Баронские будни

Глава 1

Уля пробежала мимо амбара, проскочила кузню, обогнула дровяной склад и нырнула в низкую дверцу, через которую из кухни выносили помои.

— Вот ты где, паразитка, носишься?

Удар мокрым полотенцем по голове был очень болезненным. Уля закрыла голову руками и присела, сжавшись в испуганный комок.

На самом деле не так уж страшно девочке и было. Посудомойка Билина, одной из трёх помощниц которой была двенадцатилетняя Уля, отличалась добрым и покладистым нравом. Девочки, которые у неё работали, хорошо это знали и вовсю пользовались.

— Обед уже закончился, посуду несут, а ты шляешься где-то, — Билина попыталась схватить девочку за ухо, но больная спина не позволяла сильно сгибаться, а Уля, сидя на корточках, прижалась головой почти к полу, и старшая посудомойка махнула рукой: — Давай иди‚ ешь быстрее и начинай мыть. Ты сегодня ещё и котлы будешь драить в общей кухне.

Наказание оказалось для Ули неожиданно суровым. Обычно мытьё общих котлов доставалось Филезе и Тимении, которые, в отличие от Ули, были рабынями.

Тимения показала Уле язык. Дразнилась. Она и Филеза уже доели самые вкусные куски с тарелок, и Уле остались только кости и недоеденная в тарелках каша. Но она и этому была довольна. На костях ещё было столько мяса, что хватило бы до отвала накормить и двоих таких, как она. А вот то, что ей не досталось ни кусочка от сладких медовых булочек, было жалко.

Вообще, с тех пор, когда прежний управляющий их замком Ферм больше года назад привёл Улю к Билине, девочка забыла, что такое голод. Пусть большая и лучшая часть недоеденного господами доставалась слугам, но и посудомойкам всегда хватало.

— Ладно, тут девочки и без тебя уже справятся, — когда гора посуды уменьшилась больше, чем наполовину, Билина оторвала Улю от ванны: — Иди к котлам. Только не забудь, что начинать надо с малых, скоро в них ужин начнут готовить. Потом за остальные примешься.

Напоминать не было нужды — девочка и так уже за год хорошо усвоила, что и в каком порядке надо делать, но старшая посудомойка не ленилась каждый раз повторять. Билина по-своему была привязана к девочкам и старалась, чтобы те не попадали под наказания.

— Допрыгалась со своим Арни, бегаешь за ним, как дурочка, совсем за временем не следишь, — злорадно высказалась Филеза, стараясь говорить не очень громко, чтобы не услышала их начальница.

Напоминание об Арни, о котором Уля старалась не думать, едва не заставило её расплакаться.

Вообще, она была внутренне сильной девочкой, жизнь достаточно закалила её. Но обидные слова Арни, которого она считала своим единственным другом, ударили её острым ножом в сердце, вернее, даже не слова, а интонация, с которой они были сказаны.

Если бы это были слова насмешки или даже намеренного оскорбления, они бы её не так задели, как сказанное равнодушным усталым голосом в момент, когда Арни думал о чём-то своём. Именно искренность его слов поставила жирную точку в том, что она считала дружбой.

«Слушай, отвали от меня, помойка, мне сейчас не до тебя, достала уже».

Как ни старалась Уля сдерживаться, но всё то время, которое она тёрла и намывала большие металлические котлы, ей часто приходилось утирать рукавом выступавшие на глазах слёзы. Даже на покрикивания и брань повара она практически не обращала внимания.

С работой она справилась достаточно быстро, и теперь до окончания ужина могла быть свободна. Раньше она уже побежала бы разыскивать Арни, а сейчас ей никуда идти не хотелось.

Уля прошла в небольшую клетушку под лестницей, где в её распоряжении находился один из трёх стоявших там топчанов. Собственно, размер этой комнатки был таков, что кроме топчанов, там смог поместиться только небольшой ящик для вещей.

Две её соседки-рабыни оживлённо обсуждали вчерашний грохот и взрыв удивительного котла, сделанного по приказу нового барона Ферма.

— Пойдём сегодня смотреть? — спросила Филеза.

Уля была самой младшей из девочек, Филеза и Тимения были на год старше, но как свободнорожденной её неформальное лидерство среди них не оспаривалось. Поэтому ей и адресовала свой вопрос Филеза.

— Конечно‚ пойдём. Только как бы нам опять на глаза не попасться?

В замке совсем не приветствовали безделье среди прислуги‚ и любой работник, если ему не было, чем заняться, старался куда-нибудь забиться подальше от начальства. Но пропустить такое зрелище девочкам, было выше их сил.

— Я знаю, — глазки Тимении возбуждённо блестели. — Возле амбара с мукой вчера разгрузили большие бочки с сидром. Мы за ними спрячемся. А пройти туда можно будет через птичник, там сегодня тётка Руся работает, она ничего не скажет.

Ещё с конца прошедшей осени, после появления нового барона, в жизни обитателей замка Ферм стало происходить много новых событий, нарушающих старый уклад. Народ уже даже перестал удивляться. К тому же все изменения были к лучшему, люди почувствовали это на своей шкуре, почти в прямом смысле слова. А всякие необычные придумки молодого барона Олега вызывали всегда огромное любопытство.

Как и вчера, возле кузни, кроме кузнеца с его помощниками, троих дворовых рабов и господина Гури, баронского управляющего, здесь присутствовал и сам барон с двумя своими офицерами.

Троица посудомоек спряталась между бочек и с интересом смотрела и слушала, как булькал закрытый металлический бак, нагреваемый разведённым под ним костром. Резкий запах сидра и чего-то странного перебивал даже обычные запахи замкового двора. От этого бака шли какие-то бронзовые и медные трубки, а дворовые мужики периодически подтаскивали вёдрами воду из колодца к тому, что барон вчера называл охладителем.

— Смотри, Торм, уже течёт. Гури, ты не рот разевай, а запоминай процесс. Лично за его организацию будешь отвечать своей головой!

Звонкий и весёлый голос молодого барона выдавал, что он просто шутит, и казнь господину управляющему не грозит.

— Улька, ну подвинься немного, мне за твоей головой почти ничего не видно.

На шипение Филезы, Уля только отпихнула её руку, увидела‚ что намечается что-то интересное.

— Смотрите. Шерез, дай огниво, — барон Ферм набрал в чашку капающей из трубки воды и разлил её на металлическом листе, который взял в руки один из рабов и с опаской держал подальше от себя. — Без магии зажжём. Для чистоты, так сказать, опыта.

Стояли уже довольно тёплые последние дни зимы, и солнце ещё не зашло. Но в тени, созданной замковыми стенами, все увидели, как вылитая бароном на лист железа вода от искры огнива вдруг загорелась ровным голубоватым пламенем.

Кто-то со стороны конюшен громко охнул, чем тут же привлёк внимание господина Гури. Тот резко повернулся в ту сторону и погрозил кулаком.

— Не отвлекайся. В общем, надеюсь, ты всё понял, и сможешь другим нормально объяснить. Только с костром внимательней, чтобы не получилось, как вчера.

Барон хлопнул своего управляющего по плечу, а затем со своими офицерами пошёл в главное здание.

В это время к управляющему подбежал Арни с вощёной дощечкой и стилом в руках. При виде него у Ули от обиды и злости рефлекторно сжались кулачки.

— Посмотри, там, в прачечной, кажется, твоя мать. Трезвая. Её уже выпустили, — толкнула в бок Филеза.

Из окон прачечной вместе с другими женщинами на происходящее смотрела и мать Ули.

— Чего все уставились, заняться нечем? — дождавшись ухода хозяина, раскричался господин Гури, а увидев выходящую из здания семейного общежития свою жену, крикнул уже ей: — Веда, займи своих бездельников работой, а то я им сам сейчас занятия найду.

Госпожа управляющая замком на слова своего мужа, казалось, никак не отреагировала. Она подошла к мужу и что-то тихо ему стала выговаривать.

— Поползли отсюда, пока не заметили.

Девочки, пятясь задом, отползли до места, где их закрыла стена птичника, и только там встали на ноги.

— Вот это да! Горящая вода!

— И без магии!

— Пошли к себе, а то сейчас нарвёмся, — сказала более рассудительная из них Тимения. — Уля, ты к матери пойдёшь?

Та отрицательно мотнула головой. Мать ей видеть совсем не хотелось. Теперь Уле даже казалось, что так было всегда.

Её мать Олесия, так же как и отец, была родом из небольшого вольного поселения с заболоченных равнин севернее баронств. Отец Ули, служивший сержантом в дружине баронства Ферм, когда Уле было только два годика, был повешен ещё отцом прежнего барона за то, что со своим десятком вместо патрулирования границ баронства устроил гулянку в одном из поселений баронских сервов, с массовым изнасилованием молодых девушек.

Но казнили его вовсе не за это, а за то, что пока солдаты Ферма развлекались, барон Хорнер, восточный сосед, совершил налёт и увёл к себе почти две сотни крестьян.

Олесия овдовела. Возвращаться ей было некуда, и она осталась работать в замке. К тому же в те времена, пока не пристрастилась к сидру, она была неплохой вышивальщицей.

Как свободная женщина, она была вольна и в выборе мужчин, чем активно и стала пользоваться. Она дважды подарила Уле ещё и братиков, но оба они умерли‚ не прожив и года. Может, из-за этого, а может, из-за излишней жалости к себе, но Олесия стала всё чаще и всё больше пить.

В замке отнюдь не было сухого закона, а наоборот, разбавленный сидр здесь пили все, даже рабы. Да так было во всём королевстве, а может‚ и везде. При этом напиваться сильно, так, что даже не можешь выполнять работу, никому из работников, естественно, не разрешалось.

Олесия же совсем потеряла чувство меры. Несколько раз за это её пороли, невзирая на статус свободной. Но помогало ненадолго.

Как мать достаёт нужное ей количество сидра, Уля уже поняла, да и та давно потеряла всякий стыд и приводила мужиков прямо к себе в комнату, когда там ещё жила её дочь.

Уля была предоставлена сама себе, часто голодала и носила кое-как заштопанные обноски.

На прошлой декаде мать, напившись в очередной раз, попалась на глаза самой госпоже Веде, и та распорядилась отправить Олесию в карцер. Теперь, после отсидки в подвале замка, какое-то время она будет трезвой. Но Уля была уверена, что это дней на пять, не больше.

— Зачем ей к матери идти? У неё же есть такой важный друг, — съёрничала Филеза. — Беги к своему ненаглядному, он скоро пойдёт к себе.

— Нет, девочки, больше я к нему не пойду.

Искренняя обида, прозвучавшая в голосе Ули, удивила девчонок. Извечное любопытство заставило их позабыть даже о чудесной горящей воде и засыпать свою товарку вопросами, но та ничего им объяснять не стала.

— Отстаньте, я не буду о нём говорить.

С Арни Уля сошлась ещё два года назад. Он был её сверстником, но ни с кем из детей в то время не дружил.

Причиной тому было то, что он был сыном тогдашнего управляющего замком. Арни был всегда сыт и хорошо одет, он умел не только читать и писать, но и считать, чем резко отличался от остальных детей. Жил Арни вместе с родителями в господском доме, в комнате на первом этаже, весь второй этаж которого занимала семья самого барона.

И при этом он был рабом так же, как и его отец, несмотря на высокую должность, которую тот занимал.

Арни не хотел общаться со свободными детьми, потому что ему не нравилось чувствовать себя ниже других. А с детьми-рабами ему не нравилось, потому что он их презирал за нищенскую одежду, вечно голодные взгляды и неграмотность.

Будь Уля хотя бы чуть постарше и чуть более опытной, она бы легко раскусила его гнилую сущность. Но девочке тогда было всего десять лет, и она также была одинокой. Только, в отличие от Арни, не она являлась причиной своего отчуждения от остальных ребят, хотя мотивы этого были схожими. Свободную, но голодную и оборванную девочку считали чужой в любой детской компании.

Так вот, случайно, и встретились два одиночества. Арни нравилось, что свободная девочка смотрит на него с восхищением, а когда он начинал учить её чтению, письму и счёту, так вообще заглядывала ему в рот.

Отец Арни, увидев, что его сын наконец-то нашёл себе хоть какую-то компанию, даже помог Уле, дав ей работу посудомойки. Через какое-то время Уля и вовсе переселилась в комнату к девчонкам Билины. Мать на уход дочери даже не обратила внимания.

В начале зимы новый управляющий баронством господин Гури, приближённый раб нового барона Ферма, приметил грамотного мальчишку и взял его к себе в помощники. С тех пор Арни и Уля стали встречаться реже. Но только сегодня до неё дошло, что она для него не более чем занятная зверушка, оборванка приблудная.

— Смотрите, дядька Люк возвращается, — перевела разговор Уля.

В это время в ворота замка въезжал небольшой обоз из двух телег. Передней управлял худой мужик с заячьей губой.

— Точно! Побежали, встретим, — быстрее всех сообразила Тимения.

Обе рабыни тут же сорвались с места и побежали к воротам. Люк, возглавлявший обоз, был старостой крошечной деревни Лосево, которая находилась на самом севере баронства Ферм, где сейчас, по непонятной для большинства обитателей замка прихоти барона, перегораживали реку, чтобы поставить водяное колесо.

Когда-то в замке Ферм у Люка проживала племянница, малолетняя сирота, которую прежний управляющий баронством забрал за долги селян в неурожайном году.

Племянница умерла еще позапрошлой зимой от простуды, но Люк так и продолжал привозить детям сделанные его руками подарки. Это были незатейливые, вырезанные из дерева фигурки людей и зверей. Они пользовались у ребятни в замке большим спросом. Люк отдавал их первым встретившим его детям, не разбираясь, какой ребёнок перед ним: свободный или раб. Это и объясняло торопливость Улиных соседок.

Самой же девочке сегодня было не до подарков. Опять стало грустно от мыслей о том, что она никому не нужна совсем.

— Улька, ты что, обиделась? — она обернулась на голос, который сразу же узнала и который больше никогда не желала слышать. — Ну, извини. Я был очень занят, а ты подвернулась ни к месту. Пойдём‚ я расскажу тебе про сивуху. Это барон так горящую воду называет. Мы из неё «каледос» делать будем.

Скажи это Арни ещё утром, девочка бы с восторгом принялась расспрашивать о таких интересных вещах. Но сейчас она смотрела на своего бывшего друга глазами взрослого человека.

Одетый в перешитый из отцовского костюм, в расстёгнутую шерстяную куртку, в новеньких сапогах из мягкой кожи и в красивом красном беретике, он смотрелся, как мальчик из богатой купеческой семьи. На его круглом ушастом лице сверкала самодовольная улыбка.

— Пошёл ты в омут. Я больше не хочу тебя знать.

— Ах, как мы обиделись. На «помойку»? — тут его губы скривились. — А и правда, а кто ты есть? Думаешь, если свободная, то можешь мне свой характер демонстрировать? Ты бы посмотрелась в озеро на себя, оборванка. Я к ней по-доброму, а она...

Что ещё хотел сказать Арни, она дослушивать не стала. Сделав к нему шаг, со всей силы пнула его по голени.

— Вот‚ сука! Я тебя сейчас домоправительнице сдам.

Он попытался её схватить, но она вывернулась и побежала.

Правда, убежала недалеко. Когда она выскочила из-за угла швейной мастерской, то на кого-то налетела. Попытку схватить её за ворот курточки Уля отбила рукой и хотела юркнуть под стоявшую возле здания телегу, но тут же почувствовала, как крепкая рука схватила её сзади за тощую шейку.

— Ох, ничего себе, Веда, у тебя тут порядочки в хозяйстве. Того и гляди, затопчут.

Уля прекратила попытки вырваться, как только поняла, кого она толкнула и в чьих руках оказалась. Риту, лейтенанта егерей и, по слухам, любовницу самого барона, в замке знали все, хотя она тут появлялась только вечерами, с утра уезжая на другую сторону замкового озера, где её подчинённые построили лагерь.

Сейчас лейтенант с удивлением и насмешкой рассматривала попавшую в её руки девочку и подшучивала над Ведой. Уля с ужасом поняла, что толкнула саму домоправительницу.

— Это что за чучело? Рабыня? А почему без ошейника?

— Не, не рабыня, — присмотревшись‚ вынесла свой вердикт управляющая замком. — Это дочь одной тут пьяницы. Где-то на кухне работает.

— Ты шутишь? Вот это вот и есть повар? Тогда многое становится понятным.

Рита, словно тряпичную куклу, тряхнула Улю, и та вдруг почувствовала, как по ноге у неё потекло.

— Семеро! Рита, ты смотри, что делаешь, у девочки от страха открылись месячные!

В этот момент Улю вдруг бросило в жар, который постепенно стал нарастать, и она начала терять сознание. Уля почувствовала, как Рита взяла её на руки и стала успокаивать. Рядом что-то говорила Веда. Последнее, что она услышала — это мужской голос, который раздался из-за спин двух женщин.

— Девочка инициировалась как маг, я почувствовал мощный выброс. Давайте её скорее к барону!

Глава 2

Приезда Гортензии Олег ожидал на следующей декаде. Магиня обещала подготовить ему общий обзор того, что удастся узнать насчёт происходящего в баронствах, и слухи о том, что вообще сейчас творится в королевстве Винор. С этой целью она ездила в Неров, самый западный город баронств, и поэтому самый ближайший.

Заодно Олег хотел её попросить осмотреть принесённую вчера в беспамятстве девочку, которая инициировалась как маг прямо на руках у Риты.

Сидя в рабочем кабинете за жутко неудобным низким столом, где колени еле умещались, а заменить его, что называется, всё руки не доходили, барон Ферм слушал стоящего перед ним своего родового мага.

— Ваше лечение убрало у неё все ушибы, порезы, болячки, но процесс самой инициации остановить не может. А этот процесс сам по себе и есть источник той боли, которая временами накатывает на неё.

Когда Валмин вчера привёл к нему Риту со стонавшей у неё на руках девочкой, Олег использовал заклинание Малое Исцеление, которое погрузило девочку в сон, но к вечеру, по словам мага, боли вернулись, и это естественный процесс.

— У тебя так же было? — спросил барон Ферм у своего родового мага.

— Что вы, нет. У мальчиков всё происходит иначе. Наверное, от того, что у нас половое созревание постепенное. А у девочек всё происходит в более короткие сроки. Может поэтому ей так тяжело сейчас. Госпожа Гортензия лучше объяснит.

— Где она сейчас эта госпожа Гортензия? Придётся тебе всё самому контролировать. Если что, зови. Умереть-то ей по-любому не дам. Лотус когда вернётся?

— Должен сегодня.

— Вот и его ещё спросим.

Олег уже не раз похвалил себя за то, что не прогнал бывшего родового мага Ферма. Лотус реально оказался полезным, хотя бы для сельхозработ своим заклинанием Плодородия, которым увеличивал урожайность раза в три, если не больше. Да и его общие заклинания вроде Сферы, Пламени, Сохранения, Воздушного Потока и некоторых других, распространённых из-за относительной лёгкости их конструирования, не были лишними и всегда могли пригодиться.

— Уле, девочку зовут Уля, господин барон, только в начале лета исполнится тринадцать. Слишком рано у неё созревание прошло. И насчёт её магического резерва я удивлён. Мне кажется, что я ошибаюсь. Но, получается, что у неё резерв будет даже больше, чем у госпожи Гортензии?

Маг смотрел на Олега‚ ища у того подтверждения или опровержения своей догадки.

Олег кивнул, соглашаясь с Валмином. Ещё когда только ему принесли девочку, он осмотрел её магозрением. Резерв у неё уже был больше, чем у Гортензии, и‚ скорее‚ напоминал тот, который Олег видел у Доратия, главного королевского мага.

— Да, вот что хотел спросить, отчего она такая, — Олег пальцами изобразил нечто, — какая-то заморенная. Она ведь из свободных?

Валмин уже успел всё выяснить у Армина, бывшего управляющего баронством. Хотя теперь в баронстве от имени барона Ферма всем распоряжался Гури, но реально, пока ещё, если была нужда в точных данных, лучше было обращаться к Армину, благо, барон его не прогнал, как не прогнал и многих других доверенных лиц прежнего барона.

— Свободная, но она почти сирота при живой матери. Та часто в запой уходит, стала плохой работницей и сейчас на последнем предупреждении. Ещё одна пьянка‚ и её выгонят. Дочь забрали ещё год назад в помощь посудомойке. Там же, где-то возле моечной‚ она и живёт. Я, правда, приказал перенести её вещи сюда, но всё, что у неё есть, оказалось на ней. Ждём ваших распоряжений.

Барон вспомнил относительно чистую, но много раз штопанную одежду девочки, побитые деревянные башмачки, стриженные грубыми ножницами волосы, словно у мокрого воробышка.

— Скажи Веде, пусть подберёт ей одежду получше. Комнату ей выделить у нас в главном здании. Со всем остальным разберёмся позже. — Олег немного помолчал, затем отпустил мага: — Ладно, иди. Позови Армина и найди Торма, пусть тоже зайдёт.

Бывший баронский управляющий ожидал за дверью и вошёл, как только от Олега вышел Валмин.

Приглашать его сесть барон не стал. Армин был рабом, хоть и имел высокий статус.

Захватив баронство, Олег тщательно проверил, как тут велись дела, и убедился, что воровства все бывшие управляющие не допускали. Собственно, дело тут было даже не в рабской честности. Олег из земной истории знал массу примеров, когда дорвавшиеся до власти рабы и даже евнухи, воровали всё, до чего дотягивались руки, которые часто потом отрубали.

Дело, скорее всего, в том, что хозяйство в баронствах носило натуральный характер. Денег на руках практически ни у кого не было. А воровать тонны овощей, десятки голов свиней или сотни брёвен было просто бессмысленно — некому тут сбывать.

Это, кстати, было и одной из причин, почему план Олега по замене барщины и оброка налогом или податью, оказался не реализуем.

Назначив своих рабов — Гури и его жену Веду — на самые высокие в баронстве руководящие должности, Олег продолжил пользоваться услугами и прежних управляющих.

— Господин барон, хочу доложить, что браконьера повесили по вашему указанию.

Армин низко поклонился.

Это был пожилой, лет пятидесяти на вид, начавший лысеть худощавый мужчина невыразительной наружности.

Сейчас он доложил о приведении в исполнение первого смертного приговора, вынесенного Олегом.

На Земле, как помнил Олег, а может‚ он и ошибался, олени и лоси обитали в разных ареалах. Здесь же они сосуществовали совместно в одних лесах. Отсюда и такие названия у двух деревень его баронства: Лосево, находящаяся на самом севере, недалеко от стыка трёх баронств — Пален, Орвин и Ферм, и Оленевка, самая небольшая деревушка, на северо-западе, рядом с баронством Пален.

Охотиться на оленей и лосей мог только сам барон, его гости или кто-то по его разрешению. Для нарушителей этого правила было одно наказание — смерть. И такой порядок существовал во всём королевстве Винор.

Хотя Олег считал такое наказание слишком суровым, но когда Рита с двумя своими дружинниками на прошлой декаде приволокла в замок связанного браконьера, которого они выследили возле дороги на Моршу, то долго раздумывать не стал.

Единственное, он не назначил одну из принятых здесь мучительных казней, приговорив к обычному повешению, чем немало расстроил всех обитателей замка, от рабов до своих офицеров, желавших развлечься жестоким зрелищем.

— Ну, казнили и казнили, — вздохнув, отмахнулся барон. — Что там с запрудой и заказом на пилы?

Армин, тщательно взвешивая слова, принялся докладывать о строительстве первой в этом мире или, во всяком случае, на этом континенте, пилораме. С его слов Олег понял, что плотина уже практически готова, также как подготовлено и место под пилораму. Но приезда из Легина специалиста по строительству водяных мельниц ждали не раньше, чем к началу весны, до которой оставалось ещё полторы декады. Легин располагался чуть восточней центра баронств‚ и до него было больше двух сотен лиг.

Барон Ферм не собирался строить мельницу, она тут действительно была бы излишней роскошью, хотя, если будет лишнее время и лишние деньги, Олег всё же планировал по возможности построить и её. Просто, из своей прежней земной жизни, Олег имел смутное представление о таких простых механических узлах, но понимал, что приспособления, позволяющие вращать мельничные жернова, можно использовать и при вращении дисковых пил. Он даже в своё время весьма удивился, когда узнал, что даже в таких продвинутых странах, как республика Растин или Хадонская империя, распиловку брёвен ведут вручную, используя большие козлы и двуручные пилы. Это был процесс достаточно долгий, трудоёмкий и требующий высоких навыков пильщиков.

Потому-то доски тут были дорогими, а корабли, изготовленные из досок, стоили дороже богатой усадьбы.

— А диски, как вы их назвали, по вашим восковым чертежам сделали в Нерове и уже привезли. Наш кузнец говорит, что и сам может такие выковать.

Армин доложил и смотрел на барона преданными глазами. Его явно цепляло, что начальством над ним назначен молодой и малокомпетентный Гури, но ума у него хватало, чтобы принять это. Он прекрасно понимал причины и был благодарен новому хозяину, что тот доверяет ему серьёзные дела.

— Насчёт этой девочки, — немного помявшись, и не дождавшись реакции задумавшегося барона на свой доклад, продолжил Армин: — Она, говорят, будет магиней? Её мать много раз ущерб баронству приносила. Только никто не считал, не видели смысла. Наказывали и всё. Но, если прикажете посчитать, то там может оказаться такой убыток, что их обоих, я имею в виду и мать, Олесию, и её дочь Улю, можно в возмещение убытков в рабыни обратить.

Когда оторвавшийся от своих мыслей Олег с удивлением посмотрел на Армина, тот заторопился уточнить свою мысль.

— Королевскому стряпчему в Нерове и раньше особо не хотелось в такие мелочи вникать, и он, правда, за небольшую, совсем скромную мзду, утверждал подобные приговоры владетелей в отношении свободных, а сейчас-то и подавно. Вы ведь не откажетесь от личной магини-рабыни?

Бывший управляющий ожидал от своего нового хозяина, что тот с воодушевлением воспользуется его подсказкой и, может‚ даже поощрит, но вместо этого увидел, как у барона появилось сначала удивление на лице, а затем усмешка.

— Конечно‚ откажусь, — усмехнулся Олег. — Но не от магини, а от рабыни. Ладно, я понимаю, что ты хотел мне подсказать лучшее решение. Но, нет. Отбирать у девочки свободу я не собираюсь. К тому же, куда она от меня денется?

Когда посетитель ушёл, в дверь заглянула горничная, чтобы узнать, нужно ли что-нибудь хозяину и не желает ли он назначить время обеда. Но Олег жестом её отослал.

Он встал из-за стола и подошёл к окну.

В южных баронствах зимой не было такого большого количества холодных, практически ледяных дождей, как севернее, в том же Сольте или в Нимее, но погода всё равно стояла промозглая. Снег тут изредка выпадал, но в этом году его не было ни разу.

Сквозь мутное кривое стекло мало что можно было разглядеть. Спасибо хоть, что наличие стёкол позволяло днём не палить в помещениях масляные лампы, свечи или факелы. Впрочем, даже такое убогое стекло стоило достаточно дорого, и позволить себе стеклить окна могли только люди небедные.

Если бы в этом мире вообще не было стекла, то Олег мог бы и на стекле разбогатеть — технологию его изготовления он примерно знал. Но хитрых итальянцев, которые бы скрыли от других секреты изготовления стекла, в этом мире не было. Поэтому гильдии стекольщиков существовали практически во всех городах. А как сделать стекло качественным, этого он не представлял.

Нет, он был уверен, что знаний‚ полученных им в двадцать первом земном веке‚ и его образования ему хватило бы, чтобы экспериментально добиться нужного результата. Но взвесив, сколько у него на это уйдёт средств и, главное, времени, решил не связываться.

Проще уж было создавать ненужные штуковины и продвигать их в массы, вроде туфель с носами такой длины, что их приходилось бы завязывать на пояс, или каких-нибудь бокалов из горного стекла, или чудо-мазей на основе ртути, или бутылок шипучки, или позолоченных ситечек и тому подобной дряни.

Главное тут было убедить людей, что без этих ненужностей, они лохи последние, а не люди. Но для этого ему надо было иметь статус посерьёзней, чем его положение барона из захолустья, или создать организацию, которая смогла бы убеждать владетелей закладывать владения и имения ради обладания штуковинами, а людей победнее — последние рубашки.

Впрочем, молодой барон, как и когда-то молодой студент, редко отказывался насовсем от любой своей идеи. Он лишь откладывал её на полку мыслей подальше, чтобы при необходимости взять её поближе.

— Господин барон, так что насчёт обеда?

Опять заглянувшая в дверь служанка напомнила ему, что он собирался завести себе секретаря, но так и не удосужился. Олега уже начинала порой раздражать его собственная неорганизованность даже в элементарных вопросах. Взять тот же неудобный стол, или вот то, что все приходят к нему практически по любому поводу.

— Скажи госпоже Веде, что как только появится капитан, пусть накрывают. А ты, как доложишь, возвращайся сюда.

Молодое тело Олега, подкрепляемое здоровой пищей и чистым воздухом, постоянно желало близости с женщинами. Барон давно уже перестал изводить себя комплексами молодого‚ воспитанного на Земле юноши.

Когда служанка, он даже не знал её имени, хотя она уже третий раз была назначена дежурить при бароне, вернулась, выполнив поручение, то Олег просто нагнул её грудью на стол и задрал юбку.

Ни о каком насилии тут даже и речи не было. Девушка явно обрадовалась тому, что барон не пренебрёг ею.

Обед состоялся уже ближе к третьей склянке, что было довольно поздно, так как сутки тут делились не на двадцать четыре часа, как на Земле, а на двадцать склянок, и начинался отсчёт склянок с полудня.

Традиционно, с бароном за обеденным столом сидели оба его мага Валмин и Лотус, капитан его дружины Торм и лейтенанты Шерез и Бор. Иногда могла ещё присутствовать и лейтенант егерей Рита, но, как это часто бывало, она отсутствовала по причине того, что со своими дружинниками и учениками — мальчишками, набранными среди сервов баронства, патрулировала леса.

— С наёмниками рассчитался полностью, — докладывал вернувшийся из поездки к Чупуре Торм, он нарезал у себя в тарелке кусок окорока. — Мне кажется, они опасались, что мы их обманем, — тут капитан коротко хохотнул, —так обрадовались, что чуть меня не задушили, когда обнимали при прощании.

У Олега даже мыслей не было кинуть наёмников Чупуры. Они отработали, что называется‚ на все сто. Тысяча лигров, которые он им заплатил, были ими заслужены.

Всю зиму сотня с лишним наёмников совершала набеги на поселения баронств, собирая дань продуктами, стадами и даже иногда небольшими деньгами. А когда некоторым баронам удавалось сговориться и выставить достаточно мощную силу, то наёмники уходили на территорию баронств Ферм или Пален, где их никто не мог найти. Замков наёмники не штурмовали из-за отсутствия у них магов, даже одного. Но такую задачу Олег им и не ставил.

— Тысяча лигров за такую безопасную работу, да ещё при полной вашей и барона Палена поддержке, это чересчур много, — высказал своё мнение лейтенант Бор.

Олег дождался, когда выйдет раб, принёсший большое блюдо с хорошо запечённым с овощами подсвинком, и приоткрыл своим соратникам кое-какие из своих ближайших планов.

— Если верить тем слухам, что сейчас приходят в баронства из Фестала, то положение дел в королевстве сейчас просто аховое. Поэтому сейчас все бароны-то и зашевелились. У каждого есть младшие сыновья или братья, которые бы тоже хотели стать баронами. Только если раньше королевская власть не разрешала ни делить, ни объединять маноры, а для смены владельцев маноров требовались высочайшие разрешения, то сейчас — полный бардак и вседозволенность.

— Может, мы тогда рано отпустили наёмников? — Валмин высказал мысль, которая явно читалась на лицах и у остальных соратников.

— Обойдёмся. Торм, тебе надо будет взять десяток дружинников и отправляться в Сольт. Только дождёмся Гортензию, она тут мне кое с кем поможет, и через пару — тройку дней поедешь. Там заберёшь всех наших, бери и всё имущество, которое сможешь увезти. Что не сможешь и хутор — продавай. Потом, в Нимее, берёшь все семьи наших дружинников‚ и к середине лета я жду твоего возвращения. Думаю, что уговорю Гортензию поехать с тобой, она сама, наверное, соскучилась по своей племяннице, к тому же там уже и двойня внучат её ждёт. С ней барон тоже десяток отправит, не сомневаюсь. Так что безопасность каравана ты, уверен, обеспечишь.

— С госпожой Гортензией легко, — подтвердил Торм.

— А мы в это время тут постараемся вас всех обеспечить. Будешь бароном, Торм. Да и вы, — Олег обратился к другим своим, немного ошалевшим соратникам, — тоже готовьтесь к титулам. Время, я мыслю, сейчас самое то. Вчера было рано, завтра будет поздно.

Процитировав самого известного персонажа из своего прежнего мира, Олег знаком показал Моне, чтобы она положила ему добавки.

Единственная прислуживающая за столом служанка когда-то была весёлой и общительной девушкой. Последнее её качество и испортило ей жизнь. Однажды она что-то лишнее разболтала о своей хозяйке, что едва не поссорило ту с бароном и не бросило на неё тень подозрения в супружеской неверности. Баронесса сумела оправдаться и помирилась со своим супругом. А излишне болтливой служанке по приказу баронессы, вырвали язык.

Вообще-то, за увечье‚ нанесённое свободной девушке, а Мона была свободной, баронессу по законам королевства саму могли наказать от огромного штрафа до нанесения такого же увечья. Но земли в баронствах были достаточно глухими, ближайший королевский наместник был в Нерове, так что хозяйка замка практически ничем не рисковала.

Услышав эту историю от Армина и узнав, что девушка неграмотна, а значит, не сможет не только рассказать, но и написать то, что узнает, Олег распорядился забрать её с птичника, где она работала последний год, и приставить к столу.

Не то, чтобы барон Ферм опасался какой-то разведки в такой-то глуши, но лишние сплетни ему тоже не были нужны.

— Своё владение успеешь увидеть до отъезда, — обратился Олег к Торму. — Хватит баронам Хорнерам десятилетиями пить кровь баронства Ферм. Наша чаша терпения переполнилась, и мы больше не позволим никогда совершать разбойные нападения на наши земли, уводить сервов и скот. Настало время барону Хорнеру ответить за всё. А тебе, Торм, будет, где жить вместе с Геллой и Гайдой. И с новыми своими управляющими.

Олег вообще-то говорил‚ немного издеваясь над цинизмом своего прежнего мира, но его соратники приняли всё за чистую монету и преисполнились готовности отправляться чинить справедливость. К тому же сулившую им личные выгоды.

— А когда это состоится? — задал вопрос обычно молчавший за столом Лотус.

— Может‚ и завтра, а может‚ и послезавтра‚ — пожал плечами Олег.

Глава 3

Яркий солнечный свет через окно заливал скромно обставленную комнату. Но Уле казалось, что она попала в комнату богатой дамы.

Вместо топчана она лежала на широкой кровати‚ на набитом мягкой душистой соломой матрасе, укрытая не своей затасканной курточкой, а настоящим, сшитым из кусков толстой шерстяной ткани, одеялом. Подушка же и вовсе была пуховая! Рядом с ней стоял низенький, вровень с кроватью столик, а возле окна — большой, украшенный резьбой и покрытый вышитой тканью, сундук. Возле стены высился большой шкаф, закрытый на навесной замок. Там же стоял и стул.

И, главное, окно. В нём было настоящее стекло. До этого Уля видела стёкла только снаружи и даже не представляла, что в комнате может быть с самого утра так светло и радостно.

— Проснулась? Как сегодня себя чувствуешь?

В комнату зашла сама госпожа Веда. За те три дня, что Уля провела здесь, это было уже четвёртое появление у неё управляющей замком.

Если бы накануне девочка не находилась в полубессознательном состоянии, то она ещё тогда бы удивилась такому вниманию. Не было секретом, насколько много текущих забот у домоправительницы.

Население замка и замкового поселения было больше полутысячи человек. Казармы, общежития, склады, амбары, кузня, маслобойня, коптильня, конюшня, хлев, птичник, а ещё ткацкая, портняжная и швейная мастерские, кухня, прачечная, да и сам господский особняк при донжоне, всё это требовало неусыпного внимания и руководства.

И пусть госпоже Веде помогали её муж Гури — управляющий баронством, господин Армин и господин Свар, чью должность теперь занимала Веда, всё равно то, что она находила время для посещения девочки-посудомойки могло бы вызвать удивление.

Уля, промучившись то от возникающих, то пропадающих болей во всём теле, сегодня почти полностью пришла в себя. Она была умненькой девочкой и ещё в полубреду понимала, что с ней случилось.

А случилось с ней то, что она стала девушкой, пусть и неожиданно в неполные тринадцать лет, и магиней. Потоки магии внутри себя она увидела в первый же день. Интуитивно, мучаясь от болей, Уля переходила на магическое зрение и впадала в беспамятство.

Но сейчас она уже легко могла видеть в магическом зрении‚ и переход на него не вызывал у неё каких-то неприятных ощущений.

— Да, госпожа, мне лучше. Спасибо вам‚ — ответила Уля на вопрос домоправительницы. — Извините, что толкнула вас. Я нечаянно.

Веда рассмеялась.

— Я уже забыла об этом. Да и теперь для тебя всё изменилось. Ты ведь понимаешь?

Девочку жизнь часто била, вернее, жизнь её била постоянно, поэтому Уля научилась осторожности. Вот и сейчас она предпочла промолчать и вопросительно посмотреть на госпожу. Уля на примере Лотуса прекрасно видела, что сами по себе магические способности не давали никаких прав. Всё зависело от того, как оценивают пользу, которую приносит маг.

— Ну, не смотри так. Я же уже выяснила, что ты сообразительная. Даже читать и писать умеешь. Ведь так?

Уля кивнула.

— Вот видишь, — продолжила Веда, — наш маг говорит, что в тебе много магической силы, а у нашего барона на тебя серьёзные виды.

— Меня будут учить?

— Конечно. Ты будешь в личном распоряжении самого барона. Кстати, эта комната теперь твоя. Гира! — обернувшись к двери, крикнула Веда.

В комнату тут же вбежала черноволосая полноватая девушка и склонилась в низком поклоне.

— Вот, Уля, это твоя личная служанка Гира. Она теперь будет всё время при тебе‚ — представила её управляющая и продолжила, уже обращаясь к служанке: — Принеси своей госпоже завтрак.

Девушка, ещё раз поклонившись, убежала.

— Спасибо. А я могу выходить из комнаты?

— Естественно! Ты свободна и можешь идти, куда тебе вздумается. Господин барон никого силком служить себе не заставляет, долгов на тебе никаких нет. Так что, решай сама. После завтрака к тебе зайдёт господин Валмин, наш родовой маг, только ненадолго. Тут война небольшая намечается. Пока отдыхай.

Она вышла из комнаты, перед этим ласково потрепав Улю по голове.

Веда так легко сообщила о войне, словно речь шла о прогулке вдоль замковых стен.

Девочка только сейчас обратила внимание, что с улицы слышно необычайно много звуков, какие бывают, когда к выходу из замка готовится большое количество людей.

Она первый раз за всё время пребывания в этой комнате встала с постели и сначала прошла за ширму, за которую, как она видела, уносили горшок, а затем подошла к окну.

Оказывается, её комната на втором, господском этаже главного здания, где проживает сам барон, его офицеры и маги. Даже управляющие, не говоря уж о доверенных слугах, живут в этом здании на первом.

— Ваш завтрак, — вошедшая в комнату Гира поставила на прикроватный столик поднос с завтраком. — Вы кушайте, а я схожу вам за одеждой. Можно?

Уля несколько растерянно кивнула. Первый раз в её жизни к ней обращались как к госпоже.

Когда служанка вышла, Уля, всё также одетая в длинную до пят холщовую рубашку, забралась на постель и‚ укутавшись в одеяло‚ приступила к завтраку.

У неё было ощущение непрекращавшегося сна. Вот только вкус еды был реальным.

Ей принесли на завтрак небольшую крынку молока, вазочку с печеньем, сладкую булочку с кусочком масла, порезанный соломкой сыр и небольшую тарелку каши с мясом.

Ничего нового для Ули в принесённой еде не было. Всё это она ела. Даже печенье ей удалось однажды попробовать, когда, примерно год назад, отмечали день рождения бывшей баронессы. Правда, тогда ей пришлось поделиться надкусанной печенькой с Филезой.

Но сейчас всё принесённое никто до неё не ел, и всё это доставили ей одной.

— Примерьте.

Гира принесла комплект ситцевого нижнего белья, синюю шёлковую блузку, брючной костюмчик из коричневой мягкой кожи, куртку, отороченную мехом, остроносые сапоги и вязаную шерстяную шапочку.

Следом за Гирой два раба, пыхтя, втащили бадью, наполовину наполненную водой, а в дверях показался Нечай, дворовый мальчишка чуть постарше Ули, с которым она несколько раз лазила на кухню за вареньем. В последнее их посещение, где-то четыре декады назад, они были пойманы помощником повара и выпороты на конюшне розгами. С тех пор их совместные похождения прекратились. Да и она вообще с ним мало общалась, предпочитая компанию Арни.

Нечай держал два ведра исходящей паром воды.

— Ставьте сюда, — Гира показала рабам пальцем на середину комнаты. — А ты что на госпожу магиню уставился? — прикрикнула она на мальчишку. — Ставь вёдра и пошёл вон отсюда.

Когда служанка вылила одно ведро горячей воды в бадью, туда залезла Уля. Гира тёрла девочку мочалом и подливала временами горячую воду. Вымыла ей голову, а затем насухо обтёрла большим куском домотканой ткани.

Поглядев на свои обновки, Уля не смогла сдержать радостной улыбки.

— Это мне?

— А кому же? Конечно вам, госпожа. Одевайтесь. Скоро должен прийти маг.

Когда мужики утащили бадью, Уля, уже одетая и посвежевшая, уселась на единственный в комнате стул и принялась ждать.

Происходящее с ней начинало нравиться девочке всё больше. Настроение портило только опасение, что всё это вдруг окажется ошибкой или сном.

Голоса за дверью она услышала, когда уже подумывала выйти из комнаты, чтобы хотя бы глазком увидеть изнутри дом, где она ни разу не бывала, но о котором столько всего слышала.

Дверь открылась, и Уля невольно испугалась, когда увидела, что к ней пришёл сам барон Олег. Оба мага зашли за ним.

— Ну как тут наша новобранка? — насмешливо спросил барон. — Ого, я вижу, мы чувствуем себя прекрасно.

Уля вскочила так быстро, что уронила стул, на котором сидела

— Так, мебель не бьём, ведём себя спокойно, на меня смотрим, глазки не пряча. Вот так, молодец.

Барон Ферм подошёл, вернул на место упавший стул, усадил на него Улю, взял её руками за плечи и, нагнувшись, внимательно посмотрел в глаза.

— Похоже, что наша девочка с характером. Это хорошо. Лотус, сегодня она ещё отдыхает, а потом, до приезда Гортензии, займёшься Улей‚ — барон разогнулся, убрав руки с плеч девочки‚ и повернулся к старому магу. — Покажешь самые простые конструкты, ну и‚ вообще‚ подучишь всему. Жаль‚ нет три дэ принтеров, придется учить методом проб и ошибок, «пешим по-конному». Ну да время терпит, хотя и хотелось бы побыстрее.

Глядя на выражения лиц магов, Уля поняла, что не она одна не разбирает смысл многих слов барона.

— Я приготовил фигурки, — бесцветным голосом сказал маг Лотус. — Правда, они очень грубо отображают формы конструктов, а с раскраской совсем беда, но меня как-то выучили чему-то.

— Ну и замечательно, — одобрил барон, а затем снова обратился к девочке: — Уля, я сейчас уезжаю, а когда вернусь, мы с тобой дождёмся тётю Гортензию и обо всём уже подробно переговорим. А пока привыкай к своему новому положению и начинай учиться. Я верю, что ты станешь великой магиней. Благодаря моему чуткому руководству.

Он ещё раз легко хлопнул её по плечу и пошёл на выход. Его жест повторил и молодой маг Валмин, да ещё и подмигнул ободряюще. Лотус же лишь что-то буркнул насчёт завтра и учёбы. Она не разобрала.

— Госпожа желает прогуляться? — спросила её Гира, когда увидела, как девочка то подходит к окну и пробует через ровные участки стекла рассмотреть происходящее на улице, то‚ приоткрыв дверь‚ выглядывает в коридор.

— А ты можешь меня провести по дому на улицу?

Уля всё ещё чувствовала себя не в своей тарелке. Ей уже очень хотелось выйти из комнаты, но её одолевала робость при мысли о том, что идти придётся по дому, где проживает сам хозяин замка и его близкие люди. О том, что она теперь сама является приближённой барона, Уля не подумала.

— Конечно. Я сделаю всё, что вам угодно будет мне приказать, — сказала служанка и вдруг с робостью добавила: — Я вас устраиваю? Вы не захотите меня отослать и потребовать себе другую служанку?

Девочка вдруг увидела, что Гира и правда волнуется. Уля раньше видела её не один раз, но мало обращала внимания. Девушка была старше её больше чем на пять лет, и работала раньше где-то у баронессы, а с приходом нового барона стала работать в прачечной.

Знание многих порядков в замке изнутри подсказало Уле, что девушка очень надеется с её помощью вернуть себе достаточно высокое положение в иерархии замка.

Личная служанка, по здешним меркам, относилась к аристократии слуг. Такая всегда много знала, хорошо ела и одевалась, могла выгородить друзей и оговорить недругов.

— Ты меня устраиваешь, — сказала Уля и тут же вспомнила о двух девчонках-рабынях, с которыми прожила почти год.

Кто знает, может, если бы её товарки меньше насмешничали над ней и не ябедничали иногда на неё, сейчас бы у одной из них мог появиться шанс подняться в этой жизни.

Гира провела Улю по всему этажу.

— Сейчас тут никого, кроме слуг‚ нет, все во дворе. Кто уезжает с бароном, кто провожает. Вот здесь комнаты самого барона, а дальше комнаты его офицеров. Маги живут в том же крыле, где и вы, только дальше. Я живу на первом этаже, с девушками, которые тоже здесь работают. У нас большая комната на четверых. Если желаете, я могу ночевать у вас. Перегородку поставят. Так иногда делают.

Встречающиеся им в коридорах слуги и служанки, бросая на Улю короткие взгляды, почтительно кланялись. Девочка по своему опыту знала, как быстро среди слуг распространяется информация. Даже у них в мойке легко можно было узнать, какое сегодня платье порвала баронесса или за что маленький баронет ударил свою няню. Языки слуг работали‚ не уставая, даже под страхом их вырывания.

— Пошли на улицу, — скомандовала Уля.

— Первый этаж не желаете осмотреть?

— Потом.

Когда они вышли на улицу, баронская дружина уже покидала замок.

На площади замка оставались только провожавшие дружину управляющие со своими помощниками, лейтенант Шерез и маг Лотус, которые оставались на охране замка, и сам барон, который что-то выговаривал господину Гури.

Тут взгляд барона встретился с взглядом Ули. Девочка застеснялась, а он ей подмигнул и махнул рукой. Затем ещё раз что-то сказал своему управляющему, повернул коня и поскакал вслед за дружиной.

Неожиданно для неё из-за приветливого жеста барона она теперь оказалась в центре внимания.

Один только лейтенант Шерез, как показалось Уле, смотрел на неё, хоть и насмешливо, но доброжелательно, остальные приближённые барона смотрели, скорее‚ с ревностью, а глазевшая на всё это со стороны челядь и вовсе — со смесью зависти и опаски.

Не привыкшая быть в центре внимания, Уля дёрнула за рукав свою служанку и кивнула в сторону кузни.

Вообще-то, она и не собиралась смотреть на то, как куют металл, но это было ближайшее здание, где можно было укрыться от любопытствующих глаз.

— Госпожа?

Главный замковый кузнец, здоровенный бородатый мужик, у которого, казалось, любой из кулаков был больше Улиной головы, вежливо поклонился и с вопросом смотрел на неё.

Уля преодолела робость, которая поначалу накатила на неё, и спросила:

— А можно я посмотрю?

— Конечно, госпожа магиня, — не спрятал доброжелательную улыбку в бороде кузнец, — смотрите. Может, вам удастся выучить заклинания Сохранение и Укрепление, тогда мы с вами вместе ещё поработаем.

Услышанное вызвало у девочки любопытство‚ и всё её волнение вдруг куда-то пропало.

— А зачем эти заклинания вам?

— Ну как же, — провёл ладонью по бороде кузнец. — Вы думаете, что Сохранение только для продуктов нужно? Нет. Оно и для тканей и для металлов тоже. Железо дольше не ржавеет. Вот только для сохранности металлов сильный маг нужен, а от нашего Лотуса тут мало проку. Но про вас говорят, что вы очень сильный маг. А уж если Укрепление выучите, ну тогда мы с вами вообще сможем булат делать.

За дни, что Уля лежала в своей новой комнате, сведения о ней, похоже, расползлись по всему замку. Вот только насколько и вправду она сильный маг, Уля не знала. Говорят, что сильный, вон и барон так сказал, но вдруг они все ошибаются? А кузнец взглядом искал подтверждения или опровержения этих сведений.

— А это у вас что? — ушла от непонятной для неё темы девочка.

Она показала на большой металлический брус с отверстиями, сквозь которые два кузнечных раба вытягивали щипцами раскалённые нити металла. Младший кузнец в это время отрубал и укладывал куски этих нитей в масло.

— Это господин барон придумал. Проволоку мы и раньше с помощью такого приспособления тянули. Вот только тонкую, для плетения кольчуг или крючков. А гвозди ковали обычным способом. На каждый гвоздь кучу времени тратил. Теперь вот тянем толстую проволоку, рубим её под углом на куски нужной длины и тупим один из концов обрубка. Всё, гвоздь готов. Кому надо, потом сами подточат. Я сейчас за склянку делаю больше гвоздей, чем раньше за половину декады.

Видно было, что кузнец доволен новыми возможностями и будет совсем не прочь опробовать и другие новинки.

Уле в кузне было не очень интересно, но узнав, что ей, возможно, придётся и здесь применять свою магию, осмотрела всё, что ей показывал кузнец.

До обеда она ещё раз, теперь уже вблизи, посмотрела на приготовление горящей воды. Запах тут был очень странный и для девочки неприятный, но она долго смотрела на понравившееся зрелище.

Тут теперь распоряжался Свар, бывший управляющий замка. Возле котла постоянно дежурили две женщины — жёны дружинников, перешедших на службу новому барону.

— Скоро уже обед, госпожа‚ — напомнила Гира.

Уля вдруг поняла, что уже проголодалась.

— Ты мне принесёшь в комнату?

— Нет. Господин барон распорядился накрывать вам вместе с другими господами в главной зале.

Девочке показалось, что ей послышалось. Но её служанка повторила. Пришлось принять и такую новость.

На входе в главное здание они столкнулись с господином Гури. Сам управляющий, увидев Улю, первым ей вежливо поклонился. Девочка в ответ тоже, стараясь как можно вежливей, поздоровалась.

В этот момент из двери вышел Арни, он торопился принести управляющему вощёные дощечки. Увидев Улю, запнулся и чуть толкнул господина Гури.

— Под ноги смотри, балбес, — выговорил тот ему и, ещё раз поклонившись Уле, извинился: — Прошу простить, госпожа магиня.

На лице Арни сменялись эмоции удивления, зависти и страха.

Наверное, прежней Уле было бы интересно подшутить над своим бывшим приятелем, может быть‚ даже и зло подшутить, но нынешняя не захотела тратить на него своё время.

— Пойдём, — скомандовала она служанке и зашла в здание.

Глава 4

Возвращение посланного в разведку отряда егерей ждали к утру следующего дня.

Сейчас, с наступлением вечера, дружина барона Ферма разбивала лагерь на небольшой поляне уже на территории баронства Хорнер.

Из-за небольшой величины поляны шатры и палатки разбивали среди деревьев, оставив открытое пространство для лошадей.

Олег давно уже, ещё в середине зимы‚ посадил всех своих дружинников в седло‚ и теперь у него была полностью кавалерийская дружина.

Правда, наличие в этом мире магии в значительной мере понятие «кавалерия» выхолостило.

Здесь почти никогда не ходили в атаку в конном строю, так как закрыть заклинанием Сфера вырывающихся вперёд всадников было почти невозможно, а вышедшие из-под защиты своих магов кавалеристы могли стать лёгкой добычей вражеских магов.

Поэтому лошадей здесь использовали для мобильности перемещения солдат и иногда для преследования отступающего противника, да и то только если была уверенность, что маги противника уже уничтожены или опустошили свои магические резервы.

Такого вида войск, как рыцарская конница, тут не возникло. Даже самые родовитые аристократы шли в бой пешими, если, конечно, в этот момент не руководили боем издали. Тогда да, они предпочитали находиться в седле.

— Твой шатёр готов.

К барону подошёл Торм и, скинув с себя толстый шерстяной плащ, уселся рядом.

— И что, предлагаешь мне уже идти спать? — усмехнулся Олег, затем посмотрел на своего капитана: — Не жарко? А то ещё и куртку скинь.

Сарказм барона можно было понять, пусть зима здесь и не суровая, но температура, по ощущениям Олега, вряд ли была выше десяти градусов. Ночью так и вообще были заморозки.

Торм поморщился, но комментировать подколку своего босса не стал.

— Я не про спать. Ты так и будешь тут сидеть, пока ужин не приготовят?

— А что мне ещё делать? Мы же договорились, что эта войнушка целиком твоя. Набирайся опыта. Я лишь Валмину ещё раз репутацию великого мага укреплю, когда на штурм замка пойдём. И учти, Хорнерского родового мага я заранее убирать не буду.

Олег потянулся и поёрзал на лошадиной попоне, которая была подложена под его зад. Вот ещё одна идея, насчёт складного стула, которая у него возникает каждый раз при необходимости, и каждый раз уходит на задний план, как только необходимость проходит.

Не в первый раз, к своему сожалению, Олег ловил себя на постоянном откладывании подобных вроде бы мелочей.

Та же полевая кухня. Олег прекрасно знал из опыта своего прошлого мира, что эта, казалось бы, простая придумка на самом деле произвела целую революцию, повысив маневренность армии и её боевой дух.

Ладно, пока расстояния, на которые двигаются его солдаты, ещё небольшие. Но готовить-то надо всё заранее.

— Мой набранный опыт без тебя мало чем поможет. Валмин реально, ну ты сам знаешь его возможности. Если бы у меня была хотя бы Гортензия.

— У тебя Гелла есть. Заждалась уже, поди, тебя. А магиня у тебя будет. Да ещё такой силы, что и не у всякого короля найдётся. Повезло нам с этой девчонкой. Или уж мне так и суждено собирать рояли по кустам.

Упоминание Олегом жены Торма вызвало у того добрую улыбку, а очередной набор непонятных слов босса капитан проигнорировал — давно привык.

— Может тогда ты зря не последовал совету Армина? Навешал бы на девчонку и её мать долгов и обратил бы в рабство. Тогда бы она точно твоей магиней стала навсегда. А так, обучится и убежит вот к какому-нибудь герцогу или королю, и спасибо не скажет.

Не сказать, чтобы Олег и сам не подумывал о том, что сейчас ему говорил его капитан, но вот не хотел он лишний раз на себя умышленную подлость брать, и всё.

— А с чего ты решил, что я сам не стану герцогом или королём? А, может, императором вселенной?

— Чего?

— Забудь. Я это к тому, что Уля ещё совсем крошка. Постараюсь вылепить из неё нашу соратницу. И вы все мне в этом поможете.

Пока барон со своим капитаном вели беседу, все кони уже были расседланы и накормлены овсом. Со спутанными передними ногами они разбрелись по всей поляне.

Костры разложили с края леса, и сейчас на них уже исходила паром немудрёная каша в средних размеров котлах.

Дружина тащила за собой небольшой обоз из двух обычных крестьянских телег, чтобы облегчить груз верховых лошадей. Этими телегами перегородили оба въезда на поляну.

— Десяток Фрая в дозоре на ночь будет, — по-своему поняв взгляд Олега по сторонам, доложил Торм.

— Решай сам, говорю же.

Барон Ферм встал и пошёл вдоль леса, по кругу обходя поляну и смотря, как устроились бойцы. Это он делал не с целью контроля распоряжений своего капитана, а для того, чтобы попытаться придумать что-нибудь для быстрой организации полевых лагерей.

— Господин барон, там двое мальчишек от егерей прибыли. Привезли какого-то связанного мужика.

Немолодой воин из тех, кого Олег взял на службу в замке Ферм, показал рукой в сторону одной из телег, за которой было какое-то кучкование.

Связанный мужик оказался одним из крепостных барона Хорнера. К тому времени, когда Олег подошёл, Торм уже успел вытрясти из пленника всё, что тот знал. А сведений этих было, что называется, кот наплакал.

— Рита, наверное, своих пострелят учит пленных сопровождать, — досадливо сказал Торм. — Её идея тренировать пацанов в реальном походе, как по мне, так совсем дурацкая.

Олег не стал говорить, что идея принадлежала ему, он считал, что в настоящем походе мальчишки больше научатся, чем на любых тренировках. Подвергать их жизни опасности он не собирался.

Рита его идею поддержала с большим энтузиазмом. В ней, похоже, давно дремал талант тренера-наставника. Своих ребят она гоняла и в хвост и в гриву. Несколько раз уговорила самого Олега показать им приёмы из арсенала ассасинов, училась им сама и жёстко требовала от учеников. Часто приданные ей дружинники были не только дядьками-наставниками у мальчишек, но иногда и сами становились учениками. В общем, в последнее время, Олег всё чаще считал, что он очень угадал с назначением Риты.

— Ничего, пригодится мужичок с гармошкой. Ты же сам выбрал такой путь, чтобы никого не встречать по дороге? Ну и кого к барону пошлёшь с нашими требованиями? Кого-то из наших? — Олег дождался, пока до Торма дойдёт, что посыл своего человека для того может оказаться путём в один конец, и спросил уже у пленника: — Ты, случаем, не беглый? Чего шляешься, где не нужно?

Тот активно замотал головой.

— Нет, благородный господин, что вы! Меня староста отправил ко второй порубке, чтобы я, значит, оттуда наших забрал, им управляющий наказал на выселки идти, ограду там огораживать.

— Ну вот и отлично. Пойдёшь сначала с нами, потом кое-что передашь в замок, а там уж пойдёшь свою ограду огораживать, или не свою, но не важно. Накормите его.

Последнее указание он отдал двум мальчишкам, которые смотрели на него, как на одного из Семи.

Разведка вернулась ещё затемно. Олега будить никто не стал, поэтому проснулся он, когда уже была разогрета еда, оставшаяся от ужина.

От каши Олег отказался, позавтракав только хлебом и сыром и запив это отваром из душистых трав. Чай в баронствах был редкостью, а захватить с собой про запас при выезде из Нимеи, они не догадались.

— Рита со своими спит?

— Да, я их отпустил пока. Как соберёмся, так и разбудим, — подтвердил догадку барона Торм, затем рассказал новости, что принесли с собой разведчики. — Они прошли до самого замка. Никого не встретили, как я и рассчитывал. Старая дорога совсем заросла, но на конях пройти совсем без проблем можно, а вот с телегами придётся помучиться. Но склянок за пять доберёмся.

Прикинув, что вчера они вышли пусть не с самого утра, но шли достаточно ходко, да ещё тут осталось идти пять склянок, Олег примерно прикинул, что расстояние между замками Ферм и Хорнер около шестидесяти лиг.

— Скажи, пусть мне седлают коня, — распорядился барон.

На будущее он решил — по примеру из прошлого своего мира завести себе персонального оруженосца. Здешние привычки таскать с собой в походы рабов он считал лишней тратой ресурсов. Вместо того, чтобы кормить в походе лишний рот, пусть это будет тот, кто, случись что, встанет в строй.

Впрочем, с принятием подобных решений он не торопился. Но в этот поход они вышли без некомбатантов. Это было ещё одно его предложение. Посмотреть, как это сработает хотя бы на здешних небольших масштабах.

К Олегу подошла зевающая Рита. Несмотря на свой невыспавшийся вид, она была в хорошем настроении.

— Привет, господин барон. Вы, я вижу‚ уже встали. Торм вам всё рассказал?

— Привет, Рит, а тебе чего не спится? Склянка времени у тебя ещё есть, к тому же ты со своими «супермужами» теперь пойдёшь вслед за обозом. Ведь так, Торм?

— Да, конечно. Десяток Лоя в авангарде, затем мы с Бором, затем обоз, потом Рита со своими.

Вопреки ожиданиям Олега Рита спорить не стала. Взрослеет, видимо, да и понимает, что не место ещё в бою её воспитанникам.

Дорога до замка Хорнер заняла чуть больше времени из-за поломки колеса одной из телег. Но поломку устранили достаточно быстро.

Замок Хорнер сильно напоминал замок Ферм. Как будто бы по одному проекту делали. Вот только выглядел Хорнер более запущенным.

Это проявлялось и в выпавшей кое-где кладке, и в незаделанной дыре на черепичной крыше донжона, видимой издалека, и в отсутствии во многих местах на стене деревянных укрытий от непогоды, да и там, где эти укрытия оставались, доски на них уже основательно прогнили.

Тем не менее это был замок, готовый к обороне.

До замка от опушки леса было больше лиги открытого пространства. Росший некогда на этом пространстве лес был вырублен. Остались только кое-где пни да редкие кустарники.

— Идёшь сейчас к замку и требуешь, чтобы тебя отвели к барону, — давал последние наставления пленнику Торм. — Барону скажешь, что если он добровольно покинет замок, то останется жив. Жизнь гарантируем не только ему, но и всем, кто пожелает с ним уйти. Забрать с собой могут всё, что унесут на себе. Лошадей и телег дать не разрешим. Запомнил? Повтори.

Прослушав мужика и кое-где подправив, Торм добавил:

— Если будут согласны, пусть на воротах вывесят тряпку. Если через две склянки мы тряпки не увидим, то атакуем.

Пленный уже давно, ещё со вчерашнего дня, был развязан. Он понуро пошёл к замку, со стен которого на него смотрели десятки пар глаз.

Ждать долго не пришлось. Через совсем короткое время тело посланного мужика было сброшено со стены. Ответ на послание, тем самым, был получен.

— Валмин! Мы готовы!

Торм крикнул магу, находясь с правого края выстроившихся в три шеренги, напротив ворот, дружинников. До замка было больше двух сотен шагов, так что стрельба арбалетов была бы неэффективной.

Помимо трёх из тех четырёх десятков дружинников, что пришли с Олегом из Нимеи, в строю находились и два десятка из тех, что он принял на службу в замке Ферм. Отряд Риты вместе с её новичками находился в тылу возле леса.

Магического резерва Валмина, который вместе с Олегом стоял посередине сразу за третьей шеренгой, хватало, чтобы накрыть Сферой весь строй.

Услышав крик Торма, Валмин свёл вместе руки, и по направлению ворот ударило заклинание Воздушный Поток.

Но, кроме поднятой перед воротами пыли, никакого другого эффекта не последовало.

Со стен замка послышались весёлые насмешки, оскорбления и нецензурная брань.

Олег впервые получил личный опыт поглощения своей магии Сферой, ведь, естественно, что и в этот раз удар наносился им. Валмин лишь изображал, что это его работа, в реальности же он только подпитывал заклинание Сферы, когда оно начинало истощаться.

В своё время Гортензия научила Олега, что нужно делать в таких обстоятельствах. В соответствии с её рекомендациями он и начал действовать.

Сначала вдоль стены, вправо и влево от ворот, он быстро создал слабонасыщенные заклинания Пламя и определил с их помощью границы сферы, которую держал маг защитников.

Маг у Хорнера оказался достаточно сильным, и его сфера, помимо ворот‚ накрывала и почти половину стены.

Но половина стены — это не вся стена.

Олег решил впервые использовать заклинание Огненный Шторм, только запитав его по самому минимуму.

Это заклинание относилось к тому типу, который Олег называл про себя «хрен бы сам выучил и, уж точно, хрен кого смогу научить». Такая длинная классификация реально того стоила.

Конструкт данного заклинания представлял собой что-то вроде утолщающегося шланга, завязанного в нескольких местах разного типа узлами. А уж расцветка конструкта была и вовсе попугайской.

Но у этого заклинания была поистине огромная мощь. Олег создал минимальный конструкт под минимальное количество энергии и направил его на тот участок стены, где заканчивалась Сфера.

Такой мощи огня он и сам не ожидал. Фактически, это был не огонь, а словно вихрь плазмы, закрутившийся огненным смерчем. Камень стен начал плавиться и плескаться в разные стороны нитями лавы. Через десяток ударов сердца, на участке стены в полсотни шагов, образовался пролом из расплавленного камня.

Смешки и ругательства на стене сменились воплями ужаса, боли и предсмертных криков.

Такой же ужас плескался и в глазах своих дружинников, которые, обернувшись, смотрели на Валмина. Олег в это время стоял рядом, делая невозмутимое лицо.

Первым пришёл в себя Торм.

— В атаку! Вперёд, пока они в себя не пришли!

Отряд побежал к пролому, но‚ не добежав и трёх десятков шагов, остановился. От пролома шёл такой жар, что подойти к нему было невозможно.

Олег, прощупав заклинанием Пламя пространство возле ворот, обнаружил, что заклинание Сфера пропало. Создавший его маг или погиб от расплескавшейся каменной лавы, или запаниковал и сбежал.

Воспользовавшись этим, Олег повторно нанёс удар старым добрым заклинанием Воздушный Поток, влив в него четверть своего резерва.

Вот уж в этот раз ударило знатно. Ворота, решётка за ними и находившиеся чуть дальше предметы вымело и ударило ими о здание донжона.

— Вперёд! — скорректировал своих дружинников Торм и повёл их снова в сторону ворот.

Дружинники барона Ферма образовали круг. Они были в полном составе — всех раненых, в том числе и одного тяжелого, вылечил якобы Валмин. Рядом с ними находились обезоруженные и связанные дружинники Хорнера. Их уцелело девятнадцать человек. Ещё семеро из них, раненые, лежали возле склада. Маг Хорнера сейчас умирал — ему действительно разбило голову отлетевшим камнем, и спасать его Олег не собирался. У них был шанс, они им не воспользовались.

В центре образовавшегося круга находился барон Угне Хорнер. Он был вооружён мечом и сильно пьян.

Кстати, напился он ещё до штурма. То ли от страха, то ли просто был сам по себе пьяницей. Теперь это было и не важно.

Олег взял своего капитана под локоть.

— Казнить его, как изменника, по приказу короля — это вроде как надо будет и ждать решения короля, кого он решит сделать бароном. Я думаю, тебе надо самому победить Угне и взять себе баронство по праву сильнейшего. Так будет правильно. Справишься?

Торм фыркнул и пошёл неспешной походкой, поигрывая мечом.

В победе Торма Олег нисколько не сомневался. Он много занимался со своими соратниками, передавая им часть знаний и навыков, полученных им от Сущности. До его мастерства им, конечно, никогда не дойти, но чтобы разделаться с любым противником в этом захолустье, сил хватит.

Поединок, и правда, долго не затянулся, хотя барон Хорнер, на удивление, даже будучи пьяным, неплохо обращался с мечом. Но против Торма не продержался и десятка ударов сердца.

— Возвращаемся завтра. Где-нибудь в полдень выйдем. Тут оставляем Бора с тремя десятками, думаю‚ справится на первых порах. А на хозяйство пришлём Армина, — говорил Олег Торму, когда, уже к вечеру, они закончили обход замка и сидели в кабинете барона.

Торму в скором времени предстояло отправляться в Сольт, и надзор за ставшим теперь его баронством Хорнер становился ещё одной заботой Олега. И заботой нешуточной.

Захваченный замок находился в ужасном состоянии. И не столько по причине разрушений‚ причинённых ему при штурме, сколько по причине отвратительного хозяйствования барона Угне.

Мало того, что тут челядь, и свободные, и рабы, вся была в заморенном и замызганном состоянии, мало того, что все здания обветшали, так ещё и грязь, словно в запущенном свинарнике, была по всему замку.

В своей прошлой жизни Олег немало читал о средневековье. Знал печальную историю одной из дочерей русского князя Ярослава Мудрого. Не той, что стала королевой Франции и была при дворе единственной, кто мог писать и читать; и даже не той, что вышла замуж за императора Священной Римской империи германской нации, и на голом теле которой служили Чёрные мессы, и которую заставляли участвовать в свальном грехе. Та дочь Ярослава всё же сумела сбежать сначала в Рим к Папе, а потом на родину, где в спокойствии и закончила свои дни в одном из русских монастырей. Олег вспомнил ту, что вышла замуж за австрийского герцога и погибла, утонув в фекалиях и моче, когда прогнившие доски обеденной залы с треском обрушились, и все пирующие провалились в огромную выгребную яму, которая была под полом — гадили-то прямо в щели пола.

Нет, до свинства средневековой Европы не дошёл даже Угне Хорнер. Но только потому, что проектировавшие замок люди догадались не устраивать туалет под полом. А так, насколько только можно было загадить замок, настолько его и загадили.

— Ты не переживай, — глядя на кислое выражение лица Торма‚ сказал Олег. — К твоему приезду тут уже будет порядок.

Обсудили судьбу пленных. Сын и наследник барона Угне был убит при штурме, его жена умерла ещё несколько лет назад. От всего семейства осталась только невестка бывшего барона с его внуком на руках. Пока их заперли в своих покоях, ещё не решив, что делать с ними дальше.

Дружинники баронства Хорнер хотели пойти на службу к новому барону, и Торм был не против рассмотреть их просьбы.

— Спать не хочу, есть тоже. В таком свинарнике весь аппетит пропадает. Пойду ещё раз по замку прогуляюсь. Может, что интересного увижу, — Олег повращал головой, снимая усталость‚ и поднялся из кресла. — Валмина, скорее всего, тут придётся оставить.

Глава 5

Гортензия была очень, очень, очень красивой женщиной. Уля даже и не представляла раньше, что такие красивые бывают. Девочка мечтала, что когда она вырастет, то станет такой же.

— Уля, ты, если наелась, то иди к себе, а можешь погулять, если хочешь. Занятий на сегодня хватит, я думаю.

Гортензия обратилась к девочке, заметив, что та уже просто ковыряется в тарелке, ничего не отправляя в свой ротик.

Но Уле ужасно нравилось сидеть за господским столом и слушать безумно интересные разговоры, пусть многого она не понимала совсем.

Первые свои страхи и смущение она давно забыла, особенно после того, как приехала магиня. Жаль, что Гортензия завтра уезжает в далёкий Сольт.

Причину для того, чтобы остаться за столом Уля нашла быстро.

— Я хочу пирожков с вишней. И печенек.

— Да пусть остаётся, — поддержал девочку сам барон Ферм. — Веда, распорядись, чтобы принесли сладости.

— Разбалуешь ты мне ученицу, — с показной укоризной сказала Гортензия.

— Ничего. Это наша соратница, наша будущая надежда и опора. Только вот научится сначала не сразу руками горячие пирожки хватать, чтобы потом дуть на них, а подождать, пока служанка положит ей в тарелку.

Олег пошутил и тут же подумал, что с соратниками у него действительно не густо.

За столом они сейчас сидели вчетвером: он сам, его новый капитан Шерез, ставший им вместо Торма, получившего баронство Хорнер, магиня Гортензия и магиня Уля. Остальные его соратники были кто где.

Чек занимался делами баронства Пален. Там всё обстояло в относительном порядке — спасибо бывшему владельцу. Пользуясь этим, Олег решил напрячь Чека с производством мыла.

Точной технологии его производства он не знал, но где-то читал, что мыло получали вываркой костей. Вот и озадачил Чека. Пусть экспериментирует. А то здешняя антисанитария его порядком достала, хотя, к своему стыду, он, кажется, начал к этому привыкать и уже не так остро реагировал.

Да это и понятно. Олег помнил из истории, что первые вошеловки появились только в восемнадцатом веке, при мадам Помпадур.

Получалось, что и по любимой Д’Артаньяном Констанции‚ и по Миледи из много раз читанного им в детстве романа про мушкетёров, вши ползали без страха. Да и сами герои и героини таких замечательных книг не мылись.

Но Олег теперь понимал, что ставить в вину Александру Дюма, что он об этом не писал, неправильно. Ведь книга была о другом. О дружбе, о любви. А вши и немытые тела — это лишь фон, естественный для того времени, и писать об этом — всё равно что писать о воздухе, которым дышали. Слава Семи, что в этом новом для Олега мире паразиты вроде вшей отсутствовали как класс, а за чистотой тел здесь старались следить, во всяком случае, люди состоятельные и их обслуга. Для этого использовали различные масла и горячую воду. Но вот среди зависимых крестьян или низших слоёв горожан антисанитария процветала вовсю.

Олег иногда теперь размышлял и о морали эпохи, описанной любимым им в детстве писателем, хотя ведь даже не раннее средневековье было, а эпоха Возрождения.

Мальчик и девочка от голода совершили необдуманный поступок, украв какие-то никчёмные «священные сосуды». Мальчишку поймали сразу и прижгли калёным железом, а затем‚ воющего от страха и боли, его приковали к галерному веслу, где он до конца своей недолгой жизни и мучился. Девочке сначала удалось сбежать, но старший брат мальчишки не мучителям своего брата отомстил, нет, это было опасно. Он выследил несчастную девчонку и тоже стал её мучить, вязать и жечь калёным железом лилию на её плече.

Потом эта девочка стала девушкой. Она полюбила и была любимой, пока тот, кого она любила, не обнаружил, что над ней когда-то давно жестоко издевались. И тогда он велел повесить не её мучителей, а её саму, даже не выслушав. Дождавшись асфиксии, ну это когда у повешенного вытекает всё, бывший ухажёр девушки уехал в расстроенных чувствах и потом страдал, не подозревая, что узел был завязан бестолково. И все благородному Атосу сочувствовали. Потому что книга была не о подлости и жестокости, а о дружбе и смелости.

Олег даже как-то во дворе слышал песню под гитару «Невеста графа де ла фэээр...» и считал этого подонка, убившего свою любовь, благородным человеком.

Ему удалось как-то затуманить ту часть своего сознания, которая могла возмутиться тому, что некогда спасённый им от побоев и издевательств Гури сейчас поддерживал порядок не с помощью занесения выговоров в личные дела и не лишением премий, а с помощью телесных наказаний: плетей для мужчин и розог для женщин. Парнишке из Оленевки, который украл топор, а изделия из железа здесь были дороги, и этот топор стоил дороже самого парнишки-серва, по приказу Гури отрубили левую руку, причём выбор руки для отрубания был продиктован не соображениями гуманности, а голым расчётом — серв мог и дальше приносить пользу баронству. А частичная утрата им работоспособности компенсировалась пользой наглядного примера.

Все эти размышления промелькнули в голове Олега очень быстро. Его вообще иногда тянуло пофилософствовать, видимо, сказывалось столкновение в нём морали двух миров, двух эпох.

Олег вернулся к мыслям о соратниках.

Торм сейчас должен был уже быть в пути из замка Хорнер, куда Олег ещё четыре дня назад отправил Армина и бывшего управляющего замком Ферм, рассчитывая, что под его руководством Гури и Веда теперь и сами справятся с делами.

Примерное своё видение работ по восстановлению и организации дел в баронстве Хорнер он объяснил назначенцам при отъезде. Была у него ещё мысль сделать в новых владениях Торма селитряные ямы, раз уж прежний барон постарался невольно заготовить много сырья, но пока и эту мысль отложил, не до того.

Торма Олег ждал к вечеру, но уже послезавтра он с Гортензией отправятся в Сольт.

Валмин остался в замке Хорнер, будет помогать Армину. Там же останется и Бор, ставший у Торма капитаном дружины.

Рита со своим отрядом рыскала по баронству и, если появится, то тоже только вечером.

Собственно, на этом, как говорили в его прежнем мире, скамейка кадрового резерва у барона Ферма и заканчивалась.

Но жизнь-то продолжается, успокоил себя Олег. Вон, уже новая магиня-помощница появилась. Да ещё такой силы! Теперь, главное, не надо самому сил жалеть на её обучение.

Ещё из Сольта народ прибудет, но там, кроме Геллы, особо надеяться не на кого. Разве что Лейну с Марисой работёнку подыскать.

На насмешку барона Уля стыдливо спрятала руки под стол.

Гортензия, словно почувствовала, что Олег своими мыслями покинул их компанию, так же как и заметила, когда он вернулся.

— Там много работ, в Хорнере?

— Много, но к вашему возвращению порядок уже будет наведён. Так что тесниться не будем. Ты начни давай рассказывать, что узнала в Нерове.

В это время Шерез, наконец, закончил насыщаться. Многих удивляло, как при таком аппетите ему удаётся быть стройным и без всякого намёка на рост живота. Для Олега тут секрета не было, он видел постоянно, как Шерез изматывает себя на тренировках, особенно после показа ему новых приёмов.

— Я вам нужен? — спросил новый капитан у своего барона. — А то я пойду собираться на объезд. У Лисьего ручья Ритины мальцы говорят, подозрительные следы видели. Проедем до Весёлой, посмотрим.

— Езжай, только саму Риту, если встретишь, пришли в замок.

Шерез встал из-за стола, подмигнул Веде и пошёл к выходу, показательно похлопывая себя по насытившемуся животу.

— В Нерове я провела пять дней, если считать и день приезда, — начала рассказ Гортензия. — Тебе с чего начать, с того, что происходит в баронствах или вообще?

— Да как хочешь.

Барон Ферм взглядом дал знак своей немой служанке Моне наполнить ему серебряный кубок лёгким разведённым сидром и откинулся на спинку кресла, больше напоминавшего трон из виденных Олегом в детстве фильмов-сказок.

— Насколько я смогла узнать, а в Нерове сведений реальных меньше, чем слухов, у короля Лекса дела сейчас идут не очень хорошо. Хотя от катастрофы последнего поражения он вроде бы оправился. Линерийские купцы, которые шли через Фестал, говорят, что в столице сейчас виселицы обновляются часто, но порядок там поддерживается и голосов недовольных королём не слышно совсем. Вместо разгромленного ри Астонга командовать королевской армией назначен наш старый знакомый граф Арт ри Нейв. С армией сейчас и два самых сильных мага королевства Доратий и Морнелия.

— Как интересно ри Астонг мог продуть битву при наличии таких магов и превосходстве в силах?

— Ну мы же не знаем, было ли это превосходство вообще, — тут магиня посмотрела на притихшую, словно мышь под веником, Улю: — Тебе не скучно ещё взрослые разговоры слушать?

Уля активно замотала головой и протянула руку за очередным печеньем. Гортензия хмыкнула и продолжила.

— Мы вроде бы уже обсуждали. Вряд ли в Рамире ре Виле проснулись таланты великого деда. Наверняка за ним стоит король Плавий. А уж сколько он ему подбросил в помощь воинов и магов, сложно гадать. В общем, король Лекс сейчас не контролирует практически треть королевства. Кроме отколовшегося герцогства Вил, ушли ещё и четыре восточные провинции. Там герцог Ней ре Винор провозгласил своего младшего племянника Анга Винора королём Восточного Винора. Воевать за Фестал он, судя по всему, не собирается, но и сдаваться своему старшему племяннику не будет. К тому же с ним вдовствующая королева.

Гортензия поднялась от стола и подошла к Уле. Той было жутко интересно послушать дальше. Пусть и не понимала многого, но ей нравилось само по себе её новое положение. Это было так здорово, так захватывающе, сидеть за господским столом и слушать такие разговоры!

Но взгляд Гортензии ясно говорил, что теперь не поможет и заступничество барона, если она не хочет обидеть своего кумира.

— Можно я пойду погуляю? — с грустным вздохом, чтобы показать, что лишь вынуждена это делать, спросила девочка.

— Ты не у меня должна спрашивать, а у господина барона.

— Можно мне погулять, господин барон?

Получив данное с улыбкой согласие, Уля вышла из зала.

Когда она ушла, Олег решил попенять Гортензии.

— Зря ты так. Пусть привыкает. Знаю, что рано, но мне бы хотелось, чтобы она быстрее повзрослела.

— Успеет, лишняя торопливость тоже не нужна. Доверься мне. Я бы вообще её взяла с собой в поездку, но всё же решила, что пока рано.

— Хорошо. Давай свернём эту тему. Как я понял, король Тарка Плавий по счёту второй, кто стоит за всем этим бардаком. И чем это грозит Лексу дальше?

Гортензия отошла к окну и некоторое время смотрела во двор замка, где на главной площадке Шерез уже выстраивал часть дружинников в походную колонну.

— Плавий только воспользовался моментом. А причины всех бед Винора лежат в самом Виноре. Да и Торку сейчас тоже будет непросто. В Хадонской империи взошедшая на трон молодая императрица руками своих генералов крепко ухватилась за власть. Приехавший оттуда племянник мэра Нерова рассказывал, что смута там прекратилась. Кто-то из смутьянов сбежал, кого-то сварили в кипятке или колесовали. Теперь Плавию предстоит отвечать за то, что он взял у империи в момент её слабости.

Олег понимающе кивнул.

— Ещё не факт, что он начнёт воевать с империей. Может‚ и договорятся, — высказал он свои сомнения. — А что с извечными друзьями с запада? Я имею в виду королевство Линерию и Великое княжество Руанск?

Магиня отошла от окна и вернулась к столу. Села, но ничего есть или пить не стала. Просто сложила руки лодочкой на своих коленках.

— Неров — это захолустье, Олег. Много не узнаешь. И так приходилось выковыривать сведения из кучи сплетен. Но, думаю, что там спокойно, иначе бы и сюда что-то докатилось. К тому же ты знаешь, что Лекс очень сильно укрепил крепость Наров. Ее так легко теперь не взять, а доверия между линерийцами и руанцами никакого нет. Не полезут. На юге тоже всё более или менее.

— Ну, тогда давай к тому, что в наших краях происходит.

Приступить к новостям баронств Гортензия не успела — за окном раздался шум и грохот падающих брёвен, и чей-то заполошный крик.

— Ого, это, похоже, мой эксперимент с баллистой, и, кажется, что он не очень удачным пока получается, — эти слова Олег произносил уже стоя возле окна и пытаясь сквозь кривое стекло разглядеть подробности.

Почувствовав подошедшую Гортензию, спросил у неё:

— Ты различаешь, что там происходит? Похоже, придавило кого?

Магиня засмеялась.

— Ты думаешь, что у меня глаза лучше твоих, чтобы что-то через вот это разглядеть? — она стукнула пальцем по стеклу. — Да если и придавило какого глупого раба, ты что расстраиваться будешь? А то пошли, посмотрим. На ходу договорим. Надоело уже сидеть.

Уля видела падение конструкции из брёвен и досок своими глазами.

Она уже давно перестала интересоваться приготовлением горящей воды, к тому же это оказалась и вовсе не вода.

Как ей терпеливо объяснил ещё до своего отъезда в Хорнер бывший управляющий их замком Свар, из трубки вытекала сивуха, как называл её барон. Откуда в сидре она бралась, он не знал, но получали её именно из сидра. Затем сивуху смешивали с водой и перегоняли ещё раз.

Потом барон что-то с магом Лотусом смотрели, что-то по их указанию ещё мешали, и затем происходил разлив в бочки. Барон сказал, что должен получиться кальвадос. Так он назвал.

Теперь внимание Ули привлекали другие, не менее интересные придумки молодого барона. Кстати, он ей тоже очень нравился. Он был даже лучше, чем Гортензия. Но Гортензия самая красивая и самая умная. А барон очень хороший и очень добрый к Уле. И тоже красивый, хоть и мужчина.

За ворота замка её выпускали теперь в любое время. И‚ естественно‚ первое время она стремилась туда, куда раньше ей хода не было.

Бегать ей не полагалось уже по статусу, но ходила она так быстро, что служанка еле поспевала за ней.

Впрочем‚ за воротами ей быстро наскучило. Самое интересное там располагалось на другой стороне озера, где Рита организовала лагерь для своих егерей. Он вроде бы был рядом, буквально пару сотен шагов, но эти шаги пришлось бы делать по воде, которая и зимой никогда не замерзала, а идти в обход приходилось больше лиги, потому что омывавшее восточную стену замка озеро, которое так и называли Замковым, было очень вытянутым в длину. На этой же стороне были только коровники, свинарники, загоны для овец и бараки для семей рабов, занимавшихся подсобным хозяйством.

Если бы сейчас было лето или хотя бы вторая половина весны‚ или первая половина осени, то Уля могла бы купаться. Но сейчас для этого было холодно.

Так и получилось, что имея возможность свободно выходить из замка, о чем она в своё время так сильно мечтала, Уля всё свободное время теперь проводила в его стенах. Правда, скучно ей тут не было, спасибо придумкам барона.

— Госпожа, вам надо было одеть ещё и берет, — нудела рядом её служанка Гира, когда Уля залезла на крышу амбара, чтобы лучше видеть, как мужики поднимают стоймя большое бревно, прикладывая его к уже связанной толстыми верёвками раме. Верёвки были толще Улиной руки. Она слышала, как барон называл их канатами.

В момент, когда бревно встало вертикально, рука одного из придерживавших его рабов вдруг соскользнула‚ и бревно стало заваливаться на раму, где в это время замковый плотник Чамел с помощью мальчишки Нечая, бывшего Улиного приятеля, вязал какой-то странный узел. Второй из придерживающих бревно рабов попытался его удержать, но не смог.

Уля видела, как бревно с огромным треском перебило собранную раму и обрушилось на Нечая.

— Госпожа, пойдёмте отсюда, — ухватила её за руку Гира.

— Отстань, — оттолкнула её Уля и устремилась к образовавшейся куче из брёвен и досок, среди которой лежал в беспамятстве Нечай.

Магическим образованием Ули первое время занимался старый маг Лотус. На следующий же день, как барон определил для девочки местом жительства комнату в своём особняке, маг принёс ей вырезанные из дерева геометрические фигурки, которые соответствовали конструктам заклинаний и были окрашены в нужные для них цвета.

Проблема была в том, что это соответствие было очень приблизительным. «Вот эта грань чуть длиннее, вот тут не такой красный цвет, а чуть ярче, а тут он почти розовый»‚ — пытался словами объяснять Уле маг.

В принципе, понимание‚ как формировать заклинания и насыщать их магической силой, к Уле пришло сразу. Но вот представить в воображении конструкт именно нужной формы и определённых цветов у неё долго не получалось совсем. И лишь три дня назад получилось сформировать заклинание Плодородие, самое простейшее из всех и по конструкции и по окрасу.

В этом, наверное, была заслуга приехавшей Гортензии, которая с удовольствием принялась обучать девочку. Она ей много рассказывала и подсказывала. А потом к ним присоединился и сам барон.

Тогда же она узнала и важную тайну, которую ей доверили, потому что она теперь почти взрослая девушка и будущая великая-превеликая магиня. Оказывается‚ и сам барон был магом и знал очень многое.

Он ей сказал, что если она выучит много заклинаний, то станет самой сильной, а если она выучит заклинание Малое Исцеление, то станет самым сильным целителем не только в королевстве. Что у неё огромный магический резерв, и она умница, и он верит, что у неё всё будет получаться.

Барон Олег даже почти полдня потратил, чтобы объяснить ей‚ как выглядит и как окрашен конструкт Малого Исцеления. Вот только Уля поняла, что ей, кто никак не может разобраться даже с усечённым зелёным овалом Сохранения, никогда не представить этот конструкт.

— Ему конец, прибило мальца.

Услышала чей-то голос Уля. Она сдвинулась в сторону и только тогда увидела перебитое тело своего приятеля по шалостям. Нечай хрипел. Изо рта у него текла кровь, а стоявший рядом с ним на коленях плотник Чамел, который успел отпрыгнуть от падающего бревна в последний момент, бормотал: «Может попросить госпожу магиню, может‚ вылечит». О способностях Гортензии многие в замке слышали. Уля же знала, что на самом деле лечить может только барон, а станет ли он тратить время на мальчишку, даже если его Уля попросит, она не знала.

И тут вдруг, словно ей подсказывал кто из Семи, она представила тот конструкт, про который ей так усиленно втолковывал барон Олег. Уля, как её учили, запитала его полностью энергией, потратив на это едва ли больше десятой части своего резерва, и направила его на мальчишку. Тот прямо на глазах от пробежавших по нему зеленоватых волн стал расправляться. Уля не стала ждать, а сотворила заклинание ещё раз, и ещё. После четвёртого применения, Нечай абсолютно здоровый и совершенно изумлённый только и смог, что произнести: «Улька, ты правда маг!»

Вокруг наступила полная тишина, все окружающие смотрели на девочку, но их эмоции были непонятны им самим.

— Ну вот, Гортензия, поздравляю всех нас. А ты в чудеса не верила, прямо как маленькая, честное слово.

Голос барона Ферма раздался за спиной Ули и полностью успокоил.

Глава 6

Возвращения Торма и Гортензии Олег ждал к началу лета. Им предстояло не только привезти из Сольта и Нимеи семьи дружинников, своих родных и близких, распродать имущество, которое уже больше не пригодится, но и нанять на службу ещё до полусотни воинов. Кроме того, Олег предложил купить по возможности ещё и два десятка семей крепостных или рабов. Людей для его планов катастрофически не хватало.

Его соратники уехали на последней декаде зимы, а учитывая, что каждый сезон здесь длился десять декад, то Олег рассчитывал, что уж ста дней им должно хватить, и летом они уже будут в новом для себя доме.

— А можно мне с тобой?

Уля обращалась к Олегу теперь довольно запросто, он сам так себя поставил, и сделал это‚ не обращая внимания на явное неодобрение старого мага Лотуса, который в отсутствие Гортензии продолжал помогать молодой девушке формировать конструкты заклинаний.

Впрочем, чудом усвоенное Улей заклинание Малое Исцеление, которое для здешних магов было единственным известным лечебным заклинанием, и которое могли сконструировать буквально единицы магов, во всяком случае, на всём материке Тарпеция таких магов было вряд ли больше десятка, уже делало Улю в её неполные тринадцать лет одной из великих магинь, к тому же с учётом её огромного, по здешним меркам, магического резерва. Кроме того, у неё получилось научиться формированию заклинаний Сфера, Пламя, Плодородие и Сохранение. Несколько раз, как она чувствовала, она была близка к созданию Поиска Жизни.

Ей бы только быть посерьёзней, думал Олег. Впрочем, чего ждать от молодой девушки, ещё девчонки? Собственно, поэтому, чтобы научить её более серьёзному подходу к делам, он и стал общаться с ней, как с ровней. Олег, понятно, не был никогда педагогом, и опыта воспитания у него неоткуда было взяться.

Но тем не менее интуитивно у него получилось, что Уля, вначале страшно комплексовавшая и даже боявшаяся, постепенно приняла этот, по сути, дружеский стиль общения со своим бароном, как нечто естественное.

А вот чтобы у неё не возникло мании величия, и она излишне не возгордилась, тут Олег откровенно рассчитывал на помощь Гортензии и Кары, её племянницы, приезда которой он тоже с нетерпением ждал.

— Ты хочешь со мной? Но я еду на целый день, даже, скорее всего, заночую в Распиле.

Распилом Олег назвал новое поселение на северо-западе баронства, совсем рядом с баронством Пален, где уже вторую декаду работала построенная с его подачи пилорама.

Барон Ферм не собирался двигать технический прогресс во всём королевстве, им руководил меркантильный интерес. Сначала он хотел обустроить своё баронство, маноры своих соратников, а затем организовать вывоз из их владений не леса кругляка, а изготовленных по новой для этого мира технологии готовых пиломатериалов.

Поэтому, взвесив все факторы, Олег вместе со своим соратником Чеком, ставшим бароном Пален, нашёл место, отдельное от всех поселений. Недалеко, примерно в лиге от деревни Лосево, силами местных сервов была построена запруда на небольшой речке.

Приглашённый Чеком мастер пребывал в полной уверенности, что делает механизм вращения мельничных жерновов‚ и наверняка про себя посмеивался над глупостью барона, который решил строить мельницу в тех местах, где в основном выращивали овощи, а урожаи зерна были настолько малы, что крестьянки легко справлялись с их помолом и вручную. Но деньги специалисту заплатили немаленькие, и он сдержал свои ехидные замечания при себе.

Сказать, что для Олега перенастроить мельничный механизм под распил брёвен оказалось простым делом, было бы неправдой.

В своё время, в прежнем мире, когда Олегу, кажется, не было и десяти лет, он, вместе с отцом несколько раз был на пилораме, где за два литра огненной воды, называвшейся в том мире водкой, распиливали брёвна, которые отец за какую-то ответную услугу доставал у знакомого лесника. Тогда им были нужны доски на ремонт бабушкиного дома в деревне.

И хоть тогда маленькому Олегу всё было интересно, но сейчас, к своей досаде, он мало что мог вспомнить.

Ну да терпение и труд всё перетрут. В этом он уже убедился. Общим мозговым штурмом уже после отъезда чужого мастера они сообразили — и как закрепить дисковые пилы, и как передавать на них вращение, и как подавать брёвна, и как регулировать зазоры между пилами для получения досок и бруса нужной толщины.

Пока получалось, если быть честным перед собой, а Олег всегда старался себе-то уж не врать, не очень хорошо. Но уверенность, что в конечном итоге всё будет как надо, уже появилась. Нет, понятно, что многое из сделанного ими специалист счёл бы дурацким и предложил бы более оптимальные варианты, но тут, как говорится, за неимением гербовой пишут на простой.

Для работы на пилораме Олег отобрал двух рабов и шесть семейных сервов из тех, кто посильнее и потолковей. Была даже мысль построить в Распиле дома из бруса, но сам же понял, что загоняться не стоит.

Пока все работники вместе с семьями жили в одном бараке. Другой барак был построен для десятка дружинников, пришедших с ним ещё из Нимеи, которые выполняли функции охраны и никого не допускали не только в сам огороженный пока тыном Распил, но и близко к нему.

Эту же задачу решали и егеря лейтенанта Риты. Кстати, её вчерашние мальчишки уже могли называться воинами, несмотря на свой возраст. Они отлично ориентировались в лесу, метко стреляли из охотничьих луков, легко находили и читали следы людей и зверей, и даже освоили некоторые приёмы из арсенала ассасинов, которые им лично показывал барон Ферм, пусть пока эти приёмы у них были далеки от совершенства.

— И я с тобой заночую! — не понимая двусмысленности своей фразы, заявила Уля. — Ну, пожалуйста. Мне этот зануда уже так надоел!

Занудой Уля называла своего учителя — мага Лотуса. А ведь во многом старый маг был прав. Уля, как только научилась заклинанию Малое Исцеление, так принялась лечить всех подряд.

Учитывая, что в этот век сплошной антисанитарии, недоедания, увечий, травм и болезней из-за жутких условий труда, почти всё население замка было в той или иной мере больным, то пациентов у неё было полно. Её магического резерва хватало на десяток и даже больше заклинаний. Вот только скорость восполнения была не очень большой — полное восстановление полностью потраченного резерва у неё занимало почти двое суток.

Уля же не дожидалась полного восстановления. Как только ей хватало энергии на заклинание, так она радостно бежала применить его на первом же попавшемся. Видимо, какая-то взаимосвязь между магической и физической оболочкой всё же существовала, хотя Олег считал всё время по-другому, и Уля добегалась до того, что у неё из носа пошла кровь, а глаза запали, словно голодала она много дней.

Пришлось тогда встать на сторону Лотуса и решительно призвать молодую магиню к порядку. Не слушая её оправданий и обещаний, отправил в кровать на сутки.

Подумав теперь над её просьбой, Олег решил взять с собой и Улю. Пусть прокатится, посмотрит.

Сейчас, в середине весны, стояла прекрасная погода. Было тепло и очень комфортно. Олег считал это время года в Виноре самым лучшим. Не было излишней летней жары. Впрочем, так не только он считал.

— Хорошо, собирайся. С собой кого-нибудь возьмёшь из своих?

Да, у Ули уже была теперь своя маленькая свита. Олег решил, что она ей просто необходима. Охранников, двоих дружинников, он отобрал сам, а выбор остальных предоставил ей.

Кроме служанки Гиры и двух назначенных бароном дружинников, молодой магине теперь служил вылеченный ею бывший дворовый мальчишка Нечай и рабыня Филеза, взятая из посудомоечной, где она работала со своей будущей хозяйкой.

Нечаю было почти пятнадцать лет, хотя внешне он не выглядел и на четырнадцать. Он был сыном рабыни, но его отец был десятником бывшего барона, ставший сейчас простым дружинником и присягнувший Олегу.

По законам королевства рождённый рабыней становился рабом, даже если его отцом был хоть сам король. Но закон, это закон, а родительскую любовь никто не отменял.

Поэтому суровость данного закона научились обходить даже в столице королевства, устраивая усыновление якобы сирот, а уж в такой глуши и тем более обходились даже без формальностей. Нет, конечно же, новый барон мог передумать и потребовать надеть на мальчишку ошейник, но Олег не стал этого делать. Заодно заслужил благодарность дружинника, отца Нечая.

Младшей служанкой Уля сначала выбрала Тимению. Когда Олег между делом поинтересовался, почему именно её, то услышал от Ули, что Филеза оказалась злоязыкой и завистливой дрянью, и что Уля, если опять не забудет, то прикажет посадить её в карцер. Удивившийся Олег тогда уже всерьёз заинтересовался, как это Уля смогла так быстро узнать новое о своей бывшей подружке‚ и услышал ответ, что ей всё Тимения рассказала.

Олег не стал смеяться над наивностью девочки, ещё никогда не сталкивавшейся с интригами и лестью вокруг себя, пусть эта интрига и была простой, как и та рабыня, что её затеяла.

Он посоветовал Уле сначала поговорить со своей бывшей начальницей Билиной, уж она-то изучила всех своих помощниц, как свои пять пальцев.

Уля послушалась Олега, в результате чего место рядом с ней заняла Филеза.

Большую часть времени Нечай проводил теперь на другом берегу Замкового озера, где Рита гоняла его в хвост и в гриву, но при выезде Ули за пределы замка он всегда её сопровождал. Чтобы не пропустить её выездов, он каждый раз утром и вечером являлся пред очи магини.

Однако сегодня он уже умчался в лагерь егерей. Уля не знала о намечавшейся поездке.

— А у нас есть время? — спросила она. — Я за Нечаем пошлю. На лошади это быстро.

— Вообще-то я уже через половину склянки думал выезжать. Но ладно, немного задержимся.

Нечай вернулся не только с посланным за ним Улиным дружинником, но и с двумя, тоже верховыми, егерями из Ритиных парней, мальчишками их называть уже язык не поворачивался.

Выехали из замка за две склянки до полудня.

Уля взяла с собой всю свою свиту. Небольшой проблемой было то, что и она сама, и обе её служанки, да и Нечай ещё неуверенно чувствовали себя в седле. Но устраивать скачек они не собирались, до таких излишеств, как дамское седло в этом мире не додумались, поэтому поехали спокойно.

Замковая челядь и стражники на воротах провожали и кланялись Уле не менее почтительно, чем самому барону. Она теперь была для населения замка чем-то очень дорогим и даже драгоценным.

Ещё зимой, когда стало понятно, что в замке теперь живёт великая магиня, её бывший друг Арни, когда понял свою ошибку, может быть даже самую главную ошибку в своей жизни, набрался смелости и, подкараулив, умолял о прощении и излечении своей матери, которая почти ослепла за вышиванием. Уля предателя не простила, сказала, что не желает больше его видеть, но его мать всё же вылечила.

Впереди, кроме двух егерей, ехали и двое дружинников из той пятёрки, которую в дополнение к Улиным дружинникам на всякий случай прихватил Олег. Затем, на расстоянии сотни шагов, ехали барон с молодой магиней‚ а следом, отставая на пару десятков шагов, ехали все остальные.

— От Распила надо будет улучшить дорогу до Морши, это деревня барона Палена, недалеко от главного королевского тракта, для нас это самый удобный и дешёвый путь доставки наших товаров, — не столько для Ули, сколько формулируя свои мысли для себя, говорил Олег. — Мало что-то произвести. Произвести при желании можно всё, что угодно. Главное — сбыт. Найти того, кто будет покупать.

— А кто у нас купит? — спросила счастливо Уля.

Она вообще просто купалась в волнах этого удовольствия от одного только того, что едет с таким умным-преумным, молодым и очень красивым, и самым лучшим на свете бароном Олегом и ведёт с ним такой серьёзный взрослый разговор. Как настоящая магиня Гортензия.

— Ну, допустим, торгаши из республики Растин купят. Они вообще, как выяснила ещё Гортензия твоя, всё тут в баронствах под себя подмяли.

— И вовсе она не моя, вернее, не только моя. Она дяди Чека и твоя. И моя. А они плохие? Торговцы эти?

Олег невольно рассмеялся от скачков мыслей Ули, а ещё от того, что у него было хорошее настроение. И погода сегодня была как по заказу.

— Нет, торговцы не плохие. Торговцы, они и в Африке, в смысле, и на Алернии, торговцы. Их интересует только прибыль. Подешевле купить, подороже продать.

— Значит, у нас они дёшево будут всё покупать. Значит, всё же плохие, — сделала свой глубокомысленный вывод Уля.

— Если будут монополистами, то да, дёшево. И винить их в этом глупо. Так любой бизнес устроен. Поэтому и надо дорогу организовывать через Моршу на тракт. Кстати, Уля, тебе ответственное поручение — напомнить мне, когда встретимся с Чеком, чтобы я ему про трактир и постоялый двор сказал. А то тут, в баронствах с этим совсем швах. Только в вольных поселениях и городах. А мы вот организуем на путях.

Уля серьёзно кивнула, запоминая ответственное поручение, чтобы совсем-совсем никогда не забыть. Потом она сама к очевидной мысли пришла.

— Так если мы не в поселениях и не в городах построим, то их захватят и ограбят. Мне Шинь рассказывал, дружинник мой, вон он, сзади, что бароны всё берут, что плохо лежит.

Олег опять засмеялся.

— Правильно он тебе рассказывал. А уж наше мы никому не дадим хватать. Но к торговцам всё равно надо будет ехать и договариваться. У меня одного только кальвадоса уже шесть восьмиведерных бочек припасено. Есть, что предложить. И ехать надо будет не в Неров и даже не в Гудмин, а в Легин. Там сейчас главные растинские пауки сидят.

— Ого! Как далеко. А на нас не нападут?

— Кто нападёт, тот сам будет виноват. Вот тебе, кстати, пример, как даже жадные торгаши приносят пользу. Раньше вся винорская сосна шла на север, через вольные поселения в Нимею‚ и уже оттуда по Ирменю, это такая широкая-широкая река, на юг сплавом и на север кораблями. Но король накладывал огромную пошлину — ещё три цены. Так вот, торговцы из Растина организовали переправку сосны, благо, что это чудесное дерево такое лёгкое, из Легина и Брога на юг через Кряж до реки Катунь, которая течёт по королевству Герония и впадает в Ирмень уже на территории республики. По ней и сплавляют. Налоги теперь никому не платят, а баронам, чтобы тем не хотелось назад в винорский порядок, платят за дерево в полтора раза больше.

— А как до Легина бароны свои брёвна довозят, раз винорского порядка больше нет? Мне Лотус про это ничего не рассказывал. А он сам это знает?

В этот момент дорога вывела их на красивую поляну, на восточной стороне которой бежал ручеёк. Место Олегу да и дружинникам было хорошо знакомо. Здесь часто останавливались на отдых те, кто ехал из замка на север баронства или в Пален.

— Давай остановимся на привал. Крит! Командуй привал. Пошли кого-нибудь за нашим передовым разъездом, смотрю, они далеко вперёд ушли, не видно.

Пока стреноживали коней, пока разводили костёр, чтобы отварить настоя, Олег объяснил Уле, что теперь сами торгаши заинтересованы в поддержании хотя бы какого-то порядка, иначе никто лес не повезёт.

— Торговцы из Растина всем баронам выдали персональные клейма, которыми клеймят брёвна по всей длине, и чужих брёвен растинцы у баронов не покупают. Поэтому везти лес относительно безопасно — нападать только ради того, чтобы подраться, никто не спешит. Хотя и случается. Пошли, вон нам уже стулья и стол приготовили.

Раскладной стол поставили с краю поляны, возле ручья, в тени сосен.

Весеннее солнце здесь припекало, как на родине Олега в его прошлом мире в начале июня.

Рядом со столом разместили и два также раскладных стула.

— А я знаю. Это тоже ты придумал, — с гордостью за своего барона, друга и почти старшего брата сказала Уля.

— Так видишь, как удобно.

Они сели за стол, на который Гира и Филеза уже подали нарезанные окорок, колбаски, зелень, два сорта сыра и два серебряных кубка. Тут же кубки на треть были наполнены лёгким сидром, а остальное долили чистой водой из ручья.

Одно время Олег удивлялся столь распространённому употреблению спиртного, пусть и очень лёгкого, даже среди детей. И даже рабам никто сухой закон не устанавливал. Наоборот, давали хоть и дрянное разбавленное вино на каждый приём пищи. Но быстро разобрался, что это, как и на Земле в такие времена, просто антисептик.

Можно было, конечно, как это делали в Индии, вместо вина использовать жгучие приправы, но тут они были в остром дефиците.

Гира из кувшина немного в сторонке полила Олегу на руки. То же самое сделала Уле Филеза.

— Ещё напомнишь, как приедем в Распил, про мыло, — дал ещё одно поручение Олег, вытирая руки поданным полотенцем.

Глава 7

Поселение Распил занимало достаточно большую площадь, четыреста на четыреста шагов, и делилось примерно пополам протекающей через него речкой. Прямо в центре поселения находилась запруда, где падающие струи воды вращали большое колесо.

Здание самой пилорамы в виде вытянутого пакгауза располагалось рядом с запрудой.

Звуки работающей пилорамы они услышали ещё до того, как увидели тын, огораживающий посёлок. Вообще, Олег планировал тут строительство укреплений из рва, насыпи и бревенчатой стены с одними воротами, но пока это, как и многое другое, было всего лишь проектом.

Ещё на территории поселения были уже построены из брёвен два просторных качественных барака на западной от ручья части поляны и сделанные в виде избы пятистенки караулка, управа и гостевой дом.

Почти половина огороженной территории не была расчищена от росших здесь высоких сосен, среди которых размещались две сделанные по проекту Олега бани. Поменьше — для господ, когда те будут находиться в поселении, и побольше — для персонала лесопилки. Кстати, Олег так и не определился, что у него организовано, лесопилка или пилорама. Пока, по идее, лесопилка. Но замах на дальнейшее — пилорама. Он уже запланировал строительство следующего каскада запруды под второе водяное колесо.

Когда он, после бани, разморенный лежал на кровати, к нему в комнату, робко постучавшись‚ заглянул Нечай.

— Хозяин, там это, к вам воин старший пришёл.

В господском доме, где, кроме сеней, была одна большая общая комната и три спальни, поселились барон с юной магиней, занявшие по комнате. Нечай, которого Олег пока определил временно себе в качестве помощника, и две Улины служанки разместились поначалу в одной комнате.

Услышав делёж мест в комнате слуг, Олег определил Нечая на постой в сени — нечего ему в одной комнате с двумя бабами делать, пусть берёт тюфяк и спит отдельно.

— Господин барон, как вам банька? — поинтересовался начальник местной охраны, зайдя к Олегу после Нечая.

— Одмий, давай к делу, — Олег не любил долгих хождений вокруг да около.

— Так это, поговорить хотел, попросить, у нас нам там стирка и уборка, нам в помощь бы кого из замковых рабынь прислать. Заодно им тут можно и вязальную мастерскую организовать‚ и прядильню. Ну и эта, можно и ткацкую или ещё чего. Не только нам стирку или уборку, бездельничать не будут.

— Так у сервов наших бабы чем заняты? Пусть и делают всё.

Видимо, после бани у него и мозги разморились, тормозить начали. Это Олег про себя понял только минут через десять бестолкового разговора. Но всё же до него дошло, что местная охрана стосковалась по бабам, а жён и дочерей сервов он трогать им строго-настрого запретил.

— Всё, понял, Одмий. Ты, когда в следующий раз будешь ко мне с чем-нибудь обращаться, говори прямо. Понял? Будут вам девки тут. Не на этой декаде, так на следующей пришлю.

Посещение начальника распиловской охраны согнало сон. На Олега опять, как это всё чаще с ним случалось в последнее время, навалились мысли о делах.

Катастрофически не хватало людей. Даже не соратников, а простых работников.

Замечательно было бы основать у себя город — слишком уж далеко таскаться в другие города баронств. Да и те совсем небольшие. Как узнал Олег, в самом большом из них, Легине, проживало меньше восьми тысяч человек, а в остальных — не намного больше пяти тысяч в каждом. Толку ему от таких не очень много.

Барону Ферм даже можно было бы закрыть глаза на то, что основанный им город по-любому отойдёт от его баронства, так как городской статус по законам не только Винорского королевства предполагал статус владетеля, подчинённого короне — Олегу достаточно было бы и неформального, неафишируемого контроля за городским магистратом.

Сложность заключалась в том, что по территории баронства Ферм, да и по территориям баронств Пален и Хорнер‚ контролируемым им через своих людей, не протекало достаточно полноводных рек.

В принципе, построить каскадом необходимое количество запруд, чтобы закрутить колёса текстильных, ткацких, прядильных мастерских или поднимать молоты кузниц, можно было бы и здесь в Распиле. Но вода нужна была, прежде всего, для бытовых нужд, и чем больше людей, тем больше её нужно. Понятно, что для одного только питья хватило бы и речки или вырытых колодцев, но Олегу-то не хотелось строить ещё один город-хлев, он мыслил обязательным устройством качественной городской канализации, а не только водопровода и сточных канав.

Он уже подумывал кое-что из перечисленного производства реализовать и вовсе не с целью обеспечить орлов Одмия бабами, хотя и это не будет лишним, а из-за того, что его порядком раздражал потасканный и обшарпанный вид его людей. И не одних только рабов или сервов, к сожалению. Даже семьи дружинников часто носили одежду, доставшуюся по наследству от дедушек и бабушек.

Всё дело в том, что не только сама одежда тут шилась вручную, но также вручную тут делались ткани и пряжа или нити для них.

Из-за этого одежда, сделанная из кож или домотканых тканей‚ стоила очень дорого.

Денег у него было достаточно, а по меркам баронств он вообще был богат, как Крез, даже после всех его трат, включая оплату наёмникам Чупуры.

Один только неприкосновенный запас, лежавший у него в пространственном кармане, составлял пять тысяч лигров. Остальные деньги он внёс в казну своих баронств, которые и до этого были вполне приличными, если, конечно, не считать баронства Хорнер.

Но потратить эти деньги на покупку тканей или одежды было бы глупым расточительством хотя бы потому, что такого количества тканей сразу в баронствах просто не было, и цены задрались бы до небес.

Отсюда и мысль механизировать производство хотя бы пряжи, нитей и тканей.

На улице уже давно стемнело, а Олег от навалившихся на него размышлений так и не мог уснуть.

Устав валяться в кровати, он надел брюки, завернулся в походный шерстяной плащ и вышел на улицу.

Пройти незаметно мимо лежавшего в сенях Нечая не получилось, и Олег увидел, как тот вскочил и принялся быстро одеваться.

Через короткое время парень появился на улице вслед за хозяином, но отвлекать его от мыслей не стал, а присел на крыльцо, глядя, как Олег расхаживает в задумчивости между господским домом и управой.

Сырьё, вот что нужно было для всех задумок. Не само по себе сырьё — вырастить при нужде лён для нитей, получить шерсть для пряжи или выкопать какую-нибудь руду, всё это было примерно понятно как делать. Не понятно пока было Олегу откуда и с каких работ можно было снять людей для этого.

Забирать тех, кто занимается выращиванием и производством продуктов питания? Это будет ещё хуже. Все станут хорошо одетые, но голодные. Брать людей с лесозаготовок? Это рубить основной на сегодняшний день налаженный источник дохода.

Значит, остаётся единственный выход — привлекать людей со стороны. И покупкой одних только рабов или сервов тут не ограничиться.

— Господин, вы не замёрзнете? Я вам куртку принёс.

Олег даже и не заметил, как Нечай уже самовольно сбегал к нему в комнату и принёс его кожаную, подшитую шерстяной тканью куртку. Он вообще, задумавшись, забыл про слугу.

— Не надо уже. Всё, пошли в дом. Утро вечера мудренее.

Олег похлопал парнишку по плечу и пошёл в дом. Он уже не в первый раз отмечал услужливость, внимательность и расторопность Нечая. Подумал, что надо будет выпросить его у Ули.

Малое Исцеление, в отличие от Абсолютного Исцеления, не могло восстанавливать утерянные человеком конечности, поэтому мизинец на левой руке, который Одмий потерял в одном из сражений ещё в юности, естественно, у него по-новому не вырос, а вот жуткие боли в простуженной пояснице, мучившие его три последние декады, прошли, как будто их никогда и не было. Да и общее самочувствие пожилого сержанта стало, как в молодости.

Он повсюду сопровождал увлечённо лазившую по всему поселению молодую магиню, не зная, чем бы ей услужить, и бросался пояснять и рассказывать ей всё, что её хоть немного интересовало. Чувство благодарности было знакомо даже старым циничным воякам.

Ещё до завтрака магический резерв неугомонной Ули был полностью опустошён — больных людей, нуждающихся в её помощи‚ всегда хватало.

— Уля, ты должна завести себе привычку держать про запас как минимум половину своей магической энергии. А вдруг сейчас нападёт кто? — выговаривал барон своей юной магине.

— Да кто тут осмелится, в центре наших земель? Да ещё когда сам величайший Олег здесь? — смеялась Уля.

Девочка была в отличном настроении. Ей здесь всё нравилось, в отличие от опостылевшего замка. К тому же она умела радоваться счастью вылеченных ею людей. А сегодня она опять очень помогла людям. И двум дружинникам, помимо сержанта, и сервам, и даже ушибленному бревном рабу.

— Допустим, сегодня и здесь никто не нападёт. Но ты должна вбить это себе в привычку и никогда не терять над этим контроль, — продолжал гнуть своё Олег.

Завтрак им накрыли прямо возле господского дома, среди начавших зацветать яблонь и вишен, которые росли тут ещё до основания посёлка.

Уля была в Распиле уже второй раз, и её тут уже знали и любили, поэтому на завтрак, кроме традиционных сыров, масла, хлеба и сливок, сервка Зания, жена здешнего управляющего, жившая вместе с мужем в каморке здания управы, лично‚ специально для Ули‚ испекла любимые ею сладкие пирожки с вишнёвым вареньем и мёдом, и медовое печенье.

Магиня теперь сидела на великоватом для неё стуле, поедала приготовленные для неё вкусняшки и болтала ногами. Нравоучения барона, казалось, только в одно ухо ей влетали, а в другое вылетали.

Не забывала Уля и про своих людей. Олег заметил, как она отложила в сторону часть пирожков и печенья для Филезы и Нечая, хотя было видно, что она смогла бы и всё доесть.

— Олег, ну прости меня, пожалуйста, я больше так не буду. Можно я на речку пойду, рыбок на запруде посмотрю? Они так забавно выпрыгивают из воды, когда на неё вверх забираются!

— Да иди, куда уж тут деваться, раз рыбки выпрыгивают. Ты мне Нечая на пару склянок выделишь? Хочу посмотреть, чему его Рита научила.

Уля посмотрела на загоревшиеся глаза Нечая и с важным видом кивнула.

— Хорошо. Только пусть позавтракает сначала.

Возле караулки находилась небольшая тренировочная площадка, на которой Олег и погонял парнишку. Тот очень старался, стремясь понравиться барону и показать свои умения.

Понятно, что чудес Олег не ожидал, но всё равно был приятно удивлён то ли педагогическим талантам Риты, то ли способностям Нечая. Казалось бы, ну чему можно научить за пять — семь декад? Но у парня неплохо получалось владеть и мечом, и ножами, и рукопашкой из тех приёмов, которые барон передавал Ритиным подопечным.

— Смотри. Покажу тебе ещё один приём. Называется Бросок Кобры.

Олег показал один из эффективных приёмов ассасинов, позволив даже парню потренироваться‚ используя своего барона в качестве груши, благо‚ Динамический Щит теперь был на Олеге постоянно.

Силы здешних магов он вычислил, и они его не впечатлили. Нанести ему сразу смертельное увечье они не в состоянии, а Абсолютное Исцеление всегда при нём, как аппаратура при известном из прошлого мира профессоре.

— Господин барон! Барон Пален подъезжает!

Крик одного из патрульных дружинников, прискакавших в поселение, прервал занятие к огромному огорчению очень уставшего, но довольного и готового продолжать его до упаду Нечая.

Чек приехал в сопровождении всего тройки своих дружинников. С Олегом они тепло обнялись, при этом суровый Чек чуть слезу не пустил.

Прибежала поприветствовать барона Палена и Уля, впрочем, немного покрутившись возле них, снова убежала на реку в сопровождении своей свиты, куда сейчас входили и дети поселенских сервов.

— Давай рассказывай. Насчёт перекусить распорядиться?

— Не к спеху, не проголодался ещё, — отказался Чек.

Они вдвоём пошли в поселковый лесок прогуливаться неспешным шагом. Барон Пален рассказывал о результатах своей поездки в Неров.

— Брёвна все продал, и свои, и твои, и хорнерские. Не обманывают, платят честно полторы прежних цены, хотя по глазам этих пройдох видно, что с удовольствием платили бы меньше. Обозы собирают и отправляют на юг. Всё теперь идёт мимо казны короля Лекса. И все довольны. И торгаши, и бароны. А то, что в баронствах сейчас полный бардак, так он такой сейчас по всему королевству. Ты про восстание в Гонтере слышал уже? Нет?

— Нет. Но я примерно так и предполагал, что всё начнёт сыпаться. Только надеялся, что королю удастся хотя бы центральные провинции взять под контроль.

Чек жестом выразил полное понимание мыслей Олега.

— Может‚ так оно и было бы, но то ли у него советники такие бестолковые оказались, то ли он сам такой резкий, но он взялся вдруг мстить всем, кто поддерживал регента. А ведь раньше был более разумным. Но, видимо, первые успехи голову вскружили. Теперь даже те владетели, которые поддерживали герцога Нея ре Винора‚ вынужденно закрылись в своих замках и не только налогов и продовольственного оброка королю не платят, но ещё и обозы с зерном и мукой перехватывают и присваивают себе. Во всём королевстве сейчас вся надежда только на первый весенний урожай. Везде голод. Много людей умирает. Кто может, бегут на юг, в нашу сторону, и восток, на земли, контролируемые герцогом Неем. Ре Вил поставил заставы и тех, кто бежит на север, к себе не пропускает. Видимо, у него дела не лучше.

Олег об этих новых напастях слышал первый раз.

— А к нам-то куда бегут? В города? — уточнил он.

— Да нет. До нас пока никто не добегает. Мрут вдоль дорог на землях вольных поселений. Даже, говорят, трупы никто не убирает. А поселенцам такое нашествие тоже не в радость. Они на своих болотистых землях себя только и могут прокормить.

Сведения, которые сообщал ему Чек, заставляли Олега о многом задуматься.

Какое-то время они оба шли молча.

— А что король? Про него-то что-нибудь слышно?

— Да всё так же. Войска против мятежных владетелей он послать не может — пока будет их выковыривать из их замков, его могут герцоги атаковать. Один или второй. Или оба вместе. Сейчас никто не разберет. А восстание в Гонтере — это и вовсе результат предательства, говорят.

— Понятно, — Олег повернул назад к зданиям управы и господского дома. — Пошли всё же чаю хоть попьём. Ну ладно, тебе — вина, а если оно тут не найдётся, то сидра.

— Найдётся. Скоро обоз сюда подойдёт, думаю, через пару склянок. Я в нём и бочонок синезийского вина отправил. А там, под навесами, это для моего замка? А то мне ведь тоже желательно к приезду Гортензии хотя бы крыши перекрыть. А то уже всё подгнивать начинает.

Чек показал рукой, где под двумя навесами были штабеля досок и бруса. Это была уже третья партия пиломатериалов. Предыдущие две уже ушли в замок Ферм и давно были, что называется, в работе.

Эти пиломатериалы Олег тоже планировал отправить в свой замок, но сейчас мгновенно перерешал, не хотел расстраивать своего старого соратника, сделавшего так много нужного для них всех.

— Конечно. Только тебя и дожидались. Обратной ходкой и увезёшь. Ты из города-то спокойно добрался?

— Слава Семи, да. Хотя сейчас все бароны, как волки, оскалили зубы и смотрят по сторонам у кого бы что урвать. Тут недалеко барон Сенер для своего младшего сына баронство Убер захватил. На востоке, говорят, несколько баронов всё же смогли договориться действовать сообща, но после первого же удачного захвата, перегрызлись снова. Так что сейчас у нас весело. Может‚ пройдёмся косой по баронствам?

Олег поморщился.

— Чек, слушай, мы же уже это обсуждали. Ну задавим мы всех или перебьём, а дальше что? Кто за всеми этими владениями смотреть будет?

Послышался шум подходившего обоза. А вскоре он показался возле поселения. Все работы тут же прекратились, и по приказу управляющего сервы и рабы направились на разгрузку.

— Смотреть будешь, что привезли? — спросил Чек.

— А ты что-то иное, кроме оговоренного‚ купил? — вопросом на вопрос ответил Олег

— Да нет. Всё, как и договаривались. Ты же говорил, чтобы я с деньгами не возвращался, а закупился полностью по твоему списку. Я всё так и сделал. Даже чуть больше — купил по случаю четыре семьи сервов, вон они вместе с обозом, и железа на остаток дополнительного взял. Правда, низкого качества. Как я всё это вёз от Нерова — это отдельный рассказ.

— Расскажешь обязательно. Кстати, подбери сюда пяток рабынь из своего замка не самых там тебе нужных, только не очень страшных. Они тут на первых порах, пока к дружинникам семьи не приедут, помогут по хозяйству, а потом найдём им работу.

Пален понимающе усмехнулся и пообещал это сделать в ближайшее время.

Пока наблюдали за разгрузкой обоза, которой основательно мешала сующая всюду свой носик Уля, барон Пален между делом поведал о том, что выручил барона Орвина, дав тому взаймы две сотни лигров.

— Женк Орвин приезжал. Ну, помнишь того парня, которого мы из тюрьмы вытащили? У них там реально всё плохо. Боялись, что до урожая не дотянут. Сервы и рабы у них кору толчёную уже начали есть. Я пожалел соседа. Процент низкий‚ наполовину меньше, чем принято, установил. В конце осени вернут двести пятьдесят лигров. Всё нам лишние союзники будут.

Барон Ферм даже присвистнул от изумления.

— Вот ничего себе, процентик льготный! Ты совсем что ли?

— А чего? — Чек был абсолютно уверен в своей правоте. — Да такой ставки никто не даст. Ты бы видел, как Женк радовался. Он теперь за нас Семерым молиться будет.

— Чек, вот скажи, ты же умный человек, опытный, старше меня. Ну почему ты иногда очевидного не видишь? Ты хотя бы одному своему заимодавцу был благодарен? Только честно.

— Но я же низкий процент, — надулся Чек. — А что, дать им разориться? Так они же будут пытаться тогда за счёт соседей, в том числе и нас, выкрутиться.

В этот момент к ним‚ кланяясь‚ подошла Зания и пригласила за стол.

— Надо не деньги взаймы давать, а вовлекать в дела выгодные, в первую очередь, нам, и им, пусть и в меньшей мере. Взаимная выгода — вот что нужно, а не удавка кредита, — объяснял очевидные для себя вещи Олег своему соратнику, когда они уже вместе с Улей садились за стол. — Кстати, что у тебя с мылом? Получается?

Чек поморщился и даже, кажется, содрогнулся.

— Каких только костей не пробовали вываривать, но получается какая-то вонючая масса, которой хорошо бы рты болтливым служанкам заклеивать.

— А другое что-нибудь пробовал?

— Когда? Да и не получится у меня. Вот приедет моя Гортензия, у неё наверняка получится.

— А когда она приедет? — тут же влезла в разговор Уля.

— Скоро. А ты, твоё магичество, прежде чем говорить, сначала прожуй, — опять поучал Улю Олег. — Я, кстати, решил, не дожидаясь приезда наших друзей, посетить Неров и Гудмин, а, если получится, то и Легин. Обернёмся быстро, нигде особо долго не задерживаясь. Ты поедешь со мной?

Вопрос Олега привёл Улю в полный восторг. Конечно, согласие было сразу же дано.

Глава 8

Седьмой день пути до Нерова начался с небольшого скандала, который Уля устроила Нечаю за то, что он пропустил мимо ушей одно её поручение.

Дело, в общем-то, не стоило и выеденного яйца. Олег, как мог, успокаивал молодую магиню.

— Ну зачем, скажи, тебе сейчас сюрикены? Пользоваться ими ты всё равно пока не научилась, тренироваться с ними некогда и негде, а, случись что, мы рассчитываем на твою магию. И вообще, тебе уже исполнилось тринадцать лет, ты уже не просто девушка, ты ещё и магиня. Так что прекрати эту детскую истерику.

Выговор Олега быстро подействовал на Улю, так что дальше собирались уже спокойно и в быстром темпе.

Сюрикены в распоряжении Ули взялись, естественно, с подачи самого Олега, когда девочка привязалась к нему с просьбами научить её каким-нибудь приёмам для боя. Все объяснения Олега, что ей как магине это совсем не нужно, разбивались об её железобетонный аргумент: «А сам?»

Пришлось рассказать ей историю про ниндзя, правда, отправив тех проживать далеко на юг, за океан. И самому организовать изготовление маленьких убойных звёздочек, которые были им торжественно вручены Уле со словами: «На, учись бросать».

Небольшой караван, который собрал Олег для поездки в города баронств, состоял из четырёх крытых фургонов, каждый из которых тянули по два медлительных, но мощных коня-тяжеловоза, девяти верховых и двух запасных коней.

Верхами, кроме самого барона и Ули, ехали лейтенант Рита с пятёркой её егерей и Нечай. В фургонах разместились Улины служанки Гира и Филеза, а также четверо мужиков-сервов, взятых Олегом из замка барона Палена. Последние уже ездили с бароном в Неров, знали дорогу и подходящие для отдыха места, умели ухаживать за лошадьми, готовить, стирать и разбивать лагерь.

Ехали лесной дорогой. Передового дозора они не высылали, несмотря на злость и обиду лейтенанта, которая на этом категорически настаивала.

— Впереди люди, восемнадцать человек, и животные, наверняка лошади, штук пять, — сказала магиня.

Уля всё же освоила заклинание Поиск Жизни и теперь с удовольствием отрабатывала его на практике.

Отсутствие передового дозора как раз и объяснялось желанием барона приучить Улю к самостоятельной работе и ответственности. О том, что он сам с первого же дня их похода использует Дальновидение, он ей не говорил.

— Далеко от нас? Приближаются, стоят на месте или удаляются? И лошади считаются не в штуках, а в головах.

Вопросы Олега немного смутили Улю. Она поняла, что ей надо было сразу указывать эти подробности, а не ждать расспросов.

— Шагов триста — четыреста, приближаются к нам.

Рита посмотрела на барона и, увидев его знак, вместе с одним из егерей помчалась вперёд.

Через короткое время вернулась и доложила:

— Крестьяне.

В этот момент из-за изгиба лесной дороги показалась первая телега встречного обоза.

От удручённых, обобранных крестьян они узнали, что дальше, лигах в десяти, возле родника, где Олег планировал встать на послеполуденный отдых и обед, расположились дружинники какого-то барона числом около десятка.

Какого барона представляли эти солдаты, крестьяне не знали, да им никто и не собирался представляться. Но вот купленную ими в городе соль у них нашли и забрали. Забирать что-то другое не стали просто потому, что у них, кроме соли, ничего ценного и не было — крестьяне были хоть и из свободного поселения, но достатком не блистали.

— Как я понимаю, имеет место быть традиционный теперь для этих земель гоп-стоп, — Олег оглядел дружинников Риты и остался доволен их собранностью и готовностью к немедленным действиям. — Рита, первыми не начинаем, а потому быть внимательными, чтобы внезапно ни к кому из наших не прилетело. Уля, готовь Сферу. Я дам команду, когда будет время.

Расслабленные разговоры ни о чём, которыми скрашивали своё путешествие люди барона Ферма, прекратились. Теперь, если кто и обращался с чем-то, то строго по делу.

Олег понимал, что в ближайшие полторы склянки никакой опасности для них нет, но людей не расхолаживал.

Отряд, про который им рассказали крестьяне, к моменту их приближения к роднику по-прежнему оставался на этом же месте. Или отряд никуда не торопился, или же расположился здесь специально для каких-то целей.

Увидев, как на высокой придорожной сосне оборудовано место для дозорного, Олег склонился ко второй версии.

Дозорный заметил их заранее, и к тому времени, как обоз подошёл к роднику, их уже встречал отряд, полностью готовый к бою. Олег насчитал в нём четырнадцать человек, включая мага — или встреченные ими крестьяне не всех видели, или кто-то добавился к этому отряду позднее. Дружинники были пешими, но недалеко паслись четыре невысоких лошадки, видимо, вьючные.

— Господин барон, позвольте представиться, я сержант Гровс, служу господину барону Ретеру, — увидев при встрече у Олега баронский знак, сержант почтительно склонил голову, но глаза его настороженно и цепко осматривали обоз и охрану. — Мы по приказу барона осуществляем патрулирование. Много разбойников завелось. Приходится отлавливать.

— Да уж, я понимаю. А без лошадей вас барон отправил, чтобы подольше обходили его владения, да и на своих двоих гораздо проще бандитов догонять.

Сарказм Олега смутил сержанта, и он бросил взгляд в сторону своего мага.

Настораживающим было и то, что маг Ретера был обряжен в форму простого дружинника, притом доспехи на нём сидели, как на корове седло.

Олегу уже сразу стало понятно, что тут организован обычный грабёж проезжающих по этому баронству обозов. И место выбрали для этого удачное — возле дороги и родника с удобной для привала полянкой.

Сразу вспомнился старый прикол о Соловье-разбойнике, который был первым в мире гаишником — сидел на перекрёстке дорог, свистел и проезжавших обирал.

В глазах мага мелькнуло удовлетворение — он убедился, что в подъехавшем обозе нет своего мага. Это и неудивительно, Олег не то чтобы хотел скрывать способности Ули, вовсе нет, но решил на всякий случай не светить этими способностями лишний раз и ещё до начала поездки наложил на девушку заклинание Сокрытие Ауры.

Видимо, у гоп-стопной компании была хорошо отработана система условных знаков, и маг как-то сигнализировал сержанту, что перед ними почти беззащитная жертва.

События тут же понеслись вскачь.

По знаку своего сержанта внешне расслабленные, но на деле абсолютно готовые к нападению дружинники Ретера бросились к обозу, обходя полукругом Риту с её бойцами, оставляя своему магу пространство для удара.

Маг начал вращать кистями рук, что, видно, помогало ему быстрее сформировать заклинание.

Какое заклинание тот собирался использовать, осталось невыясненным, потому что Олег как только уловил угрозу, тут же коротко бросил:

— Уля!

Девчонка, молодчина! Что называется, ртом мух не хватала, а была полностью готова к действиям. Они с Олегом уже давно тренировались на случай подобных ситуаций.

Маг противника не успел ничего создать, как всех присутствующих накрыла Сфера. Уля даже немного перестаралась, и радиус созданного ею заклинания превысил триста шагов.

Дружинники Ретера всё ещё думали, что враг сейчас будет уничтожен их магом, сам маг пребывал в растерянности, не понимая, откуда тут взялась накрывшая поле боя Сфера, а Олег и бойцы Риты уже действовали.

Ударив коня шпорами, Олег рывком преодолел два десятка шагов, отделявших его от мага, и легко, словно тыкву, раскроил ему голову. От укреплённой до булата стали кавалерийского палаша, изготовленного по лекалам Олега, мага не спас даже шлем. Палаш прорубил его, как консервную банку.

Затем барон набросился на прореженных арбалетными болтами ретерских вояк, которые неожиданно для себя уже были атакованы егерями Риты прямо с коней.

В принципе, после гибели мага Уля могла снять заклинание Сферы и дожечь напавших изученным ею заклинанием Пламя, и она была к этому готова, но Олег ей пока запрещал использовать атакующие заклинания не на тренировках.

Это Уля была готова, а он был не готов тринадцатилетнюю девчонку делать хладнокровной убийцей.

Нет, понятно, что в этом мире взрослеют раньше, и‚ понятно, что рано или поздно, но ей придётся прибегнуть к магическим ударам. Но пусть это произойдёт позже.

Бой получился краткотечным, но яростным. Даже пленных не взяли — Олег бил сразу наповал, а егеря раненых тут же добивали.

Из пятёрки Ритиных бойцов ранения получили четверо, и ещё один из мужиков-сервов, не успевший спрятаться в фургон во время своих бестолковых метаний‚ получил удар мечом в бедро.

— Языка надо было бы взять. Не подумал я об этом вовремя. И ты не подсказала.

На укор своего барона Рита только пожала плечами.

— А что бы они нам поведали? Ты же всё равно, как я понимаю, мстить за нападение их барону не собираешься. Так чего нам у них надо было спрашивать? — Рита, увидев, как магиня вылечила её бойцов и подозвала к себе раненого серва, крикнула: — Уля! Этого придурка не надо лечить! Я ему ещё, как до Нерова доберёмся, плетей всыплю.

Уля посмотрела на Риту, потом на испуганного и морщившегося от боли мужика, потом снова на Риту, и всё равно исцелила болезного.

— До Нерова ещё долго ехать, — рассудительно сказала молодая магиня. — Вот когда приедем, тогда и наказывай.

Досаду Риты можно было понять. Сервам так же, как и рабам, и крепостным, запрещалось брать в руки оружие даже для защиты своих жизней. Нарушителям грозили суровые наказания от отрубания рук до мучительных казней. Поэтому некомбатанты из этих сословий при возникновении любой заварушки должны были быстро убраться в сторону и не путаться под ногами. Даже своей нечаянной смертью они наносили ущерб своим владельцам.

Олег нисколько не сомневался, что в Нерове Рита приведёт свою угрозу в исполнение, она была человеком слова.

— Ерунда всякая, — доложил один из егерей, проводивших разбор трофеев. — Или они тут недавно встали, или уже отправили всё ценное в замок своему барону.

— Или в этих краях и не разживёшься ничем ценным, — высказала свою версию лейтенант.

Барон больше согласился бы с её трактовкой‚ судя по тому, что за последние четыре дня пути, которые они шли по территориям баронств Сенер, а теперь вот и Ретер, им навстречу попалось всего пять небольших крестьянских обозов.

— Берите железо всё, какое есть, доспехи, оружие, грузите на лошадей. Что не поместится — в фургоны. Соль тоже можно прихватить, — отдал он распоряжение.

Мест в фургонах хватало с избытком. В поездку Олег приказал загрузить в них две восьмиведерные бочки кальвадоса, десять мешков крупы, четыре кубовых ларя муки, два десятка крупных голов сыра и в достаточном количестве сыровяленого мяса. Остальное там было по мелочи, что называется, всего понемногу.

Кальвадосом он собирался прощупать на перспективу рынок сбыта, а продовольствие он припас, исходя из своих планов по приобретению работников и зная о тяжёлой ситуации с голодом в королевстве.

— Тут ещё много всякого барахла вроде плохих тканей, каких-то плащей, видимо, с кого-то снятых, даже комплекты ношеной одежды есть. Будем брать?

Рита показала на кучу выложенного в центре полянки хлама.

Олег отказался.

Дальнейшая дорога до Нерова прошла без особых происшествий, если не считать едва не закончившуюся стычкой встречу с бароном Дювир и его отрядом. Но тот торопился к себе в замок, вёз с собой, видимо, приличную сумму денег, вырученную за поставленный лес, мага при себе не имел, поэтому предпочёл не искушать судьбу‚ и освободил проезд обозу барона Ферма. Общаться он не пожелал, скорее всего, также по причине осторожности.

За день пути до города им всё чаще стали попадаться конные разъезды городской стражи, которые магистрат рассылал по окрестным землям, принадлежащим городу‚ с целью вылова и казни бродяг.

С некоторыми из начальников патрулей Олегу довелось пообщаться. И они щедро делились с ним проблемами, которые сейчас навалились на городские власти из-за растущего потока бродяг из центральных провинций Винора.

Не найдя себе пристанища на территориях вольных поселений, беженцы продолжали свой путь дальше на юг. Те бароны, на земли которых они начали приходить, сначала обрадовались — рабочие руки были им нужны всегда, но затем и эти владетели столкнулись с нехваткой продовольствия. К тому же большинство беженцев были из разорённых городов и к сельским работам мало приспособлены.

До городов баронств бедолаги приходили уже будучи в полностью отчаянном положении. Кто-то занимался попрошайничеством, а кто-то доходил до воровства и грабежей в деревнях и поселениях.

Городской магистрат поручил страже проводить патрулирование и облавы не с целью помощи беженцам, а для борьбы с ними. Этих несчастных людей, пойманных патрулями, просто вешали без всякого суда. Тех же из них, кто попадался на воровстве или грабежах, отвозили в город, где подвергали более мучительным казням.

Олегу это напомнило английский закон о бродяжничестве шестнадцатого века земной истории, пусть здесь и не было такого огромного, затрагивающего почти всех, масштаба. Всё же этот мир хоть немного был помягче в жестокостях.

— Нам людей не хватает, а тут их на всех деревьях развешивают, — выразила недовольство Рита. — Как ты их набирать собираешься? Пошлёшь нас впереди разъездов городской стражи?

Различные варианты ответов на Ритин вопрос Олег уже для себя определил. Но решил сначала побеседовать с городским начальством.

Делать остановку на обед они не стали и уже к четвёртой склянке въезжали в город.

Въезд для баронов и их свит в город был бесплатным, но Олег всё же бросил пятидесятисолигровую монету сержанту наряда городской стражи, несшей службу на воротах. Подобная щедрость не только удивила, но и обрадовала стражников.

— Благодарю, господин барон, — учтиво сделал лёгкий поклон сержант. — Что-нибудь желаете спросить?

Традиционно ожидаемого вопроса, где лучше остановиться, от Олега не прозвучало, он уже от Чека знал, где лучше всего разместиться. Вместо этого он сделал сержанту предложение, от которого тому было трудно отказаться.

— Я со своими людьми остановлюсь в «Весёлом охотнике». Вы ведь тут после шестой склянки сменяетесь? Приходи после дежурства, там и поговорим. В накладе не останешься. Обещаю.

— Обязательно. Как только освобожусь, сразу приду, господин барон.

Сержант почувствовал свой интерес и ещё раз поклонился уже с большим почтением.

— Я думала тут из камешков дорога сделана, как ты рассказывал.

В голосе Ули слышалось разочарование. От самых ворот шла обильно унавоженная грязная улица. Из-за отсутствия накануне сильных дождей непролазной грязи не было, но всё равно, первые две улицы им пришлось разбрызгивать копытами своих коней ошмётки земли и навоза.

— Вот, смотри, Уля, — показал Олег на начало мостовой, когда они отъехали от ворот уже на приличное расстояние. — Вот и из камня дорога. Такие мы в наших замках и поселениях сделаем. Даже лучше.

Постоялый двор «Весёлый охотник» находился недалеко от центральной площади.

Неров был совсем небольшим, всего на пять-шесть тысяч жителей, и до места они добрались довольно быстро. В отличие от более цивилизованных городов королевства, здесь запрета на верховую езду в черте города не было.

Уля, которая буквально бредила поездкой в город, сначала была сильно разочарована. Но когда они подъехали к постоялому двору, в ней опять проснулся интерес.

— А для меня будет номер с ванной?

— Ага, будет тебе и ванна, и «какава» с чаем.

Едва только въехали во двор, как Олег увидел вышедшего их встречать улыбчивого мужчину среднего роста в хорошо пошитом светлом костюме. Олег сразу узнал в нём известного ему по описанию Чека хозяина постоялого двора.

— Добро пожаловать, добро пожаловать, — приветствовал тот их.

Оставив вопрос Ули насчёт того, что такое «какава», без внимания, Олег соскочил с коня и ответил на приветствие без присущего аристократам гонора.

— Привет, Гормий. Места для троих господ и вот этой вот компании, — Олег махнул рукой на въезжающий обоз, — у тебя найдутся или нам ещё где-то поискать придётся?

— Найдутся, господин барон, всех разместим. У меня как раз вчера вечером съехали торговцы из Растина, они тоже с сопровождением были. Господин барон меня знает?

— Да. У тебя недавно останавливался мой друг — барон Пален. Мы так и будем всё во дворе выяснять?

Гормий подхватился и стал раздавать указания своим дворовым людям.

Олег повернулся к лейтенанту.

— Рита, мы с Улей и её служанками пойдём в гостиницу для господ, а ты, я прошу, посмотри, чтобы всех наших нормально разместили‚ и присоединяйся к нам. Да, ещё Нечая рядом поселим, захвати его потом с собой.

Глава 9

В Нерове Олег провёл пять дней.

Постоялый двор, в котором они остановились, состоял из двухэтажной, покрытой красной черепицей и с застеклёнными окнами гостиницы для состоятельных постояльцев, где на втором этаже размещались номера для господ, а на первом — кухня, столовая и комнатки для прислуги поселившихся гостей; пристроенного перпендикулярно к зданию гостиницы с южной стороны вытянутого одноэтажного флигеля с комнатами для работников обозов и караванов; отдельного трактира для этой публики, пристроенного к другому крылу гостиницы; просторной конюшни и площадки для телег и фургонов на заднем дворе.

В первый же день прибытия в гостиничной столовой Олег не только побеседовал с сержантом городской стражи, но и после его ухода познакомился с двумя братьями-близнецами, купцами из Великого княжества Руанск, которые уже больше декады проживали в номерах по соседству.

У этих купцов были сложно произносимые имена, у обоих начинающиеся на букву Б. Олег про себя окрестил их как Бим и Бом.

Полученные от сержанта и руанских купцов сведения подтвердили догадки Олега о том, что не всё так просто теперь в баронствах устроено.

Это средневековых баронов при всей их прижимистости, доходящей до откровенной жадности, можно было долго обводить вокруг пальца. С бароном Ферма же этот номер не пройдёт.

— Эти суки подмяли под себя всех городских чиновников, — изливал свои обиды на растинских торговцев уже хорошо надравшийся Бим. — Чуть дешевле товары им сбывают, а чаще тупо деньгами заваливают. Те и рады стараться. Создают нам невыносимые условия для торговли. Нет. Мы с братом на летнюю ярмарку в Гудмин не поедем. Здесь распродадимся и домой. Свинство, одни убытки.

Бим снова налил себе в кубок вина и посмотрел на брата. Тот от вина отказался. Бом вообще выглядел почти трезвым, хотя до этого пил наравне с братом.

— Ну так и вы денег чинушам предложите. Что мешает?

— А смысл? Их ставку всё равно не перебьёшь, — ответил на вопрос Олега Бом.

Что такое картельный сговор, Олег хорошо знал ещё из своей прежней жизни.

Торговцы из республики Растин провернули в баронствах простую, но эффективную схему.

Во-первых, подняв цену на закупаемый лес в полтора раза, они полностью выбили всех своих конкурентов, которым необходимо было ещё и платить трёхкратный налог в винорскую казну. Избежать они этого не могли, так как переправляли закупленный лес через речные порты на реке Ирмень, полностью контролируемые короной. Торговцы же из Растина налогов Винору не платили, потому что из ставших вольными баронств тащили винорскую сосну на юг, через королевства Бирман и Герония, которые давно уже были в удавке растинских кредитов и чинить препятствия не смели.

Бароны от удовольствия, что увеличили свои доходы в полтора раза, потирали руки, не обратив внимания, что цены на те товары, которые они покупали, выросли больше, чем в два раза.

Понятно, что в королевстве война, понятно, что усложнилась логистика поставок. Это всё были хорошие оправдания дороговизны поступавших в баронства товаров. Вот только Олег сразу же понял, что усложнение логистики поставок — это целиком рукотворная проблема.

Чиновники городских властей баронств выдумывали и вовсе уж экзотические препятствия и проблемы для всех других торговцев, кроме республиканских. А, скорее всего, и не сами придумывали, а им подсказывали.

В реальности же все байки‚ объяснявшие высокие цены, были чистым блефом. В этом Олег был уверен. Растинцы, сговорившись между собой и поделив между своими торговыми компаниями номенклатуру поставляемых товаров и места сбыта, которых здесь было, собственно говоря, четыре — в городах баронств, выжимали из баронов больше, чем те получили от увеличения цен на свой лес.

Это и было второй частью схемы.

— С займом мы рассчитаемся, всё же нас отец ссудил, я думаю, даст рассрочку, а вот в остальном не знаю, — Бим грустно опустил голову.

— Закупать лес по такой цене мы не можем, — согласился с его печальными выводами брат. — А что-то другое отсюда везти? Тут и нет ничего. Получилась ходка в одну сторону, хорошо хоть стекло неплохо расторговали. Здешние стекольщики, что его в Броге плавят, совсем криворукие.

Густые чёрные бороды старили близнецов, хотя на самом деле им ещё не было и тридцати.

В отдельном закутке гостиничной столовой был накрыт стол для прислуги, за которым сидели только двое: Нечай и облысевший раб-приказчик братьев из Руанска. Служанки Ули уже давно перекусили и сейчас сопровождали свою хозяйку в её прогулке по городу, на которую она уговорила Риту, пообещав той в ответ не лечить выпоротого лейтенантом серва, провинившегося в стычке.

Нечай и приказчик уже давно поели. До пицц, солянок и прочих блюд из объедков в этом мире тоже додумались, и кормили ими не только в трактирах для бедноты, но и в приличных гостиницах вроде этой, подавая эти блюда поселившимся с господами слугам. Сейчас они оба часто посматривали на своих хозяев, ожидая каких-нибудь указаний.

Нечай увидел призывающий жест своего барона и тут же подбежал.

— Нечай, сбегай к нашим, пусть откупорят одну из бочек и нальют кальвадоса в бутылку или кувшин, что найдут, и неси сюда. Давай шустрее, — дал ему указания барон, и затем уже обратился к Биму-Бому: — Я вас сейчас кое-чем угощу. Если распробуете и понравится, то подумаем вместе, как вам в накладе не остаться при возвращении.

Парнишка обернулся достаточно быстро. Кальвадос был налит в небольшой глиняный кувшин примерно в литр ёмкостью.

Проблему отсутствия рюмок и стаканов Олег решил просто — подозвав официантку, наказал той принести чайные чашки.

— Повышать градус можно, — сказал загадочную фразу барон, когда самолично понемногу разлил по чашкам кальвадос.

Новый, не известный доселе напиток произвёл на торговцев оглушающее впечатление. Правда, скоро вести с ними деловые разговоры стало крайне сложно. Бим-Бим-Бом это сами почувствовали, они были людьми в торговле опытными и держали себя на контроле.

Но и упускать свалившуюся им в руки удачу, они не собирались. А то, что кальвадос — это их возможный билет к богатству, торговцы сообразили сразу же.

— Господин барон, назовите ваши условия и вашу цену, — сказал более трезвый из братьев Бом.

— Мы поговорим об этом завтра, а пока извини, у меня есть ещё одно дело, да и хочу сегодня пораньше идти отдохнуть с дороги.

Несмотря на затуманенные алкоголем мозги, торговцы всё прекрасно поняли, увидев вернувшихся из города женщин из баронского сопровождения.

Они встали из-за стола, вежливо попрощались и с бароном, и с подошедшими к столу Ритой и Улей, и в сопровождении своего раба достаточно твёрдой походкой ушли к себе в номера.

— Есть будете? Что-нибудь закажете? — спросил Олег у своего лейтенанта и своей магини.

Рита взглядом приморозила кинувшуюся было к их столу официантку.

— Нет. Мы сегодня все сладкие пирожки и булочки в городе съели. Больше нам ничего не полезет.

— А ещё я пирожные с кремом ела и торт медовый, — доложила по виду уставшая, но очень довольная Уля.

В ней теперь совершенно невозможно было узнать того заморыша, каким она была, когда Олег её первый раз увидел.

До плеч её волосы ещё не отросли, но красивую причёску «а-ля каре» Рита ей соорудила. На Уле был новенький светло-зелёный брючной костюмчик, привезённый ей Чеком, белая шёлковая блузка и кожаные башмачки, на шее висела короткая золотая цепочка с кулоном в виде ромба.

— Вы с Ритой посидите со мной перед сном?

— Посидим, куда деваться. Иди, принимай ванну, а я после бани зайду к тебе.

Долго рассиживаться в бане Олег не стал, к тому же здесь никто никогда не парился. Он немного посидел, вдыхая сухой пар, затем помылся с помощью двух молоденьких рабынь и пошёл в номер.

— Я никогда не думала, Олег, что так всё дорого стоит.

Уля лежала в кровати, накрытая пледом, и делилась с Олегом своими первыми впечатлениями от города. Для неё это было самое удивительное и самое увлекательное приключение, что с ней до сего дня случилось.

— Почему ты считаешь, что дорого? Ты где-то видела дешевле? — усмехнулась Рита.

Лейтенант в своём номере тоже приняла ванну и сейчас сидела на стуле возле кровати, держась с Улей за руки. Олег подумал, что на мать с дочерью они не похожи, скорее‚ на старшую и младшую сестёр — Уля уже выглядит повзрослевшей, а Рита ещё слишком молодой.

— Маг Лотус говорил, что солигр стоит горсть крупы, достаточной, чтобы сварить каши для взрослого дяди, а раз в лигре триста солигров, то на лигр можно десять декад прожить, сезон целый. А тут мы с тобой и моими служанками почти половину лигра проели, — ответила Уля Рите.

Тут Олег счёл своим долгом сам объяснить про стоимость вложенного труда и экономику спроса и предложения.

Дальше разговор уже перешёл на впечатления девушек от посещения магазинов, лавок и торговых палаток.

Понятно, что такой разговор мог продолжаться до бесконечности, и Олег заявил, что пошёл спать.

Рита, видимо, тоже утомилась и от дороги, и от прогулки по городу с неугомонной спутницей, поэтому никаких намёков делать не стала. Да и понимала она, что в бане рабыни ему не только спину тёрли.

Когда барон Ферм спустился на завтрак, оба руанских торговца его уже ждали. Они явно пребывали в возбуждённом состоянии.

— Приветствуем вас, господин барон. Позавтракаем вместе?

— Почему бы и нет? — согласился Олег, а увидев приглашающий жест Риты, которая сидела за столом с Улей, только развёл руками — дела.

На столе девушек перед Улей опять стояла полная тарелка со сладостями. Олег с озабоченностью подумал, как бы его магиня не растолстела слишком. Впрочем, пока что был, как говорится, не в коня корм — она оставалась всё такой же худощавой.

Теперь, когда оба брата были совершенно трезвыми, ведущая роль у них принадлежала Биму.

— Господин барон, вы же понимаете, что нас этот продукт очень сильно интересует. Назовёте цену и объёмы? — практически не притрагиваясь к еде начал разговор торговец.

Олег уже продумал оба варианта развития торговли кальвадосом. Первый, заключающийся в том, чтобы задрать цену как можно выше и сделать напиток эксклюзивным товаром, сулил большие прибыли при минимуме затрат. Но это требовало и большого количества времени на продвижение товара и на выстраивание цепочки поставок.

Второй вариант, брать количеством при доступной цене, был не менее прибыльным, но требовал больших затрат сырья и объёмов производства. Зато запустить продажи можно было немедленно и через кого угодно. Проблем с сырьем после того, как маг Лотус, имеющий в своём багаже заклинание Плодородие, научил ему ещё и Улю, никаких не возникнет. К тому же эффективность данного заклинания в зависимости от силы мага росла по экспоненте. То есть Уля, имевшая магический резерв почти в одиннадцать раз больше, чем у Лотуса, могла увеличивать плодородие на площади больше, чем он, раз в тридцать — сорок.

Взвесив все за и против, Олег остановился на втором варианте. Цену кальвадоса он определил абсолютно волюнтаристски. Он прикинул стоимость сидра, который идёт на изготовление напитка и умножил на пять. Почему на пять? Он сам не знал. Чисто интуитивно.

— Пять лигров за ведро. При мне сейчас шестнадцать вёдер. И в замке, я думаю, уже вёдер сто есть, не меньше. В замок ко мне поедете?

В глазах торговцев промелькнули торжество и радостное предвкушение большого куша. Олег это легко просчитал. Но у него были и свои планы‚ и эти планы одним кальвадосом не ограничивались. К тому же он заранее готовил противовес растинским прохвостам.

— Берём. Всё, что у вас есть‚ берём, — тут же влез в разговор второй брат. — Деньги у нас есть. Можем прямо сейчас рассчитаться. А вот насчёт замка...

— У нас при себе чуть больше четырёхсот лигров, — опять вступил в разговор Бим. — Восемьдесят мы сейчас отдадим вам, но выкупать остальной объём... А где находится ваш замок? Вы скоро туда возвращаетесь?

— Я, в отличие от вас, решил посетить летнюю ярмарку в Гудмине, спасибо, что рассказали про неё, но у меня отсюда где-то через декаду, как я планирую, пойдёт обоз, а может даже и караван. Я тут сейчас буду набирать людей в дружину и так. Ну, понятно‚ не сам набирать. Кстати, могу воспользоваться вашей помощью и вашими подсказками. За отдельную плату, естественно. И при взаимном доверии, и к взаимной выгоде.

Купцы не были дураками и ясно видели падающий им в руки шанс.

— Мы готовы участвовать в ваших делах. И, конечно, поможем всем, что в наших силах. А всё же, ехать далеко?

— Не очень близко, прямо скажем, но я вам предлагаю вообще использовать другую дорогу. Вы знаете, где находится Эллинс? Это на винорском тракте, который идёт из Нимеи на юг вдоль Ирменя...

Завтрак затянулся почти на склянку. За это время управляющий купцов сбегал и принёс восемьдесят лигров, которые Олег передал Рите с наказом положить их в охраняемый сундучок (ну не убирать же в пространственный карман при всех), а их работники перегрузили бочки с кальвадосом. Продвигать свою огненную воду в самих баронствах Олег не стал спешить.

С братьями он обсудил вопросы поставок необходимых баронству товаров и достаточно прозрачно намекнул о том, что спиртным у него дело не ограничивается.

Глаза купцов уже не светились, а сверкали от открывающихся перспектив. Они с радостью согласились взять на себя помощь в закупке товаров, подборе людей и сопровождении каравана в баронство.

— Впрочем, сначала вам придётся завернуть к моему другу, барону Палену. Он в курсе всех дел. Эти дела, считайте, у нас с ним общие.

Договорились встретиться за обедом. Бим-Бом теперь уже не спешили покинуть показавшийся им вначале крайне негостеприимным Неров.

Взяв с собой Риту с двумя её егерями, Улю с её служанкой Гирой, и Нечая, барон Ферм пешком, тут было совсем рядом, направился в храм Семи.

Это было первое религиозное сооружение, которое Олег увидел в баронствах, видимо, бароны больше надеялись на силу, чем на небо, и это сооружение впечатления на него не произвело.

Он ожидал увидеть пусть не красивый собор‚ как в Нимее или даже Сольте, но хотя бы что-то, что хоть отдалённо бы напоминающее церковь. На деле же здешний храм Семи больше был похож на двухэтажный жилой дом, только без окон на первом этаже.

Внутри, куда их пропустил пожилой служка, тоже особой красоты не наблюдалось. Они стояли посередине большого зала‚ освещаемого светом из расположенных вверху окон. Вдоль стены напротив входа на небольших постаментах стояли фигуры семи богов здешнего пантеона.

Из открывшейся слева низкой двери вышел вызванный служкой священник. К удивлению Олега, одеяние священника — просторная ряса красного цвета — было новым и чистым.

Он оглядел вошедших, без труда разглядев баронский знак на шее у Олега.

— Господину барону что-то угодно в нашем скромном храме?

То, что Олег собирался сделать, было подсказано Гортензией, ещё когда они обсуждали дальнейшую судьбу Ули. Разброс возможных вариантов дальнейшей жизни был широким, от рабыни до аристократки. Такое и в этом мире случалось.

Гортензия на многое смотрела так же, как и Олег. Поэтому и предложила провести кровный обряд принятия в род, который хоть и редко, но практиковался, и сделать Улю баронетой, своей сестрой.

Олег, хоть и не видел поначалу в обряде особого смысла, ведь магия в нём не использовалась, и никакие записи не велись. Но приняв то, какое значение для здешнего мира имеют клятвы, особенно с учётом того, что правду тут умеют выяснять‚ и клятвопреступникам приходится совсем плохо, он решил, что Гортензия плохого не посоветует.

Уля, как и все сопровождающие, о предстоящем ритуале узнала только на пути в храм.

Конечно, все были несколько удивлены, но то, что у девушки с такими способностями обычной судьбы не будет, понимали. Поэтому новость, что называется, проглотили молчком, кроме самой Ули, неожиданно вдруг произнёсшей, что теперь ей за любимого Олега замуж не выйти, даже когда вырастет. При этих её словах всегда внимательная Рита запнулась и чуть не полетела лицом вниз. Шедший с ней рядом егерь, успел схватить командиршу за локоть.

— Да. Я хочу принять в род Ферм как свою сестру магиню Улю.

Много времени обряд не занял. Порезанные во время обряда запястья Уля тут же вылечила при выходе из храма. И по деньгам всё оказалось вполне демократично с точки зрения Олега — семь лигров. Хотя для любого другого такая сумма показалась бы чрезмерной.

— Так ты теперь мой братик? — Уля прижалась к Олегу, обхватив его руками.

— Ага. А ты что не рада?

Но молодая магиня больше не отвечала, а лишь прижималась к Олегу.

— Ну всё, Уль, нам надо идти. Ещё много дел впереди.

От храма Рита со своими егерями сразу направилась по трактирам, постоялым дворам и гостиницам в поисках людей для дружины барона, а сам барон вместе с баронетой и её слугами направился в мэрию и городской магистрат.

Глава 10

Раз уж их путь всё равно лежал мимо постоялого двора, Олег, едва не наступивший в лепёшку навоза, решил отправиться к городскому начальству верхом.

Пока им оседлывали коней, барон Ферм успел переброситься парой слов с хозяином постоялого двора насчёт аренды за городом помещений, которые можно было бы использовать для временного расселения людей.

Тут, к месту, вышел один из братьев-торговцев, и Олег, объяснив свои пожелания, оставил их решать эту проблему без него.

Решение ехать верхом оказалось правильным, так как на подъезде к ратушной площади они попали во встречный поток оживлённо переговаривающихся людей.

При виде барона и его спутников встречные расступались, прижимаясь к домам, и кланялись, впрочем, не очень подобострастно.

Причину толчеи они поняли и унюхали‚ приехав в городской центр. На площади догорало пять костров, на столбах перед которыми на цепях обвисли обугленные трупы.

Судя по отвратительной смеси запахов горелого мяса и нефтяного масла, несчастных и костры перед сожжением облили горючкой.

Олег где-то читал в своей прошлой жизни, что Изабелла, королева Арагона и Кастилии, в своей доброте часто приказывала поливать сжигаемых перед казнью маслом, чтобы они быстрее сгорали и меньше мучались. Правда, некоторые знатоки той эпохи утверждали, что несчастным было бы лучше сначала задохнуться от дыма и сгорать в беспамятстве, но никто из этих умников, слава Богу, на себе этого не испытывал.

С какой целью здесь использовали масло, то ли из соображений гуманности, то ли, наоборот, из желания причинить побольше мучений, у Олега не было никакого желания выяснять.

Спутники барона реагировали на открывшийся вид гораздо спокойней, они в своё время и в замке Ферм насмотрелись на подобное.

Сначала, оставив слуг и коней на улице, Олег с Улей зашли в магистрат.

Секретарь магистрата, спокойный и внимательный толстяк, принял барона и его спутницу‚ проявляя всё положенное уважение, но было видно, что таким посетителям он совсем не рад, хоть и старается этого не показывать.

Но в этот раз к нему пришёл неправильный барон, или‚ наоборот, правильный, тут как посмотреть.

Когда барон сказал, что хотел бы поддержать город в лице секретаря небольшой финансовой помощью на борьбу с преступниками, которую он только что воочию наблюдал, и передал секретарю десять лигров, то показное уважение сменилось у того на искреннее.

— Господин барон, рад буду вам помочь. Вы по какому вопросу?

— По личному, — Олег‚ произнеся это, едва сдержал смешок, вспомнив сценку из любимой им книги. — Мы с моей сестрой Улей прошли кровный обряд принятия её в баронский род Ферм, и теперь мне нужно, чтобы ваши канцеляристы оформили баронете «козлик» и сделали это как можно быстрее. Магическую метку сделаю сам у своего родового мага. Власть самозванных монархов Винора для нас теперь не указ.

— Всё будет сделано в лучшем виде. Если позволите, я сам этим займусь.

Олег к предложению секретаря отнёсся доброжелательно.

Козликами назывались официальные документы, буквы которых выжигались на обработанной козлиной коже.

Изготовление козлика, после того, как барон дал все необходимые сведения, заняло меньше половины склянки.

По окончании Олег добавил к официальной плате в два лигра ещё пять, и секретарь проводил их с баронетой Улей Ферм до выхода‚ и сам открыл им дверь.

— Олег...

Олег обернулся и увидел, что Уля плачет.

— Баронета, прекратите реветь. Нет, Уля, ну‚ в самом деле, ты так и будешь каждый раз из-за всякой ерунды мочить глазки? Я уж думал‚ ты давно вошла в своё положение.

— Извини, Олег. Я всё.

Магиня приняла гордый и важный вид, который, впрочем, сильно смазывался покрасневшими глазами и носиком.

В мэрии Олег, ничуть не комплексуя, использовал тот же приём, что и в магистрате. Секретарь мэра, получив мзду, а Олег не скупился, решив вечерком повторить свои подвиги двухлетней давности, доложил своему шефу очень быстро и тут же пригласил пройти в кабинет градоначальника.

— Барон, баронета, рад вас приветствовать у себя.

Мэр оказался откровенный выжига и плут. Как только он узнал, что барону нужны люди, так сразу ухватил тему, что свободные в его глушь на ПМЖ не поедут, разве что на время работ и при высокой оплате, а рабы, сервы и крепостные стоят денег, а вообще их никто не продаст.

На предложение Олега не казнить бродяг, а передавать их ему, заявил, что это невозможно, потому что будет являться попустительством бродяжничеству, попрошайничеству‚ бегству от хозяев и воровству.

В общем, сошлись на пятидесяти солиграх за голову. Цена, с одной стороны, смешная, а с другой, мэр ведь не своё продаёт, а, по сути, достающееся ему бесплатно. Мэр, хоть и старался этого не показать, но был просто счастлив.

Олег тоже был доволен. Платить лигр за шесть человек — это, считай, даром. К тому же, если до этого он ещё раздумывал, кого из этих взяточников обобрать, то теперь уже вопрос был решён — за людей для баронства Ферм заплатит мэр.

— Я через три дня уезжаю, — поставил мэра в известность барон. — Хочу в этом году лично посетить летнюю ярмарку. Тут моими делами будут заниматься уважаемые Бимелатус и Бомариус, у меня с ними заключен договор. Они будут в курсе условий, и расплачиваться я им поручу сразу. Так сказать, товар — деньги. Как только ваши разъезды, патрули приводят бродяг и беженцев, так сразу же вы получаете деньги. В тот же день. Место передачи товара и денег обговаривайте с ними.

Расстались‚ довольные друг другом. Олег заметил, что у него совсем хорошо стало получаться общение с чиновниками. Дело-то оказалось нехитрым вовсе.

Обедал он, в этот раз, за столом не только с Бимом-Бомом, но и с баронетой Улей Ферм, которую представил торговцам как свою сестру. Рита ещё не вернулась, да и вряд ли вернётся до ужина. Дело ей предстояло непростое.

— Нашли подходящие здания, в полулиге от городских стен. Там пять пустых складских здания, небольшой барак для работников и сторожей, конюшня и колодец. Здания, говорят, в плохом состоянии, но сейчас лето, какое-то время пожить можно будет. Если устраивает плата в пять лигров за декаду, то мы завтра съездим, посмотрим.

— Устраивает, съездите, — согласился Олег.

За обедом Олег рассказал о результатах своих бесед с мэром. Договорились, что плата будет идти на паритетных началах, половину платы за людей оплачивает барон, половину — купцы из своих оставшихся от продажи стекла денег, а барон им потом вернёт кальвадосом со скидкой в четверть оговоренной цены.

— Пока непонятно, как определять качество товара, кого брать, а кого не брать, — поднял резонную тему Бом.

Некоторое время Олег раздумывал, а потом вспомнил о дешёвой стоимости товара и о том, кто, в конечном итоге, будет за него платить.

— А берите всех. Барон Пален разберётся.

После обеда он взял с собой Нечая и пошёл на задний двор, где между фургонами было достаточно пространства, чтобы отрабатывать приёмы рукопашного и ножевого боя. Погонял Нечая, заставляя того поочерёдно и многократно выполнять одни и те же приёмы. Повторили кое-какие техники ассасинов. Олег с удовлетворением отметил, что у парня с каждым разом получается всё лучше, а ещё он сделал вывод, что Нечай занимается и самостоятельно.

Естественно, что за ними увязалась и баронета-магиня. Посмотрев на их занятия, снова разозлилась на Нечая, что тот забыл в замке её сюрикены.

— Так, Уля, прекрати бурчать, как бабушка. Можешь продолжать занятия с Нечаем вместо меня. Только теперь он за наставника. Согласна или гордыня замучит, всё ж баронета.

Уля с сомнением посмотрела на своего слугу, но согласилась.

Олег же предупредил, что уходит к себе в номер отдохнуть, и чтобы никто, под страхом смерти, не вздумал его потревожить, пока он сам не выйдет. Нечаю поручил после тренировки и помывки заступить на пост возле его двери.

Поднявшись в номер, быстро ополоснулся в большой бадье с прохладной водой, принесённой по его приказу двумя гостиничными рабами, переоделся в походную одежду и использовал заклинание Скрыт.

Из номера он переместился на улицу с помощью Прыжка.

В кабинет мэра он пришёл заранее и устроился, чтобы никому не мешать, в углу возле шкафа.

Пока ждал окончания рабочего дня мэра, чтобы сопроводить того к месту хранения заначки, стал свидетелем его разговора с местным представителем растинских торговцев.

Подслушанный разговор ещё раз подтвердил, что городская власть давно подмята республиканцами, которые чувствуют себя в баронствах полными хозяевами положения.

Идти к закромам никуда не пришлось. То ли у мэра жена была растратчицей, и он ей не доверял, то ли готовился уйти в другую семью, но свой тайник он оборудовал в кабинете, прямо под рабочим столом.

К полученным от последних посетителей деньгам мэр добавил полученные от растинца, краснея и пыхтя‚ залез под массивный стол, приподнял две паркетины и положил деньги под них.

Задача для Олега оказалась крайне простой. Рассудив, что «Шерлоков Холмсов» здесь ещё не появилось, он не стал выдумывать сложный план.

— Ну ты и спать, Олег, — удивлялась Рита за завтраком.

БимБом ничего не говорили, но улыбались.

— А что случилось? — спросил барон.

Лучше бы не спрашивал. И Рита, и Уля, и Бим-Бом принялись наперебой‚ и всё время‚ поправляя друг друга‚ рассказывать о сгоревшем ночью здании ратуши.

Олег ел и делал вид, что удивляется. Поджог, естественно, был устроен им самим, чтобы скрыть следы кражи и не доводить дело до того, чтобы мэра стали терзать смутные сомнения.

Сумма, нахомяченная мэром, вызывала уважение, не всякое баронство могло бы похвастаться такой казной. Из тайника и ящиков стола Олег изъял в общей сложности более тысячи восемьсот лигров, полторы тысячи из которых он забрал в пространственный карман. Остальные деньги он вручил Рите на предстоящие покупки людей и товаров. Теперь в руках Риты, с учётом денег‚ полученных от купцов и взятых из казны баронства в поездку, должно было быть больше четырёхсот девяноста лигров.

После завтрака Олег поднялся в номер к Рите, где они и занялись пересчётом денег.

Интересно было наблюдать за ошалело-радостным и возбуждённым видом Риты, бывшей охотницы, которая до появления в её судьбе Олега, никогда не держала в руках сумму больше пятидесяти солигров. И хоть за последний год она уже и пообвыклась, но вид такой огромной, по местным меркам, суммы денег, вываленных кучей прямо на пол её номера, произвёл на неё впечатление.

Да Олег и сам был впечатлён. В пространственный карман он убрал все золотые монеты и только небольшую часть серебром, Рите же он передал почти всю сумму серебром и даже немного медью, поэтому куча получилась внушительной.

— Здесь очень много, это просто невозможно потратить! — воскликнула Рита, когда деньги были пересчитаны.

— Надо больше верить в свои силы, Рита. Да и не верю я, что женщина не сможет найти применения деньгам, — немного шутливо ответил своему лейтенанту Олег и продолжил уже более серьёзно: — Кроме людей, надо будет закупить ещё много всего. Продуктов мы с собой прихватили достаточно, но если людей окажется много, то на обратную дорогу вам еды не хватит, так что покупайте ещё. Ну и я там Биму-Бому уже сказал и тебе говорю, закупай больше железа, тканей, пряжи, нитей, всё, что может пригодиться. Одежду готовую тоже покупай, кожи, меха. В хозяйстве всё сгодится.

— Кому сказал? Биму-Бому?

— А, забудь. Не вздумай при Бимелатусе и Бомариусе так ляпнуть, обидятся.

Рита засмеялась.

— Это ты хорошо придумал. И запомнилось легко.

— Говорю же, забудь. Имей в виду, что у них опыт в торговле, поэтому прислушивайся к ним, советуйся, чтобы тебя не облапошили.

Какое-то время Рита машинально опять начала пересчитывать деньги в разложенных кучках, видно, сам процесс понравился. Потом посмотрела на барона.

— Насколько можно этим купцам верить?

— Верить в наше время нельзя никому. Даже самому себе. Мне — можно, — опять пошутил Олег фразой из прошлого мира. — Если серьёзно, то они производят впечатление умных и расчётливых людей, да, скорее всего, такими и являются. А я их на крючки очевидной огромной выгоды и дальнейшей перспективы насадил. Так что, уверен, не сорвутся. Пока они чувствуют запах выгоды, они наши с потрохами. Ты теперь расскажи, что с наймом дружины. А пока рассказываешь, давай всё по мешочкам раскладывать.

Они вместе стали пересыпать монеты в кожаные мешочки и укладывать эти мешочки в тяжёлый, обитый металлом сундук.

— Желающих пойти к вам в дружину полно. Но в основном это молодёжь, вторые-третьи и так далее сыновья, выучившиеся кое-как сами или с помощью наставника махать мечом. Ты же сказал брать семейных. Таких тоже много, но в основном уже старые, отслужившие у разных баронов. Но четырнадцать человек я подобрала. Тоже не первой молодости, но ещё послужить могут. Завтра придут сюда. Если глянутся, то принесут присягу.

На следующий день и правда в трактире у гостиницы собрались все четырнадцать отобранных Ритой воинов. Олег не поленился побеседовать с каждым и выбор Риты целиком одобрил.

Тянуть не стали, и в тот же день Олег принял у них клятвы верности. Кроме этих четырнадцати человек, Олег принял на службу ещё и одну женщину, бывшую наёмницу, которую привёл один из новых дружинников. Женщину звали Кабриной, ей было уже больше сорока лет, но она была достаточно сильной и крепкой.

Ночь перед своим отъездом в Гудмин Олег провёл в постели у Риты.

Все вопросы давно были уже оговорены, возможные проблемы обсуждены, поэтому после секса они просто расслаблено лежали и долго ни о чём не говорили. Потом Олег снова погладил крепкое бедро своей молодой соратницы.

— Я уж думал, что у тебя с Шерезом всё серьёзно.

Рита хмыкнула и пожала плечами.

— У него со всеми серьёзно. Но больше всего у этого ловеласа серьёзно с женой управляющего, она, считай, каждый день в его комнате стоит перед ним на коленях и чмокает. Уже даже служанок не стесняется. Гури первое время пытался с ней скандалить, но давно, похоже, смирился, а жаловаться тебе не стал — побоялся Шереза.

— Ого, а я и не знал про это.

— Так ты и не интересовался никогда. Ты хоть знаешь, что Веда беременна? — Рита, оторвав голову от груди Олега, посмотрела на него и, увидев на его лице удивление, засмеялась. — Теперь будут проблемы с отцовством. Шерез ведь не один у неё, кроме мужа, был. Кстати, а ты там как? Не?

Олег от неожиданности даже начал вспоминать свои альковные похождения, но мгновенно успокоился — с Ведой у него уже давно, ещё с сольтских времён, ничего не было. Вместо ответа, он перевернул Риту на животик.

В поездку в Гудмин Олег и Уля взяли с собой четверых воинов, накануне принятых бароном к себе на службу. Свои семьи те уже отправили в импровизированный лагерь, организованный Бимом-Бомом возле города. Олег решил, что одного фургона ему хватит, так как принятых на службу воинов он обеспечил лошадьми ещё накануне. В фургоне разместились Улины служанки Гира и Филеза, а управлял им тот самый серв, который провинился во время стычки.

Бедолага при виде Риты начинал сильно паниковать, и у него практически всё валилось из рук. Олег просто пожалел молодого неопытного мужика и выбрал для поездки его, пока тот из-за своих очередных ляпов опять не попал под горячую руку лейтенанту.

Попрощавшись с Ритой и купцами, подождал, пока Уля перестанет обниматься с Ритой, и дал команду на начало движения.

Дорога, которая шла от Нерова в Гудмин и далее в Легин и Брог, была главной транспортной артерией южных баронств и поэтому поддерживалась во вполне приличном состоянии. Во всяком случае, слишком уж большие ухабы или промоины тут иногда подсыпали, а по дороге время от времени проезжали патрули городской стражи. Магистраты городов поделили эту дорогу на участки, за которые каждый из этих городов отвечал.

Это не помешало уже на второй день поездки их маленькому отряду поучаствовать ещё в одной стычке. Банда плохо вооруженных и скверно одетых разбойников, видимо, соблазнившись немногочисленностью баронского отряда, решила напасть из засады.

Уля магией опознала ловушку заранее, задолго до того, как они к ней приблизились.

Организована эта засада была так по-дурацки, а внешний вид выскочивших разбойников был так печален, что они вызвали у Олега скорее жалость, чем даже раздражение.

Впрочем, миндальничать он не стал. Какие бы жестокости и несправедливости этого мира не привели людей на скользкую дорожку разбоя, встав на неё, они должны были быть готовы отвечать за свои поступки. К тому же о пытках, издевательствах и прочих насильственных действиях, которыми подвергали бандиты своих жертв, Олег знал прекрасно.

Он накрыл всю выскочившую на дорогу банду заклинанием Замедление, а троих сидевших в засаде лучников он уничтожил заклинанием Пламя.

Потерявшие подвижность разбойники, которые с трудом могли даже просто повернуть голову, были быстро перебиты четвёркой дружинников.

— Олег, мне бы тоже такое заклинание выучить, — с нотками зависти произнесла Уля.

— Вернёмся в наш замок, я тебе расскажу и покажу в меру своих возможностей. Будешь пробовать. Может и получится.

Дальнейший их путь пролегал без особых происшествий. На этой достаточно оживлённой дороге им часто попадались встречные обозы и караваны, а так как баронов среди них не было, то дорогу уступали отряду Олега.

Несколько раз заночевали и перекусили на постоялых дворах в вольных поселениях.

Во время дороги, когда Уля утомлялась доставать его своими вопросами и залазила к своим служанкам в фургон, Олег размышлял о происходящих событиях и своих дальнейших планах.

Как-то раз вдруг с края сознания всплыло, что в Нерове он ни разу не увидел ни одной книжной лавки вроде той, в которой он начинал свою рабочую карьеру в Сольте. С этой мысли размышления перешли на то, почему тут реально такая отсталость в плане каких-либо зачатков технического развития. Словно всё замерло раз и навсегда.

Являлось ли это следствием того, что в этом мире не было продвинутой эпохи античности, он сомневался. Олег бы предположил тут влияние магии, хотя каким образом магия бы помешала прогрессу, он не представлял. Но он вспомнил, что и на Земле было множество народов, которые просто застывали в своём развитии, а были и такие, что даже деградировали.

Олег вспомнил передачу, про найденные уже в двадцатом веке в местах проживания аборигенов Амазонии величественные следы цивилизации майя. Но почему без всяких внешних агрессий и войн произошла такая деградация людей, не могли сказать и учёные. Но магии вроде бы там не было.

Чем ближе они подъезжали к Гудмину, тем чаще им приходилось обгонять попутные торговые караваны, обозы и просто одиночные крестьянские телеги. Привычку своих дружинников охаживать обгоняемых крестьян хлыстами, барон сразу же пресёк на корню.

В последнем перед приездом в город вольном поселении огромный постоялый двор был забит под завязку. На ярмарку стремилось множество народа, и мест не хватало.

— Олег, мне здесь и не нравится. Поехали, за деревней переночуем? Тепло, хорошо. Гира нам сготовит вкусно.

Олег был с нею согласен. В постоялом дворе его прельщала только возможность посетить баню, но раз до города остался один дневной переход, то можно и потерпеть. Он уже дал знак своим, чтобы выворачивали со двора, когда был остановлен приветственным криком.

— Барон Ферм! Вот уж не ожидал вас тут увидеть! — к ним от гостиницы быстрым шагом шёл некогда спасённый им из паленской тюрьмы баронет Женк Орвин. И, уже подойдя к ним и увидев Улю со знаком баронеты, вдруг резко застыл, а потом, не отрывая от неё взгляда, спросил у Олега: — Вы не познакомите меня со своей очаровательной спутницей?

Глава 11

Въезжать в сам город, переполненный приехавшими на летнюю ярмарку людьми, Олег не стал. В полулиге от Гудмина находилось небольшое поместье, которое старый приятель барона Орвина сдавал за умеренную плату.

Об этом рассказал Женк, пожалев, что у него самого нет лишних денег, чтобы там устроиться, и придётся искать варианты подешевле, притом что в эти дни в городе даже за приличные деньги сложно что-то приличное найти.

Олег от широты своей души предложил ему временно объединиться и пообещал взять оплату поместья на себя, если, конечно, у них выгорит его снять.

К счастью, поместье было на момент их приезда не занятым, и за плату в тридцать лигров за декаду они в него вселились.

С Женком был десяток пеших дружинников, старенький слабенький маг, полудюжина рабов и пожилая рабыня-кухарка. Кони были только у самого Женка и его сержанта, остальные передвигались на крестьянских телегах или шли пешком. Телег в обозе Орвина было восемь и все они к моменту приезда в поместье были ничем не нагружены.

Как объяснил Олегу Женк, он был послан отцом с теми деньгами, которые тот занял у барона Палена, чтобы купить посевной материал, потому что свой собственный барону пришлось пустить на пропитание, иначе до урожая не дотянуло бы и половины рабов и сервов, а их у Орвина и так было мало.

— Отец так благодарен вашему другу, что тот помог деньгами. Мы будем выворачиваться наизнанку, но долг отдадим.

При этом разговоре Олег не стал пока ничего ему говорить, отложив деловую беседу на потом.

В поместье господа разместились с комфортом, да и дружинникам‚ и слугам нашлось достаточно мест. Рабам орвинским только пришлось поселиться на конюшне. Своего серва Олег разместил в одной из каморок для слуг, где нашла себе место и кухарка.

— Можно мы с Женком съездим в город? Ну‚ пожалуйста!

Отказывать Уле Олег никакой причины не видел, поэтому согласился, только решил её проинструктировать, для чего отвёл в сторону.

— Смотри, ваше магичество, лишний раз своими способностями не свети. Это не тайна, но на тебе сейчас Сокрытие Ауры, а вот это заклинание я вовсе не хочу светить всем подряд. Поняла?

— Поняла. Нет, правда, поняла. Ну‚ мы поедем?

— Подожди, торопыга. Теперь насчёт Женка. Тебе ещё рано с юношами гулять.

У Олега никогда не было опыта воспитания совсем юных девушек, поэтому он сильно терялся сейчас, пытаясь подобрать слова и объяснить совсем молодой девушке, чтобы она не вздумала закрутить любовь-морковь. А баронет с их первой встречи явно на его кровную сестрёнку запал. Уля же не воспринимала его нравоучения всерьёз.

— Ну чего ты выдумываешь? — засмеялась она. — Он просто забавный. И обращается со мной, как со взрослой, а не как ты — всё время подшучиваешь и говоришь так, как будто бы я совсем маленькая, а я уже большая, мне четырнадцатый год пошёл.

— Ладно, — вздохнул Олег. — Раз ты большая, то больше нотаций тебе читать не буду, но учти, смотреть буду внимательно. И ты в курсе, что твой ухажёр беден, как мышь в храме Семи?

— И что? Олег, при чём здесь это?

— При всём, Уля. Вы едете в город, тебе там что-нибудь захочется купить, а у Женка каждый солигр на счету. Так что возьми с собой пару лигров серебром и покупай себе сама, что понравится. Только его не обидь, постарайся. Не показывай, что замечаешь его безденежье. Сможешь, если взрослая?

Баронета серьёзно задумалась.

— Я тебя поняла. Я вообще не буду к лавкам подходить.

— Таких подвигов не требуется. Просто будь внимательней. А с Женком у меня ещё будет разговор, как им с отцом разбогатеть. Всё, иди. Служанку хотя бы одну обязательно возьми, и я тебе дружинника в сопровождение дам. И не спорь.

Проводив баронета с баронетой в город, Олег сам отправился на место ярмарки. Официальное её открытие должно было состояться только завтра, но Олег уже отдохнул с дороги, делать ему пока было нечего, а ехать в такую жару, чтобы понюхать городское амбре просто так, без пользы дела, ему не хотелось от слова совсем.

С собой он никого не взял, хотя знал, что барону быть без всякого сопровождения тут считалось несолидно, но ему, по большому счёту, на это было наплевать.

Своим дружинникам приказал поместье не покидать и смотреть в оба глаза, мало ли что. Надеяться на чужих орвинских воинов он не собирался. Идею погулять в Скрыте Олег пока отложил. Вдруг потребуется с кем-нибудь переговорить?

До поля, примыкающего к городским стенам, на котором разворачивалась ярмарка, он дошёл достаточно быстро.

Место для ярмарки уже сейчас было заполнено. Толпы людей готовили торговые места, грузили, разгружали и перегружали товары, гнали скот и рабов, копали отхожие места, укладывали настилы из смеси хвороста и обожжённой глины, готовили еду, разговаривали, смеялись, ругались. Гвалт стоял такой, что у Олега чуть ли не закладывало уши.

Кто-то при виде его баронского знака кланялся, но большинство не обращало внимания.

— Господин барон пришёл посмотреть на подготовку открытия ярмарки или уже ищет что-нибудь конкретное?

К барону Ферму подошёл и почтительно приветствовал один из распоряжавшихся общими работами мужчин. Насколько знал Олег, за организацию традиционной летней ярмарки в баронствах отвечал магистрат Гудмина так же, как за организацию ярмарок в другие времена года отвечали магистраты остальных трёх городов, но подошедший мужчина был явно не из магистрата и вообще не винорцем.

По-винорски он говорил правильно, но растинский акцент, уже знакомый Олегу ещё по Нимее, легко угадывался.

Кстати, за ту склянку времени, что барон тут находился, он отметил, что обустройством почти всех торговых павильонов руководили люди, говорившие на растинском языке. Впрочем, когда было надо, они легко переходили на винорский.

— Скорее первое — смотрю, что у вас тут вообще творится. Закупаться буду позднее.

— Позвольте представиться, Вурсий, старейшина гудминского цеха. Я представляю интересы всех растинских купцов в этом славном городе.

Это означало, что перед ним сейчас самый главный теневой правитель как минимум западной части баронств. Так для себя перевёл его должность Олег с учётом понимания той незримой роли, которую республика играла на юге Винора в последнее время.

— Приятно познакомиться, — кивнул Олег. — Барон Олег Ферм.

Какую бы власть в баронствах ни имели растинцы, сейчас барон разговаривал с торговцем, и небрежного кивка в качестве приветствия вполне было достаточно.

— Ферм это?.. — в голосе Вурсия прорвалось тщательно скрываемое пренебрежение.

— Это на самом западе нашего славного края, —

пояснил Олег. — Дальше уже заболоченный берег Ирменя.

Похоже, что пренебрежение у старшины цеха переросло в презрение. Этот процесс поддержало и то, что Олег, отправляясь сюда, одел простую, хоть и добротную одежду, которая на фоне разодетого в одежду из шёлка торговца, смотрелась просто убого.

— Прекрасно! — по губам Вурсия быстро мелькнула насмешливая улыбка‚ но всё же не настолько быстрая, чтобы Олег её не заметил. — Бароны лично вообще редко радуют нас своими посещениями, предпочитают присылать или своих сыновей‚ или управляющих, но чтобы не просто сам барон, а ещё и с такого дальнего баронства, это, знаете ли, заслуживает огромного уважения. И вы рискнули оставить свой замок в такое непростое время? Я распоряжусь, чтобы вам предоставляли скидку.

Торговец поклонился ещё раз.

Да он же издевается, догадался Олег. Но тут же вспомнил известную истину из своего прежнего мира, что хорошо смеётся тот, кто смеётся последним.

— Буду рад воспользоваться вашей любезностью, — приторно улыбнулся Олег.

Словно что-то почуяв, не иначе торгашеская интуиция просигналила Вурсию «тревога», старшина цеха торговцев прекратил словесную эквилибристику и, сославшись на предстоящее множество дел, которые ему надо успеть закончить, попросил разрешения откланяться.

После этого разговора Олег ещё сходил к загонам с рабами, поговорил с их продавцами о наличии среди рабов различных специалистов и каким образом здесь устраивают продажи мыслящего товара.

К обеду Олег был уже в поместье.

Баронет с баронетой ещё не вернулись‚ и обед Олег приказал подать ему в комнату.

С баронетом он решил поговорить уже сегодня вечером. И этот разговор пока не будет касаться Ули, хотя и про неё ещё предстоит с ним поговорить серьёзно.

Олег продумал первые шаги по началу развития своих владений. И баронству Орвин в этих планах тоже было место.

Не раз Олег напоминал себе, что взаимная выгода связывает людей гораздо сильнее, чем любые благородные глупости. Он решил начать подсаживать своих соседей для начала на производство нужных ему монокультур.

Первое, что он наметил, кроме уже организованного производства пиломатериалов, это изготовление тканей.

Получать из льна пряжу, а из этой пряжи делать ткани могут почти все сервки и рабыни баронства. Вот только Олег решил все эти процессы поставить на промышленную основу. А для производства пряжи и тканей из неё в больших масштабах нужно и большое количество сырья.

Сначала он планировал организовать у себя в баронстве посев льна на большой территории, но когда он узнал о проблемах в хозяйстве Орвина, то свои планы переиграл.

Надо направить энергию соседей на льноводство и платить им за лён хорошие, даже очень хорошие деньги. Это будет выгодно и барону Орвину, который начнёт получать прибыли, до этого ему и не снившиеся, и это будет выгодно баронству Ферм, которое не будет отрывать людей от технологичных производств на получение сырья.

К тому же, имея единственного и очень выгодного покупателя своей продукции, барон Орвин будет готов поддерживать его практически во всём.

Тут мысли Олега перескочили на растинцев, с которыми он поначалу планировал наладить контакт. Собственно, это было одной из причин, по которой он совершил поездку сюда. Но теперь он эту идею убрал в сторону, как несвоевременную.

И дело вовсе не в снобизме Вурсия, тут он как раз его хорошо понимал — молодой, кое-как одетый барончик из глухого угла далеко не процветающих баронств, в глазах теневого правителя этих краёв он был самым никчёмным из тех лохов, которых они собираются стричь. Дело было в том, что растинцы в настоящий момент справедливо считали, что организовали себе золотую жилу, и лишние шустрики под ногами им не нужны. Устраивать же с ними войну Олег пока не собирался.

— Там было так здорово! Зря ты с нами не ездил.

Уля делилась впечатлениями от посещения Гудмина. Поначалу её блуждающая улыбка и мечтательность в глазах насторожили Олега, он начал подозревать, что Женк всё же вскружил ей голову. Но всё оказалось гораздо проще — Уля задумалась о карьере цирковой акробатки.

Переубеждать её Олег даже и не начинал. К моменту их возвращения в Ферм он ожидал, что там уже будут и Гортензия с Карой, и Гелла, вот пусть они и вправляют мозги Уле. И он не сомневался, что у них всё получится гораздо лучше, чем у него.

Разговор с Женком у него состоялся уже после ужина.

— Смотри, я беру на себя весь ваш долг перед Паленом. Согласись, что вам самим его выплатить просто нереально.

По глазам баронета было видно, что он это понимает не хуже него. Но также он понимал, что такие предложения делаются не просто так. Женк был умным парнем.

— Отец рассчитывал, что попросит об отсрочке. Он не собирался обманывать, когда брал в долг.

Понятно, что не собирался. Вот только обстоятельства всегда сильней намерений. Это Олег прекрасно понимал.

— Я нисколько не сомневаюсь в честности барона Глена Орвина. Именно поэтому я и хочу взять ваш долг на себя. А взамен предлагаю вам стать богаче и больше никогда не задумываться, как свести концы с концами.

Дальше Олег предложил одну из орвинских телег загрузить семенами льна, урожай от засева которого он и примет в качестве оплаты долга. Олег понимал, что серьёзно переплачивает, но помнил и про «не подмажешь — не поедешь».

— Барон, я вам искренне благодарен, — после некоторых раздумий, произнёс Женк. — Вы нас просто спасаете своим предложением. Но я всё же должен сказать вам честно, вы человек новый в наших местах, но если вы рассчитываете заработать на производстве льняного масла, то вряд ли у вас что получится. Понимаете, на наших почвах лён даёт семена суховатые. Это в Геронии, всё же это королевство лежит южнее и там влажность намного больше, на льняном масле владетели неплохо зарабатывают, а у нас сколько пробовали, ничего не получалось. Отец мне и об этом рассказывал.

Столь глубокое знание баронетом экономики баронств Олега нисколько не удивило — до эпохи, когда аристократы будут бездельничать на балах, тут ещё века развития, да и будет ли это развитие, ещё вопрос.

— Речь не идёт только о масле. Мне нужен сам лён на пряжу и ткани.

— Ткани? — изумился баронет. — Но где вы столько баб, свободных от работ‚ найдёте?

— Это уже моя проблема, Женк. Но за предупреждение спасибо. Вы настоящий человек чести.

Человек чести был явно польщён и попытался перевести разговор на Улю, на планы барона относительно своей сестры.

В этом средневековом мире, впрочем, как и на Земле в соответствующую эпоху, брачный возраст наступал совсем рано, особенно у девушек. Уля уже считалась невестой. А уж помолвки-то заключались иногда и вовсе до рождения.

Воспользовавшись смущением и нерешительностью баронета, который никак не мог заставить себя прямо задать вопросы, Олег ловко увернулся от разговоров про Улю. К тому же Женк ещё даже не знал про её магические способности, иначе бы сам догадался, что для неё он совсем не пара. Но лишний раз расстраивать своего делового партнёра Олег не хотел, поэтому тему замял.

Последующие дни были у Олега сильно загружены делами.

Полагаться в этот раз ему было не на кого, поэтому почти всё приходилось делать самому.

И сразу же нарисовалась первая проблема — фургонов, которые Олег хотел бы приобрести для перевозки товаров к себе в баронство, а заодно и людей, в продаже совсем не оказалось.

В Гудмине, конечно, были мастера, занимающиеся их изготовлением, но сам этот процесс был длительным, от трёх до четырёх декад, потому что ни о каком разделении труда речи почти не было — в каждой мастерской делали всё, начиная с колёс и заканчивая шитьём тента. Разве что оси заказывали у кузнецов.

С решением этой проблемы неожиданно помог один из дружинников Женка, который, будучи в увольнительной, выпивал со старым приятелем из дружины барона Кларка и узнал, что у приехавшего на ярмарку баронета Рина Кларка есть два сломанных фургона, от которых тот готов избавиться за разумную цену — после распродажи привезённых товаров они ему и не особо-то нужны.

Женк был знаком с Рином ещё с зимней ярмарки в Броге и представил их с Олегом друг другу.

Рин был сыном того самого барона с восточной части баронств, который пробовал объединить несколько своих ближайших соседей, чтобы пощипать соседей не столь близких, и который потом со всеми разругался.

Баронету Кларку было чуть больше тридцати лет, он был высок, мускулист, имел открытое мужественное лицо, но Олегу не понравился категорически.

Ферм, после совместного с ним, Женком и Улей обеда в одном из дорогих трактиров, уловил в нём гниль. Для Женка и Ули эта гниль была незаметна, поэтому они чуть ли не восхищались своим новым великовозрастным приятелем, смеялись его шуткам и ахали от его рассказов о сражениях. Но Олег был человеком из мира, насыщенного информацией, где не было «ничего нового под солнцем», он этого Рина видел насквозь.

Впрочем, фургоны Кларк продал, а дальше их пути-дорожки расходились, пока, во всяком случае.

Починку своих новых транспортных средств он заказал в Гудмине. Заплатил за это примерно раза в полтора дороже, но зато получил их готовенькими уже через четыре дня.

Вторая проблема как раз вытекала из первой. При таком ограничении в транспорте нечего было и думать о большом количестве закупок. Тащить всё во вьюках лошадей и на горбах рабов у Олега не было никакого желания.

Сам себя утешил тем, что основные закупки должны были сделать Рита с Бимом-Бомом, а он тут, скорее, с целью разведки — узнать какие товары в ходу и какие цены. Всё же на ярмарках ассортимент намного богаче, да и цены, в основном, оптовые.

Олег купил две семьи, отцы в которых были рудознатцами — барон Ретер посчитал, что добыча руд дело слишком трудоёмкое и малоприбыльное‚ и выставил своих мастеров на продажу вместе с семьями. И не очень дорого.

Покупкой шёлка, и даже, скорее, объёмами купленного шёлка, Олег привлёк к своей персоне повторное внимание Вурсия, старейшины цеха растинских торговцев.

Да, в этом мире отсутствовали паразиты вроде земных вшей и блох, единственной защитой от которых в земном античном мире и средневековье были шёлковые ткани, что было причиной безумной дороговизны шёлка, но тем не менее и здесь шёлк стоил недёшево.

При их второй встрече Вурсий кланялся и улыбался всё также, вот только в глазах у него теперь вместо презрения и пренебрежения были любопытство и настороженность.

Олег сделал всё возможное, чтобы произвести впечатление барона‚ разбогатевшего на удачном грабеже и, кажется, у него это получилось.

Что сильно мешало расчётам Олега, так это отсутствие нормальной системы мер. Нет, понятно, что какие-то единицы измерения здесь были, но все они были привязаны к физике человека — к длине ладони, длине руки, длине шага, к росту. Вес же, вообще, чуть ли не в каждом городе был свой эталон.

Поэтому всё приходилось в уме переводить на привычные метры и килограммы, что, к огромному сожалению, не всегда получалось. Олег дал себе очередной зарок, когда-нибудь заняться этой проблемой всерьёз.

Уже в последний день ярмарки Олегу удалось познакомиться с купцом из королевства Бирман, которое, кстати, находилось совсем недалеко от баронства Ферм, через горный кряж, который можно было обогнуть, если выехать к тракту, идущему вдоль Ирменя и повернуть на юг. По прикидкам Олега, там было не более декады пути, если идти обозом.

Купец, подобно Биму-Бому, пребывал в тихом бешенстве от наглости растинцев. Но сделать ничего не мог. Жаловаться было некому не только в баронстве, но и в своём королевстве, где республиканцы, опутав всю знать, включая двор, долгами, подмяли под себя почти всю экономику королевства и коррумпировали всё чиновничество, которое и до них особой честностью не отличалось.

— А сколько у вас стоят пиломатериалы готовые, из винорской сосны?

Вопрос Олег задал, когда они с Замятой сидели в летней столовой, организованной прямо на ярмарке и для торговцев, и для посетителей.

— Это от качества распила зависит, но очень дорого, господин барон. Сами понимаете, винорская сосна лёгкая, прочная, водоотталкивающая, она много куда сгодится.

— Да это понятно, но всё же?

— От трёх лигров за коленку.

Олег даже присвистнул. Коленка — это примерно половина кубометра, притом что лес растинцы, даже с учётом полуторной цены, покупали за сорок — пятьдесят солигров, то есть за один лигр покупали шесть-семь коленок леса, то получалось, что цена обработки увеличивала стоимость в двадцать и более раз! Нет, понятно, что что-то уйдёт в отходы, но всё равно впечатляло.

Учитывая, что у Олега свой лес, да с его-то качеством пиломатериала и автоматизацией.... Олег заметил, что Замята с интересом смотрит на его задумчивость.

— У меня к тебе будет предложение, — сказал барон Ферм бирманскому торговцу.

Глава 12

— Там снег! Пойдём, посмотришь.

Не успел Олег с самого утра выйти из спальни, как в него буквально врезалась Уля.

Для южных баронств королевства Винор снег был такой редкостью, что за свои неполные четырнадцать лет магиня увидела его едва ли не в первый раз.

— И чего орать с утра пораньше? — Олег в эту ночь плохо выспался и был немного раздражён.

— Я не ору. Олег, ну‚ правда, пошли. Я специально за тобой вернулась. Кара говорит, что он скоро растает — солнце яркое, и тепло.

Барон Ферм вздохнул и вернулся к себе в спальню одеваться, хотя изначально планировал прямо в пижаме пойти в свой кабинет и там, попивая травяной отвар с мёдом, посидеть над вчерашним незавершённым чертежом водяного колеса, которое он только начал набрасывать на вощёной доске.

Но далеко уже не в первый раз его планы ломала реальность жизни.

Служанка, собиравшаяся выносить таз с водой, которую барон использовал для умывания, увидев вернувшегося хозяина, подала ему недавно пошитый костюм нового фасона — Олег теперь не брезговал быть и модельером. Впрочем, половую ориентацию по этому поводу менять не собирался.

Во дворе замка всюду виднелись штабеля бруса и досок. Олег активно занимался обновлением замка. Вообще-то, пока что его пилорамы, которых он уже запустил две, обе в Распиле, работали на нужды замков Ферм, Пален и Хорнер, причём последний «съедал» больше половины производимых пиломатериалов.

Но одну партию бруса он всё же выделил на сторону.

Бирманский торговец Замята рискнул поверить молодому барону из захолустья и в начале зимы приехал в его баронство.

Риск, собственно, был не очень велик, но он был — удлинение пути почти в два раза без гарантий успешного результата.

Замяте пришлось делать крюк, отправляясь не через горный кряж, отделяющий его королевство от южных баронств Винора, а вдоль него до тракта. Затем по тракту вдоль берега Ирменя идти почти сотню лиг на север и потом ещё от тракта — два десятка лиг по лесной дороге.

Но когда он увидел своими глазами качество досок и бруса, которые барон Ферм отдавал ему по цене два лигра за колено, что было в два раза ниже цены пиломатериалов гораздо более худшего качества, то он понял, что сорвал куш.

Впервые за много лет, с тех пор как растинцы оттёрли бирманцев от всех сколько-нибудь высокоприбыльных дел, о такой удаче он даже и не мечтал.

Речь ведь не об этой партии бруса, хотя Замята уже подсчитал, какую он получит прибыль, а в том, что молодой барон пообещал ему поставки на постоянной основе.

— Она тебя всё же разбудила?

— Кара, не считай меня таким уж засоней, — Олег подошёл к своей приятельнице и поцеловал в щёчку.

Карины малыши ещё не умели ходить‚ и их обоих на руках держали служанки.

— У нас в Сольте снег выпадает чаще, а здесь это, говорят, первый раз лет за десять, — Кара набрала в руки пригоршню снега и принялась лепить снежок.

— У них в Сольте, Кара, у них. Теперь ваш дом здесь, ты ведь сама этого хочешь.

Кара вместо слов обняла барона и не стала объяснять ему, что сама возможность стать матерью, да ещё и таких двух очаровательных детей, которую ей дало заклинание Абсолютное Исцеление, сделала её благодарной ему на всю жизнь.

Уля в это время лепила снежки и кидалась ими в убегающих от неё служанок — Филезию и Тимению, вернувшую себе расположение Ули, и взятую ею вместо Нечая, перешедшего в услужение к самому барону.

В один из дней, вскоре после возвращения из Гудмина, направляясь в кузню, где под присмотром Олега Уля должна была на изготовленных из низкокачественного железа шестернях опробовать эффект выученного ею заклинания Укрепление, она наткнулась на Тимению, переносившую в свинарник помои.

Замызганный и измождённый вид бывшей подруги сильно подействовал на Улю — то несчастное существо, в которое превратилась Тимения после перевода на работу в свинарник, настолько не напоминало всегда ехидную, но весёлую девчонку, что у магини, как говорится, чуть сердце кровью не обливалось. Подруга была прощена, отмыта, приодета и теперь вместе с Филезой целыми днями крутилась возле своей подруги-хозяйки.

Особой ностальгии по снегу Олег не испытывал. Немного поболтав с Карой, решил до завтрака заглянуть в кузницу.

— Ладно, раз уж всё равно меня на улицу вытащили, то пойду шестерни посмотрю, готовы или нет. Баронета, пойдёте со мной?

Уля скорчила недовольную рожицу, и Олег махнул рукой.

В кузнице с самого утра уже разжигали печи. Работы было не просто много, а очень много, хотя барон постарался максимально оптимизировать все процессы за счёт магии.

За исключением Лотуса, всем остальным его магам удалось освоить заклинание Укрепление, с помощью которого «сырое» низкокачественное железо можно было превращать хоть в высоколегированную сталь.

Если у Валмина на это уходило много времени и несколько затраченных резервов, то у Гортензии получалось при однократной трате резерва преобразовывать почти сотню килограмм железа, а уж Уля или тем более сам барон могли преобразовывать тонны.

— Сделал всё точно? — спросил Олег у кузнеца.

— А как же, господин барон, всё точь-в-точь. Вот, смотрите.

Кузнец поднёс изготовленные передаточные звенья к вощёной доске, где чертежи этих изделий были нарисованы в натуральный размер, а толщина указана отдельным отрезком.

Отсутствие нормальной системы мер сильно мешало организовать производство, и по прибытии из поездки Олег решил посвятить пару дней её разработке хотя бы для своих баронств.

Но всё пошло не так просто, как он рассчитывал.

Начал он с того, что отрезал кусок верёвки длиной примерно в метр и хотел дать команду кузнецу выковать прут такой длины, чтобы после Укрепления он стал эталоном метра для начала в его землях.

Но тут же спохватился, что производству нужны не столько метры, сколько дециметры, сантиметры и, главное, пожалуй, миллиметры.

Свернув свою мерную верёвку пополам‚ получил пятьдесят сантиметров, свернув ещё раз — двадцать пять, и на этом встал в ступор? Делить на глаз? Ерунда получается.

Тогда решил пойти не от общего к частному, а от частного к общему‚ и сначала определил длину эталонного дециметра, а затем, десять раз отмерив, получил эталонный метр. Его довольство полученным результатом длилось совсем короткое время, ровно до того момента, пока он не вспомнил, что нужны сантиметры, а когда он вспомнил о миллиметрах, то стало ещё тоскливей — складывать тысячу эталонных блошек — погрешность будет такая, что лучше бы и не начинал.

Аналогичная ситуация произошла и с килограммом. Его легко можно было, подбирая соответствующие грузы, делить на две, три или даже десять частей. Но как подобрать тысячу равновесных граммовых небольших грузиков, притом что электронными весами тут и не пахло, он даже не представлял.

В общем, вся метрическая реформа Олега остановилась примерно на том же уровне, что и существовавшем здесь до него.

Он ввёл метр, дециметр, килограмм и сотку, эталонные образцы которых находились в каждом замке и у старост поселений.

Единственным плюсом его системы, по сравнению с существовавшей до него, была её десятичность.

Понятно, что для небольших деталей всё равно приходилось использовать чертежи в реальном масштабе.

За обедом в этот день к Олегу собрались почти все его соратники. С Чеком приехал и барон Глен Орвин.

Этого барона Олег пока ещё не считал своим соратником, но был уверен в том, что подсадил его на крючок выгоды намертво.

В баронствах так же, как и на остальных землях Винора, снимали по три урожая в год. И дело здесь было не в какой-то магии, а в климате. Ранней весной собирали урожаи озимых, а в конце лета и в конце осени — обычные.

Урожай от привезённых Женком семян льна был небольшим по объёмам, но избавил Глена от пусть для кого-то и небольшого, но для него обременительного долга. А вот второй, осенний урожай льна, когда Орвин засеял почти в пять раз больше, принёс ему полторы тысячи лигров, которых ему хватило, чтобы не только подкупить продовольствия и семян на посевы, но и даже что-то отложить себе в кубышку. Для барона, которому уже десяток лет приходилось едва сводить концы с концами, это было очень приятно.

Орвин вообще хотел полностью перейти на лён и засеять им в озимь почти все свои поля, но Олег, хоть это и входило в его дальнейшие планы, пока Глена притормозил, сказав, что к закупке таких объёмов он будет готов не раньше весны следующего года. Так что Орвину пришлось на время поумерить свои аппетиты.

Но уже полученная прибыль и открывающиеся перспективы превратили вечно мрачного и желчного мужчину почти в добродушного увальня.

— Кальвадос подавать сегодня на стол?

Веда, с уже сильно округлившимся животиком, по-прежнему твёрдой рукой держала бразды правления замковой прислугой. Она уже основательно поднаторела в вопросах управления, была скорой на расправу с провинившимися, но без излишней жестокости, и не ленилась всё держать на контроле.

— Тебе скоро уже рожать? — Олег‚ приобняв свою давнюю рабыню-подругу, погладил её по животу.

— Скоро, на последней декаде зимы или на первой весны, — заулыбалась Веда.

Она всегда была рада, когда барон переходил с ней на дружеское общение. Но, кстати, так ему и не сказала, от кого носит ребёнка. Да Олег и не сильно интересовался, не от него же, а там уж всё равно.

Главное, что Гури смирился с поведением жены, видно, любит эту вертихвостку, а может, ему так удобней. А Шерез как-то в беседе сказал Олегу, что у него от Веды не может быть ребёнка в принципе, не тот секс они практиковали, чтобы дети появлялись.

Поэтому Олег и не стал особо заморачиваться выяснением настоящего отца, хотя к Веде он относился хорошо и в обиду бы не дал, если бы та его попросила о помощи.

— Скажи, чтобы и кальвадос тоже подали. Вино и сидр пусть тоже будут.

— Тогда я и новые серебряные бокальчики распоряжусь подать. Стопки? Правильно я их называю?

— Ага. И не задерживай.

Олег слегка хлопнул её по попке и пошёл вниз, услышав голоса Гортензии и Чека, которые всё же узаконили свои отношения.

Скромнее всех на этом большом обеде была Уля. Она искоса поглядывала то на Гортензию, то на Кару, и старалась вести себя, как они, но в общем разговоре не участвовала.

Она сидела рядом со своим кровным братом в красивом светло-голубом платье из шёлка, который Олег закупил на ярмарке, у неё была красивая причёска, которую ей почти две склянки делала Кара, большая мастерица в этом вопросе, и золотые украшения, сделанные местным умельцем по чертежам и подсказкам Гортензии.

Уля сидела прямо и держала образ, приличествующий баронете.

Грубее всех вёл себя новый гость — Глен Орвин, который громко разговаривал, ржал, как лошадь‚ над своими же шутками, впрочем, иногда и‚ правда‚ забавными, размахивал руками и даже опрокинул соусницу.

Хорошее настроение Орвина иногда доставало Олега, и он несколько раз с укором смотрел на Чека, сделавшего ему такой подарок к обеду. Чек свою вину сам быстро осознал‚ и извиняюще опускал глаза.

Понятно, что немалую роль здесь играл и кальвадос, который Глен полюбил ещё с осени, как только распробовал.

Остальная мужская часть компании, хоть и тоже попивала спиртную новинку этого мира, всё же была сдержанней.

Женщины же и вовсе предпочли старое доброе синезийское вино. Уле, естественно, достался морс, пусть она и считала себя совсем взрослой.

— Барон, твои новшества, конечно, всегда приятны, но вот с этим, — Орвин для образности сделал вилкой, с насаженным на неё куском окорока, вращательное движение, — с самовыкупом сервов, это ты зря. Тут и мой скот начал много шушукаться. Я, правда, двоим вырвал языки и подвесил их вниз головой, а тем, кто их слушал, отрезал уши, чтобы они их не распускали, но я чувствую, что болтать не прекратят, мрази ленивые.

Олег отвлёкся от разговора с Гортензией и посмотрел на Глена.

— А что не так? Это ж даже по законам Винора можно было, а уж теперь-то, когда мы сами тут хозяева, я вообще проблем не вижу. И потом, у твоих сервов много денег‚ что ли, чтобы выкупиться? Тебя-то это как касается?

Осенью Олег, не принимая возражений своих соратников, приказал рассчитаться с сервами за работу‚ не просто почти в полтора раза увеличив оплату их труда, но и выплатив половину заработанного не продуктами, а деньгами.

Пусть, даже и увеличенная, оплата была‚ по сути‚ мизерной и, кроме продуктов, сервы получили всего по несколько десятков солигров, но Олег считал, что лиха беда начало.

По его указанию Гури объявил всем сервам порядок и стоимость самовыкупа, назначив цену по десять лигров за человека, независимо от пола и возраста, уплатив которые в казну баронства, серв становился свободным.

Формально правом самовыкупа сервы обладали всегда, но реализовать его почти нигде и никто не мог по причине банального отсутствия денег.

Олег понимал, что сегодня десять лигров для крестьянина сумма очень большая, но вполне подъёмная, если несколько лет не лениться, а усиленно работать.

Понятно, что люди захотят выкупить не только себя, но и детей, так ведь и морковку Олег подвесил не просто так.

Как он рассчитывал, помимо увеличения производительности труда, оплата за который всё равно вернётся со временем в казну баронства, у людей появятся деньги на покупку товаров, производство которых он же и наладит.

Но всё же, главное, деньги для человека, как бы кто ни пытался это отрицать — это огромный и самый эффективный стимул, лучше ещё никто не придумал.

Ну а тех, кто не сможет или не захочет по лени или глупости вписаться в новый экономический порядок, который он собрался установить в своих землях, могут по-прежнему влачить своё полурабское существование. Барон Ферм — это не мать Тереза, и лишней сентиментальности у него нет. Да и голый расчёт подсказывал, что для общей конкурентности его владений тут не должно быть место всякой толерантности.

Поэтому он и институт рабства у себя никак не стал изменять, хотя принял решение игнорировать законы о запрете изменения рабского статуса в отношении тех людей, которых он посчитает нужным освободить.

Лицо барона Орвина от приличного количества выпитого кальвадоса стало красным.

— Эх, Олег, — укоризненно произнёс он, — ты просто не сталкивался, тебе повезло, с бунтом черни. Ты им палец даёшь, они тебе готовы руку по локоть откусить.

— Справимся, Глен. Или ты боишься? — Олег это сказал с улыбкой, переведя ненужный и неинтересный ему разговор сначала в шутку, а потом в деловое русло. — Давай лучше завтра съездим в Псков, я приглашаю. Посмотрим, как там идут дела, возможно, что уже в этом году, во всяком случае, осенью, я увеличу у тебя закупку льна раза в полтора.

Услышав о таком выгодном предложении, Орвин сразу же согласился.

Псковом Олег назвал своё новое поселение, которое он основал на реке Псте. Название поселения он выбрал не только из-за созвучия с названием реки, но и исходя из своих планов, что со временем здесь будет город.

К тому же место было вполне удачным — на стыке баронств Ферм и Пален, рядом с рекой, ширина которой здесь была не меньше двадцати метров даже на самом узком участке.

Всех беженцев и бродяг, которых Рита привела из Гудмина, а таковых оказалось почти две тысячи вместе с детьми, он отправил сюда. До наступления зимы они успели не только построить бараки-времянки, но и полудамбу, на которой завращались колёса для прядильных и ткацких станков.

Технологию получения пряжи и тканей использовали местную, проведя лишь её механизацию. Собственно говоря, все изготавливаемые кузницами и укрепляемые магами детали шли сюда.

Конструкции необходимых станков Олег, к сожалению, не знал, но, понимая основные принципы и желаемый результат, общими мозговыми штурмами, к которым барон не стеснялся привлекать даже толковых рабов, удалось одновременно со строительством временного жилья запустить к концу осени и мануфактуры по производству пряжи и тканей из льна.

Мануфактурами называть их было, наверно, слишком громко, но тем не менее процесс, что называется, пошёл и, главное, набирал обороты.

Запланированную на следующий день поездку пришлось отложить — с утра прискакал гонец из Морши, самого западного поселения Олеговых земель, и сообщил, что прибыл караван из Бирмана, который привели Замята и его торговые партнёры.

Вообще-то, Олег рассчитывал, что первыми к нему прибудут Бим-Бом, но, как видно, бирманцы оказались расторопней, да и расстояние, которое преодолел их караван, раз в пять, если не больше, короче того, которое нужно будет пройти из Руанска.

Но всё равно такое быстрое возвращение Замяты, да ещё и с компаньонами, само по себе показывало сильную заинтересованность торговцев Бирмана в тех предложениях, которые барон Ферм озвучил Замяте.

— Здесь будешь их ждать? — спросил Чек.

— Конечно. Я не хочу им показывать ни Распил, ни Псков. Пусть это пока будет нашей маленькой коммерческой тайной.

Глава 13

Первыми из гостей замок покидали барон Торм Хорнер с магом Валмином. Во дворе перед донжоном, где растаявший снег превратил почву в грязевое месиво, они разговаривали со стоявшим на крыльце Олегом, уже сидя на конях.

— Лейна и Марису, раз уж они кое-чему научились у вашего управляющего, отправляйте в Псков. Я там найду для них работу, а Армин теперь пусть вместо них возьмёт себе в помощницы Ганию и Конерию. Да, и ошейники с них срежьте.

При последних словах барона Ферма Торм с Валмином удивлённо переглянулись

— Конечно, всё сделаем, как ты говоришь, но это вот... — замялся Торм.

— Да наплевать, — резко бросил Олег. — Раз уж начали свои порядки устанавливать, то кто нам доктор? Всё. На следующей декаде, может, сам к вам подскочу.

Они попрощались, и тут Олег заметил стоявшую возле коновязи Улю.

— Уши греешь?

Улю забавляли внезапные и часто непонятные, даже по смыслу, слова её кровного брата. Становясь взрослее и много узнавая от окружающих её людей, прежде всего от Гортензии и Кары, да и от самого барона Ферма, Уля всё чаще замечала некоторые странности в поведении Олега. Он словно был из мифических краёв, а не из некоего герцогства Майенского.

Нет, Уле Гортензия рисовала на воске очертания материка Тарпеции, на котором они жили, и показывала разные страны, о которых знала, в том числе и это герцогство на самом северо-западном краю материка, но сейчас Уля не верила в то, что Олег оттуда, как не верила, похоже, в это и сама Гортензия. Загадка с её кровным братом часто мучила Улю, она была любопытна.

— Нет, просто слушаю. Олег, а кто эти люди, о которых ты уже несколько раз беспокоился?

— Много будешь знать — скоро состаришься. Кстати, на стройке для нас дел никаких нет? Ты вроде туда ездила с утра.

Молодая магиня отрицательно мотнула головой. На сегодня там работы для них не было.

Олег занялся основательной перестройкой замка. Что такое «прямо как силикатный кирпич», она не знала, но теперь догадывалась — это примерно то, во что превращалась смешанная с песком глина, когда она воздействовала на эту смесь заклинанием Укрепление.

Глина — не железо, легко поддавалась воздействию магии, и Уля при своём резерве могла превращать в твёрдые камни просто огромное количество глиняных брусков.

Правда, потом, с криком: «Эврика!» — Олег решил не делать из глины камни, чтобы потом ими выкладывать здания и стены, а укладывать и утрамбовывать смесь прямо между стенок, сколоченных из того, что он называл горбылём.

Дальше было просто, во всяком случае, для Ули. Она заклинанием Укрепление превращала уложенное в прочные твёрдые каменные стены.

Работа шла очень быстро, но у Ули она много времени и сил не отнимала.

Палены, Орвин и уезжавшая с ними Кара обедать в замке не стали. Чек с Гортензией ехали в Распил, а оттуда должны были отправиться в Псков, чтобы подготовить к отправке товары в Бирман. Кара же со своими детьми поехала погостить в баронстве Пален, где её муж руководил производством пенящихся брусков, которые Олег называл мылом.

Проводив одних гостей, барон и баронета Ферм стали готовиться к приёму других.

Подготовка Ули заключалась в том, что она пересмотрела всю одежду из своего гардероба и все украшения в своей шкатулке. Долго не могла выбрать, в чём ей идти, но когда запыхавшаяся Гира доложила, что караван показался на краю леса, всё же остановила свой выбор на скромном брючном костюме белого цвета и серебряной цепочке.

За столом, как её учила Гортензия, сидела‚ выпрямив спину, вежливо улыбалась и в разговоры старалась не лезть.

Как говорила баронесса Пален, чтобы стать умнее, надо меньше говорить, а больше слушать.

Караван бирманских торговцев прибыл к замку в сопровождении Риты и её егерей. Фургоны и телеги остановились в полулиге от замка, на берегу озера, а сами торговцы вслед за лейтенантом прошли в замок, где их встретили и провели в баню.

Уля за прибытием каравана наблюдала с надвратной башни, куда поднялась вместе с Филезой.

— Какие они важные господа, — с почтительностью в голосе заметила служанка, — и одеты богато.

На слова своей служанки Уля фыркнула. Она уже привыкла к своему положению и смотрела на торговцев свысока.

И это получалось у неё не только в переносном смысле — сначала она смотрела на них с высоты башни, а сейчас, за обедом, с высоты небольшого помоста, который специально соорудили в зале к приёму торговцев.

Этикет предписывал, чтобы благородные владетели сидели выше простолюдинов.

За столом, установленным на возвышении, сидели только барон и баронета, гости — четыре бирманских купца во главе с Замятой и Шерез с Ритой — сидели ниже.

Столы были уставлены блюдами из различных видов мяса, в основном из свинины и дичи, овощей и рыбы. В отдельных вазах были выложены фрукты и печенье. Вина в этот раз Олег приказал не выставлять, ограничившись сидром, морсами и клюквенным квасом, рецепту которого барон научил замкового повара, и, ожидаемо, кальвадосом.

Отсутствие вина никто из гостей даже не заметил. Уля усвоила, что разглядывать людей за столом неприлично, но краем глаза она наблюдала за эмоциями, которые появились на лицах троих из четверки торговцев, когда они из диковинных серебряных стаканчиков, придуманных Олегом, выпили кальвадоса.

С изумлёнными лицами они смотрели на своего четвёртого товарища, Замяту, а тот при этом имел важный и довольный вид, дескать, а что я говорил?

Баронете было очень интересно за столом, хотя в беседе она и не участвовала. Уля слушала, как Олег расспрашивал торговцев о дороге, о том, как добирались.

Когда было выпито уже по нескольку стаканчиков, то инициатива разговора перешла к бирманцам. Они принялись восторгаться размахом строительства, а Замята больше всего изумлялся скоростью, с которой велась перестройка замка.

— Уму непостижимо, господин барон! Это просто чудеса! За семь декад, что я отсутствовал, здесь сделано столько, что и за три года не сделать! Примите моё восхищение.

— Принимаю.

Уля почувствовала, как кровный брат толкнул её в бок под столом, и расценила это как похвалу, вполне ею заслуженную за её магическую работу. И да, ей было приятно.

— Ну ладно. О замке говорить больше не будем. Я тебя, Замята, и твоих друзей как-нибудь приглашу, когда всё будет достроено. Ты лучше расскажи, как съездил и с чем пожаловал со своими друзьями ко мне сейчас.

Замята переглянулся со своими товарищами, встретился взглядом с насмешливо на него смотрящим Шерезом и выпил из стаканчика, который уже какое-то время держал в руке.

— Съездил хорошо, расторговался просто очень удачно. Брус и доски ушли мгновенно. Ткань я всю продал знакомой владелице лавки. Она была довольна и ценой, и качеством. С кальвадосом сначала шло не так быстро, но последние четыре бочки купили уже по тройной цене. Говорю честно, как договаривались.

Тут Замята просительно посмотрел на барона, а затем почему-то на Улю.

Уля, сама от себя того не ожидая, вдруг ободряюще ему улыбнулась. Да и знала она, в чём опасения торговца, как знала и то, что эти опасения напрасны. Олег от неё почти ничего не скрывал‚ и многие его планы, хоть пока ещё и не всё понимая, она выслушала.

Олег подтвердил её уверенность.

— Правильно. Честность — самый дорогой товар, Замята. Будешь честным со мной — я буду честным с тобой. И к вам это тоже относится, уважаемые.

Товарищи Замяты поклонились, принимая предложение барона.

— Мы привезли, как вы и заказывали, железа, меди и серебра, сколько могли собрать и на сколько у нас хватило денег. Обратно хотим отвезти любые ваши товары в тех количествах, на что у нас денег полученных хватит.

Все четверо выжидающе смотрели на Олега.

— Как и договаривались, я куплю у вас всё привезённое. О ценах поговорим отдельно, но обещаю, что в накладе не останетесь. Проблемы были?

Баронета увидела, как Замята смешался. Он вздохнул, но начать говорить не успел — вмешался один из его товарищей, самый здоровый из этой четвёрки, которого Замята представлял как Стерна.

— У нас у всех давно одни проблемы. Эти растинские собаки совсем дышать не дают. Замята, расскажи, как тебя к королевскому наместнику в Тавеле таскали и выспрашивали обо всём!

— Это понятно, — отмахнулся Олег, — это было ожидаемо. Тут ничего скрывать не надо. Мы же не наркотой торгуем.

Не только торговцы, но и Шерез с Ритой не поняли последнего предложения барона. А вот Уля поняла, чем была очень довольна. Она уже про наркоту слышала от Олега, и он ей рассказал про плохие растения, которые людей делают дураками.

— Господин барон, — продолжил после некоторой заминки Стерн, — королевский наместник ведь не в интересах нашей королевы всё выспрашивал. Он давно на плате от республиканцев сидит. Тут ведь такое дело, господин, если они почувствуют угрозу, они ведь не только нас удавят. Они и до вас доберутся.

Услышав эти слова, девушка, хоть и старалась вести себя‚ как Гортензия — холодно и отстранённо, но тут не выдержала и чуть не рассмеялась.

Плохо то, что сдержать смех у неё получилось не совсем, и вышло так, что она будто бы хрюкнула, причём довольно громко.

Олег посмотрел на неё с улыбкой, а Уля впервые порадовалась, что Гортензия и Кара уехали. Уж они бы это ей долго припоминали.

— Уважаемые, поверьте, что мне ничего не угрожает. А вот о вашей безопасности я обязательно подумаю. Но только учтите, что спасение утопающих, это дело рук, в первую очередь, самих утопающих, так что сами тоже думайте. Кстати, а жаловаться королеве не пробовали?

— И не один раз, — это уже Замята опять вступил в разговор, — и каждый раз для жалобщиков всё плохо заканчивалось. До королевы-то просто так не доберёшься. А там...

— Ладно. Это дело будущего. Будут проблемы, будут и их решения. Угощайтесь, а то, я смотрю, вы совсем об обеде забыли. Как только речь о деньгах и прибылях зашла.

Шутка барона настроила всех на пиршество, в которое и превратился обед.

— Господин барон, а вот в бане, там вместо гитового масла ваши рабыни нас пенными брусками мыли, это вы тоже продаёте? Да и рабыни ваши умелицы что надо, особенно чёрненькая, ну эта, у неё вот тут ещё родинка...

— Уважаемые, баронета желает нас покинуть, она уже пообедала, — прервал разошедшегося Замяту Олег и подмигнул Уле.

Она всё поняла и, поднявшись с кресла, как можно величавей поклонилась и пошла на выход. Все остальные, кроме самого барона, тоже встали и стояли, пока она не покинула зал.

— Уля, подожди, — вслед за ней ушла с обеда и Рита. — Ты, если хочешь поехать в мой лагерь, то я тебя прихвачу с собой.

Она, вообще-то, собиралась съездить на другую сторону озера, но ей ещё надо было зайти в кузню, поэтому Уля решила не задерживать Риту и отказалась.

Чтобы не идти в кузню такой нарядной, она переоделась с помощью Филезы и Тимении. Обе её рабыни явно были счастливы перемене в своей судьбе. Особенно Тимения, которая вкусила «радость» работы в свинарнике. До сих пор в глазах у этой девушки появлялся страх при малейшей вспышке хозяйкиного недовольства. Попытки подружек интриговать друг против друга, Уля, как её учила Гортензия, жёстко пресекла.

Вспомнив, что забрала Тимению с работ в свинарнике, Уля припомнила и то, что отправила туда работать Арни. По сути, это тоже произошло с подачи Гортензии, хоть и не прямой. Баронесса как-то сказала ей, что месть — это плохо, но мстить при возможности нужно обязательно. И тут, буквально на следующий же день ей Арни как раз и попался на глаза.

Олег был в отъезде в Распил, и Уля была в замке полновластной хозяйкой, чем и воспользовалась, приказав Арни сменить работу. А наглый раб Гури, на правах приближенного к барону управляющего, посмел жаловаться на неё. Всё равно, её взяла. Нет, она не собиралась держать Арни там вечно, но до осени он там точно пробудет.

Зря Олег забрал у неё Нечая, вот он настоящий друг. Но смотрит на неё не так, как должен смотреть на баронету и магиню её слуга, пусть и свободный. Так что хорошо, что брат его к себе взял, Нечай совсем наглый. Но с ним весело. Просто он этикета не учил. Его Олег всяким хитростям ассасинов учит и сильно гоняет. Нечай красивым парнем стал. Уле он очень нравится. Но он слуга, пусть и лично самого барона.

Запутавшись в своих мыслях, баронета совсем позабыла про девушек, которые,

сняв с неё костюм и украшение, теперь ждали, что она прикажет ей подать.

Вздохнув, Уля сама открыла шкаф с тремя дверцами, тоже сделанный по Олеговым чертежам, взяла оттуда обычный походный комплект из шерстяных штанишек, вязаной кофты и тёплой куртки.

В кузнице она провела совсем немного времени и подумывала поехать к Рите. Там ей было тоже интересно.

Рита развернулась, как любит говорить Олег, круто. Не зря Шерез злится и гоняет своих дружинников и в хвост, и в гриву.

Но у Риты егеря всё равно намного лучше, потому что сам барон с ними занимается. Да и лейтенант им спуску не даёт. Егерей теперь больше, чем дружинников, а станет ещё больше. Рита Шерезу не подчиняется, она только Олегу подчиняется. Брат по большому секрету сказал Уле, что скоро сделает Риту капитаном, и что если она будет продолжать в том же духе, то и до полковника у него дослужится. Уля ему верила, и в Рите была уверена.

Ехать или не ехать? Она бы поехала, если бы не гости. А вдруг ещё что-нибудь интересное будет?

Когда пришло время ужина, в главном зале ещё не закончился обед.

Подумав, что Олег будет не очень рад её видеть, как он однажды сказал «в компании нажравшихся мужиков», Уля отпустила своих рабынь и приказала своей старшей служанке Гире принести ей ужин в кабинет.

Пока несли ужин, Уля, забравшись с ногами в кресло, перелистывала и иногда перечитывала книгу путешествий имперского посланника Василунария. Благодаря замечательной Гортензии‚ у них в замке было целых четыре книги.

Она заметила, как открылась дверь‚ и вошли Гира и Олег. Сам барон тоже держал поднос с ужином.

— Не возражаешь, если составлю тебе компанию? Гостей пусть Шерез развлекает.

— Девок гостям привели‚ что ли?

— Фу, баронета, как грубо, — Олег поставил поднос на стол рядом с тем, что принесла служанка, придвинул к себе стул и сел напротив Ули. — Гира, иди к себе, тебя вызовут, как понадобишься.

Уля счастливо тихо рассмеялась и сняла ноги с кресла. Она до безумия любила такие вот моменты, когда Олег приходил к ней просто поболтать.

— Ты их так хорошо принял, Олег. Они тебе нужны так сильно?

Брат налил себе вина. За обедом он ничего не пил, кроме клюквенного кваса и сейчас решил, видимо, немного расслабиться.

— Вежливость, Уля, это недорого. Но иногда окупается сторицей. Сильно ли они нужны? Пусть и не сильно, но нужны. Вообще, надо искать союзников. Одним нам будет очень тяжело. Нет, мы и так можем справиться, но зачем всё усложнять?

— А Бим-Бом?

— Уважаемые Бимелатус и Бомариус, Уля, а не Бим-Бом. Вот, чёрт, язык мой — враг мой. Выучу вот так вот малолетку на свою голову.

— Олег, а расскажи, откуда ты? — что-то почувствовав в голосе Олега, Уля решила спросить самое интересное, что её последнее время занимало.

Олег замолчал, глядя на конец вилки пустым взглядом. Потом вздохнул и, словно только что проснулся, вытянулся вдоль спинки стула.

— Я обязательно тебе об этом расскажу. Но потом. — Олег отпил вина и бросил в рот кубик твёрдого сыра. — Ты почувствовала, что я снял с тебя Сокрытие Ауры? Нет? Я так и думал. У тебя, кстати, магический резерв продолжает расти. Это-то видишь? Он у тебя стал ощутимо выше, чем даже у Доратия, главного королевского мага.

Великая магиня вздохнула. Олег опять не говорит о самом интересном. Но хорошо и так.

— А зачем тебе медь и серебро? С железом-то всё понятно.

— Буду деньги свои печатать, зачем же ещё? Я бы и золота им заказал, но откуда у Замяты и сотоварищи средства на это?

— Деньги? — вот это для Ули прозвучало совершенно неожиданно. — Но Гортензия сказала, что только короли...

— Всё, что говорит Гортензия, всегда слушай, — прервал её Олег, — она плохому тебя не учит. Но то из её слов, что расходится с моими, сразу же выводи за скобки. Ах, да. Ты же не знаешь, что такое скобки, у вас их тут нет. В общем, слушай меня всегда. Поняла, сестрёнка?

Задерживаться надолго Олег не стал. Попрощался и пошёл к себе в кабинет. Уля слышала, как по дороге он велел вызвать к себе Шереза. Видать, прикажет заканчивать уже обед, затянувшийся до темноты.

Следующим утром Уля познакомилась с новыми для себя словами и смыслами. Называлось это агентурной разведкой.

Они с братом вместе завтракали в малой зале, когда к ним вошла Рита.

— Господин барон. Госпожа баронета.

После каждого обращения Рита резко делала поклон головой.

— Перестань паясничать, Рита. Садись с нами завтракать. Поди, не ела ещё сегодня ничего‚ в такую рань примчалась.

Брат был, как обычно, слегка ироничен и спокоен. Уля редко видела его в другом настроении.

— Так служба. Я же не капитан дружины, чтобы до обеда спать.

— Не наговаривай на Шереза. Он по моему приказу с гостями почти до утра вопросы решал. Пусть они потом всем рассказывают о широте души и щедрости барона Ферма.

Рита скривилась.

— Понятно. Такие команды он любит выполнять на совесть. С гостями-то хоть рабынями делился или сам всех пользовал?

— Рита! Здесь баронета!

Уле стало смешно. Как будто она девчонка несмышлёная и ничего не понимает. Но вид сделала скромный и смущённый. Впрочем, Риту её вид не впечатлил.

Лейтенант села с ними за стол и, когда немая Мона подала ей приборы, стала есть.

— Я что примчалась-то, Олег. Твоя идея с агентурной разведкой, как ты это назвал, сработала. У меня парнишка из Нерова вернулся, Агрий, ну ты должен его помнить, рыжий и худой, он ещё палец на твоём занятии ломал, — дождавшись подтверждающего кивка Олега, продолжила: — Я его к нашему обозу с брёвнами под видом серва пристроила. В общем, встретился он с кабатчиком. Передал, как ты велел, пароль и деньги, пять лигров. Тот рассказал, что у него почти декаду харчевались бароны Сенер и Убер. И бароном Убер, ты слышал, ещё прошлым летом стал младший сын Сенера. К ним бароны Ретер и Дениз потом присоединились. Ещё кого-то ждали, но потом уехали к тем навстречу. Кабатчик несколько раз слышал, как они разные планы нападения на Пален и Орвин обсуждали.

Уля смотрела на Олега, тот по-прежнему был всё так же ироничен и спокоен. Рита тоже обратила на это внимание.

— Думаешь, легко их перебьём? — спросила она его.

— Не знаю ещё, — пожал Олег плечами, — может, перебьём, а может, купим. Посчитаем, что выгодней. Да, Уля?

Глава 14

С наступлением весны война короля Лекса против мятежников, ну или война герцогов ре Вила и ре Винора против узурпатора, тут как посмотреть, опять разгорелась.

Уже к середине весны в Неров прилетел голубь с сообщением, что король Лекс одержал победу над молодым и амбициозным ре Вилом. А через несколько декад, когда до баронств дошли первые торговые караваны, вышедшие из Фестала уже после этой победы, стали известны и подробности королевских успехов.

Король Лекс не стал устраивать генерального сражения. Вместо этого он с тремя кавалерийскими полками и всеми своими магами, включая и Доратия с Морнелией, совершил быстрый марш по заброшенным лесным дорогам и внезапно объявился перед Вилом, столицей герцогства. По сути, он использовал тот же приём, что в своё время позволил ему уйти из рук своего дяди.

Почти все маги герцога ре Вила в тот момент находились на южной границе герцогства, где готовились к возможному вторжению.

Маги Лекса легко проломили укрепления сначала города, а затем и расположенного в городе герцогского замка, а спешенные полки вошли туда даже без штурма.

Попытавшийся выбить королевские войска из своей столицы ре Вил получил известие, что в герцогство вторглась королевская армия во главе с новым королевским генералом графом Артом ри Нейвом.

Оказавшись зажатым с двух сторон, герцог ре Вил бежал к королю Плавию в Тарк, который не успел никак среагировать на произошедшее — так всё быстро случилось.

— В уме и быстроте принятия решений нашему королю не откажешь, — сказала Гортензия.

Рита, принёсшая эти подробности, одобрительно кивнула.

Олег сейчас находился в замке Орвин, в комнате, любезно предоставленной ему хозяином замка. Он приехал сюда со своей кровной сестрой и Тормом, бароном Хорнером, в сопровождении полусотни егерей капитана Риты. В капитаны он произвёл её в самом начале весны. Чуть позже сюда подъехала Гортензия.

В этом месте они собрались неспроста. Сведения, что нескольким баронам всё же удалось договориться о совместных действиях, и начать они решили с самого слабого из западных баронств — Орвина, подтверждались.

— О наших друзьях что-нибудь нового узнали?

Соратники Олега уже привыкли, что иногда слова он употребляет, закладывая противоположный смысл. Вот и сейчас Рита поняла, что под друзьями барон Ферм подразумевает тех баронов во главе с Сенером, которые решили пощипать его, как он иногда выражается, за мягкое место.

— Узнали. В Нерове ничего в тайне не удержишь, а эти грабители именно там и собираются, чтобы обсудить свои дела. Видно, не сильно доверяют друг другу, чтобы у кого-то в замке собраться.

— И о чём болтали?

— Ну озимые они собрали, и первый сев провели у себя. Но пока первый летний урожай не соберут, выступать не будут. Так что рано мы забеспокоились. Ещё они решили новиков призвать, выставив призом одно из наших баронств на жребий.

Об этом странном обычае Олег хорошо знал. Возник он по причине неделимости маноров, из-за которой по империям, королевствам, республикам, великим герцогствам и княжествам бродило большое количество вторых, третьих и далее сыновей владетелей, которым в лучшем случае перепали какие-то деньги, а чаще — меч, доспех и конь.

Многие из этих благородных поступали офицерами в имперские или королевские полки, а многие, особенно из тех, кто получил достаточно денег или находился на иждивении родственников, часто вели беспутную жизнь, ввязываясь в различные авантюры.

Был обычай, когда владения какого-то барона, а иногда и графа, объявлялись призом для невладетельных благородных, которые будут участвовать против него в войне, и потом станут владельцами этого манора, если им повезёт со жребием.

Согласившихся участвовать в такой войне, не получая ни платы, ни доли трофеев, а только возможность участия в жеребьёвке, как ни странно это было для Олега, находилось большое количество. Видимо, мечта о своём маноре с детства довлела во многих благородных вместе с завистью к старшим братьям. Желающих поучаствовать в такой войне называли новиками.

Эта придумка сговорившихся баронов, на взгляд Олега, была умна.

— Значит, за наш счёт решили расплатиться? Недурно придумано, — Олег посмотрел на Гортензию, что-то выглядывающую в окне. — Ты чего там увидела?

— Лучше бы в Пскове свою энергию тратила. Там работы полно.

Олег понял, что магиня сейчас говорит об Уле, которая своим Укреплением превратила старые‚ осыпающиеся, сделанные из известнякового камня стены замка Орвин в непробиваемый монолит, который и со стороны смотрелся красиво — как мрамор.

— Это я её попросил, — пояснил Олег.

— Старый жмот обошёлся бы и без этого. И так сейчас деньги с нас огромные получает, — буркнула Рита.

Гортензия засмеялась

— Точно, старый жмот. Причём, Олег, ты заметил, что, чем больше он зарабатывает, тем жаднее становится? Заметил, чем у него в замке рабов кормят? У нас с Чеком свиньи лучше питаются. И‚ правда, ты зачем ему ещё и замок укрепил? Думаешь, он тебе так более верен будет?

— Не. Про верность тут и речи нет. Он и так уже у меня не на крючке выгоды сидит, а за жабры схвачен. Даже если бы он меня за что-то возненавидел, всё равно он будет на моей стороне. Всё просто, пока здесь торчали‚ занятие Уле нашёл. Солдат всегда должен быть чем-то занят, иначе мысли дурные в голову придут.

Женщины рассмеялись. Они обе любили Улю, но знали её неугомонный характер‚ и по возможности тоже старались загрузить её решением тех или иных задач, чтобы у той не было времени на всякие глупости вроде купания на спор с Нечаем в холодной воде или эксперимента вроде Укрепления свиньи, после которого рабыни полдня отмывали экспериментаторшу от свиного дерьма и крови.

— Так что решишь? — вернула разговор в деловое русло капитан, — пройдёшься огнём и мечом по их замкам?

Барон Ферм только вздохнул.

— Не хочу увеличивать смуту, Рита. И так кругом бардак, так ещё и мы кучу владений без присмотра оставим. Банды, говорят, так ты же мне и говорила, уже рядом с городами баронств внаглую обосновались. У Торма в имении стадо свиней увели, а когда он разбойников догнал, то они уже половину сожрали. Вот ты, Гортензия, смеёшься, а представь, что будет твориться?

— Олег, послушай, — Гортензия перестала смеяться и перешла на деловой тон. — Ты всерьёз думаешь, что сумеешь с ними договориться?

— А почему нет? — пожал плечами Олег, — я же не упрашивать их буду. А совмещу кнут и пряник. И по зубам немного пристукну, и выгодные предложения выставлю.

— Не так всё просто, — упорствовала Гортензия. — Если бы они сами тут всё решали, но, я чувствую, тут уши республиканцев торчат. Иначе с чего бы бароны именно в нашем направлении хотят двигать? Как они вообще могли что-то пронюхать? Подумай. И, кстати, от Замяты-то до сих пор вестей нет.

— Ты знаешь, Гортензия, я догадываюсь. Понимаю, что без того, чтобы щёлкнуть по носу растинцев, не обойтись.

В этот момент в дверь постучала служанка и передала приглашение барона Орвина на совместную прогулку.

— О, насчёт бесхозности владений, — вспомнила Рита. — Не знаешь, где столько баронов возьмёшь на смену изгнанным? У Женка вот есть брат Венк. И что здесь смешного? Неплохой парень, я скажу.

— Да я богатством фантазии барона Орвина восхитился. Поедем, раз барон приглашает? Он ещё какую-то охоту необыкновенную на медведя обещал.

Рита встала со стула и помахала рукой, прощаясь.

— Я не поеду. Я со своими проверю дорогу лучше. А то, мало ли.

— Наверное, я тоже не поеду. Может‚ и Улю здесь оставишь, со мной? — присоединилась к отказу Риты Гортензия.

— Вижу, вы сильно любите компанию Глена. Ну и ладно. Без баб даже как-то веселее будет.

Рита иронично посмотрела на Олега.

— Уж о своём-то кормильце Глен Орвин позаботится, и кого-нибудь из своих грязнушек для тебя прихватит, к тому же расходов на это ему не требуется.

Отвечать на провокации Риты Олег уже давно разучился. Хотя правоту её слов признал. Глен, действительно, подгонит ему своих молоденьких рабынь, и они в самом деле грязнушки, особенно с учётом того, что своё окружение и своих людей он к чистоте приучил. Нет, здесь тоже мылись в банях и ванных, умывались, стирали бельё и мыли полы. Но качество этих процессов было крайне низким из-за отсутствия мыла.

Его люди теперь чувствовали разницу между чистящим маслом и мылом, производство которого, спасибо умнице Гортензии, удалось наладить.

Прежде, чем выехать на охоту, пришлось дать бой желанию Ули непременно тоже поехать с ним.

Выиграть сражение помогли Рита и Гортензия. Хотя пришлось отбить и удары в спину не только от влюбившихся в Улю Женка и Венка, но и от их отца, в глазах которого явно читался Хитрый План по получению в невестки сильнейшей магини.

— Твоя задумка, Олег, насчёт того, чтобы деньги чеканить, она ведь не новая. Я сам в юности, когда только стал бароном, этим занялся. Нам ведь только подделывать нельзя королевские монеты, а свои чеканить ещё с восстания Монка разрешили. Ты знал?

Пока загонщики, нашедшие медведя, гнали его к реке, барон Орвин делился с молодым бароном, с которым они с начала зимы были на ты, своим жизненным опытом, иногда посматривая и на сыновей, чтобы те тоже проникались его мудростью.

Да и как ему не помочь такому замечательному парню, управляющий которого несколько дней назад полностью рассчитался за весь озимый урожай льна и даже выплатил аванс за будущий, в разы больший первый летний урожай. Почему Орвин и приказал почти все площади баронства засеять льном — продукты с такими-то деньгами он всегда закупит в огромных количествах.

— Только ерунда всё это, баловство, — продолжил свои мысли Глен, — никто, кроме твоих сервов‚ их принимать в оплату не станет. А то, что твои сервы за эти монеты отдадут, ты и без денег забрать можешь. В общем, послушай опытного человека, я тебя плохому не научу, не переводи медь на ерунду. Как ты назвал это? Тугрики?

— Почему ерунда? Я ведь всегда любому желающему готов обменять свои тугрики на лигры или солигры любой из империй, королевств, республик, краёв, областей. Или на любую свою продукцию со скидкой в десятую часть цены.

Услышав последнее, барон Орвин и его сыновья даже не обратили внимания на края и области. Олег увидел, как в головах у его спутников защёлкали костяшки счётов. Первые клиенты за пределами его баронств, которые будут с радостью принимать его тугрики, уже появились.

— Господин! Приближается!

Из леса к дороге выскочил конный мужичок, видимо, один из загонщиков.

— Какого?! — заревел барон. — Я же сказал к реке!

— Да ладно, тебе, Глен, какая разница? — успокоил разбушевавшегося Орвина Олег.

Не хотелось Олегу наблюдать ещё одну жестокую расправу над несчастным, который подвернулся под горячую руку — он тут на подобное уже вдоволь насмотрелся.

— Ладно, смерд, скажи спасибо барону Ферму, что я тебя не запорол, — сказал успокоившийся Глен и обратился к Олегу: — Позволь предоставить тебе право убить этого зверя.

Убивать несчастного мишку Олегу не хотелось, поэтому он отказался.

— Пусть лучше Женк делает первый выстрел.

Глен довольно кивнул, и Олег увидел, какой радостью загорелись глаза наследника барона Орвина Женка — как же, привезёт баронете Уле трофей! И с какой завистью посмотрел на своего брата Венк.

«Какой любовный даже не треугольник, а четырёхугольник с учётом Нечая образовался»‚ — подумал Олег.

Четырнадцать лет только будет, а уже глазками стрелять научилась. И не скажешь, что только вчера коровам хвосты крутила или, говоря по-местному, объедки с грязной посуды доедала. А теперь вот так вот.

И правильно. Только Олег был уверен, что никому из этих, в общем-то, неплохих парней, а Нечай так и вовсе его золотой самородок, Уля не светит. Кто она, и кто они? Перебьются.

Из задумчивости Олега вывел очередной треск кустов. Спустя несколько ударов сердца на поляну выскочил медведь, отощавший за зиму так, что смотреть было жалко.

Женк не промахнулся. Арбалетный болт угодил медведю чуть правее шеи. Выстрел был не самым удачным, и будь Женк один, медведь бы до него дорвался и порвал. Но вслед за выстрелом баронета в медведя полетели десятки болтов как от егерей, так и от барона с младшим баронетом.

Несчастного мишку утыкали болтами, словно подушку иголками.

Подождав окончание агонии, мужики, принимавшие участие в загоне зверя, принялись отрубать ему голову и снимать с него шкуру.

Самое крутое развлечение владетелей в этом средневековом мире, если, конечно, не считать пыток и казней, подошло к концу.

Триумфальное возвращение Женка в замок было испорчено тем, что Уля отсутствовала — она уехала с Ритой на патрулирование дороги к Нерову.

Зато был доволен Нечай. Он тоже ездил с ними на охоту, и Олег заметил, как на обратном пути Нечай был мрачнее тучи и Венка.

Вечерний пир, который устроил хозяин замка в честь убийства несчастного медведя, прошёл без Риты и Ули, они частенько с егерями оставались ночевать в лесу, Уля заодно училась егерским премудростям, включая и те приёмы, которым научил Олег.

Долго засиживаться Олег не стал. Сославшись на усталость, ушёл с пира в сопровождении Нечая. Гортензия ушла ещё раньше него. Так что из гостей слушать похвальбу Орвинов остался только барон Торм, вернувшийся из поездки к мосту, соединяющему их баронства.

— Не уходи, подожди, — приказал Нечаю Олег, когда они пришли в комнату барона Ферма.

Нечай подождал‚ пока его шеф помоется и рабы вынесут лохань. Девушка, поливавшая барона из кувшина и получившая знак выйти, ушла.

— Садись. Давай рассказывай, на что ты рассчитываешь, когда глядишь влюблёнными глазами на Улю или когда начинаешь ревновать её к баронету. И даже не просто к баронету, а баронету-наследнику.

Разговор, который Олег решил провести со своим помощником ещё в дороге с охоты, наблюдая его ревнивые взгляды, ему самому не нравился. Но парень, что называется, совсем потерял берега, как бы чего не выкинул.

— Хозяин, я не знаю.

Нечай покраснел и ссутулился. Вид у него был такой несчастный, что Олегу стало его жалко. Но это был как раз такой случай, когда жалость была совершенно неуместна.

— Зато я знаю. Нечай, ты хороший парень, правда. Ты замечательный ученик и скоро станешь лучшим диверсантом, ассасином, разведчиком, киллером и прочая, прочая, прочая. Я сам, если честно, от себя не ожидал таких педагогических способностей. Но ты понимаешь, что Уля ведь не просто моя кровная сестра и баронета, она магиня такой силы, что тут таких ещё не было?

— Ну вы же намного сильнее. И вы самый могучий воин. И вы меня учите.

При своих последних словах парень посмотрел на своего барона и учителя. А тот вздохнул.

— Я тебя учу тому, что ты можешь выучить, но магии, к примеру, тебя я не могу научить. Сам понимаешь. В общем‚ смотри, не хотел тебе этого говорить раньше времени, но раз так уж получилось.

Олег встал и, придержав попытавшегося было вскочить Нечая, продолжил:

— Я ведь не просто так тебя учу, чтобы иметь рядом защитника — защитить я себя и сам могу. Я хочу сделать тебя своим офицером, — Олег заметил, как при этих словах любовь-морковь мигом улетучилась из глаз Нечая. — Ну да. Только не таким, как Шерез или Рита. Тебя я учу для другой работы. Если ты будешь моим верным и умным помощником, я обещаю тебе многое из того, о чём ты даже сейчас и не мечтаешь.

Покрутив перед парнем какое-то время карьерной морковкой, Олег уже был уверен, что Нечай в свой шанс вцепится зубами. Олег не был наивным и понимал, что планы добиться Улиной любви из этой молодой головы ещё не вылетели, но теперь, по крайней мере, его помощник будет себя контролировать.

К тому же Олег нисколько не кривил душой, когда рассказывал парню о своих планах на него. Но тот был ещё слишком молод, хотя и действительно уже многому от Олега научился.

Нечай мог метать ножи чуть ли не со скоростью пулемёта, и делать это даже с закрытыми глазами, знал все болевые точки на теле человека и мог убить, усыпить или парализовать ударами одних только пальцев, умел забираться по стенам, готовить яды и лечебные снадобья, владел приёмами рукопашного боя — и всё это уже на вполне приличном уровне.

До мастера спорта или чёрного пояса в рукопашке ему было ещё далеко, но и время на дальнейшую учёбу у него было.

И насчет своих открывшихся педагогических талантов Олег нисколько не соврал — сам был удивлён, что и такую плюшку, оказывается, от Сущности получил.

— Учиться, учиться и учиться! Понял?

Нечай вскочил и низко поклонился.

Заканчивать разговор так пафосно Олег не захотел.

— Ты знаешь, как зовут служанку Гортензии? Не старшую, а вторую. Вертлявая такая, остроносенькая. Найди, где они ночуют, Гортензия, поди, уже спать легла, и пригласи её ко мне. Поможет мне волосы на ночь расчесать.

Нечай мельком глянул на короткую, ёжиком, стрижку своего барона, хмыкнул и, поклонившись, убежал выполнять приказание.

— Наконец-то уехали из этого свинарника, — сказала Гортензия‚ обернувшись и увидев, что обновлённые мраморные стены замка Орвин скрылись за лесом. — Ты к нам заедешь?

— Не, мы вот к нему ещё заскочим, — Олег мотнул головой в сторону Торма, — а потом к себе. Скоро, я думаю, на днях, должны уже Бим-Бом подъехать, от них человек приезжал.

Глава 15

Возводить стены вокруг Пскова Олег считал преждевременным. Он с трудом представлял пока примерные размеры, каких достигнет город в ближайшие годы.

К тому же место, где сейчас были построены дамбы на Псте, крутились колёса, приводящие в движение валы прядильных и ткацких станков, где были построены бараки и казармы для жилья, склады для сырья и готовой продукции, было хоть и удобным для производств, всё же не очень подходило для города, каким бы Олег хотел его видеть — тут было слишком топко, и по ранней весне Пста почти на целую декаду разливалась между зданиями.

Ритины егеря под видом торговцев уже несколько раз посещали города баронств, добираясь даже до Брога, самого восточного из них, и привозили, кроме заказанных товаров, людей — и тех, кого выкупали, и тех, кого сами встречали на дорогах и приглашали в баронство.

Были среди бродяг и беженцев, к сожалению, и такие, что не оставляли баронской власти никакого выбора, кроме как отправить их на виселицу. Это были воры, насильники, убийцы, которых не удавалось сразу определить при покупке или приглашении, и чьё гнилое нутро проявилось уже в баронстве.

Нет, у барона был ещё другой выбор — вместо виселицы устроить развлечение в виде пыток, но Олег категорически был настроен на то, чтобы в своих баронствах такую практику не применять.

Но преступников среди бродяг и беженцев было всё же немного. В основном, это были люди, оказавшиеся в беде из-за смуты в государстве и пустившиеся бежать, спасаясь от произвола, насилий и грабежей.

Среди этих людей нашлись не только кузнецы или плотники, но даже четыре мага, пусть и слабых. Вернее, магов было трое и одна пожилая магиня.

В начале лета население Пскова уже превышало три тысячи человек — по здешним меркам, население, пусть и небольшого, но уже города, и размещение такой массы людей стало первоочередной задачей.

— Госпожа магиня вчера укрепила парспект.

— Проспект.

— Да, извините, господин, пропеск. Сейчас копаем вдоль него канавы, как вы говорили. Только вот это, там, в одном месте, ключ забил и залил часть канавы.

Назначенный городским Головой Лейн даже не обращал внимания на сходство своего хозяина с его погибшим другом детства Ингаром — не только потому, что тело и лицо Ингара, доставшиеся Олегу, повзрослели и сильно изменились, и не только потому, что походка, жесты, манеры и речь барона нисколько не напоминали черты молодого серва, а потому, что даже и подумать о таком было бы просто немыслимо.

— Болотце в середине города нам действительно не нужно. Давай ставь магов, всех четверых, они начнут укреплять канаву от ключа до Псты. Пусть вода туда стекает. Может, это даже и удачно получилось, что на ключ наткнулись.

Из-за того, что эффективность воздействия магией в зависимости от объёмов магических резервов росла по экспоненте, возможности этой четвёрки, если сравнивать их с возможностями Ули, были всё равно, что возможности четверых землекопов по сравнению с карьерным эскаватором.

Но с поставленной задачей, по расчётам барона, к концу дня они должны управиться.

— Господин, но вы же говорили, чтобы они с утра сегодня Сохранение на доски и брус для складов накладывали. Я их к плотникам отправил.

О своём вчерашнем распоряжении барон позабыл. Такая забывчивость в последнее время у него часто случалась, и, слава Семи, что не в важных делах.

Но, вообще, Олег всё чаще испытывал такое чувство, что он что-то забыл сделать, даже когда причин для такого чувства в действительности не было.

— Отзывай их оттуда. Там они всегда успеют поработать. Всё, иди. Нет, стой. Ты что с премией сделал?

— Пока ничего, — растерялся Лейн, — Марисе отдал.

— Понятно. Подкаблучник, значит? Мне эти деньги когда вернуть собираешься?

— Я это, если считаете, то, конечно, я не заслужил, верну сейчас же, побегу, раз ошиблись..

Олег поморщился и жестом заставил Голову замолчать.

— Лейн, я тебе дал премию в пять лигров. По моим подсчётам ты уже заработал раза в три больше. Да и ещё твоя жена — Мариса, кажется? — что-то заработала. Я правильно понимаю, что денег, чтобы выкупиться у меня, тебе и жене вполне хватает? Ты вроде бы что-то ещё насчёт дочки говорил, так за детей до десяти лет я денег не беру, они освобождаются вместе с родителями. Так в чём дело?

Олег постарался скрыть свою информированность в семейных делах Лейна уже просто по привычке.

Вопросы барона Лейна смутили. Впрочем, Олег быстро понял, что Лейн боится с получением свободы потерять свою должность.

Олег не собирался устраивать в своём городе общепринятые в Виноре демократические порядки и вводить выборные должности мэра и магистров. Он решил, что у него будет прямое баронское правление и руководить городом будет назначаемый им городской Голова.

— Ладно, иди выполняй порученное, а на днях, как приедет Гури, внесёшь выкуп за себя и свою семью. Понял? Должности я тебя не лишу, не беспокойся. Ты меня вполне устраиваешь.

Пста брала свои истоки в восточной части северных болот и текла сначала на юго-запад‚ петляя по территориям центральных баронств, а затем, на территории баронства Орвин, круто поворачивала на юг и, зацепив краешек Палена, дальше уже текла по Ферму‚ уходя в густые, незаселённые леса севера Винорского кряжа.

Резонно рассуждая, что в гору река течь не будет, Олег озадачился вопросом, где может находиться устье Псты. Самый ненужный ему вариант, это если где-то в предгорьях есть озеро, в которое Пста и впадает, но наиболее вероятным и наиболее для него удачным вариантом было бы, если река поворачивает вдоль кряжа и несёт свои воды в Ирмень.

В предпоследнюю декаду весны четверо егерей из Ритиной роты отправились на лодке по Псте на юг‚ в лесные дебри, чтобы найти её устье.

Пройдя в сопровождении помощника Гури вверх по течению реки и оставив позади, почти в полулиге, разросшийся рабочий посёлок, Олег пришёл к началу отстроенной ими набережной.

Барон Ферм пока не имел чёткого плана строительства города, но общие соображения у него всё же были.

Для начала они с Улей превратили в мраморный монолит песчано-глиняную смесь, уложенную сервами и рабами вдоль западного берега, почти в лигу длиной.

Посередине и перпендикулярно набережной по его отметкам уложили ту же смесь, и за четыре дня на прошлой декаде Уля, уже без его участия, с удовольствием (она вообще любила магичить) также превратила глину в твёрдую мраморную поверхность шириной в десять и длиной в триста шагов. Олег назвал эту дорогу, с расчётом на будущее, проспектом.

Строить укреплённый замок ему не хотелось — защищённость и комфорт между собой конфликтуют. Спроектировать нечто среднее он сам не мог‚ и помочь ему сейчас было некому. Мало иметь уникальные способности, надо ещё и обладать соответствующим багажом знаний.

— К приезду благородной госпожи баронеты магини Ули будут готовы смеси под фундаменты надвратных башен.

— Слушай, Арни, я понимаю, что эта великая и непревзойдённая‚ и затмевающая солнце тебя с отправкой в свинарник в своё время сильно проучила. Но больше не титулуй её так длинно. Хотя бы при мне. Достаточно просто звать — баронета. Договорились?

Арни затравленно кивнул. Пусть Уля, с тех пор, как по занудливым просьбам Гури освободила парня от работы с хрюшками, вела себя с ним ровно, Арни её сильно боялся.

— Ого, кто-то‚ смотрю‚ торопится к нам. Беги к Конеру, скажи, пусть ко мне идёт.

Барон легко толкнул Арни в плечо и пошёл к реке, всматриваясь во всадника на противоположном берегу, который вовсю скакал к Псте.

Когда всадник подъехал к берегу и, не останавливаясь, на полном скаку влетел в реку, Олег узнал Агрия, Ритиного парня, которого барон с капитаном давно бы уже назначили сержантом, а, может быть, и лейтенантом егерей, если бы не молодость — ему ещё только пятнадцать лет.

— Господин барон...

— Отдышись, Агрий.

Егерь немного перевёл дух и доложил Олегу, что бароны определились с датой начала похода на Орвин, начать решили с него, а затем на Пален и Ферм. Сбор у них назначен на первый день шестой декады лета у моста через речку Тунь в баронстве Ретер.

— Значит, Ретер тоже решил участвовать? Он себе нашёл другого мага вместо того, что мы у него грохнули, или у него ещё маги были?

Агрий понял, что его барон вспомнил о стычке, которая уже у них была с ретеровцами во время поездки в Неров. Егерь тогда тоже был в отряде с Олегом.

— Капитан говорит, что магов у них почти нет. Своих родовых бароны вряд ли возьмут с собой, и надолго оставить свои замки без магической защиты не рискнут. А нанять у них получилось только двоих, но их силу она не знает.

В этот момент к ним присоединился лейтенант Конер, взятый Олегом к себе на службу вместо Бора у Чека, у которого тот служил сержантом.

— Конер, — обратился к нему Олег, – готовь двоих гонцов, к Палену и Хорнеру. Как будут готовы, пусть подъезжают в штаб. — Затем повернулся к Агрию: — А мы с тобой сейчас туда.

Разгромить союз баронов Олег мог и в одиночку. Но он думал на будущее. Не может же он быть одновременно везде и вечно решать все вопросы сам.

Поэтому в этот раз он решил, что с баронами предстоит разбираться Рите и её егерям, а он лишь подстрахует. Не зря же он столько труда и сил вложил в формирование и обучение её роты, которая насчитывала в своих рядах уже почти сто двадцать человек, правда, почти половина из них — парни в возрасте от пятнадцати до семнадцати лет. Ну для этого мира это и неудивительно.

Гонцу, отправляющемуся к Торму, он велел передать, что выступит навстречу союзу баронов с егерями Риты и что в помощи Хорнера не нуждается, пусть тот только повысит бдительность и усилит патрулирование своего баронства.

Когда этот гонец помчался передавать весть, Олег обратился к тому, кто должен был отправиться в Пален.

— Тебе задача сложнее. Гони‚ не останавливаясь на ночёвку. До замка Пален доберёшься, думаю, к началу рассвета. Не вздумай шуметь, и добивайся немедленной встречи с бароном, а лучше сразу с баронессой. Скажи, что дело очень важное. Барону расскажешь всё то же, что сейчас я говорил для барона Хорнера, а баронессе передашь мою нижайшую просьбу, какой угодно ценой чем-нибудь занять госпожу Улю баронету Ферм. Понял? Чтобы она осталась в замке как минимум на декаду. Пусть баронесса придумает, что хочет.

Штаб был единственным пока зданием нового города, которое уже было построено, что называется, под ключ. Оно было в три этажа и занимало площадь в восемьдесят шагов в длину и пятьдесят в ширину.

Покрытое красной черепичной крышей, с широкими, по местным меркам, окнами, мраморное здание выглядело внушительно из-за реализации в нём сохранившихся в памяти Олега некоторых архитектурных форм его родного мира. Даже колонны на входе были. Мебель, правда, была только в двух комнатах — кабинете самого Олега и в дежурке — пост перед штабом был выставлен круглосуточный.

— Ты сам в Неров ездил?

— Да, господин барон. Я там семь дней пробыл. Посчитал новиков, которые собрались на службу к баронам идти. Их очень много. Около сотни благородных. Все хорошо вооружены родовыми мечами и доспехами. Это не баронские дружинники.

Барон Ферм прекрасно и без егеря понимал разницу между благородными, которые с самого раннего детства учились владению оружием и вчерашними горожанами или поселенцами, которые первый раз взяли в руки меч только в юности. Да и интенсивность тренировок, и учителя — всё было разное.

В роте егерей был только один слабенький маг, купленный ещё летом у Орвина специально для отряда, мальчишка-раб. Кроме Сферы и Пламени, других заклинаний он не знал. Но если его Пламени хватало только на то, чтобы развести костёр из дров рядом с собой, то Сферой он мог накрыть почти две трети строя роты, если она построится в пять шеренг.

Обычную для этого мира тактику боя, когда отряды или армии, прикрывшись Сферами‚ мутузили друг друга, для лесного края баронств Олег считал совсем неподходящей. И собирался это проверить на практике.

Агрия он отправил есть и отдыхать, как только они вернулись в посёлок, а сам ещё прошёлся до дамб и заглянул в ткацкие цеха.

Там его встретили и сопровождали мастера Рудаз и Корвал, бежавшие вместе с семьями из разорённых наёмниками регента вольных поселений возле Фестала.

Холопить Олег никого из купленных им бывших вольных поселенцев и горожан не стал, хотя, по здешним законам, имел на это полное право. Но ему и так хватало сервов и рабов с избытком.

Денег из сервов пока никто ещё на выкуп не собрал, но Олег знал из достоверных источников, почти всех обуяла жажда накопительства, благо, кроме денег, барон половину заработанного отдавал достаточным для жизни количеством продуктов и тканей.

— Склады опять наполняются, господин. Может‚ прях привлечь к пошиву? — Корвал, спокойный и рассудительный мужик, которого Олег назначил директором прядильных цехов, всё в своём хозяйстве держал под контролем.

Как устроить прядильные и ткацкие мастерские, Олегу удалось сообразить неожиданно быстро. Помогли в этом общие усилия, к которым он, не стесняясь, привлекал и опытных в прядении и ткачестве сервок. А уж как механизировать их работу, имея вращающиеся механизмы, он сообразил и сам.

Но вот с чем барон Ферм просчитался, так это с количеством необходимых станков. Так и получилось, что всё сырьё от собранного и купленного урожая уже перевели на пряжу, и теперь женщинам, задействованным на этом производстве‚ было нечем заняться.

А вот ткацкие станки, наоборот, работали на износ и всё равно не справлялись с переработкой пряжи.

— Хорошо, — согласился с мастером Олег, — давай им иголки с нитками и вперёд.

— А мы на продажу ещё в ближайшие три декады будем что-то отправлять? Управляющий Палена просил на пошив ему тюков десять отправить, — Рудаз, директор ткацких цехов, что называется, горел порученным ему делом и от своего барона был в восторге. Олега даже немного коробило от его преданного собачьего взгляда.

— Отправляй, — и тут согласился Олег.

Последнюю партию тканей он отдал Биму-Бому на реализацию. Такой торговый приём в этом мире был ещё неизвестен. Здесь в ходу был только один, известный в бывшем мире Олега, как «утром деньги — вечером стулья».

Добравшиеся к нему ближе к концу весны торговцы из Великого княжества Руанск, приехали за кальвадосом и были готовы его забрать столько, насколько хватит у них денег. Первые результаты продаж огненной воды превзошли все ожидания братьев. Под это дело они, расплатившись с отцом за старый кредит, взяли ещё и новый, прибыв к Олегу с караваном почти в два десятка телег, нагруженных, в основном, железом, шерстяными тканями, выделанной кожей, дорогими винами, вяленой и сушёной ирменьской рыбой и разными мелочами.

Вырученных денег им хватило на одиннадцать восьмиведерных бочек кальвадоса. Увидев качество льняных тканей и соснового бруса, купцы встали в ступор. И Олег, в принципе, понимал их эмоции — слишком резкое столкновение эпохи средневековья и эпохи технического прогресса. Бим-Бом с тоской смотрели на локоть, который хоть и был близок, а не укусишь.

Если пиломатериалы Олегу самому были нужны в больших количествах, то вот тканей было столько, что швеи не успевали шить даже простые вещи. Швейную машинку Зингера изобрести у Олега не получалось.

Всё взвесив, Олег решил испытать новый торговый приём и дал более тридцати тюков льняной ткани в долг.

Получив от Олега в дополнение список необходимых ему самому товаров, окрылённые торговцы отправились в обратный путь.

Охраны в два десятка бойцов и мага им должно было хватить для обеспечения безопасности. В принципе, путь их лежал по относительно спокойным местам. Хотя, конечно, в такое время спокойствие это было весьма условно.

Вот Замяте и его компаньонам барон Ферм на реализацию ничего не давал, но всё равно за них беспокоился — от них до сих пор не было вестей, хотя давно было уже пора. Видимо, растинцы, всё же их прижали.

Барон Ферм понимал, что‚ не разобравшись с зарвавшимися торгашами республики, нормально развиваться у него не получится. Самый лучший вариант, который он рассматривал, это устроить для них какую-нибудь пакость, чтобы им, хотя бы на время, стало не до него.

Когда ещё весной он поделился своими мыслями с Гортензией, та лишь пожала плечами

— Легко. Олег, посмотри на меня. Что ты видишь?

— Я вижу самую красивую и самую умную женщину в мире.

Гортензия кивнула, вполне серьёзно, как неоспоримую истину приняв комплимент.

— Вот именно! Я не про ум. Я про мою красоту. Ты, когда вчера наложил на меня Омоложение, ничего не заметил? Нет, понятно, что я опять вернулась к своим сорока. Но, Олег, эти мои теперешние сорок совсем не те, что были у меня прежние сорок. Понимаешь?

Олег новыми глазами посмотрел на друга.

— Ты хочешь сказать...

— Вот именно. Твоя магия не просто омолаживает, а ещё и делает привлекательней. Так вот, насчёт Бирмана. Там правит королева Иргония и будет править долго, потому что её сыну-идиоту, пускающему слюни, всего двадцать лет, а её королевский маг лечебным заклинанием владеет. Только вылечить мозг он не может, но вот обеспечить физическое здоровье королевы и принца он может на долгие годы её царствования.

— Извини, Гортензия, ты меня совсем запутала. При чём здесь твоя красота и растинские торгаши, которые подмяли королеву под себя?

— При всём, Олег. Ты иногда, извини, бываешь наивным, как ребёнок. Королева слушает растинцев, потому что её всё устраивает пока. Но как только они ей надоедят, она легко их отправит на плаху, а свои долги им простит. А ты... ты понимаешь, что Иргонии пятьдесят четыре года? И что ты единственный маг, кроме Морнелии и имперского Тостеша, кто может дать ей счастье? Она ведь не просто королева, она женщина!

Тогда до Олега и дошло, что устроить неприятности растинцам он действительно может легко. Дело за малым — бросить тут всё к чертям и уехать в Бирман омолаживать тамошнюю королеву.

Когда барон Ферм отвлёкся от своих мыслей, он заметил, что к двум, замершим в почтительной позе мастерам присоединился и Нечай.

— Больше вас не задерживаю, — кивнул он мастерам и, полуобняв Нечая за плечи, пошёл с ним к гостевому дому.

— Все новости готов доложить, господин.

— Поедим вместе, заодно и доложишь.

Из знаний прежнего мира Олег помнил важность разведки и контрразведки. Пусть в этом мире эти службы и не существовали, но сама такая деятельность велась.

Олег понимал, что рано или поздно его сервы выкупятся, да и сейчас уже было среди пришедших к нему беженцев достаточное количество свободных людей.

Знать их настроения, кто, что называется, чем дышит, новости, слухи и прочее ему самому не обязательно, но кто-то должен за этим следить.

Барон Ферм принял решение не просто создать свои разведку и контрразведку, но и самому воспитать их глав, помня о том, что сферы деятельности этих служб часто пересекаются.

Нечая он и начал готовить на должность главы своей тайной службы. В отличие от Агрия, который даже не догадывался, что его кандидатуру барон наметил на главного своего разведчика, Нечай был уже давно в курсе и подбирал себе помощников и будущих сотрудников.

— Я видел, что к вам Агрий приезжал.

— Да это так, ерунда. Война тут у нас небольшая намечается. Руки не забудь вымыть. Что я за тобой, как за дитём следить должен? И с мылом!

Глава 16

Костёр догорал, и Рита подбросила в него пару небольших веток.

В лагере наступила тишина. Её солдаты, кроме тех, что были выставлены в дозор, уже легли спать. Только в нескольких шагах от неё, стараясь не потревожить размышлений своего капитана, в ожидании каких-либо команд, расположились, возле такого же костра Кабрина и молодой раб из некомбатантов.

Кабрину, сорокапятилетнюю наёмницу, барон взял на службу во время своего посещения Нерова. Олег заметил старательность и обстоятельность женщины‚ и однажды, вызвав её к себе и приказав держать язык за зубами, в течение декады дважды применил к ней заклинание Омоложение. И теперь сержант Кабрина, душой и телом преданная барону Ферм, исполняла при Рите должность её помощника по всем хозяйственным вопросам.

Рита была довольна такой помощницей, потому что у неё самой до всякой рутины просто не доходили руки. Но иногда, глядя на Кабрину, Рита жалела, что ей самой всего двадцать лет и ей ещё надо прожить столько же, чтобы заклинание Омоложение стало на неё действовать. А Рите так хотелось, чтобы её внешность стала неотразимой, как у Гортензии‚ или такой же изменившейся, как у Кабрины.

Рита вздохнула и посмотрела в сторону того костра, где сидели её дежурные помощники. Заметила, как при её взгляде испуганно сжался некомбатант. Может она иногда и излишне сурова к обслуге, но лучше пусть её боятся, чем бездельничают.

Уже четвёртый день её рота находилась в лесах на границе баронств Орвин и Сенер. Лагерь она разбила на поляне в стороне от дороги, на расстоянии примерно десяти лиг.

Ей со своими людьми предстояло реализовать, как говорил барон Ферм, новую форму ведения войны в виде диверсионно-партизанских действий.

К словам своего барона Рита относилась с полным доверием. Не раз убеждалась в его удивительных знаниях. Притом что иногда Олег не знал порой элементарных вещей. Впрочем, никогда от этого не смущался, и всегда внимательно прислушивался к советам, даже если совет исходил от какой-нибудь рабыни-ткачихи.

Рита давно уже перестала удивляться и мучить себя загадками насчёт барона. Она просто его любила. И не как мужчину, вернее, не только как мужчину, но и как отца, и как брата, и, простите Семеро, почти как бога.

Когда-то она сама себе выдумала, что жизнь ей вернула магиня Гортензия. Гора на этот счёт молчала, и позже Рита поняла почему.

Но уже давно она поняла, кто на самом деле пожалел юную охотницу, жестоко замученную бандой наёмников.

Сначала постель с совсем юным парнем Олегом Рита воспринимала как приятное и забавное развлечение, потом она для себя решила, что влюбилась. А теперь Рита понимала, что ни о чём таком, что Олег называл любовь-морковь, речи и не идёт. Вся влюблённость у Риты прошла, сменившись на огромное уважение и почитание. Хотя Рита была честна с собой, стоило Олегу намекнуть, как она с радостью готова была доставить ему удовольствие.

С Шерезом же у неё были отношения друзей-соперников. Относиться серьёзно к этому ловеласу, норовящему залезть под юбку к любой женщине, которая оказывалась от него на расстоянии вытянутой руки, Рита просто не смогла.

Да и сам Шерез, убедившись, что свои капитанские шеврон с аксельбантом она не в постели у барона заработала, а своим изматывающим командирским трудом, стал относиться к ней как к боевому товарищу.

Тихий шорох, раздавшийся в темноте за лагерными рогатками, Рита услышала одновременно с Кабриной.

Сержант тут же тихо скользнула в сторону шума и скоро вернулась в сопровождении двух разведчиков, сменившихся с наблюдения за лагерем баронов-союзников.

— Думаем, что завтра с самого утра они начнут движение. Ждали Шверинга с Денизом, те вчера вечером прибыли.

Эта пара разведчиков наблюдала за союзниками половину декады, с самого первого дня, как те начали разбивать лагерь.

— По людям, как мы и прикидывали?

— Примерно, капитан, немного больше, — ответил второй разведчик, доставая сложенную вощёную дощечку и раскрывая её, но, видимо, при свете наполовину потухшего костра плохо мог разглядеть свои записи и поэтому морщился. — Новиков мы насчитали сто восемнадцать. Все хорошо вооружены, доспехи, правда, не у всех качественные, но зато все конные, а кто-то из них и одвуконь прибыл. Шесть баронских штандартов, с учётом тех, что вчера прибыли.

Придвинувшись ближе к свету костра, разведчик перечислил баронов-союзников.

— Сенер, он там главный, как вы и говорили. Его младший сын, которому он захватил Убер. Ретер и Шелег, эти всего по десятку дружинников привели с собой, правда, Шелег привёл с собой и мага. И вчерашние Шверинг и Дениз, с ними прибыли сорок шесть дружинников, а уж сколько чьих, не разобрать.

Капитан кивнула‚ соглашаясь. Да и не важно это, по сути, и было.

— В общем, итого мы насчитали трёх магов, сто четыре баронских дружинника, сто восемнадцать новиков и до полусотни сервов и рабов, мы их не пересчитывали, если честно. Обоз большой очень, но телеги, в основном, пустые. Тащат их в расчёте на добычу.

Рита усмехнулась.

— Завтра и начнут получать. Хорошо, молодцы. Идите‚ отдыхайте.

Когда разведчики ушли, раб по знаку Кабрины принёс две кружки горячего отвара с мёдом.

— Я же вижу, что ты всё равно спать ещё не собираешься, — пояснила своё распоряжение сержант.

У них сложились достаточно приятельские отношения, и в отсутствие посторонних Кабрина переходила на ты. Поднёсший напиток раб, понятно, человеком не считался.

— Да. Думаю, как там первая часть, диверсионная, сработает, — неожиданно для самой себя поделилась своей тревогой Рита.

С Лешиком Рита познакомилась в Нерове, благодаря завербованному ещё Олегом трактирщику.

Лешик прибыл в Неров из столицы. В Фестале третий сын мелкого барончика с востока Винора прожил три года, с тех пор, как его отец дал ему меч и коня, не позаботившись даже о доспехе, двадцать лигров, пару добрых советов и выставил из своего замка вместе с братом — его вторым сыном.

Если брат Лешика сразу же по их прибытии в столицу поступил на службу в гвардейский полк, то сам Лешик взваливать на себя ношу не спешил.

Вот только деньги у него как-то очень быстро кончились. Тут ему подвернулась пожилая графиня, за счёт которой он и начал жить весьма припеваючи. Длившееся больше года счастье прервалось из-за того, что кто-то донёс графу.

Граф был стар и вызывать на дуэль молодого лоботряса не рискнул. Зато заплатил деньги бретеру, который и вызвал Лешика на дуэль.

Первый раз в своей беспутной жизни Лешик вспомнил своего отца добрым словом. Известного в столице бретера он прикончил сильным и быстрым уколом меча в шею.

После этого Лешик стал широко известен в узком кругу профессиональных дуэлянтов. С графиней ему пришлось расстаться, зато источник денег он теперь себе и сам нашёл, сражаясь вместо оскорблённых, но трусливых благородных за приличные деньги.

Однажды он убил совсем не того, кого имел право убить. И из столицы пришлось бежать, стараясь унести ноги как можно дальше.

Понятие бретер Рите было не знакомо, но его суть, как убийство за деньги, она уловила точно.

Как это часто случалось, мутная фраза Олега, что негодяи это плохо, но порой без них никуда, давай вербуй, заставила Риту в корне пересмотреть свой взгляд на Лешика.

— Для такого висельника, как этот благородный, ничего сложного нет. Ты бы отдохнула. Завтра трудный день.

Рита согласилась. Поднялась и пошла к себе в палатку, жестом отпустив раба.

Олег объяснил ей суть проблемы. В отличие от тех земель, с которых он родом, здесь ведению этой самой партизанской войны мешало известное многим магам заклинание Поиск Жизни.

Пусть его не использовали постоянно, но в походе кто-нибудь из магов, как правило, держал его в действии.

На вопрос Олега, сможет ли Сфера закрыть людей от Поиска, Гортензия только рассмеялась. Пояснив, что закрыть-то она закроет, вот только сама Сфера, как закрытое для поиска пространство, будет определяться ещё легче. Так что Вис, её маг, которому Олег после этой войны пообещал невиданное доселе для таких — свободу, тут был бы бесполезен.

Задачей Лешика было вступить новиком в войско баронов-союзников, улучшив момент, убить мага, знающего заклинание Поиск Жизни, благополучно смыться и получить триста лигров.

На словах всё было просто. А вот как окажется на деле? Рита надеялась, что всё будет хорошо.

Оба нанятых баронами мага, как Рита выяснила ещё в Нерове, заклинанием Поиск Жизни не владели. Поэтому она обоснованно предполагала, что кому-то из баронов придётся привести ещё как минимум одного. И не ошиблась.

Когда рота вышла к поляне, где они подготовили союзникам сюрприз, солнце ещё не достигло зенита.

С Ритой было пятьдесят лучников, вооружённых тугими роговыми охотничьими луками, владению которыми вся эта полусотня готовилась больше года, и пятьдесят мечников, которые в этот раз должны были выполнять роль помощников у лучников, подавая им стрелы.

От поляны, где они сейчас встали, до дороги, по которой пойдёт войско союзников, было чуть больше пятидесяти шагов до самого близкого участка.

Лошадей под присмотром троих коноводов оставили у ручья в двух лигах позади себя, поэтому никакое лошадиное ржание их не могло выдать противнику. За густой чащей деревьев, отделяющей выбранную поляну от дороги, егерей видно не было.

Когда-то давно в этом месте проводилась вырубка, поэтому высота молодых деревьев позволяла вести через них эффективную стрельбу.

Все участки дорог были пристреляны ещё накануне, и направления обозначены вешками с намотанными на них тряпками.

— Через полсклянки будут здесь, — подбежал один из наблюдателей.

Наука ассасинов от Олега, да и результат труда её самой, теперь начинали приносить свои плоды. Войско баронов было всё время у Риты, что называется, на виду, в то время, как об её егерях союзники даже не догадывались до сих пор.

Рита облегчённо выдохнула. Раз её отряд ещё не обнаружили, и бароны лезут в подготовленную ловушку, значит‚ у подлеца Лешика всё получилось. Диверсионная часть диверсионно-партизанской войны завершилась успехом, теперь дело за партизанской. Пора, как говорил Олег, поезда под откос пускать. Рита смысла этого выражения не понимала, но она и многих других его фраз не понимала. И не она одна.

Лучники разбились на пятёрки, и эти пятёрки разошлись на расстояния в сорок — пятьдесят шагов друг от друга. Места уже были известны заранее. Колчаны со стрелами находились у мечников, которые и должны были их подавать. Даже этому Рита их натренировала, не поленилась. Тяжело в учении — легко в бою. Автор этой фразы тот же Олег. От стрел особой точности не требовалось — всё равно стрельба велась вслепую, поэтому их заготовили столько, что, как сказал Чек Пален, на две таких войны хватит.

Голоса, всхрапывание лошадей и скрип телег обоза притихшие егеря слышали хорошо, но они ждали отмашки своего капитана, а та — сигнала от наблюдателя, уютно устроившегося на верхушке сосны и замаскированного ветками.

— Начали! — крикнула Рита.

От волнения в её голосе прорвались высокие нотки. Но как только лучники начали стрельбу, всё её волнение куда-то улетучилось.

Лучники стреляли так быстро, что не успели первые стрелы достичь вершины, как в полёт уже было отправлено по три-четыре следующие стрелы.

За чащобой раздались крики удивления, изумления, страха, боли, ржание лошадей и визги идущих с обозом свиней.

Как и предполагали Олег со своими офицерами, никто из обстреливаемых, растянувшихся вдоль дороги, растерявшихся и запаниковавших солдат в атаку на неизвестного скрытого противника не побежал. Этого не требовали даже их командиры, голоса которых иногда прорывались сквозь крики, вопли, визги и стоны. Кто-то умный скомандовал прятаться под телеги, кто-то решил, что бежать в лес в противоположном направлении безопасней.

Когда Рита решила, что все, кто мог, уже или чем-то накрылись или разбежались, колчаны практически опустели — так хорошо отработали её ребята.

— Стой! Возвращаемся!

По этой команде уже подготовленной тропой отряд побежал к месту расположения лошадей.

Там, оставив пятёрку егерей, не в качестве заслона, а лишь убедиться в отсутствии их выслеживания, рота вернулась в свой лагерь.

Настроение бойцов было крайне возбуждённым и приподнятым. Для большинства из них это был первый, не учебный, а реальный бой, который закончился явно успешно.

— Отдохнули, пока тут нас ждали? Ну, не грустите, что пропустили всё интересное. У вас задача ещё интересней. Говорить вам больше ничего не буду, и так всё знаете. Если будете делать так, как вас наш барон учил, то всё будет хорошо.

Десяток молодых парней во главе с Агрием, которых Олег называл «наши ниндзя», выслушал напутствие Риты серьёзно и внимательно, несмотря на шутливый и весёлый тон всё ещё находящейся в радостном возбуждении от качественно выполненной задачи командирши.

— Всё, идите, жду вас обратно с успехом, — отправила их Рита.

Задачей десятка Агрия на предстоящую ночь являлось тихо прокрасться к лагерю противника, снять часовых и уничтожить максимально возможное количество спящего противника. Геройствовать им барон категорически запретил — при малейшем поднявшемся шуме парни должны были скрыться в лесу.

Подкрадываться и скрываться они могли в совершенстве, ведь даже одежду им Олег придумал чудную. Когда он первый раз приказал им её надеть, то присутствовавшие при этом офицеры и маги чуть не попадали со смеху, а сами ребята стояли красные от стыда и злости. Но уже в тот же день на тренировках смогли в очередной раз убедиться в величии своего барона даже в таких мелких делах.

Своих ниндзя Олег часто тренировал лично. И сам ставил им задачи, одну удивительней другой. То надо было ночью незаметно пробраться в замок Пален и стащить у барона его сапоги, то из замка Орвин связать и вынести родового мага барона, то в Хорнере подсыпать слабительное в котёл, из которого кормили баронских дружинников, то тайком пробраться в полевой лагерь егерей и изрисовать шатёр буквами, которые им показал барон, и от вида которых злая Рита грозила отрезать им уши, и другое в том же духе.

И всё это всерьёз — попавшихся нещадно пороли.

Через склянку после ухода Агрия с десятком, когда уже почти стемнело, в лагерь прибежал один из разведчиков, наблюдавших за баронами-союзниками.

— Я сначала думал, что их человек сорок погибло, такую большую кучу трупов стаскали. Но потом увидел, что там большая часть — бывшие без доспехов рабы и сервы. Новиков и дружинников убито семнадцать. Я сосчитал, когда их в костёр клали.

Рита услышала разочарованный возглас Кабрины, которая зашла к ней в шатёр вместе с разведчиком и с её разрешения осталась.

Разведчик тоже услышал, а обернувшись, и увидел разочарование сержанта‚ и поспешил продолжить доклад.

— Зато раненых одних только воинов больше тридцати. И почти столько же из обслуги. Из баронов никто не пострадал, они ехали вместе, и маги Воздушным Потоком от них и от себя стрелы отклонили. Зато лошадей перебили половину. Не представляю, как они дальше пойдут. Разве что в телеги рабов запрягут.

Вышедший из шатра капитана вместе с сержантом разведчик вернулся и полушёпотом доложил:

— Госпожа, ночью из их лагеря сбежал тот благородный, о котором вы предупреждали. Сказал, что всё сделал и что будет ждать вас, где вы договаривались. Мы ему предложили подождать и пойти к вам с нами, но он только посмеялся и сказал, что любит, когда деньги за ним сами ходят, а вам он верит. А если вы его подведёте, то он какого-то вашего трактирщика от обиды на куски порежет.

С самого начала, когда разведчик начал говорить о Лешике, лицо его скривилось, и Рита поняла, что не одинока в тех эмоциях, которые вызывал бретер.

— Я поняла. Иди уже, отдохни. И это, спасибо за хорошие известия.

В отличие от Кабрины Рита разочарована не была. Рассчитывать на большее при обстреле одетых в доспехи воинов не следовало.

Рита хорошо уяснила замысел Олега. Он вовсе не стремился уничтожить баронов с их войском, а лишь хорошо напугать и надолго, если не навсегда, отбить у них охоту соваться к нему.

С тем же бароном Денизом он вообще хотел в скором времени договориться. На холмах этого баронства, свободных от винорской сосны, росли кущи диких сладких яблонь.

Сейчас основная часть этих яблок сгнивала на земле, что Олег, начинающий уже испытывать дефицит сырья для производства кальвадоса, воспринимал чуть ли не как личное оскорбление. Рита не сомневалась, зная своего босса и его умение втягивать в выгодные дела, что в скором времени Дениз будет бегать за Олегом и смотреть преданными по-собачьи глазами, что тот Орвин.

Но сначала баронам надо было преподать урок.

На утро Рита назначила сниматься с лагеря и отходить потихоньку в сторону баронства Орвин.

Независимо от результатов ночной вылазки парней Агрия, сразу отступить бароны-союзники не смогут по причине банальной гордыни. В этом Рита была уверена.

Также она была уверена, что уж вовсе-то откровенных дураков среди баронов нет, такие у них в баронствах долго не живут, а‚ значит‚ выводы они сделают и дальше пойдут уже с боковым охранением.

Но если в здешних лесах ломиться вдоль дороги по бурелому, то за войском не успеешь. Поэтому охранениям придётся идти по тропам, а они вовсе не проложены вдоль дороги, они петляют, то удаляясь от дороги, то вновь к ней приближаясь.

У егерей была подготовлена ещё одна ловушка, подобная уже устроенной, но сделано это было на всякий случай, скорее, ради тренировки даже. Егеря все понимали, что дважды в одном походе в один и тот же капкан союзники не попадутся.

На очереди была охота за охранениями и ночные побудки.

Когда лагерь снялся, то обоз со всеми некомбатантами и четырьмя десятками егерей не спеша двинулся к замку Орвин.

Оставшиеся с Ритой пять десятков (ниндзя ещё не вернулись, также отсутствовали и двойки разведчиков) разбились на пять групп.

Они были сейчас уже на территории баронства Орвин, где давно всё излазили. Карты здешних дорог и тропинок, нарисованные на кусках кожи, были у каждого десятка, и каждый десяток уже знал, в какой точке какой тропы, он будет поджидать удалившиеся от основного войска отряды охранения.

— Капитан, — лейтенант Фокс подбородком показал в сторону леса.

Рита обернулась и увидела, как в сопровождении часового к ним из-за деревьев подходит десяток Агрия. В полном составе.

Даже не дожидаясь его доклада, Рита поняла, что их поход тоже увенчался успехом. Также, как поняла и то, что уже через пару дней измотанные, перепуганные и израненные остатки войска баронов-союзников будут стараться побыстрее унести отсюда ноги.