Барон Дубов 8

Глава 1

Директор сидел передо мной за столом и испытующе смотрел прямо в глаза. Не знаю, что он там искал. Страх? Удивление? Злость? Радость? «Война» ещё эхом звучала в ушах.

— Война? — переспросил я. — Меня же не было всего… Сколько? Неделю? Две? Неужели мы так много пропустили на этом турнире?

— О, нет-нет, — тут же замахал руками директор, — сама война ещё не началась, но всё к этому идёт.

А вот об этом я уже был в курсе. Но промолчал — пусть директор выскажется.

— Дело в том, что её вероятность как никогда высока. Османы собираются у южных границ, проводят учения. В Азии тоже неспокойно: ходят слухи, что у монголов появился новый, очень воинственный хан. На Балтике англичане с американцами пробуют нашу Империю на зуб, устраивают провокации, посылают ноты протеста… В общем, гадят как умеют.

— И всё это в условиях постоянной угрозы Саранчи? — удивился я. — Если мы ослабим западные границы, чтобы противостоять им, то враг рано или поздно доберётся и до них. Они идиоты?

— Не думаю, что их цель именно в этом. Скорее, они хотят вынудить Российскую Империю уменьшить протяжённость своей границы, отдав часть крепостей другим странам. Той же Соединённой Северной Америке. Они ведь, как известно, не принимают участия в обороне от Саранчи, а следовательно, не получают с этого прибыль. Военная экономика и всё такое… Не хочу углубляться в это, Дубов. Если говорить просто, наша страна получает много всего ценного, имея самую протяжённую границу с Саранчой. Тот же трабелуниум. И это даже не говоря о количестве и силе ингредиентов, которые мы получаем на тех землях. Чем ближе к границе, тем сильнее влияние Саранчи. Некоторые страны могут считать такой уклад несправедливым по отношению к ним.

— И они всё равно идиоты, — покачал я головой.

Директор встал и прошёл вдоль стола, остановившись у простенького манекена, на который были надеты старые доспехи. Ростом их бывший носитель был немного выше Степан Степановича.

— Не буду с вами спорить, Николай. За семьсот лет некоторые привыкли, что Саранча где-то там, далеко, и не угрожает им. Они и не подозревают в какой опасности находятся на самом деле.

— А может, это проделки агентов Саранчи? — задал я вопрос, мучивший меня уже долгое время.

Будь это правдой, то влиянием этих агентов многое можно объяснить.

— Да, помню, как я не дал развить эту тему Сергею Михайловичу на одном из ваших занятий, — покивал директор и поправил съехавшие на нос очки. — Именно этого я и боялся. Что мы начнём подозревать всех вокруг…

Степан Степанович замолчал. Я тоже ничего не ответил. Не на что было отвечать. Я помнил то занятие у Сергея Михайлович. Он показывал нам рядового пехотинца Саранчи, рассказывал о разных видах врага и хотел поделиться ещё каким-то знанием, но директор остановил занятие.

— Может, вы правы и дело в шпионах, — снова заговорил директор, возвращаясь за стол. — Может, в простой человеческой глупости. И самонадеянности. Как бы то ни было, наш государь считает, что врагу надо дать жёсткий отпор. Максимально жёсткий. Чтобы показать ему, что мы всё ещё сильны и нечего даже думать покушаться на нас.

— И поэтому он решил усилить войска лучшими студентами из всех академий, верно?

Степан Степанович кивнул.

— Пришёл указ. По сотне с каждого учебного заведения страны. К счастью, как вы поняли, вас хотя бы отправляют не на западный фронт.

Хм, думаю, замысел Императора весьма простой. Для начала показать, что с нами связываться себе дороже, а если не поможет, ударить посильнее, чтобы охладить самые горячие умы. Правда, если страхи того же Сергея Михайловича правдивы и это всё дело рук агентов влияния Саранчи, вряд ли план Императора сработает. В общем, поживём-увидим.

— Когда отправка? — спросил я.

— Не сейчас. После Нового Года. Я всё ещё составляю списки, но вас, Дубов, и ваших подруг я уже включил. За короткий срок вы стали одними из лучших студентов. Даже с учётом плохой посещаемости занятий.

Эх, шила в мешке не утаишь. Мне и правда со всеми этими поездками пришлось пропустить пару занятий. Ладно-ладно, пару десятков!

— Так что используйте оставшиеся недели для подготовки. Я уже договорился с Сергеем Михайловичем об усилении ваших тренировок. Три раза в неделю.

У меня аж чуть челюсть на пол не упала. Три раза! Да я от одной тренировки отходил по три дня. Мышцы болели, синяки и ссадины. Впрочем, эффективность таких тренировок была для меня неоспоримой. Но три раза в неделю…

Не успел я отойти от этой новости, как директор меня добил:

— И говоря «ваших», я подразумеваю всех вас, Дубов. То есть княжну Василису Онежскую, Лакроссу Морок, Агнес Шмидт и Веронику Молчанову. Я в курсе ваших отношений и некоторых… похождений. — Степан Степанович загадочно улыбнулся, но улыбка быстро погасла. — Из вас получилась хорошая боевая единица, целый отряд, можно сказать. — Он украдкой оглянулся на старый доспех. — Заговорил почти как военачальник… Что за времена настали… Отправляю студентов на войну.

От директора я вышел в полной прострации. Не спасло даже непривычно глубокое декольте секретарши Степана Степановича, эльфийки Оксаны. Посмотреть там было на что, но мне сейчас не до этого.

Из огня да в полымя, как говорится. Не успел вернуться с турнира, на котором чуть не самоубился об Саранчу, как отправляют на войну. Хорошо, что не прямо сейчас. Но те три недели, что остались до Нового года, погоды особо не сделают. Ладно, предположим, пять недель. Ведь наверняка директор отсрочит нашу отправку на время сдачи экзаменов. Найдёт повод, чтобы мы подготовились получше, в этом я не сомневался. А затем нас отправят на одну из южных застав. А может, вовсе в Среднюю Азию.

Ладно, что-то меня эти мысли начали угнетать. Проблемы буду решать по мере их поступления. Путём наступления на них самих. А пока у меня накопилась целая куча дел. Раз завтра выходные, отправлюсь в город их решать. Правда, и на сегодня хватало. Например, утолить голод. С чего я и решил начать, спустившись в столовую.

Поздним вечером народу здесь осталось немного. Но те, кто были, проводили меня глазами до раздачи. Кто-то с завистью, а кто-то с обожанием.

Основной ужин уже прошёл, поэтому на разнообразное меню рассчитывать не приходилось. Впрочем, повара академии готовили сносно, не стоило переживать.

Я взял поднос и набрал большую тарелку плова, миску густого борща и несколько люля-кебабов. И конечно же, компот из сухофруктов. Странно, но я по нему соскучился.

Успел я насладиться только борщом и половиной плова, как в столовую ворвалась Агнес, на ходу крича кому-то позади неё:

— Я же говорила, что где еда, там Дубов!

И уже через секунду она со смачным шлепком приземлила свою сочную задницу справа от меня. Следом в столовую вошли княжна, оркесса и Вероника.

— Господи-и-ин! — завопила последняя, обнимая меня и прижимая головой к объёмной груди, чуть не в декольте на форме засовывая. Хотя я был бы не против. — Наконец-то вы вернулись!

Молчанова села слева от меня, а напротив — княжна с оркессой. Они сильно подружились за время турнира, и между ними уже не летали искры, как раньше. Разве что чуть-чуть. Для поддержания бодрости.

— А мы тебя в твоей комнате ждали, Коля, — продолжала Агнес, будто невзначай проведя рукой сверху вниз по комбинезону, под которым прятались её зелёные прелести.

— А что вы в ней забыли? — удивился я.

— Как что, господин? — с другой стороны вторила Вероника. Руки она свела вместе, тем самым подчёркивая и приподнимая своё главное достоинство. — Мы хотели послушать ваши истории, конечно же. Из первых уст, а то всё сплетни да сплетни…

— Куда ты пропал с поезда? — спросила княжна с самым невинным видом. — Директор вручал тебе благодарности за второе место в турнире? Хотя многие говорят, что тебе стоило бы отдать первое.

— Ага, если бы он очками с нами не делился, то точно его бы занял… — протянула Лакросса, повесив голову.

А Василиса стыдливо покраснела, будто чувствовала вину.

Я просто пожал плечами в ответ:

— Я туда шёл не ради первого места. А вот ты, кстати, так и не призналась зачем, — ткнул вилкой в княжну, — договорилась с Метельской и забрала Янтарь…

— Тот самый? — оживилась ещё больше Агнес, потеряв ко мне всякий интерес. — Который Янтарь Облачного Древа? Его ещё называют Слёзы Нирвалариона. Расстреляйте меня семеро, если это не философский камень для целой кучи алхимиков! Но ты вроде к ней не тяготеешь… На кой-тебе такое сокровище?

Княжна покраснела ещё больше, явно смущаясь. Хотя для неё это непривычная реакция: обычно она заставляла людей краснеть. А тут… будто задели за чувствительное место.

— Зачем забрала, за тем забрала, всё равно у тебя столько денег нет, чтобы его у меня выкупить, Агни, — отбрила зелёную полторашку ледяная королева и показала язык, затем повернулась ко мне: — А что хотел директор?

Рассказывать всю правду я не стал. Ни к чему. Ещё начнут паниковать, строить далеко идущие планы или вообще писать завещания. При этой мысли я взглянул на Агнес, которая пожирала меня глазами, растягивая то один палец, то другой.

Поэтому просто упомянул, что нас теперь ждут тренировки у Сергея Михайловича. И только одна эта новость вызвала гвалт обсуждений. В тренировках с учителем по Боевой Концентрации, или БК, как называли этот предмет студенты, княжна поднаторела не меньше меня. Хотя её тренировки имели несколько иную направленность. Насколько я помнил её рассказы и рассказы самого тренера, они уделяли больше внимания самоконтролю и хладнокровию. С силой Инсекта у княжны проблем не было.

Признаться, я до сих пор не знал пределов её способностей. В самую первую неделю она меня в ледяную статую превратила. И заморозила целое озеро с окрестностями. Что-то мне подсказывало — это не предел.

Дальше разговор постепенно перетёк к обсуждению турнира. С Лакроссой и княжной мы наперебой пересказывали наши приключения. Про стычки с другими участниками, про писание с борта дирижабля, про пчёл и эффект от медовых сот. Смеялись до слёз, когда вспоминали. Хотя в тот момент, когда княжна вдруг сорвалась вниз, потеряв крылья, потому что кончился эффект мёда, у нас у всех сердце в пятки улетело. Но пушистые мордашки трёх девушек я запомню надолго. Эти воспоминания будут греть меня до конца жизни, хех.

Агнес очень заинтересовалась схемой обогащения княжича Парнасова. Я видел, как у неё в глазах начала строиться финансовая пирамида зелёного оттенка — как бумажные облигации. За что тут же схлопотала от меня подзатыльник.

После ужина переместились в мою комнату. Оказывается, за время моего отсутствия директор объединил мои комнаты с комнатами соседа. Там когда-то жил княжич… Разумовский, кажется. Ему ещё не нравился Альфачик. Но теперь его комнаты пустовали, а директор, видимо чувствуя передо мной вину за отправку в войска, хотел задобрить меня. Я не жаловался. Количество комнат выросло в два раза. Теперь места хватало всем даже с учётом возможных гостей.

Вместе с новым ремонтом в комнате меня ждала почта. Часть писем я отложил на потом, а часть вскрыл. То были отчёты Марины Морозовой, моей управляющей, о делах в поместье и на виноградниках. Всё шло отлично, не о чем было волноваться. Кроме денег. Они кончались. Зато с винодельни прислали несколько бутылок вина. Так винодел Степан Макаров благодарил за начавшуюся модернизацию винодельни.

Вино прожило недолго. За разговорами ушла одна бутылка, затем вторая.

Агнес поделилась новостями с заводов. Уже шла отладка новых линий, на подходе первые прототипы бипланов по чертежам гоблинши и её брата. Всё шло так хорошо, что я даже начал думать, а нужен ли я здесь. Но это так. Зачем забивать себе голову всем подряд, беря все проблемы на себя? Особенно когда есть люди, которые в этом разбираются больше. Делегировать задачи тоже важно. Как и зарабатывать капитал для их решения.

Вскоре хмель окончательно свалил девушек. Две из них наконец получили заслуженный отдых, а две другие переполнились впечатлениями подруг и перестали волноваться за них. В общем, они даже не стали себе комнаты выбирать. Оккупировали мою кровать все вчетвером. Я не был против. Даже наоборот. Почему-то не хотел, чтобы они уходили. Казалось, будто времени, отведённого нам, осталось не так уж много.

Да, кровать директор тоже поменял. Поставил такую, которая легко вместит трёх таких, как я. Ещё и с алым балдахином, чтобы можно было скрыться от любопытных глаз.

Похоже, Степан Степанович мужик с понятием.

Та кровать находилась в отдельной большой комнате, которая раньше была гостиной соседа. Я же остался в своей старой гостиной и лёг на диван подле камина. За окном падал снег, шумел ветер, в огне трещали поленья. Вернувшийся с прогулки Альфачик лёг слева от дивана, свернувшись в огромный серый калач. Его жёлтые глаза блестели от огня.

Зверю тоже не спалось. В языках пламени я всё видел горящее Облачное Древо, дома, людей и Саранчу. Жаль, что пришлось убить стеклянного Юрия. Впрочем, с разбитой мордой он всё равно ничего рассказать не мог. А вот князь Тарасов… Его ведь похитили, как-то вышли на него, подобрали момент и напали. Затем пытали и допрашивали. Он точно знает больше, чем говорит. Возможно, его память сможет привести к этому Тарантиусу.

Я вдруг вспомнил слова Юрия:

«… прелести того могущества, что господин Тарантиус даст тебе в обмен на верную службу».

Кто бы ни был этот Тарантиус, он положил на меня глаз. Значит, он меня знает. Впрочем, круг подозреваемых это не особо сужало. Он мог знать меня не лично, а просто быть наслышан о моих приключениях.

Чтобы разузнать о нём побольше, нужно поговорить с Первым советником Императора. А это не так просто организовать. Впрочем, он обещал вернуть мне долг. Возможно, наша встреча состоится скорее, чем я думаю.

Я покосился на Альфачика. Зверь закрыл глаза и теперь мирно посапывал.

Ещё и Билибин со своим посланием. Он что-то узнал, а вот где его искать?

Ладно, утро вечера мудренее. Я тоже закрыл глаза и позволил свинцовой усталости навалиться на меня со всей силой.

***

Утром проснулся самым первым и сразу пошёл в душ. Вчера с дороги я его так и не принял. А ванных комнат у меня теперь было всего две, при том что в соседней спальне спали сразу четыре чистоплотные девушки.

Уединиться мне было не суждено. Вскоре после того, как пар заполнил маленькую комнатку, внутрь скользнула невысокая зелёная тень. А затем под струи воды забралась нагая Агнес, вдруг слегка прибавившая в росте, и жарко поцеловала меня, упираясь в грудь небольшими упругими шариками.

— Я так испугалась, когда узнала о Саранче… — горячо прошептала она мне в ухо. — Испугалась: а вдруг виделись в последний раз? Конечно, Коль, я потом поняла, что какой-то Саранче тебя не победить, но всё равно башка искрила, пока вы в самом деле не вернулись… Не хочу больше упускать ни одной возможности!

— Какой? — с улыбкой спросил я.

— Сам знаешь… — укусила меня за мочку уха зелёная уже не мелочь.

Из душа я вышел с сильным опозданием.

А там уже Вероника с княжной занимались завтраком. Моя служанка, по которой я соскучился не меньше, чем по Агнес, жарила блинчики, начиняя их потом различной начинкой. А Василиса готовила смесь, которую тут же превращала в мороженое. Я будто в собственном ресторане оказался.

После сытного на женское внимание завтрака я отправился в Пятигорск. Город встретил пустынными улицами и большими сугробами. Как всегда, снег выпал неожиданно для коммунальных служб, поэтому экипажи и машины вязли в мокрой каше на дороге. Хорошо хоть поезда и трамваи ходили.

Первым делом я отправился на почту. Директор вчера сообщил мне, что Северов (точнее, царевич Годунов) давно не появлялся в академии. Отправился в столицу, куда его призвал отец. Поэтому я дорогой бандеролью отправил ему немного щучьего мяса и электрической икры, снабдив бумажкой с парой рецептов. Царевич должен быть сильным, если грядёт война.

Остатки продал в один престижный ресторан для аристократов. Увидев, что я принёс, его владелец меня чуть с головой деньгами не завалил. Видимо, сегодня вечером у них ожидается аншлаг из богатых покупателей. Впрочем, денежная сумма на деле оказалась не такой большой. У меня ведь ремонт в поместье, модернизация заводов и винодельни, восстановление виноградников. Хватит всего на пару месяцев.

Выходя из ресторана, вдруг ощутил чужое присутствие. Причина не заставила себя долго ждать.

«Коля, не занят?» — услышал голос дриады в своей голове.

«Нет, если ты не собираешься утащить меня в мир твоих сексуальных фантазий, — отвечал я. — Дел сегодня много».

«Ах, если бы… Ладно, тогда буду краткой. У меня есть новости, но они тебе не понравятся».

Пу-пу-пу… А когда вообще мне нравились новости?

Глава 2

«Жги, родная», — дал я мысленную отмашку Марии.

«Короче, — защебетала она у меня в голове, — мне тут одна белочка на хвосте принесла последние новости из столицы…»

«Белочка? И как же зовут эту белочку?»

В этот момент я сошёл на тротуар, под ботинками тут же захлюпал мокрый снег.

«Откуда я знаю? — донеслась возмущённая мысль дриады. — Это буквально белка из парка возле Императорского дворца. Она-то мне всё и рассказала…»

«Ну, не томи», — не выдержал я паузы.

«В три приграничных города вторглась Саранча, — сказала дриада и снова сделала паузу. В этот раз торопить её я не стал. А она продолжала: — Краков, Гданьск и Варшава. В данный момент Краков отбили, но, по слухам, там погиб один из царевичей…»

В груди внезапно словно морозное зелье взорвалось и обдало сердце холодом. Северов Пашка, царевич, отправился к отцу в столицу. Неужели его могли отправить на освобождение одного из городов? Чёрт, если так… Нет, даже не хочу и думать. Прикипел я к этому упорному юнцу. Ещё и подарки ему отправил буквально только что…

Зараза!

Маша тем временем говорила дальше:

«Про два других города пока нет информации. Правительство всё скрывает, чтобы не вызвать панику, но, по слухам от тех, кто выжил и выбрался оттуда, Саранча появлялась прямо в центре городов».

«Плохо. Очень плохо. Значит, они научились копать тоннели дальше приграничных крепостей», — подумал я, транслируя это дриаде.

Если так пойдёт и дальше, то Саранча может вылезти просто на какой-нибудь пустоши и расползтись по ней, как раковая опухоль, захватывая беззащитные города. И лишь вопрос времени, когда это случится. Если ещё не случилось.

В свою очередь я пересказал события и новости последних дней. В том числе про скорую войну.

«Всё ещё хуже, чем я думала, — прокомментировала Маша. — Я скоро закончу здесь все дела и наведаюсь к вам, идёт? Если грядёт ещё и война с соседями, то девчонок нужно подготовить. Пара вылазок в Духовное пространство не повредят».

Я хотел попросить её о том же, но раз она сама проявила нужную инициативу, мне осталось лишь поддержать. Думаю, и девчонки будут рады своей подруге. К тому же у меня в голове созрел небольшой план, как быстро разбогатеть, и для этого как раз понадобится дриада.

Разговор мы вскоре закончили, Маша пообещала приехать как можно скорее, а это только к концу следующей недели. Значит, впереди будет хотя бы несколько спокойных дней, которые можно посвятить учёбе и тренировкам.

Пожалуй, ещё напишу князю Мечникову, старому другу отца и моему почти родному дяде. Кажется, среди почты в моей комнате затерялось и его письмо. Забыл с утра посмотреть. Но как говорится, ещё не вечер.

После ресторана я отправился в торговый квартал города. Первым делом заглянул в магазин «Тысячи мелочей» — пополнить запасы алхимии и защитных артефактов. Но торговка Елена Маститова с огненно-красными волосами, собранными в хвост, будто находилась в неком трансе: отвечала невпопад, двигалась заторможенно и приносила совсем не то, что я просил.

— Да что с тобой такое, Лена? — не выдержал, неожиданно для самого себя перейдя на «ты».

— А? — качнулся короткий хвост, торчавший над макушкой, когда Маститова забралась по деревянной приставной лесенке на верхние полки шкафа. — Да так… Вот, держи — новая маскирующая мазь. Действует дольше, и расход экономичный.

Она спустилась и протянула мне цветастый тюбик, всё ещё блуждая глазами где-то не здесь.

— Это от геморроя, — протянул ей тюбик обратно, прочитав говорящее название «Задоспас».

— Ой! — покраснела в тон своим волосам торговка. — И как она здесь оказалась? Ладно, что ты там ещё? Взрывные зелья?

— Нет уж, погоди, — перегнулся я через прилавок и схватил её за плечо.

Кот, спокойно умывавшийся на прилавке рядом, грозно зашипел, когда я прикоснулся к его хозяйке.

— Свои, — отмахнулась та от него. — Ладно, может, поговорю с кем, дак голова прочистится. Слышал, что на западе творится?

— Кое-что…

— Я как-то говорила тебе, что мой муж где-то там. А если точнее, последнее письмо было из Кракова.

А вот это уже интересно.

— Ходят разные слухи, нехорошие, — пробормотала она, одновременно с этим бледнея. Будто мысленно сейчас оказалась там. — Что Саранча захватила город. Не знаю, насколько это правда, но от моего мужа так давно не было вестей, что я себе просто места не нахожу. Бесит неизвестность!

Я вполне её понимал. Сам не любил такое состояние. Так что из солидарности решил ей помочь и пересказал то, что знаю со слов дриады.

— Вот как… — слабо улыбнулась Маститова. — Значит, всё правда. Надеюсь, Миша жив.

Здесь, как говорится, мои полномочия закончились. Я не предвидел будущее, не мог и смотреть на тысячи километров вдаль. Не обладал такими способностями. Поэтому и успокоить торговку не мог.

— Ладно, — выдохнула она. — Если будет от него весточка, то обязательно разузнаю, что там с царевичем. Как там его зовут?

— Я не говорил. Просто хочу узнать, кто из царевичей руководил освобождением города. Довелось познакомиться с ними не так давно.

— А ты большая шишка, Дубов, — усмехнулась Елена, принимая прежний ироничный тон.

— Большая шишка у меня в другом месте. А это так, по сути, случайные знакомства…

Торговка присвистнула и хмыкнула:

— Может, тогда замолвишь потом перед своим случайным знакомым Императором словечко за меня? Мне страсть как новые клиенты нужны! А я тебе скидку…

Ага, знаю я её скидки. Каждый процент надо потом и кровью отбивать. Благо их у меня предостаточно.

После разговора всё наладилось. Мне больше не приносили мази от геморроя или зелья для потенции вместо боевых, а в конце дали действительно хорошую скидку, даже торговаться не пришлось. Но моё финансовое положение это не спасло.

Затем я зашёл в крупный алхимический магазин. У Маститовой было полно редких ингредиентов, но не самых дорогих. А те, что мне требовались для зелья, надо было искать в лавках вроде этой. И я их нашёл. Не все, но многие. Посмотрел, затем посмотрел на ценники, облизнулся и ушёл, потому что таких денег у меня просто не было.

В качестве утешения купил себе новую удочку в рыболовном магазине по соседству. Взамен испорченной электрощукой. Взял простенькую, но весьма крепкую.

В центр города, к Бирже Заказов, решил добраться на трамвае. Сел на ближайшей остановке и покатил. Покачиваясь на сиденье в такт движению полупустого вагона, наслаждался моментом. Не надо было никуда бежать, выполнять испытания, готовиться к войне. Будто ненадолго оказался в межвременье, где от меня ничего не зависело. Приятное порой чувство, но увлекаться не стоит. Всё-таки от меня зависят чёрт знает уже сколько девушек и один Лютоволк.

Один из способов заработать денег — выполнить заказ. Мне попался на глаза один весьма популярный, но пока никем не выполненный. К западу от Пятигорска лютовала разбойничья банда какого-то Хрустального Черепа. Грабили караваны, поезда, просто богатых путников, даже парочку захолустных банков взяли. А ещё от их рук полегло уже несколько авантюристов вроде меня.

И ладно бы они просто занимались грабежом, разбоем и контрабандой наркотиков. Нет, они всё это делали, но с особой жестокостью. Мужчин пытали и уводили в рабство, женщин насиловали, пока они просто не умирали от истощения, мальчишек, попавших к ним, превращали в малолетних убийц, а про маленьких девочек я даже думать не хотел. С ними, похоже, обходились хуже всего.

А полиция как обычно не ловила мышей… Чем только она в городе занимается?

От описания зверств этой банды я зубами заскрипел так, что от меня шарахнулись несколько знакомых студентов. Пришли подработать курьерами, а тут я зубную эмаль себе разрушаю и ищу, на кого выплеснуть гнев.

Ну вот не люблю я тех, кто слабых обижает. Аллергия у меня. Сразу кулаки зудят.

Короче, завтра совмещу приятное с полезным: разобью Хрустальное хлебало и заработаю пятнадцать тысяч рублей. Хватит на один нужный ингредиент. Я сорвал с досок все листки с этим заказом, чтобы мне никто не мешал. Завтра отправлюсь на запад.

Сегодня же у меня ещё осталась пара дел. Я заглянул в оружейную лавку к знакомому старику, который начинял стреляные гильзы моего револьвера. Забрал готовые и отдал новые, пустые. Накопилось их порядочно. Я никуда не торопился, поэтому остался там, чтобы дождаться новых патронов. Смотрел на витрины, любовался новыми образцами винтовок, автоматов, пистолетов-пулемётов.

Чёрные, воронёные стволы и деревянные, покрытые лаком цевья с прикладами лежали на красивом красном бархате в витринах и висели на специальных крючьях. Красивые. Жаль, мне не по размеру.

А старик во мне нашёл свободные уши.

— Нет, мне, конечно, хорошо, — шамкал он почти беззубым ртом, с удивительной скоростью орудуя за станком, — заказов от государства больше. Даже мелким мастерам, вроде меня, перепало ого-го как! Но чёрт меня подери, шарахнуть бы разок хорошенько по этим османам!

— И всех в труху? — хмыкнул я.

— И всех в труху, да, сынок! Будут знать, как на нашу Империю рты разевать.

Ага, их в труху, тех в труху, а потом и весь мир. Не, старик, тут надо действовать тоньше. С одной стороны мускулами поиграть, с другой — дипломатами. Точнее, пусть они работают. Вот из меня дипломат и политик, как из коровьей лепёхи — мина.

Старик же продолжал болтать, сетуя, что османы устроили настоящие гонения на русских в Стамбуле, Анкаре и других городах. Не только на русских, на самом деле. А на всех выходцев из Империи. В конце концов, у нас более двух сотен разных народностей. По словам оружейника, граждане Османской Империи устраивали погромы не разбирая, кто русский, а кто нет. А правительство закрывало на это глаза, мол, это мирные протесты.

Ага, после которых дома дотла сгорали.

Другие страны вторили, что это внутреннее дело Османской Империи. И нашему Императору это не нравилось. Короче, ситуация не самая приятная. Страдали обычные люди, переехавшие по работе или в поисках лучшей жизни.

Вообще, я удивился, сколько знает этот старик. И когда только сплетничать успевает… Но про Саранчу слухи до него не дошли. А то бы обязательно рассказал, как её можно победить.

Оружейник ещё долго что-то говорил, но я лишь поддакивал, особо не вникая в разговор. Мои мысли занял уже будущий заказ. В голове прокручивал карту окрестностей, пытаясь понять, где мог расположиться отряд Хрустального Хлебала. Отметил пару интересных мест, которые надо проверить.

Вскоре старик закончил работу, я оплатил её не торгуясь, потому что свою работу оружейник знал. Пули, отлитые его рукой, били без промаха, а мне большего и не надо.

На обратном пути в академию заскочил в ресторан, в который продал сегодня мясо щуки и голубую икру. Сделал заказ с собой, получив блюда по себестоимости. Владелец лично вручил мне бумажные пакеты.

— Если что, обязательно к нам, Ваше Благородие! — горячо жал мне руку пузатый мужик с пышными рыжими бакенбардами и красным лицом. — Обслужим по высшему разряду и выкупим всё мясо, что принесёте!

Я еле освободил свою ладонь из его двойной хватки и отправился на вокзал, где уже пускал белые клубы пара поезд.

***

Девушки встретили меня… никак. Они меня вообще не заметили. Зато устроили в комнате настоящее представление. Выстроились в ряд, держась за руки:, сперва княжна, затем Лакросса, после неё Вероника, замыкающей Агнес. У последней в руках была большая лампочка.

— Кого шарахнет, тот и выбыл! — прокричала она, всё ещё не замечая меня. — Давай, Альфачик!

— Гр-р! — коротко рявкнул Лютоволк, стоявший сбоку, и лязгнул зубами. Из пасти вырвалась маленькая молния.

Хорошо, что я был близко и успел догадаться, что эта мелкая оторва задумала. И поймал молнию Альфачика на браслет.

А вот потом дал себе волю и заорал:

— Вы что творите?!

Все четверо от моего крика аж подпрыгнули. У Вероники её роскошная грудь чуть не вылетела из топика.

— Я всё объясню! — замахала руками Агнес, когда я пошёл на неё. — Это всего лишь эксперимент. Мы хотели выяснить, зажжётся ли лампочка!

— Знаешь, что сейчас зажжётся? — зловеще процедил я, прожигая зелёную оторву взглядом. — Твоя задница от моих шлепков!

— Не надо! — закричала она и бросилась от меня улепётывать.

Но куда там. Я быстро её поймал, перегнул через руку и несколько раз чувствительно заехал по заднице. Затем любезно спросил:

— Тебя при всех отчитать или приватно?

— Если приватно не подразумевает секс, то лучше при всех, — буркнула Агнес, вися вниз головой.

Я опустил её на землю и начал распекать:

— Вы вообще думаете, что делаете? Альфачик этими молниями Саранчу убивал!

— Да он же слабенько! Да, Агнес? — вступилась за подругу Лакросса.

А я посмотрел на неё так, как смотрят на лампочку в абажуре, от которой вдруг запахло фекалиями. Короче, неприятно так посмотрел, и оркесса тут же замолчала. Показал ей и всем остальным браслет и спросил:

— Кто хочет попробовать, насколько слабо ударил молнией Альфачик?

— Заряд должен был распред… поняла, молчу, — снова заткнулась Агнес, стоило мне начать поворачивать голову в её сторону.

И никто не захотел на себе испытать молнию Лютоволка. Странно, а минуту назад собирались сделать именно это. И как только Агнес их уговорила? Неужто за день вдруг мозги растеряли?

Я сел на диван напротив камина, спиной к девушкам, и глухо произнёс:

— Вы могли спалить комнаты, а то и весь этаж. Вы могли убить друг друга. Чёрт его знает, что ещё могло пойти не так. А зная вас, я в этом не сомневаюсь!

— Вот сейчас обидно было… — пробурчала княжна.

— Тише, Ваша Светлость! Господин делится мудростью, — а это Вероника.

— Да поздно уже с вами мудростью делиться, малахольные, — махнул я рукой, подзывая их встать передо мной. Как послушные овечки, они подошли и выстроились в ряд. — Будем пробовать усваивать мудрость способом Дубовых. Разворачивайтесь и нагибайтесь.

Первой это сделала Вероника. На ней была не самая длинная юбка, так что вид на ножки открылся замечательный. Остальные замялись.

— Зачем это? — удивилась Лакросса.

Я снова уничтожил её взглядом, и она последовала примеру Вероники.

Агнес с княжной вздохнули, переглянулись и тоже развернулись.

Передо мной выстроились в ряд четыре прекрасные попки. Сначала княжны, затем Агнес, после Вероники и Лакроссы. У последней, как обычно, короткие шортики были максимально в обтяг.

Эх, в другой ситуации я бы такому порадовался. Но сейчас, раз до них не доходит элементарная техника безопасности через голову, то дойдёт через ягодички.

— Это обязательно? Я вообще-то княжна и… — тревожно заговорила Василиса.

Шлёп!

— Ай! Тиран…

Княжна отошла в сторону, потирая попку.

— За то, что повелись на её уговоры, — напутствовал я. А затем прошёлся по упругим ягодицам Агнес.

— Ох, господин!.. — эротично закусила губу Вероника, когда пришла её очередь.

Да… Эту наказывать бесполезно.

Лакросса стерпела наказание молча.

— А ты без ужина! — повернулся я к притихшему за кухонным столом Альфачику.

Он сразу приуныл. И я понял, что вскоре сдамся под его печальным взглядом и всё равно накормлю. Зараза шерстяной.

— А теперь быстро за стол, — скомандовал я, подбирая пакеты с едой — Особенно вы обе, — сурово взглянул на Агнес и Веронику. — Вы многое пропустили, пока мы были на турнире, сейчас будем навёрстывать.

— Как будем навёрстывать? — захлопала пышными ресницами синеглазка.

Выглядела при этом она крайне наивно. Ещё и пальчиком ткнула в пухлую губку.

— А я, кажется, знаю, — повела носом гоблинша. — Еда!

Девушки расселись за круглым столом, пища и ойкая, когда касались ушибленными попками стульев. Ох уж эти звуки, ласкающие слух. За окном тем временем вечерело, от растопленного камина веяло жаром. Альфачик возле него улёгся спать, полностью довольный жизнью. Наверно, он даже не вспоминал прошлое. Да впрочем, почти и не помнил его. Судя по ещё мокрым лапам, весь день носился по окрестностям, распугивая случайных студентов и животных.

Раскладывая еду на столе, я улыбнулся этим мыслям. Рад, что спас его тогда. Прикипел к животине.

— Вероника, ешь осторожнее, — как добрая мамочка, посетовала княжна. — У тебя со стойкостью к электричеству так себе, а тут еда такая…

Она шуршала фольгой, разворачивая одно из блюд. Повара ресторана расстарались. Здесь была и уха, и стейк, приготовленный на гриле, и блинчики с той самой икрой, и ещё несколько видов закусок с мясом электрощуки.

— Да мне уже по шарам вдарило! — пищала от восторга Агнес.

Волосы на её голове встали дыбом, глаза расширились, а в очках на лбу мелькали разряды.

— Бз-з-з! — дёрнулась гоблинша.

— Бз! — вторила ей оркесса.

А потом засмеялась. И смеялась всё больше по мере того, как её язык било током.

Похоже, мясо как следует промариновали, усилив его свойства. Тогда надо и самому его отведать!

Я откусил сочного стейка и чуть не подпрыгнул. Мало того что вкусно, так между ушей будто линию электропередач протянули. Тело бросило в жар, а язык завибрировал от удовольствия. Да-а-а, я этим ребятам ещё что-нибудь обязательно теперь принесу!

— Ай! — подскочила Вероника и схватилась за задницу.

Княжна весело захихикала с протянутым пальцем. Но быстро сама слетела со стула, когда Лакросса ужалила её между лопаток.

— Зараза! — пропищала она снизу. — Я отомщу!

— Мстилка не выросла, — хохотала Агнес.

— У тебя будто выросла!

— Захочу, дак вырастут! — с гордость подбоченилась гоблинша, пуская в ход свой дар. И её грудь из крепкой двойки превратилась в сочную тройку.

Молния на комбинезоне несколько раз щёлкнула, расходясь в стороны. И таки разошлась, явив миру озорной лифчик с узором из бананов, когда Вероника отомстила Агнес, ударив её током.

А я наслаждался зрелищем и жевал одну из закусок, нацеливаясь на блинчик. Я любил блинчики с икрой, а уж с икрой электрощуки они должны быть просто зажигательными.

Так и пролетел субботний вечер. За едой, смехом и постоянным обменом электроэнергией. Мне тоже пару раз досталось, аж глаз задёргался. Но было весело!

Потом наступило утро, и я, взяв с собой перекус и Лютоволка, отправился на охоту. Охоту на людей.

Глава 3

Окрестности горы Домбай-Ульген

Лысый мужчина с идеально выбритым круглым черепом прятался на небольшом уступе в нескольких сотнях метров от пролегавшей внизу горной дороги. Рядом с ним лежали ещё двое людей. Один тип — бородатый настолько, что за чёрными кудрями не были видны губы и щёки. Нос торчал, как маленькая скала над лесом. Второй была женщина со шрамами на суровом и некрасивом лице. Настолько некрасивом, что даже другие члены банды Хрустального Черепа гнушались предлагать ей плотские утехи. Она брала их сама. В буквальном смысле.

Женщину звали Анна, но все называли её Вдовой. Потому что любой мужчина, осмелившийся стать её мужем, вскоре погибал при загадочных обстоятельствах. Бородоча-кавказца звали Рулон. Товарищи, из тех, что посмелее, звали его Рулон Обоев. Но недолго. Рулон кулаками выбивал из них эту привычку.

Остальная банда Хрустального Черепа ждала условного сигнала за небольшим горным перевалом выше по склону. Их лидера прозвали так за его внешний вид. Тонкая кожа просвечивала почти как стекло, а губы ему отрезали давным давно. Когда мужчина ухмылялся, из-за глубоко-посаженных глаз казалось, что улыбается сама смерть.

Это место Череп выбрал не случайно. Узкая дорога с одной стороны была стиснута горной рекой с быстрым потоком, а с другой — крутым горным склоном. Чахлые кустики не могли дать никакого укрытия, а ближайшие горные заставы, что могли выслать на помощь жертвам банды отряд, находились одинаково далеко.

Внизу на дорогу выехал небольшой разведывательный отряд. Три всадника проскакали мимо, поднимая пыль. Череп дотронулся до небольшого маскирующего артефакта на груди. Благодаря ему любой, кто поднимет взор, увидит лишь горный уступ с несколькими пожелтевшими кустиками.

Всадники исчезли за поворотом дороги, и вскоре стих стук их копыт. Череп поёжился, выдыхая морозный пар. На высоте в несколько километров было достаточно холодно, медленно кружась с неба падали маленькие снежинки. Бледное солнце светило где-то вверху, слегка грея спины людей в засаде.

Главарь насторожился, ожидая, когда из-за поворота покажется добыча. До его слуха донёсся перестук множества копыт, скрип колёс, отражённый соседними горными склонами, людской гомон и недовольное ржание лошадей.

Вскоре медленно, будто сытая змея, на дорогу выполз длинный караван. Вдова, глядя на него, восхищённо выдохнула, Рулон глухо присвистнул, чем вызвал неодобрительный взгляд командира, от которого у него сразу похолодело в жилах.

— Вот это я понимаю, добыча… — злорадно оскалилась Вдова, потирая рукоять кривого ножа на груди.

Караван охраняли хорошо экипированные бойцы. Сами купцы накинули на себя дорожные плащи, но из-под них всё равно выглядывали богатые одежды. Телеги, доверху гружёные товарами, тяжело переваливались на кочках.

Скорее всего, караван вёз самоцветы с одной из высокогорных шахт, к которой не могли подобраться грузовые дирижабли. Они-то могли бы утащить сразу весь товар, но и сбить их не так уж сложно. Поэтому купцы предпочитали ходить в этих местах по-старинке. Надёжнее и дешевле.

А этот обоз был особенно крупным. Будто везли партию, добытую за полгода. Или какую новую жилу с самоцветами открыли.

— Клянусь Аллахом, после такой добычи можно и на пенсию уйти, — пробормотал Рулон.

— Тот красавчик мой, — сплюнула Вдова, достав нож.

Она не сводила взгляда с юного аристократа с тёмными ухоженными волосами и женственным лицом. Он двигался верхом чуть в стороне от обоза, будто провожая его.

— Ну, трубить к атаке? — не дождался реакции командира бородатый.

Черепу было жаль упускать такой куш, но сегодня он здесь не за этим. По этой дороге скоро должна пройти рыбка куда крупнее. И сочнее. Лично для него.

— Нет, — коротко бросил он, снова приникая к краю уступа.

— Командир, упустим же… — почти простонала, не размыкая зубов, здоровая как бык Вдова.

Стонала она, кстати, неплохо. И это удивительно, учитывая её внешность и нрав.

— Я сказал нет, — холодно ответил Череп, недобро сверкнув глазами, когда обернулся к соратнице.

Вдова поёжилась. Она-то знала, как жесток мог быть Хрустальный Череп, если ему перечить. Шрамы на её лице напоминали об этом каждый раз, когда она смотрела на своё отражение.

Рулон тоже отполз подальше от края уступа, чтобы не видеть, как такая ценная добыча уходит прямо из-под носа. Лучше упустить её и выжить, чем начать спорить с командиром, а потом оказаться на дне глубокого ущелья. Мёртвым.

Череп провёл рукой по гладкой макушке, стирая капли влаги от растаявших снежинок.

Да, ему было жаль упускать караван, доверху набитый драгоценностями и, возможно, рабами. Власть Российской Империи запрещала рабство, но здесь, в горах, рука Зимнего дворца могла добраться далеко не до каждого человека.

До недавних пор он этим пользовался и жил просто прекрасно. Его партнёр из местной знати за небольшой процент поставлял сведения о жирных кусках дичи. Можно сказать, давал львиную долю работы.

Но недавно этот партнёр исчез. То ли был убит, то ли арестован. Опасаясь, что его сдадут, как исполнителя, Череп увёл своих людей выше и дальше в горы. И не ошибся. За ним началась настоящая охота. Не проходило и недели, чтобы за его головой не являлись авантюристы. Сильные и слабые. Неважно. Все они умирали от его рук, доставляя своими мучениями и криками немало приятных мгновений.

Во главе этой охоты стоял всего один человек. И скоро по этой дороге пройдёт небольшой обоз, а в нём — жена и дочь этого ублюдка, посмевшего выступить против банды Черепа. Сам-то он прячется за городскими стенами, за дверьми своего кабинета в городской Ратуше Пятигорска и понятия не имеет, что его семья совсем скоро окажется в руках врага.

И вот эта добыча стоит трёх таких караванов, что скрылся только что за поворотом. Возможность отомстить, показать, кто хозяин Кавказских гор. Он, Хрустальный Череп, а не какой-то там ревизор Императора.

Череп довольно скрипнул зубами, уже представляя, как будет истязать маленькую девочку и её мать, пока их отец и муж носится, собирая непомерный выкуп.

От зубовного скрежета Вдова и Рулон снова поёжились. Даже окружавший их холод не казался им таким уж холодным.

Через час на дороге послышался перестук копыт. Из-за поворота, где ранее скрылся обоз, выехал всадник на огромном гнедом скакуне.

— Клянусь Аллахом… — выдохнул Рулон, провожая седока взглядом маленьких глаз.

В чём он клянётся Аллахом, никто не понял. Но тут и не надо было. Взгляды всех троих приковал к себе всадник. Мощный, два с лишним метра ростом и чрезвычайно мускулистый, хоть его лицо и тело были скрыты тёмным плащом размером с палатку. Неподалёку от него вдоль берега реки крался двухметровый серый зверь.

— Это что… Лютоволк? — прошептала Вдова. — Этот хрен приручил Лютоволка?! Боже, я бы такому мужику каждый день отдавалась не по разу… Это ж надо…

Что «надо», она не договорила. Её шею обвила рука лежавшего рядом Черепа и тут же сдавила, перекрывая доступ кислорода. Вдове хотелось затрепыхаться, но она сдержала рефлексы, зная, что так сделает только хуже. Вскоре хватка Черепа ослабла, и она смогла дышать. Больше Вдова не проронила ни звука. Жизнь дороже.

— Пропустим его, — коротко прошипел главарь. — Не он наша цель.

Всадник не спеша проскакал внизу, оглядывая горы и другой берег реки, и скрылся за скалой.

Всего через полчаса появились новые путники. Сегодня эта дорога казалась необычайно оживлённой. Запряжённая тройкой сильных лошадей, показалась карета. Впереди неё тащился бронированный автомобиль, набитый охраной, ещё несколько человек в первоклассном обмундировании двигались верхом. Двое впереди, двое сзади. Их цепкие взгляды внимательно осматривали каждую расселину и выбоину на дороге и склоне горы.

Да, источник Черепу не соврал. Выходит, он зря убил того клерка. Хотя нет… Это было приятно.

Череп по очереди оглянулся на своих ближайших соратников, являя им свою зловещую улыбку, и кивнул.

Пора начинать.

***

Окрестности горы Домбай-Ульген

Некоторое время назад

Николай

В эту авантюру девушек я решил не вмешивать. Во-первых, они доставляют проблемы, иногда — в промышленных масштабах. Чего стоит только вчерашняя светлая идея Агнес. Во-вторых, толпа в пять человек вызовет ненужные подозрения, а это может уже всё испортить. Так что да, я отправился один, прихвати с собой лишь Альфачика.

Ещё вчера в поезде я проанализировал места нападений банды Хрустального Хлебальника, сопоставив их с картой. Он всегда действовал из засады, будто знал, где и когда будет проходить очередной, сладкий для бандитов пирожок. Значит, был сообщник. Или несколько. Но меня это не волновало. За них не платили.

По одной из моих версий выходило, что лагерь банды, из которого они совершали свои вылазки, находился где-то в окрестностях горы Домбай-Ульген. Достаточно глухие места, максимум в дне пути от других засад. Были и другие подходящие точки, но они находились ещё дальше на запад, поэтому я решил начать поиски отсюда.

Гнедой конь доставил меня сюда всего за несколько часов. Он будто всё это время, пока стоял в стойле, копил силы для хорошего забега. И во время перехода наслаждался каждым мгновением свободы. Что ж, пускай совмещает приятное с полезным.

Мне тоже нравилось. Этот заказ для меня всё равно что отдых. Природа, горы, чистый воздух и тишина.

По пути прочитал письма, захватив их с собой. Пока Альфачик припадал к земле, выискивая следы, мой конь плёлся рядом, а я верхом на нём. В принципе, ничего важного мне не написали. Так, счета из поместья, да князь Мечников поздравлял со вторым местом в турнире и выражал надежду увидеться при моём следующем визите в Ярославль.

Может, что-то хотел поведать. Ещё одно письмо было от Алисы, старой знакомой оттуда же. Полукровка, как и я, только с эльфийской кровью. Писала, что скучает. Приложила пачку откровенных фотографий в полицейской форме. И без неё. Весьма неплохих, надо сказать! Съездить, что ли, в Ярославль… После войны.

Засмотревшись на снимки, пропустил, что ко мне приблизились три вооружённых всадника.

— Кто таков? — спросил самый рослый из них.

— Барон Дубов, — ответил я, убирая почту в седельную сумку.

Остальные двое окружили меня, осматривая со всех сторон. Альфачику я дал мысленную команду, чтобы не совался. Он сейчас ползал ниже по склону среди чахлой растительности — выискивал любые странные следы.

— Я как-то не люблю, когда два мужика сзади пытаются пристроиться, — сказал я тем двум бойцам, что заходили со спины. — У меня в таких случаях начинает палец на спусковом крючке дёргаться.

С этими словами перенёс из кольца револьвер в руку. Не были они похожи на бандитов, но и чего-то хорошего в отношении меня, кажется, тоже не замышляли.

— Не дёргайся, — сказал командир троицы. — Иван, скачи к нашим, предупреди о… препятствии на дороге.

Один из бойцов резво поскакал обратно по дороге, а второй так и остался позади меня. Я взвёл курок револьвера и направил на рослого.

— Пусть твой дружок заднеприводный встанет рядом с тобой.

Ну не люблю я, когда кто-то трётся сзади меня.

Командир троицы хмыкнул и криво ухмыльнулся, а позади прошелестел металл, извлекаемый из ножен.

— Больно вы самоуверенны, Ваше Благородие.

Альфачик неслышно выбрался на дорогу из-за пышных кустов на обочине и зашёл к лошади сбоку. Я видел его краем глаза. Когда оказался на расстоянии прыжка до того бойцу, что зашёл сзади, угрожающе зарычал.

— Есть на то причины, — произнёс я, не убирая оружие.

Лошади под всадниками заволновались, начали переступать копытами и тревожно всхрапывать.

— Точнее, одна большая и зубастая причина, — хохотнул рослый боец. Думаю, ростом он под метр девяносто, телосложение добротное. Как у хорошего воина, а не фаната-культуриста. — Сергей, убери меч в ножны.

— Но, командир, вы уверены? Если он…

— Если он рыпнется, — жёстко отвечал командир, — мы его пристрелим. И его волка тоже. Нас просто больше, чем он может проглотить при всём желании, — говорил он своему подчинённому, но обращался ко мне. Затем и правда ко мне повернулся. — Нам не нужны проблемы, Ваше Благородие. Наши наниматели спокойно пройдут мимо, а вы пока постоите здесь, под нашим присмотром, затем спокойно продолжите путь. Даю слово. Добро?

Я пригляделся к нему и ко второму наёмнику, который, убрав меч, встал рядом с командиром. Взгляды обоих были прямые и открытые. Командир смотрел на меня, а второй, чью голову почти полностью скрывал шлем, пялился по сторонам. Охрана какого-то обоза. Понятно…

Вскоре на дороге и правда показался большой караван. Телеги были доверху набиты чем-то, что скрывали толстые, привязанные к бортам шкуры и тенты. Только один раз под ними призывно блеснуло в лучах холодного солнца. Самоцветы.

Ещё взглянул с помощью зрения Альфачика на товар караванщиков и едва удержался, чтобы не присвистнуть. Не просто самоцветы. Мана-кристаллы различной ёмкости и ещё куча разных крутых штучек. Солидная добыча. Была бы.

Я проводил глазами обоз, утонувший в облаке пыли. Люди молча прошли мимо меня, затем замыкающие бойцы охраны, а после их командир напутствовал, уходя:

— Буду честен, барон. Места здесь нехорошие, в последнее время разбойники лютуют, так что смотрите в оба. В горах кусок скалы может оказаться чем-то большим, чем кусок скалы. А аристократ для бандитов — лакомый кусочек.

Я сдержанно поблагодарил за его совет, в котором не особо нуждался. Но наёмник мне показался нормальным мужиком, а я в этом плане редко ошибаюсь. Если он говорит, что горы опасны, значит, так оно и есть. Только я это и так знал. И шёл по души тех, кто и делал их опасными. Но…

Но если караван с таким товаром спокойно прошёл этими опасными горами, значит, никаких разбойников там нет. По крайней мере сегодня. Чёрт. Это плохо.

Ладно, есть и другие места, намеченные мной, но путь к ним всё равно пролегает через эти скалы, поэтому пока пойду дальше. И не буду терять бдительности.

Когда пыль, поднятая колёсами и копытами обоза, улеглась, рядом с собой я увидел высокомерного юнца с длинными тёмными волосами.

— Дайте угадаю, Ваше Благородие, — ухмыльнулся он. — Вы здесь за тем же, за чем и я. Охотитесь на разбойников, не так ли?

Я предпочёл промолчать. Этот юнец шёл рядом с караваном. Судя по одежде и лёгкому доспеху под ней, он из аристократического рода. Не богатого, но и не бедного. Скучающий наследник, ищущий приключений на пятую точку. Решил снискать славы, уничтожив банду разбойников, но при этом в одиночку идти на них побоялся. Прибился к каравану, на который точно должны были напасть, чтобы поучаствовать в заварушке, победить и присвоить награду за голову бандитов себе. Наёмники на такое обычно не зарятся. Других забот хватает. Да и платят наверняка больше.

Караван миновал опасный отрезок пути, и на него никто не напал. И этот гений интриг решил теперь использовать меня. Ага, как же.

Поэтому в ответ на его реплику я промолчал и тронул коня каблуками ботинок, чтобы пройти мимо.

— Я могу помочь! — не сдавался парень. — Прикрою спину, так сказать. Вместе мы одолеем этого Хрустального Черепа! А потом поделим награду и славу пополам! Эй, барон, ну как, согласен?

Он попытался поравняться со мной, но Гнедой угрожающе щёлкнул зубами возле морды его коняшки. У скакуна чуть глаза на лоб не полезли от неожиданности, и он встал на дыбы, уронив всадника в пыль.

Тот встал, прокашлялся и прокричал мне вслед:

— Эй, я могу быть полезен!

Проходящий мимо Лютоволк рыкнул, отчего юнец опять упал в пыль, судя по звукам.

— Ну и урод же ты! — снова крикнул он.

Я остановил Гнедого и медленно повернулся. Дворянин суетливо забегал глазами, ища что-то. Вдруг его взор остановился на коне, который пятился от Альфачика и меня.

— Я… я это ему! — нашёлся авантюрист-неудачник, ткнув пальцем в своего скакуна. — Урод, сбросил меня!

Я отвернулся и продолжил путь, оставив его глотать пыль. И слёзы, наверно. Мне такой трус в команде не нужен. Ещё и награду с ним делить. Я не для этого все листки с заказом срывал, чтобы с кем-то делиться. К тому же от такого союзника больше вреда будет, чем пользы. Видно по его субтильной фигуре, что сражался он разве что на любовном фронте, и при том сам с собой.

Через час или полтора дорога вышла к небольшой горной речушке. Вода неслась, разбиваясь о камни и пенясь. Шум от водных порогов растекался по округе, заглушая остальные звуки. Взвесь из мелких капелек воды мгновенно смочила мой дорожный плащ, отчего он потяжелел. Шерсть Альфачика, перебиравшего лапами по каменистому берегу, свалялась в мокрые сосульки, но он этого будто не замечал.

Меня посетило странное ощущение, что за мной кто-то наблюдает. Я внимательно обшарил местность глазами, но не увидел ничего подозрительного. Голые скалы круто забирались вверх, в одном месте склон казался более пологим, над дорогой сотней метров выше нависал уступ с редкими кустиками, на другом берегу реки тоже ничего не было. Если подумать, место для засады идеальное.

Только здесь никого нет. Хотя чьё-то присутствие я всё-таки ощущал. Или мне просто показалось?

Да, наверно. Командир наёмников навёл суеты. Тот караван точно прошёл здесь, и если на него не напали, то либо нет никакой засады, либо она для добычи посолиднее. Хотя что может быть солиднее того обоза, я себе слабо представлял.

Стоило миновать этот участок, и постепенно ощущение, что за мной наблюдают, растаяло, как первый снег на солнце. А вскоре я встретил ещё один любопытный обоз. Точнее, обозик. Всего одна богатая, комфортабельная карета с тройкой лошадей. Зато впереди бронированная машина с охраной. Ещё несколько бойцов ехали верхом, замыкая шествие.

Явно какой-то богатый аристократ, не любящий перелёты на дирижаблях, возвращается в свои владения. Или на охоту ездил.

Чтобы не смущать тяжело вооружённых охранников своим видом, принял на обочину и пропустил экипаж мимо. Уже собрался тронуться дальше, как в окне кареты отдёрнулась тёмная занавеска, и оттуда донёсся детский голосок:

— Дядя! Дядя-шагоход!

Я резко остановился. Карета тоже замерла.

Так меня называл всего один ребёнок во всём мире.

Глава 4

Следом за голоском показалась детская ручка с синими ноготками, а потом из окна по пояс свесилась девчушка в свитере крупной вязки и с большими тёмными кудрями.

— Дядя-шагоход! — снова закричала она, махая обеими руками.

Я скинул капюшон дорожного плаща и приветливо улыбнулся Саше, дочке герцога Билибина. Направил коня к карете. В это время из бронированной машины высыпали солдаты в броне песочного цвета и заняли оборонительные позиции. Их командир вышел с переднего пассажирского места и направился к нам. Альфачик, выбравшийся на дорогу, сел посреди неё и с самым невинным видом принялся лизать лапу. Один из наёмников, самый молодой, при его виде побледнел и словно завибрировал. Но виду, что испугался, не подавал. Пытался, по крайней мере.

— Саша, это же неприлично!

В окне показалась загорелая женская ручка, затянувшая девочку обратно в темноту экипажа. Потом выглянула Мария, жена герцога, и улыбнулась, сверкнув сапфирами глаз.

— Ваша Светлость, — склонил я голову в учтивом поклоне. — Не ожидал увидеть вас здесь.

— Бросьте, Николай, — притворно обиделась герцогиня Билибина, — вы столько сделали для нашей семьи… Зовите меня просто Машей или Марией. На ваш выбор. Но только не Машенькой! — погрозила она пальчиком, смеясь. — Так меня может звать только Максим.

К этому моменту к карете подошёл командир наёмников — невысокий, но коренастый мужик. Настолько коренастый, что в ширину был чуть ли не больше, чем в высоту. В зубах под жёлтыми от табачного дыма усами была зажата кукурузная трубка.

— Госпожа, — бросил он не разжимая зубов, — мы здесь, как мишени в тире. Лучше бы убраться отсюда, пока наши задницы не покусали свинцовые пчёлы.

— Да, конечно, Геннадий Павлович, дайте мне всего минуту, — сказала герцогиня мягко, но при этом чувствовалось, что лучше ей подчиниться.

Геннадий Павлович переложил трубку из одного уголка рта в другой, клацнул зубами и отошёл, недобро сверкнув глазами в мою сторону.

— Николай, Сашенька по вам так соскучилась… Не составите нам компанию?

Я решил, что составлю. Коня взял под уздцы один из бойцов, а Альфачик серой тенью вернулся на обочину дороги и заскользил рядом.

Внутри комфортабельной кареты, обитой красной кожей, пахло цветочными духами и душистым чаем. Снаружи раздался свист кнута, карета качнулась и тронулась.

Со своими габаритами я занял сразу весь диван на второй половине. Напротив сидела жена герцога в обтягивающих её стройные ноги джинсах, кожаных сапожках, шали и тёплой кофте с глубоким вырезом и коротким рукавом. Поверх плеч была накинута шаль. В карете температура поднялась лишь на пару градусов выше, чем снаружи. На столике между нами стоял термос с двумя кружками, от которых шёл парок.

Девочка Саша первым делом попыталась взгромоздиться мне на голову, но ничего не вышло. Кончики моих ушей и без того упирались в потолок. Она разочарованно опустилась мне на колено.

— Не ожидал увидеть вас здесь, Мария, — заговорил я. — В таком месте, да ещё и без мужа.

Я очень хотел выяснить, где он, а она могла знать.

— Он отбыл в столицу по срочному делу, насколько я знаю, — улыбнулась привлекательная брюнетка.

— И вас не беспокоит его отсутствие?

— Беспокоит конечно. Но ведь такова доля жены, разве нет? Поддерживать своего мужа во всех его начинаниях. Максим — мой сознательный выбор, поэтому о недовольстве не может быть и речи.

Она наклонилась вперёд, наливая в крышку термоса немного чая и протягивая его мне. Я глотнул его, провожая взглядом очередной поворот пустынной дороги за окном.

— Звучит так, будто вам пришлось от многого отказаться ради своего выбора.

— Так и есть, — кивнула герцогиня, глядя, как Саша пытается укусить меня за палец, а он не помещается у неё во рту. — Простите за это, — залилась она краской и потянулась за дочерью.

— Всё в порядке. Пусть играет. Долгая дорога детям вообще противопоказана.

Это я помнил ещё по себе. Лишь мысль об охоте грела меня, когда мы с отцом долгие часы добирались до охотничьих угодий. Да, раньше наше баронство было сильно больше. Ребёнком время воспринимается совершенно по-другому. Как большая неторопливая река с кучей островков, каждый из которых — событие. Это потом река превращается в бушующий горный поток. По крайней мере, так мне рассказывал отец.

— В девичестве я была княжной Кузнецовой, самой младшей в роду, — продолжала герцогиня, — и, как это бывает, самой любимой у отца. Ещё совсем юной я встретила герцога на балу по случаю дня рождения города. Обаятельный, амбициозный, старше меня, — спрятала она смешок за ладонью, вспомнив что-то забавное. — Естественно я влюбилась.

— Княжна влюбилась в герцога? Не самый лучший расклад для вашего батюшки, — сказал я, затем подул на чай и сделал глоток.

Душистый аромат высокогорных трав сразу обдал мой нос. Вкусно. Ещё бы варенья к нему. Или сушек.

— Так и случилось. Отец был… мягко говоря, против нашего союза. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы собрать откупную для рода.

— Откупную? — удивился я.

Никогда не слышал о подобном. Но и в дебри отношений знатных родов никогда не лез.

— Да, это старый обычай. Дочь может выплатить что-то вроде компенсации, если хочет выйти замуж не за того, кто нужен роду. Своеобразная штрафная санкция для своевольных девиц.

— Ясно, — снова глотнул я чаю. Саша в это время достала откуда-то цветной карандаш и начала рисовать на моей ладони домик с трубой, дымом и человечками. — И вы заплатили откупную.

— Да. Поэтому я не хочу тратить время на ссоры с любимым из-за его работы. Он — мой выбор, и я хочу, чтобы каждая минута рядом с ним была счастливой.

— Мама, мама! — закричала Саша, обернувшись к матери и ёрзая у меня на коленях. — Смотри, что я нарисовала!

— Что, Сашенька? — улыбнулась герцогиня, сильно наклоняясь вперёд.

Я смог отвести взгляд от её декольте, только когда его скрыл водопад тёмных волос. Её зрелая красота была неоспорима.

— Это наш дом, это папа, это я, — говорила девочка, тыкая карандашом в мою большую ладонь, — это ты, а это дядя-шагоход!

Рядом с одноэтажным домом с одним окном и одинокой трубой сверху стоял большой человечек, размером с этот дом и с широкими плечами, а на нём сидела маленькая девочка с косичками. Рядом стояли ещё двое и приветливо махали руками.

— Молодец, очень красиво! — похвалила девочку мама и потрепала по голове, после чего вернулась на своё место. Счастливая.

— Почему тогда вы не сопровождаете герцога? — спросил я.

— Честно говоря, я не знаю, где он. А он не знает, где мы, — она спрятала улыбку за ладонью, будто сделала шалость. — Максим отбыл в такой спешке… А через пару дней Саше вдруг стало хуже. Может, сказалось волнения из-за отъезда отца… У неё очень слабый иммунитет и впечатлительная натура, — виновато улыбнулась герцогиня. — Если сложить всё вместе, то получается очень чувствительный организм. Поэтому мы на несколько дней поехали в Сухуми, в санаторий. Погреться на пляже, полежать в грязи, как свинюшки…

Герцогиня тихонько засмеялась своей шутке и озорно блеснула глазами.

— Вот откуда вы едете такие загорелые… — пробормотал я, снова взглянув в окно и отставив пустую кружку.

Мы приближались к тому странному затяжному повороту. У меня снова появилось ощущение чужого взгляда на затылке. Хотя я был внутри кареты. Может, использовать змеиный пояс, чтобы скрыть нас на всякий случай? Нет, весь обоз спрятать всё равно не получится, а так — может проскочим.

Герцогиня смутилась от моих слов и потупила глаза.

— Да, совместили приятное с полезным. Саше очень помогло лечение, ей стало лучше, — улыбнулась женщина, и тут же погрустнела. — В поездах и на дирижаблях её сильно укачивает, поэтому мы поехали вот так, в небольшим экипаже. Пусть медленно, зато спокойно…

Насчёт спокойно я бы с ней не согласился. Ощущение чужого взгляда на затылке не ослабевало. В пору бить тревогу, но… где тогда враг? Горы пусты, даже ни одной птицы не летало сверху.

— Но сегодня неожиданно подморозило, — продолжала Билибина, — а тёплых вещей мы взяли минимум.

Саша в этот момент нехорошо закашляла. Девочка пыталась подавить приступ, но он всё продолжался.

И чего же ты, Мария, молчала?!

Я тут же стянул с себя плащ, оставшись в одной меховой жилетке, и закутал в него девочку. На её бледных щеках сразу проступил румянец, а через несколько мгновений она закрыла глаза и умиротворённо засопела. Горная дорога её укачала.

Вот только моё беспокойство всё усиливалось. Я выглянул в окно, за которым проплывала горная речка, и нашёл глазами Альфачика. Лютоволк тоже это чувствовал и беспокойно вертел головой.

— Опасную дорогу вы выбрали, Мария, чтобы вернуться в Пятигорск, — произнёс я, в который раз сканируя взглядом скалы.

— Что вы, Николай, — махнула Билибина рукой. — С того покушения на нас Максим приставил к нам вон какой отряд. К тому же чего нам бояться? Мы не везём никаких богатств с собой. Одежда, немного денег да мы сами.

Мой взгляд снова сам собой упал на её глубокое декольте, и я с трудом отвёл его. Жена друга. Пялиться на неё просто неэтично.

Тем не менее, это не отменяло того факта, что они сами то ещё богатство.

Внезапно снаружи раздался громкий переливчатый свист. А через мгновение над каретой зажужжали пули.

***

У Хрустального Черепа были обрезаны не только губы, но и уши. Вместо них на лысой голове темнели только два небольших отверстия, будто от пуль. Но после свиста Рулона их всё равно заложило на пару мгновений.

Затем началась атака. Из-за горного перевала по сигналу выскочила вся банда верхом на лошадях. Спускаясь по пологой части склона, они уподобились живой реке, поверхность которой взрывалась огненными вспышками. Банда вела огонь из автоматов и ружей, не давая охране поднять головы.

Вот только защитники кареты оказались не промах. Снаряжённые самым лучшим образом, они высыпали из бронированной машины и открыли ответный огонь. Четверка конных тоже спешилась и стала использовать коней, как подставки под оружие, меткими выстрелами выбивая бойцов Черепа из сёдел. Наёмники в песочном камуфляже умело использовали любую складку местности как укрытие. А на крыше машины заговорил крупнокалиберный пулемёт. Пули выбили крошку над головой Черепа и ударили по потоку атакующих. Несколько лошадей споткнулись, подминая под себя седоков. Началась кровавая свалка.

Череп, Вдова и Рулон соскользнули с уступа и заскользили по каменистому склону вниз, присоединяясь к атаке.

— Женщину и девочку в плен! Остальных на тот свет! — проорал Череп, сжимая в руке атакующий артефакт — золотой шарик. Тот лопнул у него в руке, и несколько светящихся колец обвили ладонь.

Череп сжал кулак, и луч яркого света ударил в пулемёт на крыше автомобиля. Оружие, убившее уже с полдюжины его людей, превратилось в груду расплавленного металла.

Защитников не удалось застать врасплох, как он рассчитывал. Они всё равно смогли организовать оборону, подавляя атаку банды плотным огнём. Вспыхивали и гасли защитные артефакты, артефактные пули взрывали дорогу, оставляя дымящиеся воронки. Лошади падали, тут же превращаясь в укрытия. Атака захлёбывалась.

— Вдова, заходи справа! Рулон, твой фланг — левый! — командовал Хрустальный Череп.

Понеслись зычные команды от его соратников, и поток всадников разделился на три части. Две брали в клещи наёмников, заставляя их рассредоточить огонь уже по трём направлениям. Давление по фронту атаки ослабло, и Череп повёл вперёд сразу несколько десятков человек.

Но и наёмники не сдавались. Коренастый мужик с кукурузной трубкой носился по полю боя, выкашивая банду Черепа и раздавая команды одновременно.

Тем не менее на стороне банды было пятикратное численное превосходство. Ряды защитников быстро редели.

Но в этот момент карета распахнулась и из неё выбрались сразу два чудовища. Аристократами их назвать язык не поворачивался. Один — двух с лишним метров ростом чёрный исполин с молотом и огромным револьвером в руках, вторая — женщина ниже ростом, с красивым лицом, которое исказила бешеная злоба. Вены на её теле вспухли толстыми жгутами, кулаки и мышцы увеличились в размерах, делая её похожей на племенного быка. Из её ноздрей едва ли не валил пар.

К ней подскочил один из прорвавшихся бандитов, и она одним ударом убила лошадь. Её противник упал, и вторым ударом женщина размозжила голову уже ему.

Отряд защитников люди Черепа уже почти смяли. В живых оставалось не больше полудюжины человек, включая их командира. И они отчаянно сопротивлялись. А появление двух этих чудовищ сразу изменило расклад сил не в пользу банды.

— Ненавижу аристократов, — прошептал главарь, скрипя зубами, и сам атаковал чёрного исполина.

В его руке появилась золотая капсула — более мощная, чем шарик. Сжав кулак, Череп лопнул артефакт, и энергия тут же свила яркие кольца вокруг его руки до локтя.

Череп ударил лучом света в исполина, но тот закрылся появившимся щитом. Атака оставила на щите лишь тлеющее пятно. Затем на главаря обрушился молот под яростное рычание чёрного колосса. Он успел скрестить перед собой руки — сработал защитный артефакт, тут же сгорев и опалив кожу на груди. Череп отлетел на несколько метров, но остался жив.

В течение нескольких секунд враг свирепствовал, уничтожая молотом и выстрелами из ручной гаубицы людей Черепа. Женщина с большими кулаками не отставала.

— Вдова! — заорал Череп. Изо рта брызнула кровь, значит, ему досталось сильнее, чем казалось. Плевать. — Сети! Доставай сети!

Сраные аристократы со своими Инсектами! Ничего, он с ними бьётся уже не в первый раз. Есть у банды Хрустального Черепа средство против этих ублюдков.

Череп глотнул регенерирующего зелья, подвесил на шею новый защитный артефакт и снова присоединился к сражению. На ходу из револьвера прострелил голову наёмника лет двадцати, имевшего неосторожность посмотреть в другую сторону.

Вдова достала из сумки на поясе два комка, один сумела перекинуть через головы сражающихся людей своему напарнику, Рулону. Оба почти одновременно достали из-за спин специальные пистолеты, в которые запихнули комки сеток.

Женщина и исполин дрались в окружении врагов, когда прозвучали два глухих хлопка. Миг, и их обоих накрыли сети из тёмных волокон. Череп применял их уже не в первый раз. Упав на жертву, сеть прижимает ту к земле, будто весит целую тонну. И заодно лишает всех магических способностей.

То же самое произошло и с этими аристократами. У дворянки вмиг пропали её силы, и она обратилась хрупкой женщиной лет тридцати в порванной одежде. Сеть впивалась в её оголённую местами кожу.

С исполином пришлось повозиться. Его странная чёрная плоть, будто морёное дерево, посветлела, став серой, на лице обозначились два больших клыка, а на голове — острые уши. Он припал на одно колено, силясь поднять оружие. В какой-то момент Черепу показалось, что ему это удастся, и он подал сигнал. На бугая накинули ещё одну сеть, и она вжала его в землю.

Вместе с этим сражение стихло, и бандиты радостным кличем закрепили свою победу.

Череп оглядел поле боя. Бронированная машина, изрешечённая артефактными пулями, дымилась, карета валялась на боку, а кони лежали в пыли, пропитывая её своей кровью. Повсюду лежали тела убитых людей и животных. Из врагов выжили только трое бойцов, включая их командира, и огромный гнедой конь, убивший копытами троих людей Черепа.

Ничего, он его ещё объездит. Прекрасный конь для главаря такой банды. Пусть её и потрепало, но он найдёт новых бойцов. Главное, что цели достиг.

Перед главарём поставили на колени выживших наёмников. Подняли из пыли женщину, связали, накинули на шею специальный обруч и поставили рядом. Из кареты два бандита вытащили маленькую, упиравшуюся девочку.

— Мама! — выкрикнула она, бросившись на шею женщине.

— Сраный пидор, только и можешь, что на женщин и детей нападать, — процедил коренастый мужик с усами. Между зубов торчал обломанный мундштук трубки. — Ты сдохнешь в помойной яме, будь уверен.

— Хорошие последние слова, — холодно произнёс Череп и застрелил командира наёмников.

Двумя следующими выстрелами он пробил дыры в черепах последних двух защитников. Так быстро, что они даже не успели завопить от ужаса. Только в глазах мелькнул страх. Жаль, но сейчас не время для развлечений.

Тощий парень с кривыми и гнилыми зубами присел рядом с женщиной. Он провёл сучковатыми пальцами по нежной щеке и выдохнул смрад ей в лицо.

— О, детка, когда командир наиграется с тобой, я буду следующим. Ты мне за всех пацанов отработаешь, сучка.

Слышавшие и видевшие всё бандиты похабно засмеялись. Ведь командир даст им поразвлекаться. Впрочем, как и всегда.

Женщина скривилась от омерзения, когда негодяй лизнул её щёку и мерзко захихикал.

— А пока командир занят, я поиграюсь с твоей дочуркой… — едва сдерживая восторг, пропел он.

— Нет! — выкрикнула аристократка, на глазах её блеснули слёзы, ещё больше возбудившие тощего бандита с оспинами на лице.

Девочка крепче обняла маму, спрятав лицо у неё на шее.

Шкаф, прижатый к земле двумя сетями, зарычал от ярости.

Череп перезарядил пустой барабан своего револьвер и со скучающим вздохом прострелил голову бандита.

— Никто их пальцем не тронет, — произнёс он таким тоном, что каждый поёжился от могильного холода. — Это наша добыча. И она должна быть в целости и сохранности. Пока что. Возражения?

Возражений ни у кого не нашлось. Впрочем, как и всегда.

— А с этим что делать? — Рулон подошёл к бугаю и пнул его по рёбрам. — Вроде аристократ, а вроде и нет. Может, тоже выкуп дадут?

Череп встал рядом с бородачом и взглянул на исполина. Тот, прижатый к земле, искоса глядел на своего мучителя. Сам того не ожидая, Череп поёжился от взгляда стальных глаз, преисполненных холодной, выверенной, как превосходный клинок, ярости. С большим усилием ему удалось прогнать непривычное чувство страха.

Длинные уши, серая кожа, хорошее телосложение.

— Выкуп? Это просто чей-то байстрюк, — бросил Череп. — Убейте его.

— Ублюдок семь наших положил! — качнул бородой Рулон.

Главарь хмыкнул, бросив последний взгляд на полукровку.

— Тогда убейте медленно…

Над выжившими бандитами прошелестел одобрительный гул. Всем хотелось отомстить за погибших товарищей. А этот бугай мог выдержать много пыток.

— Но не задерживайтесь! — обрушил их надежды Череп. — Рулон, возьми двоих и прибери мусор. Остальные — уходим!

Банда, собрав добычу и раненых, потянулась обратно на перевал. Бородач склонился над исполином-полукровкой и вытащил зазубренный нож.

— Слышал, мусор? — процедил он. — Сейчас мы с тобой позабавимся, а затем приберём.

Глава 5

Лагерь Хрустального Черепа

Несколько часов спустя

— Кто милее сердцу герцога? — наклонившись к уху плачущей женщины, спросил Череп. — Ты? Или ваша дочь?

Девочка всхлипнула, но не проронила ни слова. Держалась. Он ясно дал понять, что чем больше она ищет защиты у своей матери, тем той будет больнее. Череп любил такие головоломки.

Он выпрямился и коснулся подбородка герцогини. Поднял её лицо к свету факела — одного из тех, что чадили в его закутке огромной пещеры. Хотя этот закуток был больше похож на комфортабельные апартаменты. Череп всегда пытался даже в полевых условиях обеспечить себе роскошь, как у аристократов.

Взглянув на лицо герцогини Билибиной, он вздохнул. Оно было красивым. Очень. А тело соблазнительным. Руки так и тянулись испортить его, сломать, разбить, как красивую древнюю вазу. Уж слишком большое удовольствие Череп получал, истязая этих высокомерных существ.

Как-то один доморощенный детский психолог сказал, что причина его вспыльчивости и тяги к насилию лежит в его отношениях с матерью. Без лишних слов: мужчина умер.

А что тут скажешь? На самом деле отношения с матерью у Черепа были прекрасные. Она его била, а он её ненавидел. В итоге Череп убил её, но ненависть никуда не делась.

Нет, бить герцогиню он не планировал. Герцог сильно расстроится, если вернуть ему его шлюху в порченом виде. А Череп рассчитывал с ним… подружиться. Это легко, когда у тебя в заложниках дочь «друга».

— Прошу, не трогайте мою дочь, — простонала герцогиня, словно прочитав его мысли.

Она стояла на коленях посреди его апартаментов. Сквозь порванную одежду просвечивала бархатная загорелая кожа. Черепу так хотелось порезать её на лоскуты, что он едва сдерживался. По спине бегали приятные мурашки, когда он представлял в руках нож с потёками крови.

— Значит, дочь, да? — ухмыльнулся Череп, судорожно выдохнув, и бухнулся в роскошное кресло с резными подлокотниками.

Рядом в таком же кресле сидела девочка с абсолютно прямой спиной, будто её насквозь иглой проткнули.

А это звучало как интересная идея… Нет-нет, не сейчас.

Девочка шмыгнула носом.

— Тебе нравится яблоко? — спросил Череп ребёнка. В руках девочка держала нетронутый алый, как кровь, фрукт.

В ответ она промолчала. Только из глаза скатилась слезинка.

Череп резко подался к ней и процедил:

— Если сейчас же не начнёшь есть яблоко, я затолкну его твоей мамаше в глотку так глубоко, что она дышать не сможет!

Девочка тут же откусила яблоко и не жуя проглотила.

— О-очень в-вкусно, господи-ин, спа-асибо, — вымолвила она, едва сдерживая слёзы.

Холодная ярость в груди Черепа уступила место приятному теплу, что равномерным потоком разлилось по телу, по рукам, ногам и ударило в голову, как вино.

— Видишь? — засмеялся он. — Дядюшка Череп не даст тебя в обиду! Будет кормить тебя вкусными яблоками хоть каждый день. Итак… — он вновь повернулся к герцогине, — где герцог?

Женщину бил озноб. В пещере царил мороз, и дыхание у неё вырывалось слабыми облачками пара. Она молчала.

— Где, сука, герцог?! — проорал Череп. — Он должен быть в Пятигорске, а его там нет! Говори, долбаная бл*дь!

— Мама… — застонала девочка, но главарь банды рявкнул в её сторону:

— Заткнись! А ты говори!

— Я… я не знаю… — дрожала от страха герцогиня.

— А если бы знала, то ничего не сказала бы, верно?!

Мария тут же опустила глаза. Красивые, как два самоцвета. Череп встал и прошёлся туда-сюда мимо женщины.

— Ладно, сука, есть и другие способы достучаться до твоего герцога. — Черепа вновь затопила ярость и электрическими разрядами разошлась по телу, заставляя кулаки сжиматься и разжиматься. Он приподнял женщину за волосы и взглянул ей в лицо. — Я кину на ступени вашей сраной городской ратуши твою башку! Вот тогда герцог точно выйдет на связь! И будет делать, что я ему скажу!

Дикая злоба точно густая жижа затопила Черепа по самые ноздри. Его трясло. Его сильно трясло. Он хотел ударить женщину. И хотел отомстить герцогу. Унизить его. Заставить страдать и работать на него. А ещё хотел, чтобы эта долбанная сука лежала у его ног и истекала кровью.

— Командир! — донёсся до его ушей голос Вдовы.

— Я здесь! — отозвал Череп, потирая зудящее запястье.

Отодвинув полог внутрь отгороженного пространства, вошла Вдова. Один глаз её был залит кровью после сражения. Ещё не успела смыть, похоже. И она была не одна. Держала под локоть юнца холёной наружности. Явно из аристократов.

— Я поймала кое-кого, — сказала Вдова. — Того красавчика, что был с караваном.

— И что он здесь забыл?

— Я… — начал было говорить парень, но его оборвал кулак Вдовы, врезавшийся в живот.

— Говорить будешь, когда скажут! — свирепо проорала ему в ухо соратница Черепа. Продолжила уже тише: — Говорит, охотник за головами. Начинающий, — сплюнула Вдова на грязный ботинок дворянского отпрыска. — За вас объявили награду. Пятнадцать тысяч.

Череп скривился:

— Мало.

— За остальных тоже есть награды. Почти за всех.

— Очередной авантюрист, — раздражённо произнёс Череп. Он злился, что ему не дают развлечься с новыми пленницами. — Зачем он шёл за нами? Рассчитывал поживиться остатками? Или думал, что мы избавимся от раненых, а он отрежет им головы и принесёт как выполненный заказ? Впрочем, мне плевать. Следы замели, Вдова?

— Да, командир. Ни одна ищейка не возьмёт след.

— Хорошо, — кивнул Череп и скользнул взглядом по пленнику. — Поиграйся с ним сколько хочешь, а потом убей. Сегодня ты хорошо сражалась.

— Спасибо, командир! — обрадовалась Вдова и взасос поцеловала парнишку. Тот выпучил глаза. Но нож страшной женщины упирался ему под ребра, и он ничего не мог поделать. Потом вскрикнул, а Вдова удовлетворённо оторвалась от его губ, сплюнув кровь из надкушенной губы пленника. — Идём, сладкий!

— Нет! — завопил парень, отчаянно упираясь ногами, когда Вдова потащила его вон из апартаментов главаря. — Не надо! Не убивайте, прошу! Я скажу! Я всё скажу!

— Что ты скажешь? Тебя ни о чём не спрашивают! — пнула, подгоняя его, Вдова.

— Умоляю, не надо! — причитал уже снаружи аристократ. — Вам грозит опасность!

— Она нам всегда грозит, — хохотала Вдова. — Ты лучше о своей жопе подумай, красавчик, хе-хе!

Череп вернулся к своим пленницам. Девочка так и сидела с яблоком в руках и не шевелилась. Только смотрела на мать с отчаянием в глазах. А женщина смотрела на дочь. На её лице читалось бессилие и мольба к высшим существам. Череп любил это выражение на лицах своих жертв.

А может… Может, дать волю рукам? Испортить кукольное личико герцогини. Судя по нежной коже, она никогда не знала жестокости от мужа. Как здорово. Герцог любил её. Череп тоже любил женщин. Просто по-своему.

Он подошёл к Билибиной и молча повернул её лицо к себе, взяв за подбородок. Она станет куда красивее, когда губа будет разбита, а глаз заплывёт синяком.

Да, он поиграет с ними. Совсем чуть-чуть. Если понадобится, просто даст им исцеляющие зелья, чтобы вернуть товарный вид. А когда заставит герцога Билибина работать на себя, уж он тогда разгуляется. Весь Кавказ будет со страхом шептать имя Хрустального Черепа.

Его обрезанные губы расплылись в плотоядной улыбке. Их с герцогиней взгляды столкнулись. Судя по вспыхнувшем глазам, по дрожи, сотрясшей красивое тело, она поняла, что он принял решение. Но не испугалась. Ничего. Сейчас она познает, что такое страх.

Череп замахнулся для удара.

— Вы не понимаете! — вновь ворвался аристократ в апартаменты главаря. Выскользнул на мгновение из рук Вдовы. — Он идёт за вами! Он уже убил ваших дру…

Череп наотмашь ударил трусливого ублюдка по лицу. Тот всхлипнул и упал как подкошенный. Череп ненавидел, когда ему мешали.

Добавил аристократу ногой по рёбрам, отчего тот перекатился, распахнув полог входа. Череп вышел за ним.

— Он идёт… — стонал парень, сплёвывая кровь из разбитой губы.

— Кто он? — из праздного любопытства задал вопрос Череп.

— Тот, кто был с ними, — показал дрожащей рукой в сторону отделённого плотной тканью закутка с пленницами.

Подоспела Вдова, её уродливое лицо исказила вина.

— Командир, он укусил меня… — хотела оправдаться та, но Череп поднял руку.

— Заткнись. — Он обвёл холодным взглядом пещеру.

Большая, высокий потолок в десяток метров. По форме как бурдюк с водой — узкое горлышко входа впереди и объёмный тупик в задней части, где и располагался закуток главаря. Несколько факелов и костров разгоняли темноту. На самом большом костре кипел котёл с похлёбкой для всей банды, возле него крутилось несколько человек. Дым уходил в щели на потолке. Остальные люди разбрелись по пещере, кто-то потрошил добычу, кто-то просто отдыхал. Но кое-кого не хватало.

— Где Рулон? — резко спросил Череп.

— Он ещё не вернулся… — протянула Вдова. — Я отправила за ним несколько патрулей, но они тоже пока не вернулись.

— Твою мать… — прошипел главарь. — Какого чёрта ты молчала?!

Он повернулся к лежащему у его ног аристократу:

— Что тебе известно, падаль?

— Он… он использует маскировку, господин, — от обращения «господин» Череп слегка смягчился, — но я… я могу его видеть! Мой дар…

Новый удар ногой заставил юнца заткнуться и опрокинул его на спину. Грудь Черепа распирала ярость и… страх. Если тот исполин освободился…

— Вдова, подготовь сети, — бросил он через плечо, входя обратно в свои комнаты.

Пленницы прижались друг к другу. Руки герцогини были связаны за спиной, поэтому она не могла в ответ обнять дочь, но прижималась к ней всем телом.

Какая милая картина. Череп с удовольствием нарушит эту семейную идиллию.

— Кто ехал с вами карете?! — заорал он, отрывая девочку от женщины. — Кто?!

Он занёс руку для удара, но натолкнулся на ледяной взгляд синих глаз.

— Твоя смерть.

— Ещё посмотрим… — процедил он.

Парень с разбитой губой так и лежал у выхода. Увидев Черепа, он, суча ногами по скользкому и неровному полу пещеры, стал отползать назад. Пока не упёрся спиной в труп вдовы с разорванным горлом. Остекленевшие глаза её смотрели вверх.

— Какого х… — изумился Череп. И тут до него дошло. Они же видели того бугая раньше, пропустили его. А ведь он шёл не один. — Лютоволк… Сука, с ним был Лютоволк!

А аристократ, побледнев и обильно намочив штаны, показал глазами за спину главаря.

***

Место засады на чету Билибиных

Несколько часов назад

Николай

Главное было — дождаться, когда основные силы банды уйдут, и при этом не вызвать подозрений. Пришлось потерпеть так называемые пытки от Рулона и ещё двоих придурков.

— А-а-ай! — старательно кричал я, когда бородач резал мне руку. — О Боже, какая боль! Я никогда в жизни не испытывал такой боли!

Интересно, они мне вообще верят? По-моему, я даже для самого себя звучу ненатурально. Будто скучаю и изо всех сил делаю вид, что мне на самом деле больно.

— Убейте меня! Убей меня скорее! — типа умолял я.

Нет, мне, конечно, было больно, но не настолько. Во-первых, с детства привык к боли, во-вторых, меня совсем недавно насквозь пронзили два ядовитых клинка. А это несколько больнее. У этих парней был один жалкий ножик на троих. И они им даже пользоваться не особо умели. Тоже мне…

Ну, моим актёрским потугам эти идиоты верили, а это уже половина успеха.

Наконец банда скрылась, поднявшись обратно по склону. Увели с собой Марию с Сашей и моего Гнедого.

Суки. Ладно, ещё доберусь до вас. Альфачика-то вы не заметили.

Когда началась атака и я увидел, сколько человек сразу нападает на нас, то мигом принял тяжёлое решение. Я ещё долго буду корить себя за него. Особенно если жене герцога или его дочери достанется от этих ублюдков. Но иного выхода я в тот момент не увидел.

Их было слишком много. И раз они пропустили перед этим богатый караван, то стерегли кого-то другого. К несчастью, это оказались Билибины. А раз они знали, на кого нападают, то наверняка предусмотрели что-то против Инсектов. И я оказался прав. Сеть, прижавшая нас к земле, подавляла любую магию.

Изначально предполагая такую хитрость, я не сразу вылез из кареты, чтобы присоединиться к наёмникам в обороне. Сперва я подозвал к карете Альфачика и затянул на его шее змеиный пояс. Он не хотел бросать меня и остальных. Рвался в бой. Но усилием воли я заставил Лютоволка подчиниться. Иногда надо проиграть, чтобы победить.

Змеиный пояс скрыл Лютоволка от глаз врага. Он притаился на берегу реки. Поэтому никто о нём и не узнал, и у меня в рукаве остался хороший такой козырь.

«Пора, Альфачик!» — мысленно скомандовал я.

— Р-Р-РА-А-АР-Р-Р!!! — взревел невидимый зверь.

Бандиты, игравшие с ножиком, встрепенулись и попятились, боязливо оглядываясь. В следующий миг между ними ударила молния и раскидала их в разные стороны. Затем я почувствовал на своей шее горячее дыхание Альфачика, и он сорвал с меня сети, откинув их в сторону.

Я мгновенно поднялся и бросился к упавшим бандитам. Двоим перебил глотки ногами, а последнего, бородатого обладателя ножика, схватил за макушку и поднял в воздух. Жёлтая роса немедленно заструилась по его штанам.

— Н-н-не н-н-надо… — стонал он. — Умоляю! Клянусь Аллахом, я не хотел! Меня заставили…

— Вот! — наставительно изрёк я. — Вот это я понимаю! До такого уровня актёрского мастерства мне ещё далеко…

— Ч-что? — изумился Рулон.

Он никогда не узнает, что очень натурально молил о пощаде. Я почти поверил, что его действительно заставили ковырять меня ножом. А потом раздавил его голову, как гнилой орех.

После Альфачик подошёл ко мне и ткнулся мокрым носом в раненое плечо.

— Да полечусь я, полечусь, — отозвался ему.

Сперва только осмотрюсь. Тел было множество. Все наёмники мертвы. Кроме их командира. Пуля пробила ему лёгкое, кровь, пузырясь, выходила из раны, но Геннадий Павлович был ещё жив. Его рука слепо шарила в пыли.

Я подошёл, присел на колено рядом и вложил в неё меч командира. Помог подтащить его к груди. Геннадий Павлович хрипло попросил:

— Убей… Убей их всех.

После чего испустил дух. Я не успел сказать ему, что обязательно перебью всех этих гадов до единого. Они недостойны не только топтать эту землю, но и дышать её воздухом.

И скоро я это исправлю.

***

Самым сложным было не сорваться и не начать убивать ублюдков без разбора. Всё-таки в их руках находились мать и дочь Билибины, а это заложники. Сперва нужно их обезопасить. К счастью, я уже знал как.

С Лютоволка я пока снял змеиный пояс. Сам он им управлял не умел, поэтому артефакт по-прежнему скрывал его от меня. А это неудобно, когда зверь выслеживает для тебя врага. А перед этим не забыл обработать раны заживляющими мазями и принял целебное зелье.

У нас было преимущество. Нас считали мёртвыми. Правда, благодаря Альфачику я знал, что нас заметили. Тот вшивый аристократик всё ошивался неподалёку. Судя по всему, видел, что произошло, и сейчас пытался затаиться, чтобы потом присвоить часть моей добычи себе.

Я не стал его трогать. Пригодится как отвлекающий манёвр.

Банда хорошо замела следы. В километре от перевала протекала небольшая река, и после неё след обрывался. Но Лютоволк обладал способностью чуять магическую ауру. Бандиты ею не обладали, как простолюдины (пусть и подготовленные к борьбе с дворянами), зато ею обладали сами аристократы. Герцогиня с дочерью. Ну и этот хлыщ трусливый, что плёлся за нами.

После горной речушки мы углубились в горы, затем оказались в ущелье, которое сужалось всё больше, пока не вывело нас в небольшую долину с чахлыми ёлками. Здесь-то мы и подстерегли пару патрулей, что отправились за Рулоном.

Чтобы нас не заметили раньше времени, я использовал маскирующую мазь. Состав поглощал ману, что протекала по мана-каналам близко к поверхности кожи, и делал меня невидимым. Реально невидимым. Я даже своих рук не видел. Только дрожание воздуха, как над дорогой в жару. Правда, пришлось раздеться догола и спрятать одежду в кольцо. Глупо было мазать мазью меховую жилетку. На меня самого едва хватило одного тюбика. А на Альфачика я нацепил змеиный пояс.

С первым патрулём мы расправились быстро. Альфачик отгрыз голову одному, а я сдёрнул с лошади другого. Упав, он голову об камень разбил. Не то чтобы я не планировал его убить…

А вот со вторым патрулём мы немного прокололись. Лошади — чувствительные животные. Мы оказались с наветренной стороны, и они, учуяв Альфачика, забеспокоились. К тому же всадников было трое, и один успел что-то там вякнуть, чем привлёк внимание банды. Видимо, их логово было уже совсем недалеко.

Правда, нам повезло. Женщина, единственная во всей банде и похожая на мужика больше, чем сами мужики, схватила того аристократа-хлыща, что по-прежнему следил за нами. Прятаться он не особо умел. Ещё и внимание к себе привлёк, когда вскрикнул, увидев женщину. Кажется, её звали Вдова.

Так что, схватив дворянина за волосы, она грубо потащила его через лес, ломая ветки. При этом не заметила ни нас, ни трупы подельников. То, что она была одна, указывало, что численность банды сильно уменьшилась после боя с наёмниками. Отличная новость.

Проследили за ней до самого логова. Им оказалась пещера в скале на краю долины. Снаружи горел небольшой костёр, несколько дозорных патрулировали местность. Ещё несколько человек увлечённо рубились в нарды.

Ну да, после убийства людей и похищения женщин нет ничего лучше хорошей партии в нарды.

Когда Вдова с её пленником исчезли в провале пещеры, дозорные оказали нам радушный приём. Встречая нас, они приветливо хрипели перебитыми глотками и хрустели костями. Мы разобрались с ними примерно за полторы минуты, после чего вошли в пещеру.

Она оказалась большой. Вмещала в себя, наверно, всю банду, все пять десятков человек. Но сейчас в ней находилось не больше дюжины людей. Включая пленников.

Альфачик чуял Билибиных в дальнем конце пещеры в закутке, отделённом от остального пространства занавесками из плотной ткани. Что-то вроде палатки внутри пещеры. И около входа в неё происходила перепалка. Трусливого хлыща пинали, а на Вдову орали. Тот самый Хрустальный Череп. Уродливый малый. Вот только пацан-аристократ его уродом почему-то не называл. Какая двуличность.

Пока главарь банды, Вдова и дворянин выясняли отношения, а голоса эхом бились о своды пещеры, их товарищи умирали один за другим от наших рук. Разбойники, расслабленные после бойни и принявшие на грудь, оказались лёгкой добычей. Альфачик крался по левую сторону пещеры, тихо перегрызая глотки всем, кто встретится на пути. А я шёл по правую руку, сворачивая головы. Только повар и пара его товарищей задорно булькнули, когда я утопил их в горячей похлёбке. Мне она вреда не причинила благодаря Инсекту.

Череп исчез обратно в своей палатке, а Вдова обернулась и увидела, что все в пещере стали трупами. Женщина быстро всё поняла и резким вдохом набрала воздуха в грудь.

Твою мать. Только не сейчас. Если она заорёт, этот урод возьмёт в заложники Билибиных.

К счастью, Альфачик оказался возле Вдовы быстрее меня. Из-за змеиного пояса я не видел, как это случилось. Только внезапно под действием артефакта отвёл глаза от того места, где стояла Вдова, а когда смог снова посмотреть, из её разорванного горла, булькая кровью, выходил воздух.

За пару мгновений я преодолел расстояние между нами и подхватил падающее тело. Аккуратно положил его на землю. Плешивый аристократ, залитый кровью, от страха прилип к полу и лишился дара речи.

— Кто ехал с вами в карете?! — орал внутри Череп.

Я встал сбоку от входа как раз в тот момент, когда полог отдёрнули и наружу вышел главарь банды. Избитый юнец, увидев его, попятился, пока не наткнулся на труп Вдовы.

— Какого х… — выдохнул Череп, стоявший по правую руку от меня. — Лютоволк… Сука, с ним был Лютоволк!

Ага, это ты правильно догадался.

Я зашёл ему за спину, отсекая от палатки с Марией и маленькой Сашей. Вот сейчас-то и кончится всё это кровавое шапито.

В следующий миг избитый представитель дворянства поднял руку и указал прямо на меня.

Зараза! Да он меня видит! Это объясняет, как он всё это время умудрялся нас преследовать.

Через секунду Череп повернул свою идеально круглую маковку ко мне. И по его расширившимся белёсым глазам я понял, что и он меня видит.

Очень вовремя закончилось действие мази.

Глава 6

— Ты… — только и успел он выдохнуть, отступая на несколько шагов. Потом его взгляд упал вниз, и он зажмурился, будто взглянул на солнце. — Боже, как ты ходишь с такой штукой между ног?

— Лучше подумай, как ты будешь ходить без ног, когда я их тебе вырву, — скривился я и попытался схватить его голову рукой. А она взяла и выскользнула, будто и правда была из чистого хрусталя. Абсолютно гладкая. — Ты болеешь, что ли, чем-то?

Нет, ну правда: губ нет, ушей нет, нос крохотный, будто обрезанный. Очень похоже на последнюю стадию сифилиса.

В ответ он только достал из кобуры револьвер и всадил в меня весь барабан. Ну, такое себе решение, когда перед тобой стоит враг, чьё тело состоит из морёного дуба. Когда свинцовые болванки с глухим звоном упали вниз, я довольно осклабился.

Альфачик, который тоже стал видимым, потому что при взгляде в его сторону больше не хотелось отвести глаза, оскалил пасть и ударил молнией. Череп увернулся. Он вообще двигался достаточно шустро. Я несколько раз атаковал его руками, и каждый раз он ловко уклонялся или пригибался. А мои кулаки со свистом разрезали лишь воздух.

Что ж, это будет интереснее, чем я думал. И тем большее удовольствие я получу, когда прибью эту тварь.

Череп отскочил на несколько шагов, зычно крикнув. Призывал своих на помощь. Когда никто не явился, он на миг оглянулся и понял, что в живых остался один. Тогда жилы на его шее натянулись, как струны арфы, зубы заскрипели, а в глазах полыхнул огонь отчаянной ярости. Именно так смотрит на врага крыса, загнанная в угол.

Главарь банды неуловимым движением высыпал пустые гильзы из барабана револьвера и молниеносно зарядил его патронами, слабо светящимися разными цветами в полумраке пещеры.

Артефактные.

Не замедляясь ни на секунду, Череп направил оружие мне в лицо. Я едва успел выставить перед собой щит-корневище, как шесть мощных ударов пришлись на него.

Фух! Выдержал. Правда, в нескольких местах аж просвечивать начал.

Зарядить следующий барабан Черепу мы уже не дали. С Альфачиком мгновенно взяли его в клещи, и атаковали с двух сторон. Я бил молотом, взрывая пещеру маной, отчего каменные осколки разлетались в стороны и царапали кожу главаря. Альфачик рычал, кусал и бил молниями, атакуя нашего противника. А сам бандит вытащил из-за спины два длинных кинжала.

И всё-таки Череп был хорош. Тут ему нужно отдать должное. Оставаясь простолюдином, он был очень быстрым. Наверняка не обходилось и без артефактов. Защитные точно были — парочку мы даже разрядили, но он, как фокусник, доставал новые.

Обычными атаками его было не взять. По крайней мере, пока он не выдохнется. А столько ждать я был не намерен.

Очередная атака Альфачика заставила Черепа отскочить в сторону, и в ту же секунду я ударил сияющим маной молотом по полу пещеры, вызывая каскад обломков.

— А-а-а!!! — закричал Череп, оказавшись под лавиной осколков.

Они резали кожу и впивались в его тело. Похоже, последний защитный артефакт у него перегорел, и его наконец ранило. Не смертельно, но больно. И кровью он так быстрее истечёт.

А то бегай тут за ним…

Кстати, о бегстве. После моего удара своды пещеры опасно задрожали, и сверху упало несколько сталактитов, забрызгав обломками и меня. Череп использовал, что я отвлёкся, и попытался сбежать. Понял, что ему не победить, потому что его обычные клинки не оставляли на мне следов. Хоть он и пытался бить по чувствительным местам. Сволота такая.

Альфачик тоже понял, что добыча пытается сбежать, и перекрыл ему выход, зарычав.

— Сука… — злобно прошептал Череп, попытавшись ударить Альфачика по морде, но сноп искр отбросил его назад.

— Как вы меня достали, сраные аристократы! — взбесился главарь банды, отскочил подальше от Лютоволка и раздавил в ладони жёлтую капсулу.

В меня полетел уже знакомый луч света. Но на этот раз я встретил его левым запястьем, впитав энергию артефактным браслетом. А затем вернул луч его хозяину. Череп увернулся, но моя атака прошла близко, и кожа на его… кхм, черепе покрылась волдырями от жара.

Боль словно придала ему сил. Он, как фокусник, стал вытаскивать жёлтые капсулы и бить в меня лучами чистой энергии. Их было так много, что даже браслет перестал справляться, и мою руку обожгло. Морёная плоть не выдержала и начала тлеть, даря нестерпимую боль.

Ну всё, я разозлился.

Действуя синхронно с Альфачиком, загнали врага в угол. Я принимал на себя удары его артефактов, а Альфачик бил по Черепу молниями. Пару раз даже попал, но тот всё ещё стоял на ногах.

Череп пришёл в отчаяние. Он схватил сразу несколько капсул и размозжил их хлопком. Энергия потекла по его рукам, свиваясь в спирали. Под ними кожа мгновенно обуглилась и начала тлеть. Запахло палёным мясом.

Жуть какая. Это он барбекю решил устроить напоследок?

Затем Череп в отчаянной атаке выбросил всю эту энергию на меня. Я закрылся щитом и побежал вперёд: не глядя, по памяти, в то место, где стоял враг. А луч всё не кончался. Светом и жаром меня толкало назад.

Щит сгорел, и яркий свет ударил по глазам. От него и от сильного жара я зажмурился, но продолжил бежать вперёд. Пока не врезался во врага.

Мы вместе упали, и я прижал его тушку к раскалёнными камню пещеры. В глазах плясали цветные пятна.

— Сдохни! Сдохни! — клацал Череп зубами возле самого уха. — Я тебя и из ада достану!

На ощупь я нашёл у него карман с капсулами, вытащил горсть и сунул ублюдку в рот. Надавил на подбородок, заставляя сожрать их.

— А-а-а-а!!! — завопил он, когда энергия света начала прожигать его изнутри.

Я отпрыгнул в сторону, хватая оказавшегося рядом Альфачика и роняя его на землю, — и как раз вовремя. Хрустальный Хлебальник прогорел насквозь, и в разные стороны ударили лучи. Несколько сталактитов срезало, и они рухнули вниз, в последний раз обдав нас осколками.

Через секунду всё было кончено. Поверженный враг лежал в нескольких метрах от нас. Артефакты сожгли его плоть самым причудливым образом. Вместо головы у трупа теперь был действительно череп — прозрачный как стекло.

Цветные круги пропали из моих глаз, и я огляделся. В пещере заметно выросла температура. Изо рта больше не шёл пар. Некоторые трупы бандитов присыпало осколками, угли лагерного костра разметало в разные стороны. Каменные столбы, росшие из пола пещеры, почти все были разрушены. Кажется, они назывались сталагмитами.

Неожиданно в нос ударил запах гари, а до слуха, вновь привыкшего к тишине, донеслось потрескивание огня.

Палатка Черепа, где остались пленницы, горела.

***

Горячо. Нечем дышать. Если бы не Инсект, который я призвал на всё тело, дым выел бы мне глаза. Но… внутри никого. Несколько роскошных ранее стульев обратились в пепел, пологи, разделявшие палатку под сводом пещеры, повисли тлеющими лохмотьями, широкая постель превратилась в гору углей. Только небольшой сундук остался нетронутым, словно его защищала магия. Его-то я и схватил, прежде чем вынырнуть из огненного ада. Просто по инерции.

Но… где Билибины?

В пещере я видел лишь разбросанные трупы, несколько обваренных тел в опрокинутом котле, главаря со стеклянной головой, которая осталась целой, и юнца-аристократа. Он всё так же лежал возле тела Вдовы, сжавшись в маленький трусливый комочек.

К счастью, гореть особо было нечему в этой пещере, так что масштабного пожара я не опасался.

— Мария! — крикнул, и мой голос осколками разлетелся под сводом пещеры. — Саша!

Тишина.

— Саша! Это дядя-шагоход! — упорствовал я.

Наконец услышал тихий всхлип. Он пришёл со стороны аристократа, и я сперва подумал, что это он разнылся, но звук повторился. Перешагнув хлыща и труп разбойницы, двинулся примерно в направлении всхлипов. Меня обогнал Альфачик. Он крался, припав носом к полу пещеры, и остановился возле большого камня. Лёг всем телом и заискивающе заскулил.

— Выходите, всё уже закончилось, — постарался как можно мягче сказать я, присев на одно колено.

— Точно? — услышал голос Марии.

— Точно.

Камень исчез, и на его месте появилась герцогиня, обнимавшая заплаканную дочь. Одежда на ней была порванной после боя, и загорелое тело выглядывало в прорехи.

— Я смогла разрезать путы об острый камень, — заговорила она, поднимая глаза, — и взяла какие-то артефакты. Думала, они защитные, и не знала, что ещё и маскировочные.

— Всё в порядке, Ваша Светлость. Вы всё сделали правильно.

Внезапно меня остро кольнуло чувство стыда. Увидел Хрустального придурка, и всё прочее вылетело из головы. От мыслей, что он мог сделать с бедными девочками, у меня натурально чесались кулаки. И я их почесал. С особым удовольствием. Вот только о самих девочках позабыл. И теперь пытался как-то загладить вину перед самим собой.

— Мам, пусти! — заканючила Саша, голову которой всё ещё держала герцогиня, не давая дочери повернуться. — Я хочу увидеть дядю-шагохода!

— Подожди, доченька. — Взгляд герцогини, смотревшей из-за Сашиного плеча, скользнул вниз, и Её Светлость сильно покраснела. Даже загар не скрыл румянец. — Сначала дядя-шагоход… спрячет свою запасную ногу.

Ох ты ж ёжик горбатый! Я и забыл совсем, что разделся догола, когда мазался маскирующей мазью. А после поисков герцогини с дочерью в горящей палатке отозвал Инсект и сейчас стоял перед ними абсолютно голый.

— Прошу прощения, Ваша Светлость! — прошептал я, отчаянно пытаясь прикрыться руками. Но куда там… Бросил эту затею и перенёс из кольца свою одежду. — Не могли бы вы…

— Не могла бы… — немного сердито заявила герцогиня Билибина. — Если повернусь, то Саша увидит!

— Что увидит, мам? — тут же задёргалась девочка. — Мам, ну дай посмотреть на запасную ногу!

— Нет! — шикнула Мария, а потом обратилась ко мне: — Скорее же, Николай!

Я начал судорожно одеваться. Но штаны никак не желали налезать, штанины путались, а под конец я понял, что надел их задом наперёд. Герцогиня не выдержала и прыснула, спрятав глаза на плече у дочери. Было видно, как она всем телом трясётся, пытаясь сдержать смех.

Да уж лучше просмейтесь, Мария.

Герцогиня в конце концов не выдержала, и её безудержный счастливый хохот сотряс пещеру.

Да, порой так выходит из людей нервное напряжение. Отчасти по моей вине они пережили всё это. И эту вину я не умалял. За свой выбор ответственность нести мне. И я бы нёс её, случись что. К счастью, не случилось.

В итоге я всё же победил собственную одежду, и герцогиня отпустила дочь. После чего её тут же поймал я и уже сам закрыл малышке глаза. В пещере трупов полно, не стоит ребёнку такое видеть. Особенно то, что я собирался сделать.

— Ну что такое опять, дядя-шагоход? — возмутилась девочка.

А я взглядом показал её матери на тела, и она всё поняла. Забрала у меня девочку, так же закрыв её глаза рукой.

— Идите наружу, — сказал я им. — Найдите большого Гнедого коня и ждите меня там. А чтобы не было скучно, — я наклонился к дочке Билибина, сидевшей на руках у матери, — с вами пойдёт большой и страшный серый волк!

— Рар! — игриво потянулся Альфачик и ткнулся носом в ножку девочки.

— Ой! — засмеялась та.

Герцогиня с благодарностью кивнула, и в сопровождении Альфачика они покинули пещеру.

А у меня осталось ещё одно незаконченное дело. Я вернулся к трупу Вдовы и вытащил нож из ножен на её груди. Лучший представитель аристократии так и лежал комочком около неё.

Я сжал рукоять ножа.

***

— Хоть одной уродливой головы не досчитаюсь, — наставлял я, — твоя займёт её место. Всё понял?

— П-п-понял, — яростно кивал парень, который пытался меня сдать бандитам полчаса назад.

Конечно, убивать его я не собирался. Его звали Станислав Пантелеймонов. Виконт. Руки об него марать — дело такое… Если его род узнает, что я парня убил, то могут начать за мной охоту. А такие охотники и так уже в очередь выстроились за моей головой. Так что пусть хоть чуточку пользы принесёт, когда соберёт головы всех бандитов и свалит их в мешки у выхода из пещеры. Мне они нужны, чтобы выполнить заказ. А ему — в назидание за трусость. Потому что трус всегда делает грязную работу.

Так что дав мотивирующего пинка под зад, отправил его выполнять ту самую грязную работу. Мешки тоже дал. Потом пусть отправляется на все четыре стороны.

Сам же бегло осмотрел добычу — маленький сундук главаря бандитов. Несмотря на размер, улов в нем оказался неплохим. Несколько тысяч рублей, необработанные самоцветы и несколько неплохих защитных артефактов и кристаллов маны. Благодаря им сундук и пережил огонь. Так же собрал из запасов банды немного еды в дорогу — им-то она всё равно не пригодится. И вскоре отправился обратный путь.

Мешки с головами спрятал в кольцо, а коновязь обнаружил в стороне от пещеры, которая располагалась под небольшой скалой. Одного коня отдали виконту, и он тут же молча ускакал, стремясь поскорее забыть свой позор. Но от позора так легко не убежишь… Впрочем, эта проблема уже не моя.

Саша уснула, сидя в седле перед матерью, да и сама Мария выглядела не лучшим образом. Усталая и грязная из-за копоти. Поэтому обратно шли не спеша. Я вёл коня, на котором дремали девочки, а Альфачик разведывал путь и ловил местную дичь. Бандитов он не ел. Принципиальный. Да и вдруг несварение получит.

В Пятигорск мы вернулись только к вечеру. Билибиных проводил до их особняка и сдал с рук на руки их старому и верному дворецкому. Старик, насколько я помнил, служил Билибиным всю жизнь — они буквально были его семьёй. Ему я доверял.

Кто-то всё-таки сдал их маршрут, но, надеюсь, Череп прикончил этого ублюдка. Учитывая его милый характер, это весьма вероятно.

Альфачика отправил в академию. Лютоволк на улицах города, особенно в вечернее время, мог наделать много шуму. А я, вообще-то, тоже подустал и совсем не жаждал объяснять наряду полиции, почему конкретно этот Лютоволк не ест людей.

Только после этого я позволил себе отправиться в Бюро заказов. На самом деле, оно называлось департамент чего-то там кого-то там Пятигорска, но все его звали просто Бюро. Хотел получить награду за головы банды. Мне не улыбалось таскать мешки, с которых ещё кровь капает, с собой в кольце.

Привязав Гнедого к коновязи, вошёл в приземистое здание, а вышел оттуда богаче на тридцать тысяч рублей. За некоторых особо рьяных соратников Хрустального Черепа тоже заплатили неплохие деньги.

Но этого было всё ещё недостаточно для моих целей. Срочно требовалось придумать способ как следует разбогатеть.

Лихорадочно думая об этом, не заметил, как Гнедой вернул меня в академию. К воротам конь подходил уже порядочно уставшим, медленно переставляя ноги. Чтобы облегчить его ношу, я слез и взял его под уздцы. Завёл в конюшню, расседлал и задал целую кучу корма. Пока он ел, я слегка очистил щёткой его лоснящуюся шкуру от пыли. Странным образом это медитативное занятие очистило мысли, и на время я позабыл о грядущем.

И не вспоминал до следующего утра.

Девушки не ночевали со мной, потому что, когда пришло время ложиться спать, я ещё не вернулся, и они разбрелись по своим комнатам. Встретились мы за завтраком в столовой.

Агнес с Вероникой и Лакроссой, перебивая друг друга, пытались узнать у нас с княжной, что их ждёт на тренировках с Сергеем Михайловичем. А мы старательно берегли интригу. Сегодня у нас будет первая совместная тренировка после уроков.

Вдруг к нам подошла староста «клинков», то есть моего с княжной и оркессой факультета, Алёна Свиридова. Простолюдинка, но очень ответственная девушка. Среднего роста, с хорошей фигурой, светлыми волосами, свободно ниспадающими по её плечам. До этого я видел её всего пару раз и то на каких-то общих собраниях. Просто она с третьего курса.

— Ребята, директор всех собирает в актовом зале, — сказала она, прижимая к груди деревянный планшет с листками. Списки учеников, видимо.

— Прямо сейчас? — удивился я.

— Да, прямо сейчас. Девочки, — обратилась она к Веронике и Агнес, заправляя прядь за ухо, — вас это тоже касается. Собирают все факультеты.

Мне это ой как не понравилось. Все факультеты разом? Что же хочет сказать нам директор? Мы с тревогой переглянулись и встали из-за стола. Я залпом допил кофе, наблюдая, как старосты других факультетов обходят все столы, делая пометки в планшетах.

Шумным ручейком студенты потянулись из столовой, переговариваясь. Народ строил догадки, что же заставило директора вдруг собрать все факультеты и все курсы в одном месте.

Девушки боязливо жались ко мне, пока мы спускались по широкой общей лестнице. А рядом всё чаще звучало одно и то же слово.

Война.

Глава 7

Закавказье, Южные границы Российской Империи

Полевой лагерь

Несколько дней назад

В большом штабном шатре на высоте в полторы тысячи метров над уровнем моря собрались командующие нескольких Имперских армий и один из Светлейших князей — князь Джугашвили. Тканевая крыша хлопала на ветру, в нескольких печках буйствовал огонь, согревая шатёр.

Цесаревич Алексей обвёл тяжёлым взглядом всех, кто склонился над детальной картой региона.

— Присутствие османских войск зафиксировано здесь, здесь и здесь, — докладывал командующий седьмой армии генерал Кандюков. Умудрённый опытом военачальник, не утративший молодецкой удали. Высокий, стройный, гладко выбритый брюнет с колючими карими глазами. — Разведка докладывает, что на данных участках… — длинной указкой генерал обозначил несколько мест, — снимаются минные заграждения.

— Благодарю, генерал, — сдержанно кивнул цесаревич. — Ваши войска уже заняли позиции согласно плану моего отца?

— Так точно, Ваше Высочество.

— Хорошо. А теперь отведите их назад. Вот на эти позиции. — Алексей взял указку у генерала и передвинул красные фигурки на несколько десятков километров севернее.

— Но… Ваше Высочество, на этих рубежах нет подготовленной линии обороны, мы…

— Ну так вот и укрепите её, — лучезарно улыбнулся цесаревич. — Наша задача — не спровоцировать османов на войну. Если они проводят учения вдоль наших границ, то будет весьма прискорбно, если случайно подорвутся на наших минах. Нашему государству, ослабленному постоянной войной с Саранчой, сейчас не стоит тратить силы ещё и на эту войну.

— Всё-таки, Ваше Высочество, вы уверены, что Османская Империя упустит такой случай закрепиться на новых рубежах? — с лёгким грузинским акцентом спросил князь Джугашвили, пыхая трубкой. — Османы славятся своим коварством. Они могут воспользоваться неподготовленностью наших войск и нанести удар первыми.

— Но это равносильно объявлению войны, — нахмурился Алексей, пытаясь сжечь глазами князя Джугашвили. — Серьёзный шаг для страны, с которой мы плечом к плечу воюем против Саранчи.

Раскрылся полог шатра, на собравшихся дохнуло холодом, послышался тихий разговор ординарца с вошедшим. Кто вошёл, Алексей не увидел из-за спин людей. Да и вход скрывался в полумраке натопленного помещения.

— Султан Сулейман не идиот, — резко продолжал цесаревич. — Он не собирается начинать полномасштабную войну, но ему нужен военный конфликт, который или спасёт экономику его умирающей империи, или окончательно добьёт её. Других вариантов у него сейчас нет. Поэтому он будет пробовать давить на нас, пытаясь вызвать ответную реакцию. Когда это случится, он завопит на весь мир, что это мы на него напали. Поэтому не стоит давать ему лишний повод это сделать. Если и другие страны обернутся против нас…

Голос Алексея звучал холодно, но на самом деле он едва сдерживал гнев, кипевший внутри. Он чувствовал, что отец ему не доверяет. Возможно, тот догадывался о чём-то после обвинений Дубова. Потому и отправил наследника на южные границы. Это проверка.

Цесаревич понимал, чего добивается Император. Если Алексей откажется возглавить оборону южных границ, значит, его лояльность Империи под большим вопросом. Согласившись, он поставит себя в уязвимое положение, потому что окажется в окружении отцовских соглядатаев. Но что хуже всего, ему придётся делить славу с Императором, тем самым упрочняя его власть. А этого цесаревич совсем не хотел. Он жаждал всю славу забрать себе.

С другой стороны, это было меньшим из зол. Поэтому Алексей на время отложил все свои заговоры, чтобы усыпить бдительность отца. Оставил ради этого Китежград и возглавил оборонительные операции на южных границах.

Отец не учёл одной лазейки, которую заметил Алексей.

Плох тот генерал, который не обладает политическими амбициями. И будущий Император использует эту возможность по полной. Покажет генералам, что он достоин возглавить Империю, а если они пойдут за ним, то их ждёт щедрая оплата. И вовсе не деньгами. Власть. Вот что интересует этих людей. Даже по глазам того же Кандюкова Алексей видел это. И чувствовал, как посеянные им семена сомнений уже пускают корни.

Только князь Джугашвили никак не поддавался. Прочно стоял на стороне Императора. Ещё и всё время вставлял палки в колёса цесаревича, выставляя его глупцом.

А он не был глупцом! И скоро все об этом узнают!

— Генерал Кандюков, вы ведь не хотите оказаться тем человеком, из-за которого начнётся кровопролитная война? — спросил Алексей, уводя разговор в сторону, удобную ему.

Статный генерал нахмурился и опустил глаза вниз.

— Если мне прикажут начать войну, я её начну. Но пока приказа нет…

— Султан Сулейман произнесёт обвинительные слова в наш адрес в любом случае, — перебил генерала Светлейший князь, выпустив клуб дыма над картой. Некоторые поморщились от ядрёного запаха отечественного табака. — Что ж, если вы так уверены, что враг не готовит нападение…

— Я прошу прощения, господа, совсем не хочу вмешиваться в ваш спор, но долг велит… — в круг света лампы над картой вошёл князь Тарасов, как всегда бледный и с пронзительным взглядом.

Алексей не любил Первого советника своего отца. Он везде совал свой нос и всегда появлялся не вовремя.

Тарасов протянул письмо, запечатанное императорской печатью, Джугашвили. Тот молча сломал печать и развернул его, посасывая мундштук трубки. Затем передал Алексею. Цесаревич отметил про себя сознательное нарушение этикета Тарасовым, пообещав при случае ему это припомнить. Как следует припомнить.

Быстро пробежав листок глазами, цесаревич чуть не разорвал его в клочки. Бумага под его пальцам начала тлеть, и Алексей быстро спрятал письмо за спину. Ему не терпелось сорвать на ком-нибудь злость, но он не мог себе этого позволить. Отец, даже находясь в столице, умудрялся руководить армиями. А ему отводил лишь роль простого исполнителя.

Ладно, он ещё возьмёт своё.

Алексей широко, почти ласково улыбнулся генералу Кандюкову, отчего тот заметно побледнел.

— Генерал, полагаю, вы неверно истолковали мои слова. Наши османские партнёры всего лишь проводят реконструкцию и ревизию своих минных заграждений. Их предусмотрительность понятна: вдруг старые мины сработают из-за учений, и кто-нибудь погибнет. Ни я, ни Император этого не хотим. Поэтому удостоверьтесь, что войска Османской империи не забыли уложить новые мины вместо старых. И займитесь этим сейчас же.

Генерал щёлкнул каблуками и направился к выходу из палатки.

— Остальные тоже свободны, — сухо бросил Алексей, затем повернулся к князю: — А вас, Джугашвили, я попрошу остаться.

Когда за ординарцем захлопнулся полог входа, и они остались наедине, цесаревич обратился к князю:

— Полагаю, отец уже посвятил вас в подробности своего плана, и у вас имеется несколько сотен комплектов формы янычар для ваших дружинников…

Светлейший князь, будучи невысокого роста, исподлобья взглянул на наследника престола и едва заметно кивнул, не прекращая кусать мундштук трубки.

***

Пятигорская академия

Сейчас

Николай

Как говорится, у страха глаза велики. Ни о какой войне директор, конечно, не сообщил. По крайней мере, никто никому её не объявил. Пока что. Но то, что слухи бродили среди студентов, однозначно говорило, что всё к этому идёт. Да и Степан Степанович, надо сказать, подлил масла в огонь. Он зачитал списки студентов, которые будут подлежать мобилизации в случае начала военных действий.

На мой взгляд, они уже начались…

Большой актовый зал, представлявший собой исполинскую ракушку, выдолбленную в глубине горы, загудел. Ряды кресел, расположенные полумесяцем, с высоты в дюжину метров постепенно опускались вниз, к небольшой сцене, где сейчас стояла крохотная фигурка директора. Его голос, усиленный магией, грохотал, безуспешно пытаясь успокоить студентов.

Часть из них радовалась, что мобилизация их минует. Никто не хотел рисковать жизнью, не закончив обучение. Или просто не хотел рисковать жизнью. Вообще. Другая часть студентов, среди которых были и знакомые мне первокурсники, наоборот, радовалась, что их мобилизуют.

Среди них княжич Медведев. Он умел обращаться в гигантского медведя, но при этом оставался достаточно труслив. По крайней мере, так было раньше, когда мы только пошли в поход до Гилленмора. Сейчас же он, похоже, окончательно справился со своей трусостью. Услышав и мою, и свою фамилию, он поднялся со своего места и, обернувшись, нашёл взглядом меня несколькими рядами выше. Сжал кулаки и радостно потряс ими в воздухе. Я улыбнулся в ответ.

Как директор и обещал, прозвучала не только моя фамилия, но и фамилии моих подруг. Украдкой я проследил за их лицами в эти моменты. Ни одна не дрогнула. Лица всех четверых излучали абсолютную уверенность.

Это хорошо. Это по мне.

Не обошлось, конечно, и без тех, кто не был рад такой доле. Естественно, были и те, кто с радостью занял бы их место. Но что поделать. Степан Степанович проделал большую и морально тяжёлую работу. Непросто отправлять людей на войну одним росчерком пера. Особенно когда ты вкладываешь силы и душу в их образование. Хорошо, что эта участь не выпала мне.

А что касается некоторых малодушных студентов… Что ж, это просто первая реакция. У них будет время свыкнуться со своей судьбой и принять её.

Напоследок, когда студенты всё же успокоились, директор произнёс что-то вроде напутственной речи. Слова его звучали грозно и воодушевляюще, но выглядел он при этом очень усталым. Когда Степан Степанович уходил со сцены, плечи его поникли.

Какое-то время новость о мобилизации занимала умы всех учеников, но расписание занятий никто не отменял. Так что учёба быстро и безжалостно вышибла посторонние мысли из головы. Моей в том числе. Шепотки стихли, и я сосредоточился на уроках. К тому же день сегодня обещал быть интересным.

На алхимии изучали и сразу практиковали создание простеньких защитных артефактов. Они имели небольшой запас маны и защищали от одной-двух атак. Зато за счёт маленького размера могли использоваться одновременно сразу несколько, увеличивая количество срабатываний. Их делали из магических кристаллов, что росли в пещерах. Естественно, не во всех. Но встречались они довольно часто.

Жёлтые мерцающие камушки, которые хорошо впитывали ману. Их помещали в специальную печь, в топку которой подкидывали корни соцветника, богатые маной. От высокой температуры и паров соцветника кристаллы напитывались маной особого свойства.

Я сразу сделал целую пачку артефактов. Благо с алхимией у меня проблем не было, как и с исходниками для практики.

Пригодились они уже вечером, после всех занятий. Вшестером, включая Альфачика, мы отправились на арену академии, где будут проходить тренировки с Сергеем Михайловичем, нашем преподавателем по Боевой концентрации.

Подготовился он основательно. Притащил кучу холодного оружия, как нашего, так и османского, и английского.

— Кто знает, с кем нам придётся иметь дело, — сурово сказал он, подводя нас к стойкам с оружием.

— Мы вообще выживем, господин? — неуверенно спросила Вероника, пристраиваясь справа от меня.

— Уже не уверен… — пробормотал я, втихую раздав защитные артефакты.

Знаю я его методы тренировок.

— Для начала я хочу узнать, на что вы способны в экстремальных условиях, — произнёс Сергей Михайлович, снимая со стойки два кривых клинка.

После чего учитель, резко ускорившись, атаковал нас.

Ну да, точно, в его стиле.

Девушки, не ожидавшие схватки, устроили сутолоку возле стоек с оружием. Их защитные артефакты сгорели почти сразу, но дали время взять оружие в руки. Правда, это не особо помогло. Учитель, как всегда, двигался стремительно. Пока нас с княжной и Лакроссой не было, он будто умудрился стать сильнее. Даже у меня не всегда получалось уследить за его действиями. Либо Сергей до этого просто не показывал всю свою силу.

Лакросса попыталась призвать копьё, но стремительная атака Сергея рукоятью сабли чуть не отправила её в нокаут. Вероника попыталась защититься с помощью ледяного клинка, но наспех сделанный меч рассыпался после первого же удара.

Я попытался организовать девушек, чтобы они действовали вместе, но Сергей и здесь смог помешать, постоянно осыпая меня сериями ударов.

— Ай, господин! — беспомощно закричала Вероника, когда ей прилетело по заднице лезвием плашмя. Шлепок получился знатный.

Сергей Михайлович умудрился разъединить нас таким образом, что он дрался в окружении, но при этом мы не могли использовать своё преимущество. Альфачик и тот беспомощно носился, боясь своей молнией ударить кого-нибудь из нас. А любая его атака приходилось по уже пустому месту.

Девчонки хорошо сражались с монстрами, которые не имели понятия о тактике и стратегии и зачастую брали числом или силой. А встретив умного противника, который навязывал свои условия боя, они растерялись.

Учитель использовал против нас нашу главную слабость. Мы боялись задеть друг друга. Поэтому он, не обладая Инсектом, успешно раздавал нам люли. Я пару раз смог подловить его молотом, использовав секретный клинок в рукояти, но это не принесло особого успеха. Так, пару царапин оставил на бицепсе Сергея и его торсе. Чем только раззадорил его.

В итоге всё свелось к тому, что мы просто по очереди пытались отражать его атаки. Звенели и высекали искры клинки, клацали клыки Альфачика, мой молот с угрожающим свистом рассекал воздух, а девчонки то и дело звонко ахали или стонали от усилий. В другой ситуации я бы даже понаслаждался этими звуками, но не сегодня.

Первой не выдержала княжна.

— Да хватит! — выкрикнула она и вскинула вверх руки.

— Нет! — хором крикнули мы с Сергеем. Но слишком поздно.

С кончиков пальцев княжны сорвался неудержимый поток ледяной энергии. Вокруг мгновенно потемнело и резко закружил морозный вихрь. Глаза аристократки с голубыми волосами вспыхнули льдом.

— Сюда! — крикнул Сергей.

Он подхватил Агнес и Веронику, прижав их к себе. Я закинул на плечо Лакроссу и дал мысленный приказ Альфачику. Мы собрались в кучу. Вокруг уже ревела вьюга, сковывая нас холодом. Сергей бросил под ноги большой кристалл, он разлетелся на кучу осколков, и нас окутала золотая сфера. Внутри тут же стало тепло.

— Можно меня уже поставить? — упершись мне локтем в лопатку сказала Лакросса. Её школьная юбка соблазнительно задралась у меня под самым носом.

Я поставил оркессу на землю и зло посмотрел на Сергея Михайловича. Глаза он не отвёл, только шрам через всё лицо покраснел.

— Только не говорите, что вы на это и рассчитывали, — сказал я.

— Вообще-то, я ожидал, что первой сдастся Лакросса. Орки — народ вспыльчивый.

— Ну спасибо за доверие, — буркнула оркесса.

— Что там происходит? — тихо спросила Агнес, подойдя к границе золотого сияния.

Она коснулась пальчиком сферы, похожей на мыльный пузырь, и от него побежали радужные волны. Снаружи стремительно намерзал лёд, погружая нас в сумрак.

— А Вася не замёрзнет? — тревожно хлопая ресницами, переживала Вероника.

— Нет, не замёрзнет, — отвечал Сергей, всё ещё глядя на меня. Я пытался прожечь его взглядом, а он стойко держался. — Странно, что княжна сорвалась. Мы десятки раз отрабатывали с ней различные сценарии, учились контролировать её дар…

— Не очень похоже, что она сейчас его контролирует, — процедил я.

Мою грудь словно сжимало в огромных тисках от гнева.

Какого чёрта он тут устроил? А если бы мы погибли?! Нет, меня мороз княжны не берёт, мы это уже проверяли. Альфачика, скорее всего, тоже. Но как же остальные?! Чёрт, чапалахнуть бы этого преподавателя разок… Даже жаль, что его изуверские методы всё же эффективны. Особенно с учётом того, сколько времени осталось тренироваться.

К тому же стоит отдать ему должное: он подготовился к самому худшему сценарию и захватил мощный защитный артефакт. Что-то мне подсказывало, что тот стоит сильно больше тысячи рублей. А то и десяти тысяч. Значит, можно сказать, что в наши тренировки он вкладывается и душой, и кошельком.

— Да, не похоже, — согласился со мной Сергей и взглянул на толстую корку льда, сковавшую сферу снаружи. — Ещё перед турниром она с каждым днём всё больше теряла самообладание. Но на самих соревнованиях всё было в порядке, я тщательно следил за их ходом. А сегодня…

Учитель нахмурился, повернулся ко мне и глухо произнёс:

— Что между вами происходит, Дубов?

Глава 8

Снаружи всё ещё завывала метель. Это ощущалось по вибрации ледяной корки, которая то и дело потрескивала. Альфачик с любопытством пускал небольшие искры в золотистую защиту. Они отражались и били его в нос.

А все остальные после вопроса Сергея Михайловича смотрели на меня.

— В смысле? — абсолютно ничего не понимая, переспросил я.

Тренер сел, скрестив ноги, на влажную от растаявшего снега траву и посмотрел на меня снизу вверх.

— У неуравновешенности княжны все эти месяцы раз за разом обнаруживался один и тот же источник, Дубов. И это ты.

Я упёрся ладонями в талию и выдохнул:

— Пу-пу-пу…

Нет, я правда не понимал в чём дело. И ничего такого не замечал.

Встретился глазами с подругами. Лакросса пожала плечами, Вероника беспомощно похлопала глазами, сцепив руки возле груди, Агнес случайно наступила на хвост Альфачика. А может, не случайно.

— Новость, конечно, интересная, — говорил я. — Но я всё равно не понимаю, о чём вы. Вроде всё как обычно.

— Видимо, не всё, раз она потеряла контроль, — пожал плечами учитель. — И лучше тебе с этим разобраться. А пока обсудим тренировку…

На этом тему самообладания Василисы учитель посчитал законченной и больше к ней возвращаться не пожелал. У меня же самого она засела в голове. Потеряла контроль из-за меня? Почему? Зачем? Может, это как-то связано с целью, с которой она пошла на турнир Кикиморы?

Её интересовал только самый главный приз, который можно было выкупить у Лесниковых, даже с Ниной Метельской она договорилась, чтобы та не купила его первой. А зачем ей Янтарь Облачного Древа, Василиса так никому и не сказала.

Мда, ладно, поговорю с ней, когда буря уляжется. И в прямом, и переносном смысле. К тому же прямо сейчас Сергей распекал нас за тренировку.

— …вы должны чувствовать друг друга, — отрывисто говорил он, посадив нас подле себя полукругом, — не видеть, не слышать, а именно чувствовать. Ощущать, кто, где и в какой ситуации находится. Действовать сообща. Быть командой. Это крайне важно. А пока каждый из вас сражался со мной по отдельности и проиграл…

Честно говоря, я был с ним полностью согласен. Без моего руководства девушки словно ослепли, оглохли и лишились мозгов. Даже Альфачик атаковал невпопад. Но тут скорее моя вина. Я так увлёкся попытками скоординировать действия подруг, что о нём позабыл.

Сергей Михайлович опытный боец. Думаю, ещё во время турнира он понял, что я одновременно слабое и сильное звено. Поэтому первым делом попытался вывести меня из строя, не давая докричаться до девушек.

За обсуждением мы провели четверть часа или больше. Трудно сказать, когда свет вокруг излучает только поверхность защитной сферы. Когда она погасла, то сквозь корку льда начал сочится голубой свет ламп арены. Красиво. Мы будто в юрте очутились. Только вот без действия защитного артефакта стало холодать, а кислород начал стремительно заканчиваться.

— Николай, будь добр, — кивнул в сторону ледяной преграды Сергей Михайлович, вставая. — Пока мы тут не задохнулись.

Меня дважды просить не надо. Я прикрыл глаза и по магической ауре узнал, с какой стороны находится княжна. Её магический фон был синим, как арктический лёд, но сейчас очень слабым.

Народ посторонился, когда я взял в руки молот. Затем шарахнул по ледяному куполу изнутри, вложив в удар немного маны. Чёрт его знает, какой толщины лёд. Он разлетелся на куски, и сквозь брешь хлынули яркий свет и мороз. Один за другим мы пролезли сквозь дыру.

Увиденное снаружи поражало. На одной отдельно взятой арене случился ледяной апокалипсис. Деревья, что росли в центре, стойки с оружием, мишени, огневой рубеж для стрельбы и всё остальное покрывали снежные наносы и ледяные торосы. Снег, по всей видимости, сразу примерзал к предметам и превращался в сосульки, висящие горизонтально.

Какой же чудовищной силы здесь был ветер?

Нечто похожее я уже наблюдал, только… кажется, в меньшем масштабе и не с такими последствиями. Не будь у Сергея защитного артефакта, все, кроме меня и Альфачика, превратились бы в ледяные статуи.

Вспомнив об этом, я с раздражением снова посмотрел на Сергея Михайловича. Он же настолько впечатлился картиной разбушевавшегося Инсекта княжны, что даже почувствовал себя виноватым. Я это увидел в его взгляде.

— Ладно, Дубов, ты прав, — сдался он. — Впредь я буду осмотрительнее.

Очень на это надеюсь.

Княжну мы нашли с другой стороны ледяного купола. Снаружи он, кстати, походил на большой замёрзший шар для боулинга.

Василиса лежала в снегу, полностью обессилев. Увидев нас, она с трудом привстала на локтях.

— Простите меня, я… я не знаю, что на меня нашло, — едва слышно шептала она, стараясь при этом не смотреть на меня.

Странно. Неужели Сергей Михайлович всё-таки прав, и с ней что-то происходит?

Ладно, разберёмся.

— Я чуть не погубила всех вас…

— Ну, не погубила же, — беспечно заявила Агнес, подходя к княжне. Василиса была одета в её бело-синий комбинезон. Гоблинша наклонилась над ним и за что-то дёрнула, что-то нажала… — Лучше?

— Да! — удивилась княжна. — Что ты сделала?

— Задействовала систему регенерации жизненных сил. Кстати, ты чуть не спалила энергетические линии костюма. С ума можно сойти, сколько в тебе заключено силы! Даже они едва выдержали, а я ведь закладывала хороший запас по мощности в твой костюм…

Княжна вместо ответа села и обняла себя за колени, опустив глаза вниз.

— Да не искри ты, — махнула рукой Агнес. — Не погибли бы мы. У меня в комбезе есть режим палатки с обогревом, сейчас покажу…

— Нет! — хором завопили все мы. Хватит с нас демонстраций чужих умений на сегодня.

— Ладно-ладно… — всплеснула руками гоблинша. — Как хотите…

— Идти сможешь? — участливо спросила Лакросса, присев рядом с княжной. — Мы не в обиде, правда.

— Но научиться пользоваться Инсектом кое-кому не помешает, — сложил на груди руки Сергей Михайлович. — И чем скорее, тем лучше. Трудно биться бок о бок с тем, кто может убить всех рядом…

— Мы уже поняли, — прервал я наставления тренера. — Думаю, Сергей Михайлович, тренировок на сегодня достаточно.

— Да, конечно, — опомнился учитель. — Простите мне мою неучтивость, Ваша Светлость.

Он наклонил голову в почтительном поклоне, а я поднял княжну на руки.

— Всё в порядке, Сергей Михайлович, — буркнула она.

Странно, но сейчас она не обнимала меня за шею, словно боялась чего-то. Или чувствовала вину.

— Следующая тренировка в среду! — напутствовал нас в спины Сергей.

Покинув арену, мы все направились в мои комнаты, где я тут же разжёг камин, нагоняя тепло. Мало того что на улице зима, так мы ещё и в ледяном плену побывали. Княжна не поднимала больше тему того, что произошло, а я не спрашивал, почему Сергей Михайлович считает, что причина во мне. Будет ещё время для личного разговора.

Пока же можно попить горячего чайку с сушками и вареньем. Чем мы, собственно, и занялись, попутно обсуждая тренировку и избегая темы холодного конца света, который чуть не устроила княжна. Теперь даже боюсь представить, какую силу она обретёт, когда я всё же сделаю последнее усиливающее зелье. К счастью, до его изготовления путь ещё неблизкий. Княжне из-за её огромной силы нужно учиться самоконтролю. Этим и займёмся на тренировках.

Вообще, наше чаепитие было посвящено разбору ошибок во время боя с Сергеем Михайловичем. Полезно иногда проанализировать схватку, чтобы понять, что и где можно улучшить, на что обратить внимание. Например, Агнес нужно научиться применять Инсект. Свой дар она открыла недавно, поэтому пользоваться им толком не умела. Лакроссе стоит поработать как минимум над ускорением призыва копий, а как максимум — над рефлексом их призыва, чтобы он происходил так же легко, как дыхание. Веронике развить навык концентрации. А мне… мне научиться им доверять и их чувствовать.

Пожалуй, это довольно сложная задача. Я привык контролировать всё сам, либо не контролировать вовсе. Ладно, посмотрим. Любая проблема решаема, если начать над ней работать.

А работать мы будем усиленно.

***

Когда я говорю, что нужно над чем-то хорошенько попыхтеть, это значит, что я и самого себя выжму как лимон. А уж тех, кто оказался рядом…

Вся учебная неделя пролетела незаметно. Утро начиналось в пять утра. И не только у меня, а вообще у всех. Девушки временно переехали ко мне, чтобы я мог поднимать их по утрам. Потому что пока они спят в своём общежитии, их из пушки не разбудишь. По вечерам, когда мы проводили время вместе, они этому радовались. А вот утром…

Я устраивал полуторачасовые тренировки ещё до завтрака. После них душ — иногда совместный, чтобы ускориться. Но не у меня с ними, а у девушек между собой. Со мной время, проведённое в ванной комнате, резко увеличивается. После завтрака — занятия, следом за ними сразу либо домашка, либо тренировка у Сергея Михайловича. Тот тоже нас не жалел. Пока что мы сражались с ним и друг с другом без использования Инсектов. Он ставил главной задачей развитие командной работы.

В общем, к восьми вечера все четверо просто отрубались там, где стояли. Кроме Василисы. Она засыпала ещё в шесть вечера. Когда она делала домашку, я вообще не представлял.

Единственным, кто неизменно радовался такому раскладку и махал от счастья хвостом, был Альфачик. Этому шерстяному только дай поноситься по снегу и насладиться мощью своих лапищ. Впрочем, на тренировках ему тоже перепадало страданий. Только он их как игру воспринимал.

Я хоть и уставал, но засыпал позже. Значительно. Около десяти вечера. Семи часов сна вполне хватало. Свободное время посвящал дополнительной учёбе, чтению газет или иному досугу. Правда, им я воспользовался всего раз.

Но пока о новостях. Войны между Российской и Османской империями пока удавалось избежать. Как и почему, никто особо не знал. Каждый аналитик строил свою версию происходящих и будущих событий и считал её единственно верной. Впрочем, как обычно.

А происходило на границе вот что. У османов начались какие-то внутренние тёрки прямо во время их пресловутых учений. Что-то связанное с минами. Типа одно подразделение их сняло, второе поставило обратно, и первые на них подорвались. Причём вторые это отрицают. На других участках границы османы воевали… сами с собой. Естественно во всём обвиняя коварных русских. Но доказательств у них не было. Короче, замес там шёл дикий, янычары бесновались, искали предателей среди других подразделений. Пару раз отдельные группы пытались пересечь границу, но получали по щам. Наше правительство в ответ на это пока что не давало ход войне, а османы изо всех сил открещивались: мол, это случайности. Это всё докладывали военные журналисты, которые находились на пограничных заставах и являлись свидетелями событий.

Забавно, наверно, наблюдать, как где-то вдалеке османы мутузят друг друга.

Казалось бы, сплошные плюсы, но были и минусы. На той стороне велась ещё более активная пропаганда, что именно русские стравливают народы Османской Империи друг с другом. Это выливалось всё в погромы, грабежи и насилие прямо на улицах османских городов. Жертвами, естественно, оказывались те, кого каким-то ветром в такое неспокойное время занесло из Российской Империи в Османскую. А это значило только одно: население готовят к войне.

Тревожно это всё. Если бы я был на месте Императора, давно бы войну объявил. Просто только за то, что там убивают моих сограждан. Пусть и не все из них хорошие люди, а некоторые наверняка конченные мудаки.

Хорошо, что я не Император.

В четверг, устав от чтения новостей, я вышел прогуляться по пустым коридорам академии. Ноги сами принесли на этаж с учебными классами. Из-под двери кабинета биологии выбивалась полоска света.

Давненько я сюда не заходил.

Учительница биологии, Лариса Викторовна, шикарная женщина чуть за тридцать, сидела за учительским столом. Перед нею лежала стопка тетрадей с домашними заданиями, початая бутылка коньяка с простой чашкой и снятые стильные очки. Кабинет был погружён в полумрак, в дальнем углу темнел учебный скелет, свет тусклой настольной лампы отражался в фальшивых глазах.

Сама Лариса Викторовна выглядела усталой и озабоченной. Отхлебнув из кружки, она поморщилась, а затем взяла в зубы кончик дужки очков, прикусив его. Бордовый пиджак висел на спинке стула, узкая юбка-карандаш обтягивала стройные ноги, светлая блузка едва справлялась с тем, чтобы держать взаперти роскошную грудь. Ткань натягивалась так сильно, что был виден кружевной узор лифчика.

Я осторожно приоткрыл дверцу, увеличивая щель, и коротко постучал по ней.

— А, Николай, — подняла на меня глаза Лариса, — давно не виделись. Снова не спится по ночам?

— Есть такое, — отвечал я, входя и беря стул. Поставил его напротив учительского стола и сел.

Лариса достала из ящика ещё одну кружку, дунула в неё и поставила передо мной. Взялась за термос, стоявший рядом.

— Кофе с коньяком. Будешь?

— Буду. Только без кофе.

Лариса хмыкнула, слегка обнажив жемчужные зубы.

— А у вас есть вкус, Ваше Благородие. — Она уронила в мою кружку несколько глотков жгучего напитка. — Так почему не спишь? Снова зелье с побочным эффектом?

Её глаза хищно блеснули и опустились в района паха. Я мотнул головой, сжимая в руке кружку. Внутри плескалась маслянистая жидкость. Она пахла шоколадом и изюмом. Глоток ожёг горло.

— Если бы…

Лариса кивнула, выдохнув:

— Понимаю. Ещё год назад в это же время я с учениками обычно проходила различные гормоны, а теперь приходится делать упор на анатомии, артериях, венах и так далее. Конечно, им эти знания должны дать в учебке, но лучше вложить их в головы заранее. Ох, чёртов призыв…

Я молча кивнул. После ещё одного глотка чувство тяжёлого камня на плечах начало немного спадать. Хорошо встретить человека, который понимает тебя.

— Я бы тоже предпочёл оказаться в другом месте, — произнёс, когда жжение в горле отступило. Поставил пустую кружку на стол. — У себя в поместье, например. Или на рыбалке. Не был на нормальной рыбалке целую вечность.

— Да… — протянула Лариса, налив мне в кружку ещё коньяка и откинувшись в кресле, отчего блузка на груди сильнее натянулась. Ткань, стянутая пуговицами, слегка разошлась. — На берегу речки, там, где никого на много километров вокруг. Только я и… ты, Дубов.

Я вскинул бровь.

— Ты выглядишь усталым, — хмыкнула она. — И встревоженным. Наверняка, плохо спишь, но никому об этом не говоришь.

Я молчал. Но она была права.

— Знаешь, когда у человека высокий уровень кортизола из-за сильного стресса, он не высыпается и плохо восстанавливается. — Лариса отпила из кружки, закрыла тетрадь, которую проверяла, и поставила кружку на стол. На ободке алел след от помады. — А тебе, как будущему призывнику, нужно восстанавливаться. Позволь, я помогу тебе с этим.

— Как?

Лариса Викторовна встала, обошла вокруг стола, стуча каблуками, и встала напротив меня. Пальчиком упёрлась мне в подбородок, чтобы я встал. Я остался сидеть. Сам встану, когда захочу. Она хмыкнула, будто такой исход и предполагала, и села прямо стол, положив ноги друг на друга. А потом медленно поменяла их местами. Чарующее зрелище.

— Чтобы снизить уровень кортизола, нужно заменить его другим гормоном, — говорила она, прикусывая дужку очков. — Эндорфином, например. Он в большом количестве вырабатывается во время физических упражнений.

— Предлагаете мне поотжиматься? — хмыкнул в ответ.

— А меня ты хочешь оставить наедине с моим кортизолом? — закусила губу Лариса Викторовна. Очки стукнулись о поверхность стола. — Не лучше ли какое-нибудь совместное физическое упражнение?

Она приосанилась, чтобы я мог сполна оценить её роскошные достоинства, и начала расстёгивать блузку. Очень быстро я встал. А потом поднялся со стула и прижал её к себе, приподняв за мягкие ягодицы до уровня моего лица.

— Ну наконец-то. Как же я соскучилась, — выдохнула она мне в губы и впилась в них с жарким поцелуем.

А я вдруг понял, что за всеми тренировками и приготовлениями забыл о других потребностях организма.

***

Утро субботы выдалось очень насыщенным. Уже вторую ночь подряд я засыпал, едва коснувшись подушки. Физические упражнения с биологичкой сработали как надо.

И спать бы мне ещё несколько часов, потому что я дал сегодня всем выходной, чтобы не угробить юные девичьи организмы изматывающими тренировками. Но меня разбудил поцелуй, дохнувший еловым запахом и утренней стужей. Я нехотя открыл глаза и увидел перед собой зелёное личико дриады.

— Ты приехала, — улыбнувшись, озвучил очевидное.

— Да, — Маша чмокнула меня в нос, соскакивая с моей кровати. — И ужасно проголодалась. Пошли, я почти приготовила завтрак! Чем вы тут с девочками занимались прошлой ночью? Ни одной не добудилась! Ладно Альфачик, солнышко моё пушистое, — потрепала она Лютоволка, сидевшего подле моей кровати, — меня впустил.

Хмыкнув, я поднялся с постели, натянул штаны и прошёл следом за дриадой в гостиную, где уже вовсю пахло свежими тостами и горячим кофе. На диване лежали её вещи, в огне горел жаркий огонь, а сама дриада ходила в коротких шортах и вязаном топике. Я не отказал себе в удовольствии понаблюдать за упругими формами, пока она ставила тарелки и чашки на круглый обеденный стол. И возникло ощущение, что она специально нагибается сильнее, чем надо, чтобы я мог ею полюбоваться всласть.

Вот чертовка зелёная!

Ладно, сперва нужно умыться, а потом попробовать разбудить остальных сонь.

Едва вышел из ванны, как в дверь постучали. В ответ на вопросительный взгляд Маши я пожал плечами. На часах всего полседьмого утра. Я никого не ждал в гости к этому времени. Ну, кроме дриады.

Стоило мне приоткрыть дверь на небольшую щёлочку, как её чуть не сорвали с петель. В комнату вихрем влетели несколько человек в чёрных костюмах. Трое из них тут же окружили меня, приставив к горлу сразу три пистолета. Ещё двое прижали Машу к стене возле камина, один кинул какой-то порошок в ощетинившегося Альфачика, и Лютоволк мгновенно уснул. Другие бросились в комнаты, где ещё спали девушки.

Я мгновенно призвал Инсект, собираясь ознакомить непрошеных гостей с моим графиком приёма посетителей. Каждого. Лицом.

Троица с пистолетами тут же напряглась, пальцы на спусковых крючках побелели. Ещё миг и здесь начнётся кровавая баня. Уже бы началась, но я лихорадочно думал, как уберечь девушек, которых сейчас захватили врасплох. Да и меня тоже.

Отчаянно громко зашипел убежавший на плитку кофе.

В этот момент в дверь вошёл Первый советник Императора, князь Тарасов.

Глава 9

Неприятно пахло горелым кофе. Три чёрных дула уставились на меня. Трое мускулистых парней двухметрового роста нахмурились, ожидая, когда я сделаю свой ход. Только вместо хода я собирался им кибитки разнести. И плевать, что с ними князь Тарасов. Никто не смеет вламываться в моё жилище и наставлять оружие на меня или на моих друзей.— Остынь, парень, — произнёс один из противников. — У нас пули артефактные. Вмиг тебе башку разнесут.

Князь Тарасов, глядя на меня, виновато улыбнулся и собрался что-то сказать.

Но в этот момент из комнат, где спали Агнес с Вероникой и княжна с Лакроссой донёсся шум яростной драки. Через несколько секунд из дверного проёма, что находился на правой стене слева, вылетели сразу двое мужиков в костюмах. Вылетели, спасаясь бегством от подушек, заряженных морозной маной Вероники.

Они с особым усердием лупили пришельцев, находясь в растянутых руках Агнес. Буквально в тот же миг правая дверь слетела с петель, и ещё двое противников выкатились по ледяной дорожке, балансируя, как коровы на льду, а вслед им прилетело несколько криво брошенных копий. Они ударили гостей по спинам, и те кубарем покатились по полу.

Следом из комнат выскочили четыре подруги и прижали голыми ступнями врагов к полу. У Лакроссы копьё упёрлось в глотку её пленника, княжна приготовила в руках два шара ледяной энергии, Агнес замахнулась подушкой, заряженной ледяной маной Вероники, а сама синеглазка встала на грудь поверженного бойца, уперев рядом голубой клинок из чистого льда.

На миг я сам чуть ум не потерял от того, как они выглядели. Амазонки. Валькирии! В коротких топиках и лёгких шортиках, в ночных пеньюарах из тончайшего шёлка, грозные, неумытые и нечёсаные. Надо сказать, даже в таком виде они выглядели ужасно соблазнительно.

Бойцы, направлявшие на меня оружие, тоже отвлеклись на такую красоту, чуть не пуская слюни, — буквально на секунду, но мне этого хватило. Я взмахнул молотом и ударил рукоятью им по ногам, как клюшкой для гольфа. Все трое упали, а я схватил их пистолеты и смял в железный комок. Обычная оружейная сталь. Со сплавом трабелуниума я бы так легко не справился.

— Ну что, сынки, помогли вам ваши патроны артефактные? — с угрозой процедил я, наклонившись к врагам.

Вдруг возле моего горла оказался тонкий клинок, пылающий, как добела раскалённая сталь. Он был настолько острый, что, казалось, мог бетонную сваю разрубить с той же лёгкостью, что и тонкую свечку. Со стороны лезвия он почти невидим.

— Только дёрнись, и я выпотрошу тебя, как гнилую рыбу, — прошипели мне в самое ухо.

Такой клинок действительно мог это сделать.

— Никто никого потрошить не будет, сотник Самойлов, — холодно произнёс князь Тарасов.

Я аккуратно повернул голову, чтобы не коснуться белого лезвия, и увидел над собой мужчину с сединой на висках, руки которого превратились в холодное оружие. Он был выше князя Тарасова, хмуро глядевшего на бойца снизу вверх. Более жилистый, он казался воплощением ловкости и выносливости. Ещё и гуттаперчевый, как гимнаст, с таким-то оружием.

Сотник. Значит, это личная гвардия Тарасова из числа его дружинников.

— Но, Ваша Светлость… — начал возражать Самойлов, но клинок от моего лица убрал. — Мы лишь соблюдаем протокол безопасности. Что если под личинами этих красных девиц скрываются враги? Арабские мастера масок могут…

Тарасов вздохнул и потёр пальцами брови, как бесконечно усталый человек. Впрочем, он и выглядел усталым. Как обычно.

— Я знаю, что могут арабские мастера масок, сотник. Успокойтесь — барон Дубов спас мне жизнь, я доверяю ему и его друзьями. Уберите своих людей, пока здесь бойня не началась.

— Да, Ваша Светлость, — покорился Самойлов, а я как раз разогнулся и взглянул на него сверху вниз.

Мой рост его нисколько не смутил. В нём чувствовалась дремлющая мощь хищника, всегда готового к бою. Опасный противник. Не уверен, что вышел бы из схватки с ним победителем.

— А можно мы ещё полежим… — с придыханием попросил боец, изгибавшийся под пятой оркессы. Причём гнуло его отнюдь не от боли… — А то нас так… крепко… держат!

Остальные трое тоже явно наслаждались видом снизу и изворачивались, пытаясь увидеть чуточку больше. А тот, которого держала княжна, наступив ему на горло, всё тянулся губами к её ступне. Троица, которую я придавил коленом поперёк, выворачивала головы, явно завидуя своим товарищам.

Что это, блин, за отряд такой?!

Я оглянулся на сотника и прочитал по его губам: «Дебилы, бл…дь».

— А ну встать! Быстро наружу! — взбешённо заорал он.

— Иу! — скривилась княжна, наконец увидев, что делает её новый поклонник. Тряхнув голубым каре резво отскочила, отчего её пеньюарчик на миг взмыл в воздух, показав кружевное бельё.

Дружинники Тарасова едва опять не поплыли, но сотник подзатыльниками погнал своих людей из моих комнат.

— Никогда больше шею мыть не буду, — тихо пробормотал один, только что лежавший под ногой Лакроссы.

Я же бросился проверять Альфачика. Лютоволк просто спал. Даже лапами во сне подёргивал, будто преследовал кого-то.

— Я прошу прощения за мою охрану, Ваше Благородие, — вежливо с поклоном извинился князь, когда входная дверь закрылась за последним из его охраны. — Порой они проявляют чересчур много рвения, защищая меня.

Угу, как будто это не специально разыгранный спектакль, чтобы расположить меня к нему. Старые добрые уловки могучих аристократов. Ладно, посмотрим, что ему есть сказать.

Я молча указал ему на круглый обеденный стол, на котором так и остался стоять остывший завтрак, приготовленный Машей: гренки с авокадо и нарезка из овощей. Эх, хоть бы яичко пожарила, что ли… вегетарианка, блин.

В этот момент девушки как раз заметили Машу, которая недовольно одёрнула шорты и вязаный топик. Они тут же радостно защебетали, довольные, что дали отпор внезапным гостям. Часть разговора я даже услышал.

— Маша, а ты здесь какими судьбами? — спрашивала шёпотом княжна.

— Да так… — уклончиво отвечала та. — Коля попросил вас потренировать в Духовном пространстве.

— Что? Опять тренировки? — схватилась за сердце Агнес.

— Тиран! — выдохнули все четверо хором.

Что тут скажешь? Тренировки Сергея Михайловича, да и мои тоже, давали свой результат — мы постепенно становились командой.

Девушки шустро забрали остывший завтрак и переместились на диван, уведя за собой Машу. Они нашёптывали ей последние сплетни, а дриада то и дело бросала хмурые взгляды на Тарасова.

Я же зашёл в кухонную зону и снял выкипевшую турку с кофе. Открыл окно, впуская свежий морозный воздух, дым от сгоревшего жмыха потянулся на улицу. Помыл турку, наполнил её свежей водой и насыпал новую порцию кофе. Через пару минут бодрящий напиток вскипел, чуть снова не убежав. Всё это время Тарасов молча ждал, изображая на усталом лице вселенскую вину.

А может, и правда чувствовал себя виноватым? А я просто слишком строг к человеку, который является Первым советником Императора? При его должности и титуле положено бояться за жизнь. Пожалуй, по сосредоточенной в руках власти и доверию государя он будет даже сильнее любого их Светлейших. Боюсь даже представить, сколько у такого человека может быть врагов. Хотя… уверен, у меня не сильно меньше.

Разлил горячий кофе по кружкам и одну поставил напротив князя.

— Благодарю, Ваше Благородие, — кивнул он, искоса глянув на Машу. — Не знал, что среди ваших друзей есть дриада.

— Да, есть, — не стал отпираться я от очевидного факта.

— Дриады могут быть очень опасны для людей.

— Эта особенно опасна, — ответил, сделав обжигающий глоток кофе.

Есть хотелось ужасно, но на сытый желудок такие разговоры лучше не вести. Я становлюсь слишком добродушным.

— Да? Почему же? — приподнял князь Тарасов одну бровь. Морщины на левой половине бледного лица разгладились.

— Потому что она со мной, — сделал я прозрачный намёк.

На всякий случай. Для меня не было секретом, как официальная власть относится к монстрам. Пусть даже разумным.

Тарасов широко улыбнулся, хохотнув:

— Они опасны для Империи. Древние существа, которые знают, каким мир был до Саранчи, могут посеять ненужные сомнения и надежды в сердцах людей. Или просто их убить. Вы знали, что присутствие дриады может привлечь монстров?

— Да как-то догадался, когда через четверть часа после её прихода явились ваши вертухаи. И вы. Признавайтесь, Ваша Светлость, кто из вас монстр?

Его глаза лукаво блеснули.

— Туше, господин Дубов. Вижу, мой неожиданный визит пришёлся вам не по вкусу.

— Вы ведь здесь не для того, чтобы просто кофе попить?

— Верно, — кивнул князь. — Вы нужны Императору. Он хочет, чтобы вы остановили войну.

— А? — поперхнулся я кофе и тут же закашлялся, когда горячий напиток попал не в то горло.

***

Как оказалось, то, что сейчас происходило на границах с Османской империей, было планом, который разработали Император и князь Тарасов. У них только не хватало заключительного элемента для его наилучшей реализации. После похищения Тарасова и спасения его из плена Саранчи моими руками, он понял, чего именно им не хватало. Точнее, кого.

Меня.

Во все детали плана Тарасов меня посвятить не мог. Всего два человека в Империи знали его во всех подробностях — он и император. Вполне понятная предосторожность, так что возражать я не стал.

Если коротко, им нужен был человек, который сможет проникнуть в глубокий тыл к османам и навести там шороху. Разведка смогла узнать, где находится командующий армиями вторжения генерал, подробные планы и казна этих армий. Моя задача заключалась в уничтожении этого генерала, похищении планов и казны. Если с эффективностью первых двух пунктов я не спорил, то вот третий мне был не совсем понятен.

Князь Тарасов любезно просветил меня. Янычары оказались по своей сути обычными наёмниками. Они воевали за деньги. За хорошие деньги. И воевали хорошо. А когда деньги кончались, они воевали плохо или шли воевать с нанимателем. Короче, патриотизмом там и не пахло. А вот деньгами — очень даже. И хорошими деньгами, потому что численность у армий янычар была большая.

Вообще, стоит признать, что я замыслил пощипать осман ещё тогда, когда пошли первые слухи о скорой войне. Они же должны подготовить свои войска, снабдить их защитным артефактами, а госпиталя — лекарствами и зельями. Короче говоря, есть где разгуляться.

И вдруг я узнаю, где будут лежать деньги на оплату целой армии янычар. Да там несколько миллионов должно быть, не меньше. И не в акциях или бумажных лирах, а, скорее всего, в золоте. Наёмники любят звонкую монету. Так уж повелось во всех странах, что они предпочитают живые деньги цифрам на бумажках.

— Мы проведём вас в тыл вражеским войскам, — пояснял Тарасов, — но дальше вам придётся действовать самому.

— Почему бы вам самим этим не заняться? — спросил я. — Для чего вам нужен именно я?

Князь коротко улыбнулся.

— Действовать самим для нас большой риск. Османы поймут, что смерть их генерала и похищение казны наших рук дело и найдут тому доказательства. Гильзы, например, или раненый в ходе операции солдат. У них есть специалисты, которые по капле крови могут установить личность человека.

А вот это интересно! Была бы у меня капля крови тех, кто напал на меня несколько месяцев назад. Тех, чьи слепки зубов сличали знакомые врачи Билибина так долго.

— А мы так можем? — решился спросить я.

Тарасов покачал головой.

— В Османской Империи существует один древний род. Они могут читать кровь, как открытую книгу. Его представителей берегут, как зеницу ока. Ни один из этих людей не может выйти дальше садов султана Сулеймана.

— Жар-птицы в золотой клетке, — задумчиво пробормотал я.

После слов Первого советника Императора у меня тут же возник вопрос. Кое-что не сходилось в его словах, и лучше прояснить это сразу. Чувствую подвох.

— И почему же эти люди до сих пор не установили, кто устраивает диверсии на границе?

Тарасов отхлебнул уже остывший кофе и слегка поморщился, после чего кивнул мне.

— Знал, что вы зададите этот вопрос. Что тут скажешь? На то есть две причины. Первая — нам пока везёт, и мы не пролили ни одной капли русской крови. Действуют в основном османские перебежчики, которым чем-то насолила их империя. Вторая — это просто стычки на границе и всего-то. Обычное дело, если подумать. Да, неприятно, да, напряжённость растёт, но это всё равно не то же самое…

— Что убить генерала нескольких армий, — закончил за него я. — Дайте угадаю…

Я подался вперёд, оказавшись к князю ещё ближе. Почувствовал запах от его дорогой одежды, спрыснутой хорошим парфюмом.

— Это генерал не просто генерал, верно?

Князь хмыкнул. Приподняв одну бровь, он выдержал мой взгляд. Морщины на его лице изогнулись.

— Вы проницательны, мой друг. Это не просто генерал. Это один из сыновей Сулеймана. Убить его будет чрезвычайно трудно. И если всё же сделать это, то султан весь мир перевернёт, чтобы найти убийцу.

— С помощью своих экспертов по крови… — я откинулся на спинку стула и залпом допил кофе. Остыв, он и правда приобрёл мерзкий вкус. В тот же момент я окончательно понял, почему выбор в этом задании пал на меня. — А у деревьев не идёт кровь, верно?

— Насколько мне известно, сын султана обладает одной из форм песочного Инсекта. У него тоже не идёт кровь, когда он использует свой дар. Так иронично, не правда ли? — князь улыбнулся, причём его улыбка на какой-то миг показалась мне хищной. — К тому же, вы, пока что, не имеете никакого отношения к армии. Если говорить грубо — герой-одиночка, мститель, если угодно. А когда закончите, в условленном месте вас будут ждать инструкции, как вернуться обратно. Я бы рассказал сразу, но окно для эвакуации будет очень короткое, иначе наших агентов раскроют и выбраться вам уже не удастся. Поэтому всё будет готово в последний момент, когда мы поймём, что дело сделано. Ну так, вы согласны?

Вроде бы план звучал неплохо, но слишком много было всяких «если». И это мне не нравилось. Как и то, что я буду полностью зависеть от других людей. Если они захотят

— Нет, — мотнул я головой.

— Что значит «нет»?

Я предпочёл молчать.

— То есть вы… не собираетесь нам помогать? — вскинул бровь Тарасов.

Я всё ещё молчал.

— Боже, как сложно с вами иметь дело! — всплеснул руками князь. — Я запутался…

— Закончить войну до её начала в моих интересах, — наконец ответил я.- Как и вы, я верноподданный нашего императора. К тому же он мужик нормальный. Рисковать понапрасну из-за тонкостей вашего плана я не собираюсь. Их слишком много. А чем сложнее план, тем выше вероятность, что всё пойдёт не так. Поэтому я принимаю предложение государя, но на своих условиях…

Вообще, я очень хотел крикнуть: «Ах ты сукин сын, я в деле!», но князю такое не скажешь. К тому же ему не надо знать о моей заинтересованности.

С озвученными условиями Тарасов согласился не сразу. Однако и выбора другого у него не было. В противном случае я мог отвергнуть их предложение, и они не смогли бы мне приказать. Ведь я пока ещё не призван в армию, как верно подметил Тарасов.

Во-первых, я отказался от эвакуации, у которой маленькое окно и непонятные агенты, рискующие быть пойманными.

Во-вторых, чем меньше людей со стороны знает обо мне, тем лучше. Османские шпионы тоже на месте не сидели, у них могли быть информаторы во всех армейских кругах. Здесь мы сошлись, что мои действия с армией будет координировать один человек. Я хотел, чтобы это был герцог Билибин. Но надежда, что князь Тарасов вдруг знает, где он, не оправдалась. Тогда Первый советник предложил другую кандидатуру, и я с ней согласился. Некий полковник Дрёмин. Я впервые слышал эту фамилию, но Тарасов клятвенно заверял, что этому человеку можно доверять.

Поживём-увидим.

Все остальные детали плана я отмёл. Мне достаточно знать, где будет этот генерал, планы и казна, и когда они там будут, а с остальным разберусь сам. У меня уже был свой сценарий, как пересеку границу. Не зря же я сюда Машу призвал.

За всеми обсуждениями солнце перевалило за полдень, снег за окном начал окрашиваться в кремовые тона, а мой желудок — тихонько урчать от голода. Тарасов обещал прислать своего человека в понедельник со всей необходимой информацией. После этого мы распрощались, и он ушёл, встреченный за дверями моих комнат своими ретивыми дружинниками. Несколько из них, вытянув шеи, попытались хоть краешком глаза заглянуть внутрь, но я захлопнул перед ними дверь.

— Не нравится он мне, — скрестив на груди руки, хмуро произнесла Маша. — Скользкий какой-то тип. Я бы ему не доверяла.

— Сразу видно, что ты не знакома с нашей знатью, — сказала княжна, раскладывая на столе блюда, только что принесённые из столовой.

Пахло изумительно. Впрочем, как и всегда. Повара в академии были отличные.

— Василиса права, — согласился я, а голубовласка аж в реверансе присела от благодарности. — Чем ближе к верхушке, тем мутнее человек. Из всех мне только государь показался нормальным, да его сыновья. И то не все. Ужасно сложно управлять огромным государством и при этом оставаться честным и порядочным человеком. Поэтому у Императора и есть такие люди, как князь Тарасов.

— Да, возможно, ты прав, — смутилась дриада. — Просто рядом с ним я чувствовала себя… в опасности. Не знаю, пока не поняла почему… — Она немного помолчала и перевела тему: — А как ты собираешься попасть в тыл к османам?

— О! Это будет грандиозно! — сел я за стол, поставив рядом два стула. — Но сначала обед! Или уже ужин…

За едой гнетущее настроение после визита Тарасова и слов дриады о нём быстро растворилось. Девушки с удовольствием вспоминали, как они дали отпор чужакам, смеялись и шутили.

— А потом я ему подушкой бац! — размахивала куриной косточкой Агнес. — Вероника как зарядит её маной, и я хрясь! Бух! Защитный артефакт сработал, так бы точно прибила гада! А какими сальным глазами он на Вероничку смотрел…

— Да они все смотрели, — смеялась княжна.

— На тебя не только посмотреть хотели, — поддакивала ей Лакросса. — Твои ножки одного вообще покорили.

— Фу, не напоминай про этого извращенца. Если бы он своим языком ко мне прикоснулся… Бррр!

— А я знаю, какой бы язык тебе понравился, — дерзко подмигнула Агнес.

— Ничей! — тут же покраснела княжна.

— А вот и врёшь! Колин бы понравился!

— Кха-кха! Хр-р-р… — подавился я супом. — Боже, Агнес, такими шутками и убить можно!

И откуда она берёт эту ересь…

— Какие уж тут шутки? — Агнес покончила с курицей и взялась за суп. — Я с ней в соседних комнатах живу, а в общаге стены тонкие… Особенно в ванной комнате, — она взяла в рот ложку с супом. — Фнал бы фы фьё имя она фтонет… Фто фа?!

Княжна с самым невинным видом продолжала трапезу, пока Агнес не могла вытащить ложку изо рта. Она не сразу заметила, как та примёрзла к её языку.

— Вася… — покачала головой Маша, а потом вместе с Лакроссой они прыснули со смеху.

— А вот я считаю, что если господин захочет приложить ко мне свой язык, то это будет самым чудесным днём в моей жизни. И величайшим подарком с его стороны, — влезла Вероника.

Мда, от честности ещё никто не умирал. Но, судя по взгляду Василисы, Вероника будет первой.

Я вздохнул, покачав головой, и продолжил есть. Ну этих извращенок с их разборками.

Вскоре наш обедоужин подошёл к концу, и мы предались… нет, не разврату! А медитации!

— Но у нас же выходной! — возмутились все четверо.

Даже сонный Альфачик поддержал их затяжным воем.

— А я…, а я передумал! — широко улыбнулся я и зловеще захохотал.

Глава 10

— Какое странное ощущение, — говорила княжна. Она лежала в снегу на животе и болтала голыми ножками в воздухе. — Солнце греет сверху, а снег морозит снизу. Ещё и прохладный ветерок поддувает.

— Холод и солнце здесь иллюзорны, — отвечала дриада в человеческом облике: светлая кожа, рыжие волосы. Она тоже лежала голой в снегу. Да мы все лежали. Голые. — Главное, что настоящее тело находится в тепле в комнате у Коли.

— Но это не отменяет того факта, что меня бьёт озноб, — стучала зубами Агнес.

— А мне тепло, — хвасталась Вероника, одним боком прижимаясь ко мне.

— Потому что у кого-то высокий процент подкожного жира, — буркнула гоблинша. Её зелёная задница выделялась на белом снегу ярким мазком.

Высокий процент подкожного жира у Вероники концентрировался всего в двух местах: на груди и на ягодицах, делая их объёмными и мягкими, а талия оставалась такой же тонкой. Просто кое-кто завидовал формам подруги.

— Не переживайте, девочки, — снова вклинилась рыжая Маша. — Никто не замёрзнет и не перегреется. А вот загореть можно. Это так излишки духовной энергии себя проявляют, когда концентрируются в верхних слоях кожи.

Лакросса кинула косой взгляд на свою бронзовую кожу. Да, ей-то загорать уже некуда. Хотя кто знает?

— Ладно, а делать нам что надо? — спросила она.

В этот раз медитация с дриадой занесла нас на бескрайний горный массив. Ну, край, наверно, где-то был, но лично я его не видел. Вокруг в синее небо упирались острые горные вершины, покрытые снежными шапками. Дул холодный ветер, солнце, отражаясь от снега, слепило глаза. Приходилось сильно щуриться, чтобы что-то увидеть.

Дриада перед медитацией говорила, что Духовное Пространство в последнее время работает непредсказуемо. Даже в свою иллюзорную квартиру в Мурманске она попадала с трудом. Тревожный звоночек, но без тренировок всё равно не обойтись. Заодно, может, и выясним чего.

— Видите вон тех баранов? — кивком указала дриада.

Мы лежали на пригорке, внизу находилась долина с чахлыми, занесёнными снегом кустиками. На ней, взрыхливая белую пудру мордами, паслись горные бараны. Не совсем обычные для реального мира, но для Духовного Пространства сойдёт. Заросшие шерстью, метра полтора в холке, с красными глазами и острыми рогами. То есть бараньи завитушки венчали костяные шипы длиной сантиметров тридцать, которые торчали вперёд.

Девушки угукнули в ответ Маше, и дриада объяснила, что делать. Долго объясняла. В какой-то момент я подумал, что бараны уже уйдут пастись в другое место, но нет — они всё так же бродили от кустика к кустику, лениво жуя колючки и ветки.

Если кратко, то надо сконцентрироваться, ощутить, как энергия циркулирует в теле, и сосредоточить её часть в одном месте. После чего превратить в острую иглу и запустить в цель. В общем, та ещё задачка. Рассказав нам теорию, Мария перевернулась на спину и стала со скучающим видом сыпать на себя снег и смотреть, как он тает на её обнажённой груди.

Похоже, в наш успех она не особо верила.

— Сконцентрируйся, Агнес, сконцентрируйся, — злобно шептала Агнес, глядя на стадо баранов. — Убей одного из них и сделай себе т-т-тёплую шубу!

— Оркам в горах приходится лежать в таких засадах сутками, если они хотят подстрелить хорошую дичь, — пыталась подбодрить подругу Лакросса. Она не показывала никаких признаков замерзания.

— А мы, гоблины, если хотим поймать хорошую дичь, идём в мясную лавку.

— Тише, я пытаюсь создать духовную иглу! — шикнула на них княжна, лежавшая ко мне ближе всех.

Вероника лежала с другого бока и… просто тёрлась об меня, щурясь от удовольствия. Духовные иглы её не особо интересовали.

— Господин, вы ведь как-то говорили, что само пребывание в Духовном Пространстве полезно, да? Может, нам и ничего делать не надо? Просто полежим здесь…

Я не выдержал и звонко шлёпнул её по заднице.

— А может, просто поделаем духовные иглы, чтобы снова не получить по жопе? — грозным шёпотом осадил я синеглазку.

Она надула губки, но подчинилась. Теперь все были при деле. И я смог сконцентрироваться на задаче.

Как объяснила дриада, плюс духовных игл в том, что их можно применять не только в Духовном Пространстве. А это дополнительное оружие против врагов! Невидимое и всегда под рукой без всяких пространственных колец.

Закрыв глаза, увидел души тех баранов. Они выглядели как полупрозрачные сферы из голубоватой дымки. Я сосредоточился и согнал немного энергии в районе руки. Правда, на иглу пока это было слабо похоже. Скорее на копьё. С тупым наконечником. Ну да первый блин комом, как говорится. Усилием мысли метнул иглу в барашка…

Она не долетела и рассеялась на половине пути.

Интересно…

— Господин, у меня не получается… — тихо всхлипнула Вероника, перекатываясь на спину.

Её лицо покраснело от натуги. А снег под внушительной грудью порядочно растаял, и теперь там блестели на солнце две большие вмятины.

С другой стороны от меня старательно пыхтели и постанывали с закрытыми глазами три другие девицы.

Я ласково погладил Нику по животу и успокоил:

— Ни у кого с первого раза не получается, Вероник. Главное — начать. А потом пытаться снова и снова, несмотря на неудачи. Просто верь в себя, и всё получится.

— Верить в себя?.. — задумалась Вероника, уставившись в небо. На лбу пролегла морщинка. — Но… как? Как мне поверить в себя? Я ведь обычная простолюдинка. С даром мне просто повезло. Он вскрылся через три поколения. А мог и…

Я хмыкнул. Сам не раз задавался похожими вопросами, когда только поступил в академию. Теперь всё по-другому. Вероника хорошая и способная девушка. Не только в плане Инсекта. Её способности страдают только из-за неуверенности в себе, которая укоренилась где-то глубоко внутри. И вытащить её на свет не так-то просто.

Что ж, хорошо, что я знаю способ, который и подбодрит, и поможет сконцентрироваться.

Я поманил Веронику к себе, и она перевернулась на живот, заняв прежнее место, уперевшись в снег локтями.

— Хорошо. Верь не в себя. Верь в мою веру в тебя.

— А? — удивлённо посмотрела она на меня.

В такие моменты она выглядела невероятно мило.

В ответ я кивнул и сказал:

— Выбери цель и закрой глаза. А я тебе помогу почувствовать мою веру в тебя.

Синеглазка послушно зажмурилась и даже руки, которыми она упиралась в снег, сжала в кулачки. Я погладил её по спине, затем переместился ниже… и ещё ниже, пока не добрался пальцами туда, куда надо. Она вздрогнула всем телом и издала тихий стон. Я шикнул, чтобы не отвлекалась, а работала над духовной иглой.

— П-п-получается, господин… — с придыхание выдохнула она спустя минуту.

На пике Вероника издала громкий стон и прикусила губу, а я с закрытыми глазами увидел тонкую полоску, которая проткнула одну из бараньих сфер душ. Та лопнула, как мыльный пузырь. А синеглазка растеклась по снегу от удовольствия.

Лежавшая слева от Вероники дриада присвистнула:

— Блин, если бы ты, Коля, был рядом, когда я только начинала, то мне не понадобилось бы тридцать лет тренировок, чтобы освоить духовные иглы.

От такого числа у меня аж глаза на лоб полезли. Теперь понятно, почему в мире не так уж много духовных практиков, и все они сильно проигрывают по силе дриаде. У них столько времени для тренировок нет.

— Коля, а у меня тоже не получается! — подала голос зелёная язва.

— А ты далеко лежишь, — отбрил её.

Баран, в которого попала Вероника, выпучил красные глаза и замертво упал в снег.

— Она как будто насквозь прошла, — задумчиво отметила Лакросса.

Вдруг бараны бросились врассыпную. Легко и непринуждённо они добрались до скалистых склонов и высокими прыжками по маленьким уступам забрались повыше, после чего побежали дальше от долины. Вскоре их тушки превратились в маленькие точки. Только одинокий труп барана остался лежать в снегу.

— Я думал, они тупые и не побегут так далеко, — сказал я дриаде.

— Они вообще не должны были убегать! — воскликнула она. — То есть да, они убегают, но через пять секунд забывают всё на свете и опять начинают есть колючки. Именно поэтому я и выбрала их тренировочными мишенями…

Дриада хотела сказать что-то ещё, но скалы под нами внезапно задрожали. И дрожь ширилась с каждой секундой.

— Это всё я? — удивлённо захлопала глазами Вероника.

Я же закрыл глаза и увидел, как к нам приближается большая и вытянутая сфера души.

Через несколько мгновений поверхность, укрытая снегом, где лежал умерший барашек, взорвалась. Обломки подлетели на несколько метров вверх и рухнули, взметнув снежную пыль. Из неё вынырнула вытянутая морда с маленькими чёрными глазами и короткой серой шерстью. Она напоминала кротовью, только размером оказалась несколько больше. Одни только острые зубы были с мою руку длиной.

Затем монстр полностью выполз. Глаза пылали гневом, короткие лапы, которых было аж шесть пар на вытянутом теле, венчались мощными когтями. Особенно передние, которыми чудище копало скалы.

Первым делом тварь сожрала нашего барана.

— Мда, не видать нам сегодня шашлычка, — крякнул я.

Монстр повёл носом, принюхиваясь, и чёрные глазки остановились аккурат на мне. Или на Веронике. Бледная от страха девушка лежала рядом.

— Бежим? — шепнула Маша.

— Погоди… — поднял я руку.

Чудище, похожее на гигантскую помесь таксы, индийского многорукого бога и крота, вспороло лапами снежные скалы и бросилось в нашу сторону.

— Бежим! — рявкнул я.

И мы побежали. Как были голышом, так и скатились с пригорка вниз — туда, откуда пришли. Впереди скалы смыкались, образуя небольшое ущелье. Мы через него прошли спокойно, а вот тварь может застрять.

Очень на это надеюсь.

Но до ущелья надо сначала добежать.

— Оно догоняет! — крикнула, оглянувшись, Лакросса.

Ей легче всего давался бег по пересечённой местности.

— Конечно! — отвечал ей. — У него же дюжина ног!

Вдруг княжна, бежавшая впереди меня, споткнулась о камень и упала. Я увидел, что подруги хотели остановиться и помочь ей, и тут же заорал:

— Бегите! Мы догоним!

Сзади уже слышалось злобное хрипение монстра.

Похоже, духовная игла у Вероники получилась такой острой, что пролетела сквозь горную породу и ужалила этого крота прямо в зад. Поэтому он был такой злой. А потом почуял духовную энергию кого-то из нас. Мы все фонили порядочно, потому что ещё не умели скрывать свою силу в духовном пространстве.

Добежав до княжны, помог ей подняться и подтолкнул вперёд, а сам развернулся, уже почти чувствуя зубы монстра на своей пятой точке.

Горный крот не ожидал, что добыча будет давать отпор, и попытался резко остановиться. Он скоблил скалистую поверхность всей дюжиной лап, оставляя глубокие царапины и отчаянно изгибаясь удлинённым телом. Метра четыре в длину, если не больше. В высоту тварь была около двух.

Инерция у такой туши выдалась сильной, ещё сказался слой блестящего снега. Тварь несло прямо на меня.

— Беги! — рявкнул я княжне, чьё присутствие ощущал за спиной. — Сейчас!

Не дожидаясь ответа, со всего размаха влепил кулаком по морде крота. Звук получился сочный и эхом раскатился по окрестным горам.

Да, удар вышел что надо. Только монстру он вреда особого не принёс. Лишь разозлил его.

Рыкнув, крот изогнулся всем телом, а затем резко распрямился, словно отпущенная тугая пружина. Мне в голову прилетели сразу четыре удара. Первый-то заблокировал, а остальные три саданули так, что я упал на четвереньки.

В голове зазвенело. На скалы закапала кровь из ран, от которой вверх поднимались серебристые искорки духовной энергии.

Не хило мне досталось!

Услышав яростный рёв, я вскочил обратно на ноги и едва успел поймать распахнутую пасть монстра. Из глотки воняло так, что аж слёзы на глазах выступили. Челюсти твари дрожали от натуги, как и мои руки.

Силён, зараза. Даже духовные мышцы начало жечь от усилия!

Я резко дёрнул руки, крутнув морду монстра по часовой стрелке, и туша, следуя за головой, перевернулась на спину, яростно хрипя.

В Духовном Пространстве у меня не было ни оружия, ни Инсекта, чтобы справиться с такой тварью. Только духовная энергия, которой я пока не научился пользоваться. В бою, конечно, всё быстрее постигается. Но мало чему можно научиться, когда тебя жуёт такая тварь.

Поэтому я побежал к ущелью, пока чудище барахталось, пытаясь подняться. Княжна махала оттуда рукой с тревогой на лице.

Дура, блин, — сказал же убегать!

Схватив её за руку, углубился в ущелье. Остальные уже были сильно впереди. Ничего. Догоним. А ущелье задержит монстра.

Вдруг сзади раздался странный скрежещущий звук. Я обернулся и увидел, как крот разгрызает зубами стены ущелья и буквально рвёт их сильными передними лапами.

Как-то не особо сильно ущелье задерживало монстра. Толкнув дальше по проходу Василису, попробовал создать духовную иглу. Получился духовный камень, которым я зарядил по сфере души крота — в район головы. Чудовище взревело от боли и с ещё большим усердием принялось пробиваться сквозь горную породу.

Да, таким макаром надолго скалы его не удержат. Оставалось надеяться, что он на середине пути устанет. Ущелье длиной было больше ста метров.

Я побежал по нему дальше, слыша яростный рёв позади.

Дальше ущелье расширялось, превращаясь в широкий каньон. Девушки во главе с Машей были уже очень далеко. Хорошо. Осталось теперь спастись мне и Василисе. Кстати, а где она?

Кроту позади осталось метров двадцать. Он силой пропихивал своё тело вперёд, вгрызаясь в скалы и злобно кроша камни зубами.

— Коля, сюда! — услышал я крик Василисы.

Головка с голубым каре показалась из-за камня в полусотне метров впереди. Камень лежал на насыпи у отвесного склона слева.

За ним оказалась пещера, незаметная со стороны. Если повезёт, крот промчится мимо и, потеряв нас, уберётся обратно.

Княжна легко протиснулась в тёмную щель между камнем и стеной пещеры, а вот мне пришлось попыхтеть. Я застрял на середине. Краем глаза видел, что тварь почти прорвалась сквозь ущелье. Ещё немного, и она заметит меня.

Одной рукой упёрся в булыжник, второй, что уже была внутри, схватился за другой край глыбы и потянул. Мышцы затрещали от натуги. Княжна что было сил тоже затягивала меня внутрь, но куда ей.

Из ущелья тем временем уже выглядывал нос твари. В отчаянном рывке я выдохнул весь воздух из лёгких. Если застряну, то вдохнуть уже не смогу. Не знаю, зачем в духовном пространстве дышать, но проверять, нужно это или нет, мне совсем не хотелось.

Последним отчаянным усилием втащил себя внутрь. Толчок увлёк меня вперёд, и я упал на голую Василису, прижав её к холодному полу пещеры.

— Так вот как… каково быть… снизу с тобой… — пропыхтела она, судорожно вдыхая воздух. — Мама…

Перевернувшись, слез с княжны (хотя не очень хотелось — её тело оказалось очень приятным на ощупь) и помог ей встать. Знаками показал, чтобы вела себя тише. Она послушно кивнула, и я прикрыл глаза, используя духовное зрение.

Горный крот как раз прорвался через ущелье, превратив его в старомодную замочную скважину, только вверх ногами. Замер на месте, видимо принюхиваясь, и крадучись пошёл вперёд.

Хоть бы не заметил. Камень у входа вряд ли надолго его задержит, и тогда мы окажемся в ловушке.

Сквозь щёлку увидел, как тварь идёт по дну каньона.

Вдруг по моей щеке скользнула капля крови, повисла на подбородке и капнула вниз. Крот будто услышал её и резко повернул голову. Поросячьи глазки уставились прямо на меня.

Зараза! Он чует энергию, которая из меня сейчас течёт!

С истошным визгом тварь бросилась к нам и вцепилась в камень, пытаясь его отодвинуть. Мы как завороженные наблюдали за этим и медленно пятились назад.

Отодвинуть глыбу у монстра не вышло, и он начал её раздирать лапами.

Ладно, тварь, хочешь по-плохому — будет по-плохому. Здесь она хотя бы не развернётся во всю силу, и я с удовольствием разобью эту морду. А пока…

Прикрыл глаза и запустил духовную иглу в монстра. В этот раз сконцентрировал меньше энергии, и она получилась острее. Чудище взвыло от боли.

Ага, одна тебя разозлит, а две? А три или десяток?

Получай, тварь!

Одну за другой я запускал в него небольшие иглы. С каждым разом они получались всё тоньше, а удары выходили болезненнее. Крот в исступлении орал и молотил по глыбе, в итоге завалив нам вход. Только вверху осталось небольшое окошко. Но и такая преграда его надолго не задержит.

Вдруг удары снаружи прекратились. Монстр замер, зашипел носом, принюхиваясь, а потом резко рванул обратно, когтями расшвыривая мелкие осколки.

— Мы победили! Ура! — бросилась мне на шею княжна, целуя сзади в щёку.

— Нет, не победили, — покачал я головой.

Слишком поспешно монстр сдался.

Василиса удивлённо соскользнула на пол, и я обернулся.

— Не смотри так на меня… сейчас, — неожиданно смутилась девушка, прикрывая интимные места руками. Вдруг вспомнила, что мы голые.

— А я не на тебя смотрю… — прошептал я одними губами, глядя за её плечо, вглубь пещеры.

— В смысле? — тут же взвилась она. — Как это не на… О нет… — Она тоже медленно обернулась.

Кружок света падал прямо на морду очень уродливой твари. Даже не закрывая глаза, я ощущал порочную, чуждую этому миру духовную энергию. Хозяин пещеры оскалил острые жёлтые зубы, с которых гулко закапала слюна.