтиво, уже без своего привычного нахального оттенка в голосе, поинтересовалась Линда.

— Обязательно! — кивнул ей Барсук. — Но к этой теме мы вернёмся чуть позже. Для начала — основы. Без них — никуда.

Друид принялся чертить тонкой палочкой на земле буквы.

— Начнём с тебя, Игла. Судя по твоему прежнему имени, я сразу догадался, каким в итоге оно станет и на какие руны ляжет идеально. Это было не сложно, особенно когда постоянно сталкиваешься с этой нехитрой наукой.

Сначала он написал её старое имя. Затем каждую руну заключил в отдельный круг, а от него провёл линии к нескольким другим знакам, словно выстраивая вокруг каждой буквы собственную схему.

— Это называется замкнутым домом, — коротко пояснил друид.

После этого он внимательно посмотрел на получившиеся схемы и из каждого «дома» выбрал по одному символу, выписывая их уже в отдельную строку.

Когда работа была закончена, на земле осталось всего четыре руны.

— Теперь эти руны наполняем лишь небольшой каплей, дарованной в вашем сердце маной, — мягко сказал мужчина.

Его глаза загорелись зелёным огнём, а когда он пальцем притронулся к нехитро начерченным рунам — они вспыхнув ослепительной вспышкой преобразовались в буквы.

— Ну что, сама теперь видишь? Игла!

Инни внимательно посмотрела, но то что вышло и смущённо призналась, что не умеет читать. Барсук лишь понимающе кивнул, выбрал вторую палочку из рядом лежащей охапки хвороста и спокойно произнёс:

— Ничего постыдного в этом нет. Учиться никогда не поздно, а я тебе в этом обязательно подсоблю. Чтобы не терять времени, начнём прямо сейчас. Первым делом перепиши своё имя на земле несколько раз, отчетливо запоминая каждую букву, и строгую последовательность символов. Как убедишься, что запомнила позови меня, я проверю. Это и будет твой первый шаг на пути к знаниям.

Линда хотела уже было высокомерно фыркнуть, выразив своё «фе» в сторону простушки, как вовремя спохватилась.

— Теперь поговорим о тебе, Линда, — Барсук перевёл на неё свой тяжёлый взгляд, — Не буду тебе расчерчивать руны на земле, так как в этом нет ни малейшего смысла. Лучше попытаюсь тебе объяснить на словах, причём с самого начала.

— Топил я тебе в купели не ради забавы и не от черствого сердца. Так было нужно. Это обряд инициации с этой планетой. К сожалению, другого способа не существует. Дар внутри тебя пробудить возможно только таким варварским способом. Когда человек одной ногой пересечет Мост Мертвых.

Друид отвел взгляд в сторону и размышляя над своими же словами продолжил,

— Мост Мёртвых воспринимай как метафору, эвфемизм. У местных есть такое выражение — оно описывает тех, кто балансирует на тонкой черте между жизнью и смертью. И если ты немного задумаешься над этими словами, то придёшь к выводу, что для виртуального аватара нечто подобное испытать невозможно, что лишний раз даст тебе пищу для новых вопросов. Но мы поговорим не об этом сейчас.

Барсук глянул на Иглу, которая к этому времени уже в пятый раз написала своё имя на земле.

— Достаточно, отдохни пока, — он положил руку на плечо сидевшей рядом на корточках девушке, не забыв подбодрить её незначительным комплиментом. — Ты довольно способная. Быстро схватываешь на лету. Молодец.

— Так вот, — вновь обратился он к Линде. — Обычно инициализацию не спешат проводить, пока человек не акклиматизируется на этих землях. Сама должна понимать: адаптация человеческого организма к новой среде обитания — штука весьма хитрая и непредсказуемая. Но попадаются и такие индивидуумы, как ты. Нечасто, но бывает. И если срочно не вмешаться в подобную ситуацию, всё может обернуться весьма печально. Причём в считаные дни. Лично в твоём случае, подозреваю, счёт шёл даже на часы.

Линда нахмурилась.

— К примеру, посмотри на Иглу, — друид кивнул в сторону светловолосой девушки. — Уверен, что зачатки дара можно было заметить у неё ещё в тринадцать лет. Но никто не стал обращать внимания на её особенности. Причины могли быть разными: от нежелания иметь дело с церковниками до полного безразличия родителей к её судьбе. Хотя, справедливости ради, думаю, её продали в рабство именно поэтому. Родители всё же заметили признаки дара. И, возможно, пытаясь снять с себя ответственность или даже спасти дочь от церкви, продали её в посёлок, одним махом избавившись от проблемы.

Инни застыла на месте, не веря, что хозяин, никогда прежде детально не расспрашивая её о прошлом, смог столь точно описать её судьбу.

— Только вот проблема для маленькой девочки никуда не исчезла. Без инициализации её изнутри пожирал собственный дар. То количество маны, которое постепенно накапливалось в её теле, искало выход наружу. Но, не имея возможности покинуть сосуд, привело вот к этому, — Барсук бережно взял Иглу за руку и показал её язвы на коже. — «Спелый изюм» — так это называется. Переработанная организмом мана начинает паразитировать на коже человека, превращаясь в очаги болезненных опухолей.

Мужчина нежно погладил по спине девушку и не отрывая взгляда от Линды продолжил,

— Её внутренние органы тоже давно повреждены. И, к моему удивлению, когда я увидел её впервые и понял, в каком она состоянии, то лишь поразился, как она вообще ещё могла двигаться. По сути, собственный дар одновременно губил её и поддерживал, не давая покинуть этот мир. Только вот какой ценой. Думаю, она уже давно забыла, что значит просыпаться без боли во всём теле, тошноты и головокружения.

Инни молча стояла, а по её щекам текли слёзы. Она даже не представляла, что кто-то со стороны когда-нибудь сможет понять, как ей пришлось жить все эти годы. Девушка никогда никому не жаловалась и не рассказывала об этом, прекрасно понимая: стоит окружающим узнать правду — её сочтут мусором и просто вышвырнут на улицу.

— В общем, без твёрдого мёда дриад её уже было не спасти. Она бы медленно, но верно усохла, окончательно потеряв волю к жизни.

— Вы позволите задать вам вопрос? — как воспитанная леди произнесла Линда.

— Весь во внимании, — без особого энтузиазма кивнул Барсук.

— Что такое дриады? Я так понимаю, это те рогатые существа, отдалённо напоминающие женщин с крыльями за спиной и ветвистыми рогами на голове?

— Всё правильно, — согласился Барсук.

— В таком случае получается, что та встреча в лесу произошла не случайно? — внимательно посмотрела в глаза друиду рыжеволосая баронесса, намеренно не договаривая подтекст своего вопроса.

— Линда, твоя логика безупречна, — невесело улыбнулся Барсук. — А твоя завуалированная прямота оставляет мне лишь повод сделать тебе комплимент. Ты права на все сто процентов. Именно я стал инициатором встречи с дриадами на их территории, прекрасно осознавая, что подвергаю вас опасности.

— Вот, значит, как... — девушка опустила глаза, плотно сомкнув губы и не желая демонстрировать мужчине своё раздражение.

Барсук лишь недовольно хмыкнул, заметив поведение баронессы.

— Ты ведь не ожидаешь, что я стану оправдываться за своё решение? — твёрдо спросил он, внимательно изучая её взглядом.

— Нет, — отрицательно покачала та головой. — Это ваше право старшего. Разве могу я оспаривать подобные решения...

И Барсук уловил эту недосказанность. Он понял, что ей нужна хотя бы небольшая подсказка, кто на самом деле стоит перед ней. И дело было вовсе не в праздном любопытстве, присущем молодым людям, а в необходимости определить линию своего дальнейшего поведения. Она была вымуштрованным продуктом системы, догмы которой слишком глубоко укоренились в её сознании.

Чтобы облегчить ей жизнь, Барсук закатал рукав и показал старый ожог на плече, оставшийся от некогда бывшей там татуировки.

— Теперь ты понимаешь, с кем разговариваешь? — без всякого пафоса спросил он, поднимаясь на ноги. — Когда я попал на эту планету, чернила под кожей исчезли, оставив лишь этот шрам. Но если ты действительно та, за кого себя выдаёшь, тебе не составит труда узнать этот символ.

Линде хватило нескольких секунд, чтобы осознать, с кем свела её судьба. Без малейшего промедления она опустилась на одно колено, склонила голову и поднесла ладонь к сердцу в знак уважения, вторую руку прижав к бедру.

Барсук лишь тяжело выдохнул, поправил рукав и задумчиво почесал бороду.

— Я решил спасти вас всех, девочка, — тяжело произнёс он. — И действовал так, как позволяли обстоятельства. У меня не было никаких гарантий, что всё пройдёт гладко. Лесной народ своенравен и непредсказуем. Но только так у вас был шанс выжить. Ведь дело не только в Игле, но и в целебных водах трубника. Без договорённости с дриадами не было бы никаких целебных купален. Тебя бы собственный дар сожрал почти сразу, как только переполнился бы сосуд маны. И тело уже не успело бы восстановить повреждённые внутренние органы.

Линда подняла голову.

— То есть...

— Всё верно, — махнул рукой Барсук. — Ты у меня в неоплатном долгу. Можешь остаться на три месяца, прислуживая мне, и лично убедиться, насколько мои слова далеки от правды. А можешь, с моего разрешения, покинуть нас и идти своей дорогой. Но должна понимать: назад я тебя уже не приму. Подобный выбор я предоставляю далеко не каждому. Вы заинтересовали меня исключительно из корыстных соображений. Можешь считать мою доброту инвестицией в будущее. Этот долг я взыщу в любом случае.

Неожиданно Игла опустилась на одно колено и склонила голову, в точности повторив жест Линды, чем вызвала у мужчины искренний смех. Она быстро считала обстановку и просто скопировала наиболее уместную, по её мнению, форму проявления уважения, тем самым без слов показывая, что принимает только что озвученные Барсуком правила.

— Да прекратите вы, — не унимался от смеха друид. — Ведёте себя как идолопоклонники. Хватит уже. Поднимайтесь на ноги, а то я начинаю чувствовать себя неловко. Взрослый дядька, а...

Его взгляд зацепился за холмик недавно появившейся могилы. Веселье мгновенно испарилось с лица.

— В общем, насчёт твоего имени, Линда. Уже в который раз возвращаемся к этой теме. Так как раскрыть твою инициацию до конца не получилось, всё, что мне удалось определить, — это то, что ты водарь, а твой дар ближе всего к исцелению. Но дару внутри тебя нужно время, чтобы расцвести и раскрыться как положено. Предполагаю, это вопрос пары дней. Когда в груди начнутся боли, сердце сожмёт судорога, а перед глазами мир начнёт расплываться — сразу зови меня. Не медли. Иначе, упустив этот момент, потом уже не сможешь говорить.

Услышав неподалёку шорох в кустах, Барсук указал пальцем на Линду и попросил:

— Скорее всего, с фермы пришли за мясом. Выйди им навстречу, встреть гостей.

Проводив девушку взглядом, друид обнаружил, что Шубы нигде не видно.

Глава 7

Барсук и Шуба.

Глава 7. Лес Семисезонья.

Одно лишь упоминание слова «ферма» вызывало у Линды вполне типичные ассоциации: что-то донельзя обыденное, выверенное и до зевоты предсказуемое. Ряды однообразной хромированной сельскохозяйственной техники каплевидной формы, дешёвые, но надёжные безликие синтеты гуманоидного типа производства «Шестёрки», безукоризненно чистые ангары, зернохранилища, беспилотные комбайны и бесконечные поля, где человек давно превратился в редкого гостя — инженера-механика, программиста или, в самом интересном случае, эвакуатора вышедшего из строя оборудования.

Из её не столь богатого опыта, связанного с этой сферой, типичный фермер почти всегда выглядел одинаково: недорогой, но чистый и тщательно отглаженный деловой костюм, обязательно какая-нибудь дурацкая рубашка, остроносые ботинки на каблуке, на которых придирчивый глаз без труда мог заметить следы пыли или засохшей грязи, и фирменное простоватое выражение лица. Причём их слегка лиховатый и придурковатый вид, как казалось Линде, был заметен любому жителю мегаполиса и мгновенно выдавал в них аграриев. Что уже говорить о запахе удобрений, которы впитывала с младенчества их кожа.

Скорее всего, по мнению баронессы, причиной тому был устоявшийся штамп: фермеры куда реже отдавали своих детей в воспитательные дома корпораций, как это давно стало нормой для жителей мегаполисов. Недостаток образования и хороших манер заметно выделял их на общем фоне.

Но когда из-за деревьев ей навстречу вышли эти люди, представление Линды о фермерах вмиг разбилось о суровую реальность.

Их внешний вид… Да те бандиты в доспехах, которых она увидела в первый день, на фоне этих людей выглядели невинными младенцами с соской во рту.

Огромные бородатые мужчины с хищными глазами, увешанные с ног до головы арбалетами и холодным оружием, одетые в кожу и шкуры, пугали одним своим видом похлеще, чем те шестилапые ящеры, шикши и рогатая тётка вместе взятые.

Лишь спустя несколько секунд Линда поняла, что среди вышедшей из кустов группы были и женщины. Просто поначалу она не признала в них представительниц слабого пола. Впрочем, назвать их «слабым полом» у девушки язык бы не повернулся. Тётки были словно биомодифицированные атлеты, порой не уступавшие по своим габаритам находящимся рядом с ними мужикам.

Первый в группе из двадцати человек как-то нехорошо, хищно улыбнулся, когда увидел девушку, отчего у той чуть сердце не провалилось в пятки. Линда поняла, что непроизвольно пятится от него, постыдно признав собственный испуг.

Но здоровяк быстро приближался. И когда девушка чуть не упала, зацепившись за ветку под ногами, он в последний момент поймал её за руку и, подтянув к себе, по-хозяйски ухватил другой рукой ниже спины, сжав пальцы на её ягодицах и бесстыдно заглянув ей в отворот платья, при этом гадко, разочарованно чмокнув.

— Ты кто такая, мелкая? Что здесь забыла? — сверху вниз кинул он намеренно тихим голосом, одновременно осматриваясь по сторонам.

От подобной наглости этого двухметрового верзилы Линда была не в состоянии произнести ни слова. Она, как дура, с открытым ртом и широко раскрытыми глазами смотрела на него, понимая, что оказалась в весьма неприятной ситуации.

— Это моё, — неожиданно властный голос Барсука прозвучал сзади, и здоровяк тут же отпустил Линду.

Почувствовав свободу, девушка только глубоко выдохнула, слыша, как колотится её сердце.

Вся вышедшая из леса группа начала опускаться на колено в приветствии при появлении друида. Линда и подумать не могла, что так быстро обрадуется тому, что решилась остаться со стариком. То есть с элграфом.

— Наше почтение, сир! — склонил голову лысый мужик, дважды ударив кулаком себя в грудь.

Тут же это действие за ним повторили остальные. Линда сразу смекнула, что этот бугай с татуировками по всей лысой башке в этой группе главный.

— Рад тебя видеть, Альтрон, — спокойно поздоровался Барсук, так же дважды ударив кулаком себя в грудь, после чего сразу добавил: — И вас всех остальных, мои уважаемые братья и сёстры Пика Грани.

Линда могла ошибаться, но тональность слов элграфа её немного успокоила. Она отчётливо слышала нотки власти в его голосе. Ни высокомерия, ни бахвальства — именно спокойную, уверенную власть. Складывалось ощущение, словно он обращался к своим любимым подчинённым, которых принимал как равных себе.

Здоровяк поднялся с колена и, радушно улыбнувшись друиду, расставил руки в приветствии. Старик спокойно подошёл и обнял того в ответ. Тут же подтянулись и остальные, обнимая друида и хлопая его по спине в знак приветствия.

Линда даже отошла немного в сторону, чтобы не мешаться под ногами такому скоплению людей, переживая, что в такой суматохе никто и не заметит, как её растопчут. И тут же она заметила стоящую рядом с собой Иглу, которая неизвестно каким образом оказалась рядом. К тому же позади них обеих виднелся силуэт мохнатого котяры, который недовольным урчанием встретил эту делегацию, не отрывая от неё своих холодных глаз.

Спустя несколько минут люди рассредоточились по месту их стоянки. Каждый без лишних слов приступил к своей задаче. Никакой суеты или неразберихи. Каждый знал свою роль и просто выполнял её не мешая остальным.

Линда поймала себя на мысли, что происходящее, не что иное, как слаженная работа небольшой производственной группы. И как-то совершенно не укладывалось в голове, что фермеры здесь — это вот такие суровые и неразговорчивые люди.

Одни продолжили окончательно разделывать туши шестилапов, другие укладывали мясо в большие плетёные корзины, третьи переносили уже готовый груз к общей поклаже. Всё происходило настолько размеренно, буднично и тихо, что Линда даже не заметила, насколько быстро туши трёх ящеров исчезли из виду.

Единственное, что резало глаз баронессе, — это то, насколько бесцеремонно, просто и буднично вели себя эти люди. Такие пустяки, как почесать себя ниже живота, не стесняясь окружающих, хоть спереди, хоть сзади, здесь не то что никого не смущали — они вообще казались чем-то совершенно естественным.

Она же, словно бедная родственница, вместе с Иглой сидела у костра, разделяя с ней один пень на двоих. Чуть правее расположились лысый берсерк, крепкая темноволосая женщина и ещё один лохматый здоровяк, который без стеснения не спускал с Линды глаз. Барсук сидел прямо напротив них и внимательно выслушивал всё, о чём говорили ему эти суровые фермеры.

Затем, перекинувшись с друидом парой банальных фраз, лохматый достал из-за спины свой на удивление красивый кожаный рюкзак и, открыв его, начал доставать вещи, уважительно передавая их Барсуку.

— Сир, как вы и просили, пара женских ботинок. Знаю, вы наказали принести сапоги, но Бульба не успел бы изготовить их за считанные часы по указанным вами размерам. Так что не обессудьте, — извиняющимся тоном сказал лохмач, передав пару высоких ботинок на шнуровке.

Линда сразу догадалась, для кого предназначались эти вещи. И когда Барсук бросил им с Иглой их подарки, тут же принялась примерять обновку, отчаянно надеясь, что с размером проблем не возникнет.

И насколько же она удивилась, когда ботинки сели на ногу как влитые, — словами не описать. Линда даже перестала слышать окружающих. Обувь оказалась настолько качественной и по-своему красивой, что она не могла оторвать от неё глаз, не понимая, как ручная работа может быть настолько идеальной. Чёрные кожаные ботинки на ребристой подошве. Высокие, почти до колен, они смотрелись на её ногах одновременно утилитарно и необычайно красиво. Она прямо почувствовала себя новым человеком в этой обуви. Гордой и недоступной покорительницей лесов на глянцевой обложке элитных журналов для знати.

— Сир, а эту рыжую вы не собираетесь отправить на ферму? — вывел её из прострации голос лохматого здоровяка. Линда сразу поняла, что речь шла именно о ней. Причём этот увалень, с затаившейся надеждой тыча в неё пальцем, смотрел только на Барсука.

Линда тут же перевела взгляд на друида, отчаянно желая услышать отказ элграфа от столь дурной перспективы для своего будущего. Она не то что боялась этих людей — она даже не представляла, что они с ней сделают, окажись она в их руках. И больше всего настораживал этот похабный и наглый взгляд лохматого.

— Понравилась девка? — улыбнувшись, спросил его друид, переводя взгляд на Линду.

— Тощая пока что, но думаю, что подкормить её и приучить к работе не составит труда, но признаю, на это всё понадобится время, — честно признался тот с долей небольшого разочарования.

— Это сколько же капусты тебе придётся перевести почём зря, чтобы сиськи ей отрастить, — тут же вмешался лысый, явно довольный своим остроумным замечанием, которое сразу же поддержала сидевшая рядом с ним женщина.

Фермеры дружно заржали, совершенно не смущаясь того, что девушка их слышит. От подобной показной наглости и хамства у Линды даже глаза полезли на лоб. Покраснев, она молча опустила голову, прикрыв лицо рукой. Так её ещё никто не унижал. Чувство такта и элементарная вежливость, похоже, были для этих людей совершенно чуждыми понятиями.

Причём больше всего поражала их собственническая манера речи. Они обсуждали её так, будто её мнение не существовало вовсе. Словно она была обычной вещью. Бесправной собственностью, судьбу которой можно решить парой брошенных между собой фраз.

— Дурная она для тебя, Шар, — посмеиваясь, ответил Барсук. — Только сломаешь, да и седые волосы у тебя на голове появятся. Так что давай пока забудем эту тему.

— Во! — вскинул указательный палец Альтрон в сторону своего лохматого товарища. — Прислушайся к мудрому совету. Она хоть и молодая, а жопа у неё рыхлая, как желе. Такая и сто раз не присядет. К тому же у тебя и так четыре жены. Куда тебе потом пятую девать?

Шар виновато улыбнулся и рассеянно закачал головой, соглашаясь с доводами людей вокруг костра.

— К тому же всё равно я бы тебе её не отдал, — поспешил успокоить его Барсук. — Она мне пока интересна, а дальше видно будет.

После этих слов Линда словно на деревянных ногах поднялась со своего места, в отчаянии злобно сжав кулаки, и одарила всех сидевших у костра своим фирменным злым взглядом.

— Во! — теперь уже в неё ткнул пальцем лысый. — Видишь, сколько гонору в ней. Того гляди придушит тебя ночью своими костями, даже пикнуть не успеешь.

Тут уже первой залилась смехом темноволосая женщина, по-дружески ударив лысого в плечо. Линда отметила про себя, что, если бы её так ударили, она бы наверняка отлетела на несколько метров. А этому бугаю хоть бы хны. Как укус комара.

— Да сядь ты, не мельтеши перед глазами, рыжая, — тут же взяла слово женщина. — Бери пример со своей подруги. Сидит вон довольная, счастливая, радуется обновке и всё мимо ушей пропускает.

Говорить в такой ситуации, что Игла ей никакая не подруга, было бесполезно. Линда и сама бы ушла подальше от костра, но куда? Вокруг суетились такие же дикари, а, отойдя далеко от друида, она уже сомневалась, что с ней будут разговаривать столь же любезно.

— Бедосики какие. Забыла! — хлопнула себя по ногам женщина и, схватив лежавшую рядом сумку, поспешила открыть её. — Извиняюсь, сир. Вылетело из головы. Сами понимаете, память девичья.

Тут бы Линда поспорила насчёт «девичьей» памяти. Тётке как минимум было лет сорок, а то и больше. Про какую девичью память она вообще говорила? Совсем из ума выжила. Хотя тело у неё действительно было сильное и здоровое, даже если не обращать внимания на бесчисленные шрамы. Высокая, подтянутая, крепкая, рельефные мышцы, накачанные ноги, пресс... Короче, показушница чёртова.

— Ну-ка, зацените, извращенцы недоношенные, — гордо размотала женщина свёрток, выставляя всем напоказ нижнее бельё и ночную рубашку ручной работы. — Как вам, а? Дюймовочка! — начала прикладывать она вещи к себе.

Шар от подобного представления даже подался вперёд и без стеснения ухватил женщину рукой за грудь.

— Юла, да куда ты натянешь такое на себя? Разве что на руку? Тебе даже грудь этой ночной рубашкой не обвязать. Что за бред!

— Ну-ка! — ударила она лохматого по руке. — Руки попридержи, похотливая морда. Не для тебя я свои прелести растила. Правда, Альтрон?

Лысый тут же заржал, показав Шару характерный жест из одного пальца.

— Выкуси, сексуальный попрошайка. Облизался — и хорош. Юла моя женщина, так что захлебнись слюной молча.

Наблюдая за всем этим абсурдом, Линда пребывала в тихом ужасе. Похоже, для этих людей не существовало никаких границ в общении. Нет, она уже поняла, что они давно и довольно хорошо знают друг друга, но позволять себе такие вольности — это уже было чересчур.

Больше всего поражало то, с какой лёгкостью они переходили любые рамки. Пошлые шутки, бесцеремонные прикосновения, издёвки, обсуждение чужого тела — всё это звучало так непринуждённо, словно являлось для них самой обычной частью повседневной жизни.

Ища подтверждение своим мыслям, Линда невольно покосилась на сидевшую рядом Иглу, которой только что достались выставленные напоказ вещи. И реакция этой дурнушки окончательно загнала девушку в тупик.

Та с такой благодарностью и блеском в глазах приняла подарки, после чего баронесса ощутила себя в сумасшедшем доме. Девка аккуратно сложила ночную рубашку и нижнее бельё в сверток, бережно прижав его к своей груди как нечто драгоценное. При этом попутно улыбаясь и радуясь вместе с остальными. Типичная лицемерка.

— Держи, вот и тебе — бросила второй свёрток женщина Линде, — А то сейчас разрыдаешься, что без подарка тебя оставили, бестолочь рыжая.

А затем Юла достала из сумки доисторические гигиенические прокладки, для этих дней, и важно передала их через Барсука Игле. И тут до Линды дошло, что столь нужной, пусть и примитивной вещи ей не досталось.

Наступив на свою гордость она обиженно хмурясь тут же спросила, понимая, что молчать не стоит в такой ситуации,

— А мне? Я не заслуживаю? — чуть ли не требовательно она протянула руку.

На что вызвала только очередную реакцию бурного смеха от всех, кроме друида. Тот с невозмутимым лицом тихо произнёс,

— Тебе это не нужно.

— В смысле «не нужно»? — на какое-то мгновение вышла из себя Линда, повысив голос. — Я что, по-вашему, робот? Синтет? Я живой человек, тоже девушка. Или это намёк, что я аватар?

Этот крик души одновременно натолкнул её на один весьма важный вопрос. Неужели у неё случайно и совершенно неосознанно получилось сломать систему? Ей даже стало интересно, что ответит на это старый дурак. Какие сказки он теперь придумает. Ведь перечеркнуть простую физиологическую особенность не так уж просто парочкой нелепых оправданий.

— Ты иномирец, дура надутая! — вместо друида ответила женщина. — После перехода организм человека, высвободившись из разлома, становится репродуктивно стерильным. Это касается всех. Мужиков, баб — без разницы. Половые органы никуда не деваются, гормоны тоже. Будешь взрослеть, стареть, влюбляться, хотеть мужика, если приспичит, — всё как у обычного человека. Только детей от всех этих стараний уже не получится.

В этот момент Барсук привлёк внимание женщины и показал ей на пальцах какой-то знак.

— А! Так она с даром? Тогда понятно, — кивнула Юла и продолжила: — Организм больше не способен к продолжению рода. Ни естественным путём, ни с помощью других фокусов. По крайней мере, способа оставить после себя потомство, я имею в виду детей, для иномирцев, кем ты и являешься, девочка, до сих пор не существует. В прошлом я хирург, если что. И можешь мне поверить: за столько лет умники чего только не пытались придумать, но в итоге, как видишь, — ничего!

— И раз уж эта планета даровала тебе своё признание, то поздравляю. Отныне твой организм стареть не будет, вне зависимости от того, сколько лет тебе уготовано прожить...

Барсук негромко кашлянул, снова привлекая к себе внимание, и тихо сказал:

— Линда пока что рассчитывает провести у нас не больше трёх месяцев...

Юла вместе с Альтроном и Шаром понимающе покачали головами. Со стороны это выглядело, откровенно говоря, как коллективная издёвка.

— Так вот оно что. Она ещё из секты «вальтанутых»? — уже с нескрываемым презрением в голосе произнесла женщина. — Тогда совсем дела плохи, понимаю вас, сир. Случай запущенный.

— Не, ну такая мне точно не нужна, — тут же демонстративно отмахнулся от Линды Шар. — Эти электронные наркоманы вообще необучаемая биомасса. С такими лучше не связываться.

Слушая всё это, Линда поняла, что теряется в прострации. Голова закружилась, а боль в груди стала невыносимой. И, к её удивлению, первой на её состояние обратила внимание белобрысая дрянь, подхватив девушку, когда у той подкосились ноги.

***

После нескольких неприятных пощёчин и чего-то мокрого и холодного на лбу Линда открыла глаза.

Первым, что она увидела, были голубое небо и солнце, неприятно светившее ей в глаза. Кроны деревьев совсем не закрывали солнечный свет, потому что их попросту не было. Эта странная деталь неприятно кольнула сознание лежавшей на спине девушки.

Прислушавшись к своим ощущениям, Линда поняла, что, несмотря на то что лежит на спине, её тело находится в движении. То есть её куда-то везут. Это становилось всё очевиднее по характерному покачиванию из стороны в сторону и тряске на неровной дороге.

Она тут же попыталась встать, но не смогла даже приподнять голову. Руки и ноги не двигались, а в груди и животе пульсировала какая-то адская боль, от которой девушка тут же застонала, понимая, что даже открыть рот сейчас стоило ей непосильных усилий.

Паника и отчаяние мгновенно накрыли Линду. Слёзы ручьями хлынули из глаз, неприятно затекая в ушные раковины.

А дальше произошло самое страшное. Стоило ей увидеть склонившегося над собой того самого лохматого идиота по имени Шар, как сознание словно прорвало. В памяти одна за другой вспыхнули совсем недавние фразы, больно врезавшиеся в голову:

«Не, ну такая мне точно не нужна...»

«Подкормить её...»

«Четыре жены...»

«Жопа у неё рыхлая...»

«Электронная наркоманка...»

«Необучаемая биомасса...»

Линде захотелось закричать изо всех сил, но лишь негромкий храп сорвался с её губ. Она отказывалась верить, что её словно сломавшуюся вещь выбросил элграф, отдав на потеху этому грубому мужлану.

Но затем она услышала до боли знакомый для себя голос и от сердца немного отлегло. Она не могла разобрать, что говорит Барсук, но отчётливо понимала, что этот голос принадлежит ему. Сама не понимая почему, она окончательно успокоилась слушая его непонятную для себя речь и прикрыв глаза уснула.

Глава 8

Глава 8. Лес Семисезонья.

Этим утром Инни проснулась и сладко потянулась. Солнце только поднималось и уже заглядывало в окно, а спать ей уже совершенно не хотелось. Ещё немного повалявшись на мягком матрасе, она с удовольствием отметила про себя, что выспалась до не хочу.

Спустя пять минут безделья Инни достала из-под подушки свою новую расческу и принялась внимательно рассматривать гравировку на обратной стороне ручки. Вещь была красивой и довольно интересной. Девушке нравился рисунок, выполненный каким-то талантливым мастером. Замок на вершине горы выглядел величественно, но одновременно сурово и даже немного отталкивающе. Жить в таком она бы точно не смогла.

Решив, что больше валяться невмоготу, девушка поднялась с постели и принялась расчёсываться. Вспомнив, что в комнате есть зеркало, да ещё со столиком и маленьким стульчиком, она поспешила к нему.

Как же Инни нравилось, что при каждом её движении струилась новая шёлковая ночная сорочка. К такой роскоши она не привыкла, но ощущать на теле новое бельё было необычайно приятно.

За соседней дверью мирно похрапывал хозяин. Игле даже нравилось, что господин так громко спит. Его храп будто подтверждал, что хозяин на месте, и почему-то приятно успокаивал. А в просторном зале напротив гостиной на всю длину комнаты растянулся Шуба, лениво приоткрыв один глаз наблюдая за ней.

Недолго собираясь, Инни столкнулась с серьёзным выбором. Надевать новые вещи для повседневной работы ей совершенно не хотелось. Она не хотела их занашивать и, не дай бог, выпачкать. Но в то же время старой одежды для повседневных дел у неё не было. Да и откуда ей было взяться?

В общем, делать было нечего. Не голой же к людям выходить. Она с неохотой надела рубаху, подъюбник с юбкой и, прихватив ведро, стоявшее в коридоре, тихонечко вышла наружу.

Хорошо, что хоть старые башмаки не захотела выбрасывать. Потому что обувать новые ботинки было бы настоящим кощунством.

Не успела она закрыть за собой дверь, как с разных сторон тут же полетели приветствия от незнакомых ей людей. Инни, смущаясь и улыбаясь, вежливо всем отвечала, поражаясь тому, насколько большим и многолюдным оказался внутренний двор этой фермы.

Только вот назвать фермой эту неприступную крепость язык как-то не поворачивался. Ей всего один раз в жизни довелось увидеть замок какого-то аристократа. Так вот: на фоне этой фермы тот замок казался нищенской будкой, построенной наспех безрукими строителями.

Но, если признаться самой себе, Инни очень нравилось, что люди вокруг уделяли ей столько внимания и почтительно здоровались с ней. Её новый статус пьянил получше любого вина. Она вмиг перестала быть безликой рабыней, о существовании которой многие даже не догадывались. Больше не нужно было прятаться по углам, уступать всем дорогу и жить в постоянном ожидании пинка или чего похуже.

Никого не смущали бинты, покрывавшие почти всё её тело. Пока Инни шла к колодцу, она не поймала на себе ни одного осуждающего, или брезгливого взгляда. Более того, некоторые встречавшиеся ей на пути люди даже услужливо уступали дорогу, отчего девушке становилось крайне неловко и не по себе.

— Здарова, наложница Тутанхамона! — услышала Инни грубый женский голос за спиной и в следующий миг ощутила на своём плече чью-то сильную руку.

Испуганно обернувшись, она увидела знакомое лицо. Это была Юлия — та самая крепкая женщина, с которой девушка познакомилась в лесу благодаря хозяину.

— Доброго вам утра, госпожа Юла, — почтительно поклонилась Игла в приветствии этой крепкой воительнице.

— Бедосики, рыбка моя! Ты чего такая зажатая и напряжённая? — весело поинтересовалась женщина, дружески похлопывая девушку по плечам и не давая той вставить ни слова. — Девонька моя, ты ж теперь под крышей Барсука. Не поняла ещё этого? В этом маленьком царстве-государстве нашего старика никто тебе даже слова поперёк не скажет, не то что пальцем посмеет тронуть. Так чего ты в такую рань уже на ногах?

Инни лишь недоумённо посмотрела по сторонам, не понимая сути вопроса. Вокруг полно людей, все уже давно заняты своими делами. Какая же это «рань», когда все давно на ногах?

Указав взглядом на ведро, девушка тихо ответила:

— Воды хочу набрать, госпожа Юла. Не гоже мне сидеть без дела, не по совести это. Надобно у господина прибраться: подмести, пыль протереть, полы вымыть, шерсть Шубы убрать, паутину по углам собрать...

— Эй-е-ей, ну-ка тормози коней, девонька! Ты чего удумала? Решила с самого утра повторить подвиг Геракла и Авгиевы конюшни вычистить?

Девушка даже не знала, что и ответить. Госпожа Юла с самого начала осыпала её странными словами, смысла которых она совершенно не понимала. Видимо, заметив в глазах Иглы растерянность, Юла хлопнула ладонью себя по лбу, осознав, с кем сейчас разговаривает.

— Так, девонька моя, пошли со мной! — женщина обняла её за плечи и повела за собой. — Возражения не принимаются. Надо тебя научить, что утро начинается с горшка и горячего кофе, а не с веника и тряпки. На горшок, думаю, ты уже сходила, а вот горячего кофе ещё не пила. Правильно?

Через несколько минут они сидели за небольшим столиком в каком-то небольшом странном помещении. Инни так и не поняла, харчевня это или что-то другое. Для харчевни здесь было слишком мало места, да и столы оказались хлипкими, круглыми и маленькими, на которых больше двух тарелок не поставить. Само место выглядело необычно. С кухни не тянуло свежей выпечкой, еду тоже никто не готовил, зато у стойки стоял худощавый усатый мужчина, рядом с которым находился какой-то диковинный самовар с несколькими рычажками. Юла, видно, как постоянная посетительница, заказала две чашки «как обычно», но затем, посмотрев на Инни, уточнила, что в одну нужно добавить молоко и сахар. А в конце попросила ещё и печенья.

Игла сразу предупредила, что денег у неё нет и расплатиться по счёту она не сможет, на что Юла лишь отмахнулась, сказав, что сегодня угощает.

Так Инни впервые и познакомилась со странным напитком под названием кофе. И, если честно, несмотря на молоко и сахар, знакомство это пришлось ей не по вкусу, в отличие от сладкого и мягкого печенья. Напиток оказался горьким, притерным и неприятным. К тому же от него пахло жжёными зёрнами.

— Так что, рыбонька моя, не поделишься секретом, чем ты так в душу Барсуку запала и отчего он решил взять тебя под своё крылышко? — после первого глотка из своей чашки поинтересовалась Юла.

Инни насторожилась. Всё это начинало ей не нравиться. Слишком уж любезным и вкрадчивым был голос этой женщины. Да и сам взгляд Юлы вызывал у неё тревогу.

— Я не знаю, что вам и ответить, госпожа, — попыталась было выкрутиться Игла, уже жалея о том, что согласилась сюда прийти. — Такой вопрос лучше самому господину Барсуку вам задать.

Шатенка, пригладив волосы, кивнула, словно соглашаясь с её словами.

— Так мы вчера об этом с ним и поговорили, по дороге сюда, — призналась она. — Сир рассказал, как тебя встретил, и всю вашу небольшую историю с твоей подругой. Но знаешь, что в его рассказе смутило меня больше всего? — Юла слегка наклонилась к девушке. — То, что такая красавица неизвестно откуда и столь внезапно появилась.

Инни отставила в сторону угощение и, подняв глаза на собеседницу, задумалась, уже не слушая, что та говорила дальше. Прислушавшись к собственным чувствам, девушка решила, что ей лучше просто уйти отсюда, даже не прощаясь. Пусть уж лучше её сочтут грубой и неотёсанной провинциалкой, чем продолжать этот неприятный разговор.

Юла ухватила Иглу за руку, крепко сжав свои пальцы на её запястье, словно угадала её мысли.

— Ну так, котик, ты меня слушаешь или в облаках летаешь?

Высвободить руку из такого захвата было невозможно. К тому же девушка не хотела делать лишних движений, чтобы не нарушить перевязку. Хозяин предупредил, что бинты нельзя снимать три дня, пока он не приготовит новое лекарство. И ослушаться этого человека она не собиралась.

Взвесив в своей голове все “за” и “против”, Игла решила ответить шатенке так, как велело её сердце.

— Давайте я буду с вами честна, госпожа Юла. Мне вообще не нравится наш разговор. Особенно ваше поведение. Вы не держите своего слова, без всякой причины обвиняя меня в чём вам вздумается. Я никакая не наложница вашего Тутанхаминона. Посмотрите на меня внимательно. Кто такую, как я, возьмёт себе в наложницы? Потом вы сказали, что никто меня и пальцем не тронет, а сейчас сами делаете мне больно, сжимая руку. Намекаете, что я должна чистить конюшни, хотя не вправе отдавать мне подобные приказы. И, к вашему сведению, мне нужно в туалет. Хоть я и выпила почти весь ваш отвратительный кофе — только из уважения к вам. Поэтому отпустите мою руку, пожалуйста. Мне не о чём больше с вами говорить.

Высказав все свои претензии, Инни, нахмурившись, ожидала от Юлы действий. Девушка сама была от себя в шоке, что впервые вот так высказала всё в лицо своей обидчице. Но не жалела о своём поступке ни секунды, потому что не собиралась первой встречной рассказывать, почему, как и зачем искала встречи именно с этим друидом. Это было личное, и всех подряд в свои дела она посвящать не собиралась только по первому их требованию.

В итоге Юла отпустила руку Иглы, полностью согласившись с её доводами. Вплоть до оценки кофе.

— Ты права. Я действительно допустила кучу ошибок в общении с тобой и вела себя крайне неосмотрительно и грубо. Кстати, согласна, кофе — дрянь. Но это лучшее, которое существует на рынке. Цена на него чрезмерно высокая для такого качества. Только вот Бестиарий, будучи монополистом, диктует свои правила.

Игла уже развернулась и, гордо подняв голову, собралась уйти, как в спину услышала последние слова Юлы:

— Не сердись, девонька, работа у меня такая. За нашего старика назначена хорошая награда, поэтому проверить тебя вполне рацио...

Инни остановилась и, развернувшись обратно к женщине, грубо перебила ту на полуслове:

— Вы обо мне ничего не знаете. И не узнаете. Только потому, что вся моя биография скучна и однообразна до отвращения и зевоты. Но теперь я буду держаться за хозяина руками и ногами до тех пор, пока он сам меня не прогонит. Зарубите себе это на носу. Вам не удастся оболгать меня, как ни старайтесь.

Юла только тихо рассмеялась в ответ на это дерзкое заявление, глядя удалявшейся блондинке вслед.

— Нет, ну что за анекдот, а не девка. Водарь с ведром идёт набирать воду! Ну просто умора. Кому расскажи — не поверят. Да... от такой коварных планов ожидать точно стоит, Юла. Тут ты попала в точку.

***

Вернувшись домой с полным ведром воды и не в самом лучшем расположении духа, Инни отметила, что господин Барсук уже проснулся. Через приоткрытую дверь было прекрасно видно, как хозяин с задумчивым видом сидит напротив рыжеволосой. Игла прямо ощутила острый укол ревности, застав эту картину, но виду не подала.

Вежливо поздоровавшись с хозяином, она осторожно поинтересовалась, можно ли ей заглянуть в шкафы и кладовую в поисках необходимого для уборки инвентаря. Когда тот отстранённо ответил, разрешая, это ещё больше смутило Инни. Девушка с неприязнью осознала, что мужчина всецело поглощён переживаниями за судьбу лежавшей без сознания на отдельной кровати в его комнате аристократки. Инни даже захотелось, чтобы та уже наконец сдохла и перестала расстраивать хозяина своим состоянием. Но, вовремя спохватившись, она поняла, что желает смерти человеку, который, по сути, ни в чём не виноват. Только вот ни стыда, ни угрызений совести почему-то не испытывала. Наоборот, её охватили злость и недовольство из-за того, что всё в итоге обернулось именно так.

Эта рыжая заносчивая дрянь действительно доставила хозяину, по мнению Инни, немало проблем. Насколько она поняла, после встречи в лесу с прибывшими по его приказу фермерами он собирался выдвинуться в город по важным делам, но эта рыжая никчёма нарушила все его планы. В результате им пришлось отправиться на ферму вместе с остальным отрядом людей, пришедших за мясом.

Для её транспортировки хозяин даже приказал смастерить простую одноколёсную телегу, чтобы не нести на носилках эту привередливую бедняжку. В итоге на аристократку потратили чуть ли не целый день. До фермы добрались уже под вечер, выслав при этом в город за кровником небольшой конный отряд.

Столько внимания, уделённого одной напыщенной дуре, раздражало Инни. Но она понимала, что хозяин не глупый человек и так стараться ради простой девки не станет. Видно, действительно было в этой аристократке что-то такое, что пока умел разглядеть только он. И осознание этого совсем не прибавляло светловолосой девушке уверенности в себе.

Поняв, что, если будет сидеть без дела, лишь сильнее забьёт голову неприятными догадками, Инни всё же решила приступить к уборке, чтобы снять с сердца груз тяжёлых раздумий. К тому же пора было оправдывать решение господина Барсука приютить её под своей крышей.

Сняв дорогую юбку и закатав рукава, Инни первым делом подмела весь дом. Если бы не сбрызгивала пол водой, то пыль стояла бы столбом. Только вот после этого вода в ведре быстро закончилась, и, когда девушка уже собралась идти к колодцу пополнить запасы, её остановил Барсук.

— Ты куда опять собралась, Игла? — поинтересовался он, выйдя из своей комнаты и осматриваясь по сторонам.

Инни тут же обрадовалась, что господин наконец оторвался от этой обузы с рыжими волосами.

— Хозяин, так воды надобно набрать. К колодцу. Я быстро.

Барсук только улыбнулся её объяснению и, виновато почесав затылок, повёл её в ту странную комнату из глянцевого камня, где стояла круглая купель. Взяв у неё из рук ведро, он поставил его под какие-то кривые медные трубки, вмонтированные в стену, и провернул рычажок по часовой стрелке. Когда в ведро потекла вода, Инни от восторга и удивления даже приоткрыла рот, одновременно испугавшись, что хозяин позволил трубнику проникнуть в дом.

— В этом доме есть водопровод и централизованная канализация, — попытался было он объяснить ей, казалось бы, банальные вещи, но, вспомнив, кем является девушка, тут же добавил: — За водой не нужно никуда ходить. Считай, что маленький колодец есть прямо в доме. И сливать, смывать грязную воду тоже можно в эти отверстия, не выходя на улицу, — указал он на небольшие воронки в полу.

Инни молча слушала господина, удивляясь, как же всё удобно тут устроено.

— Да, ещё один момент, милая. — Барсук, наблюдая за её реакцией, ласково погладил её по голове, а затем пальцем приподнял подбородок. — Извини, вчера было как-то не до этого. Забыл тебе показать дом. Вот это — туалет, — приподнял он крышку стульчака. — По большой и малой нужде можешь смело ходить сюда, без спроса, только закрывай за собой дверь. Как сделаешь все свои дела, не забудь смыть, дёрнув за эту цепочку. Поняла? — И тут же продемонстрировал работу смывного бачка.

Девушка покраснела как рак. Теперь она поняла, почему люди каждый раз так на неё смотрели, когда она ходила в небольшой туалет у восточной стены. Сама того не ведая, она выставила хозяина в дурном свете своим поведением. Ей стало немного стыдно и обидно.

— И ещё, — не понимая причины покрасневшего лица Иглы, добавил Барсук. — Грязь и мусор не вздумай сливать в эти отверстия. Забьёшь трубы. Все отходы выноси в мусорники — такие большие бочки возле дома.

Девушка, смущаясь, ухватилась пальцами за ворот рубахи и попыталась кое-что прояснить:

— Господин Барсук, так как потом из этого колодца пить воду, если мы в него будем сливать нечистоты?

Друид, услышав это, искренне улыбнулся и, прикрыв глаза, отрицательно покачал головой.

— За это не переживай, тут чёткое распределение. Из «колодца» берётся чистая вода, а сливаем нечистоты мы уже в другое место. Знала бы ты, каких мне это трудов стоило — сделать полноценную канализационную систему на ферме. Но старания, как ты видишь, окупились с лихвой. Согласна?

Инни лишь радостно улыбнулась друиду, поражаясь тому, какой всё же это великий человек. И тут неожиданно раздался стук в дверь.

Девушка, сразу смекнув, что открывать дверь — теперь её обязанность, поспешила узнать, кто решил с самого утра потревожить хозяина.

— Сир, это я, Сафан. У меня для вас важные новости, — раздался из-за двери женский голос. Игла, бросив взгляд на вышедшего в коридор хозяина, поняла, что следует открыть.

Та, кого Игла увидела на пороге дома, мгновенно ей не понравилась. Женщина без спроса тут же протиснулась внутрь, игнорируя само присутствие Инни, и целенаправленно устремилась к Барсуку. Вульгарный наряд на ней был просто за пределами порядочности. А смазливое накрашенное лицо и роскошные формы её тела, которые та совершенно не пыталась прикрыть, только пробудили демона в душе девушки.

Можно было сказать, что одевалась она почти так же, как Юла. Но шатенка была сильной, суровой воительницей, а эта Сафан больше походила на какую-нибудь бесстыжую, распутную тётку, пытавшуюся одним своим видом охмурить каждого встретившегося на её пути мужика.

И самое мерзкое было то, как неприкрыто она липла к хозяину, ухватив того за руку своими похотливыми пальцами с огромными зелёными когтищами. Это было уму непостижимо. Что эта женщина вообще могла делать по дому с такими длинными ногтями? А ещё нарочно трясла своим выменем, выпятив его так, что тонкая ткань уже почти ничего не скрывала, отчётливо обрисовывая соски.

— Сир, не поверите, — тонким голосом проблеяла эта корова, — госпожа Виспа собственной персоной со своими учениками только что пожаловала к нам, невзирая на ваши уговоры по телефону не приезжать.

Барсук неприятно скривился после этой новости и хмуро глянул в сторону двери. Инни поняла, что та кровница, для сопровождения которой были отосланы в город люди, только что прибыла. И, судя по всему, отношения господина Барсука с ней были натянутыми.

— Значит, своих личинок даже с собой притащила сюда, — раздумывая о чём-то своём, произнёс вслух хозяин. — Интересно. Только вот этой ведьмы в моём доме ещё не хватало.

***

Когда госпожа Виспа выслушивала доклад о положении дел за последние сутки, её насторожил тот факт, что поступил звонок с фермы Пик Грани — одной из двух автономных ферм Барсука на востоке. Решив лично разобраться в деталях, её заинтриговало, что запрос был подан даже не главой фермы, а каким-то неизвестным заместителем, что выглядело крайне странно и подозрительно.

Два автономных и независимых островка цивилизации, лишь формально считавшиеся союзниками Новолюдска, крайне редко подавали запросы через Гильдию Порядка в Союз Печати. Причём здесь стоило сделать особый акцент на слове «редко», подразумевая под этим — практически никогда.

Одобрив прошение Пика Грани, Виспа решила сыграть по-своему. Она не собиралась отправлять в гильдию отчёт о том, кому именно будет поручено исполнение этого запроса. Для проформы подобную мелочь вполне можно было опустить, указав имена задним числом. Тем более, что принятие подобных решений было в сфере её компетенции и ответственности.

Куда принципиальнее было понять истинное положение дел в царстве Барсука. Именно это было важно. Информация о Барсуке и его делах для Союза Печати являлась не просто приоритетной задачей, а одной из главных закулисных интриг. Особенно в свете того, что их постоянные пикировки детищ Барсука с Керавн уже начали набирать нешуточные обороты, грозя перейти в открытое противостояние.

Ну и в тот момент, когда в качестве сопровождения на главном дворе возле Дома Союза Печати она увидела довольно знакомые ей лица через окно своего кабинета, сомнения сразу отпали, что дело требует её личного вмешательства. Альтрон, глава фермы, фигура не того масштаба, чтобы его посылали как мальчика на побегушках, ещё и его заместитель. Приказы этому человеку мог отдать только Барсук, и в этом не было никаких сомнений.

А раз так, то ей непременно стоит узнать, для кого именно Барсуку понадобилась помощь кровника. Инициацию друид способен провести и сам, в этом не было никаких сомнений. Человек он в этих делах достаточно опытный и мог дать фору кому угодно. Да, не в его силах было наложить печати на истинное имя, но ради таких пустяков запросы не подают. Обычно всё можно уладить, приехав в город. Быстро, без шума и суеты. Но тут, видно, был особый случай.

И кто она такая, чтобы упустить столь замечательную возможность лично посетить Пик Грани? Ведь отказать ей в приёме он точно не сможет, раз сам же подал запрос. Тем более что сейчас он, судя по всему, не в том положении. Заодно можно будет своими глазами посмотреть, до каких масштабов он уже взрастил своё детище. Ведь Пик Грани — главный козырь Барсука, находящийся на передовой, тогда как Семь Ветров уже не та неприступная крепость благодаря тому, что находится в тылу.

Несмотря на позднее время, Виспа довольно быстро собрала всех своих приближённых и учеников и выдвинулась в путь. Плевать было на то, что этой ночью ей не получится выспаться, — такие мелочи Перста Союза Печати совершенно не смущали. Всё равно этой ночью она не смогла бы уснуть.

Но вот что её действительно смущало и о чём она всю дорогу размышляла. В запросе речь шла о двух водарях, что выглядело крайне странно. Люди с этим даром не были редкостью в этих краях. А соврать Барсук не мог — просто по той причине, что в итоге получил бы специалиста не того уровня. Так в чём же крылся подвох?

Глава 9

Глава 9. Лес Семисезонья.

Выйдя из дома Барсука, женщина весело помахала рукой на прощание угрюмой замухрышке в бинтах. Пройдя несколько шагов в сторону центрального двора, она остановилась и внимательно посмотрела на ожидавшую её Юлу.

— Божечки правые... — прикрыла ладонью рот Сафан, довольно улыбаясь. — Юлька, ты была права. Эта мелкая — просто что-то с чем-то. Глаза дикие, как у волчонка. А аура от неё какая шла! Ты себе не представляешь. Ещё пара минут — и я начала серьёзно опасаться, что она меня покусает. Честное слово!

Юла молча закатила глаза к небу и плотно сжала губы, выразив своё отношение без единого слова. Но уже через мгновение не выдержала и рассмеялась вместе с подругой.

Сафан продолжила в излюбленной своей манере:

— Если тебя интересует моё мнение, то однозначно — нет. Так убедительно играть надо ещё уметь. А судя по тому, кого я видела... никаким талантом там и подавно не пахнет. Тут я вряд ли ошибаюсь. Могу на спор даже бить.

Юла лишь кивнула, принимая слова подруги.

— В её случае спорить с тобой не стану, Марин. Как актрису такую пустышку глупо вообще рассматривать. Об этом даже речи быть не может. Но всё же какое-то время я за ней ещё стоит понаблюдать. Кто знает... Может, церковники уже открыли собственную школу театрального мастерства.

Сафан прыснула от смеха на довольно забавную шутку от Юлы. Но после, зацепившись взглядом за суету в центре двора, недовольно скривилась.

— Лучше посмотри на эту снежную королеву, — кивнула она в сторону вышедшей из кареты Виспы. — Гля какая, лягушонка выпрыгнула из своей коробчонки. Важная... Прямо не стойте рядом.

Юла лишь цокнула языком, полностью разделяя слова подруги. Эта кровница была одной из немногих, кому здесь никогда не были рады. Перст Союза Печати, важная шишка в Новолюдске. Но это у них. А здесь на Пике Грани, это просто головная боль на двух ножках, не более того.

Шатенка и сама не понимала, чем в итоге всё может закончиться, когда из дома выйдет сир. Барсук уже который год был с Виспой на ножах, но никто толком до сих пор и не знал, какая чёрная кошка между ними перебежала. Впрочем, если отбросить слухи, кое-какие догадки у людей всё же имелись. Только вот история их ссоры была слишком давней, чтобы найти тому прямых свидетелей.

Тимур по итогу всех прибывших лично проводил в гостевой дом, куда должен был спустя какое-то время подойти сир Барсук. Юла даже сочувствовала Альтрону. Ведь это он привёз эту ведьму сюда, хотя старик и упоминал, что видеть эту дамочку совсем не желает. Но кто ж знал, как оно выйдет. Юла сомневалась, что у Альтрона был выбор. Видать, пронюхала ведьма, в каком месте на ярмарке сладкие пряники пекут, вот и прилетела на метле, прихватив с собой своих упырей мелких.

— Юлька, а у меня есть идея, — напомнила о себе Маринка, всё ещё стоявшая рядом, — У тебя же в казарме Баллон от безделья мается. Так пусть поработает, присмотрит за нашей дикой зверушкой, которую Барсук притащил с собой. И делом будет занят и хлеб свой не зря за обе щеки уминать.

— Идея, конечно, не плохая, — подметила Юла, отдавая должное смекалке подруги, — Только стоит ли в этом случае рассчитывать на Баллона? Доверия к нему ещё столько нет, чтобы посвящать в столь тонкие дела. Потянет ли?

Зная, как Марина относится к этому новичку, Юла специально подбирала слова, чтобы ненароком не задеть подругу. Она была в курсе, что Маринка на него положила глаз, но дать ему работу только из-за того, что они подруги было как-то уж слишком безответственно с её стороны. Вопрос ведь касался хозяина, а в таком деле никаких непрофессиональных решений быть не должно. Да и что потом она Тимуру скажет? Не ссылаться же на то, что за него Маринка слово замолвила.

— Ой, да брось ты сомневаться, голова садовая, — взъерошила волосы на голове подруги Сафан, — Что там тянуть. Нашему старику не охранник нужен, а кто-нибудь из разряда — “принеси-подай”! А Балон как раз рожден для этого дела, лучшего кандидата тебе на эту роль не найти. Так что не сомневайся.

Юла было решила возразить, но Сафан тут же пальцем коснувшись её губ добавила,

— Только не вздумай сейчас сказать, что к Барсуку и Шубе нужно приставить надежного человека. Я тебя тут же прибью, Юлька. Навались мы всем скопом на эту парочку, все равно ничего бы не вышло. Так что не глупи и Баллона бери в оборот, я тебя как подруга прошу. Ну! Жаль парня, мрачнее тучи целыми днями ходит без дела. В поле его не пристроишь, в цеха не воткнуть, так как руки из задницы, а для таких дурных дел он в самый раз.

Юла, недовольно хмыкнув, поколебалась пару минут для приличия, но всё же сдалась под напором Маринки. Всё же было разумное зерно в её словах. Она действительно не с той стороны зашла, сразу отбросив Балона. Сиру Барсуку и правда не сторож нужен, а банальный посыльный. Предложи она нечто подобное Шару, так только бы врага себе нажила. А для Вовки это будет даже за счастье, прислуживать хозяину. Гляди и научит его Барсук уму-разуму.

— Ну я, как бы не против. Уговорила. Будет твоему Вовке хлеб с маслом. Только как предлагаешь его Барсуку подсунуть? Не заявится же он к нему на порог — “Здрасте, меня за вами присматривать Юла прислала”.

— Ой, делов-то! — отмахнулась Маринка, — Ты реально в последнее время меня пугаешь, лыжи прямо на асфальте обуваешь. Что тут думать, всё же ясно как божий день. Так и пошлем Баллона к нему, только для начала ему в руки кое-что всунем.

— Что всунем? — не поняла Юлия, куда клонит подруга.

— В задницу сосиску тебе баварскую всунем, будешь так тупить. Пошли уже со мной, горе ты моё луковое.

***

Баллон даже не заметил, как от волнения закусил нижнюю губу до крови, остановившись на крыльце дома. Обернувшись, он увидел, что Сафан с Юлой, наблюдавшие за ним, спрятались за стоявшую неподалёку телегу. Маринка, вытянув руку, подняла большой палец вверх, всем своим видом подбадривая его. Набрав полную грудь воздуха, Баллон понял, что отступать уже некуда. Если честно, больше всего ему сейчас хотелось развернуться и уйти. Волнение и какой-то необъяснимый страх сковывали всё тело. Но струсить на глазах у любимой женщины и её подруги ему бы попросту не хватило духу.

Нерешительно постучав в дверь, Баллон собрался с мыслями.

На ферме он был совсем недавно — не больше двух месяцев, и ещё ни разу вживую не видел того, о ком здесь говорили все. Воображение неизменно рисовало Барсука глубоким стариком в длинной тунике, восседающим на золотом троне. Причём голова хозяина непременно скрывалась где-то в облаках, словно простым смертным не дозволялось увидеть его лицо.

Хоть именно Барсук и спас его на второй день пребывания на Гее, своего спасителя Владимир так ни разу и не видел. Сир забрал его без сознания у церковников вместе с ещё тремя людьми. Судя по длинному шраму от когтей на спине, были все основания полагать, что без Шубы тогда тоже не обошлось. На огромного кота Владимир не сердился, прекрасно понимая, что бывает всякое. Мохнатый гигант оставил этот след вовсе не специально. По крайней мере Баллон свято верил в это.

Всё равно к тому моменту, когда Баллон пришёл в сознание, он уже был в безопасности на ферме, а целитель обработал все его раны. В общем о событиях того дня Баллон знал мало. Только в общих чертах, ровно до того момента, что помнил.

А если по совести говорить, то в первый же день в госпитале, ему было не до этого. То, что он видел из окна, вызывало куда больше вопросов и непонимания в его глазах. Окно в его палате выходило во внутренний двор крепости, предоставляя прекрасный обзор на стартовую площадку для запуска воздушного шара. Странные механизмы, лебедки и вечно суетящиеся вокруг этого всего дела люди были конечно интересно, но ровно до того момента, пока он не увидел прекрасное создание, чьи волнистые волосы развивались по ветру в желтых ботинках на шнуровке, в шортах на подтяжке, лифе и жилетке без рукавов. Это была Сафан, как он потом узнал...

Дверь отошла в сторону, неприятно поскрипывая деревянными роликами на планке и показалось лицо той самой, о ком его предупредила Марина.

— Вам кого? — неприветливо на парня глянула девушка, своим до жути пугающим взглядом.

Ну, к тому, кто его встретит у двери, Баллон был готов. Спасибо Марине. Вспоминая все, что ему сказала любимая женщина он начал действовать строго по выданной ей инструкции.

— Доброе утро, красавица, — как можно более искренне улыбнулся парень, вручив ей сразу в руки два свёртка, и, пока та не успела опомниться, вошёл внутрь.

Сафан сказала, что, переступив порог дома, хозяевам потом сложнее будет тебя спровадить. Тем более что его задача — выйти на разговор с сиром Барсуком. К тому же она настояла на том, чтобы вещи в лавке упаковали в круглые свёртки, туго стянув их верёвками, чтобы их сложнее было держать в руках.

По итогу всё именно так и получилось, как спрогнозировала Марина. Один из свёртков выпал из рук блондинки, и та, развернувшись, тут же бросилась его поднимать. Это и был тот самый момент, когда стоило проскользнуть внутрь.

— Очень приятно познакомиться, ко мне жете обращаться — Баллон госпожа Игла, — вежливо поклонился Владимир, заметив, как девушка уже было собиралась возмутиться его наглости, — Меня прислала госпожа Саффан, для помощи. Прошу любить и жаловать.

Боги правые! Парень и сам не верил, что только что такое сказал. Да ещё и с такой серьёзностью. Это был вообще не он. Но так требовало дело, а Маринка плохого бы не посоветовала. По части манипуляций людьми и ситуацией в этом ей не было равных. Ведь не зря она занимает пост Первого Советника Пика Грани.

— Я хотел бы видеть сира Барсука, госпожа Игла. Не посодействуете…

— Хорош тебе уже кривляться, — вышел из комнаты седоволосый мужчина в довольно дорогом тёмно-синем костюме, застёгивая золотые пуговицы на манжетах. Внимательным взглядом смерив с головы до ног гостя, он строго спросил:

— Говори уже, кто такой и зачем явился?

— Сир, — тут же поклонился в приветствии Баллон, два раза ударив кулаком себя в грудь. — Я ваш должник и верноподданный…

Владимир запнулся на этом слове, осознав, что от волнения ляпнул глупость, и тут же поспешил исправиться.

— Меня зовут Баллон. Послан к вам госпожой Сафан и Юлой для…

— Ясно, — перебил его Барсук. — Значит, Маринка тебя кривляться научила, — подошёл мужчина к парню и внимательно заглянул ему в глаза. — Только вот не в коня корм. Зря только старалась.

Баллон виновато опустил взгляд в пол, осознав, что провалился на самом начальном этапе поручения.

— Не спеши нос вешать, один чёрт ты как раз под руку. Так что разувайся и заходи. Мне действительно пригодится помощник по дому. За девками присмотришь, ознакомишь их с фермой, и прочая суета будет на тебе. Так что, если невмоготу, можешь выйти на минуту и отчитаться перед этой занозой, ведь она на улице тебя дожидается. Верно ведь говорю?

Услышав столь неожиданно хорошую новость, парень не мог сдержать улыбки, выступившей на его лице. И, махнув на всё рукой, извиняясь и кланяясь, выскочил на радостях на улицу, чтобы доложить о результате Марине с Юлей. Но, когда он только вышел за порог, то увидел, что Юла с Сафан уже довольно далеко отошли от дома, повернувшись к нему спиной, переговариваясь между собой и смеясь. Владимир понял, что Маринка подслушивала и в его отчёте уже не нуждалась.

Вернувшись в дом, он увидел, как Барсук подошёл к нескладной блондинке и посоветовал той развернуть подарки. Переведя взгляд на парня, мужчина с прищуром сказал:

— Давай посмотрим, Игла, чем Сафан решила умаслить тебя, сразу определив, с кем ей стоит поработать.

Баллон только сглотнул, понимая, что в этом месте, похоже, все друг друга слишком хорошо знали, не исключая хозяина. Тот сразу понял, какие хитрые манёвры предприняла Маринка.

Когда оба свёртка были развёрнуты, Владимир отметил, что эти недорогие подарки пришлись Игле по душе. Ведь, если честно, он очень сомневался, что нечто подобное вообще можно вручать в качестве подарка. Рабочая кожаная юбка без особых изысков, простая рубашка и тряпичная жилетка с множеством карманов, как у рыбаков. Он ещё в лавке запомнил слова Сафан: «Нож — хороший подарок для солдата и повара. Но вот какой именно нож — тут стоит быть внимательным при выборе».

Девушка с позволения Барсука убежала в комнату переодеваться. Причём, похоже, она была ещё больше рада, чем Баллон, который только что получил довольно престижную работу. Пусть и временную, но всё равно сам факт. С этой минуты он как минимум заметно возвысится в глазах окружающих, и больше никто не будет бросать в его сторону обидных, двусмысленных фраз.

Барсук же, продолжая изучать его, спросил, поправляя ворот пиджака:

— Значит, ты вихривец, как и Маринка?

Баллон много слышал о хозяине, но даже предположить не мог, что тот так сразу определит его столп силы. Правда, столь громким словом, как «вихривец», его было бы называть ошибочно, потому что он и понятия не имел, где вообще можно применить свою нить дара. Но сам факт определения уже много о чём говорил.

— Сир, я поражён вашим проницательным взглядом… — попытался сделать искренний комплимент Баллон мужчине. — Особенно впечатляет, что вы смогли рассмотреть даже такого слабого вихривца, как я.

— Да что ты говоришь, впечатляет его, — буркнул Барсук, критически осматривая, как на нём сидят штаны. — Какого впечатлительного молодого человека мне прислала Сафан! Прямо диву даюсь.

Баллон, немного откашлявшись, поправил Барсука, чтобы уже быть до конца искренним:

— Вообще-то это было нужно больше для Юлы, а Сафан только предложила мою кандидатуру в качестве вашего временного помощника.

Барсук довольно крякнул, переводя взгляд на парня и массируя шею, уже довольно улыбнулся.

— А вот тут ты молодец, вихривец. Сразу сдал с потрохами всех виновниц, не моргнув и глазом. Так что твоя искренность мне по нраву. Оставайся. Решение я уже принял. Но только предупреждаю об одном: у меня спрашивай разрешения, когда будешь отлучаться для доклада своим горе-кураторшам. Без спросу языком чесать почём-зря не разрешаю.

Владимир даже смутился от столь мощного напора.

— Сразу говорю, я не прошу тебя, чтобы ты утаивал от них всё, что узнаешь, но если будет что-то серьёзное, непременно согласуй со мной, прежде чем доложить им. Ты меня понял?

После этого у Баллона мгновенно отпали все сомнения относительно того, о чём ему доводилось слышать в качестве слухов и сплетен о непростом нраве хозяина.

— «Страх», «сердце», «признание», — отчётливо услышал в своей голове чужие слова Баллон с неприсущим человеческому сознанию оттенком мысли.

Инстинктивно повернувшись назад, он обнаружил стоящего за его спиной Шубу. Кот внимательно смотрел на него своими голубыми глазами, пытаясь проникнуть чуть ли не в самую душу.

Баллон с широко раскрытыми глазами повернулся в сторону Барсука.

— Это… это… это он говорит со мной?

Друид только заглянул через парня в сторону Шубы и удовлетворённо кивнул головой.

— Вот оно что, тебе ещё доступен «шёпот сознания». Прекрасно. А ты говорил, что совсем бесполезный. Вот и начал открываться твой талант понемногу. Да, это Шуба с тобой разговаривает, и советую из уважения к нему тебе всё же постараться ему что-то ответить. Прояви понимание. Шуба редко с кем сам проявляет инициативу говорить. А ты его, видно, чем-то заинтересовал.

Владимир только пожал плечами.

— Сир, но как мне ему ответить? Я не имею представления, как это вообще возможно сделать?

— Так всё просто, — отмахнулся Барсук. — Сердцем ему отвечай. Повернись к нему лицом и говори. Только не словами. Более чётких инструкций у меня для тебя нет. Пробуй, старайся, ошибайся, работай над ошибками... Больше мне нечего тебе сказать. Получается только у того, кто что-то делает.

***

Линда видела странный сон. Над ней то и дело появлялось лицо элграфа, внимательно рассматривая её своим придирчивым и пытливым взглядом. Он время от времени появлялся из темноты, смотрел на неё и исчезал. Так повторялось достаточно долго, и она совершенно не боялась появления этого человека. Наоборот, ждала. Потому что он был единственным в той темноте, в которой она оказалась.

Кричать и двигаться она не могла. Девушка просто парила в тёмной пустоте, изредка выхватывая взглядом небольшие голубые капли, что проплывали вокруг неё. Причём она чётко понимала, что это капли той самой белобрысой девки, которая... которая... а что которая?

Кто она ей вообще такая? Правильно, никто. Так почему же в этой пустоте были её голубые капли? Зачем они здесь? Ко всему прочему от них веяло враждебностью и неприятием.

А затем, голубые капли исчезли. Вместо них появились капли крови. Много. Очень много! Они со всех сторон окружили её и вдоль всего тела образовали три отчётливых хоровода кругов. У ног, возле груди и вокруг головы. Линде даже показалось, что эти кровавые капли надсмехаются над ней и корчат рожи. Но как такое вообще было возможно, она не понимала.

Но это были мелочи. Когда из темноты появилась кровавая женская рука, и распластанной пятерней ударила её в грудь, Линда содрогнулась от невыносимой боли. Затем ещё удар и ещё. Девушке показалось, что ее вывернет наизнанку. Еще немного и кости разорвут ее плоть. Одновременно с болью что-то внутри её самой вспыхнуло голубым обжигающим огнём, после чего темнота вокруг начала разрываться на куски, уступая место пронзительно-ослепляющим солнечным лучам.

***

Руки от напряжения дрожали, а сердце как сумасшедший поршень ходило ходуном в груди. Шики Яп вытер кровь, налипшую на глаза, и осмотрелся по сторонам, внимательно изучая зал, внутри которого они с капитаном находились.

Повсюду лежали тела их солдат и охраны наместника Ло Артурэ. Судя по всему увиденному, для многих здесь этот бой стал последним. Окровавленные тела, изрезанные магией, холодной сталью и пронзённые арбалетными болтами, застыли в самых разных позах. Кто-то так и умер, не выпустив из рук меч. Кто-то лежал, вцепившись пальцами в древко копья. Несколько человек так и остались возле перевёрнутого обеденного стола, который во время схватки пытались использовать как укрытие.

Пол был настолько залит кровью, что причудливый узор на ковре уже невозможно было разглядеть. Повсюду валялись обломки мебели, разбитая посуда, сорванные со стен картины и осколки стекла. Один из массивных шкафов обуглился почти до самого основания после удара огненного заклинания, а часть потолка обрушилась вниз, придавив сразу нескольких человек. На стенах отчётливо виднелись глубокие зарубки от мечей и копий. Каменная кладка местами потрескалась, а кое-где была буквально вырвана вместе с кусками стены. Магия оставила после себя почерневшие пятна, оплавленный пол и длинные борозды, словно оставленные невидимыми когтями. В воздухе стоял тяжёлый запах крови, гари, порохового дыма и расплавленного камня, отчего становилось трудно дышать. Было очевидно, что обе стороны дрались до последнего, не жалея ни сил, ни собственных жизней.

Несмотря на наступившую тишину, Шики Яп продолжал вслушиваться в каждый шорох. После такой бойни он уже не доверял тишине. Слишком часто именно она становилась последней уловкой выживших, когда смертельно раненый противник находил в себе силы нанести последний удар исподтишка.

Хуже всего было то, что эта хитрая крыса Ло Артурэ каждый раз уходил из-под смертельных ударов, намеренно прикрываясь телами своих охранников. Повезло хоть, что в первые секунды общей суматохи удалось мгновенно отправить на тот свет приставленных к наместнику огничей. Именно они представляли главную опасность. Дай им хотя бы несколько лишних мгновений — и исход этого боя вполне мог оказаться совсем другим.

Теперь же наместнику отступать было уже некуда. Капитан загнал его в дальний угол зала, а сам Шики Яп держал под прицелом каждый возможный путь к бегству. Даже сейчас он не сводил глаз с Ло Артурэ, прекрасно понимая, что человек, сумевший столько лет удерживать власть, способен ухватиться за любую возможность спасти собственную шкуру.

Артурэ продолжал бороться за свою жизнь до последнего. Даже мэром СвятГрада не побрезговал, вытолкнув того перед собой в надежде выиграть хотя бы одно лишнее мгновение. Но капитан, молодец, не поддался. Он лишь остановил занесённый меч, а затем заставил наместника оттолкнуть мэра в сторону. Убивать этого навозного жука никто не собирался. Градоначальник был нужен живым.

Мэр СвятГрада так и остался неподвижно сидеть на полу, привалившись спиной к перевёрнутому креслу. Лицо его было белее мела, дорогой кафтан залит чужой кровью, а в глазах застыл такой ужас, что казалось, он до сих пор не понимал, что всё уже закончилось. Возле него неподвижно лежали двое его советников. Один так и умер, сжимая в руке какие-то бумаги, другой, судя по всему, погиб, пытаясь заслонить хозяина собой. В подобной мясорубке случай уже давно перестал разбирать, кто держит оружие, а кто нет.

И наконец, Гурэ Борим всё же поставил точку в этой авантюре. Один точный удар в сердце — и Ло Артурэ больше не представлял угрозы. Бой был закончен.

Шики не выдержал напряжения последних часов. Всё тело словно стало чужим, а накопившаяся усталость навалилась разом. Он тяжело опустился на пол, не в силах больше удерживаться на ногах.

Да, всё произошло почти так, как он и планировал. Если не считать количества жертв. Слишком много людей отдали свои жизни ради одного идиота, который до самого конца надеялся вырваться из этой мясорубки.

Спустя какое-то время, когда к капитану подтянулись несколько выживших в зал вошел один довольно странный человек в сопровождении маленькой девочки, не обращая никакого внимания на трупы под ногами. С ужасом узнав Хумка Камнегривого Шики Яп приготовился к худшему.

Теперь всё зависело от решение этого твердаря. Камнегривый мог без особого труда разделаться здесь со всеми оставшимися, даже не прилагая особых усилий. Шики много слышал об этом человеке и сейчас оставалось только ждать, как он поступит.

Твердарь остановился в центре и внимательно посмотрев на капитана, а потом на мэра утвердительно кивнул, и лениво захлопал в ладоши.

— А мне так даже больше нравится. Сразу как-то стало свободней дышать, — начал тот с довольно непонятных слов.

Гурэ Борим даже не пытался поднять свой меч в его сторону, прекрасно понимая, что он стоит только благодаря силе воли.

— Что вас привело сюда, уважаемый плюмо Хумк? — попытался как можно более уверенным голосом спросить бер капитан.

— Да так, любопытно стало, — улыбнулся в бороду твердарь, — Пришёл вот посмотреть, что нового в нашем славном городе происходит.

В этот момент, мэр города опомнившись вскочил со своего места и на четвереньках засеменил к появившемуся твердарю, через окровавленные тела, разбитую мебель и прочий мусор, ища в нём поддержки и защиты.

— И взору моему пристало, что у нас все без перемен, — бросил взгляд твердарь к ухватившему его за подол мужского платья мера, — Следовательно, спешу откланяться, ибо я здесь без надобности.

Шики облегченно выдохнул и завалился на спину расставив в стороны руки, не дожидаясь, когда твердарь уйдёт прихватив с собой мэра.

Намек был предельно понятным. Хумк появился здесь именно из-за мэра. И от этого, как-то становилось совсем не легче.Теперь стоило учитывать в дальнейших планах и эту фигуру на доске.

Глава 10

Глава 10. Лес Семисезонья.

Инни уже и не помнила, когда ей в последний раз приходилось столько переодеваться на день. Хотя о чём это она?

Девушка довольно улыбнулась, прикрыв глаза, словно деревенский кот, объевшийся сметаны. В голову пришла мысль, что у неё скоро гардероб будет как у дворянки, если дальше всё будет развиваться такими темпами. Теперь в её распоряжении была и парадно-выходная одежда, и рабочая. А рабочая какая только красивая, и сделана-то как добротно! Ещё и жилет такой удобный. Куча кармашков, прочный, немаркий — о таком в прошлой жизни можно было только мечтать.

Хочешь — нитки с булавками клади, и расчёску, и платок, и ещё какую мелочь, которой порой так не хватает под рукой. Красота. Вот что значит быть на особом положении под крылом хозяина. И делать ничего не нужно, и люди сами к тебе тянутся, да ещё и подарками задаривают.

— Игла, — позвал хозяин к себе в комнату.

Не мешкая, девушка тут же оторвалась от зеркала и поспешила на зов. Зайдя в комнату господина Барсука, Инни обнаружила Баллона, стоявшего рядом с кроватью, и сидевшую на ней Линду с отстранённым, ничего не понимающим взглядом.

Сразу стало понятно, что баронессу хоть на ноги и подняли, а душа её в тело ещё не вернулась. Если верить той ведьме, что здесь была, то дня через три в себя придёт, не ранее.

Немного сторонясь парня, она встала чуть поодаль. Вроде человек он был неплохой, но… Откровенно признаться, высокий, крепкий, скорее всего её ровесник, только выкормленный и заботой обогретый. Сразу видно — заботилась матушка о своём дитятке неустанно день и ночь. Кожа гладкая, солнцем не измученная, руки нежные — ни мозолей, ни ссадин, ни ушибов. Можно сказать, красивый. Однако Инни страшно не любила такой типаж людей и пыталась держаться от них на расстоянии. Уж слишком смазливым он был, чтобы внушать доверие. В его взгляде чувствовались какая-то лихая бесшабашность и подростковая дурость, что мгновенно отбивало у неё желание водить с таким человеком дружбу.

— В общем так, — Барсук бросил небольшой кошель на стол, который уже по одному только звону подсказал, что внутри серебряные монеты. — Остаёшься за старшего, Баллон. Будешь нянькой для Линды. Сам видишь, не пришла она в себя ещё. Девке нужен уход и внимание. Вот ты тут как раз и сгодишься. Мы с Иглой и Шубой пока что в город наведаемся. Дела у нас там кое-какие есть. Не будет нас больше недели. Так что к нашему возвращению чтобы эта мелкая фурия стояла на ногах и внятно реагировала. Уяснил задачу?

Судя по выражению лица Баллона, тот подобному распоряжению хозяина явно не обрадовался. Но перечить не стал, лишь спросил:

— Это получается, мне с ней и день и ночь сидеть? У вас дома, сир? Барсук вопросительно поднял бровь и выразительно на него глянул.

— Нет, ну почему сидеть? Можешь с ней в кино сходить, на танцы. Осталось только кинотеатр построить и танцпол. Осилишь? Смотри перед тобой какой неожиданный спектр перспектив открывается.

Баллон только хмыкнул, оценив иронию шутки.

— А вот насчёт танцпола и кинотеатра мысль-то хорошая, — призадумался мужчина, посмотрев на стену, где висела карта фермы. — Надо будет ответственно поразмыслить над этим вопросом по возвращении. Действительно, не вечно же нашим мужикам в кабаке отплясывать да официанток за задницы щупать. Насыпь и восточную стену достроили, кабели от мельниц провели, так что рабочие руки освободились. Можно их и в нужное русло направить.

Если со словом «танцпол» у Инни проблем не возникло, то о театре она лишь пару раз слышала краем уха от случайных людей, но так до конца и не разобралась, что же на самом деле это такое. Баллона же, судя по всему, слова хозяина зацепили. Тот мгновенно изменился в лице. Расправил плечи и как-то мечтательно прикрыл глаза, словно носом учуял запах свежей выпечки. Девушка даже почувствовала исходившие от него волны душевного всплеска. Причём эти волны были настолько ощутимые и сильные, что ей даже стало как-то жутко.

— Отчего твои глаза так заблестели? — хозяин так же подметил мгновенные перемены в парне. — Неужто возбудился, представив, как Маринку в кино поведёшь?

Баллон отрицательно замахал головой.

— Сир! «Театр», — чересчур пафосно и гордо произнёс тот, дрыгая ногами как индюк, — Моя мечта, мои терзанья. Душа томится от оков без капли тени состраданья, забыв навечно про покой...

Барсук на это только негромко похлопал в ладони, после чего призадумавшись посмотрел на того, словно увидел перед собой совершенно другого человека,

— Так ты актёр выходит в прошлой жизни был?

Инни уловила, что это был риторический вопрос. Кто такие актёры — она знала. Те самые напудренные лицедеи, которые кривлялись и пели на потеху публики на маленьких сценах. Они были частыми завсегдатаями на ярмарках и праздниках. Многим их выступления приходились по душе, но для вечно голодной девушки подобные бессмысленные развлечения были не по нраву. Особенно её отвращала палитра красной краски на их лицах: красные румяна, красные губы в жуткой улыбке от уха до уха. Жуть.

— Если быть точным, выпускник театрального института, — с нотками гордости внёс ясность Баллон.

— Ага, вот оно как, — кивнул мужчина, — Отлично. Значит у меня уже к тебе намечается дело, выпускник. По крайней мере беру тебя на заметку.

На этом моменте Барсук остановился, и вспомнив кое о чём тут же спросил, искоса глянув на парня,

— Так почему так бездарно играл с самого начала, когда в дом вошёл? Халтура была чистой воды.

Баллон только вскинув брови и сжав губы нехотя ответил,

— Не по душе мне была эта роль, вот и не шла от чистого сердца у меня игра.

— Понятно. А с Сафан у тебя от чистого сердца игра, или так прелюдия? — совершенно неожиданно переключился на другую тему хозяин.

Девушка, даже немного смутившись, захотела попросить разрешения выйти, чтобы не присутствовать при столь откровенном мужском разговоре, но ей так и не хватило смелости.

В это же время после вопроса хозяина парень нахмурился и нехорошо так зыркнул в его сторону своими карими глазёнками. Инни сразу же возмутило столь наглое поведение, отчего у неё возникло желание самолично выцарапать ему эти наглые глаза.

— Марина, мой свет, моя надежда, тот путеводный луч, что указывает одинокому кораблю путь во тьме, если вы, конечно, понимаете, о чём я говорю. Как мужчина мужчину.

— Услышал тебя, — хозяин присел на кровать рядом с Линдой и, словно домашнего питомца, стал гладить её по голове, не спуская глаз с Баллона. — Вижу, язык у тебя подвешен. Раз уж у нас разговор зашёл как у мужчины с мужчиной, то ответь мне вот на какой вопрос. Тебя не смущает, что у Сафан уже есть два мужа?

Вот это была новость, от которой девушка немного опешила. Она слышала про многожёнство, но чтобы было наоборот — никогда. Странные нравы у этих иномирцев, надо будет на будущее обязательно запомнить.

— Это уже личное, сир, — сначала не пожелал отвечать тот, но спустя пару секунд сдался и всё же высказался: — Иван с Арсением сейчас с Мариной не живут. Это мне известно. Так почему столь прекрасная женщина должна оставаться в одиночестве, когда жизнь течёт и продолжается?

Друид улыбнулся, пригладив бороду.

— Этого отрицать не стану. Не живут. Просто потому, что я этих двух дебоширов в наказание отправил в составе каравана в Бестиарий. Вот уже два месяца они с ней и не живут. И кажется мне, что, когда через три недели они вернутся, третьему избраннику Сафан они не обрадуются. Они и так на потеху всей ферме устраивали между собой показные бои на ножах из-за Маринки, а когда узнают про третьего кандидата... Соображаешь, о чём я тебе сейчас намекаю? Готов к этому?

— Я готов за свою любовь бороться до конца, если вы насчёт «этого»! — гордо заявил парень, отчего Инни его даже стало немного жаль.

Не производил этот человек впечатления умелого бойца на ножах. Только почём зря бахвалился да грудь колесом выпячивал. Не понимал, что между словом и делом — великая пропасть.

— В общем, ты готов бороться за звание третьего мужа, насколько я понял, — подытожил Барсук. — Похвально. Только я ведь не из любопытства сейчас тебя об этом спрашивал. Просто задумался, на кого мне в будущем свалить всю эту тягомотину с театром. А ты, как я вижу, на эту роль не подходишь. Слишком не дорожишь своей жизнью, раз с Глазом и Винтом решил потягаться силами. Понимаю, Сафан — девочка красивая. Фигуристая, спортивная, и голова у неё соображает, не то что у других. Но кто я такой, чтобы загадывать наперёд? Я не провидец. Гляди, и ты, парень, не дурак — выкрутишься как-нибудь из этой ситуации.

***

Юла провожала задумчивым взглядом эту неприятную делегацию из Новолюдска. Поднятая лошадьми и каретой пыль мешала обзору, но даже так, с высоты птичьего полёта, она отчётливо видела Тимура во главе сопровождающего конвоя. Она не могла представить, что в этот миг творится в душе её любимого, но знала точно: этот урок Альтрон запомнит надолго. Размяк, расслабился. Значит, придётся платить по счетам.

В этот момент мысли роем диких пчёл гудели у неё в голове. Проблема заключалась в том, что она видела, каким взглядом Барсук одарил Альтрона, когда пришёл на встречу в гостевой дом. В его глазах читался тот холодный приговор, которым он встречал провинившихся. Старик был хорошим человеком, но, если ты попадал к нему в немилость, то готовься к большим неприятностям. Сочувствие и жалость к ближним не были его покровительницами. Прощения и понимания от хозяина ждать точно не стоило.

Женщина даже не представляла, какое наказание в итоге получит Тимур. Барсук точно подобного с рук не спустит. Привезти одну из самых опасных ведьм Новолюдска в Пик Грани — очень плохая идея. Чем только думал Альтрон, Юла не понимала. Он должен был найти выход из этой ситуации, а не, сдавшись, плыть по течению. Но Тимур этого не сделал, из-за чего и впал в немилость к хозяину.

В общем, проблемы пришли оттуда, откуда их никто не ожидал. Когда Тимур вернётся, с ним обязательно стоит поговорить об этом. Ведь теперь надо понимать, что, хочет она того или нет, они с Тимуром в одной лодке. Барсук прекрасно знает, какие у них отношения, оттого и не даст спуска обоим. Правило Пика Грани остаётся неизменным для всех. Виновник в семье один, но ответственность за его поступки перед остальными несёт вся семья. Вне зависимости от того, официально зарегистрированы их отношения или это просто гражданский брак.

— Эй, ну ты чего носик свой хмуришь, мышка моя золотая? — обняла Юлу за плечи стоявшая рядом в гондоле Сафан. — Не расстраивайся, котик! Всё будет хорошо. Старик не кровожадный монстр, пожурит Альтрона прилюдно, и на этом всё закончится.

Юла перевела взгляд на подругу и серьёзно посмотрела на неё.

— Ой, ну ладно тебе, — отмахнулась брюнетка. — Не спеши с выводами. Да, Барсука ангелом не назвать. Это даже не обсуждается. И тебе, мышка моя, достанется на орехи. Но не сожрёт же вас с потрохами хозяин.

Шатенка только хмыкнула, на что Сафан, согласившись, заметила:

— Ну да. Может и сожрать. Спорить не стану. Надеюсь, хоть косточками вашими подавится… Запор его будет мучить после вас двоих, мамочка моя родная.

И тут обе, не сговариваясь, рассмеялись. Ненадолго, но искренне и заливисто.

— Ладно. Мышка моя обосрушка, рассказывай, что делать-то собираешься? Есть какие идеи или просто щёки будешь дуть да брови хмурить?

Юла только недовольно скривилась, отвернувшись в сторону. Честно сказать, идей у неё не было никаких, от слова совсем. После встречи Барсука с Виспой все её мечты о светлом и прекрасном будущем собрали чемоданы и покинули хозяйку в тот же миг.

— Будум! Налицо творческий кризис, — констатировала Сафан, взглянув на подругу. — Но ничего, как поговаривал один усатый-полосатый: «Неприятность эту мы переживём».

— Шекспир? — специально ляпнула глупость Юла.

— Ага! Ван Гог, черепашка-ниндзя! — в тон ей ответила Марина, и обе опять звонко расхохотались в вышине.

Отсмеявшись, Юла приподняла брови, внимательно глядя на подругу, и с затаённой надеждой в голосе спросила:

— Сафан, а у тебя есть идеи? Твой черепашка-ниндзя Леонардо Ди Каприо не нашептал тебе на ухо ничего толкового?

Марина кровожадно улыбнулась ей в ответ.

— Почему не нашептал? Нашептал, — деловито сложила Марина руки на груди. — Скину тебя вниз головой — пару секунд, и никаких проблем. Чем не выход из твоей ситуации?

— Идея отличная, — подняла большой палец вверх Юла. — Я бы даже сказала — гениальная! Но уж слишком кардинальная. Вы не находите, мистер Фикс?

— Вилли Фог, сколько же с вами проблем! Особенно с вашим Паспарту, — указала взглядом в сторону Альтрона Сафан.

— Да... бедонька моя натворил делов, тут ты права.

Сафан вскочила на край гондолы и, ухватившись за привязной трос, подмигнула подруге.

— Так, идей у меня для тебя хороших нет. Но это только означает, что пора нам с тобой подкрепиться. На голодный желудок, знаешь ли, голова не работает, Юлька. Так что погнали вниз, через десять минут пиццерия Клавки откроется.

Юла ухватила подругу за руку.

— Аллё! Тётя-мотя! Я не альпинистка, как ты, и лазить, как обезьяна, по канату не умею. Может, нормально спустимся? Крикнем твоим гаврикам, пусть напрягутся, лебёдку покрутят, опустят нас.

— Ой, ну что за капризы, Юлька?! — невинно возмутилась брюнетка. — Что тут уметь? Одень на ноги «кошаки», пристегни страховку — и погнали. Пять минут — и мы внизу, а эти лебёдкой полчаса нас опускать будут. Я состарюсь к тому времени и сдохну от голода. Так что прекращай.

Ох, сколько же отборной брани и ругани услышала в свой адрес Марина, пока они с Юлой спускались вниз, на словах не передать. Но важен сам результат.

Через пять минут после спуска они сидели уже у Кочерги и ждали свою пиццу. Правда, пиццей её мясные пироги назвать было нельзя, но кого это волновало. В Пике Грани это блюдо называлось пиццей, и всё.

— Сафан, ты мне хоть и подруга, но когда-то я тебя убью. Честное слово. Причём убивать буду долго и мучительно больно, — проворчала Юла, глядя на свои трясущиеся руки.

— Прекрати быть такой букой! — даже не думала угрозу от Юлы принимать всерьёз Марина. — Просто это дело привычки. Сама же хотела на смотровой шар, так что нечего теперь корчить из себя обиженку.

— Ну да. Говорит мне это вихривица, прекрасно ощущая себя в воздухе. А я чуть под себя пару раз не сходила, когда поднялся ветер и нас начало мотать из стороны в сторону.

— А вот про слабый мочевой пузырь — это, пожалуйста, не ко мне, — замахала руками Сафан. — С этими проблемами тебе к лекарю сходить надо, к целителю. Гляди и…

Тут Марина замолчала, увидев, как рука подруги потянулась к мачете.

— Ну хорошо, убедила. Была не права, — закивала головой брюнетка. — Но по итогу всё же закончилось хорошо. Чего тебе дуться?

— Нет уж! — отрицательно помахала своим указательным пальцем перед её носом Юлия. — Теперь ты должна загладить свою вину по-настоящему. Гуляем сегодня за твой счёт.

Сафан выпучила глаза на Юлу, приоткрыв рот.

— Вот ещё чего! Не слишком ли ты загнула, милая моя? Мне тут идеи вынашивать в своей голове, планы строить, ещё и по счёту платить?

Шатенка даже прикусила губу от злости.

— То есть весь этот пир сейчас за мой счёт, правильно я тебя понимаю?

— Вот здесь кто я такая, чтобы спорить с твоими условиями, — хитро улыбнулась Сафан, подмигнув подруге. — Полностью одобряю справедливое распределение обязанностей. Я придумываю план, ты оплачиваешь счёт. По рукам?

В этот момент Кочерга принесла свой огромный пирог с пылу с жару и поставила его на стол вместе с компотом. Сафан тут же потянула руку, чтобы взять себе кусочек, жадно глазами впившись в блюдо на столе, и сразу же получила по рукам.

— Только твоя идея должна мне понравиться. Поняла? — поставила окончательное условие Юла, сама уже исходя слюной по нежному запаху мяса шестилапа.

Марина ухватила кусок и хитро покачала головой.

— Брака из этой головы не выходит! Проверка ОТК — стопроцентная, — указала она пальцем на лоб.

Юлия промолчала, вспомнив Глаза и Винта. Эти два дебошира были её мужьями. Только в том, что эти двое сорвиголов были такими, её вины и вправду не было. Так что предъявить нечего.

Налив в большой стакан себе компот, Сафан, проглотив кусок пирога, быстро уничтожила и второй. Затем, запив компотом всё это дело, удовлетворённо прикрыла глаза, откинувшись на спинку стула, и демонстративно погладила рукой свой рельефный животик.

Юла уже привыкла к таким дурачествам подруги и просто не обращала внимания.

— В общем, давай теперь думать, — придвинулась к подруге Марина уже с полностью серьёзным выражением на лице. — Ты слышала ведьму? Видела её лицо, когда Барсук сказал, что ошибка в запросе была и завершающие рунические круги имени нужны только одной его новой зверюшке. Той рыжей, из-за которой и началась эта суматоха?

Юла, осмотревшись по сторонам, кивнула.

— Тоже заметила? — память услужливо предоставила картинку перед глазами, как Виспа с хмурым лицом, чернее тучи, покинула дом Барсука. — Бьюсь об заклад, что ведьма была в бешенстве. Она поняла, что её провели вокруг пальца, не дав взглянуть на кого-то более интересного. Причём даже не подозревая, что второй ручной зверёк Барсука крутился у неё всё время под носом.

— Филигранная работа. Сир Барсук намеренно держал при себе Иглу, тем самым блокируя поисковые возможности ведьмы. Она просто не могла пробиться сквозь него, оттого и не увидела у себя прямо под носом вторую.

Юла укусила кусок пирога и с набитым ртом продолжила:

— Если хозяин не захотел показывать эту девку Виспе, значит, основная ставка на неё, как думаешь? Или это тоже его игра, в которой сам чёрт ногу сломит?

Марина отрицательно покачала головой.

— Игрой назвать это можно, но уловить в таком случае истинный смысл уже за пределами нашего понимания, если мы не знаем даже, от чего отталкиваться. Уверена, что мы не то что не видим всей картины, а смотрим на фрагмент с тыльной стороны, просто пальцем тыча в небо. Всё, что нам на нынешний момент известно: Барсук собирается в путь, прихватив с собой белобрысую замухрышку. Подозреваю, что в Новолюдск. К своему знакомому кровнику в обход Виспы, чтобы завершить ритуал с именем.

— Про то, что логичнее ему было поехать с ними, можно не говорить, так ведь? — высказала очевидную вещь вслух Юла.

— Ты права, — согласилась с ней Марина. — Только цель его пешего похода в город, мне кажется, кроется в другом.

— Вся во внимании, — даже перестала работать челюстью Юла.

— Он хочет натаскать Иглу, раскрыв её способность. И здесь, на ферме, явно для этого не место. Нет где разгуляться. Или нет над кем...

Последняя фраза Сафан серьёзно озадачила Юлию. А ведь, если призадуматься, то слова подруги не лишены смысла. Девку он к рукам прибрал, взял под своё крыло. На показ не выставляет. То, что она водарь, ещё ничего не говорит. Столп силы — это одно, а вот нить дара — это уже совершенно иное.

— То есть ты думаешь, что она боевая магичка? — тихо произнесла Юла, внимательно заглянув подруге в её карие глаза.

— Больше чем уверена. Барсук бы не стал нянькаться с обычной посредственностью.

— Так а зачем тогда весь этот цирк с рыжей? Сомневаюсь, что...

— А вот с рыжей мы и начнём! — твёрдо подытожила Марина. — Она как раз будет полностью в нашем распоряжении несколько дней. И кто знает, если мы потянем за эту ниточку, куда она нас выведет. Думаю, что она тоже важная деталь в этой головоломке. Осталось только приручить её и постепенно выведать, что же в ней такого интересного, что друид так заинтересовался ею.

Юла помассировала пальцами виски и, посмотрев на Сафан, которая уже расправилась ещё с двумя кусками пирога, здраво заметила:

— Ну тут у нас появились кое-какие наброски. Только вот каким образом это касается меня? Зубы заговорила и полпирога в себя запихнула, а...

— Ой, ну что ты такая мелочная, — натянула улыбку на лицо Сафан. — Куска пирога для лучшей подруги пожалела. Фу какая, гляньте на неё. С тобой вообще всё просто. Надо просто Барсуку сделать подарок перед всеми, чтобы он проникся твоей уникальностью и незаменимостью.

— Чего?

— Того! — положила свой блокнот на стол Марина. — Мужики любят подарки. И Барсук не исключение из этого правила. Про носки, платки и трусы сразу забудем. Это не наш вариант. Тут особый случай. Смотри. — Сафан раскрыла свой блокнот. — К северу заметили лагерь тёмных храмовников. Прямо у наших границ. Если кто-то очень смелый, сильный и решительный скоро вернётся из Новолюдска под именем Тимур, то можно, не афишируя, по-тихому чик-чик — и вы герои. А героев никто не судит. Чуешь ветер перемен?

Глава 11

Глава 11. Лес Семисезонья.

Что за наваждение? Что за бред? Только эти два вопроса крутились в голове мужчины, намертво вцепившегося двумя руками в бампер автомобиля, брошенного посреди леса.

От столь долгого бега перед глазами начали расплываться разноцветные круги. Сердце колотилось как бешеное, грудь ходила ходуном, внутри всё спёрло так, что хотелось выплюнуть лёгкие.

Уже совершенно не ориентируясь в пространстве, мужчина понял, что больше не поднимется на ноги. Не потому, что не хочет, а потому, что не может. Он понимал: нужно встать и бежать, но тело уже не слушалось. Всё кончилось в тот момент, когда он перецепился за корягу и едва не ударился лбом о бампер невесть откуда взявшегося посреди леса микроавтобуса. Сергей полностью выбился из сил. Всё. Все лимиты исчерпаны. Второе и третье дыхание остались где-то позади. Ещё час назад, когда он продолжал бежать.

Свист стрелы. Ещё один. Боль. Острая, жгучая. Будто в плечо влили раскалённый металл. В ноздри ударил запах крови, оставив на языке металлический привкус.

Он был единственным, кому удалось уйти от этих безжалостных зверей в человеческих масках. По крайней мере, ему так показалось. Стрела в плече была прямым доказательством обратного.

Как бы он ни старался, сбежать ему не удалось.

Те трое, кого он пару часов назад встретил в лесу, уже были мертвы. Он собственными глазами видел, как их убили. Две пожилые женщины и молодой парень с рваной раной на шее. Их просто, как скот, пронзили копьями — без объяснений, без предупреждений и без жалости. Его спасло лишь то, что в тот момент он отошёл в кусты по естественной нужде. Но спасение оказалось недолгим. Его всё равно заметили.

И вот теперь видно настал и его час. Глаза выхватили в темноте ночного леса свет факелов и силуэты людей, медленно приближавшихся к нему.

Посмотрев на себя, Сергей лишь недовольно цыкнул. Голый, уже давно не молодой, с изрезанными до мяса ступнями и стрелой в плече, он почти стоял на четвереньках, опираясь руками о бампер жёлтого микроавтобуса.

В стекле передней фары он увидел своё отражение, освещённое полной луной. То, что смотрело на него, ему страшно не понравилось. Это был не он. Это была затравленная, испуганная пародия на человека. В глазах, смотревших на него из кривой линзы фары, не осталось ни уважения к себе, ни гордости.

Нет, стоя на четвереньках ему умирать не хотелось. Вот совершенно никак. Да, он не атлетического телосложения, но и не тюфяк. Должен найти в себе силы подняться на ноги, чего бы это ему не стоило. Боль, это лишь доказательство того, что ты жив. Нельзя дать волю в последнюю минуту жалости и сострадания к себе. Надо встать! Несмотря на адскую боль в больной спине, несмотря на то, что ноги не слушаются и в плече адским огнём горит “подарок” от этих нелюдей...

В итоге всё получилось. Не лучшим образом, не слишком красиво, но главное что стоял на ногах, лицом к приближавшимся. Через слёзы, через боль, но стоял.

— Да я этого дикаря как свинью зарежу! Тварь такая! Два часа за ним бегать заставил. Дерьмо собачье! — отчетливо уже получалось разобрать голоса приближавшихся к нему людей.

— Голову только отрежь аккуратно, — предупредил кто-то другой, — За его голову больше дадут, чем за живого. Скажем одаренный был. Капеллан проверять не станет, ему же только на руку для отчетности пред церковью.

Сергей попытался проглотить ком в горле, но не смог. Слова эти нелюдей настроения не поднимали. Опустив голову он увидел под своими руками на капоте автомобиля две зелёные полосы. Дальше уже тело реагировало быстрее мысли.

Дверь со стороны водителя была приоткрыта и внутри салона оказалось то, чего он увидеть здесь никак не ожидал.

***

К автомобилю один за другим из леса вышли пять тёмных мужских фигур в кожаных латах. От них разило потом и немытыми телами. Мокрые волосы говорили лучше любых слов, что этой ночью им пришлось изрядно побегать, преследуя одну упрямую добычу.

Сархим вынул из ножен меч и с довольной ухмылкой посмотрел на голого толстяка, сжимавшего в руках какую-то короткую палку. Откровенно говоря, так ему нравилось даже больше. Десятник любил, когда жертва сопротивлялась. Это не безмолвные бараны, которых даже копьём проткнуть было неинтересно. У таких ещё теплилась надежда. Маленькая, но надежда, которую он так любил отбирать.

Это чувство власти над человеком было приятнее любого другого. Сархим уже знал, что первым делом сделает с этим дикарём. Для начала избавит его от пары пальцев, заставив выронить единственное оружие. Потом перережет сухожилия на ногах, чтобы тот рухнул на колени. А после схватит за волосы и, с удовольствием глядя ему в глаза...

Из палки в руках дикаря вырвалось пламя, и лес разорвал оглушительный стрекот.

Десятника отбросило к дереву. Он даже не понял, что произошло. Лишь почувствовав жгучую боль в груди, опустил взгляд. Остатка жизни хватило только на то, чтобы увидеть свою окровавленную ладонь.

Остальные четверо, готовившиеся увидеть расправу десятника над дикарём, попадали вслед за ним, как мешки.

Голый мужчина перевёл автомат на одиночный огонь, подошёл к каждому из лежавших на земле и для верности сделал контрольный выстрел в голову.

***

Как ни странно, а аккумулятор в машине не сел и горючего в баке было больше половины. Ключ был в замке зажигания. Визуально, на первый взгляд на микроавтобусе не было никаких царапин и вмятин. И как в таком случае он оказался посреди леса, было совершенно не понятно. Даже сама физика процесса. Микроавтобус со всех сторон окружали деревья. Не с вертолёта же его сюда опустили?

На этом вопросе Сергей остановился, ясно понимая, что гадать не к чему. Особенно сейчас. Смысла в этом всё равно не было никакого. Это далеко не самый главный вопрос, каким боком здесь оказался инкассаторский автомобиль.

Нужно было объективно оценить ситуацию, в которой он оказался.

Сев на водительское сиденье, он провернул не до конца ключ зажигания, чтобы не заводить двигатель и когда увидел свечение на доске приборов тут же кнопкой заблокировал все двери авто.

Он сильно сомневался, что у нападавших не было сообщников.

А этот бронированный автомобиль здесь был просто нереально жирным роялем в кустах. Хоть и довольно странным, и жутким.

Складывалось стойкое впечатление, что ещё совсем недавно внутри машины были люди. Всё указывало на это: стакан кофе с заправки в проёме двери со стороны пассажира. Ещё даже до конца не остывший. Несколько шоколадных батончиков и хот-дог в фирменном пакете сети автозаправок «Кровь твоего мотора». Две пачки разных марок сигарет на торпеде. Две зажигалки. Мобильные телефоны, рации, ключи и прочая мелочь присущая карманам каждого человека, разбросанные по разным углам кабины. И что самое жуткое, это форма инкассаторов и их оружие. Короткоствольный автомат, помповое ружьё и пистолет.

Нет, форма и личные вещи были не аккуратно сложены, или сброшены в одну кучу. Штаны, трусы носки, обувь повторяли точное положение тела человека. Они лежали так, словно людей каким-то фантастическим способом вынули изнутри авто, не взяв кроме их тел ничего лишнего.

От нахлынувшей догадки Сергей даже задрал голову и стал всматриваться вверху, в звездное небо. Шутки-шутками, а мозг уцепился за только одно понятное ему объяснение.

Но никакой летающей тарелки инопланетян он не увидел, сколько не высовывал голову и куда только не смотрел.

А ещё, ужасно мешала стрела в плече. Или это был арбалетный болт, мужчина не разбирался. Но судя по длине, что-то короткое. Стрелы, по его мнению, должны быть намного длиннее. Короче оставлять её в спине было нельзя, иначе в машине не развернуться. Мужчина вспомнил, как в фильмах герои просто вырывали стрелы из плеча или, если не хватало духу, обламывали древко, оставляя наконечник внутри. Красиво. Но кино — это кино. Он прекрасно понимал: стоит выдернуть болт — и рана откроется по-настоящему.

Плюнув на всё, Сергей решил включить свет в салоне. Нащупав кнопку на потолочном плафоне, он щёлкнул выключателем и принялся искать глазами то что ему необходимо было сейчас в первую очередь.

Искать аптечку долго не пришлось. Здесь она была не для галочки. Не такая, в которой лежат парацетамол, активированный уголь, бинт двухлетней давности и старый презерватив. Нет, видно, у инкассаторов с этим делом было всё строго. Не маленькая коробочка с барахлом для проформы, а целый чемодан, набитый медикаментами.

Одна беда — Сергей во всех этих ампулах, шприцах, турникетах для остановки кровотечения и прочих медицинских штуках вообще не разбирался. В чемодане лежал целый склад доктора Пилюлькина. Только толку-то, когда ты в этом дуб дубом.

Допив остатки кофе и закурив чужую сигарету, мужчина немного опустил окно, чтобы выпустить дым. Делать было нечего, ему нужна квалифицированная медицинская помощь, иначе габэлла. Покрутив в руках оба телефона оставленных бывшими владельцами он понял, что разблокировать их не удастся. Но экстренный вызов всё же с них можно совершить.

Уткнувшись лбом в руль, он понимал. Если даже удастся вызвать медиков, то с ними обязательно приедут и менты. Причем, как назло, эти приедут первыми. И покрутят его на месте под белые рученьки. По факту на нём пять трупов. За такое по голове точно не погладят. И, естественно ещё большой вопрос, как потом в этом деле будут разбираться менты. Не исключено, что на него повесят ещё кучу незакрытых дел, списав под серийного маньяка, а все его оправдания в устном и письменном виде будут для того, чтобы ими кто-то подтёр свой зад. Ещё и инкассаторов нет. И за них спросят обязательно... Короче пиздец.

Но сдохнуть от потери крови в каком-то сраном лесу тоже не хотелось. Решив для себя, что выбора у него нет, Сергей все же попытался набрать экстренный номер. И ничего. Сети нет! Здравствуйте-до свиданье, приходите ещё.

В чувствах ударив по торпеде, он нажал какую-то кнопку активировав сирену и проблесковые голубые маячки. Сам перепугавшись от неожиданного воя, он тут же стал тыкать на все кнопки подряд, чтобы выключить это. И в итоге получилось.

Только вот теперь уже совсем сомнений никаких не было, что он как можно лучше обозначил своё местоположение для других. То есть для сообщников этих...

Кстати! А что это вообще за люди? Хотелось выйти из машины и внимательно рассмотреть их, но израненные ноги вряд ли бы это сочли хорошей идеей. Хоть для этого дела и имелся в машине и фонарь, но толку-то?

Блядь... Надо было заняться собой в первую очередь, а потом уже дурными вопросами в голове. Но как?! Этот чертов “подарок” сзади ограничивал любые движения. Ещё и...

Мужчина и сам не понял, что потерял сознание. Через какое-то время он открыл глаза и увидел, что давно наступило утро.

Было хреново. В голове — полный туман, ещё и, походу, начались какие-то галлюцинации.

Перед ним, со стороны капота, стояла красивая женщина... Нет, девушка, которая внимательным взглядом смотрела прямо на него. Одна! Среди леса. Одетая как героиня фантастических романов... Слишком красивая, оттого и слишком неестественная.

Похоже, сознание начало пошучивать над ним, выдавая образы прекрасных дев из его любимых романов. Но на эту иллюзию, плод его воспалённого воображения, хоть приятно было смотреть.

В ней прекрасно было всё: от лица до красивого, мускулистого тела. Одежда на ней только подчёркивала стройную и подтянутую фигуру. Высокие сапоги почти до колен, короткие тёмные шорты, широкий ремень с кучей непонятных ремешков и ножнами, короткая кожаная куртка с распахнутым воротом и загорелое тело. Выглядела она шикарно, даже для иллюзии. Не как героиня дешёвых фильмов, где девиц зрителю показывают в железных лифчиках и набедренной повязке с пятиметровым мечом за спиной.

Практичная одежда из кожи змеи… или ящерицы, арбалет на ремне за спиной, уверенная осанка. Даже стояла она так, будто в этом лесу была хозяйкой. Да, такой галлюцинации можно было только порадоваться.

— Открывай дверь, — вдруг неожиданно сказала она.

То, что Сергей был нагишом, его не беспокоило. В собственном бреду обращать внимание на такие мелочи — ну это уже лишнее. Достаточно и того...

Рука только успела лечь на клавишу разблокировки центрального замка, как мужчина почувствовал, что мир завалился на бок. Перед глазами осталась только торпеда, к его сожалению. А в бок упирались селектор переключения передач и ручка стояночного тормоза. Жаль. Он бы лучше посмотрел на девушку, чем на скучный, поцарапанный пластик.

***

— Да оставь ты его в покое, пусть проспится хоть немного, — услышал мужчина тот самый приятный бархатистый голос своей недавней галлюцинации.

— Юла, тут Абрикос нужен. Иначе откинется ещё мужик, — ответил ей другой молодой голос.

— Не откинется, Шипа. Я ему оказала первую медицинскую помощь. И не тебе это говорить, профессиональному хирургу со стажем. Так что успокойся.

— Как скажешь, командир.

— И сними автомат с плеча, и положи его в машину. Ты же раньше вообще огнестрельного оружия никогда в руках не держал. Он, между прочим, с предохранителя снят. Ещё сдуру шмальнёшь по кому-нибудь.

— Будет сделано, командир, — разочарованно произнёс тот.

Сергей услышал шум удаляющихся от него шагов.

Открыв глаза, мужчина уже понял, что для галлюцинаций они слишком реалистично и логично разговаривают.

— Огонь! Он, походу, в себя пришёл, Юла, — увидел перед собой сидящего на корточках парня Сергей.

Тяжело поворачивая голову из стороны в сторону, морщась и кряхтя, мужчина попытался осмотреться. Но в лежачем положении это было совершенно неудобно, и он попытался привстать.

Лучше бы он этого не делал.

***

Солнце медленно и плавно начало опускаться за горизонт. Несколько здоровых парней топорами валили лес, чтобы высвободить автомобиль из ловушки. Работы предстояло ещё много, и мужчина сомневался, что такими темпами они добьются успеха даже через день. Сергей даже устал наблюдать за ними, сжимая в руке брелок с ключами от автомобиля, поражаясь их выносливости.

К его удивлению, способным водить авто с ручной коробкой передач среди больше чем двадцать человек, был только он один. Как нечто подобное было вообще возможно в современном мире, он не понимал. Но факт оставался фактом.

Посмотрев на свои тщательно перебинтованные ноги, он мысленно в который раз поблагодарил Бога, что послал ему эту прекрасную спасительницу. К слову, звали её Юлия, но почему-то девушка настаивала, чтобы в случае необходимости он обращался к ней — Юла.

Похоже, среди этих людей вообще не было принято обращаться друг к другу по имени. Эту странную особенность в манере общения он приметил сразу после того, как очнулся. Кстати, с того момента, как он открыл глаза, прошло уже достаточно много времени.

И что поначалу Сергея поразило, можно сказать, даже насторожило — никто практически не задавал ему вопросов по поводу пятерых погибших. Только в самом начале Юла спросила, его ли рук это дело. В тот момент, будучи наполовину в бреду, наполовину в сознании, он честно признался, что у него не было выбора. Либо он, либо они. И этот ответ, как понял Сергей, её полностью устроил. Она даже уважительно похлопала его тогда по плечу.

И всё! Никаких «зачем?», «почему?», «как?». Её это не интересовало. Она просто со своими товарищами обыскала трупы. Затем занялась им. Сначала болтом в спине, потом ногами.

Было ли больно? Да слов не хватит, чтобы описать, как. Не зря ему дали палку в зубы. Но при такой прекрасной спасительнице совесть не позволяла скулить и кричать, как сопливая баба. Был даже момент, когда он от боли отключился, несмотря на то что ему сделали два укола обезболивающего, которое было в аптечке инкассаторов.

Сам же Сергей много вопросов своим спасителям не задавал и предпочёл просто наблюдать за людьми, внимательно вслушиваясь в их разговоры.

В глаза бросался разительный контраст их быта по сравнению с тем, как он привык видеть мир. В первую очередь — их одежда. Мужчина готов был поклясться, что всё, что было на них, — это индивидуальная ручная работа. Причём не было единого стиля или, как это принято говорить, модного течения. Каждый был одет в практичные, хорошо подогнанные под него вещи из качественных материалов. Особенно выделялась кожа ящеров или змей.

Потом их тела... В общем, чтобы много не говорить, на их фоне он выглядел жирным маменькиным пирожком. Даже пельменем. Одетым в маленькую для него инкассаторскую форму, которая только сильнее подчёркивала его пузо.

Другими словами, самолюбие забилось под камень и только жалобно поскуливало из-под него.

И под конец — самое главное. Эти люди были с ног до головы обвешаны холодным оружием. Все без исключения. Разве что на вкус каждого. Арбалеты, мечи, мачете, топоры, ножи — какие хочешь: от длинных до метательных, булавы, кистени и прочие игрушки из детского магазина. Не было только щитов. Вот ни у одного. Видно, нечто подобное тут было «за западло», или тому были иные причины.

Ещё что порадовало: смотрели на него без злости, без осуждения и упрёка в глазах. Никаких придирчивых и оценивающих взглядов, как это обычно бывает, когда новичок случайно попадает в новый коллектив. Им не то что не было до него никакого дела — просто было некогда тратить на нечто подобное своё время.

Вот ещё что, раз уж разговор зашёл об этом. Поражало, насколько слаженно и чётко работала эта группа людей. Сергей уже понял, что главной тут была Юла, но практически не слышал, чтобы она раздавала распоряжения. Как-то у них всё слаженно и гладко получалось, что в этом попросту не было необходимости. Около пяти человек стояли в карауле, или в дозоре... чёрт знает, как это правильно назвать. Короче, по кругу основной группы. Семеро мужиков махали топорами. Ещё две женщины суетились у костра и, судя по запаху, что-то кашеварили. Один молодой парень, которого, как понял Сергей, звали Шипа, охотился, периодически принося всякую живность: то зайца, то хрен знает кого. Такого зверя мужчина раньше не видел. И пятеро просто отдыхали. Все они по очереди менялись местами через несколько часов.

Когда над их местом стоянки завис воздушный шар, вот тогда-то Сергей и по-настоящему офигел.

Сначала воздушный шар парил над самыми верхушками деревьев. Потом сделал круг и вернулся, неподвижно зависнув над ними. Тут уже без слов стало понятно, что им кто-то управляет, как вертолётом. О таких чудесах в аэронавтике мужчине никогда прежде слышать не доводилось.

Из корзины на землю кто-то скинул канат и затем Сергей увидел девушку в красных шортах и желтых ботинках. Без всякой страховки и приспособлений она спустилась вниз, придерживая одной рукой канат, словно шагая по невидимым воздушным ступеням.

С трудом оторвав свой взгляд, ему захотелось посмотреть на реакцию остальных. Они тоже видели что и он, или... Судя по реакции людей вокруг, их нечто подобное не смущало, а некоторых не интересовало вовсе. Словно подобные фокусы они уже видели сотню раз.

— Ох, и показушница, — намеренно громко сказала Юла в сторону спустившейся брюнетки, довольно расставляя руки для объятий.

Видя эту картину, у Сергея даже перехватило дыхание. Тут уже была не одна красавица, а целых две. От девчонок было просто глаз не оторвать. Эта брюнетка с вьющимися волосами и желтым обручем на голове была словно младшей сестрой Юлии.

Нет, их вообще нельзя было сравнивать, так как каждая была прекрасна по-своему.

— Так это о нем была речь в твоём послании? — неожиданно девушка указала пальцем прямо на него, спрашивая Юлу.

На этом моменте Сергей даже завис. Юла кивнула головой, и они обе, не сговариваясь направились в его сторону. Мужчина смущенно отвел взгляд в сторону и мысленно проклял себя, что за все последние пятнадцать лет не занимался в спортзале и не следил за собой. Было и стыдно, и неудобно, и вообще, хотелось провалиться под землю. Раньше он не замечал за собой, что был стеснительный, но как оказалось сейчас, ничто не чуждо ему человеческое.

— Какой он красивый, Юла! — восторженно произнесла брюнетка, от чего Сергей чуть не подавился.

Но подняв взгляд, он понял, что эти слова были адресованы не в его адрес, а предназначались для автомобиля. Он просто сидел перед машиной, случайно восприняв всё неправильно.

— Я даже не ожидала… Вот этому подарку точно обрадуется Барсук.

Юла подняла руку и хвастаясь на пальцах начала перечислять,

— Полностью рабочий, полбака бензина, магнитола с девятидюймовым экраном. Автомат, помповое ружье, пистолет…

Сергей, глядя на них позволил себе девушку поправить,

— Это дизель. То есть в баке этой машины дизельное топливо, солярка иными словами.

Брюнетка с Юлой перевели на него взгляд и Юла загнула последний палец перед второй девушкой,

— И он, похоже твердарь. А? как тебе, тётя-мотя?

— Вот это подарок! — высоко задрав брови поразилась брюнетка, — Нет, ну для тебя одной слишком жирно, согласись. Не забудь в таком случае и меня упомянуть, ведь ты же подруга мне, или как?! И вообще, почему ты не дождалась Тимура, а сама пошла?

Под это всё тарахтение брюнетка ухватила Сергея двумя пальцами за щеки и заглянула мужчине в глаза.

— Не могла уснуть, сама понимаешь, — не обращая никакого внимания на него оправдывалась шатенка перед второй, — Что-то меня подняло с постели и потянуло в лес. Чутьё, что сидеть дома нельзя. А потом я услышала вой сирены и нашла его, — Юлия указала взглядом на Сергея.

— А ты в машинах значит разбираешься, — не сводя взгляда с мужчины уже задала тому прямой вопрос.

Сергей аккуратно убрал её руку от своего лица и молча кивнул головой. Ему не понравилось, что его начали рассматривать в качестве диковинного зверька.

— Угу, — кивнула брюнетка, — И храмовников похоже тоже он положил, верно?

— Да, — согласилась Юлия и небрежно кивнула в сторону, — Мы эту падаль чуть дальше прикопали. Чтобы вонь не распространять в лесу.

Глава 12

Глава 12. Лес Семисезонья.

Тащить на себе довольно тяжелый рюкзак оказалось крайне тяжело. Плечи натирали лямки и спина болела до ужаса уже к середине дня. Инни, по правде говоря, уже выдохлась и с нетерпением ждала вечера, когда они остановятся на привал. Но до того момента, когда начнёт садиться солнце, она, наверное, под весом этого рюкзака падёт замертво в какую-то лужу грязи.

Нет, в этих вещах в грязь падать не станет. Это точно. Не хватало ещё. Пусть вещи сшиты на мужчину, но это как раз её размер был. И сидели они на ней идеально, как влитые. Так что нечего зазря такую красоту пачкать.

Что до остального, то девушка совершенно не понимала, почему Барсук выбрал держать дорогу в противоположном направлении от Новолюдска. Но глупых вопросов задавать не стала хозяину, прекрасно понимая, что не её ума это дело. Если господин решил выбрать это направление, значит у него были на то свои причины.

***

Солнце уже было высоко в небе, а эти пятеро идиотов до сих пор не вернулись. Переживал ли за них Румми? Нет, нисколечко. Пять тёмных храмовников против одного дикаря — тут и говорить было не о чем. Скорее всего, на радостях потешились над этим чужемирцем, напились и теперь дрыхнут без задних ног.

Капеллан устало помассировал переносицу. Смачно плюнул прямо в рожу дежурившему у дверей рабу и, вытерев платком вспотевшую шею, вошёл в этот рассадник грешников и распутных девиц.

Стоило немного утолить жажду — до представления оставалось ещё несколько часов. А у него из-за этих пятерых отбросов под началом Сархима не хватает одного жертвенного барашка на потеху толпе.

Сегодня вторая суббота месяца. По приказу епископа в этом посёлке нужно провести пять показательных казней, а у него только четыре человека. И времени осталось совсем ничего.

Войдя внутрь таверны, Румми Гол неприятно поморщился от смрада похоти и пьянства, витавшего в воздухе этого места. Вот уже третий день ему приходилось ночевать в этом богом забытом гадюшнике, снимая комнату на втором этаже. Единственным достоинством этого вонючего клоповника была прохлада внутри помещения, несмотря на то что за окном вовсю жарило солнце.

Румми остановился — в голову неожиданно пришла мысль. Так и не дойдя до стойки, за которой копошился хозяин, он с удовольствием похвалил себя за удачную и весьма своевременную идею. Ведь если где-то недочёт, значит, где-то и перечёт. Такова арифметика. И придерживаться её надо строго-настрого, чтобы блюсти порядок сил.

Довольно улыбнувшись себе под нос, капеллан уловил резкую перемену в собственном настроении. Минуту назад перед ним словно стоял сплошной туман, а теперь мысли прояснились. Решать проблемы ведь несложно, если просто думать головой. Особенно когда ты в любой момент можешь взять за жабры хоть самого старосту этого посёлка. Тем более что Фиго находится на самой границе с землями иномирцев. Сюда вряд ли высокие чины поедут с проверками. Поэтому и опасаться случайного доноса не стоит. Кому вообще нужна эта дыра с единственной таверной и кучей пьяного скота, который гордо называет себя гражданами королевства Лундэ Ёрсашь?

Тупой скот, от которого проку ноль. Паразитируют на теле королевства, как вши. Жрут, пьют, плодятся, пользуясь добрым именем Его Величества, прекрасно зная, что в случае чего есть гарнизон в СвятГраде. Но за такую беспечную жизнь надо платить. А этого они до конца не понимают.

Румми поднял руку, привлекая к себе внимание, и громко крикнул:

— Эля холодного мне, полный кухоль неси. Да поживее.

Хоть в трактире, кроме него, посетителей не было, капеллан всё равно по привычке осмотрелся по сторонам.

Темноволосая помощница трактирщика тут же подала заказ, как-то не слишком искренне улыбнувшись Румми, как ему показалось. После чего мужчина, нервно постучав пальцем по столу, внимательно присмотрелся к ней. Для утех эта девка не годилась — первое, что пришло ему на ум. Слишком много костей и подержаться не за что. Любой табурет по сравнению с ней и то куда аппетитнее для мужского глаза выглядит.

— Эй ты, как там тебя… — замахал рукой в сторону хозяина таверны капеллан. — Иди сюда, хочу поговорить с тобой.

Худощавый немолодой мужчина отложил свои дела и поспешил на зов важного гостя.

— Садись, — приказал капеллан, отпив первый глоток холодного эля. — Есть мне что тебе сказать.

Мужчина отодвинул стул, уселся напротив гостя и, положив руки на колени, склонил голову, как подобает.

— Похвалить тебя хочу, хозяин, — решил зайти издалека Румми. — Чисто у тебя всегда, прибрано. Сколько твои пьянчуги с распутными девками по вечерам тут ни гуляют, а наутро ни пылинки на полу. Молодец!

Хозяин таверны заискивающе улыбнулся и поблагодарил:

— Благодарен вам, плюмо капеллан. Стараемся, чтобы глаз ваш радовать. Чистоту и порядок наводим, как только моё заведение покинет последний посетитель.

Румми довольно улыбнулся и вскользь, с упрёком, бросил:

— Ради меня стараешься, плут. Врёшь и не заикаешься. Ишь каков?!

— Ради вас в первую очередь, плюмо капеллан. Для меня радость — принимать такого дорогого гостя в своей скромной таверне.

— Будем считать, что я тебе поверил. Уважил, так сказать, — лениво отмахнулся рукой Румми Гол. — И вправду. И чисто у тебя, и стряпня на уровне для такой дыры, и прохладно… — на последнем слове старший тёмный храмовник сделал особый акцент. — …когда на улице солнце землю нещадно палит. Вот расскажи мне, признайся, как так получается, что на улице жара, а у тебя внутри так прохладно? Неужто секрет какой есть?

Хозяин таверны поначалу и не догадался, куда клонит его гость, и с глупой улыбкой начал рассказывать, что особого секрета нет и всё это благодаря земле на крыше и особому слою бересты, которые сдерживают жар солнца и не дают прохладе выйти наружу.

Но капеллана такой ответ не устроил.

— Врёшь ведь, плут! — повысил голос Румми и тут же ухватил хозяина таверны за грудки. — Ни капли правды в твоих словах нет! Что ты мне голову морочишь? Какая земля, какая береста? И дураку ведь понятно, что дело нечисто. Ведьминых рук это дело, точно говорю!

Наконец седовласый мужчина сообразил, что понадобилось от него капеллану.

— Нет тут ведьмы, богом земли и неба клянусь. Не было и никогда на порог не пущу, если объявится.

— Нет, говоришь? — Румми отпустил рубаху, делая вид, что успокоился. — Может, ты и прав. Сгоряча я это ляпнул, не подумал. Ведь передо мной порядочный человек. И в церковь, наверное, ходишь?

— Конечно хожу, — тут же подтвердил тот.

— И десятину церкви платишь? Чтобы святые мужи неустанно отмаливали твои грехи.

— А как же без этого? Конечно, плачу. Исправно, без задержек. Всё честь по чести.

— И с иномирцами дружбу не водишь, как порядочный человек. Верно я понимаю?

— Само собой, плюмо капеллан. Кто же с этими дикарями по собственной воле да в здравом уме дружбу водить станет? Нет. Такое мне и даром не надобно!

— Молодец, — одобрительно кивнул Румми. — Вижу, что порядочный ты человек. И на площадь каждую субботу ходишь? Чтобы лично лицезреть, как ведьминское отродье в предсмертных муках терзается с петлёй на шее?

— Обязательно, плюмо капеллан. Каждую вторую субботу, без исключений.

Румми продолжал одобрительно кивать, попутно отпивая эль, а затем бросил на стол три большие гримарки. Одна из серебряных монет, встав на ребро, начала скатываться к краю стола, и седовласый мужчина тут же поймал её, сграбастав в кулак.

— Вот и я о том, — холодно посмотрел Румми Гол на хозяина таверны. — Точно тебе говорю, у тебя тут ведьма живёт, а ты сам того не ведаешь. И сдаётся мне, что это та самая безгримка, что сейчас столы протирает.

Седовласый мужчина всё понял и застыл на месте.

— Добра тебе только хочу, старик, — чуть ли не доверительным тоном произнёс Румми. — Избавить хорошего человека от ведьминской напасти — это моя работа. Глаз-то у меня намётан, сразу её заприметил. Тянуть не стоит. Сегодня она и ответит за грехи свои. По справедливости. Перед судом божьим да перед людьми. Дурной у неё взгляд. Глаза чёрные, как у ведьмы.

Хозяин таверны продолжал молчать, уставившись на серебро, лежавшее на столе. Именно такой была плата за ведьму, если сдать её церковникам.

И капеллан, заметив сомнение в глазах седовласого собеседника, решил предоставить ему выбор:

— Слушай, а может, и вправду не она. Может, это одна из твоих дочерей ведьма? А что, такое я тоже не раз видел. От подобного горя никто не застрахован. Два месяца назад даже графскую дочку не обошла эта чернь. Ведьмой оказалась, представляешь? Как ни было графу жаль, а закон церкви один для всех.

Неожиданно прозвенел входной колокольчик, извещая хозяина о новом посетителе. Но это был шептун капеллана. Подбежав к Румми Голу, он принялся что-то торопливо шептать ему на ухо. Лицо тёмного храмовника вытянулось от удивления, и он достал из кармана свёрнутый лист бумаги.

— Пшёл отсюда, — грубо приказал капеллан хозяину таверны. — Не до тебя сейчас. Подумай лучше о моей доброте. И деньги свои забери.

Мужчина собрал монеты и молча удалился к себе за стойку.

Румми же, проводив его ненавистным взглядом, дождался, когда хозяин таверны отойдёт на приличное расстояние, и развернул на столе лист с гербами известных семей. Шептун тут же указал на один из них, и капеллан, присвистнув, почесал затылок.

***

Вся спина была мокрой от пота, а рюкзак за спиной словно превратился в неподъёмный камень, который Инни приходилось тащить на себе. Ноги подрагивали от нагрузки, мышцы ныли так, что хотелось плакать.

Ещё и хозяин в этот момент как бы между прочим бросил, что страшно не любит слабаков, на которых обратил своё внимание.

Иными словами, Инни прекрасно понимала, что это камень в её огород. Но она и правда больше не выдерживала такой нагрузки. Шла из последних сил, с неприятным осознанием, что вся одежда уже насквозь пропиталась потом. По спине текли ручьи, неприятно заливая новое нижнее бельё, которое было особенно жалко.

Кот шёл рядом и бросал неприятные слова в её адрес, которые, словно гвозди, пронзали её разум:

— «Слабая». «Не место среди нас». «Тело — боль».

— Полностью согласен с тобой, Шуба, — неожиданно поддакнул мохнатому тирану хозяин, словно слышал его мысленные посылы. — Мне тоже не нравится, когда от молодой девушки разит потом. Подобное неприятно наблюдать.

В этот момент у Инни подкосились ноги, и она больно ударилась коленями о землю.

Барсук остановился, не вынимая изо рта курительную трубку, и вопросительно посмотрел на неё вполоборота.

— Господин... Я больше не могу. Нет сил даже подняться на ноги, — окончательно сдалась Инни, вытирая с глаз капли пота и слёзы, — Простите меня, что я такая слабая. Я постараюсь исправиться, только дайте мне время.

— “Слабая”, “мыть”, — продолжал бурчать в голову мохнатый не унимаясь.

Барсук же только повел плечами и с невозмутимым видом присел на траву, наблюдая за блондинкой, которая тяжело дыша успевала ещё и всхлипывать от отчаянья.

— Ты обесценила мой труд и все мои старания пошли насмарку. Бинты, которыми я окутал твоё тело, были пропитаны целебными травами, которые очень трудно достать. Теперь же они полностью пропитаны твоим потом, который уничтожил мой тебе дар. Такое открытое пренебрежение к моим стараниям меня откровенно сказать огорчает.

Сбросив со спины рюкзак, девушка склонила голову перед друидом, не произнося ни слова. Она уловила смысл его слов и сейчас даже не знала, что сказать в своё оправдание.

Выпустив дым, Барсук около минуты молча смотрел на неё с неприкрытым разочарованием. А затем тихо произнёс:

— В лексиконе Шубы такое слово, как «слабость», имеет довольно обширное значение. Думаю, что в данном случае он говорил тебе о том, что твоя слабость заключается в неумении критически мыслить и правильно расставлять для себя приоритеты согласно ситуации, в которой ты оказалась.

Девушка подняла голову и по-новому посмотрела сначала на хозяина, а затем на Шубу.

— Твои глаза, полные непонимания, лишь подтверждают слова Шубы. Ты не учла, что его ментальные посылы тебе сложно перевести на человеческий язык. Он зверь. Животное. И мыслит совершенно иначе. Иными категориями. Схема построения его мысли одновременно проста и в то же время объёмна. Его нужно слышать не головой, а разумом. Возьми это себе на заметку. А теперь раздевайся. Смотреть на тебя не могу. Ты жалкая. Грязная, потная. Это надо исправить. И бинты тоже можешь полностью снять — в них больше нет никакого смысла.

Инни поднялась на ноги вопреки собственной усталости. Она просто должна была встать. Иного выбора не было.

— Мне раздеваться полностью? — уточнила она.

— Полностью, — кивнул Барсук. — Учись не ограничиваться полумерами, так как подобный подход обесценивает работу своей нецелесообразностью.

Спустя несколько минут Инни без стеснения полностью разделась, аккуратно сложив вещи в стороне. Не забыла и про бинты — свернула их в несколько рулонов.

— Отлично, — хмуро произнёс Барсук, не отрывая от неё глаз. — А теперь хорошенько помойся. Вот тебе мыло. — Он достал из кармана жёлтый брусок и бросил его Игле. — И вещи свои не забудь постирать и высушить. У нас мало времени, так что приступай.

Инни лишь смотрела на него полными ужаса и непонимания глазами. Они стояли посреди лесной поляны, покрытой цветами, и рядом не было ни ручейка, ни даже лужицы воды.

Заметив замешательство девушки, Барсук лишь тяжело вздохнул, посмотрел на стоявшего рядом Шубу и, отчуждённо покачав головой, произнёс:

— В чём проблема? Почему застыла как дура на месте? Разве я недостаточно чётко обрисовал тебе задачу? Напомню: ты водарь. Твой столп силы — вода. Разве это не та стихия, которая лучше всего подходит для этого случая? Или быть может ты хочешь ограничиться простой ролью служанки? Ещё и иметь совесть ходить за водой к колодцу с ведром, на глазах у всех, позоря меня, после того как я объявил тебя водарем.

Девушка мгновенно вспыхнула от стыда, покраснев с ног до головы как рак. Осознавая, что она действительно совершила непростительную ошибку, выставив хозяина перед всеми старым дураком. Он ведь и вправду объявил, что они с рыжей водари. Так как же тогда она...

Но она не знала что ей делать. Те кали воды, что тогда случайным образом появились в лесу до сих пор были за гранью её понимания.

— Перестань мыслить как Инни. Вспомни своё настоящее имя, судьбой тебе определённое Игла! — пришёл на помощь хозяин, — Отрекись от той, кем ты была и откройся миру новой, тем кем ты стала. Ты — это и есть вода! Твоя нить потока ждёт, пока ты наконец прикоснёшься к ней. Закрой глаза и услышь своё сердце. Ощути кровь циркулирующую по твоим венам. Окунись в этот поток. Шум, который ты услышишь будет твоим проводником к сути твоего дара. Не сомневайся и не думай ни о чем. Коснись этой нити, куда тебя приведёт зов. Раствори её в себе и потяни воду со всех сторон, до которой ты только способна дотянуться своим сознанием. Она вокруг тебя. Везде. В воздухе, земле, траве, цветах, тебе просто надо извлечь её и направить в одну точку. На себя.

Девушка стояла загипнотизированная голосом хозяина и пыталась повторить всё точь в точь, как он говорил. Игла выбросила все вопросы из сознания — “как”, “зачем” и “почему”. Сконцентрировалась и...

И ничего...

Она действительно стояла как дура, голая посреди небольшой поляны, ожидая неизвестно чего. Но, по правде говоря, не кривя душой, всё же ощутила в себе нечто необъяснимое, неописуемое и прежде ей совершенно незнакомое, когда слова хозяина указывали, что делать.

— Теперь попробуй самостоятельно повторить всё шаг за шагом, о чём я тебе говорил. Можешь не спешить. Сконцентрируйся на себе.

— Хозяин, но вы же сказали, что у нас мало времени, — тихо возразила девушка.

— Что ты сказала? — Барсук сделал вид, что не расслышал её слов.

— Вы же говорили, что...

— Вот дура, — перебил её друид, отвернувшись в сторону. — Ничему не учится. Не доходит ни с первого раза, ни со второго. Пробуй, тебе сказал. С места не сдвинемся, пока не выполнишь то, что я сказал. Не отвлекайся и не трать время на пустую болтовню.

Сколько бы Инни ни пыталась, ничего не происходило. Она всё глубже погружалась в себя, отчаянно стараясь ухватиться за что-то внутри, но всё было напрасно — она и сама не понимала, за что именно пытается ухватиться. Девушка уже потеряла счёт времени, раз за разом терпя неудачу. Но в какой-то момент то ли голову напекло солнцем, то ли ноги окончательно перестали слушаться — она рухнула на землю, сражённая невыносимой головной болью.

Увидев это, Барсук всё же решил хоть как-то отреагировать. Поднявшись со своего места, он подошёл к ней. Провёл рукой перед собой, и из земли высунулись тонкие корни, переплетаясь в нечто наподобие табурета. Хозяин с деловым видом уселся на него и наклонился к девушке.

— Что, силёнок уже нет стоять на ногах?

Инни оставалось лишь утвердительно кивнуть. Она слышала в его словах нотки издёвки, насмешки и разочарования, хотя говорил он спокойно и размеренно, даже на полтона не повысив голос.

— Признайся, Игла, тебе вообще нравится стоять перед мужчиной в таком неприглядном виде? Ты испытываешь от этого удовольствие? Или, быть может, именно такой ты видишь себя рядом со мной?

Девушка, роняя слёзы, отрицательно покачала головой.

Барсук потянулся к ней и, проведя пальцем по щеке, поучительно произнёс:

— По итогу воду ты способна получить только известным тебе способом. Самым банальным. Правильно я понимаю?

— Сир... Но у меня нет ни сил, ни знаний, — очень тихо попыталась оправдаться Инни, прекрасно понимая, что её слова могут вызвать ещё большее недовольство мужчины.

Но тот по-прежнему оставался невозмутим.

— Сил, говоришь... — Барсук затянулся трубкой и, выпустив дым, продолжил: — Что ж, давай поговорим о силе и вместе подумаем, что мы вкладываем в это слово. Как мы его с тобой понимаем. Есть ли различия в наших взглядах. И в чём они заключаются.

— Вот смотри. Возьмём нас троих: тебя, меня и Шубу. Как ты считаешь, кто из нас троих сильнее?

Инни, совладав с головной болью, попыталась ответить, но тут же поймала себя на мысли, что её первый порыв, который она считала правильным, мог оказаться очередной ловушкой Барсука.

— Сир, вы имеете в виду физическую силу или... — на этом слове Игла запнулась, не понимая, как выразить свою мысль.

Друид хмыкнул.

— Так вот оно как оказывается. Голова у тебя не просто отросток из плеч. Оказавшись на развилке, ты начала выбирать путь. И это очень хорошо. Налицо прогресс. Но это лишь первый шаг на длинной дороге.

— Давай подыграю тебе. Возьмём физическую силу. Так кто, по-твоему, физически самый сильный среди нас?

— Шуба? — растирая слёзы по щекам, предположила Инни, постаравшись удобнее устроиться на коленях, подобрав под себя ноги и прикрыв одной рукой грудь.

— Согласен, в твоих словах есть логика. А в таком случае второй вопрос. Кто самый выносливый? Ты ведь понимаешь, что сила и выносливость — это немного разные понятия?

Девушка понимающе закивала и задумалась. Но Барсук не стал долго ждать и предложил свою версию:

— Мне кажется, что это ты, Игла. Ты самая выносливая среди нас троих. Не в физическом плане, а в ментальном. Вот какая весна тебе уже пошла?

— Двадцать вторая. Я родилась в августе, но полных вёсен у меня двадцать две.

— Мда уж... — как-то неопределённо протянул Барсук, глядя на неё. — Это только подтверждает, что ты самая выносливая из нас. Так вот... Представь сейчас Линду на своём месте. Как считаешь, она взгромоздила бы себе на плечи этот рюкзак, который ты несла?

Игла невольно улыбнулась и отрицательно покачала головой, живо представив, какую истерику закатила бы баронесса.

— Тогда ответь мне: означает ли отказ Линды нести этот рюкзак, что она считает себя слабой?

До Инни постепенно начало доходить, куда клонит Барсук. И мужчина это заметил по выражению её нахмуренного лица.

— Ты уже понимаешь, что происходит смена системы координат через сравнение. Понимаю, что эти слова сложны для твоего восприятия и незнакомы тебе, но разжёвывать не стану. Ты и без того уже начала понимать.

— Давай тогда коснёмся привычного тебе мира. Возьмём для сравнения сразу две произвольные величины. Вот есть король в твоём бывшем королевстве. Со всей знатью, соглядатаями, стражниками, солдатами и прочими прихвостнями, которые их обслуживают. Поставим их на одну чашу весов — силы, в первом случае физической. А на вторую — всех остальных граждан королевства Лундэ Ёрсашь. Как думаешь, если сравнивать только физическую силу, на чьей стороне окажется перевес?

Инни лишь опустила глаза.

— Правильно, — покрутил курительную трубку в руке Барсук. — На стороне народа. Но как тогда получается, что в действительности перевес оказывается на стороне церкви и власти?

— В таком случае, твоими же словами, сила на их стороне. И что в итоге? Сила — абстрактное понятие, которое каждый понимает по-своему. Правильно? Следовательно, сила — многослойная концепция, не имеющая единой величины и не поддающаяся сравнению до тех пор, пока не будут определены постоянные единицы измерения.

По растерянному взгляду сидевшей перед ним девушки Барсук понял, что слишком увлёкся, и не стал дальше развивать эту мысль. Сейчас его задача заключалась в другом.

— Так вот, пусть это будет для тебя уроком на будущее. Даже такие слова, как «сила» и «слабость», для Шубы могут иметь бесконечное множество смысловых оттенков. Ты должна это понимать. И ты, обладая «силой» говорить с этим сильным спутником, союзником в твоих глазах, проявила «слабость», не воспользовавшись тем, что было доступно тебе в тот момент.

Он сделал короткую затяжку и спокойно продолжил:

— Ты глупо расставила приоритеты и взвалила всё на свои плечи. Вот она — слабость в чистом виде. Не слабость тела, а слабость мышления. Слабость в распределении ролей. Шуба даже не почувствовал бы этого веса. Но рано или поздно мы всё равно остановились бы. Не потому, что он устал, а потому, что его организму необходим сон. Он спит не меньше шестнадцати часов в сутки. А ты, если бы просто подумала головой, сейчас была бы полной сил. Чистой. Немного уставшей, но не такой жалкой, как сейчас.

Девушка внимательно смотрела на хозяина, наконец осознав, что именно он пытался до неё донести.

— А ещё тебе стоит понять, что «просьбы» в мире животных не существует. — В этот момент, словно подтверждая слова друида, огромный кот подошёл к нему и стал тереться мордой о его лицо, едва не сталкивая человека с места. — Для Шубы существует только признание его силы. Мысленный посыл и похвала — никаких просьб. Просьбу он воспримет как слабость. Она не должна нести для него оттенка слабости. Если ты хочешь обратиться к нему мысленным посылом, то должна сделать это как признание его силы и полезности. Только так он тебя поймёт.

Инни резко закивала, уловив всю ценность слов хозяина. Он открыл ей часть своего понимания мира, а значит, оказал доверие. Это было настолько неожиданно и дорого для неё, что слёзы вновь хлынули из глаз. Она уже не могла удержать в себе бурю чувств, захлестнувшую её после всего, что только что произошло. Но теперь на её лице сияла счастливая улыбка, которую она была не в силах сдержать.

Мужчина, немного смутившись, отвернулся в сторону, пожевал губами, скрестил руки на груди и, устало выдохнув, продолжил:

— Вернёмся к тебе. Повторю вопрос. Ты не стыдишься быть нагой передо мной?

Игла неуверенно покачала головой.

Барсук лишь недовольно фыркнул, заиграв желваками на скулах.

— Не ври в первую очередь самой себе. Ты чувствуешь себя незащищённой перед чужим взглядом. Без барьера хотя бы из тонкой ткани ты остаёшься совершенно открытой. Уязвимой. И не стоит стыдиться признать эту правду. К примеру, поменяйся мы местами, я бы сейчас сгорал от стыда. Наверное...

Он на мгновение замолчал.

— Но речь не обо мне. Сейчас ты полностью открыта. Осталась лишь та, кто ты есть на самом деле. И всё, что у тебя осталось, — это ты сама. Как бы парадоксально это ни звучало.

Барсук скинул с плеч плащ, помассировал шею и затылок и произнёс:

— Но слова — это всего лишь слова. Тебе нужна помощь, чтобы сделать второй шаг. И в этом мы с Шубой сейчас тебе поможем. Закрой глаза и сосредоточься на себе. Не паникуй и не истери. Всё, что сейчас будет происходить, — часть пути, на который ты ступила. Впереди долгие годы, но они будут только твоими.

Полностью успокоившись, Инни закрыла глаза и стала ждать. Она просто размеренно дышала, не понимая, к чему готовиться. Хозяин сказал не паниковать... Но что именно он имел в виду?

Из темноты прямо перед ней возникли два огромных светящихся шара полностью состоящие из энергии. Она видела их так отчётливо, что невольно испугалась. Ведь глаза были закрыты...

Серый шар стремительно вонзился ей в грудь, потрескивая разрядами и молниями открывая путь второму — оранжевому, окутанному зелёной оболочкой.

Удар. И она вылетела из собственного тела, теряя полностью контроль над собой.

Теперь Игла смотрела на себя сверху, с небольшой высоты. Она готова была поклясться, что видит ту жалкую себя, сидящую на коленях перед мужчиной и огромным котом, застывшими без движения.

Из её тела потянулись серые щупальца. Они мгновенно настигли её и одним рывком вернули обратно, назад, в её же собственное тело.

Глава 13

Глава 13. Лес Семисезонья.

Толпа взволнованно затаила дыхание.

Мужчина дернул за рычаг и пол ушел прямо из-под ног четвёртого отродья. Провалившись под весом тела вниз, петля на шее удержала от падения гадкого иномирца, не дав ему ногами даже коснуться земли.

Толпа восторженно возликовала, бросая шапки вверх и поднимая руки в едином порыве. Румми Гол смотрел на заполненную площадь поселка и тихо радовался про себя, что все так удачно складывается. Сегодня просто был его день. Больше того, сам младший отпрыск графа Чёрной Горы сегодня присутствовал на казни. И судя по тому, как он довольно и счастливо улыбался вот уже четвёртый раз к ряду, капеллан понимал, что тому очень по нраву подобные мероприятия церкви.

Об этом обязательно стоило доложить старшему епископу. Пусть он и младший сын, всего лишь пятый в семье графа Лало, но кто знает, как в будущем сложится судьба четверых его старших братьев. Быть может так оказаться, что с «божьей помощью», тот кто был аутсайдером в списке своего отца, может очень даже быстро выбраться в лидеры, в связи со скоропостижной кончиной прямых конкурентов. Ведь боги неба и земли порой весьма непредсказуемые. И дарят свою милость лишь тем, кто заслуживает их внимания. Кто чист душой и открыт сердцем для церкви.

Бросив взгляд на четыре болтавшихся тела, Румми Гол повернулся к толпе. Чернь была довольна. От мала до велика. Кто-то жрал сладкие булки и пряники, яблоки и сливы, неотрывно наблюдая за главной сценой кровавого театра по центру площади, кто-то же заливался элем из бутылки, принесённой собой. Все они ждали финала. Кульминации. Даже эти шлюхи-мамашки, колыхая в руках своих младенцев.

Четыре иномирца — это, конечно, хорошо, но не так остро и пикантно на вкус, как черноволосая безгримка, их сородичка, которую они видели чуть ли не каждый день. И даже отец с матерью не заступились за девку, боясь бросить на себя тень со стороны церкви. Тупой, бесполезный скот. Что тут ещё говорить. Родные ведь знали, что девка никакая не ведьма, но их раболепская натура не позволяла им открыть рот, цепляясь за свои никчёмные жизни.

И вот после всего этого... О каком вообще уважении может идти речь? Когда этому быдлу нужно лишь одно — поводырь.

Разминая плечи и довольно улыбаясь толпе, Румми Гол глянул на собравшихся жителей посёлка с нескрываемым раздражением, но слова, слетавшие в этот миг с его уст, были совсем иными:

— Честные и богобоязненные граждане столь славного посёлка... — на этом моменте возникла пауза, так как капеллан тёмных храмовников забыл название этой вонючей дыры. — Верите ли вы, что боги неба и земли не оставили вас и бдительно присматривают за вами, оберегая от бед и несчастий?

Толпа довольно утвердительно зашумела.

Румми, вскинув руки, призвал к тишине.

— Вижу, что вера живёт в ваших сердцах. Слово Божье теплится в вашем сердце и помыслами своими вы свято веруете в силу дарованную вам церковью. И я! Ваш верный слуга, сегодня здесь. Вот уже в который раз! Избавляю вас от ведьминских прислужников и черни, которая прячась в тени, ждет своего часа, чтобы нанести свой подлый удар в спину.

Румми Гол притих, так как в горле запершило. Но эти тупые бараны его паузы воспринимала как данность, с затаённым желанием слушать дальше.

— Но этому не бывать! — решительно взмахнул рукой капелан, рассекая перед собой воздух, — До тех пор пока я здесь и стою со своими верными товарищами плечом к плечу, вместе с вами.

Снова одобрительный свист и гул, под который мужчина прошелся по деревянному настилу, ухватив за волосы черноволосую девку. Её расширенные от ужаса глаза, вытекающие сопли их носа и заляпанный кровью кляп во рту отвращал своим зрелищем вблизи. Но капеллану было плевать на такие мелочи. Он видел картины и гораздо хуже за свою жизнь, так что подобным зрелищем его было не пронять.

— Ну что же... — намеренно растягивал он. — Вот и настало время справедливого суда для этой мерзкой ведьмы. Не хочу вас больше задерживать на этом солнцепёке. Ибо сердце моё бездонно, но я не могу себе позволить, чтобы дети получили солнечный удар из-за этой черни.

Мужчина уже сам понимал, что переигрывает. Слова уже не шли из него. Надо было заканчивать. Но всё это представление он устроил специально ради графского чада. Чтобы этому тринадцатилетнему дворянину было о чём вспомнить, когда он вернётся домой.

Подойдя к последнему рычагу, капеллан ощутил, как толпа притихла, приготовившись к финальному акту.

— Постойте! — вдруг крикнул кто-то из толпы, в правом ряду.

Румми даже удивился этому наглецу.

— Уважим гостя, — сказал седовласый мужчина, рядом с которым стоял тощий пацан с бабским лицом. — Давайте предоставим эту честь, последнего вздоха, уважаемому плюмо Катари, который сегодня оказался нашим дорогим гостем, — уважительно раскланялся он в сторону мальчишки, окруженного со всех сторон своей охраной.

Глянув на этого мужа, Румми довольно улыбнулся про себя. Да что это был за чёртов гений? Как же вовремя он молвил своё слово! Насколько же гениально — повязать кровью графского отпрыска. Причём лицо этого мужа казалось капеллану слишком знакомым. Ещё его дорогая одежда контрастно выделяла его из общей массы, выдавала в нём уважаемого человека. Скорее всего, это был тайный соглядатай церкви, с которым ему уже не раз доводилось пересекаться в стенах храма. Имени его Румми не знал, да это сейчас было и неважно. Тот ловко скрывался под личиной какого-то авантюриста, и выдавать его было нельзя.

А тем временем графский ублюдок уже преисполнился собственной важности. Задрав нос, он в сопровождении нескольких охранников, спешившихся с лошадей, начал пробираться к центру событий.

***

Инни никак не могла унять дрожь. Она упрямо прятала лицо под полями широкой кепки, пытаясь ни с кем не встретиться взглядом. В этом посёлке она слишком долго прожила, и её могли узнать. И вот теперь, стоя в толпе на центральной площади, она чувствовала, что сердце может вырваться из груди от волнения. Боясь быть разоблачённой, она то и дело порывалась грызть ногти, за что мгновенно получала по рукам от господина Барсука.

Когда они вышли к посёлку со стороны леса, Инни не поверила своим глазам. Хозяин намеренно направлялся сюда. В то место, о котором у неё не осталось ни одного хорошего воспоминания.

Попытавшись предупредить хозяина, что они могут выдать себя, если кто-то из жителей посёлка случайно узнает её, Инни рассчитывала, что господин Барсук оставит её на границе вместе с Шубой и не станет рисковать. Но мужчина даже не отреагировал на её слова. Он лишь крепче сжал её руку и потащил за собой, сказав, что ей надо кое-что понять для себя.

И сейчас она никак не могла успокоиться, не выпуская из руки тёплую ладонь хозяина, стоя в многолюдной толпе. А когда он привлёк к себе внимание, громко выкрикнув своё предложение на общий суд, Инни вообще готова была провалиться сквозь землю.

Жаль было только Рамду — ту черноволосую девушку, которая отчаянно пыталась отыскать глазами помощь среди своих сородичей. Но всё было бесполезно. Инни как никто другой это понимала. Если тёмные храмовники кого-то обвиняли, исход был только один — повешение. Хоть с этой девушкой в таверне она никогда и не дружила, но и ничего плохого по отношению к себе от неё тоже никогда не видела.

Как же Инни хотелось отсюда убежать. Просто развернуться и бежать со всех ног подальше от этих людей, чтобы больше никогда их не видеть. Но у хозяина, похоже, были иные планы. Чего именно он добивался, девушка не понимала. Да и думать сейчас была не в состоянии. Её медленно накрывала паника.

А затем всё изменилось. Быстро. В один миг.

Барсук щёлкнул пальцами, и прямо из земли взвились вверх острые корни, насквозь пронзая тела людей вокруг них. Люди застыли, не успев понять, что их убило. Они продолжали стоять на ногах лишь потому, что их удерживали многочисленные тонкие корни, пробившиеся сквозь брусчатку. Толщиной не больше пальца, но человеческому телу большего и не требовалось.

Пятеро солдат, стоявших рядом с молодым графом, сомкнули вокруг него щиты, закрывая его собой со всех сторон.

Хозяин лишь довольно усмехнулся, и в его ладони возник огненный шар размером с мужской кулак. Барсук нагнулся, размахнулся и запустил его в сторону солдат. Инни не верила своим глазам, наблюдая за огненным мячиком, который резво скакал по брусчатке, огибая на своём пути многочисленные корни и неровности.

Тем временем народ с криками ужаса разбегался в разные стороны, подальше от площади. Шум, крики, плач — какими только звуками не наполнилась улица.

Огненный мяч, не докатившись до цели всего на полшага, вдруг раскрылся перед людьми, высвободив из себя поток пламени, который мгновенно испепелил солдат, укрывшихся за сомкнутыми щитами, вместе с молодым графом. Жар, обдавший лицо Инни, оказался настолько сильным, что она лишь поблагодарила себя за то, что успела закрыться руками. Даже камень в том месте, где только что стояли солдаты с графом, оплавился. От людей не осталось даже пепла. Лишь круглая воронка с оплавленными краями.

***

Румми Гол наконец узнал этого человека. Точнее, вспомнил, где видел его лицо. Его портреты были расклеены по всему королевству — едва ли не на каждом столбе.

Барсук!

Тот, кого он всем сердцем боялся встретить в этих лесах. Но, видно, от судьбы не уйти. Если слишком долго прячешься, однажды она сама приходит за тобой.

Со злостью и отчаянием капеллан рванул рычаг на себя, желая хотя бы закончить начатое дело. Девка задёргалась, отчаянно дрыгая ногами, — это было последнее, что он увидел в своей жизни.

Его ноги обвили виноградные лозы. Стебли мгновенно поползли вверх по телу, достигли головы и безжалостно проникли внутрь через нос, уши, рот и глаза. Боль была невыносимой, но тёмный храмовник в глубине души радовался, что с последними ударами сердца не попал в лапы друиду и избежал его пыток.

***

Шестеро оставшихся в живых тёмных храмовников молча шли за Барсуком и девушкой в мужской одежде по центральной улице в сторону выхода из посёлка, к главному тракту. Никто из них не разговаривал, а только злобно зыркал по сторонам на немые вопросы спрятавшихся по домам, да за сараями местных. Тёмный храмовники просто покидали это место, прекрасно понимая, какая участь их ожидает. Их руки и ноги не сковывали ни верёвки, ни цепи — в этом уже не было никакой необходимости. Бежать от друида не имело смысла. Двое их товарищей, когда тёмных храмовников ещё было восемь, послужили тому наглядным примером, что будет если попытаешься сбежать. Картина оказалась весьма неприятной, даже для повидавших не малое в своей жизни людей. Увиденное надолго останется в памяти каждого, кто стал её свидетелем.

Поравнявшись с таверной, Барсук остановился и внимательно посмотрел на двухэтажное чистое и опрятное здание. Затем жестом приказал всем следовать за ним и вошёл внутрь.

Колокольчик над дверью прозвенел неожиданно громко, словно колокол, в гробовой тишине заведения. Барсук сел в центре зала и жестом пригласил Иглу занять место напротив. Затем перевёл взгляд на остальных и приказал им встать на колени в дальнем углу, лицом к стене.

Черноволосую девушку, последовавшую вслед за храмовниками, он остановил жестом и отрицательно покачал головой, давая понять, что приказ её не касается.

Подняв руку, Барсук сжал её в кулак, затем выставил два пальца.

— Даю тебе две минуты, чтобы умыться и привести себя в порядок. Это ведь твоё заведение, ты здесь работала. Потом обслужишь нас как положено. Поняла?

Девушка упала перед ним на колени, поцеловала ему руку и, громко разрыдавшись, вскочила и бросилась в сторону кухни.

— Сними шапку и расправь плечи, — бросил он Игле, сидевшей напротив. — Не смей горбиться при мне.

Девушка беспрекословно выполнила волю хозяина, не посмев взглядом возразить.

— Хозяин! — негромко произнёс Барсук, подняв взгляд на второй этаж. — Спустись, пожалуйста, вниз. У тебя в заведении клиенты. Не забывай про свои обязанности.

Почти сразу послышались торопливые шаги по деревянной лестнице. Перепуганный мужчина, с дрожащими руками и заметно заикаясь, поспешил к гостю, низко склонил голову и опустил взгляд в пол.

— Подними глаза, — приказал Барсук. — Посмотри на неё.

Он едва заметно кивнул в сторону Иглы.

Хозяин таверны послушно перевёл взгляд на девушку. Через несколько секунд его широко распахнувшиеся глаза сказали за него всё без слов.

— Неправильная у тебя реакция, — сурово произнёс Барсук, слегка подавшись вперёд. — Ты ведь никогда её раньше в своей жизни не видел. Пойми это наконец. Эту госпожу, любезный, зовут Игла. И с этой минуты она твоя хозяйка и твой ангел-хранитель. В прямом и переносном смысле этого слова. Не переживай, твои боги не будут на тебя гневаться, если ты действительно такой набожный, каким пытаешься выглядеть. Она не иномирка. А значит, церкви нечего тебе предъявить. Но ты ведь и сам не дурак, чтобы рассказывать каждому встречному о нашем маленьком секрете.

Заметив, что хозяин таверны опасливо покосился на храмовников, Барсук спокойно добавил:

— Тебе не за них переживать надо. Они моя забота.

Друид положил свою руку поверх рук сидящей напротив спутницы,

— Вот, кого сейчас тебе стоит опасаться. Ни меня, ни кого-то другого. В данный час именно от неё зависит твоё настоящее… а возможно и будущее. Отныне её право принять решение, как дальше с тобой поступить.

Инни внимательно следя за каждым словом Барсука немного испугалась и нервно прикусила нижнюю губу. Стараясь не подавать виду, что она сейчас в полной растерянности Игла пыталась держаться подобающе. Даже не из-за того, чтобы не получить нагоняй от хозяина, а потому что понимала: всё вокруг происходящее не просто прихоть господина Барсука, а продолжение его уроков.

Девушка перевела взгляд на хозяина таверны, которого раньше боялась и сторонилась, пытаясь ему лишний раз не попадаться на глаза. Теперь же, когда этот мужчина, стоял перед ней жалким и растерянным, Игла поняла смысл раньше сказанного Барсуком: перед ней самый обычный человек, со своими комплексами и недостатками, которых полно в каждом. Всё его «величие» существовало лишь в её сознании. Она сама наделила его качествами, которых у него никогда не было.

— Это страх! — спокойно сказал друид, закуривая трубку, — Одно из самых сильных чувств в человеке. Вся сила, о которой мы раньше с тобой говорили, не имеет столько влияния, как страх. Сила под собой подразумевает действие, а страх же опасен наоборот, именно своим бездействием. Поэтому он и стоит чуть ли не на вершине чувств, свергая с пьедестала доброту, доверие, понимание, сострадание и прочих их союзников.

Инни поднялась из-за стола. Ей почему-то сейчас очень захотелось встать в полный рост напротив того человека, с которым она раньше даже боялась пересекаться взглядом. И осознала, что раньше всегда смотрела на него снизу вверх, а на самом деле, тот вот сгорбивший бы даже ниже её ростом.

— Страх безупречен в своей чистой форме, и не прихотлив к выбору союзников. Бояться боли, бояться любви, бояться выиграть, или проиграть — его спектр влияния огромен, а потенциал бесконечен. Поэтому сила, порой это всего лишь ступень на пути восхождения к страху. Ведь контролировать людей гораздо проще с помощью универсального инструмента — страх. В результате чего и происходит подмена понятий: уважение, признание, поклонение и прочее. Так что вот тебе инструмент, Игла, пользуйся им по своему усмотрению. Но не забывай, что инструмент в руках дилетанта — бесполезная безделушка.

Не успел господин Барсук закончить, как перед столом появилась с вымытым, чистым лицом Рамда, сменив грязный передник в чистом платье,

— Что уважаемый плюмо Барсук заказывать будете, — произнесла она, уважительно склонив голову.

Друид внимательно посмотрел на спасенную им девушку, отметив, что на её шее все же остался синяк, от петли, который невозможно было скрыть.

— Принеси нам похлебать что-то горяченького, хлеба, мяса и запить. Эль подойдет.

А потом глянув на Иглу добавил,

— И сладкого что-то, если у вас есть. Накрой на троих.

Последнее уточнение заставило обернуться Иглу к хозяину. Она не понимала, кто третий, по его мнению, должен быть, что сядет с ними за столом.

Только прислужница поспешила на кухню, как раздался грохот битого стекла. В зал таверны полетели одна за другой горящие стрелы через разбитые окна. Инни пригнулась и мгновенно спряталась под стол, а вот хозяину таверны не повезло. Он просто упал с выпученными глазами на пол, с длинной стрелой в груди.

Барсук же не повел и бровью. Друид спокойно сидел на своём месте, только водя головой из стороны в сторону, изучая глазами куда залетали стрелы. Все стрелы с горящей привязанной паклей к древку тухли одна за другой, не имея возможности дать распространиться огню. Запах гари и смолы начал пропитывать помещение едким дымом, внутри которого уже было некомфортно находиться. Но обстрел не прекратился. Просто на смену первым поджигающим стрелам пришли обычные. Одну из которых поймал перед собой Барсук, и тут же бросил на пол как мусор.

Судя по древку и оперению стрел, Игла поняла, что стреляли по ним из усиленных луков. Слишком длинные стрелы, хорошей работы. А стальные наконечники весьма необычной закрученной формы, местный кузнец точно такие не ковал.

Всё закончилось через две минуты. А может быть и меньше. Стрелы просто перестали лететь, а со стороны улицы послышалась какая-то непонятная возня. Складывалось ощущение, что ко входу таверны начали подползать люди. Нет! Не подползать. Были ещё шаги. Потом много шагов. И затем Игла поняла, что ко входу таверны кого-то волокли.

И когда движение за окнами прекратилось, наступила тишина, а силуэты людей исчезли, хозяин поднялся со своего места и неспешной, уверенной походкой направился к выходу, бросив девушке, что ей стоит выйти с ним на улицу.

Вылезая из-под стола, Инни ещё пребывая в растерянности и не доверяя тишине, полуприсяду последовала за хозяином. Но когда тот обернулся, и она встретилась с ним взглядом, тут же выпрямилась в полный рост.

Открыв дверь, Барсук вышел наружу. Игла тут же вынырнула следом за хозяином из проёма двери, встав по правую руку от того. То, что она увидела перед входом, немного её ошарашило. Прямо перед их ногами лежали трупы шести солдат бывшего молодого графа. Их серо-полосатая дорогая форма выдавала их принадлежность. Все были убиты ударами топоров со спины. Рядом с трупами лежали их луки и колчаны неиспользованных стрел. Точно такими, какие залетели в таверну. И на улице больше не было никого. Только воткнутые остриём в стыки брусчатки перевернутые штандарты Черной Горы.

— Ты понимаешь, что это означает? — указал мужчина девушке на перевёрнутый штандарт прямо перед их глазами.

— Страх, — однозначно твёрдо ответила Игла.

После того, как помещение таверны проветрили и все стрелы вместе с осколками стекла были убраны с пола, Барсук вернулся за своё место за столом. Инни же он оставил наблюдать за темными храмовниками, которые прибирались у входа в таверну. Тела солдат со всеми их пожитками перенесли на задний двор и осталось лишь убрать весь мусор, который сразу бросался в глаза перед входом.

Над хозяином таверны похлопотали его родственники. Жена и пятеро детей. Барсук обратил внимание на старшего сына, который был дерганным и нервированным, особенно когда украдкой поглядывал в сторону Иглы, занимающейся уборкой на улице. Друид даже не сомневался, отчего тот так опасается блондинки. Всё было понятно без слов.

А когда Игла вернулась, от этого шатена и вовсе след простыл. Еду накрыли на стол, как только за него уселась Инни. Храмовники же, молча вернувшись заняли своё место в углу.

Поставив последние три кухоля эля, Рамда услужливо поинтересовалась, нужно ли столь дорогим гостям ещё что-то. На что Барсук тут же ответил:

— Присаживайся рядом с нами за стол.

Девушка удивилась этим словам ровно так же, как и Игла. Но возражений ни от кого из них не последовало. Затем Барсук повернулся в пол-оборота к темным храмовникам и приказал одному из них подойти к ним. Высокий, бородатый мужик угрюмо приблизился и остановился в паре шагов от стола, переминаясь с ноги на ногу.

Друид взял одну из тарелок, отломил кусок жареной курицы и кусок хлеба, бросил их в тарелку и поставил её на пол, возле стола.

— Садись рядом с нами, будет тебе дело. Осилишь его, будет и возможность думать о завтрашнем дне.

Затем, повернувшись к остальным сидящим за столом, он отметил, что никто не прикоснулся к еде. Кивнув, первым взял ложку, зачерпнул рагу и поднёс её к носу. Принюхавшись, удовлетворённо хмыкнул, прикрыл глаза и лишь после этого отправил ложку в рот.

После этого Инни и Рамда уже было принялись есть, как руку Иглы остановил друид, что послужило и поводом замереть темноволосой прислужнице. Барсук отрицательно покачал головой, после чего Инни поняла, что что-то не так.

— Старшего сына ко мне, — громко крикнул друид, чтобы его все услышали.

Несколько секунд и ничего не изменилось. Барсук тяжело выдохнул и, глянув в сторону здоровяка у стола, коротко приказал тому:

— Приведи его ко мне.

Храмовник словно ждал этого приказа и ринулся в сторону кухни. Заслышав громкие шаги на втором этаже, друид уже окликнул остальных сидящих в углу и приказал им привести всех, кто в этом здании. Пятеро оставшихся мужчин не заставили его повторять дважды.

Глава 14

Глава 14. Лес Семисезонья.

На полу в ряд, стоя на коленях, находились двенадцать человек. Трое рабов, жена хозяина таверны, его дети, повара и служанка. Рамда не знала, куда себя деть, и заметно нервничала. То ли чувствовала себя виноватой, то ли боялась, что подозрение может пасть и на неё, — Инни не знала. Да и, откровенно говоря, сейчас девушке было совсем не до неё.

Игла внимательно смотрела на старшего сына хозяина таверны, изредка переводя взгляд на Барсука. Парня держали перед ними двое храмовников, заломив ему руки за спину, а третий, ухватив за волосы, задрал голову, заставляя смотреть прямо перед собой.

Друид же молча смотрел на Иглу, ожидая от неё решения.

Она понимала, как ей следует поступить в этой ситуации, и в то же время ей не хватало духу осуществить задуманное. Хозяин был прав. Она уже ступила на путь своей новой жизни, и теперь назад дороги не было. Да и куда возвращаться? К чему? Продолжи она жить так, как раньше, чем бы всё это закончилось?

Хотя нет. Ответ лежал на поверхности. Сегодня, с большой долей вероятности, на площади вместо Рамды могла оказаться она. И никто бы ей не помог. Вряд ли господин Барсук отложил бы свои дела, чтобы наведаться именно в этот посёлок.

Решительно поднявшись, Игла вышла из-за стола и подошла вплотную к сыну хозяина таверны, заглянув тому в глаза. Если верить народной мудрости, что глаза — зеркало души, то душонка у этого Лима была отвратительной. Именно эта мысль первой пришла ей в голову.

Она взяла со стола тарелку с рагу, зачерпнула ложкой снедь и приказала храмовникам открыть этому гаду его поганый рот.

Для себя Игла уже всё решила.

Как Лим ни извивался, ни пытался вырваться, ни крутил головой — всё было бесполезно. Тёмные храмовники знали своё дело, и объяснять им, как ломать и удерживать людей, не было никакой необходимости. Мать хотела было заступиться за своего любимчика, но Барсуку оказалось достаточно лишь раз посмотреть на неё, чтобы та сразу оставила свои попытки.

Через минуту после того, как Игла накормила старшего сына рагу, надобность удерживать его отпала. Парень рухнул на пол в судорогах, выгнув спину, выпучив глаза и пуская пену изо рта.

Барсук лишь слегка приподнял брови, принимая выбор Иглы. Затем молча начал трапезу, приказав поварам принести девушке новую порцию.

Инни трясло. С трудом, на негнущихся ногах, она вернулась за стол и, посмотрев на Рамду, взяла новую ложку. Последовав примеру хозяина, принялась есть. Еда не лезла в горло, но Игла понимала — надо. Сейчас был именно тот момент, когда нельзя давать волю чувствам. А ещё ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы еда полезла обратно. Подобное стало бы проявлением неуважения к хозяину.

Остальные молча наблюдали за тем, как обедают двое. Рамда, опомнившись, тоже принялась есть, понимая, что её присутствие за столом не должно нарушать общей картины.

— Тебя как звать? — друид ломтем хлеба указал на стоявшего здоровяка.

— Халим, — мгновенно ответил тот.

— Халим, сделай одолжение. Прибери эту падаль с пола, — ровным голосом попросил друид, указав взглядом на лежавшее тело.

Здоровяк уже было ухватил того за ноги, чтобы оттащить, как Барсук отрицательно покачал ложкой в руке.

— Не сам. Выбери кого-нибудь из своих людей. Пусть они займутся делом. А ты садись на пол, бери свою тарелку и продолжим.

Тот быстро кивнул двоим храмовникам, и тело уволокли на задний двор, к остальным. Сам же Халим сел на пол, скрестив ноги, и взял в руки тарелку.

— Поведай мне вот что, Халим. Те четверо иномирцев, которым вы сегодня нацепили галстуки из верёвок на шею... Откуда?

Здоровяк, удивившись этому вопросу, сразу ответил без утайки:

— Солдаты из СвятГрада продали, когда на ночёвку в этом посёлке останавливались.

Барсук недовольно провёл языком по зубам и негромко цокнул.

— А ты, случайно, лица тех солдат не помнишь? Я имею в виду, кто у них за главного был.

Пока храмовник описывал старшего и его помощника, Инни поняла, о ком вообще шла речь.

— Теперь ответь честно. Никаких вольных бумаг при себе у этих четверых не было?

Всё сошлось. Уже сам вопрос хозяина поставил точку в её догадках. Получалось, что эти четверо были одними из тех, кого Барсук освободил в первый день её встречи с ним. Иными словами, солдаты гарнизона СвятГрада пошли на подлость, нарушив заключённый уговор.

Игла взяла кружку с элем, немного отпила сверху, отвела руку в сторону и со всего маху впечатала этот деревянный снаряд прямо в лицо сидевшей рядом девушки. Рамда в последний миг заметила угрозу и попыталась отпрянуть назад, но уйти от страшного удара уже не успела. Раздался глухой звук, и кружка вылетела из рук Иглы, расплескав остатки эля по полу. Она не раскололась в щепки, как той хотелось, но сожалеть об этом времени не было. Вылетев со стула, черноволосая рухнула спиной на пол, рефлекторно пытаясь подняться. Однако Инни уже прыгнула сверху, схватила её за волосы и принялась с силой бить головой о пол, пока прислужница не потеряла сознание.

Барсук, наблюдавший за этой сценой, под конец одобрительно кивнул, когда блондинка повернулась к нему, ища в его глазах поддержку.

— Догадалась сразу или спустя какое-то время? — поинтересовался он, подав Игле руку, чтобы та поднялась.

— Чуть позже, господин, — нехотя призналась Игла, вытирая навернувшиеся на глаза слёзы.

— Понятно, — без тени упрёка произнёс мужчина. — Но всё равно молодец.

Полностью поднявшись на ноги, Игла немного обиженно, почти по-детски, склонила голову набок и, глядя седовласому мужчине в глаза, всё же задала мучивший её вопрос:

— Почему? Как она могла? Её ведь спасли от смерти, а она...

Друид отпил немного эля и лишь слегка скривился.

— Потому что в этот раз она на развилке свернула на тропу, которая вела в тупик. Она видела это, знала, но у неё не хватило смелости признать правду. Эта несчастная не смотрела себе под ноги, а тянулась руками вдаль. За горизонт. Наивно полагая, что и в этот раз ей повезёт. Такова была её натура.

Инни бросилась на колени, обняла Барсука и уткнулась лбом ему в грудь, а тот продолжил:

— С её точки зрения следующим хозяином этой таверны по праву наследства стал бы тот молодой человек. И ссориться с ним она не хотела. Твоя жизнь и её совесть легли на одну чашу весов, а её будущее — на другую. В итоге выбор был сделан. Точно так же поступил и молодой тавриш, решив, что он способен... Впрочем, даже не хочу озвучивать мысли дурака. О покойниках либо хорошо говорят, либо ничего.

Игла оторвала голову от груди Барсука и злобно посмотрела на застывших в ужасе поваров и уборщицу. Те, осознав, что это может означать, тут же принялись отнекиваться и клясться, что ничего не видели и вообще в тот момент их там не было. Немолодая служанка и вовсе заявила, что понятия не имела, о чём молодой хозяин разговаривал с прислужницей зала, и совершенно не поняла, что именно он сунул ей в руку. Лишь теперь она догадалась, что это было.

После этого Барсук приказал отвести всех оставшихся в подвал и запереть до тех пор, пока они не решат, что с ними делать. Халим тоже поднялся с места, но друид остановил его, сказав, что с ним он ещё не закончил.

Когда в зале таверны остались только трое, Барсук разрезал нехитрый пирог с малиной и угостил им остальных. Игла уже сидела напротив и, виновато улыбаясь, приводила себя в порядок. Дождавшись, пока все закончат, друид попросил храмовника принести сюда штандарт графа Чёрной Горы.

— В общем, теперь скажи мне, — серьёзно посмотрел он на Иглу, — как думаешь, что, по-твоему, произошло? Почему эти люди, — Барсук кивнул в сторону окна, — решили сами избавиться от солдат, облегчив нам задачу? Ведь гораздо логичнее было объединиться и навалиться на нас всем скопом. Тогда у них был бы шанс добиться успеха.

— Страх, — просто ответила Игла, посмотрев в разбитые окна на улицу.

От такого ответа мужчина даже отставил в сторону кухоль с элем и откинулся на спинку стула.

— Ты что, подражаешь Шубе? — улыбнулся друид, глядя на Иглу уже совсем другими глазами. — Пойми меня правильно. Не могу сказать, что не одобряю твой подход или считаю его неправильным. Наоборот, полностью с тобой согласен. Куда проще разложить всё на простые составляющие, а уже потом, исходя из получившегося, заняться конкретикой. Умно. И, что самое интересное, неожиданно. Я даже не думал, что ты настолько нестандартно подойдёшь к решению этой задачи. И всё же... Давай вернёмся к реальности и попытаемся вести предметный разговор.

— Ясно же, что она прекрасно понимает: этому месту конец, — влез в разговор Халим, обратив на себя внимание. — О гибели молодого графа рано или поздно станет известно. Тогда никто не поставит и ломаной чеканки на будущее этого посёлка. Здесь сожгут всё дотла, не оставив никого в живых. Местные уже пришли к этому выводу, оттого и...

— Просто заткнись, — холодно бросил друид. — Будешь говорить только тогда, когда тебя спросят, ведьма.

Услышав это, Халим испуганно посмотрел на друида, прикусил свой длинный язык и опустил взгляд в пол.

— Хозяин. Вы намерены спасти этих людей? — с интересом посмотрела на Барсука Игла.

Тот лишь отрицательно покачал головой.

— В мои планы ничего подобного не входит. Эти люди сами сделали свой выбор, — кивнул мужчина на штандарт, лежавший рядом со столом на полу. — Сейчас они просят у нас защиты, осознавая в будущем последствия сегодняшнего дня. Им нужны сильные союзники. До гарнизона СвятГрада слишком далеко, поэтому на его помощь уже не рассчитывают. И винить их в этом не стоит. Здесь нет ничего, кроме холодной логики. Для них мы — последний шанс. И те, от кого весь посёлок, ещё утром, не моргнув глазом избавился бы при первой возможности, теперь олицетворяют для них надежду, за которую пытаются ухватиться обеими руками. Но ждать от подобных людей преданности бессмысленно. Та черноволосая девушка стала прямым доказательством того, что от добра добра не ждут.

Инни кивнула, полностью соглашаясь со словами учителя.

— Но стоит понимать, люди этого посёлка — ценный человеческий ресурс, — поднял Барсук указательный палец. — Вопрос уже не в жалости, преданности и прочих абстрактных понятиях. Вопрос здравого смысла. По моей информации, в этом посёлке живёт больше двухсот человек. Он стоит на отшибе и не представляет для королевства особого интереса, но именно его расположение делает это место довольно важной стратегической точкой на карте. Парадокс в чистом виде. Но не столь значимый. Да, граф уничтожит его жителей. Месть, амбиции — всё это нельзя исключать. Но главное — репутация. Если граф Чёрной Горы не отреагирует должным образом на сегодняшний инцидент, который могут расписать любыми красками, как его союзники, так и противники при дворе, его перестанут уважать. Простыми словами — бояться. А для человека его статуса, это равносильно самоубийству. Такие тонкости граф понимает как никто другой и сидеть сложа руки не будет.

Друид внимательно посмотрел на храмовника, сидевшего у стола, сделал глоток эля и продолжил:

— Граф примет ответственность перед королевством за свой поступок. И вскоре на этом месте появятся новые люди, которых он сошлёт сюда со своих земель. Но эти... — друид указал пальцем на людей, выстроившихся у окон таверны и смиренно роптавших между собой, — обречены на смерть, если сами не найдут выход из сложившейся ситуации.

Игла поднялась с места, всё ещё не понимая, к чему ведёт этот разговор друид. Она молча подняла с пола штандарт и поднесла его Барсуку.

Друид кивнул и положил руку на древко.

— На будущее запомни: подпалить эту тряпку — значит взять ответственность за их судьбу на себя. Если же разорвать — это знак к переговорам. Ну а если её вообще не трогать — значит просто уйти, оставив их наедине со своими проблемами.

С этими словами он ухватился за ткань и разорвал штандарт пополам.

— Ты, — друид ткнул пальцем в Халима, — вместе с нами. На выход. Покажешь, кто тут у них главный. Ведь этот малый оказался сообразительным. Кто-то же отдал приказ избавиться от оставшихся солдат, устроивших обстрел таверны. И этот человек явно пользуется большим уважением среди местных, раз они послушались его вопреки собственному страху. Мне нужно понимать, с кем предстоит говорить.

Инни отметила, выйдя на улицу, что людей собралось здесь ещё больше, чем было на площади во время казни. Вся центральная улица оказалась заполнена жителями. Люди стояли молча, плечом к плечу, не смея сделать ни шага вперёд. Старики, женщины, дети, ремесленники — сейчас между ними не осталось никакой разницы. Всех объединяло одно чувство.

Ожидание.

Те, кто ещё недавно перешёптывался между собой, тоже умолкли, стоило друиду появиться на пороге таверны. Сотни глаз одновременно устремились к седовласому мужчине. В одних читалась надежда. В других — страх. Кто-то уже успел смириться со своей участью, кто-то ещё отчаянно цеплялся за мысль, что выход всё-таки существует. Но никто не знал, что сейчас произойдёт.

Барсук неторопливо прошёл несколько шагов вперёд. Разорванный штандарт он бросил себе под ноги. Древко глухо ударилось о брусчатку.

Друид обвёл собравшихся спокойным взглядом, словно искал среди них лишь одного человека.

— Глава этого посёлка, — громко произнёс он, чтобы его услышали все. — Выйди ко мне. Нам есть о чём поговорить.

Никто не шелохнулся.

Барсук терпеливо ждал.

Затем толпа расступилась и к неожиданности друида вышла вперед женщина. Довольно крепкая, высокая, как для обычной местной жительницы. Простое льняное платье с закатанными до локтей рукавами, сандалии на босу ногу и холодные серые глаза, в которых не было ни заискивания, ни страха.

— Гота! — представилась та, не склоняя головы.

Инни невольно напряглась. Эта женщина была ей незнакома. Лишь взглянув на Халима, девушка поняла: тот безмолвно подтвердил перед Барсуком, что именно она говорит от имени посёлка.

— Что ж, Гота. Представляться не стану. Ты и без того знаешь, кто я, — в тон главе посёлка ответил друид. — Врать тоже не буду. Не могу сказать, что рад нашей встрече... да и знакомству с тобой.

Среди собравшихся сразу прокатился приглушённый шёпот.

— Но всё же ты решил поговорить с нами, — Гота опустила взгляд на разорванный штандарт у ног друида.

— Да, — кивнул Барсук. — Сейчас, при всех, я озвучу своё решение. А потом у вас будет ровно пять минут, чтобы его обдумать. Предлагаю сжечь это место дотла. Так, чтобы камня на камне не осталось.

По толпе прокатилось глухое недовольство. Не крики. Не возмущение. Скорее растерянный шёпот людей, которые только что услышали совсем не то, на что надеялись.

Гота не обернулась ни разу. Лишь дождалась, пока ропот немного стихнет, после чего вновь посмотрела Барсуку прямо в глаза.

— Продолжай.

— Отдаю тебе должное, Гота. Ты не импульсивна и умеешь слушать, — чуть склонив голову набок, произнёс Барсук, пригладив бороду. — У меня нет с вами общих корней. Нас ничего не связывает. Более того... Я искренне испытываю отвращение к людям, которые годами закрывали глаза на беспредел и откровенные убийства, творимые вашей церковью. Но вместе с тем понимаю и другое: жить иначе вам попросту не оставили возможности.

Он на мгновение замолчал.

— Поэтому я готов дать вам выбор. В паре километров отсюда начинаются земли Пика Грани. Максимум, на что я соглашусь, — выделить место, где вы сможете построить новый посёлок. Вы перейдёте под защиту Пика Грани, и в случае необходимости сможете рассчитывать на нашу помощь.

— А взамен?

Барсук нехорошо улыбнулся, медленно обводя взглядом притихшую толпу.

— А вот это ты мне сейчас сама и скажешь. Что вы готовы предложить в обмен на спасение собственных шкур? Какой толк мне от вас? Ни верности, ни податей, ни войска. Даже вашей благодарности цена известна. Сегодня вы благодарите, а завтра, если ветер переменится, первыми откроете ворота моим врагам. Так скажи мне, Гота... для чего мне вас спасать? В чём мой интерес?

Женщина даже глаз не оторвала от собеседника,

— Ты уже принял решение ещё до того, как позвал меня. Иначе сейчас не разговаривал бы со мной.

— Именно так! — кивнул Барсук, — Но сейчас я хочу услышать от тебя, на что вы готовы пойти, чтобы доказать свою ценность.

Женщина прищурилась и, опустив себе под ноги взгляд, задумалась. Люди, стоящие сзади неё, уже начали всё громче проявлять своё недовольство и спорить друг с другом, одаривая Барсука ненавистными взглядами.

— Почему ты решил, что мы с радостью готовы принять твои условия, друид? Я не вижу никаких преимуществ для нас в твоём предложении. Ты предлагаешь нам бросить всё, что у нас есть, уйти с этой земли и начинать жизнь заново. Осваивать глухой лес, строить новые дома, поднимать хозяйство практически с нуля. А взамен мы должны ещё доказать тебе, что вообще чего-то стоим.

— Ты ошибаешься в главном. У тебя вообще нет права торговаться. Это не предложение. Это условие, — спокойно ответил Барсук. — Я предоставляю вам выбор: хотите сохранить свои жизни или нет. Других вариантов у вас попросту не осталось. Вон там, — мужчина указал рукой в сторону небольшой церкви, — находится ваш признанный бог. Не тот, что дарует благодать, силу, прощение или искупление. Нет. Тот, кто ведёт вас на учёте, переписывает население и выдаёт каждому казённые бумаги. Ты ведь сама прекрасно понимаешь: покинув этот посёлок, вы нигде не сможете ни остановиться, ни спрятаться. По тем вольным бумагам, что находятся у вас на руках, вы приписаны именно к этому месту. Стоит вам добраться до первого же города или дорожного поста — вас задержат. После чего, как изменников, отправят на казнь. А без бумаг вы вообще никто. Прав у вас не больше, чем у беглых рабов. Так что не стоит сейчас упрекать меня в отсутствии выбора или жаловаться на мою неблагосклонность. Выбора вас лишил не я. Я лишь предлагаю единственный путь, который у вас ещё остался. И на этом всё. Даю вам ровно пять минут на раздумья. После чего ты скажешь мне, какой прок мне от вас.

***

Глядя в спину идущему впереди друиду, Инни понимала, что всё, что ей прежде рассказывали о Барсуке, было лишь бледной тенью действительности. Теперь она наконец осознала, почему люди сравнивали его со стихийным бедствием. Он не стремился покорять, захватывать или подчинять. Он просто появлялся — и мир вокруг него начинал меняться. За несколько часов один иномирец без армии, без вассалов и даже без спутников, способных повлиять на происходящее, решил судьбу целого посёлка.

И ведь самое страшное заключалось вовсе не в этом.

Барсук не собирался приходить сюда преследуя определенную цель. Не строил планов захватить поселение, не готовился к переговорам, не искал себе новых подданных. Всё случившееся стало лишь цепочкой событий, возникшей после его появления. Люди сами принимали решения. Сами предавали, убивали, выбирали сторону, отказывались от прошлого и цеплялись за будущее. А он лишь раз за разом ставил их перед выбором, от которого уже невозможно было уклониться, или проигнорировать. Сам смысл заключался в том, что жизнь — это и есть течение времени, и с каждой минутой ситуация может кардинально меняться, предоставляя тебе выбор, который ты вправе сделать сама.

Только теперь Игла начала понимать смысл его недавних слов. Сила безлика и многогранна. Она существует и одновременно её нет. Гораздо опаснее было заставить человека самому принять решение, последствия которого изменят всю его дальнейшую жизнь.

Она невольно представила себе, сколько подобных мест Барсук уже оставил за своей спиной. Сколько городов, деревень и человеческих судеб однажды пересеклись с дорогой этого седовласого мужчины. И впервые ей стало по-настоящему страшно от простой мысли.

Если один человек способен так легко менять судьбы других... то насколько сильно уже изменилась её собственная?

Невольно остановившись под тяжестью нахлынувших мыслей, Игла почувствовала, как Шуба мягко, но настойчиво толкнул её мордой в спину, заставляя идти дальше. Девушка повернувшись нежно погладила мохнатую морду и прикоснувшись к нему лбом послала всего лишь один мысленный посыл, который мог передать двумя словами всю гамму чувств.

— “Люблю тебя”.

И именно этот зверь сейчас породил новую волну размышлений.

До сегодняшнего дня она воспринимала Шубу всего лишь как спутника Барсука, или больше, как его дорогого питомца. Мифического и непонятного зверя, о котором чего только не говорили и каких только качеств ему не приписывали. Воспринимала Шубу, как неотъемлемую часть созданного людьми образа друида. Но теперь понимала, насколько ошибалась.

Шуба был личностью. Независимым и гордым существом, которое само однажды сделало свой выбор следовать за Барсуком, безоговорочно признав в нём лидера.

Хотя... имела ли она вообще право судить о нём человеческими мерками? Он ведь не просто проводник в иной мир. Скорее, одно из тех существ, которых человеку до конца никогда не понять.