Барон Оболенский 2

Глава 1

Очнулся я от всхлипываний Лили, с трудом разлепил глаза и увидел над собой заплаканное лицо девочки. Странно, но выглядела она уже не на свои двенадцать, а минимум лет на пятнадцать-шестнадцать. И глаза стали намного глубже и старше. Странно, инициация так подействовала что ли или я что, несколько лет провалялся без сознания?

От этой мысли стало нехорошо. Я медленно повернул голову и посмотрел на Кедр, он выглядел точно так же, как в тот момент, когда серебристая сфера воссоединилась со мной, принеся с собой Дар. Причём не такой Дар, как у подавляющего большинства магов в этом мире, а уникальный — полистихийный! В это пока что даже не верилось, но, раз я выжил, значит так и есть. Или нет?

— У вас получилось, — прошептала Лиля дрожащим от слёз и радости голосом, продолжая держать ладонь на моей груди, от которой исходило мягкое, разливающееся по всему телу тепло. — Я верила! Точнее, я знала, что получится!

Я попытался поднять руку и не смог. Слабость была такая, будто я целый день таскал огромные брёвна без отдыха. Голова кружилась, перед глазами плыли тёмные круги, но в то же время я чувствовал небывалую, звенящую энергию, которая пульсировала где-то в самом центре моего существа. Это было странное, двойственное ощущение: полное физическое истощение и одновременно пьянящее чувство силы, которой я никогда раньше не знал.

Вихрь в груди, правда, был довольно болезненным. Он крутился выше солнечного сплетения, словно маленький смерч, болезненно давил изнутри на рёбра и мешал дышать полной грудью. Зато в этом вихре была заключена огромная мощь, и я, кажется, понимал, как её можно использовать. Точнее думал, что понимал.

Я прикрыл глаза и сосредоточился на своих новых ощущениях. Невероятно! Стихии! Я чувствую стихии внутри себя!

Во-первых, вода. Она во мне чувствовалась как текучая, прохладная сила, готовая повиноваться малейшему движению воли. Огонь я ощущал теплом собственного тела и в процессе пищеварения, который я вдруг осознал с поразительной ясностью. Воздух перекатывался в лёгких, и я чувствовал каждую его частицу, а землю я чувствовал не внутри себя, а снаружи как что-то тяжёлое и живое.

Казалось, что даже жизненную силу, которую Лиля использовала для исцеления, я чувствовал и в сердце, и во вращающемся вихре выше солнечного сплетения.

Похоже, что инициация всё же прошла успешно, если не считать самочувствия. Огромная слабость, головокружение, тошнота продолжали подкатывать усиливающимися волнами.

— Ваше благородие, вам нужно срочно поспать! — прозвенел Лилин голос, озвучивая мои мысли. — Давайте я вас провожу в дом.

Логично, мне и правда нужен отдых. Я попытался встать, и мне это удалось с третьей попытки и только с Лилиной помощью. Ноги держали плохо, колени подгибались, и в избу я вошёл, пошатываясь и цепляясь за косяки.

Андрей, который что-то писал за столом, увидел меня и бросился навстречу.

— Ваше благородие! — заорал он, хватая меня за плечи и начиная трясти с такой силой, что у меня клацнули зубы. — Что с вами? Вы что, прошли инициацию?!

— Андрей, Андрей, отпусти его, — встала на мою защиту Лиля, быстро расстилая мне кровать. — Его благородие поглотил серебристую сферу, ему срочно нужен хороший отдых.

— Полистихийное ядро! Вот это да! — Андрей по-прежнему держал меня за плечи, захлёбываясь от восторга. — Это невозможно! Точнее было невозможно, вы первый за сотни лет! Вы понимаете, что вы теперь легенда? Да я сам о вас балладу сложу, клянусь!

— Андрей, — прохрипел я, пытаясь отцепить его пальцы от своих плеч и чувствуя, как пол уходит из-под ног, — я очень рад, что ты рад. Но если ты сейчас не перестанешь меня трясти, то баллада будет называться «Как советник добил своего барона».

— Простите, ваше благородие! — выпалил Андрей, прижимая ладони к груди и отступая на шаг. — Я просто… Это же… Вы понимаете, что вы теперь полистихийный маг? Самый настоящий! Все стихии разом! Да вы же теперь…

— Я понимаю, что я хочу спать, — перебил я его, рухнул на кровать и тут же провалился в темноту.

***

Проснулся я с первыми лучами солнца, чувствуя себя так, будто заново родился. Вихрь в груди утих, перестал давить на грудную клетку и теперь ощущался как тугой, наполненный силой шар, который мягко пульсировал в такт биению сердца. Слабость ещё осталась и ощущалась теперь приятной, как после хорошей тренировки.

Лиля спала на своей кровати, свернувшись калачиком с ладошкой под щекой. Взъерошенный Андрей сидел за столом с книгой и, судя по красным глазам и батарее огарков свечей, не спал всю ночь.

— Ваше благородие! — воскликнул он, вскакивая и едва не опрокидывая стул, как только увидел, что я встал с кровати. — Я всю ночь перечитывал «Основы магии стихий» и другие книги! Там столько всего, что вам нужно попробовать! Я составил список первоочередных заклинаний и разбил их по стихиям! И ещё про восстановление маны нашёл в третьей главе, это оказалось гораздо проще, чем я думал, там нужна особая медитация, которая…

— Андрей, — я поднял руку, останавливая этот словесный поток и застёгивая ремень с мечом на поясе. Странно, пришлось переставлять застёжку на две дырки дальше, чем обычно, это заставило меня удивиться, потолстевшим я себя не чувствовал. — Быстро завтракаем и втроём идём в лес, будем испытывать мою магию, времени на подготовку слишком мало. Буди Лилю и книги с собой захвати.

Мой рыжий советник на мгновение замер с открытым ртом, переваривая услышанное, а потом расплылся в такой довольной улыбке, что я невольно усмехнулся.

Я быстро умылся холодной водой из бочки у крыльца, обтёрся полотенцем и вернулся в дом. Лиля уже встала, оделась и теперь наводила порядок на голове. Теперь я отчётливо заметил, что она стала выше ростом, а платье, что до этого было ей свободно, теперь стало почти в притык и коротковато. Девочка по мановению руки превратилась в молодую девушку.

Я подошёл к небольшому мутному зеркалу и теперь увидел перемены и в себе: повзрослел и возмужал, словно за эту ночь прошло несколько лет. Лицо стало более серьёзным и важным что ли. Но не толстым, нет, мужественным. Похоже, всё это последствия инициации.

Наскоро перекусив, мы втроём вышли за ворота и двинулись в лес. Деревня ещё только просыпалась, люди начинали выходить из домов, но на улице никого не было.

Верный бежал впереди, то и дело оглядываясь на меня и виляя хвостом, а я смотрел на него, чувствуя новую, незнакомую прежде связь. Я ощущал пса, чувствовал как будто изнутри его присутствие, его бодрое настроение и даже что-то похожее на радость, словно наша ментальная связь укрепилась.

Раз я теперь стал настоящим магом, так может, попробовать посмотреть его глазами, о чём я раньше мечтал? Я сосредоточился и мягко перенёс центр своего сознания прямо в голову собаки.

У-у-ух! Мир на мгновение поплыл, и я увидел самого себя снизу и со стороны. Высокий человек в доспехах шагал по тропе, рядом с ним быстрым шагом шла молодая девушка, а сзади двигался рыжий молодой человек с луком и большой котомкой за плечами.

Картинка была нечёткой, цвета приглушёнными, зато угол обзор значительно увеличился и запахи стали невероятно чёткими. Я чувствовал, как пахнет влажная земля, редкие травы и даже, как будто, на мгновение уловил едва слышный запах мыши, пересекшей недавно наш путь.

— Ваше благородие, вы чего замерли? — донёсся до меня голос Андрея, и я рывком вернулся в свое тело, тусклая картинка тут же исчезла и мир снова стал ярким.

— Проверяю новый функционал, — коротко ответил я, потрепав подбежавшего Верного по загривку, и двинулся дальше, не вдаваясь в подробности.

— Фу-ци-а-нал, — по слогам попытался повторить Андрей за моей спиной, будто пробуя слово на вкус, и я еле сдержал улыбку. — Читал такое понятие в одной старой книге. Ваше благородие, вы где таких мудрёных слов-то набрались? С инициацией что ли в вашу голову попали тоже? А что, такое очень может быть.

Я усмехнулся, снова напоминая себе завязывать с прежним лексиконом. Проще, барон Оболенский, проще говори.

Через некоторое время мы вышли на небольшую поляну, окружённую соснами и густым ельником. На краю поляны расположилось высокое сухое дерево, которое я сразу наметил в качестве мишени.

— Значит так, — произнёс я, оборачиваясь к своим спутникам. — Сначала пробуем огонь. Андрей, напомни, как делается огненный шар.

— Да, да, минуту! — затараторил мой советник, открывая большую старую книгу по магии на заложенной странице. — Вот так тут написано: «Почувствуйте жар внутри себя, сконцентрируйте его в солнечном сплетении, напитайте маной из Источника, мысленным приказом обозначьте цель и выбросьте шар через раскрытую ладонь усилием воли». Только не перестарайтесь, ваше благородие, для начала совсем чуть-чуть маны возьмите, а то можно выжечь весь Источник за один раз.

Я вытянул правую руку в сторону высокой сухой сосны и представил, как вихрь в груди отдаёт часть своей энергии в правую ладонь, а эта энергия превращается в огонь. Ладонь ощутимо нагрелась, и вдруг с неё сорвался небольшой, размером с кулак, огненный шар.

Едрит твою! Я отпрянул, почувствовав резкую слабость и не веря своим глазам.

Шар пронёсся над поляной, оставляя за собой дымный след, и с глухим хлопком врезался в ствол сухостоя. Дерево дрогнуло, на нём появилось чёрное дымящееся пятно и несколько испуганных птиц сорвались с соседних деревьев.

Да ладно! Нет, я, конечно, предполагал и надеялся, что так может быть, но когда на самом деле у тебя из руки выходит огонь, то это не укладывается в голове. Вообще не укладывается!

— Получилось! — завопил Андрей, подпрыгивая на месте и размахивая книгой. — С первого раза! Вы даже не представляете, ваше благородие, это же уникальный случай! Обычно маги неделями учатся формировать даже простейший огненный шар, а у вас вышло сразу! Это говорит о колоссальном потенциале, об исключительном контроле над энергией, о…

— Андрей, не части, — сказал я, поднимая руку, прерывая этот восторженный поток и чувствуя, как вихрь в груди стал чуть слабее. По ощущениям, ушло около пятой части энергии. — Дай в себя прийти.

Да, перво-наперво надо соблюдать противопожарную безопасность и не спалить себя или что-то ценное по неосторожности. Хорошо ещё, что лес не поджёг, хотя вон сосна ещё дымиться.

Я осмотрел ладонь. Ладонь как ладонь, только вот по-моему шире стала, чем вчера. И никакого ожога, хоть и нагрелась довольно ощутимо.

Вот это да! Так, обдумаю это позже, сейчас нужно попробовать воду, чтобы сразу освоить профессию пожарного.

Я вытянул руку и сосредоточился, пытаясь извлечь влагу прямо из воздуха, как было написано в книге. Над ладонью заклубился маленький, полупрозрачный шар воды, который я, недолго думая, швырнул Андрею в ноги.

Шар с влажным хлюпом попал точно в цель, и мой советник, вскрикнув, подпрыгнул на месте и уставился на своё мокрое колено с выражением глубочайшего изумления на лице. Потом изумление сменилось радостным облегчением, и он закричал, прижимая книгу к груди:

— Ура! Получилось! И книгу не залило, это самое главное. А штаны высохнут, лето ведь. Ваше благородие, а теперь попробуйте совместить стихии! В «Трактате о природе Хаоса» сказано, что полистихийный маг может комбинировать заклинания, достигая совершенно невероятных эффектов, которые недоступны обычным стихийникам! Представляете, если смешать воздух и воду, то получится ледяная стрела, а если воздух и огонь, то огненный дождь, а если…

Следующим водяным выстрелом я затушил дымящуюся сосну, оборвав Андрея на полуслове.

— Ваше благородие, — с улыбкой сказала Лиля, устроившаяся на поваленном дереве. — Я очень рада за вас! Только следите за расходом энергии, как вы меня недавно учили.

— Да, вихрь в груди стал слабее, — согласился я, прислушиваясь к себе. В голове немного шумело и чувствовалась слабость, правда вполне терпимая. — После каждого заклинания он теряет часть своей силы. Андрей, что там у тебя в книгах про это написано?

Мой рыжий советник мгновенно переключился с режима восторженного зрителя на режим учёного-лектора и заговорил с важным видом, тыча пальцем в раскрытую страницу:

— Это ваш Источник маны, ваше благородие, внутренний резервуар магической энергии. Он у вас сейчас небольшой, потому что вы только прошли инициацию и не успели его развить. Но он будет расти, обязательно будет. Чем больше вы тренируетесь и используете магию, тем сильнее он становится и тем больше маны может вместить. И белые ядра тоже увеличивают Источник. Главное, не доводить до полного истощения, это чревато сильной слабостью, головной болью, а в самых крайних случаях потерей сознания или даже смертью.

— Я чувствую то же самое, — подтвердила Лиля, а я ещё раз удивился, что она явно после этой ночи изменилась. Даже голос стал взрослее, глубже. — Я знаю, что если потрачу больше трех четвертей, то упаду без сил и могу заболеть. А если больше двух третей, то я уже слабею и у меня начинают дрожать руки и подкашиваться ноги.

— Вот, значит, как, — задумчиво произнёс я, прикидывая расклад. Это стратегически важная информация — никогда не тратить больше двух третей источника. А лучше вообще держать запас на уровне половины, чтобы оставался резерв на случай непредвиденной ситуации. — Тогда буду замерять, сколько маны уходит на каждое заклинание. Сейчас попробую с ветром.

С ветром вышло сложнее. Я представил, как энергия из источника превращается в поток воздуха и выходит из ладони, но ничего похожего на ветер у меня не выходило. Лишь через пару десятков попыток Андрей вычитал, что нужно концентрироваться на кончиках пальцев у меня получился слабый порыв, разошедшийся по широкой дуге и не долетевший до сосны, зато уже следующий сбил Андрея с ног.

— Впечатляет! — сияя от восторга прокряхтел мой советник, поднимаясь на четвереньки и отплёвываясь от набившейся в рот травы. — Это был направленный воздушный удар! Очень мощный, между прочим! Я читал, что опытные маги воздуха могут сбивать с ног целые шеренги противников, а вы сразу меня просто сдули, как пушинку! Обидно, конечно, немного, но зато какой потенциал!

— Не рассчитал с мощностью, — сказал я, протягивая ему руку и помогая встать. — В следующий раз подальше отойдёшь.

— Нет уж, — Андрей решительно замотал головой, — я должен быть рядом и всё фиксировать. Для хроники.

— Тогда терпи, хронист, — усмехнулся я. — Сейчас попробуем ещё одну стихию.

Я уже собирался перейти к магии земли, когда Лиля решительно поднялась с поваленного дерева и отряхнула платье.

— Ваше благородие, вам нужно отдохнуть, — произнесла она более взрослым голосом, чем я привык, направляя на меня ладони. — Я чувствую, что ваш Источник маны истощился больше, чем наполовину. Если продолжать в том же темпе, вы просто свалитесь без сил. Давайте я дам вам немного энергии.

— Ты что, теперь можешь это делать на расстоянии? — спросил я, вскидывая бровь и с интересом глядя на девочку.

— Пока не знаю, — ответила Лиля, растопыривая пальцы. — Хочу попробовать.

В ту же секунду меня накрыла тёплая, мягкая волна, прокатившаяся по всему телу от макушки до пяток. Усталость отступила, мышцы налились силой, а вихрь в груди начал медленно, но верно набирать обороты. Я почувствовал, как чистая и светлая энергия жизни заполняет мой Источник, а по телу разливается приятная бодрость. Я широко улыбнулся, принимая с благодарностью энергию Лили.

— Получилось! — воскликнул Андрей. — Лиля, ты теперь боевой целитель! Это же совершенно другой уровень! Ты можешь восстанавливать силы наших бойцов прямо во время сражения, не приближаясь к ним! Это тактическое преимущество, о котором мечтает любой полководец!

— Боевой целитель, — задумчиво повторила Лиля, прислушиваясь к новому слову и чуть склоняя голову набок. Её щёки порозовели, а в глазах заплясали изумрудные искорки. — Мне нравится, как это звучит.

— Кстати, о переменах, — сказал я, оглядывая Лилю с ног до головы и окончательно утверждаясь в своём наблюдении. — Ты, Лиля, за эту ночь сильно подросла, да и взгляд стал другим, более взрослым. Я бы дал тебе сейчас лет шестнадцать.

— Вы тоже заметили? — обрадовался Андрей, тыча пальцем в сторону Лили, которая смутилась и опустила глаза. — Я ещё утром хотел сказать, да всё не решался! Лиля, ты действительно изменилась, причём разительно! И я, кажется, знаю, в чём дело! — Он торопливо пролистнул несколько страниц и остановился, водя пальцем по строчкам. — Вот, в «Основах магии стихий» есть краткое упоминание, буквально пара строк, что инициация сферой жизни иногда может ускорить физическое развитие мага. Это побочный эффект, связанный с насыщением организма жизненной энергией. Очень редкое явление, между прочим!

Всё сходится. Сфера жизни влила в Лилю такой объём энергии, что её тело скакнуло в развитии на несколько лет вперёд. Интересно, как это повлияет на её характер и способности?

— И не только Лиля изменилась, — продолжил Андрей, поворачиваясь ко мне и прищуриваясь, словно художник-натурщик, оценивающий пропорции модели. — Вы, ваше благородие, тоже стали шире в плечах и мышцы стали больше. Инициация полистихийной сферой не прошла бесследно и для вашего тела.

Я опустил взгляд на свой нагрудник. Металлические пластины, ещё вчера сидевшие вполне свободно, теперь ощутимо давили на грудную клетку и плечи.

— Да, доспехи стали впритирку, — подтвердил я, проводя ладонью по краю нагрудника и чувствуя, как металл впивается в ткань рубахи. — И ремень пришлось ослабить на две дырки утром, я ещё тогда удивился.

— С нагрудником всё решим, я помогу, его можно нарастить, — тут же вызвался Андрей, делая пометку в тетради. — И наплечники чуть ослабим, к вечеру всё будет готово.

— Ладно, продолжаем тренировку, — объявил я, потянувшись к той части вихря, которая отзывалась низким гулом.

Магия земли ощущалась совершенно иначе, чем всё, что я пробовал до этого. Огонь, вода и воздух были внутри меня, частью моего тела и моего Источника. Земля же находилась вовне, и здесь нужно было не генерировать её из себя, а «зацепиться» за почву, схватить её своей волей и заставить повиноваться.

Я вытянул руку к земле, сосредоточился и мысленно приказал небольшому участку дёрна подняться в воздух. Ничего не произошло. Земля осталась на месте, даже не шелохнулась.

Я попробовал снова, вкладывая больше энергии и представляя, как невидимые щупальца моей воли проникают в почву, обхватывают ком земли и тянут его вверх. Вихрь в груди завибрировал, по телу прошла волна напряжения, но земля снова осталась неподвижной.

— Андрей, — позвал я, не оборачиваясь, — что в книгах про магию земли?

— Уже ищу, — засуетился мой советник, лихорадочно перелистывая страницы. — Вот, нашёл! «Магия земли требует от мага не силы, но терпения. Не пытайтесь приказывать земле, ибо она старше и мудрее любой живой твари. Попросите её, и она откликнется».

Просить, а не приказывать. Понятно, изменим тактику.

Я сделал глубокий вдох, расслабился и представил, что земля подо мной огромное, древнее существо, которое мне нужно разбудить.

— Пожалуйста, — прошептал я и медленно и плавно потянул ладонь вверх.

Земля дрогнула. Сначала едва заметно, потом сильнее, и вдруг с хрустом и шелестом вверх поднялся ком земли размером с человеческую голову. Он медленно, покачиваясь в воздухе, поплыл вверх, следуя за моей ладонью, и замер на уровне груди.

— Получилось! — завопил Андрей, размахивая руками. — Ваше благородие, вы прирождённый маг земли! С первого раза поднять такую глыбу — это феноменально!

— Не кричи, а то уроню, — предупредил я, чувствуя, как вихрь в груди стремительно уменьшается. Земля требовала гораздо больше маны, чем вода или воздух, и удерживать её было невероятно тяжело.

— Ваше благородие! — вдруг воскликнула Лиля, сверкая глазами. — А попробуйте смешать землю с водой!

— Да! — подхватил Андрей, снова входя в режим лектора. — Комбинация стихий — это именно то, что делает полистихийного мага по-настоящему опасным противником! Добавьте воды в этот ком, и он станет липким и тяжёлым. А потом запустите его ветром, как ядро из пушки!

Я кивнул, не сводя глаз с парящего кома земли. Левой рукой я направил в него небольшой поток воды, пропитывая сухую почву влагой и превращая её в густую, маслянистую грязь. Ком на глазах потяжелел, потемнел и с него стали падать маслянистые капли.

— Теперь ветер! — подсказал Андрей, отбегая на всякий случай подальше и прячась за толстой сосной. Быстро учится у меня советник, одобряю.

Я вдохнул поглубже, чувствуя, как вихрь в Источнике сжимается до предела, и резким порывом воздуха швырнул грязевой снаряд в многострадальную сухую сосну. Ком пронёсся над поляной со свистом, оставляя за собой шлейф из грязных брызг, и с оглушительным, сочным шлепком впечатался в ствол. Грязь разлетелась во все стороны, залепив кору толстым, тёмным слоем и стала медленно сползать вниз тяжёлыми, вязкими потоками.

Андрей высунулся из-за сосны, оценил результат и восхищённо присвистнул.

— Вот это я понимаю, магия! — воскликнул он, выходя из укрытия и размахивая книгой.

— Урона почти никакого, — усмехнулся я, прикидывая боевой потенциал нового заклинания. — Зато попробуй подраться, когда у тебя глаза, рот и нос забиты грязью.

— Заклинанию срочно нужно придумать название! — загорелся Андрей, хватая тетрадь и занося над ней перо. — Это же первое задокументированное полистихийное заклинание в нашем баронстве! Может, «Грязевая бомба»? Или «Земляной плевок»?

— «Баронская оплеуха», — предложила Лиля и звонко, заливисто рассмеялась, хлопая в ладоши. — Потому что это барон придумал! И это очень похоже на оплеуху, только грязевую!

— Пусть будет так, — одобрил я, чувствуя сильную усталость после этой самой оплеухи. Энергозатратная, зараза, маны после неё осталось не больше трети всего запаса. Хотя, может, это с непривычки, а дальше меньше маны будет уходить.

— «Баронская оплеуха»! — восторженно повторил Андрей, записывая название в тетрадь и дважды подчёркивая его жирной линией. — Гениально, Лиля! Ёмко и точно, так и записал.

Наше веселье прервал Верный. Пёс, который до этого спокойно лежал в тени под кустом, вдруг вскочил на ноги и глухо зарычал. Шерсть на его загривке встала дыбом, а глаза уставились в сторону дальнего ельника, откуда донёсся еле слышный хруст ветки.

Глава 2

— Волки, — идентифицировал я угрозу, всматриваясь в чащу. — Андрей, лук к бою. Лиля, держись за моей спиной. А ты, Верный, сиди тихо и в бой не встревай.

Я же доставать оружие не стал. Мой прорезавшийся ментальный дар позволял мне управлять зайцами, птицами и даже собакой. С волками-мутантами раньше такое не получалось: они не поддавались, словно между мной и их сознанием стояла глухая стена. Но сейчас, после инициации полистихийной сферой, мой ментальный дар должен был достаточно усилиться. По крайней мере, я на это надеялся.

Андрей снял с плеча лук и потянулся за стрелой, а Лиля присела в двух шагах за мной, обнимая Верного за шею. Тем временем, из леса, припадая к земле, вышла стая мутировавших волков со свалявшейся чёрной шерстью и горящими красными глазами.

Я насчитал пятерых, и все они были крупнее тех, кого я видел до этого. Вожак, матёрый зверь размером чуть ли не с телёнка, остановился на краю поляны и на мгновение замер, раздувая ноздри и опуская морду.

Ну что, сейчас проверим, на что я способен после использования серебристой сферы.

Я собрал остатки маны в тугой, пульсирующий комок ментальной энергии и послал вожаку чёткий и властный приказ: «Стоять!».

Приказ достиг цели, я почувствовал это отчётливо. Мой ментальный импульс пробил какую-то невидимую преграду и коснулся сознания зверя, но в тот же миг наткнулся на следующую преграду. Это было похоже на вязкую, толстую плёнку, которая обволакивала разум волка и не давала моему приказу проникнуть глубже.

Я надавил сильнее, пытаясь прорвать эту плёнку, но она будто пружинила, отталкивая мою волю обратно. Мне сразу стало не по себе, словно я испачкался в чём-то очень грязном и зловонном.

Вожак мотнул головой и оскалился. Его красные глаза вспыхнули ярче, и стая, будто повинуясь беззвучному сигналу, начала медленно окружать нас.

— Ваше благородие, я стреляю! — прошептал Андрей, натягивая тетиву.

— Стой пока, — скомандовал я, меняя тактику.

Управление не работает, будем действовать грубой силой.

«Уходите!» — мысленно заорал я, вкладывая в ментальный импульс страха и ощущение смертельной опасности. — «Опасность! Прочь! Бегите!»

Ментальный удар снова достиг цели, и я в этот раз увидел, как глаза вожака на мгновение расширились. Зверь дёрнулся, замотал головой и, издав жалобный, скулящий вой, резко развернулся и бросился в лес. За ним, поджав хвосты, ринулись и остальные волки. Через несколько секунд стая исчезла за деревьями, и на поляне воцарилась тишина.

— Убежали, — выдохнул Андрей, опуская лук. — Ваше благородие, вы их просто взяли и прогнали, даже меч не вытащили! Это же совсем другой уровень, это же гениально!

— Гениально, но мана при этом тоже расходуется, — ответил я, чувствуя, как вихрь в Источнике сжался до крохотной, едва заметной точки. — Я пытался подчинить вожака, но наткнулся на сопротивление. Словно между мной и его сознанием стояла какая-то вязкая преграда.

— Это влияние Хаоса! — тут же подхватил Андрей, снова хватаясь за книгу и листая страницы с бешеной скоростью. — Я читал об этом, Хаос искажает не только тела заражённых существ, но и их разум. Чем сильнее заражение, тем труднее магам-менталистам пробиться через эту защиту. Обычные звери поддаются легко, мутанты уже почти не поддаются, а порождения Хаоса, вроде выползней или бродней, вообще невосприимчивы к ментальному воздействию.

Полезная информация, конечно, но я всё равно буду пробовать и на порождениях Хаоса, а вдруг у меня сработает? Ну а в крайнем случае буду полагаться на меч. И на стихии, у меня же стихии теперь есть. Может, твари какую-то особенную не любят?

— Ваше благородие, — тихо позвала Лиля, — давайте я снова дам вам сил. Вы совсем бледный.

— Погоди, Лиля, — сказал я, вытаскивая из ножен зачарованный меч. — Сначала проверю, на что я способен без маны.

Я встал в стойку, представляя перед собой врага, и начал бой с тенью. Разницу я почувствовал сразу, силы осталось процентов семьдесят-восемьдесят от обычной. Не критично, конечно, сражаться можно, но скорость и выносливость явно просели.

— Ваше благородие, вы чего? — удивлённо спросил Андрей, наблюдая за моими резкими, рубящими выпадами и пытаясь понять, что происходит. — Вы с кем сражаетесь? Тут же никого нет!

— Проверяю, как падает сила при просадке маны, — ответил я, убирая меч в ножны. — Вывод такой: с уходом маны я слабею и поэтому мне нужно самому научиться её восстанавливать. Ты там говорил про восстановительную медитацию, расскажи подробней.

— Сейчас, сейчас! — засуетился Андрей, снова листая свою потрёпанную книгу. — Вот! «Для быстрого восстановления маны магу надлежит принять расслабленную позу, закрыть глаза и представить, как энергия из окружающего мира вливается в Источник, словно вода в пересохший колодец». Тут ещё про дыхание написано: медленный вдох носом, представляя, как вместе с воздухом в Источник входит чистая мана, задержка на четыре удара сердца, затем плавный выдох через рот.

— Работает, — сказал я через десять минут медитации, поднимаясь с земли и отряхивая штаны. — Только нужно ускориться. Если в бою придётся восстанавливать ману, то десять минут медитации это непозволительная роскошь.

— Я поищу! — тут же воскликнул Андрей, хватая книгу и начиная лихорадочно листать страницы. — Я читал где-то про ускоренное восстановление в боевых условиях! Там, кажется, в главе про экстренную подпитку источника… Или это было в «Трактате о природе Хаоса», в разделе про магов-воинов… Я обязательно найду, ваше благородие, это и правда вопрос первостепенной важности.

— Найдёшь, — кивнул я, доставая меч и вставая в боевую стойку. — А пока попробую совместить медитацию с фехтованием. Если натренироваться, то можно будет подпитываться прямо во время рукопашной схватки.

— Это же невозможно! — прошептал Андрей, опуская книгу и округляя глаза.

— Как говорил Форд: «думаешь ли ты, что ты можешь, или думаешь, что не можешь — в обоих случаях ты прав», — я взмахнул мечом, делая пробный выпад и одновременно пытаясь удержать в голове образ втекающей в Источник энергии.

— Умно, — поднял брови Андрей, следя за моими движениями. — Видать, сильный маг этот твой Форд.

Я хмыкнул и следующий час провёл в интенсивных тренировках, пытаясь нащупать баланс между расходом маны и её восстановлением. Пробовал разные комбинации заклинаний, замерял расход, сравнивал эффективность и постепенно в моей голове начал вырисовываться план предстоящего боя с бандитами.

Возвращались мы в деревню уставшие (особенно я, разумеется), но довольные. Мысли мои крутились вокруг одного и того же — нужно понять свой предел. Источник маны теперь был моим главным оружием, и обращаться с ним следовало так же бережно, как с зачарованным мечом.

Каждое заклинание отнимало часть вихря в груди, и если я хотел встретить разбойников во всеоружии, то должен был знать, сколько раз могу ударить огнём или швырнуть «Баронскую оплеуху» до того, как свалюсь без сил. Буду тренироваться так часто, насколько это будет возможно, чтобы не истощать себя и одновременно прислушиваться к своим ощущениям, а ещё учиться максимально быстро восполнять ману.

Слухи о том, что барон овладел магией, разошлись по деревне со скоростью лесного пожара в ветренную погоду. Сначала Андрей, как мне потом рассказала Лиля, в лицах пересказал как его благородие сжёг до корней сухую сосну, вымочил всю одежду советника чуть ли не вселенским потопом, а потом пару десятков мутантов обратил в бегство.

Гаврила с Ильёй, насколько я понял, подхватили эстафету и с каждым их новым рассказом детали обрастали всё более фантастическими подробностями, и к концу второго дня я уже, по словам Ильи, мог одним взмахом руки обращать реку вспять, а Гаврила, размахивая руками, доказывал, что после моей магии у волков «хвосты от страха отваливались прямо на бегу».

Новенькие макуринские стали смотреть на меня с откровенной опаской. При виде меня они замирали, стаскивали шапки и отвешивали такие глубокие поклоны, будто я был не бароном, а как минимум духом леса, явившимся покарать их за прошлые грехи. Степан Белов, здоровенный парень, при встрече со мной так резко поклонился, что едва не врезался лбом в оглоблю.

— Чего это он такой пугливый? — спросил я у Андрея, когда мы шли на утреннюю тренировку.

— Да вы бы себя видели со стороны, ваше благородие, — хохотнул советник, поправляя на плече котомку с книгами. — Идёте с мечом, в доспехах, глаза горят, а теперь ещё и магия. Тут хоть кто испугается, особенно если про вас байки рассказывают страшнее, чем про порождения Хаоса.

— Это, конечно, полезно для дисциплины, но ты лучше давай заканчивай с байками и Гавриле скажи, чтобы не молол языком почём зря, — заметил я, оглядываясь на макуринских, которые провожали меня взглядами. — А то разбегутся со страху.

Впрочем, никто бежать не собирался. Наоборот, на мою очередную тренировку собралась идти смотреть вся деревня, но эта попытка была быстро пресечена старостой.

— Ну-ка, все за работу! — раздался зычный голос Гаврилы. — Тренировка боевого мага не зрелище для праздных зевак, а государственное дело! Марфа, и ты иди, нечего тебе по лесу бродить, а то сглазишь ещё!

— Да я ж только одним глазком глянуть, — прошамкала старуха, недовольно отмахиваясь клюкой. — Может, барин по воздуху ходить начнёт, вот я и посмотрю.

— Не получится, — отрезал Андрей, разворачиваясь и высоко поднимая книгу, — потому что вы своим топотом всю магическую концентрацию собьёте. Идите, идите, работайте, а о результатах мы вам потом расскажем.

Строительство между тем не останавливалось ни на день. Изба Василия и Лены поднималась сразу за холмом, и мужики трудились над ней с такой скоростью, что к вечеру уже принялись за крышу. Василий, взмокший и перемазанный смолой, носился от одного венца к другому и, казалось, не чувствовал усталости.

Лена, которая шла к колодцу с сыном, завидев меня, низко поклонилась и, прижимая руки к груди, дрожащим голосом проговорила:

— Ваше благородие, мы с Прошкой до самой смерти не забудем вашей доброты! Теперь у нас будет свой угол, в котором мы станем жить, не стесняя добрых людей!

— До смерти далеко ещё, — усмехнулся я, глядя на её сияющее лицо. — Живите долго и счастливо, а Прошке от меня наказ: слушайся мать и учись у папки.

— Я буду слушаться, ваше благородие! — выпалил мальчуган, прижимая к груди палку.

Прошка шмыгнул носом и уставился на меня с выражением такого щенячьего обожания, что я невольно хмыкнул и взъерошил ему волосы.

Рядом с домом Василия мужики уже закладывали ещё два сруба для переселенцев, и Гаврила, оглядывая фронт работ, с довольным видом погладил бороду и завёл разговор о тереме.

— Ваше благородие, — обратился ко мне староста, понижая голос и снимая шапку, — вы это, того, не подумайте ничего дурного, но прикинули мы тут с мужиками, что пора бы и вам терем закончить. Хватит уж, пожили вы с нами на равных, а теперь народ за счастье посчитает, ежели барин у нас как положено жить будет. И брёвна есть, и руки есть, только слово ваше и нужно.

— Пока хоть одна семья ютится у соседей, никакого дворца мне не надо, — произнёс я, качая головой. — Сначала дома для людей, потом уже всё остальное.

Староста поскрёб затылок, но, поймав мой взгляд, тут же закивал.

— Всё понял, ваше благородие, — пробормотал он, пятясь назад. — Значит, сначала дома переселенцам, а терем потом.

— Именно так, — подтвердил я, отпуская его.

Кузнец Макар между тем развернул бурную деятельность. На месте, которое мы определили под кузню, уже возвышалась стена с горном. Земляной пол был так плотно утрамбован, что звенел под ногами, а над всей площадкой распластался широкий навес, защищавший от дождя.

Макар, опираясь на свою клюку, командовал сыновьями и Василием, который пропадал в кузне всё свободное от стройки время, постигая секреты кузнечного дела.

— Не так держишь, Вася! — гремел кузнец, когда дровосек в очередной раз замахивался молотом. — Ниже бери, плавнее опускай, пусть сам молот работает, а ты только направляй!

— Так я и направляю, — оправдывался Василий, вытирая пот со лба рукавом. — А он у тебя тяжёлый, зараза, руки отваливаются.

И вот тут случилось то, из-за чего я в очередной раз поразился силе Лили.

Девочка подошла к Макару, когда тот в очередной раз, морщась от боли, растирал ноющую ногу. Она внимательно посмотрела на него, нахмурилась и попросила разрешения взглянуть на колено. Кузнец, недоверчиво хмыкнув, махнул рукой.

— Да что её смотреть-то, девонька, — буркнул он, но всё-таки протягивая ей ногу. — Не сгибается как надо, окаянная, хоть что ты с ней делай.

Лиля опустилась на колени, положила ладони на его колено и прикрыла глаза. Я стоял поодаль и чувствовал, как от неё пошла мощная, концентрированная волна жизненной энергии.

Через несколько минут она убрала руки и тяжело выдохнула. Макар недоверчиво ощупал колено, встал, осторожно перенёс вес на больную ногу, сделал шаг, другой, удивлённо крякнул и вдруг, отбросив клюку в сторону, прошёлся взад-вперёд, а затем и вовсе пробежался до забора и обратно.

Затем поднял к небу своё прокопчённое лицо, и по его щеке скатилась скупая мужская слеза.

— Да вы мне двойной подарок сделали! — прогремел он на весь двор, сжимая кулаки. — И ногу сладили, и работу дали! Я уж думал, помру калекой, а тут такое чудо!

С этими словами Макар подхватил свою тяжёлую клюку, с неожиданной силой переломил её об колено и швырнул обломки в сторону камышовых зарослей. А затем, к вящему изумлению всех присутствующих, бухнулся Лиле в ноги.

— Да перестаньте вы! — воскликнула Лиля, краснея и тщетно пытаясь поднять кузнеца. — Это же я не сама, это Кедрик помог!

— Кедрик Кедриком, а руки твои, — прогудел Макар, поднимаясь и отряхивая колени. — Ты, девочка, не знаешь, что для меня сделала. Я калекой себя чувствовал, обузой, а теперь снова мужиком стал!

На шум сбежались работники, радостно загомонили, а тут и родные кузнеца примчались со всех сторон. Ульяна, причитая и всхлипывая, обнимала мужа, а Агафья Белова, сестра Макара, сердечно благодарила Лилю, прижимая её к груди и называя посланницей небес.

— Дай я тебя поцелую, девонька! — приговаривала Агафья, сгребая Лилю в охапку. — Век за тебя молиться буду!

Варвара, дочь кузнеца, молча склонила перед Лилей голову, и в её серьёзных серых глазах стояло такое уважение, что девушка окончательно растерялась и спряталась за мою спину.

— Ну что, целительница, — тихо спросил я, оборачиваясь к ней, — не ожидала такой славы?

— Не ожидала, — прошептала Лиля, выглядывая из-за моего плеча. — Я же ничего такого не сделала.

— Сделала, — ответил я, кладя руку ей на плечо. — И ещё сделаешь. Привыкай.

Кузнец, оправившись от эмоций, взялся за дело с такой энергией, какой я от него, признаться, не ожидал. Он работал почти без остановки, и вскоре на площадке выросла целая груда готовых наконечниками для стрел и копий, а когда по моему приказу была готова первая партия деревянных щитов, то чуть ли не за пару часов приладил к ним железные усиления.

Сергей же, получив щиты, тут же начал вооружать ими деревенских и включил в тренировки защиту от лучников. Я подключался к ним, чётко понимая, что моя магия не должна быть чем-то отдельным, а должна быть встроена в общий боевой порядок.

Днём второго дня после инициализации Андрей, зарывшись в книги, вдруг издал такой восторженный вопль, что я, сидевший на крыльце и проверявший заточку меча, едва не порезал палец.

— Ваше благородие! — заорал мой советник, вылетая из избы с растрёпанной книгой и тетрадью наперевес. — Я нашёл! Это же невероятно! Вы только послушайте, что здесь написано!

— Ну и что же? — спросил я, откладывая меч и с интересом глядя на его раскрасневшееся лицо.

Глава 3

— Про Кедры! — выпалил Андрей, тыча пальцем в страницу и чуть не подпрыгивая на месте. — Оказывается, Кедры могут повышать свой уровень! Их можно не просто подкармливать зелёными ядрами, а целенаправленно развивать, передавая им структурированную ману жизни! И тогда зелёная зона расширяется скачками, а само дерево растёт в разы быстрее! Вот, смотрите, тут целая глава есть.

— И что нужно делать? — оживился я, заглядывая в книгу.

— Тут описан ритуал, — зашептал Андрей и оглядываясь, хотя вокруг никого не было. — Маг жизни должен не просто отдавать энергию ядра, а вплетать её в саму структуру дерева, направляя рост корней и кроны. Но для этого нужен целитель с чистым даром жизни, и у нас такой есть! Лиля!

Я позвал Лилю, которая как раз возвращалась с Верой от реки, и мы втроём устроились в палисаднике у Кедра. Андрей зачитал отрывок, сбиваясь от волнения, а Лиля, выслушав, уверенно кивнула.

— Я чувствую Кедрик, — сказала она, кладя ладони на ствол Кедра. — Он давно просил меня об этом, только я не знала, как это сделать. Дайте мне зелёное ядро, ваше благородие, и я попробую сделать, как написано.

Я достал из кошеля зелёное зерно и вложил его в Лилину ладонь. Девочка зажала ядро между ладонями, прижала их к стволу и прикрыла глаза.

Через секунд десять я почувствовал, как от Кедра пошла мощная энергетическая волна. Дерево задрожало, иголки засветились ярким изумрудным светом, и по земле вокруг побежали тонкие светящиеся нити.

Вихрь в моей груди закрутился сильнее, и я вдруг ощутил, как Кедр, словно огромное живое существо, расправляет свои невидимые корни, уходящие глубоко в землю. Андрей тоже чувствовал что-то судя по его вытянувшемуся лицу, а я впервые ярко почувствовал, что такое магия жизни.

Мои плечи сами собой распрямились ещё сильнее и меня обуяла такая бодрость вместе с радостью, что захотелось или пуститься в пляс или бежать вприпрыжку как ребёнок. А самое главное, я неожиданно понял, как делать это самостоятельно. Ух, ну и мощь и у этой жизненной энергии!

Через несколько минут Лиля убрала руки от Кедра и обессиленно опустилась на траву. Я подхватил её, но девочка, хотя уже более уместно было бы называть её девушкой, лишь улыбнулась и махнула рукой.

— Всё хорошо, ваше благородие, — прошептала она, переводя дыхание. — Ему понравилось. Он говорит, что теперь будет расти быстрее и что ему нужно больше места. Палисадник ему уже тесноват.

Я поднял взгляд и обомлел. Кедр, ещё утром едва достававший до крыши, теперь возвышался над домом на пару метров и существенно добавил в толщине. Крона его расправилась, как зонт, накрывая тенью половину двора.

— Ничего себе! — воскликнул Андрей, задирая голову. — Ваше благородие, вы только посмотрите, как он вырос сильно! Это же феноменально! Если так пойдёт дальше, то наш Кедр скоро будет виден из Томска!

— Если Кедр продолжит расти такими темпами, — заметил я, оглядывая палисадник, — то он разнесёт и палисадник, и наш дом.

— Да, да, — закивал Андрей, снова хватая карандаш и начиная что-то прикидывать в тетради. — Надо срочно продумать, куда его пересаживать, а пока пусть растёт, чем больше зелёная зона, тем меньше тварей полезет.

— Пересаживать не будем, он уже слишком большой и есть риск, что не приживётся на новом месте, — отрезал я, прикидывая будущие размеры Кедра. — Если Кедр будет поджимать наш дом, то разберём его и перенесём на новое место. А наш будущий терем нужно будет точно дальше отодвигать от Кедра.

Эффект от работы Лили с Кедром стал ещё больше заметен к вечеру. Зелень распространилась глубоко в лес, и крайние сосны, ещё вчера стоявшие с пожухлыми иголками, теперь наливались сочной зеленью.

— Ваше благородие, — обратился Гаврила ко мне на следующее утро, — вы гляньте, что делается! Трава-то как на дрожжах прёт! Коровы с быком у Ильи теперь прямо в деревне пасутся, дальше забора даже не уходят, корма и тут хватает. Я уж начал косить, на зиму будем с сеном!

Картина и правда была фантастическая: сочная, высокая трава колыхалась до самого леса, а воздух был наполнен таким густым цветочным запахом, что кружилась голова.

День обещал быть жарким, деревня жила обычной жизнью: женщины готовили, мужики таскали брёвна, дети носились по двору. И в этот момент со стороны дальнего поста раздался отчаянный крик, разрезавший мирную тишину. От ворот со всех ног мчался наш сегодняшний дозорный Степан Белов.

— Идут! — заорал он, задыхаясь на бегу и размахивая руками. — Большой отряд! Уже дамбу переходят!

Сердце сразу забилось чаще, кровь ударила в виски. Началось.

— Тревога! — рявкнул я на всю деревню. — Дружина, к оружию! Женщинам и детям в погреба! Бегом, бегом, бегом! Лиля, Андрей, ко мне!

Деревня взорвалась криками, топотом ног и лязгом оружия. Мужики хватали копья и щиты, женщины заверещали и запричитали, вылавливая на улице детей, а я нашёл глазами Верного и дал ему команду бежать по краю леса к дамбе. Пёс на мгновение замер, а потом прижал уши и со всех лап бросился к воротам.

Повторно собирать народ не потребовалось, женщины с криками загоняли детей в погреба, мужики хватали оружие и бежали к воротам, где их уже ждали Гаврила и Сергей в хитиновых доспехах.

Тут всё в порядке, мужики справятся пока, теперь нужно расположить нашу юную целительницу ближе к месту будущего боя. Этот момент я продумал заранее, удобнее всего для этого дом бабы Марфы.

— Лиля, — позвал я, и девушка, которая помогала Насте уводить детей, тут же подбежала ко мне. — Беги в дом бабы Марфы, оттуда всё будет видно и лечи при необходимости на расстоянии, поняла? Очень надеюсь, что у тебя хоть что-то получится, под стрелы и копья не лезь.

— Поняла, ваше благородие, — твёрдо ответила Лиля, сжимая кулачки.

— Молодец, беги тогда, — кивнул я, настраиваясь на Верного. — Только не торчи в окне, тебя не должно быть видно.

Лиля кивнула и сиганула к крайнему дому. А для меня мир вокруг исчез, и тут же появилась мутная картинка с приглушёнными цветами, которую я видел глазами пса.

Разбойники шли по дороге растянутой колонной, и я насчитал больше тридцати человек. Ух! Много чего-то на нашу деревню, считай, что по три их бойца на одного нашего придётся. Да и хоронить их замучаемся, как в том анекдоте.

Впереди, поигрывая длинным мечом, шагал главарь, которого я сразу узнал. Та же наглая, самоуверенная походка, тот же кожаный доспех, только теперь у него ещё больше людей. За ним топали более десятка лучников, у остальных в руках поблёскивали мечи, копья и топоры. В основном у них снаряжение было абы какое, но больше трети были одеты в добротные доспехи. Сняли с прежних жертв, надо полагать.

Да, ситуация серьёзнее, чем я предполагал. Тридцать с лишним человек, из них десять лучников, и вся эта банда через пять минут будет у ворот нашей деревни. Нас же всего двенадцать бойцов, считая новеньких. Зато у нас есть частокол, щиты и моя магия. И нет выбора, кроме как побеждать.

Я отпустил связь с Верным и вернулся в своё тело. Голова слегка закружилась, но это быстро прошло. Я быстро дошёл до ворот, где Сергей, уже успевший построить людей, ждал моего приказа. Всё верно выстроил, как мы и договорились раньше — лучники за частоколом, перед воротами копейщики с большими щитами для защиты от стрел, которые они должны бросить, как только дело дойдёт до ближнего боя.

— Тридцать с лишним человек, — произнёс я, глядя на дорогу впереди. — Лучников у них меньше дюжины, остальные с мечами и копьями. Впереди тот самый главарь, что приходил в прошлый раз. Через пять минут будут здесь.

Сергей удивлённо вскинул брови, переглянулся с Игорем, но тут же взял себя в руки и коротко кивнул.

— Работаем по основному плану, — продолжил я, выходя перед строем мужиков и доставая древний меч из ножен. — Лучники бьют первыми, но после моей команды. Щитами встречаем стрелы, потом держим строй копьями.

Мужики хмуро закивали.

— Да, ваше благородие, — пробасил староста, перехватывая удобнее щит. — Гостей угостим как следует, чтобы навсегда сюда дорогу забыли. А вон и они пожаловали.

Разбойники показались из-за деревьев, и я наконец увидел их воочию. Толпа, одетая кто во что горазд, двигалась вперёд с какой-то звериной уверенностью, которая бывает у людей, привыкших брать чужое.

Главарь, выйдя на открытое пространство, поднял руку, останавливая свою банду.

— Смотри-ка, барон недоделанный, — заорал он, поигрывая мечом и растягивая рот в издевательской ухмылке, — опять с мальчишками своими вышел! Думаешь, если у тебя деревянный забор и пара дубин, так ты со мной справишься? Ха! У нас тут тридцать три бойца, а у тебя и дюжины не наберётся!

Он сделал несколько шагов вперёд, и его голос загремел над полем.

— Слушайте все! Кто бросит оружие и выйдет за ворота, останется жить! Отдадите нам всё, что скажем, тогда останетесь живы! А если нет, то я лично вырежу каждого, начиная с этого, — он ткнул мечом в мою сторону, — так называемого барона!

Я слушал его и чувствовал, как внутри закипает холодная, спокойная ярость. Этот человек пришёл на мою землю, угрожает моим людям и считает, что может диктовать условия. Пора показать ему, кто здесь хозяин.

Я поднял ком земли перед собой, добавил в него воды и коротким воздушным ударом влепил грязь прямо в лицо главарю. Раздался громкий, сочный шлепок, и главарь осёкся на полуслове, замахав руками и хватая ртом воздух. Его лицо покрылось толстым слоем бурой жижи, которая потекла вниз, пачкая доспех.

— А «баронскую оплеуху не хочешь»? — крикнул Андрей из-за частокола с луком наготове и так заливисто засмеялся, что его подхватили дубровские жители.

А вот по толпе разбойников прокатился ропот. Кто-то попятился, кто-то начал перешёптываться, с задних рядов я отчётливо расслышал слово «маг».

Главарь, вытерев лицо рукавом и сплюнув грязь, заорал с новой силой:

— Грязью кидаться — это никакая не магия! Лучники, огонь!

В тот же миг воздух наполнился свистом, и я скорее почувствовал, чем увидел, что более десятка стрел полетело в нашу сторону.

Ладно, раз так, сейчас я тебе покажу настоящую магию.

Я вскинул руку и создал мощный порыв ветра, который ударил по стрелам сбоку. Они резко отклонились и воткнулись в землю в десяти шагах в стороне от нашего строя.

Люди за моей спиной шумно выдохнули, а я сразу скомандовал:

— Лучники, бей!

Наши стрелы ударили ответным залпом. Несколько разбойников упали, остальные, взвыв, бросились по команде главаря вперёд.

— Копья к бою! — закричал я, готовя следующее заклинание. — Лучники, огонь по готовности!

Мужики побросали щиты и ощетинились копьями, готовясь встретить бежавших в атаку.

Сейчас я устрою вам бег с препятствиями! Земля, поднимись! Перед нападавшими поднялась полоса земли, о которую споткнулись первые ряды, несколько разбойников покатились кубарем по траве. Работает!

Пока банда бежала навстречу, вражеские лучники сделали ещё залп через головы своих, но я снова успел вызвать порыв ветра, который точно также изменил направление их полёта.

Главарь закричал лучникам что-то невразумительное, они покидали луки и тоже ринулись на нас в атаку, на ходу выхватывая мечи из ножен.

В это время, стрелы наших лучников нашли ещё пару целей в нападавших, которые вот-вот уже были готовы обрушиться на наш строй.

Я успел ударить огненным шаром по самому быстроногому бандиту, прожигая ему живот и перекинул меч в правую руку, готовясь к рубке.

— Аа-а-а! — заорали нападавшие, с разгону врезаясь в нашу защиту.

— Получи! — закричал я, уклоняясь от удара мечом здоровяка в новеньком доспехе и вонзая свой меч ему в грудь.

Первый готов! Здоровяк по инерции чуть не сбил меня с ног, но рана была сквозная и явно смертельная. Я выдернул меч и тут же пустил его в ход, отражая новый удар сверху.

Звуки боя обрушились со всех сторон разом: лязг стали, хриплые вопли, треск ломающихся копий, топот ног и глухие удары тел о щиты. Всё смешалось в один сплошной, оглушающий гул, от которого закладывало уши.

— Я тебе покажу, как на барона руку поднимать, паскуда! — взревел Гаврила, вонзая топор в длинного бородача, который имел неосторожность на меня напасть.

Рядом Егор Сорокин, сжимая обеими руками древко копья, отчаянно тыкал им в нападавших, не давай приблизиться. Его лицо было перекошено от напряжения, а из горла вырывался звериный рык, больше похожий на крик боли, чем на боевой клич.

— Не пройдёшь! — заорал он, делая выпад в сторону очередного нападавшего. — Стоять, я сказал!

Пора вызывать подкрепление, бой перешёл в следующую фазу.

— Лучники, все сюда! — закричал я, парируя очередной удар.

Наши лучники за частоколом, не имея больше возможности прицельно стрелять из-за кучи малы, побросали луки и, подхватив копья, влились в наш строй. Молодцы, быстро работают.

— Ваше благородие, левый фланг! — заорал Тимофей Белов, указывая на группу разбойников, которые будучи тоже вооружены копьями теснили наш строй слева.

Дела плохи, двое макуринских получили ранения и выбыли из боя, и остальным приходилось очень тяжко.

Я вскинул руку, с моей ладони сорвался большой огненный шар и врезался в гущу нападавших. Взвился столб пламени, раздались истошные вопли, и пара разбойников, объятые огнём, бросились бежать, сбивая на бегу своих же товарищей.

Всё, маны меньше двух третей, дальше полагаемся только на меч. Натиск на левом фланге ослаб, зато в центре бой достиг, казалось, предела. Илья Лукин, размахивая топором, с диким криком атаковал вражеского мечника.

— За Дубровку! — рявкнул Илья, занося топор для удара.

И в этот миг вражеский меч мелькнул в воздухе и рассек ему плечо до самой кости. Илья взвыл так, что у меня похолодело в груди. Его топор выпал из ослабевших пальцев, а сам он начал заваливаться назад.

— Илюха! — заорал Гаврила, бросаясь на помощь, но его самого теснили сразу двое.

Одновременно Родион Капустин, стоявший чуть левее, получил копьё в бок. Его тело выгнулось дугой, а из рта вырвался сдавленный хрип. Родион повалился на землю, зажимая рану, из которой толчками потекла кровь, и закатил глаза.

— Родя, держись! — закричал Тарас Капустин, закрывая собой брата и оттесняя врага.

Разбойники, почувствовав, что наш строй дрогнул, усилили натиск, и образовалась брешь. В неё тут же полезли враги, размахивая мечами и топорами.

— Держать строй! — орал я, отбивая очередной удар мечом и контратакуя. — Не отступать!

И тут Илья, как будто у него только что не раскроили плечо до кости, подхватил топор и с новой силой бросился в бой.

— Живой я, живой! — заорал он, обрушивая топор на ближайшего врага. — Накось выкуси, гадина!

Родион, уже почти потерявший сознание, вдруг сделал судорожный вдох и пополз к частоколу, а я внезапно почувствовал прикосновение тёплой и очень живительной энергии. Лиля! Она лечит на расстоянии! Вот же вовремя!

И тут произошло то, что я никак не ожидал — меч в моей руке вдруг стал почти невесомым. Я едва успел осознать это, как моя рука сама ускорилась, рассекая воздух с невероятной скоростью. Каждый удар был быстрее предыдущего, и меч, казалось, направлял мою руку, помогая уклоняться и бить точно в цель.

Я на мгновение замер от удивления, но уже в следующую секунду с азартом продолжил бой. Вот это пьянящее чувство! Я рубил, колол, уходил от ударов, и враги падали один за другим.

— Бежим братцы! — истошно закричал кто-то из врагов. — Или этот чёртов барон всех порешит!

Неприятель дрогнул, сразу чуть ли не половина оставшихся бойцов развернулись и побежали.

— Бегут, ироды! — заорал староста, размахивая топором. — Поднажмём, мужики!

Мужики поднажали. Удивительно ровным строем, с копьями наперевес и дикими криками, дубровские ринулись в контратаку и окончательно повергли врага в смятение.

А я пробился, наконец, к главарю.

— Стоять! — заорал он, отбиваясь от меня мечом. — Кто побежит, убью лично!

И тут же захрипел, падая на колени и заваливаясь на бок с закатившимися глазами. Я достал его, мой древний меч вошёл ему точно под ребро. Уноси готовенького.

Сопротивление сломалось окончательно. Оставшиеся в живых разбойники, бросая оружие, устремились в лес, преследуемые моими бойцами.

— Все назад! — закричал я им вслед. — Отставить преследование!

Мужики остановились, а я оглядел поле боя. Ну и побоище! Всё усеяно телами, стоны раненых и тёмные пятна крови на зелёной траве.

Я вытер меч о траву и обернулся на звук. Гаврила, весь в крови, бросился ко мне и рухнул на колени, хватая меня за сапоги.

— Ваше благородие! — воскликнул он, срываясь на рыдающий хрип. — Вы нас всех спасли! Вы Бог! Истинный Бог!

Ну даёт староста! Я наклонился, подхватил его под мышки и рывком поднял на ноги.

— А ну прекрати немедленно! — рявкнул я, глядя ему прямо в глаза. — Я не Бог. Я ваш барон и вас в обиду не дам.

Глава 4

Ну даёт староста! Я наклонился, подхватил его под мышки и рывком поднял на ноги.

— А ну прекрати немедленно! — рявкнул я, глядя ему прямо в глаза. — Я не Бог. Я ваш барон и вас в обиду не дам.

Я отодвинул уставившегося на меня с удивлением и обожанием Гаврилу в сторону. Не время, нужно раненым помочь.

— «Лиля!» — мысленно крикнул я, ища глазами Андрея. — «Сюда, срочно!»

— «Уже бегу, ваше благородие», — отозвалась в моей голове наша целительница.

— Андрей, — позвал я и мой советник тут же оказались рядом, с готовностью глядя на меня. — Быстро пройдись по нашим, выясни и запиши, кто ранен и насколько тяжело. Мне нужна полная картина.

— Слушаюсь, ваше благородие! — выпалил Андрей, вытаскивая из-за пазухи тетрадь.

Из ворот выбежала Лиля в ставшем ей коротковатым и тесноватым платье и тут же устремилась к Родиону, который лежал у частокола, истекая кровью. От моего взгляда не ускользнуло, что девушка не очень-то хорошо себя чувствует, видимо целительство на расстоянии отняло основные силы.

— Оля, Вера, несите чистые бинты, воду и травяной отвар из столовой! — распорядилась девушка, занося руки над глубокой колотой раной Родиона в боку.

Женская половина деревни следом за Лилей уже высыпала за ворота и так громко заголосила над ранеными, что мне захотелось зажать уши. Настя, увидев залитого кровью Илью, чуть не грохнулась в обморок, но Марина вцепилась ей в плечи и привела в чувство.

— Держись, подруга, — решительно произнесла Марина, подталкивая Настю к раненому. — Муж твой живой, сейчас всё поправим.

Я стал вытирать меч от крови травой и параллельно наблюдал за работой Лили. После инициации её дар стал совсем другим. Сначала девушка замерла над раной, и я почувствовал даже на расстоянии, как от неё стала расходиться мягкая волна целительной энергии. Сначала она обезболила, потом остановила кровь, и только после этого начинала соединять повреждённые ткани.

Родион, который до этого мычал сквозь зубы, вдруг обмяк и выдохнул с облегчением. Его лицо разгладилось, а из горла вырвался хриплый смешок.

— Умеешь ведь, ведьмочка, — прошептал он, откидываясь на спину. — Прям как бабка моя покойная, только без заговоров.

— Вот это перемена, — проговорил я, обращаясь к подошедшему Андрею и кивая на Лилю.

— Инициация, ваше благородие, — отозвался он, раскрывая тетрадь. — Организм напитывается энергией жизни, а вместе с ней приходит и уверенность, и решительность, и рост целительного дара. Да вы сами посмотрите, она сейчас лет на семнадцать выглядит.

Да, Лиля явно ещё повзрослела, это точно. Нужно распорядиться, чтобы жена Василия ей платье побольше сшила, это ей совсем мало стало.

— Так, что по раненым у нас? — спросил я, убирая ставший чистым меч в ножны.

По словам Андрея, картина вырисовывалась, в общем-то, вполне терпимая. Каким-то чудом (полагаю, что Лилиным) погибших у нас не было, но зато были сразу пятеро тяжелораненых: Илья, Игорь и трое макуринских.

Несмотря на щиты и мою магию, несколько человек всё же поймали стрелы, пущенные, вероятно, после второго залпа, который я сумел отклонить ветром, перед самим ближним боем. Егору стрела прошила правую руку повыше локтя, и он, бледный и злой, сидел на корточках и сжимал зубы, изо всех сил стараясь не показать, что ему больно.

Тарасу досталось копьём в бедро, Василий отделался рассечёнными лбом и бровью, но глаз вроде бы не пострадал. Ещё двоих, из новеньких макуринских, сильно порезали мечами в рукопашной, и им женщины уже тащили чистые бинты для перевязки.

Староста, хоть и был весь в крови, но судя по тому, как он только что бухнулся мне в ноги, был в полном порядке, да и мой советник тоже выглядел бодрым, энергичным и абсолютно здоровым.

Старший Жданов тоже вышел из боя без единой царапины, а вот его сына Игоря всего истыкали копьями и саданули мечом по плечу, но его новенький хитиновый доспех поглотил все удары, а вот ногам досталось. У Макара оказалась разбита голова и кузнец лежал на земле, держась за виски.

Когда Лиля принялась за бок Родиона, я заметил, что у неё подрагивают пальцы, а на лбу выступила испарина. Девушка явно выкладывалась, и выкладывалась сильно. Теперь она расходует буквально последние крохи оставшегося.

— Лиля, — тихо произнёс я, подойдя ближе и положив ладонь ей на плечо. — Тяжёлых надо стабилизировать, кровотечение остановить, а потом отдохни, восстановись. Как восстановишь запас энергии — долечишь раны. Лёгкие порезы тем более без тебя перевяжут, травы и бинты всё ещё работают.

— Я справлюсь, ваше благородие, — выдохнула девушка, продолжая водить ладонями над раной Родиона.

— Я не сомневаюсь, — ответил я, чуть сжимая её плечо. — Но сейчас ты нужна нам живой и в сознании, а не выжатой до дна. Поэтому делай только то, что действительно требует твоего дара. Остальное доделают женщины.

— Хорошо, — прошептала Лиля, поворачивая ко мне своё бледное лицо. — Только Родиону ещё немного помогу, потом сразу за голову Макара примусь.

Я кивнул и отошёл, оставив её работать. Сзади раздался взволнованный голос Гаврилы:

— Ваше благородие! Тут ещё один, живой! Из этих, из разбойников! Молодой совсем, ранен тяжело.

Я обернулся. Возле дороги на траве лежал парень лет двадцати, бледный, с разорванной грудью и подрагивающими губами. Рядом стоял Гаврила со Степаном, который мрачно глядел на раненого врага.

— Добить его, и все дела, — буркнул Степан, сжимая копьё.

— Погоди, — остановил я его и подошёл ближе.

Парень был плох. Рана на груди была рваной, из неё толчками выходила тёмная кровь, и было видно, что жить ему оставалось недолго. На его перепачканном кровью и грязью лице застыло выражение растерянности и страха. Без Лили его не спасти.

— «Лиля!» — мысленно позвал я нашу целительницу. — «Давай ко мне, есть для тебя срочная работа.»

Девушка тут же подбежала к нам. Я дал ей зелёную крупицу, чтобы она черпнула из неё жизненной энергии, пополнила запас. Через пару секунд девушка опустилась на колени перед раненым и положила ладони на грудь парня, закрывая глаза. От неё пошла мощная волна энергии, и кровотечение остановилось почти сразу.

— Ваше благородие, вы чего? — возмутился Степан, перехватывая копьё и делая шаг вперёд. — Это же враг, он нас убивать пришёл!

— В первую очередь он человек, — спокойно ответил я, переводя взгляд со Степана на остальных, — такой же, как и ты. Ему больно, и он хочет жить. — Я повысил голос, чтобы всем было слышно. — Раненых мы не добиваем. Никогда! Всем понятно?

Всем было понятно, а Степан побагровел, но тоже кивнул, переворачивая копьё навершием вверх.

— Андрей, — позвал я, и мой советник тут же вырос передо мной, выпячивая грудь вперёд. — Обыщи всех убитых, начиная с главаря. Мне нужны кошели, ядра, ценные вещи.

— Будет сделано, ваше благородие! — воскликнул Андрей и сорвался с места, а я наконец позволил себе перевести дух.

Что-то левое предплечье неприятно ноет, да и рукав под доспехом пропитался кровью. Попали копьём между пластинами защиты что ли?

Я снял наплечник, и осмотрел рану: неглубокая, но длинная, края разошлись, кровь не останавливается. Терпимо, только и делов, что кровь остановить.

Лиля, закончив с разбойником, поднялась на ноги и сразу заметила, как я изучаю руку.

— Ваше благородие, миленький, — бросилась она ко мне, закусывая губу. — Вы же ранены! Как же так, почему сразу не сказали?!

— Не трать силы, Лиля, — покачал я головой, отстраняясь и гадая, с какой стати я стал миленьким. — Перевяжем, и хватит. Твой дар не бесконечный, а впереди ещё много работы.

Девушка замялась, явно недовольная моим решением, но, встретив мой взгляд, кивнула и достала из корзинки чистую тряпицу. Лиля аккуратно обработала края раны и быстро наложила повязку.

— Мазь бы, — заметила она, завязывая узлы на повязке. — Из календулы и подорожника. Я сварю, это недолго.

— Свари, — согласился я. — Только потом. Сейчас у тебя другие пациенты.

Лиля улыбнулась и подбежала к раненому Макару, а я повернулся к Андрею, который уже бежал ко мне с кожаным кошелём в руках.

— Вот, ваше благородие! — выпалил он, протягивая добычу. — У главаря под доспехом был спрятан. Тяжёлый такой.

Я взял кошель, развязал тесёмки и заглянул внутрь. Серебряные и золотые монеты, много ядер: на вид около трёх десятков крупиц, с десяток зёрен, а сверху лежали три ядра размером с горошину — коричневое, белое и серебристое.

Вот это улов! Неплохо, очень неплохо.

— Сколько там? — поинтересовался Андрей, заглядывая через мое плечо и вытягивая шею.

— Жители Дубровки! Денег у главаря бандитов столько, что нам на полную закупку на заставе хватит! — громко объявил я, пряча кошель. — И на лошадь ещё останется. А ядра вообще отдельный разговор, их больше трёх десятков и есть крупные.

— Это что же получается? — раздался громкий голос Гаврилы, подходящего ко мне. — Бандюги к нам с намерением деревню разорить пришли, а вышло наоборот: это мы их обчистили и теперь заживём ещё лучше?

— Вот бы выяснить, где ещё такие щедрые гости водятся, — мечтательно протянул Илья, прикасаясь к раненому плечу. — Мы бы к ним в гости сходили, глядишь, и на каменный терем бы насобирали.

— А то и деревню в город превратили бы, — подхватил Андрей, хитро прищуриваясь. — А потом придёт наш барон к князю такой в Томск и доложит: «Ваше сиятельство, мы славно потрепали врага на юге!» А князь такой удивится: «Как? У нас же нет врагов на юге!» А его благородие спокойно так ответит: «Теперь есть, ваше сиятельство!»

Гаврила захохотал так, что женщины испуганно заоглядывались, остальные тоже засмеялись и громче всех смеялся Андрей, придавая вес своей же шутке. Илья схватился за живот от смеха, а Сергей, который обычно отличался скупостью на эмоции, издал короткий хрюкающий смешок.

Напряжение, висевшее над всеми после боя, наконец-то спало, и люди начали понемногу расслабляться.

— Смех смехом, но нам нужны рабочие руки, — произнёс я, когда все отсмеялись. — Поля расширять, дома строить, в дружине людей всё ещё мало. Гаврила, вспомни неподалёку деревни, какие знаешь, стоит туда наведаться, и на заставе объявление разместить нужно. Пусть все знают, что Дубровка даст приют всем желающим. Денег, — я поднял кошель главаря над головой, — теперь у нас ещё больше стало.

Староста важно расправил плечи и погладил бороду.

— Организуем, ваше благородие, — прогудел он, кивая с важным видом. — Всё сделаем, как надо.

— Андрей, распорядись, чтобы убитых обыскали полностью, а потом похоронили в лесу, подальше от реки, — приказал я. — Оружие и доспехи все собрать, стрелы тоже. Макар потом посмотрит, что на перековку, а что сгодится.

— Хорошо, ваше благородие! — воскликнул ещё красный от смеха Андрей и побежал отдавать распоряжения.

Вечером, когда раненые были размещены по домам, мёртвые похоронены, а трофеи сложены в нашем дворе под навесом, я собрал всех в столовой.

— Сегодня мы сделали важное дело, — начал я, и все притихли. — Мы отстояли нашу деревню. Не без ран, конечно, но и без невозвратных потерь. И за это отдельная благодарность Лиле.

Девушка, сидевшая у окна, опустила глаза и залилась румянцем.

— Объявляю нашу Лилию боевым лекарем Дубровской дружины, — продолжил я, и по столовой прокатился одобрительный гул. — Отныне она отвечает за здоровье всех, кто выходит с нами на бой.

Лиля подняла голову и посмотрела на меня так серьёзно, что я на мгновение увидел в ней не юную девушку, а взрослую, уверенную в себе женщину.

— Я не подведу, ваше благородие, — тихо и твёрдо произнесла она.

Перебинтованный почти до состояния мумии Родион неожиданно легко поднялся с лавки и подошёл к Лиле.

— Ты меня сегодня с того света вытащила, — сказал он дрогнувшим голосом. — Я уж думал, всё, жизни конец. А тут тепло по телу разлилось, и боль ушла, будто и не было ничего, — Родион поклонился в пояс девушке. — Спасибо, Лиля, от души!

Девушка покраснела ещё больше и тут Макар с забинтованной головой поднял кружку с квасом.

— Я, если честно, плохо помню, что было после того, как мне по голове прилетело, — признался он. — Но помню, как ты надо мной стояла, и от тебя свет шёл. Тёплый такой. Я тогда подумал: всё, помираю, ангелы меня уже встречают. Открываю глаза — а это Лиля.

По столовой прокатился смех, люди смотрели на Лилю с обожанием, а она сидела красная и не знала, куда деть руки.

— Ну всё, хватит смущать моего боевого лекаря, — сказал я, поднимая кружку. — За Лилю!

— За Лилю! — грохнули разом все, и даже Верный, лежавший у печи, поднял морду и тявкнул, будто тоже хотел сказать тост.

Илья отпил квасу, отставил кружку и поднялся, держась за перевязанное плечо.

— Вот что я скажу, — начал он, переводя взгляд с девушки на меня. — Лиля у нас целительница от Бога, слов нет, но деревню сегодня спас барон. Если бы не его магия, не его меч, не его светлая голова, то лежать бы нам всем в земле.

Илья замолчал, перевёл дух и обвёл рукой мужиков.

— Я сам видел, как его благородие первым бросился вперёд, как встретил их стрелы, как огнём и ветром сломал их натиск! — продолжил он, повышая голос. — Я уж думал, всё, конец, когда меня мечом зацепило. А барон рубил их, как сухостой, и не отступил ни на шаг! Так что пусть Лиля на нас не обижается, но сегодня мы все живы только благодаря его благородию!

Макар, сидевший рядом с сыновьями, степенно кивнул, погладил бороду и поднялся следом, опираясь на стол.

— Верно говорит Илья, — прогудел кузнец, и в его голосе зазвенело сдерживаемое волнение. — Скажу прямо: без барона мы бы эту битву не выстояли. Он не побоялся выйти против тридцати, он прикрывал наших, он думал за всех. Таких, как он, за всю жизнь не встречал.

Макар повернулся ко мне и склонил голову.

— Спасибо, ваше благородие. От всех нас.

— Присоединяюсь, — негромко добавил Тимофей, поднимая кружку. — Я, старый охотник, всякого навидался, но, чтобы барон сам впереди дружины с мечом шёл… Это редкость. За вас, ваше благородие.

— И я тоже скажу! — выкрикнул Егор, вскакивая с лавки. — Я рядом с бароном бился, всё видел! Его благородие супостата как траву косил!

Я поднял руку, останавливая поток благодарностей. Эти люди смотрели на меня с искренним обожанием, и это было дороже любых наград.

— Благодарить меня будете, когда деревня станет крепостью, а вы превратитесь в настоящую дружину, — сказал я спокойно, обводя всех взглядом. — Я сделал, что должен. Каждый из вас сделал не меньше. А теперь давайте ещё по кружке кваса, и за дела.

Мужики одобрительно загудели, подняли кружки и выпили. Лиля, сидевшая рядом, украдкой вытерла глаза и улыбнулась мне так, что на душе стало совсем светло.

Поздно вечером, когда стемнело, и деревня улеглась спать, я сидел на крыльце и смотрел на звёзды. Рука под повязкой слегка ныла, в груди приятно пульсировал Источник маны, а в голове, как всегда после боя, крутились мысли о том, что можно было сделать лучше.

Бой показал, что моя магия, конечно, дала преимущество, но основную работу сделали мечи и копья моих людей. Если бы строй дрогнул после первого удара, никакой полистихийный дар не спас бы деревню. Значит, нужно было не только развивать наступательную магию, но и уделять больше внимания оборонительным и заградительным мерам, которые позволят моим воинам наносить больше урона на расстоянии.

Лучников у нас мало. Если бы было больше стрелков за частоколом, то не пришлось бы выводить людей за ворота. Нужно обучать стрельбе всех, включая женщин и старших детей.

И магия мне нужна такая, чтобы я умел один справляться с такой бандой, а не бить в неё точечно огненными шарами. Надо больше тренироваться.

А ещё разгадать тайну меча, который вдруг в сегодняшнем бою будто бы ожил, помогая мне. Интересно, это постоянная опция или её нужно как-то активировать?

***

На следующий день я снова ушёл с Андреем и Лилей на тренировочную поляну. Тело почти восстановилось, рука, благодаря Лилиным стараниям, не беспокоила, а вот желание проверить одну идею, которую вчера озвучил Андрей, не давало покоя. Мой советник, как всегда, тащил с собой котомку с книгами, и на его лице было написано предвкушение великого научного открытия.

— Ваше благородие, — заговорил он, когда мы отошли от деревни, — вы помните, я вчера показывал вам главу про взаимодействие мага с ядрами его стихии?

Эту главу я помнил хорошо, и именно она заинтересовала меня больше всего. Там было написано, что после инициации маг может не только поглощать ядра, но и направлять их силу наружу, используя как одноразовый усилитель.

— Помню, — кивнул я, доставая из кошеля красную крупицу огня. — Сейчас как раз и проверим.

— Целый рубль, — пробормотал Андрей, провожая крупицу тоскливым взглядом. — Если эксперимент провалится, мы просто сожжём целый рубль.

— А если не провалится? — усмехнулся я.

— Тогда, — Андрей на мгновение задумался и тут же расплылся в улыбке, — тогда это будет самая выгодная трата рубля за всю историю магии!

Я хмыкнул, зажал красную крупицу между пальцами и сосредоточился. Вместо привычного поглощения я представил, как сила, заключённая в камешке, выходит наружу, подчиняясь моей воле. Крупица быстро нагрелась, по ладони пробежало покалывание, и вдруг она буквально растворилась между пальцами.

В следующее мгновение передо мной возник огненный шквал, значительно мощнее всего, что я создавал раньше. Пламя вырвалось спонтанно, помимо моей воли, и я едва успел направить его в свободную сторону поляны.

Ух! Огненный столб высотой метра три и шириной ещё больше с рёвом пронёсся над травой, опаляя её и оставляя за собой широкую полосу чёрной, дымящейся земли. Через пару секунд всё закончилось, только дым лениво поднимался к небу.

Мы трое несколько мгновений молча смотрели на результат. Вот это мощь!

— Это же, — прошептал Андрей, хватая ртом воздух, — это же сила второго круга, не меньше! Вы понимаете, что мы только что сделали? Мы превратили обычную крупицу в оружие массового поражения!

— Понимаю, — ответил я, чувствуя, как внутри всё ещё вибрирует эхо чужой силы. — И ещё я понял, что если бы я не успел отвести поток, то от нас троих остались бы угли.

— Подтверждаю, — нервно хихикнул Андрей. — И поэтому следующую крупицу проверим с гораздо большей осторожностью.

Голубую крупицу Воздуха я активировал уже с расстояния вытянутой руки, направив её в сторону сухой сосны и расположив Андрея с Лилей подальше в стороне.

Выстрел! Мощный удар воздушной волны сорвался с ладони и шквалом обрушился на окружающие деревья, ломая ветки и срывая листья. Андрей, пошатнулся и едва удержался на ногах.

— Ощущается как удар невидимой стеной, — прокомментировал он, поправляя съехавшую набок сумку. — И это я в стороне стоял. Такое заклинание может опрокинуть сразу нескольких противников.

Да, неплохо. А что может земляная магия?

Коричневая крупица земли заставила участок почвы резко вздыбиться бугром, как если бы под ней взорвался пороховой заряд, и образовала довольно внушительную воронку.

— Так, — заявил Андрей, отряхиваясь и пятясь подальше, — впредь прошу ставить учёных подальше от эпицентра исследования. Желательно за пару километров.

Лиля, сидевшая на поваленном дереве, звонко рассмеялась.

— Согласен, — ответил я, пряча оставшиеся крупицы. — Пока прекратим тренировки. Я не знаю, насколько такие выбросы безопасны для Источника, да и слишком дорого это, не стоит тратить ценный ресурс без нужды.

Андрей хотел что-то ответить, но тут его перебила Лиля.

— Ваше благородие, — девушка с мягкой улыбкой посмотрела на меня, склонив голову набок, — а вы ведь тоже можете лечить!