Барон Дубов 7

Глава 1

У подножия горы Ай-Петри

Николай

Блондин с карими, близко посаженными глазами, тонкими губами и неприлично маленьким носом лежал у моих ног и держался за распухающую щёку. Своей краснотой она выделялась на бледном лице, как задница у бабуина. Наконец хмырь пришёл в себя и вскочил. Он встал ко мне в упор и зашипел, как больная астмой змея, то есть с присвистыванием.

— Ты… — процедил хлыщ в дорогой кожаной куртке и фирменных американских джинсах. На мой взгляд, бесполезные понты. Наши давно научились делать джинсы намного лучше и прочнее американских. В огне не горят и в воде не тонут. — Ты оскорбил род Парнасовых! Ты сейчас же заплатишь за это!

— Парнасовы… Парнасовы… — Я воздел глаза к небу и поскрёб ногтем подбородок. — Где я слышал эту фамилию?

Меня легонько потыкали пальцем в плечо.

— Это княжеский род, — доложила княжна, сцепив руки за спиной, отчего вперёд выставилась её небольшая грудь, а молния комбинезона слегка расстегнулась. — Их резиденция в Великом Новгороде, там же и их княжество. И да, ты встречался с их княжичем в Питере.

— В Питере… — пробормотал я.

— Эй, я вообще-то с тобой разговари… ммпфмн! — заткнулся вдруг Парнасов.

Это я ему рот рукой зажал, и теперь он пытался сбить мою хватку. До Инсекта пока не додумался.

Люди вокруг уже начинали откровенно потешаться, а служащий возле кабинок вызывал кого-то по рации.

— А ты откуда знаешь? — спросил я княжну. — Тебя же с нами там не было.

— Зато я прекрасно помню историю, как на балу в честь дня рождения Императора княжич Парнасов и его друзья обос… оконфузились, — ответила княжна и спрятала свой смех в кулачок.

— А-а-а! — протянул я, вспомнив. — Точно! Как тесен мир, оказывается.

Я отпустил хлыща, и он опять чуть не упал.

— Так это ты! Ты тот барон Дубов, что уже оскорблял наш род! Мой младший брат рассказывал о тебе… Тебе мы обязаны опалой и изгнанием из столицы!

— Ну нет, — пожал я плечами. — Это же не я ему в шаровары опорожнился, причём не снимая их. Твой братец сам справился.

Забавно, что старший княжич Парнасов сразу же перестал куда-либо спешить. Торопыги, они все такие. Их больше заботит не то, как быстрее добраться, а то, как их оскорбили в очередной раз.

Парень же чуть не зарычал от злости, и вокруг его тела начали летать тысячи маленьких светлячков. Они крутились вокруг него с каждой секундой всё быстрее. Запахло озоном.

Похоже, до Инсектов дело всё-таки дойдёт.

Но не успел я призвать свой дар, как сквозь толпу продрался седой мужчина лет пятидесяти в чёрном костюме, круглых очках и с треугольной бородкой. Он встал между нами и, поочерёдно глядя то на меня, то на Парнасова, выкрикнул:

— Так, что здесь происходит?! Господа, если немедленно не утихомирите свои нравы, то оба будете исключены из турнира.

Угроза была серьёзной, и я счёл за лучшее отступить. К тому же не хотел устраивать побоище ещё до состязаний. За такое и правда могут исключить и дать вдогонку волчий билет на всю жизнь.

А вот до Парнасова доходило медленно. Вокруг него всё ещё летали светлячки.

— Немедленно! — окликнул его мужчина. — И встаньте в очередь, Ваше Сиятельство. Будьте покойны, без вас турнир не начнём.

Ясно — значит, этот человек из организаторов. Парнасов что-то говорил про Лесниковых. Скорее всего, говоривший принадлежал к этому роду. Но не его глава уж точно. Патриарх Лесниковых сюда бы даже не спустился.

Парнасов под суровым взглядом пришедшего всё же успокоился. Презрительно скривился и, дёрнув плечами, удалился вместе со своей группой поддержки. Занял своё место в очереди.

— Прошу в кабинку, Ваше Благородие, Ваша Светлость и госпожа Морок, — человек вместе с сотрудником в форме жестами пригласили нас в подъехавшую кабину.

— Вы знаете нас? — удивился я, проходя мимо.

— Я знаю всех участников, — тепло улыбнулся мужчина, и прозрачные двери кабинки закрылись, отсекая звуки улицы.

Внутри было тепло и тихо. От скамеек пахло деревом и нагретым лаком. Кабинка дёрнулась, ускоряясь, и заскользила вверх. Вдруг включился внутренний динамик, и зазвучал мужской твёрдый голос, прерываемый шипением некачественной звукозаписи.

— История Облачного Древа, или, как его называли крымские эльфы, Нирвалариона, уходит в глубину веков…

Короче, поднимались мы целый час. Хотя казалось бы… Думаю, фуникулёр специально замедлили, чтобы мы успели прослушать всю лекцию об этом дереве. К концу княжна и Лакросса в обнимку задремали. Альфачик смотрел на проплывающий внизу пейзаж умными жёлтыми глазами и не обращал внимания на голос. Только изредка недовольно дёргал ушами. А я заставил себя вслушиваться в каждое слово. Хотел знать как можно больше о том месте, куда мы попадём.

Если вкратце…

Облачное Древо называли так потому, что его крона большую часть времени находилась в облаках. Нет, оно их не создавало, просто было очень высоким. Его вырастили крымские эльфы. Это как крымские татары, только эльфы. Жили на полуострове не меньше пары тысячелетий, пока не пришла Саранча. Нирваларион был по сути городом на дереве и в дереве. Эльфы вырастили его с помощью своих технологий ещё до прихода Инсектов и магии в этот мир. Правда, сейчас все эти технологии утеряны.

Когда пришла Саранча, она напала на это Древо, как рой термитов. Прогрызали новые ходы и убивали эльфов, живших в городе. Кто-то успел сбежать, кто-то умер от болезни, но большинство сожрала Саранча. Так этот город и опустел. Затем выжившие люди обрели магию и отбили свои земли назад. В том числе и Нирваларион.

Особенно отличился род Лесниковых, которым в награду и отдали Облачное Древо. Теперь это их владения. А крымские эльфы обосновались в одной из зон для европейских беженцев. Вроде как с немецкими эльфами спелись. Дом им не вернули, потому что участия в его освобождении они не принимали.

Так же голос упомянул, что далеко не все секреты эльфов были найдены. И возможно, где-то притаились остатки Саранчи. Байки, наверно, чтобы народ попугать.

Нирваларион был ещё более огромным, чем казался снизу. Ствол в диаметре был около полукилометра, толстые корни змеились, впиваясь в вершину горы. Кверху шло сужение. Снаружи ствол будто был украшен гигантскими гирляндами. Его обвивали лесенки и переходы с площадками, на которых располагались целые гроздья домов, выросшие прямо в коре дерева — большие и маленькие, напоминающие обрубленные сучки. Зрелище поистине величественное.

Голос умолк, кабина дернулась, ещё замедляясь, и мы въехали в зону выхода. Она находилась на одном из нижних ярусов древа. Девушки от толчка проснулись и открыли рты от увиденной красоты.

— Даже не верится, что после такого эльфы так выродились, — покачала головой оркесса.

Мы вплыли в темноту между огромных корней, образовывавших арки и тоннели.

— Не будь к ним так строга, — отвечала княжна, положив ногу на ногу и ухватившись сцепленными ладонями за коленку. — Почти все эльфы жили в Европе, кроме крымских, и когда пришла Саранча, они потеряли всё. Их вина лишь в том, что они так и не смогли с этим смириться, поэтому до сих пор не прижились в Империи, хоть наш Император и пытается им помочь.

— Спасибо за вашу лекцию, госпожа Онежская, — покривила лицом Лакросса. — Мы, орки, народ тёмный, ничего не знаем, живём там в своих горах да ждём, когда какая-нибудь княжна принесёт нам свет истины.

— Если хочешь, могу прочитать тебе лекцию и об истории орков, — самодовольно подбоченилась княжна. — Тоже потом сможешь меня отблагодарить. Бусы там костяные принесёшь или белку застрелишь.

— Эй-эй, вы чего разошлись тут? — остановил я назревающую драку.

— А чего она выделывается? — хором воскликнули обе, синхронно посмотрели друг на друга, и княжна показала язык, а Лакросса щёлкнула ногтем по зубу.

— Этого ещё не хватало. Нам весь турнир бок о бок проходить, успеете ещё поссориться, — сказал я.

И какая муха их укусила? Только что так мило спали друг на друге…

Тем временем мы проплыли между корнями, и оказались в помещении, похожем на ангар. Кабина подползла к небольшой площадке, где выходили другие тройки участников и спускались по широкой лестнице, идущей вдоль ствола дерева изнутри. Внизу, метрах в тридцати, сновали люди. По сути, там находился небольшой городок с магазинами, сувенирами и резиденцией рода Лесниковых.

Кстати, род у них княжеский. Здания были двух типов: старые эльфийские и новые — из кирпича и бетона. Между ними туда-сюда сновали люди, ездили небольшие погрузчики. В общем, внизу был целый муравейник, и в нём кипела жизнь.

Когда мы покинули кабину, слуга в серой форме указал на лестницу, по которой шли другие участники. На середине ее стоял ещё один слуга, который направил нас в овальный коридор, проделанный прямо в дереве, потом ещё один, и так пока мы не поднялись ещё на пару ярусов вверх и не оказались в просторном помещении с очень высоким потолком. Тоже метров тридцать, если не больше. С него спускались десятки канатов — тонких и толстых, с узлами и без, льняные, конопляные и даже один стальной трос.

Через час, когда мы все собрались в одну большую толпу, грянула громкая музыка, выстрелили фейерверки и посыпались конфетти. Затем прямо посередине сверху спустилась деревянная площадка на четырёх канатах. На ней стоял швейцар рядом с небольшим рычагом и ещё один человек в зелёной с узорами мантии, повернувшийся к нам спиной.

Когда платформа зависла в метре от земли, человек повернулся. Высокий, статный мужчина с чёрными пышными усами, лукавой улыбкой и бардаком в волосах на голове. Чем-то его образ действительно напоминал лесника.

— Дамы и господа! — воскликнул он, широко раскинув руки. — От имени всего рода Лесниковых я, Сергей Лесников, сердечно приветствую вас на Кубке Кикиморы! Вы все, каждый из вас, являетесь лучшими из лучших в своих академиях. И совсем скоро мы узнаем, кто из вас всех является самым лучшим! Но в этом году заявилось участников больше чем обычно! Поэтому будет проведён отборочный тур. А пока объясню вам правила…

Новость про отборочный тур всколыхнула людей, посыпались яростные и недовольные выкрики, но Лесникову было на них плевать. Он просто продолжал говорить, и недовольным пришлось заткнуться, чтобы не пропустить ничего важного. А некоторым помогли заткнуться.

Этот Лесников говорил ещё целый час, постоянно перемежая свою речь восхвалениями то его участников, то собственного рода. Невероятно скучно и пафосно. Если коротко, суть турнира заключалась в следующем.

Каждый из участников был сам по себе, и главная задача в том, чтобы накопить наибольшее количество очков, которые назывались кикибаллами. Хорошо, что не е-баллами, и на том спасибо. Зарабатывать их нужно на испытаниях на верхних ярусах дерева. И казалось бы, зарабатывать можно бесконечно долго, пока не будешь уверен в своей победе, но…

Всегда есть «но». Турнир заканчивался сразу, как кто-то находил Кубок Кикиморы. Причём, как я понял, он может выглядеть совсем не как кубок. И в этом тоже была сложность. Ты мог найти Кубок сам того не зная и закончить игру. И проиграть. Ну или выиграть. Нахождение кубка давало сразу пять тысяч кикибаллов.

Помимо этого, были и ещё интересные моменты.

Во-первых, мы всегда будем под наблюдением. На этих словах Лесникова из сотен маленьких ходов в коре дерева выползли явно магические жуки. У каждого на спине вместо панциря рос хрустальный глаз. Они транслировали изображение на специальные большие стекла — туда, где находились зрители, купившие билеты на просмотр турнира. Как я понял, таких зон было несколько прямо во владениях Лесниковых. Скорее всего, на самом нижнем ярусе. Специальные люди управляли трансляцией, меняя глазунов, как я их назвал про себя. А особо богатые зрители могли получить себе отдельное стекло и управлять им сами.

Зрители могли делать ставки, а могли и помогать своим фаворитам. За деньги, естественно. Так что имело смысл пытаться им понравиться, чтобы заработать лишних очков или бонусов в виде сухого пайка, спальных мешков или ещё чего-нибудь полезного.

Как я понял, жуки с глазами были новшеством, введённым пару турниров назад. Раньше зрители располагались в специальных зонах, откуда наблюдали за игроками. Это накладывало определённые границы для состязаний. А теперь же, благодаря глазунам, зону турнира расширили. И теперь испытания находились там, где раньше их не было. Да и просто простор для фантазии Лесниковых стал больше.

Во-вторых, Лесниковы разводили здесь монстров. Так что на турнире можно с одинаковой вероятностью найти или сокровища эльфов, или свою смерть. Или всё сразу. Так себе перспектива.

К счастью, на верхних ярусах создали безопасные зоны, где участники могли отдохнуть. Правда, и там их ждут глазуны, чтобы зрители не пропустили ничего интересного. Хорошо хоть в туалете и душе их не будет.

Ладно, теперь о запретах. Запрещены дуэли, убийства и вообще всё противозаконное. Можно использовать свои Инсекты на полную катушку, даже нужно, но если это повлечёт гибель участника, род виновного сожрут с потрохами. Не запрещено объединяться в команды, но тогда игрокам придётся самим договариваться, как делить баллы.

Думаю, у нас троих с этим проблем не будет.

Посреди лекции нам раздали листки с отказом от претензий в случае нашей смерти. Позитив, сплошной позитив.

— …и помните! — заканчивал свою речь Лесников. — Турнир не закончится, пока не будет найден Кубок Кикиморы! Он может длиться несколько недель или даже месяцев. Рекорд поставили две сотни лет назад. Турнир длился десять лет! Некоторые участники даже успели пожениться и родить детей. За это время они настолько сроднились, что потом им пришлось выделить отдельную зону, где они могли и дальше «играть в Кубок Кикиморы»!

— Вот уж нет, мне такого счастья не надо, — буркнула княжна. — Чтоб выбраться отсюда тридцатилетней старухой…

— Тебе-то что переживать? — откликнулась Лакросса. — Заморозишь себя во льду, и всё, пока мы ищем Кубок.

Затем настало время отборочного тура.

— Всё просто, друзья мои, — говорил Лесников, указывая рукой за спину на висящие канаты, — вам нужно всего лишь забраться наверх.

По толпе прокатился смешок.

— Тридцать метров по канату? Легкотня! — выкрикнул неподалёку очень накачанный студент. На бицепсах аж свитер рвался.

Распорядитель турнира только лукаво улыбнулся:

— Это труднее чем кажется! Ну, приступайте! Наверху вас ждут мягкая постель и горячий ужин!

При упоминании ужина громко заурчал живот. Причём не мой.

— Ой, — схватилась за него княжна и виновато улыбнулась. — Кажется, я проголодалась.

Я хмыкнул. Я бы и сам поесть не отказался. Мы добирались сюда почти весь день, и теперь сквозь западные окна падали бордовые лучи заката. Окна, правда, больше походили на большие дупла. Без ставней и створок. Просто дыры.

Мажордом ударил в маленький гонг, обозначив начало отборочного тура, и участники толпой ломанулись к канатам. Жуки-глазуны уползли в свои норы, но несколько осталось, чтобы наблюдать за нами.

Я пригляделся и увидел, что поверху дерева тянулся балкон, на который можно было спрыгнуть с канатов. Правда, явно не со всех можно допрыгнуть.

— Коля, чего стоишь? Вперёд! Скорее заберёмся наверх, скорее выиграем Кубок! — тянула меня за собой Лакросса.

— Если Коля стоит, значит, так надо, — назидательно заметила княжна. — К тому же как мы потащим Альфачика?

Оркесса замерла, обдумывая её слова, и смутилась.

— И правда. Об этом я и не подумала.

— История твоей жизни в двух словах, — печально вздохнула Василиса.

И получила по лбу от Лакроссы. За дело, впрочем.

А я наблюдал за теми, кто лез по канатам. Никто никого не ждал, и на одном канате могли висеть по несколько человек сразу. На второй половине пути люди начинали резко падать вниз. Благо там подстелили очень мягкие маты, и никто не убился. Но раз упав, участник не проходил отборочный тур и не попадал на турнир. Видимо, канаты чем-то смазали. Как я и думал, в этом задании не всё так просто.

Кто-то, увидев неудачи соперников, начал использовать Инсекты. Один парень вырастил на руках шипы и стал вонзать их в волокна канатов, таким образом не соскальзывая. Симпатичная девушка с серебряными волосами и отличной попкой использовала стальной трос. Прикасаясь к нему, её ладони тоже становились стальными и, можно сказать, сплавлялись с металлом троса.

Тот самый мощный качок, который кричал, что этот этап — легкотня, вообще использовал зубы. Когда канат начал скользить, он стал цепляться зубами. Закусит, ухватится выше сразу двумя руками (сильно ухватится), раскусит, подтянется, снова закусит.

Что ж, тоже рабочий способ. Но мне зубы жалко. Свои и девчонок.

Несколько человек, не больше пары десятков, так же, как и мы, молча наблюдали за более ретивым соперниками.

На самом деле спешить нам некуда, ведь ограничения по времени не было. Можно хоть до вечера простоять и только потом пойти к канатам. Просто еды тогда, скорее всего, не останется.

— Ладно, пошли за мной, — произнёс я.

Подошёл к платформе с Лесниковым, которая ещё висела в полуметре над полом, и запрыгнул на неё. Помог недоумевающим девушкам забраться за мной, а следом залез Альфачик. Немного потеснили распорядителя и лифтёра, но места в итоге хватило всем.

С самым невинным видом спросил Лесникова:

— Вам наверх?

Глава 2

Сергей Лесников расплылся в широкой довольной улыбке и обернулся к слуге у рычага. Рычаг, к слову, торчал прямо из пола платформы — видимо, внутри работал некий механизм.

— Ну, Прохор, прокатим господина наверх?

Слуга, невысокий мужик в зелёной ливрее, седой, с морщинистым лицом, кивнул и дёрнул рычаг.

— Прокатим, отчего ж не прокатить, Ваш Сиятельство?

Платформа дёрнулась и быстро поползла наверх, оставляя остальных участников молча недоумевать внизу.

Как я и думал, отборочный тур должен был отсеять самых… недогадливых участников. Ну или, проще говоря, тупых. Тупость с силой — опасное сочетание, наверно поэтому Лесниковы сразу старались избавиться от таких претендентов.

Так что отборочное задание больше было на смекалку. Распорядитель Сергей Лесников специально показывал рукой на канаты и верёвки, но при этом ни слова не сказал, что путь наверх лежит только через них. Цель — добраться до верха. Хотите, используйте канаты, не хотите… ну и не надо.

Я сразу это понял, но сперва решил посмотреть, на что способны другие участники. И не зря. Парень, который поднимался с помощью зубов, — реально жёсткий тип.

— Я в Коле не сомневалась, — подмигнула мне княжна, когда платформа преодолела уже половину пути.

А Лакросса пристыженно промолчала.

Другие участники, увидев, что нас не удалили с турнира, а мы спокойно поднимаемся наверх, тоже решили подойти к заданию с другой стороны. Одна девушка, весьма привлекательная шатенка, взмахнула руками и закружилась в мощном вихре. Ветер поднял её на самый верх довольно быстро. А меня чуть не стошнило от взгляда на то, как она вертится.

Другой парень, коренастый не то азиат, не то якут, вскочил на меч и взлетел на нём под самый верх. Ещё один вообще оказался отбитым на всю голову. Подпрыгнул и устроил у себя под ногами небольшой взрыв. Так и долетел. Как ему ничего не оторвало — загадка. И других умудрился не зацепить.

Когда платформа с нами доползла до нужной площадки, отсеялось примерно две трети участников.

Мы оказались на другом этаже. В центре — круглая дыра, в которую свешивались канаты, привязанные к крючьям в потолке. Это помещение оказалось вытянутым и по форме напоминало скорее каплю. Широкая, круглая часть, где мы сейчас находились, имела невысокий потолок, но дальше он поднимался, а само помещение сужалось, переходя в овальный коридор. А в конце виднелось вечернее небо. По сути, мы были внутри огромного дупла.

Хорошо хоть остальных соперников ждать не пришлось. Очередной слуга Лесниковых стоял в переходе и указывал всем, куда идти. Ну мы и пошли. По коридору выбрались на террасу, по форме напоминающую древесный гриб. Она была огорожена невысоким парапетом, а внизу — пустота. Вид открывался просто волшебный. Внизу вдалеке — горы и курортные посёлки, по длинному серпантину спускается змея из машин, пристроившихся за грузовиком, на востоке зажигаются первые звёзды, а над головой желтеющая крона огромного дерева.

Лакросса подбежала к краю и глубоко вдохнула сырой воздух.

— Эх, как же я соскучилась по таким видам! — воскликнула она, улыбаясь.

Княжна пожала плечами:

— Вид как вид. Бесконечные поля из снега и льда мне больше нравятся.

Я молча пошёл налево — к лестнице, растущей прямо из коры Древа. Она была широкой: две колесницы могли спокойно разъехаться. Вид, конечно, красивый, но я до сих пор не увидел обещанного ужина.

Лестница привела нас на следующий ярус, где, наконец, на открытом пространстве обнаружился шведский стол с едой и несколько небольших столов со стульями. А ещё виднелся проход в комнату с кроватями внутри толстой ветви. Так же заметил закуток среди густых ветвей, точнее, сразу несколько закутков, отделённых друг от друга зарослями. Как сказал один из слуг, там были горячие источники и туалеты. На вопрос «откуда там горячие источники» мужчина лишь улыбнулся.

Ну, хотя бы эту ночь мы проведём в комфорте.

Компания из десятка людей уже вовсю пировала. Мы тоже набрали, сколько посчитали нужным, и заняли один из свободных столиков. Постепенно приходили всё новые участники. Кто-то уже успел объединиться с другими группами, а кто-то, наоборот, откололся и теперь держался в одиночку. Ну или его товарищи просто не прошли дальше.

Среди соперников были не только люди, но и представители других рас: несколько орков, с полдюжины гномов и прямо-таки до фига эльфов. Наверняка они считали, что у них преимущество из-за их родства с создателями Нерву… Норва… короче, этой Нирваны.

Чертовы эльфы. Их названия и имена можно детям как скороговорки давать. Для развития дикции. И ненависти к остроухим и бледнолицым.

Впрочем, возможно, они были правы. Вдруг какие-то древние технологии эльфов сработают из-за их присутствия?

Вместе с последними участниками вошёл Лесников. Пока мы ели, он поднялся на небольшую трибуну у стены и начал рассказывать, что нам предстоит.

Это место — первая из зон безопасности, очищенных от монстров и имеющих некоторые удобства. Выше есть ещё, но чем выше, тем меньше удобств. Если хотим чего-то, можем это просто купить за счёт набранных баллов. Есть ещё вариант: с помощью спонсоров — заинтересованных зрителей. Так можно купить походное оборудование, вроде горелки или спальных мешков, можно снять комфортабельные апартаменты, отдельные от общей жилой зоны. Короче, много ещё всяких бонусов.

А на остальной территории нас ждут монстры, испытания, состязания. По сути, с завтрашнего утра мы будем предоставлены сами себе. Можем остаться здесь или подняться выше, чтобы набирать кикибаллы. Главная цель остаётся прежней — найти кубок Кикиморы. Как только его найдут, турнир закончится.

— А как понять, что ты нашёл Кубок? — спросил кто-то через пару столиков от нас. — Если он может выглядеть как угодно…

Над головами поднялся ропот.

— Не волнуйтесь! — успокоил всех распорядитель. — За кикибаллы вы можете купить подсказки. Они могут указать, как выглядит Кубок, или на ещё что-нибудь полезное. Как повезёт. Ах да, чуть не забыл о самом главном! Когда турнир окончится, вы сможете потратить заработанные очки на покупку ингредиентов из призового списка или обменять их на рубли. Как пожелает ваша душа! А список ингредиентов вам покажут позже. Вопросы?

Вопросов ни у кого не оказалось.

— Засим всё! В комнате отдыха рядом с каждой кроватью найдёте сундуки — в них стартовый набор. Рекомендую им воспользоваться! Всем желаю удачи!

Лесников поднял вверх сцепленные в замок руки, почти было ушёл, но вдруг снова заговорил.

— Ещё одна маленькая деталь, дорогие участники, — чуть виновато улыбнулся он. — Вы знаете, что у рода Лесниковых есть счастливое число?

Ответом ему стало гробовое молчание. Даже сверчок, прятавшийся где-то в листве, замолчал.

— Двадцать три! — произнёс распорядитель назидательно. — В конце каждого дня будет вестись подсчёт заработанных вами очков, и несколько человек с конца турнирной таблицы будут нас покидать! Пока участников не останется ровно двадцать три! Вот теперь точно всё. И я снова желаю вам удачи!

После такого заявления поднялся возмущённый гул сотни голосов, но Лесников, не обращая на него никакого внимания, спустился с трибуны и ушёл в сопровождении нескольких слуг.

Да, интересная новость. Добавляет перчинки будущему состязанию.

Наступил вечер. Первым делом пошли занимать кровати. Спальня была общая и для парней, и для девушек. Достаточно большая, чтобы поместилась сотня спальных мест и небольшие сундуки у изножий. С низкого потолка отходили сучки, на концах которых светились слюдяные шары.

— Я… я не хочу спать на виду у всех, — смущённо обняла себя за плечи княжна.

И я её понимал. Девушкой она была красивой, как и Лакросса, и некоторые парни уже вовсю засматривались на обеих. Особенно сейчас: ждали, когда те начнут переодеваться ко сну.

Я молча сдвинул три кровати вместе, сдёрнул с них простыни и привязал к сучкам со светильниками. Затем оглянулся на самых настырных извращенцев, и они тут же попрятали глаза.

То-то же. Кто сунется — нос оторву, как в одной старой легенде.

Чтобы наши места не заняли, оставил Альфачика их сторожить. Первого же вора будет ждать сюрприз в виде клыков Лютоволка.

В стартовом наборе оказались банные халаты, полотенца, сухой паёк, указатель номера яруса и ещё всякие мелочи, вроде спичек или спиртовых таблеток.

Глядя на белый халат, Лакросса произнесла:

— Давайте искупаемся? Уверена, на других ярусах за это удовольствие придётся платить втридорога.

На том и порешили.

К горячим источникам вела небольшая тропа по толстой ветви. По бокам росли многочисленные сучки, образуя коридор. Местами светили выращенные лампочки. Красиво. Дальше коридор раздваивался. Налево — женская купальня, туда Лакросса с Василисой и свернули, а я пошёл направо.

Купальня оказалась большой чашей, наполненной горячей водой. Справа и спереди открывался вид на уже ночное небо. Пролетела стайка не то птиц, не то летучих мышей. Слева — живая изгородь. За ней, видимо, женская купальня, потому что из изгороди росли толстые шипы. С той стороны доносился плеск воды и женский смех.

А в мужской купальне я был первым посетителем. Так что разделся, повесив одежду на небольшой крючок сразу у входа. Там таких много росло. Только змеиный пояс оставил, направив в него побольше маны. А он взял и слился по цвету с моей кожей. Удобно! Затем опустился в горячую воду.

После долгого пути расслабиться в горячей воде — просто высшее блаженство. От удовольствия я даже глаза прикрыл. Просто наслаждался ощущением, когда твоё тело будто обволакивает тёплая и мягкая вата.

В целом, если подумать, этот турнир обещал быть интересным. А ингредиенты весьма и весьма нужными. Надеюсь, список, который показывал директор академии, не изменится.

Моё блаженное одиночество не было долгим. Вскоре свободных мест в купальне не осталось.

— Твою мать! Здесь удав! — вскричал один парень, только опустившийся возле меня.

Я закатил глаза, вздыхая:

— Это не удав…

Бедняга побледнел и сглотнул, после чего поспешил отодвинуться от меня подальше. С другой стороны тоже образовалось свободное пространство, так что я смог раскинуть руки и опуститься в воду по шею.

Парни из одной компании, явно аристократы, то и дело поглядывали на меня. Один, накачанный и высокий блондин с дурацкой родинкой над пухлыми, обезьяньими губами, оттолкнулся от бортика и подплыл ко мне.

— Эй, присоединяйся к нам! — широко улыбнулся он одними губами. Как будто собрался мне втюхать набор поддельных духов. Впрочем, насчёт «втюхать» оказалось правдой. — Здесь выгоднее работать в команде. Пройдём больше испытаний, заработаем больше очков. Сначала они будут копиться у меня, а в конце поделим между всеми поровну! Ну, ты с нами или ты с нами?

Его голубые глаза хитро блеснули. Знакомая схема.

— Нет.

— Прости, что? — Он сделал вид, что ослышался.

— Я сказал «нет».

— Подумай как следует, парень. В мире есть всего два типа людей: победители и проигравшие. Присоединяйся к победителям, не будь идиотом! Или ты трусишь?

Я цыкнул клыком:

— Идиот сказал что?

— Ч-что? — Его лицо перекосило от злобы, глаза потемнели.

— О чём и речь. Иди лесом… парень.

— Ещё увидимся, — многообещающе сказал он, ткнув в меня в грудь пальцем. Тот хрустнул, и лицо блондина искривилось ещё и от боли.

Объединяться в самом деле никто не запрещал. Как и обманывать соперников и сокомандников. Но даже без всякого обмана, — а он будет, я уверен, — я не собирался быть паровозом для кучки неудачников. Я успел присмотреться к той компании, и никого выдающегося по силе не увидел. Даже с использованием магического зрения. Либо они скрывали свою силу, как и я.

Настроение этот хлыщ мне малость подпортил, и я вскоре засобирался. Ополоснулся в душевой кабинке. Она, кстати, тоже была эльфийской. С трёх сторон живая изгородь, вход закрывает большой и плотный жёлтый листок, а вода льётся из обрубка лианы. Надо только несколько раз пожамкать мясистый шарик на ней. Крымские эльфы были теми ещё затейниками.

На обратном пути встретился с Лакроссой и княжной. Девушки выглядели посвежевшими и отдохнувшими, а на головах были намотаны тюрбаны из полотенец. Они мило щебетали, будто вдруг нашли общий язык. Я сделал вид, что тоже хорошо провёл время. Впрочем, настроение моё всё же и правда было приподнятым. Горячие источники творят чудеса!

Мы вернулись к нашим кроватям, где уже мирно спал Альфачик. Его тоже не забыли покормить на ужине, и зверя разморило. Пришлось его разбудить. После легли с девушками в обнимку, потому что одеял не было, а снаружи уже довольно сильно посвежело. Я мог бы достать спальные мешки из пространственного кольца, но зачем лишать себя удовольствия от того, что к тебе прижимаются две горячие, в буквальном смысле, красотки?

Так и закончился наш первый день на турнире. Заснули, оставив Лютоволка снаружи охранять наш сон.

***

— И… как на нём передвигаться? — развела руками Лакросса.

— Что-нибудь придумаем, — сказал я, ступая на толстый и упругий зелёный лист. Он был достаточно широким, чтобы вместить ещё десяток человек кроме нас.

Лист замер на месте, слегка шевелясь и изгибаясь. Чтобы парить в воздухе, он ловил крохотные воздушные потоки, гулявшие на этой высоте.

Разлёживаться всё утро я никому не дал, хотя некоторые люди с голубыми волосами очень не хотели вставать. Пришлось закинуть эту некоторую на плечо, пока стыд не возобладал над ленью. Только после этого Василиса, зевая, потягиваясь и злобно косясь на меня, пошла сама.

Завтрак на шведском столе нас уже не ждал. Теперь турнир начался всерьёз. Наспех перекусили галетами и растворимым кофе из сухого пайка. Воду для кофе подогрел на маленькой горелке, что шла в стартовом наборе. Так себе завтрак, но пару часов живот хотя бы урчать не будет.

Из первой зоны отдыха дорога была всего одна, и она вела к новому испытания. Улыбчивый старик объяснил, что наша задача перебраться по воздуху с помощью листьев на другой ярус. Кто сделает это первым, тот получит три тысячи очков. Второй — две, третий — одну, а остальные не получат ничего. Причём первое место могли занять несколько человек, прибыв на одном листе, затем уже сами решали, кому сколько очков достанется.

Но главное, что по дороге можно заработать куда больше. На вопрос как именно, старик лишь загадочно улыбнулся. Любят интригу создавать эти Лесниковы.

Осложнялась она тем, что листьями нужно как-то управлять. Это во-первых. А во-вторых, летающий ковёр-листок передвигался только горизонтально. Чтобы подняться, нужно было поймать восходящий воздушный поток. Или использовать что-то из того, что мы сможем найти по дороге.

А путь наш пролегал через большое пространство, заполненное пушистыми ветками, другими бесцельно блуждающими листьями — большими и маленькими, а кое-где даже виднелись площадки со зданиями, растущими откуда-то сверху. Может, через них есть ещё один путь наверх. Внизу же голубело озеро из дождевой, по всей видимости, воды. Она стекала в чашу, образованную несколькими огромными ветвями.

Мы пришли одни из первых, яркое солнце было справа от нас и ещё только поднималось из-за далёкого моря на востоке.

Я повернулся и подал руку княжне, а затем Лакроссе. А вот Альфачик замер, не решаясь ступить на зелёную поверхность. Он тронул лапой лист, тот всколыхнулся и слегка отодвинулся от края посадочной платформы. Альфачик чуть не заскулил, припав к дереву и глядя на меня жёлтыми глазами.

— Идём, всё будет в порядке, — твёрдо сказал я, параллельно мысленно транслируя ему свою уверенность.

Лютоволк потоптался на месте и прыгнул прямо в середину листа. По зелёному с прожилками полотну пошла волна, которая чуть нас не скинула. А лист поплыл дальше. В никуда. Посадочная платформа осталась позади, а впереди не осталось ничего. Прыжок Альфачика придал листу импульс, и сейчас он двигался куда-то за пределы Облачного Древа.

— Если у тебя, Коля, есть идеи, как управлять этой штукой… — произнесла Лакросса, с опаской глядя на то, как всё больше удаляется круглая платформа со стариком и другими листьями, — самое время ими поделиться.

Глава 3

— Ну, что будем делать? — скрестила руки на груди Лакросса. — Подождём, пока вылетим за пределы дерева, и посмотрим, куда нас это заведёт?

— Если Его Благородие считает, что так нужно, — подбоченилась, ехидно улыбаясь, княжна. — То именно так мы и должны сделать.

— Подлиза, — буркнула оркесса.

Альфачик, лёжа в центре листа, закрыл голову лапами.

Я не учил в школе физику, да и саму школу-то плохо посещал. Но кое-какие уроки всё же усвоил. Например, если ударить зарвавшегося виконта по лицу кулаком, то получится, что и он ударил тебя лицом в кулак. С одинаковой силой! Один из основополагающих законов. Или, что мошенник из якобы службы безопасности банка с фейерверком в заднице бежит быстрее, чем тот, кому фейерверка не досталось. А значит, что нужно, чтобы листок-самолёт задвигался в нужном направлении? И нет, это не мошенник с фейерверком.

— Лакросса, — повернулся я к девушке, — ты умеешь регулировать силу взрыва своих копий?

— Хм, никогда не пробовала на самом деле.

— Самое время попробовать, — хмыкнул я, затем указал рукой в сторону. — Кинь туда копьё и взорви его со средней силой через две секунды.

Они с княжной переглянулись, но оркесса всё же выполнила мою просьбу. Возле её плеча появилось копьё, и взмахом руки девушка отправила его в полёт. Через две секунды громыхнул взрыв, заставивший Альфачика убрать одну лапу с морды. Показался любопытный жёлтый глаз. После до нас докатилась лёгкая воздушная волна, и лист качнулся, меняя курс.

— Я поняла! — просияла девушка и швырнула ещё одно копьё.

— Только не взры!..

Докричать не получилось: грохнул новый взрыв, и воздушная волна чуть не скинула нас с листка. Благо я успел одной рукой схватиться за лист и сраститься с ним, а второй удержать всех остальных. Правда, наш транспорт чуть не перевернулся, но всё обошлось.

Фух, хорошо, что Инсект работает не только с деревьями.

— Ой… — вжала голову в плечи Лакросса, когда мы встали.

— Я туда не полезу! — заорал какой-то парень с посадочной площадки. Как раз начали подходить и садиться на листы новые участники. — Они всех взорвут!

Вопящего пытались затащить на лист сразу несколько человек, а он упорно цеплялся за перила.

— Я думала, если взорвать копьё сильнее, мы быстрее долетим, — виновато сказала Лакросса.

— «Думать» — это не твоё… — сглотнула бледная княжна, с опаской глянув вниз.

Да, падать высоко.

В итоге, после первого неудачного опыта, оркесса всё же выслушала мою идею до конца. С помощью её взрывающихся копий мы создали что-то вроде реактивной тяги. Небольшие по силе взрывы слегка подталкивали парящий листок в нужную нам сторону. Сначала получалось так себе, и нас болтало, как щепку в шторм.

От постоянной смены направления даже голова начала кружиться, и я сел, чтобы ненароком не вылететь. Княжна села рядом, оперевшись спиной на Лютоволка. Оркесса же стояла на краю листа, широко расставив ноги, и запускала копья.

— Кажется, там что-то есть! — показала рукой на целое поле парящих болотных кувшинок Василиса.

Мы отплыли… отъехали? Отпарили? Короче, переместились достаточно далеко от посадочной площадки. Она даже скрылась из виду за очередным поворотом воздушного моря, если можно так назвать это место. Прошли меж двух разрушенных башен из потемневшего дерева. Они росли на двух толстых ветках, как маяки на рифах. Левее в воздухе висели множество листьев кувшинок, а снизу к ним цеплялись толстые зелёные стебли. Они росли где-то далеко внизу, в озере дождевой воды.

Кувшинки болтались на разных уровнях, а наверху была одна, с очень большими листьями. Всё это выглядело так, будто там должно быть что-то ценное.

Лакросса аккуратно подвела нас к самой крайней, и транспорт замер, паря на месте. Она же и вызвалась первой забраться на самый верх, потому что большая кувшинка возвышалась над нами метрах в семи. Я видел сразу несколько путей по этим своеобразным ступенькам, но тут явно было что-то не так.

— Будь осторожна, — сказал я оркессе, — тут явно есть какой-то подвох.

А она, едва дослушав меня, перепрыгнула на первую же кувшинку. Листья были круглые и широкие, около метра в диаметре. Недостаточно, чтобы поместиться всем сразу.

Едва Лакросса ступила на поверхность кувшинки, как та задрожала и начала оседать. Девушка скорее перепрыгнула на следующую. Потом на следующую. И так добралась до самого верха. А кувшинки, осев метров на десять, рванулись вверх, но стебли не дали им улететь дальше.

Вскоре оркесса, проявляя чудеса гимнастики и явно красуясь, спустилась обратно. В руках она держала большую болотного цвета монету с числом «100». Видимо, это стоимость в кикибаллах. А ещё от неё пахло тиной. На ощупь — будто очень плотный листок.

— Теперь моя очередь, — вскинула подбородок княжна и тоже запрыгнула на кувшинку.

Устроили, блин, негласное соревнование между собой.

Василиса двигалась легко, перепархивая с площадки на площадку, как бабочка. И она тоже вскоре вернулась с похожей монетой. А я чем хуже?

Мой вес листья выдерживали крайне плохо. Едва я на них наступал, как они тут же оседали вниз, таща меня за собой. Так что двигаться пришлось очень быстро. Хорошо хоть последняя, большая кувшинка, никуда не падала. А в её центре рос маленький бутон, который раскрылся, когда я подошёл. Внутри была ещё одна монета.

Вот так мы и заработали наши первые баллы.

Жаль, отсюда нет дороги выше. С другой стороны, здесь явно можно больше очков заработать. Вернулся на наш листок-самолёт, и мы двинулись дальше. От этого места среди веток и зарослей расходилось сразу несколько путей. Мы двинулись по тому, что представлял собой тоннель из веток с золотыми листьями.

Начали появляться другие участники. Мимо пролетела шатенка с воздушным Инсектом. Она передвигалась с помощью потоков воздуха, легко и просто задавая направление. Пожалуй, эта фигуристая красотка будет в этом состязании главным соперником. Я видел, как девушка легко вспорхнула на самую большую кувшинку и получила свою монету. Причём она состязалась в одиночку.

Так же показались и другие команды по два, по три и даже больше человек.

— Быстрее, быстрее! — подгоняла саму себя Лакросса, оглядываясь на них.

Тоннель вывел нас в своего рода пещеру. Плотная крона почти полностью закрывала от нас солнечный свет, так что здесь царил полумрак. Внизу тоже росли ветки и сучки, а по ним бегали кучи маленьких жучков. Бррр, мерзость какая.

Мы проходили между двух выступов, похожих на гнёзда, как на левом вдруг появилась гигантская жаба ядовито-зелёного цвета. Она выстрелила длинным липким языком в сторону ничего не подозревающей Лакроссы. Среагировать я уже не успевал. Язык врезался в плечо девушки и… смачно лизнул её.

— Фу! Какая гадость! — скривилась княжна, увидев это.

Лакросса попыталась стряхнуть слизь, но вместе с ней слетели куски её кофты. Одета, кстати, она была просто. Спортивные обтягивающие штаны и тёмная кофта.

— Что за?.. — удивилась девушка.

На том месте, где слизь разъела одежду, показалась бронзовая кожа.

Вдруг справа появилась вторая лягушка и тоже атаковала Лакроссу своим языком. Но в этот раз я был готов. Бросился на выручку. Правда, меня всё же опередил Альфачик, сцапав лягушку за язык. Монстрожаба запрыгала на одном месте, пытаясь вырваться из цепкой хватки Лютоволка.

— Молодец, Альфачик! — наклонившись, ласково потрепала его по загривку оркесса.

И именно в этот момент первая лягушка снова пустила свой язык в ход. Впилась им прямо между булочек оркессы. То есть, между ягодиц. Ткань штанов мгновенно разъело, и они разошлись в стороны, обнажая её идеальную попку.

— Сволота! — завизжала девушка, пытаясь прикрыть руками прореху на штанах.

А княжна свалилась от хохота, держась за живот. Я тоже не сдержал улыбки. Лакросса хмуро оглянулась на нас и злобно рыкнула. Впопыхах запустила несколько копий в лягушку-извращенку, но промахнулась.

— Ладно, — сказал я, улыбаясь. — Наверняка у них есть монеты для нас. Есть идея, как туда добраться…

— Я могу создать ледяной мост, — тут же подключилась Василиса, ехидно глядя на Лакроссу.

— Нет, для этого нужна твёрдая поверхность, а лист на эту роль не подходит. Упадём мы, проще говоря. Есть другая идея. Лакросса?

— Чего? — буркнула она, стягивая кофту и повязывая её вокруг пояса. При этом осталась в очень маленьком спортивном топе.

Я коротко объяснил ей задумку. Она, конечно, удивилась и уточнила, а выживу ли я после такого, на что я отмахнулся. Накачал ноги маной, взял короткий разбег, одновременно с этим входя в Инсект, и прыгнул в сторону одного из гнёзд с лягушками. Подлетел на пару метров вверх, оттолкнувшись от листа. Его мощно качнуло, но девушки к этому приготовились, и никто не упал.

Лакросса швырнула в мою сторону копьё и тут же взорвала его. Ударная волна подкинула меня ещё на несколько метров, я почти коснулся потолка, нелепо взмахивая руками. А затем приземлился в гнездо с лягушкой.

— Ква-а-а? — удивилась она.

В высоту она была около полутора метров. Толстая и массивная.

— Ква-ква, — ответил я и дал ей кулаком по морде.

Жаба закатила глаза и перевернулась на спину, вывалив изо рта язык. А под её пузом обнаружилась монета в 300 кикибаллов.

Отлично!

— Лакросса! — крикнул я. — Давай к следующей!

— Ква-а-а! — встревожилась вторая лягушка, глядя, как я беру разбег.

Гнездо было значительно короче нашего листа, так что и разбежался я хуже. Зато больше маны вкачал в ноги, а Лакросса устроила взрыв помощнее.

— Ква! — возмутилась лягушка, к которой неслось огромное дубовое ядро в виде меня.

Ударила в меня своим языком и сбила с курса! Хорошо, что коже слизь вроде бы не вредила, и я успел этот её язык схватить. Правда, он был скользкий, зараза, пришлось обвить его вокруг ладони.

— Ква-а-а!!! — возмущённо орала жаба, втягивая меня вместе с языком.

Вскоре я схватился за край гнезда из множества мелких веток и подтянулся, забрасывая себя внутрь.

Я отпустил язык лягушки, и она тут же ускакала вниз по толстой ветке, нырнув в небольшую нору. А на дне гнезда я нашёл ещё одну монету. Живём!

Лакросса подвела листок-самолёт к гнезду, и я перебрался на него. А затем мы добрались до конца пещеры. Там был ещё один тоннель, который привёл к небольшой площадке с какой-то эльфийской головоломкой. Управляя специальными рычагами, нужно было за определённое количество ходов переправить разноцветные светящиеся кольца с одной стороны головоломки на другую. По одному за раз, и размещать их можно было только в определённом порядке.

Короче, целая куча условий. Но и награда была очень вкусная. Под сплетёнными ветками внизу деревянного постамента с головоломкой виднелась зелёная монетка с заветной надписью «1000». Вот только, чтобы начать, нужно было опустить монету в сто кикибаллов.

Я попробовал первым и через пять минут… проиграл. Ещё через пять минут Лакросса заорала:

— Я взорву эту штуку!

Еле успел перехватить копьё у разбушевавшейся оркессы. Не умела она проигрывать, это точно.

Следующей попытала счастья княжна. И выиграла!

— Я ещё не такие головоломки решала, пока училась дома, — улыбнулась она, забирая монету.

Второй, кстати, не появилось. Василиса забрала единственную награду.

Лакросса зарычала от обиды. Она вообще без баллов осталась. А тут ещё и княжна масла в огонь подлила, подмигнув ей. Пришлось у взбешённой оркессы очередное копьё отобрать, пока не пролилась чья-то самодовольная кровь. Я приобнял девушку, успокаивая её, а затем легонько подтолкнул к нашему транспорту.

Оттолкнулись от площадки в обратную сторону и тут заметили, что рядом с тем проходом, из которого мы вышли, виднеется ещё один. Решили проверить и его на всякий случай. Вдруг найдём пару монет.

Под конец потолок тоннеля снизился, и нам пришлось даже на четвереньки встать, чтобы его пройти. Лакросса отталкивалась длинным копьём, как багром, стоя на коленях. Кофта, повязанная на талии, в такой позе приподнималась, открывая отличный вид на тёмные стринги. Видимо, на них растворяющая слизь лягушки не попала.

Княжна же просто легла на живот, глядя вперёд.

В конце появился свет, и листок-самолёт вышел на открытое пространство. Когда глаза привыкли к яркому свету, я быстро понял, что ни фига оно не открытое. Колодец из толстых веток и золотых листьев уходил вверх метров на двадцать. Оттуда падали косые солнечные лучи. Потому здесь и было светло.

Место это выглядело заброшенным. Не похоже, что здесь нас ждала очередная головоломка. Зато на стенках я заметил несколько жуков-глазунов. Лакросса выпрямилась под их взором и одёрнула кофту вниз.

Лист медленно подплыл к стенке колодца, где виднелся небольшой балкон с полусгнившими перилами. От него по стене колодца вверх когда-то шли ступеньки. Сейчас от них остались лишь гнилые обломки, съеденные жуками-древоточцами. Подошли к балкону и осторожно ступили на твёрдую поверхность. Отсюда вглубь древа шёл тёмный проход.

— Заброшенное эльфийское жилище, — протянула княжна.

Похоже, так оно и было.

Альфачик ткнулся мокрым носом в мою ладонь и принюхался к карману, где лежали мои монеты. Затем, наклонив к земле острую морду, вошёл в коридор, и мы поспешили за ним. Пахло здесь, как в глубоком лесу после дождя: сыростью и гнилью.

В небольшие прорези в потолке коридора падал свет, слегка рассеивая мрак. Спина Лютоволка, идущего впереди, то появлялась в столбе света, то исчезала. Мы молча шли за ним, боясь нарушить тишину древнего места. Мало ли какие монстры здесь обитают. Но Альфачик не выказывал никаких признаков, что учуял опасность. Азартно шёл вперёд, сворачивая по извилистым коридорам.

Вскоре мы достигли куполообразного помещения с деревянными стенами. Сверху падал большой столб света, а под ним лежала целая куча опавших листьев. Альфачик с азартным рычанием бросился к ней и стал расшвыривать лапами листья. Вдруг из кучи выскочило что-то маленькое, косматое и пищащее и бросилось бежать. Лютоволк среагировал мгновенно и прижал это лапой.

— И-и-и! — пищало существо со старушечьим лицом, похожее на оживший пенёк. С ручками, ножками, в тёмных лохмотьях, на голове пучок пожухлой травы.

— Кикимора! — хлопнула в ладоши княжна.

— Всезнайка, блин, — буркнула Лакросса.

— Я думал, они больше, — задумался я, затем взял в руки вырывающуюся кикимору и встряхнул.

На пол упала монета в триста кикибаллов.

Отпустил кикимору, и она, злобно топоча, убежала в один из коридоров.

— Хороший мальчик! — почесал я Альфачика за ухом. А он завыл, разрывая на части могильную тишину этого места. — Чуешь что-нибудь ещё?

— Раф! — рыкнул он и нырнул влево, в другой проход.

Мы поспешили за ним.

Это место напоминало огромный, заброшенный лабиринт. Альфачик провёл нас через несколько комнат. В некоторых из них были окна с видом на разные части дерева. В одно даже увидели команду из трёх человек: двух парней и девушки. Один из них месил воздух огромным кулаками, толкая листок-самолёт.

В другом окне чуть позже показалось ещё несколько команд. Они передвигались в большом гроте, из стен которого торчали трубки, похожие на кораллы с тлеющими концами. Иногда они изрыгали струи огня, а соперники уворачивались от них.

Одна из команд была очень большой — сразу несколько листьев, скрепленных между собой чем-то вроде паутины. А на них человек десять, не меньше. Один пускал в воздух белые нити, которые цеплялись к другим предметам. Остальная команда хватала свободный конец и подтягивала транспорт по ней, как паром на реке. Умно, ничего не скажешь. Среди них заметил знакомого блондина, что предлагал вчера объединиться. Похоже, нашёл себе ещё людей в команду.

Он вдруг взмахнул руками, словно раскручивая гигантское колесо, и перед ним открылся портал. Второй открылся на небольшой площадке с зелёным цветком. Он протянул руку и схватил монету из бутона. Чертовски удобно!

— Силён, гад, — пробормотала Лакросса, тоже заглядывая в окно.

— Хорошо, что не все монеты достаются так легко, — поддакнула Василиса.

Понаблюдав ещё немного, пошли дальше. Альфачик уже скулил от нетерпения. Вскоре он привёл нас в большое помещение, заросшее плющом и лианами. По полу стелились упругие стебли, а вдоль стен размещались стеллажи с оружием. Почти все, конечно, оказались пусты, но на некоторых висели мечи и топоры эльфийской работы.

Лютоволк поймал очередную кикимору, из которой вытряхнули ещё 200 кикибаллов. А Лакросса подошла к одному из стеллажей. Рядом со ржавым мечом висел красивый, обитый золотистым металлом, лук. Оркесса взяла его в руки, взвесила и восхищённо вздохнула:

— До чего искусная работа! Сейчас эльфы уже так не могут.

— Бесполезный антиквариат, — пожала плечами княжна.

— Возьми его себе, — сказал я Лакроссе, пробуя на вес лук.

Я почувствовал исходящую от него силу. Он явно не прост. Но без стрел бесполезен.

Девушка повесила его на спину, перекинув через плечо, и мы пошли назад. Вернулись к листу-самолёту, терпеливо ждавшему нас у балкона. Делать здесь больше нечего. Пути наверх нет, кикимор тоже. Вернёмся назад и свернём в другой проход.

Вскоре вернулись в большую пещеру, где повстречали лягушек. Та жаба, которую я вырубил ударом кулака, пришла в себя, но, увидев нас, предпочла засунуть себе язык в… обратно в рот, в общем.

Не успели мы покинуть пещеру, как нам навстречу выплыл паровоз из нескольких листьев. Впереди, словно капитан корабля, стоял вчерашний блондин. Узнав меня, он самодовольно оскалился.

— Говорил же, мы ещё встретимся.

В следующее мгновение он взмахнул руками, открыл портал сбоку от Лакроссы и столкнул её вниз.

Глава 4

Лакросса падала, будто в замедленной съёмке. Взмахивала руками, пытаясь отыскать ими хоть что-нибудь, чтобы схватиться. И наклонялась над пропастью под листком всё больше.

Всего два шага отделяли меня от неё. Каких-то два шага. Маленьких. Для меня даже крохотных. И я не успевал их сделать. Блондинистый урод отлично всё рассчитал. Лакросса упала вниз.

С коротким рыком за ней прыгнул Альфачик. А следом я. Даже не знаю зачем. В голове стучала всего одна мысль: «Не дай ей разбиться!»

Лютоволк в полёте догнал оркессу и клубком свернулся вокруг неё. В следующую секунду они врезались в дно пещеры. А затем упал я. Кстати, здесь оказалось довольно мягко. Густые ветви и листья образовали плотное, но упругое дно. Я будто на большой матрас приземлился. Тут же вскочил и бросился к девушке. Лакросса уже встала, следом за ней поднялся Лютоволк. Он встряхнулся, и с него полетели обломанные сучья и прилипшие листья. А потом он взял и лизнул Лакроссу. Я с облегчением выдохнул.

— Эй, как вы там? Не разбились? — прокричал сверху рыжий парень, наклоняясь над краем листа. Это он пускал паутину из рук. Скрепленые листья медленно проплывали над нами и чуть сбоку. — Я сейчас спущу вам верёвку…

— Даже не вздумай! — позади него появился блондин. Его лицо исказил злобный оскал.

— Что? Но они же могут там погибнуть!

— Меньше народу, больше кикибаллов. Или тоже к ним захотел?

— Н-нет, господин Броков, — стушевался Рыжий и отошёл от края парящего листа-самолёта.

— Тогда поехали дальше.

— Ах ты мразь! — выкрикнула Лакросса и запустила копьё, целя в то место на листе, где стоял Броков.

Копьё взорвалось, и летающий транспорт сильно качнуло. Я видел, как Броков взмахнул руками, пытаясь удержаться, схватил кого-то и рванул на себя. Вниз полетело ещё одно тело, и я прыгнул вперёд, на лету ловя беднягу. Мы вместе упали на покров из веток и покатились кубарем.

Я сразу же вскочил, зная, что оркесса на одном копье не остановится.

— Стой! — закричал я. Она замерла, уже готовая к броску. — Если убьёшь его, нас исключат. Доберёмся до него позже.

Оркесса рыкнула и в сердцах запустила копьё, мощно взорвав его. Брокова и его команду осыпало обломками веток. Надеюсь, колючими.

Наш листок-самолёт завис над нами метрах в семи. Над его краем выглядывало озабоченное лицо княжны.

— Я сейчас спущусь к вам!

Она выбросила вперёд руку, и сбоку от нас выросло несколько витков ледяной горки. Онежская спрыгнула и с радостным визгом спустилась к нам, вспоров острыми каблуками сапожков ветки.

— Блин, а в той команде веселее… — вздохнул женский голос с вражеского листа. Поезд из них исчезал в тоннеле, из которого мы только что прибыли.

— Ой, а это кто? — Василиса показала мне за спину.

А там вверх торчала пара симпатичных ножек и не менее привлекательная задница, затянутая в чёрные джинсы. Женские, естественно. И ноги, и ягодицы.

Я схватил девушку за ногу и выдернул, как репку, аккуратно положив на пол. Она была пепельной блондинкой с серыми, как пасмурное небо, глазами, худая, с красивой грудью третьего размера. Ростом чуть ниже Лакроссы, но выше княжны. Слегка расцарапанное личико с острыми скулами и небольшим аккуратным носом, с тонким шрамом на левой щеке и изящными губами. Щёки были надуты, как у хомяка.

— Мамимо! — промычала девушка.

— А? — спросили мы хором?

— Тьху! — выплюнула блондинка жёваные листья и кусочки веток. — Спасибо. Ну и козёл этот Броков!

— И не поспоришь, — кивнула Лакросса.

Девушку звали Лизой Светловой, и она была дочкой маркиза. Приехала из Омской академии с ещё двумя студентами. Согласилась присоединиться к Брокову, потому что посчитала, что вместе они соберут больше очков, а когда поделят их, то все окажутся в выигрыше.

— Неа, — мотнул я головой. — Он кинет всех, как кинул тебя. И мою подругу.

— Блин, так и знала, что он мутный какой-то, — прикусила она губу.

Лакросса ковырнула пальцем ледяную горку княжны и хмыкнула:

— А ступеньки не догадалась сделать?

— Дак ведь по ним скатываться больно, — удивилась Василиса.

— Ага, зато подниматься проще.

— А… Так я сейчас, мигом.

Но я остановил княжну. Не хотел я возвращаться тем же путём, потому что увидел одну возможность для исследования. К тому же Лиза обладала любопытным Инсектом, который нам как раз сейчас пригодится. Запускала светящиеся шары, которые могли указывать путь. А я с помощью Альфачика и нашего магического зрения увидел скопление мощных существ где-то в глубине зарослей. В той стороне, где не так давно исчезла лягушка, лизнувшая задницу оркессы. Она убежала в небольшую нору, что темнела в стене в нескольких метрах от нас.

— Мы полезем туда? — скривилась Лакросса. — А если там много таких лягушек?

— Что значит «если»? — удивился.

— Но… ведь… Они же нас залижут!

А я скабрезно улыбнулся и полез в нору. У входа терпеливо ждал светящийся шар, который перед этим запустила туда Лиза. Пусть идёт с нами, пока полезна.

Для меня нора оказалась тесновата, так что пришлось как следует работать плечами и локтями, пробивая себе дорогу. Хорошо, что это не скальная порода. Я бы тогда с ума сошёл в столь узком пространстве. И так находился на грани нервного срыва из-за приступа клаустрофобии. Ну не люблю я такие места! Мне простор нужен…

Полз долго. За мной слышалось усердное пыхтение оркессы. А как там дальше шла очередь, я не знал.

— А если этот гад будет нас ждать на обратном пути? — подала голос Лакросса. — С него станется ловушку приготовить.

— Я заморозила им выход из тоннеля, так что они сами сейчас оказались в ловушке! — глухо отвечала княжна откуда-то сильно позади нас. — На пару часов точно задержит, если они не придумают, как быстрее расплавить лёд.

— Брокова этого не остановит с его порталами, — отозвался я.

— Остановит! — чуть громче княжны отвечала Лиза Светлова. Значит, она ползла между Лакроссой и Василисой. А тоннель всё не заканчивался. — Он может открывать портал, только если цель в прямой видимости.

— А вот это может пригодиться…

— Кстати, Лакросса, — продолжала Лиза, — у тебя отличная задница! Это ты специально так штаны порвала, или они сами?

— Замолкни! — прошипела оркесса.

А я расхохотался так, что только через минуту смог продолжить путь.

Вскоре лаз расширился, и ползти стало значительно легче. Я ускорился, а потом подо мной проломились ветки, и я рухнул вниз. Упал на что-то мягкое, отскочил и снова упал. Уже на твёрдое. Следом кубарем полетели девушки и Альфачик, в итоге просто засыпав своими телами меня. Когда с охами и стонами поднялись, я увидел, на что такое мягкое мы упали.

Это была ещё одна большая, вытянутая пещера с кучей маленьких нор с одной стороны, и небольшим озерцом с другой. На стенах росло некоторое количество светящихся синим ягод.

А перед нами на куске деревянной суши сидела огромная зелёная Царь-жаба. Ростом под четыре метра, мускулистая и с огромной пастью. Это на неё мы упали и скатились к ногам.

— Здрасьте, — само собой вырвалось у меня.

— КВА-А-А!!! — сотрясла она своим рёвом стены.

***

В ответ на рёв Царь-жабы из нор, как россыпь орехов, покатились жабята. Десятки и сотни жабят! Они быстро заполняли всё пустое пространство, заставляя нас отступать к воде.

Я перенёс из кольца молот с новенькой рукоятью и приготовился к бою. Дальше отступать было некуда.

— А что это она делает? — удивилась Лиза, показывая в сторону Лакроссы.

Оркесса, яростно понося жаб на чём свет стоит, стягивала с себя одежду. Закончив, отшвырнула её в сторону, оставшись только в нижнем белье.

— Всё в порядке, она так каждый раз делает, — пожала плечиками княжна.

— А… — кивнула Лиза.

В одной руке у неё сверкнул небольшой кинжал, наливаясь сизым светом вливаемой маны, а в другой появился очень яркий шар.

Хм, ослеплять врагов… умно. Девочка не такая простая, как мне показалось сначала.

— Ква!!! — взревела Царь-жаба и орды жабят ринулись в бой.

Схватка закипела мгновенно. Стрелять я не решился, и орудовал только молотом. Не хотел убить Царь-жабу: мне казалось, что она может быть важна для Лесниковых, как источник волшебной жабьей икры.

Широкими взмахами молота с длинной рукоятью я отправил первые ряды жабят в полёт, чем вызвал яростное лягушачье кваканье. Из-за моей спины метала копья Лакросса, взрывами отбрасывая монстров. Слева билась княжна, прицельно атакуя струями льда. Она, конечно, могла устроить тут буран, но тогда бы всех, кроме меня, заморозила насмерть. Справа от меня сражалась Лиза. Яркий свет в её ладони не давал жабятам приблизиться. Альфачик метался среди жабят, разрывая их зубами.

Вдруг Царь-жаба открыла пасть и ударила мощной струёй кислоты. Зелёная жижа пролилась у ног Лизы. Та едва успела отскочить. Дерево обуглилось и зашипело под воздействием кислоты.

Становится опасно!

Жабята напирали и брали числом. Сразу несколько языков обвились вокруг моей руки с молотом и потянули в сторону. Я попытался свободной рукой сорвать языки, под которыми моя куртка начала растворяться, но в неё тут же впились ещё с полдюжины жабят и потянули в другую сторону. Ну уж нет, вам меня на части не разорвать!

Я вошёл в Инсект и призвал щит-корневище, который разорвал языки монстров. Освободил правую руку и ударил молотом, накачав в него маны. Мощный взрыв отбросил сразу несколько десятков жабят. Но в этот момент Царь-жаба накрыла меня новым кислотным плевком. Хорошо, что я призвал Инсект на всё тело. Но зелёная жижа залила глаза и потекла по телу, растворяя одежду.

Сзади раздался сдавленный смешок Лакроссы. Ничего, я ей это злорадство ещё припомню.

Несколько жабят попытались так же схватить княжну, но она мигом заморозила и расколола им языки. А затем запустила мощную волну льда, превратив сразу десяток жабят в ледяные скульптуры. К слову, её одежда почему-то не растворялась.

А вот у Лизы очень даже. Яркий свет в её руке ослеплял детёнышей Царь-жабы, поэтому своими языками они попадали абы куда. На одежде девушки множились прорехи, через которые виднелась загорелая кожа.

Разозлившись, я усилил натиск, расшвыривая монстров ударами молота. Мана взрывалась зелёными фейерверками. Несколько языков схватили меня за ногу и потянули. Потеряв равновесие, я упал и вспомнил про клинок в рукояти оружия. Им и срезал путы. Сразу пять жабят обиженно заквакали и ускакали.

Царь-жаба вновь взревела и плюнула кислоту веером, накрывая и своих лягушат, и нас. Лиза закричала от боли.

Твою мать! А у этой заразы слизь куда мощнее и кислотнее! Одежду Лизы прожгло в нескольких местах, а кожа покрылась волдырями.

К счастью, княжна смогла заморозить зелёные капли, летевшие к ней, а Лакросса ловко увернулась. Альфачику же досталось. Лютоволк взревел от боли и с утроенной яростью бросился на жабят, пытаясь добраться до их мамки.

И я тоже. Несколькими мощными ударами расплющил лягушат, а остальных отправил в полёт. Обратно поднялись не все. Число лягушат стремительно сокращалось, и Царь-жаба это понимала. Лично я не хотел полностью уничтожить популяцию жабят, но если она не остановится…

Не то чтобы я шёл с целью убить этих монстров. Скорее хотел посмотреть, сколько монет с кикибаллами тут может быть. Ну и узнать, насколько сильно они смогут раздеть девушек. Любопытно же! Но Царь-жаба сразу бросила своих детей в атаку, и нам не осталось ничего иного, кроме как отбиваться.

— КВА-А-А! — оглушила рёвом гигантская лягушка. Но в этот раз в её голосе слышались просящие нотки.

Жабята прекратили свои атаки и даже отпустили Лакросу, которую буквально спеленали своими языками. Лишь каким-то чудом на ней уцелели лоскуты нижней одежды, прикрывавшие самые интересные места.

С сотню лягушат бросились обратно в норы. Царь-жаба широко раскрыла пасть, но плевок кислоты не последовал. Вместо этого на её языке что-то блеснуло.

— Это даже лучше монеты с кикибаллами, — сказал я, разглядев в пасти чудовища изумрудную икринку размером с футбольный мяч. От неё шло мощное магическое излучение, так что я сразу спрятал её в пространственное кольцо.

Скорее всего, спасая своих детей, Царь-жаба отдала икринку с новой Царь-жабой. Самое ценное, что у неё было. Конечно, я не собирался её есть. Как-то жалко было. Посмотрим, сколько очков дадут за неё Лесниковы.

Вернулся к своим, вкратце рассказав о добыче. Монет здесь, кстати, не нашлось. Затем присел рядом с Альфачиком, жалобно скулившим. На его морде в нескольких местах не было шерсти, вместо неё виднелись кровавые проплешины. Их как следует смазал заживляющей мазью, а самому Лютоволку дал выпить зелье регенерации. Так же поступил и с Лизой.

Пока обрабатывал её раны, она не сводила с меня ошарашенного взгляда.

— В чём дело? — спросил я.

— Это я хочу спросить, в чём дело? — пролепетала пепельная блондинка. — Разве такое бывает?

За спиной захихикала княжна. А до меня наконец дошло. Из-за кислоты Царь-жабы остатки одежды висели на мне лохмотьями. И кое-что было видно очень хорошо.

Блин, надеюсь, новую одежду у Лесниковых можно заказать.

— А у тебя почему комбинезон целый? — возмутилась Лакросса, снова одевшись.

Теперь она и Василиса были из нас самыми одетыми. У Лизы одежда тоже знатно пострадала.

— Не знаю, — пожала плечами княжна. — Наверно, надо сказать спасибо Агнес. Она же его сделала.

— Везучая, зараза, — буркнула оркесса.

Царь-жаба жалась к стене пещеры, не зная, когда мы уйдём. Опасалась, наверно, что мы передумаем и бросимся её добивать.

Нет, этого я делать не собирался. А вот выбраться отсюда очень хотел. И выход, на мой взгляд, был всего один: нырнуть в воду и доплыть до того места, откуда она берётся. Снова ползти по одной из нор мне вообще не хотелось. Тут уже я опасался, что Царь-жаба передумает и науськает на нас своих лягушат.

Я нырнул первым, чтобы проверить, насколько далеко идёт вода. И через несколько мощных гребков увидел свет. Вынырнул в каком-то пышном саду с кучей ярких цветов и приветливым жужжанием пчёл. Вернулся к девушкам, после чего мы все оказались в этом саду. Правда, мне пришлось плыть вместе с Альфачиком. Ни в какую не желал нырять в воду. Помог ему, внушив правильные образы в его голову — спасибо духовной связи.

В саду было так светло и хорошо, что сражение с Царь-жабой начало казаться сном.

Сбоку, сквозь поредевшую золотую крону падали солнечные лучи, под ногами шуршали сухая трава и опавшие листья. Их здесь был слой сантиметров в двадцать. Наступая, я продавливал местную почву до прочного деревянного основания. На таком мощном перегное и вымахал тростник ростом выше меня. Почти сразу с берега небольшого озерца, из которого мы выплыли, начинался тростниковый лесок.

В общем, мы в него вошли, и солнечный свет стал глуше, оставив нас в полумраке. Я вспомнил целую кучу страшилок, где в таких вот полях на людей нападали то злобные пугала, то они сами терялись. Особенно врезался в память рассказ про двух потеряшек в кукурузном поле. Стоя на одном месте, они подпрыгивали, чтобы увидеть друг друга, и с каждым прыжком отдалялись всё больше. Жуть, короче.

Нам повезло больше. Первым шёл Альфачик, а мы вытянулись в цепочку, держась за руки. Это я настоял — на всякий случай. Но тростниковый лес закончился быстро, и мы вышли на огромную поляну. Она утопала в больших оранжевых цветах. Их лепестки раскидывались, как пятиконечные звёзды, а в высоту достигали уровня моих коленей. Пахло от них просто изумительно, а в центре, будто клоунские носы, краснели большие ягоды.

— Это кровный физалис! — радостно сказала Лиза. — У нас в Омске в каждом дворе растёт. С ребятами летом постоянно срывали его ещё недозрелым, оранжевым, а местные бабки нас за это били. Если догоняли, конечно. Правда, меня били в любом случае… За то, что с простолюдинами играю. Но оно того стоило! Вроде как созревший кровный физалис богат маной… Не знаю, созреть мы ему ни разу не дали.

Поле с цветами окружал тростниковый лес. Противоположный конец был почти невидим отсюда. Не потому, что далеко. Просто в центре поляны возвышалось несколько странных сооружений. Покатых, словно мороженое, растаявшее на солнце. Что это, я пока не мог разобрать. Да и не спешил. Меня заинтересовали ягоды. Я сорвал одну и прислушался к ощущениям в руке. Ягода оказалась действительно богата энергией. Надкусил, и мой рот наполнила упругая мякоть и кисло-сладкий сок.

Настолько вкусно, что я аж замычал от удовольствия! И только сейчас понял, как сильно проголодался. Остальные, видя, как моё лицо расплывается в блаженной улыбке, последовали примеру. Я даже Альфачику скормил несколько ягод. Понятно, что это не еда для волка, но ему не помешает восстановить силы. А маны в ягодах было хоть отбавляй.

Так мы и шли по полю, съедая всё на своём пути. Ягоды быстро восстановили силы после сражения с жабами, а с сытым желудком все проблемы стали казаться решаемыми. Даже Лютоволк выглядел явно веселее, несмотря на заживающие кислотные ожоги.

Через тридцать метров наелись уже все. Дальше идти не мог никто, и мы просто опустились на мягкую подстилку из листьев и ростков травы. Лицо овевал лёгкий прохладный ветер, солнце грело голую кожу. Чтобы не смущать девушек, особенно Лизу, которая то и дело косилась мне в район паха, я сорвал один из цветков и сунул его под змеиный ремень. На него лягушачья слизь не подействовала. Артефактный, что тут сказать. Как и комбинезон княжны Онежской.

— Даже вчера за шведским столом я так не объедалась, — простонала пепельная блондинка.

— А с ним всегда так! — ткнула в меня пальцем лежавшая рядом Василиса. Её короткие голубые волосы раскинулись веером по траве, а чёлка красиво упала на глаза.

— Серьёзно? Тогда вы должны на пару килограмм больше весить!

— А у меня обмен веществ быстрый. Из-за моего Инсекта. Телу постоянно нужна энергия, чтобы согреваться. Так что потолстеть с Дубовым мне не светит.

— А ты? — Лиза повернула голову к Лакроссе.

Оркесса лежала с другой стороны. Ногами к моим ногам. А над ними торчало округлившееся пузико.

— Диеты… Тренировки… — простонала она.

Пепельная блондинка красноречиво посмотрела на меня. Будто я бедных девушек едой мучаю. А я молча пожал плечами в ответ. Даже говорить было лень.

К счастью, ягоды это всё равно ягоды. Надолго ими не наешься. К тому же половина их сока — это чистая мана, которая быстро усвоилась. И даже, кажется, сделала нас немного сильнее. От большого количества энергии, чтобы быстрее её перенаправить и переработать, мана-каналы слегка расширились. В общем, скоро наши животы пришли в обычное состояние.

— Так что дальше, Коль? — привстала на локтях Лакросса. И судя по хмурому лицу, настроена она была пессимистично. — Назад нельзя. Куда идти, тоже непонятно. Это место не похоже на конец испытания. И даже если найдём выход отсюда, наш транспортный листок остался в той пещере.

— Не беспокойся, Лакросса, — отвечала княжна, закинув руки за голову и зажмурившись, — уверена, Коля знает…

— Если ты сейчас скажешь, что Коля знает, что делает, — клянусь, следующую ягоду я тебе в глотку запихну!

— Воу-воу, полегче, подруги! — попыталась остановить их Лиза. — Это вы так за внимание главного альфа-самца боретесь, что ли? Дак это по-другому работает.

Пепельная блондинка легла так, что молния на её куртке слегка раскрылась, показывая декольте с загорелыми полушариями. Дразнит, зараза.

— Чё?! — сразу взъелись на неё княжна с оркессой.

Тут уже я не выдержал и гаркнул:

— Цыц!

Когда все трое пристыженно замолчали, а Альфачик прижал уши и закрыл морду лапами, спокойно продолжил:

— Да что с вами двумя такое? Какая муха вас укусила? Стоило сюда приехать, как собачиться не перестаёте!

— Прости, — буркнули оркесса с тёмно-бронзовым щеками и покрасневшая княжна.

Лизе мне сказать было нечего, но я посмотрел на неё так, что она сочла за лучшее пристыженно спрятать глаза.

— Да, листок-самолёт нами потерян, назад не вернуться. Найдём новый. А пока осмотримся… Альфачик, чуешь монеты?

Я вытащил из кармана кики-монету и сунул волку под нос. Он встрепенулся, привстал и повёл носом вдоль земли. Значит, здесь что-то есть. Альфачик, не отрываясь от земли, повёл нас к центру поляны. Суровым взглядом заставил девушек подняться и идти за мной. Молча.

Через двести метров они подуспокоились. По крайней мере внешне. Истинная причина их ссор скрывалась где-то глубоко, и нужно время, чтобы она выплыла наружу. И возможно, ещё одна ссора.

Появились пчёлы. Они летали среди маленьких цветов, садясь то на одном, то на другом. Вот только… Это были неправильные пчёлы. Большие и с жалом, длиной с мой палец!

— Я дальше не пойду, — заявила бледная Лиза, встав как вкопанная и прижав руки к груди. — Я боюсь пчёл!

Таких и я боялся! Альфачика и девушек оставил на границе пчелиных территорий, а сам пошёл дальше. Только Инсект на всё тело использовал. Монету я и сам смогу найти.

Те покатые сооружения, что я увидел, выйдя из тростникового лесочка, оказались большими пчелиными ульями. Состояли они из продолговатых сот неправильной формы, похожих на подтаявшие сосульки, которые, словно жуткие костяшки домино, располагались друг подле друга и образовывали нечто вроде диковинных руин. Некоторые возвышались надо мной на целый метр. А жуткие потому, что ульи встревожились, и из них начали вылетать пчёлы. Сами собой с губ сорвались слова старой песенки:

— Я тучка, тучка, тучка, я вовсе не барон… Ай!

Одна из пчёл села мне на плечо и попыталась ужалить. И у неё получилось! Жало вошло неглубоко, но было всё равно больно! Что у них за яд такой?! И жала. Из трабелуниума, что ли?

А что? Вполне возможно. Здесь же давным-давно была Саранча, вот пчёлы и мутировали. Пожалуй, не стоит здесь задерживаться.

— Ах, как приятно тучке по… Ай! Небу лететь! Да где эта долбаная монета!

Я ускорился, оббегая улей за ульем, и остановился, когда заметил зелёную монету, утопающую в больших сотах. Пальцами отковырнул её и сунул в уцелевший карман. Собрался было уже возвращаться, но…

— Ай! Я же тучка!

Меня ужалили в задницу!

Ну нет, за такое надругательство мне теперь нужна моральная компенсация!

Я отломал солидный кусок сот, и с них сразу потёк янтарный мёд. От таких пчёл он должен быть супер полезный. Повернулся, чтобы уйти, как услышал жуткое жужжание, похожее на вой. Глянул через плечо и увидел рой пчёл, а впереди него огромную пчелиную матку! Крылья в размахе два метра, сама ростом с княжну, но… более фигуристая. Да, пчелиная матка по фигуре напоминала полосатую женщину с очень узкой талией. Только вместо ног огромное жало! И где они только прятались? Неужели в сотах?!

— Какие-то неправильные пчёлы… — прошептал я, а затем завопил, бросаясь наутёк. — Бежим!

Девушки, увидев, что именно меня преследует, замерли от испуга. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем они пришли в себя и побежали с дикими визгами. Альфачик от страха аж завыл. И я бы тоже завыл, если бы не боялся, что пчела в рот залетит!

— К лесу! К тростнику! — кричал я, прикрывая рот.

Там сила роя значительно упадёт. А если повезёт, то мы и вовсе свалим.

Всей толпой повернули налево и побежали к ближайшей кромке леса. Жужжание сзади не стихало, воздух со свистом врывался в лёгкие. Девушки бежали впереди меня, а впереди них со всех ног уносился Лютоволк. Да, эти пчёлы даже такую зверюгу привели в ужас.

Чёрт-чёрт-чёрт!

Наконец добрались до тростника и с хрустом вломились в него. Бежали не разбирая дороги. Меня ещё пару раз укололи в спину и в ногу, отчего я начал прихрамывать. Но тростник отрезал от нас этих чудовищ. Вот только ненадолго… Я слышал гудение над поверхностью тростника, и оно мне не нравилось. Злое и натужное.

Думаю, они немного разозлились, что я у них мёд отобрал. Который был зажат у меня в подмышке.

Совершенно внезапно тростник расступился, и мы всей гурьбой высыпали на небольшую площадку. Здесь поле с тростником, цветами и грёбанными пчёлами закончилось. Совсем. Впереди пропасть. Ну и небольшая платформа, к которой как раз пристали несколько листков-самолётов. Десяток человек сошли на деревянную поверхность, а возглавлял их блондин Броков. Тот самый. Лиза рассказала, что он целый княжич.

Он знатно удивился, увидев нас, но затем расплылся в довольной улыбке.

— Вот так встреча! — широко раскинул он руки. — Ну, смотрю, в этот раз ты сразу принёс мне добычу!

Глава 5

Санкт-Петербург

Императорский дворец, Западный Зал совещаний

Некоторое время назад

Зал совещаний в западном крыле был выбран для большого совета, потому что по размерам превосходил все остальные. Практически он занимал половину западного крыла. С четвертого этажа по шестой включительно. Высокие потолки переходили в купол с красочными фресками. На них первые императоры Российской Империи вели армии против полчищ Саранчи. На эти фрески можно было смотреть бесконечно, каждый раз находя новые детали. Их написал известный художник Ефим Ильич Репин, потратив на грандиозное полотно треть своей жизни.

Но Императора Александра мастерство давно почившего художника сейчас не волновало. В зале совещаний собралось огромное количество чиновников и знати: министры, советники, князья.

Докладывал князь Тарасов. Он сидел по правую руку от кресла государя, раскрыв толстую папку, обтянутую замшей цвета запёкшейся крови. На его пальце тускло блестело кольцо с чёрным камнем.

— …Японская Империя в будущей войне планирует сохранять нейтралитет. Мои аналитики прогнозируют, что Император Тадаёси может изменить это решение только в том случае, если наше поражение станет неизбежным.

— Ясно, — отвечал Император, потирая бороду, — значит, пока что он планирует сосредоточиться на китайских княжествах. Нужно помочь нашим союзникам в этом регионе, но так, чтобы японцы ничего не заподозрили. Деньгами, агентами, разведкой — всем, чем можем. А часть дальневосточных дивизий переправить на запад.

— Да, государь.

— Продолжайте, Евгений Михайлович.

Тарасов сделал записи и перекинул несколько страниц в папке, после чего продолжил доклад.

— …не оставляет сомнений, что Османская Империя готовится к войне. Войска стягиваются к нашим границам. Их провокация, благодаря усилиям герцога Билибина, не удалась, поэтому выход у них только один: объявить войну самим. Как только это случится, в войну вступят Британия и Америка. Их объединённый флот уже проходит Босфор.

— Прямо по нашим минам? — удивился государь.

— Они заставили осман использовать свой торговый флот, чтобы уничтожить мины.

— Полагаю, у Османской империи больше нет торгового флота.

— Именно, Ваше Императорское Величество. Затем они очистили пролив от обломков.

— Ясно. Как обычно, запад своих союзников не жалеет. На Балтике минные ограждения установлены?

— Так точно, Главнокомандующий! — поднялся адмирал Северного флота — высокий, дородный мужчина с длинными усами пшеничного цвета и в белом мундире.

— Наши новые ледоколы уже сопровождают первые торговые суда, Ваше Величество, — вслед за адмиралом со своего стула приподнялся министр транспорта — слегка располневший мужчина пятидесяти лет.

Император молча кивнул. В целом он был доволен действиями своих подданных. Насколько вообще можно быть довольным, стоя на краю пропасти.

Тарасов тем временем продолжал доклад:

— Также хочу обратить ваше внимание, что стало известно о третьем прорыве полчищ Саранчи. На этот раз пала Варшава. Как в случае с Гданьском и Краковом, врага удерживают в стенах города, бои идут на улицах, счёт жертв среди гражданского населения уже перешёл на сотни тысяч.

Император устало потёр глаза и пробормотал:

— Жертвуем сотнями, ради спасения миллионов. Ну и бессердечная ты сука, математика.

Услышали его только Тарасов и ещё один советник, сидевший по левую руку.

— Я хочу выслушать мнения Совета Светлейших князей и уважаемых советников, — громко провозгласил государь. — Ваши мысли и предложения.

Александр Восьмой сознательно открыл это ящик Пандоры. Уже через пять минут поднялся такой гвалт, что все выкрики смешались для него в белый шум. Идеальные условия, чтобы пораскинуть мозгами. Порой его мозг выхватывал отдельные полезные тезисы из общего гула голосов, который порождали светлейшие князья, министры и советники. Кто-то уже в уголке тихонько бил морду своему оппоненту, пока государь не видит. И он правда не видел. Император напряжённо думал.

Через четверть часа, когда количество вызовов на дуэли достигло десятка, а накалённый добела воздух начал обжигать лёгкие, Император встал со своего места и громко произнёс:

— Я принял решение!

Его голос раскатом грома прокатился под сводами зала совещаний. Мгновенно повисло молчание. Лишь один короткий удар и последовавший за ним всхлип откуда-то из угла нарушили тишину.

— Российскую Империю ждут очень тяжёлые времена… — вкрадчиво заговорил государь, но каждое его слово было весомым, как выстрел из крупнокалиберной корабельной пушки.

Государь изложил план, который его прадед и его советники разработали больше сотни лет назад. Как раз на такой случай.

— …города, захваченные Саранчой, мы должны отбить, — завершил свою речь Император. — Пока основные силы императорской армии ведут бои на южных границах, западные дивизии займутся освобождением городов.

Это предложение вызвало новый гвалт голосов и возмущённые выкрики. Сильнее всех был недоволен Светлейший князь Деникин.

— Государь! Если вы отведёте ваши дивизии, то мы не сможем удержать фронт! У нас не хватает боеприпасов и продовольствия, а Саранча напирает!

— Если нам не удастся закрыть прорывы, то на ваши крепости нападут с тыла, Ваша Светлость, — грозно отвечал Император. — И уже никакие боеприпасы или пополнения вас не спасут. Держитесь. Если придётся, лично возглавьте свои дружины, но граница должна устоять! Это ясно?

В комнате стало невыносимо жарко. Деникин опустил глаза и сел на место.

— Да, государь.

— Хорошо. Мои сыновья лично возглавят войска, брошенные на освобождение городов. Кстати, где они?..

Александр оглянулся, но из четверых сыновей среди присутствующих увидел только цесаревича Алексея. Он вопросительно взглянул на наследника, а тот лишь пожал плечами.

— Иннокентий! — позвал Император. У дверей поднялся со стула высокий и бледный человек средних лет. Один из самых преданных слуг и гувернёр царевичей. — Что происходит? Они должны быть здесь!

— Взгляните в окно, Ваше Императорское Величество. Они там.

Государь, не понимая, что происходит, встал со своего кресла, подошёл к высокому окну и приоткрыл форточку. В спёртый воздух зала совещаний ворвался свежий ветерок. И чьи-то яростные крики. На земле и деревьях уже лежал снег. А по саду носились трое полуголых царевичей. Владислав и Ярослав убегали от Павла, который приехал сегодня утром из Пятигорска по просьбе отца. Крики исходили от него. Павел гонялся за старшими братьями и время от времени вступал с ними в схватку.

То они валялись по земле, то боролись на руках, то отжимались. И при этом не отдыхали! Владислав и Ярослав были хорошо подготовлены, и в их случае выносливость не вызывала удивления. Но Павел… Он ведь сражался с куда более сильными соперниками и не выказывал усталости! Порой даже противостоял им обоим одновременно!

— Это всё Дубов, государь, — шепнул подошедший Иннокентий. Золотая ливрея горела в солнечных лучах. — Он дал царевичу какую-то пилюлю… тренировки, кажется. К сожалению, я мало что узнал о ней. Это рецепт из архива рода Дубовых. Но, полагаю, он мало чем отличается от подобной пилюли императорского рода. На всякий случай я проверил в нашей библиотеке. Ничего серьёзного. Обыкновенная усиливающая пилюля. Если правильно использовать, то эффект останется на всю жизнь.

— Что ж, Дубов держит своё слово, — кивнул Александр. — Как закончат, пусть явятся ко мне.

— Ваше Императорское Величество, думаю, сперва им не помешает принять ванную.

— Ванной тут не отделаешься, Иннокентий. Прикажи к вечеру истопить баню. Там я с ними и поговорю.

Ещё какое-то время Император и его советники обсуждали различные нюансы будущих действий. Даже на присланную ноту от Британской короны никто внимания не обратил. Её содержание и без того было известно: угрозы санкциями, войной и прочим-прочим, если Российская Империя на начнёт действовать в интересах Британии. А оно ей надо?

Спустя несколько часов Император лично парил своих сыновей в шикарной царской бане, попутно рассказывая каждому его роль в грядущих событиях. Не без удовлетворения государь отмечал, как возмужал Павел.

***

Где-то на Облачном Древе (Нирваларион)

Николай

Сейчас

— Ну, смотрю, в этот раз ты сразу принёс мне добычу! — сказал княжич Броков. — Похвально!

Я думал меньше секунды. Бросил ему соты, а сам скомандовал девушкам, чтобы бежали за мной. Пробегая мимо блондинчика, заметил, как побледнело его лицо, а взгляд застыл, глядя куда-то вверх. Завывания пчёл стало сильнее. Я прыгнул на один из листов-самолётов, девушки и Лютоволк последовали за мной. Лиза кинжалом рассекла нити, связавшие этот лист с остальными, и я что было сил оттолкнулся от края платформы.

Броков и остальные закричали и кинулись убегать, но слишком поздно. Рой пчёл с жужжанием накрыл их.

— Не-е-ет!!! — завопил со слезами на глазах урод, столкнувший Лакроссу.

Он побежал к парящим листам, но споткнулся об ногу соседа и упал на четвереньки, выронив медовые соты. Они вылетели из его рук прямо к нам. Княжна успела схватить их и покрыть корочкой льда, чтобы соты прекратили источать дурманящий медовый аромат.

В этот же момент пчелиная матка вонзила жало прямо в задницу княжича. Да так глубоко, что у того глаза на лоб полезли.

— Уф! — поморщился я. — Ну всё… прокололи княжича.

В молчании наш листок-самолёт быстро отдалялся от платформы, где рой пчёл загнал команду Брокова в тростники. Оттуда то и дело раздавались вопли боли. Сам княжич остался лежать с открытым ртом и распухающей задницей.

Девушки помолчали ещё немного, а потом взорвались счастливым смехом. Посмеяться было отчего. Во-первых, один очень коварный гад получил ровно то, что заслужил, во-вторых, мы свалили с нехилой наградой. 1000 кикибаллов и медовые соты. Ну и в-третьих, мы, блин, спаслись от пчёл с гигантскими жалами!

Ладно, почти спаслись. Всё-таки, пока мы убегали, пара пчёл нас достала. Яд у них оказался болючий, но не смертельный. Больше всех, конечно, досталось мне, но, благодаря моей огрской половине, эффект яда был не так силён. Всего лишь пульсировало болью плечо, спина и задница, а правая нога пока плохо слушалась. Попали в нерв, видимо.

Девушек цапнули меньше раз, но зато ощутимо. У Лизы одна ягодица была в полтора раза больше другой, у Лакроссы руки превратились в базуки, а у княжны вырос бордовый рог на лбу. Альфачику тоже досталось. Нос его напоминал большую грушу неправильной формы.

Вскоре участок дерева с цветочным лугом и неправильными пчёлами остался позади, и наш листок-самолёт продолжил путь. Лакросса управляла движением с помощью взрывов своих копий. Стояла на корме, повернувшись к нам спиной. Взмахивала то одной рукой, то другой, запуская копья, которые взрывались позади листка-самолёта. Воздушные волны от взрывов качали и толкали нас вперёд. Выглядело забавно.

Воспользовался передышкой и перенёс из кольца специальную мазь с противоядием от укусов разных пчёл, москитов и так далее. Она не была рассчитана на укус ТАКИХ пчёл, поэтому каждую болячку у себя и остальных я смазал особо жирным слоем. Стало легче, и отёк потихоньку спал.

По пути преодолели ещё несколько испытаний. В небольшом озере достали со дна газовую горелку с потерпевшего крушение воздушного шара. Правда, пришлось при этом набить морду паре мутировавших пираний, но это так. Дал каждой по паре оплеух, и остальные испарились. Там же нашли небольшой запас газа в металлическом баллоне, обросшем водорослями и ракушками. Слава Богу, срок хранения у него миллионы лет.

После угодили в паучье царство — закуток, облепленный паутиной. Напавших на нас гигантских членистоногих княжна просто заморозила, и мы освободили несколько застрявших в сетях кикимор. Не за бесплатно, разумеется. Собрали несколько десятков паучьих яиц и из плотного куска паутины соорудили что-то вроде парашюта.

К вечеру, когда в животах снова начало урчать, мы увидели пирс высоко вверху. Ну как, высоко? Нам снизу казалось, что до него никак не достать, а так — метров десять. Слева и впереди — густая крона из золотых листьев, а справа светит закатное солнце, садящееся за кромку моря. Хм, выходит, мы облетели это дерево кругом наполовину. Потому что с утра восход солнца мы тоже наблюдали справа.

В центр листа разместили просохшую горелку, подключили газ, а я встал над ней и раскинул парашют из паутины. Сам покрыл Морёной плотью всё тело, и только после этого Лакросса высекла искру. Метровый столб пламени взметнулся вверх, мгновенно надувая паутину горячим воздухом. Чтобы увеличить тягу, княжна охлаждала воздух вокруг нас.

Пламя обжигало, но в Инсекте это было терпимо. Правда, лепестки цветка, которым я прикрыл своё достоинство, малость пожухли и скукожились. Загорелая Лиза покраснела и постаралась смотреть в другую сторону. А потом у меня и остатки одежды начали тлеть.

Ладно, фиг с ней. Куплю новую. Лишь бы мой Инсект не превратился в Копчёный дуб. И ещё кое-что не прокоптилось случайно.

Через несколько минут мы уже сходили на пирс. Возле него болтался всего один лист, и принадлежал он той шатенке с даром ветра. Кроме неё, на пирсе находились только несколько слуг и распорядитель из рода Лесниковых. Другой, который постарше.

— Фух, — выдохнула девушка. — Хорошо, что вторым пришёл не этот мудак Броков.

— Он столкнул меня и её, — Лиза кивком указала на Лакроссу.

— Добро пожаловать в клуб, девчата, — хмыкнула шатенка и смерила нас взглядом. — Но вам и без него, похоже, досталось.

Что правда, то правда. Выглядели мы, мягко говоря, как после боевых действий. Отёк спал ещё не до конца. Я прихрамывал, а из одежды у меня остались только лохмотья и горелые штаны с целой задницей, и их пришлось перевернуть, чтобы, как говорится, срам прикрыть. Наверно, ещё и лицо чумазое — после горелки-то.

За прибытие вторыми мы получили две тысячи кикибаллов. Поровну разделили между всеми. Сдали паучьи яйца (как знал, что пригодятся) и икринку Царь-жабы. Лесников сильно удивился, увидев её. Похоже, никто не предполагал, что участники сунутся в жабье логово. Хотели дать за неё пять тысяч, но когда я сказал, что съем её сегодня на ужин, цена выросла вдвое. Полученные кикибаллы также поделили на всех. В том числе на Лизу. Она же участвовала в бою с лягушатами. И тоже светила своими прелестями, так что всё справедливо.

Дожидаться остальных мы не стали, как и шатенка, — ушли в зону отдыха. В этот раз это оказался заброшенный городок или посёлок эльфов. Небольшая площадь с пересохшим и заросшим фонтаном, несколько домов с верандами внутри больших ветвей и крупное приспособление с перекидными карточками на одной из стен. Прямоугольное и сильно вытянутое. Турнирная таблица. Довольно большая, на сто с лишним позиций. Но подсчёт очков первого дня пока ещё велся, так что она была пуста.

Дома, кстати, все были закрыты. А еды здесь не предполагалось вовсе. Только если заказать её с помощью странного аппарата, от которого конкретно так фонило магией. Выглядел он как чёрный выпуклый экран на толстой деревянной ножке. Располагался в нескольких метрах от турнирной таблицы — возле стены между последним домом и заросшей плющом толстой веткой на краю площади.

При нашем приближении экран засветился мягким голубым светом, и вскоре на нём загорелись буквы.

Короче, это оказался магазин, в котором можно потратить кикибаллы на всякие плюшки и бонусы. Спальные мешки, палатки, спички, еда и даже съём номера или бани. А ещё можно поменять кикибаллы на рубли. На кой-это сейчас, непонятно, но зато сразу прояснилась стоимость одного очка… хм, странно звучит. Стоимость одного балла. И это баснословная тысяча рублей!

В общем, цены здесь — дикий грабёж!

— Да я на эти деньги могла бы целый год всё своё племя кормить! — взвыла Лакросса, глядя на цены.

Лиза сочувственно похлопала её по плечу.

Я опустил несколько зелёных монет в прорезь под экраном, заказал нормальной еды и снял один из домов. Понятно, домом это можно было назвать с натяжкой, скорее просто обширные двух- или трёхуровневые апартаменты. Ещё очень хотел снять баню, чтобы смыть с себя остатки лягушачьей слизи, стягивавшей кожу, но её здесь не оказалось. Зато были купальни, как на первой стоянке.

Судя по всему, в том небольшом закутке, в левой части площади. И стоила она значительно дешевле. Так же приобрёл новую одежду себе и Лакроссе с Лизой. Пепельная блондинка отчасти из-за нас пострадала и почти лишилась своей одежды. Ещё и пчёлы покусали. А я не люблю ходить в должниках, пусть даже в моральных.

Закончив делать заказ, отошёл от стойки. Внизу в небольшой лоток в виде дупла упало несколько тонких деревяшек. Ключ-карта от дома и пропуски в купальни. В доме мы оставили ледяное яйцо с медовыми сотами внутри и нашли полотенца и банные халаты. Настроение сразу начало подниматься. После чего вернулись на площадь — дожидаться остального заказа.

Прибывали другие участники и тоже с любопытством разглядывали магазин и всё остальное. А к нам через четверть часа прилетел майский жук. Точнее, он выглядел как майский, только размером со взрослую овчарку. В лапах он нёс несколько тяжёлых бумажных пакетов, от которых вкусно пахло едой. Я забрал ношу у жука, он развернулся и улетел с размеренным жужжанием, как у пропеллера биплана.

Только развернулся, как столкнулся с красноречивыми взглядами девушек. В наступавших вечерних сумерках их глаза просто горели. У Лизы они были, кстати, зелёные. Девушки смотрели то на меня, то на еду, а я смотрел то на их чумазые и милые мордашки, то на обрывки своей одежды.

Давненько я не стоял перед таким тяжёлым выбором… С чего начать? С еды? Или с купаний и переодеваний?

Зябкий ветерок, овевавший мои почти голые ягодицы, уже всё решил.

Глава 6

— Ужин! — чуть не топала ножкой княжна. — Я хочу есть! Я же уже говорила, у меня быстрый обмен веществ. Если я пропущу приём пищи, то моя грудь уменьшится!

В подтверждение своих слов Василиса обхватила ладонями два небольших холмика под комбинезоном. Грудь княжны не так давно немного подросла, но сейчас словно вернулась к прежнему размеру.

— Ну уж нет! Сначала купаться! — возражала ей Лакросса, пытаясь отнять у меня пакет с одеждой. — Меня несколько раз облобызали эти чёртовы лягушки! Я как будто до сих пор под сантиметровым слоем этой слизи!

— Ужин!

— Купаться!

Пока они спорили, я и Лиза просто молча смотрели на девушек, готовых вцепиться друг в друга.

— Они всегда так? — спросила пепельная блондинка.

— Время от времени, — пожал я плечами. — Ничего, не маленькие — разберутся.

В какой-то момент с талии оркессы упала кофта, и она даже не заметила этого. А я вспомнил, что у девушки сзади немного не хватает ткани на самом интересном месте. Соперники мужского пола начали оборачиваться и беззастенчиво пялиться на полуголые бронзовые ягодицы. И тогда я принял окончательное решение. Снял с себя остатки собственных штанов и повязал их на талию Лакроссы, чтобы прикрыть её.

Когда девушка поняла что к чему, то благодарно кивнула мне. Если уж обнажаться, то по своему желанию, а не по воле случая. К тому же, если учесть, какие тут испытания, нам ещё не раз придётся это сделать.

К несчастью для подглядывающих проделал я всё это очень быстро, и они не успели отвернуться, чтобы не лицезреть мои гениталии. Несколько человек упали в обморок, а одна девушка, побледнев, так и не смогла отвести взгляд.

— Не могу… перестать… смотреть… — прочитал я по её губам.

Княжна и Лиза, покраснев, отвернулись.

— Ну? — грозно спросил я. — Куда идём?

— Купаться! — пискнула Василиса, старательно разглядывая вспыхнувшую на ветке вверху лампочку.

— То-то же.

Купальни находились в восточной части этого городка и примерно повторяли купальни первого дня. Те же две раздельные чаши, вешалки для одежды, живая изгородь между мужской и женской половинами. Правда, чтобы пройти, надо было приложить ключ-карту к специальному кристаллу. После этого раздвинулись густые ветви, пустив нас внутрь. Перед разделением отдал девушкам два комплекта чистой и новой одежды. Два, потому что княжне новый комплект не нужен. Пакеты с ней, кстати, были довольно тяжёлые. Скоро узнаю почему. Еду мы сложили в доме, предварительно поделившись с Альфачиком. А то опасно оставлять голодного Лютоволка рядом со вкусной едой.

С огромным удовольствием я опустился в горячую бурлящую воду. Да, здесь было ещё и джакузи с фильтром. Рядом со мной вода покрылась маслянистой плёнкой, но она быстро исчезла, как и мыльная пена, когда стёр с себя грязь и копоть.

Какое же это всё-таки блаженство — быть чистым.

Из-за изгороди слышались голоса девушек и плеск воды. Так бы лежал и лежал наслаждаясь, но голод не тётка. Есть хотелось ужасно, поэтому через пятнадцать минут я выбрался из такой уютной чаши и принялся за распаковку одежды.

Полный комплект: светлая рубашка, простые, но прочные штаны из ткани с кожаными вставками, хорошие ботинки и кожаный нагрудник с каким-то странным кристаллом посередине. Я не сразу понял его назначение, но когда до меня дошло…

— Оу… — пробормотал я. — Теперь понятно, почему эти комплекты стоили дешевле остальных.

Голубоватый кристалл по форме напоминал глаз. Только разрез был вертикальный. Жуки-глазуны таскали на панцирях нечто похожее. Хм, значит, теперь за нами смогут наблюдать буквально повсюду и, как говорится, от первого лица. Надеюсь, от этого будет прок. Дополнительные кикибаллы, например, или помощь от спонсоров.

Выйдя из купальни, встретился с девушками. На Лизе был похожий комплект, а вот у Лакроссы отличался металлическим нагрудником. В остальном всё то же самое.

— Спасибо, — сказала блондинка, мило улыбнувшись. — Я уж боялась, что буду в лохмотьях до конца турнира ходить.

Я хмыкнул:

— Эти доспехи попрочнее будут. И слизь их не берёт.

— А это что такое? — спросила Лакросса, колупая ногтем кристалл. — Похоже на глаз.

— Это он и есть, — кивнул ей.

— Ч-что? — мгновенно вскинулась она. — То есть меня могли видеть, пока я переодевалась?!

Оркесса тут же в панике закрылась руками, как будто прямо сейчас стояла здесь голая. Чем вызвала весёлый смех у княжны.

— Цыц, голубая! — рявкнула на неё Лакросса, а голубоволосая язва спряталась за меня, только голову высунула и показала язык.

Когда вернулись на площадь, народу там значительно прибавилось. Кто-то тратил заработанные баллы, кто-то заваривал лапшу прямо на одной из скамеек, а рядом лежал спальный мешок. Да, экономия — она такая.

Несколько человек ломились в запертый дом. Хорошо, что не наш.

— Открывай! — вопил искусанный пчёлами парень. — Ты обещал поделиться очками, а сам снял себе дом! Где наша доля, сволочь?!

— Да! Открывай, козлина проколотая! — истерично вопила девушка, сейчас больше напоминавшая молодую версию бабы-Яги из сказок. На спине торчало несколько больших волдырей.

— Это у вас там Броков, что ли? — невзначай спросил я, проходя мимо.

Мы шли к себе в дом, чтобы наконец поужинать, а этот был по соседству с нашим.

— Да, чтоб ему… — Парень резко замолчал, увидев нас. — Ты! Это же ты на нас пчёл натравил! Ты во всём виноват!

— Ага, щас, — мгновенно вскипела Лакросса. — Это вы меня сбросили вниз! А затем пытались вместе с проколотым нашу добычу отобрать!

— Мы… я… — стушевался парень. Брюнет, кстати, с чёлкой набок и лицом безобидного, в общем-то, человека.

— Получили, что заслужили, — закончил я за него и открыл дверь нашего дома.

Парень не нашёлся, что ответить, как и остальные из команды Брокова.

Мы уже было зашли в дом, но тут защёлкали перекидные карточки на большой турнирной таблице. Подсчитали очки участников, так что весь народ сразу бросился туда. Даже Проколотый выполз. Причём в буквальном смысле. Правда, в дверь еле протиснулся, потому что задницу разнесло до размеров дирижабля. Не забыл прожечь меня ненавидящим взглядом, а я только улыбнулся в ответ, показав клыки. Пускай боится. Таким это полезно.

Хотя, зная характер таких вот аристократов, уверен: его род ещё попытается надавить на других участников, чтобы насолить нам. Так что надо быть настороже.

Карточки перестали шуршать и замерли. Вот и итоги первого дня:

1. Метельская — 9700 (это, наверно, та шатенка с ветряным Инсектом)

2. Макаров — 9400

3. Ящеров — 8320

4. Броков — 8250

…

47. Морок — 5430

…

65. Онежская — 4570

66. Дубов — 4500 (да, я нехило потратился на комфорт)

…

78. Светова — 3000

…

Ну и так далее. Мда, мы сегодня неплохо заработали, но и я прилично потратился. Зато выспимся и наедимся, а это куда важнее для следующего дня соревнований.

— Эй, а чего это у Лакроссы так много очков? — надулась княжна. — Я же больше заработала. Откуда?

— От верблюда, — передразнила её оркесса. — Меня больше волнует, почему ты не плетёшься в самом конце со своим характером.

— Фух, а я ещё не в самом конце, — радовалась Лиза. — Спасибо вам.

Благодарить было за что. Броков кинул свою команду на баллы, и некоторые не заработали вообще ничего. То есть по нулям. И их тут же исключили из соревнований. Лизу эта участь не коснулась, благодаря нам.

Девушек я мягко подтолкнул к дому. У нас уже еда наверняка безнадежно остыла.

— Идём с нами, — позвал я Лизу, а она вдруг возьми и покрасней.

— А м-можно? — неуверенно замерла она на месте.

Мы стояли примерно посередине между толпой участников у турнирной таблицы и дверью наших апартаментов.

— Конечно, — пожал я плечами. — Ты же наверняка проголодалась. Поужинай с нами.

— А… ты про ужин… — сразу сникла девушка, а я не понял почему.

Еды-то я заказал очень даже нормальной! Хачапури по-аджарски, янтыки (это такие большие крымские чебуреки), разные салаты, мясо, закуски и чай с кофе в термосах. Царский ужин в таких условиях!

— А ты про что?

Лиза замялась, сцепив руки в замок и держа их внизу живота, но через несколько секунд всё же решилась.

— Можно я и дальше пойду с вами? Мне… мне больше не с кем. Два моих сокурсника только что вылетели, потому что были в команде Брокова, как и я. А мой Инсект, он… в общем, в одиночку я вылечу уже завтра, а с вами вроде как немного сработались…

Её нежный и приятный голосок немного дрожал, пока она говорила. Я оглянулся на Лакроссу и княжну, которые старательно отворачивались друг от друга. Не ради их мнения, а была любопытна реакция. И она мне не понравилась.

— Можно, — сказал я Лизе. — Если будешь громоотводом для этих двоих.

— С радостью! — аж подпрыгнула девушка и, сверкнув изумрудными глазами, подошла к подругам. — Девочки, не ссорьтесь! Это в вас голод говорит, поэтому вы обе такие раздражённые…

Во мне голод уже просто вопил, поэтому всю троицу я буквально впихнул в дом. Есть! Я хочу есть!

Следующие полчаса пролетели как в тумане. Мы не разговаривали. Только ели и пили. А на десерт у нас были замороженные медовые соты с чаем. Вкуснотища просто неописуемая! Такого вкусного мёда я в жизни не пробовал. Мягкий, тягучий вкус с кисло-сладкими нотками обволакивал язык, послевкусие от воска, из которого пчёлы собрали соты, вообще будто отправляло тебя на диковинный цветочный луг, с которого не хотелось уходить. Аромат же… Настолько сильный и дурманящий, что не удивлюсь, если сюда нагрянет рой тех пчёл. От потрясающего вкуса время от времени язык аж сводило.

Короче, мёд этих пчёл теперь прочно займёт своё место в моём личном топе вкусных блюд.

К тому же Лиза оказалась права: после сытного ужина мы все расслабились и подобрели. Даже с лиц княжны и оркессы ушла напряжённость.

Правда, как оказалось, ненадолго. После ужина в дверь настолько тихонько постучались, что не встрепенись Альфачик, мы бы и не заметили. На пороге стоял один из слуг Лесниковых в зелёной ливрее. В руках он держал несколько коробочек разного размера.

— Послания от зрителей, Ваше Благородие, — сказал он.

Я забрал почту и раздал девушкам, благо посылки были подписаны. Свою просто перевернул над столом, и из неё высыпались прямоугольные карточки с текстами. В центре — само послание, а внизу — подпись от кого. Я прочитал несколько.

«Надо было этому Брокову ноги сломать!» — писал Пламенный Зритель.

«А идея пойти за лягушками с растворяющей слизью мне зашла. В следующий раз искупай своих девушек в ванне с таким, хе-хе-хе!» — Вуайерист2253

«Ух, мне аж самому плохо стало, когда этого княжича пчела проколола! Ну и поделом ему!» — БаронБаронов.

«А этой гигантской осе я бы вдул! Так держать!» — Ботаник3000.

И всё в таком духе. А судя по числам на обороте карточек, некоторые ребята ещё и баллов мне накинули. Пара сотен, но тоже неплохо, если перевести на рубли.

Я так понял, люди подписывались псевдонимами, чтобы сохранить инкогнито. Наверно, боялись, что вычислят, если вдруг что-то не понравится.

Меньше всего записок оказалось у княжны, а вот у Лакроссы… Чёрт, да ей целую гору посланий отправили! Она аж зарделась. В основном признания в любви, но и классических «я бы вдул» хватало. Хорошо, что картинки сюда нельзя было присылать…

Лизе тоже досталось порядочное количество комплиментов. Большая часть восхищённых посланий была связана с боем с Царь-жабой. Всё-таки, блондинку там чуть одежды не лишили, а Лакросса и вовсе сражалась почти голой.

— Теперь понятно, откуда у тебя столько очков, — хмыкнула княжна. — Если бы после боя с лягушками ты осталась совсем без одежды, то уже была бы на первом месте.

Началось…

— А ты не завидуй, — отмахнулась оркесса.

— Было бы чему. Задницей светить — много ума не надо.

— Ах так! А ты попробуй как-нибудь вытащить золотую ложку из своей задницы… Ой, нет, подожди, ведь задницы-то у тебя и нет!

— Что?! — вскочила со стула княжна. — Да у меня, если хочешь знать…

— Не хочу! — тоже вскочила оркесса, уронив стул. — Ничего не хочу знать! Зато хочу, как ты, жить в мире добрых пони и розовых щенят!

Ореховые глаза Лакроссы заблестели. Она хотела сказать что-то ещё, но зажала рот рукой и бросилась вон. Нет, не на улицу, а на лестницу на второй этаж. Та была винтовой и располагалась слева от небольшого камина из огнеупорной породы дерева. Его я зажёг, потому что вечер стал прохладным. Каблуки девушки яростно простучали по ступенькам и смолкли, когда хлопнула дверь.

— Довольна? — спросил я княжну.

— А что я? А я ничего… А она! А я… А чего мне так мало писем! — сбивчиво бормотала Василиса.

Под моим суровым взором она опустила глаза и села обратно за стол. Начала судорожно перебирать карточки с посланиями.

Устроили тут, понимаешь…

Ко мне подошла Лиза и тихонько шепнула на ухо, слегка наклонившись:

— Я не очень разбираюсь в психологии орков, но, кажется, Лакроссе сейчас нужен друг. А я тут… поговорю с Её Светлостью.

— Пожалуй, — согласился я и встал из-за стола.

Прошёл к лестнице и поднялся на второй этаж. В небольшом коридоре нашлись две двери — под правой виднелась полоска света и доносились приглушённые всхлипы.

Вот ведь ПП, а! Проблемные подруги! На ровном месте проблем нашли. Всё настроение испортили.

Хотя, если подумать, между ними всегда искры бегали большую часть времени. А тут их вдвоём отправили на турнир, вот и… какие-то старые обиды нашли выход.

Я коротко постучался и сразу же вошёл. Комната Лакроссы была небольшой. Слева — полутораспальная кровать, тумбочка, возле которой стоял эльфийский лук, два больших овальных окна и письменный столик с ночником в абажуре из широких листьев.

Девушка лежала на кровати, отвернувшись к стенке, а её плечи вздрагивали. Я сел рядом и погладил её по ноге.

— Прости, Коль, — отозвалась она на прикосновение. — Не знаю, что на меня нашло. Сорвалась. Мы ведь одна команда и всё такое, да? Должны биться спина к спине, а я… В общем, плохой из меня командный игрок.

— Это уж мне позволь решать. Лучше расскажи уже, что между вами двумя происходит. По порядку. И честно.

Лакросса повернула ко мне голову и потёрла лоб.

— Ладно, — выдохнула она. — Честно так честно. Честность — лучшее качество для воина. А я воин. Пусть и девушка. Единственная дочь своего отца, и на мне лежит огромная ответственность. Когда его не станет, племя поведу я, а ты сам понимаешь, каково это делать женщине. Мне каждый день придётся доказывать, что я достойна.

— Раньше ты говорила иначе. — Я встал, закрыл занавески на окнах и вернулся обратно на кровать, положив руку на плечо оркессы. — Говорила, что хочешь стать самой сильной, чтобы самой решать свою судьбу.

— Я изменилась, — хмыкнула она и посмотрела на свои ладони. Мозолистые от постоянных упражнений. — Из-за тебя.

— Из-за меня?

— Да. Я ведь не слепая и не дура. Увидела, как ты принимаешь наследие своего рода, заботишься о поместье, винограднике и… о нас. И поняла, что должна поступить так же. Наше наследие, память наших предков… Это ведь то, что делает нас собой. Ты так не думаешь?

Я вздохнул, прокручивая в голове воспоминания последних месяцев, и ответил:

— Пожалуй, что так. Но причём здесь княжна?

— Василиса? Знаешь сказку про муравья и стрекозу?

Кивнул в ответ.

— Я, как тот муравей, постоянно тренируюсь, извожу себя диетами, постоянно учусь и пытаюсь стать сильнее. А Василиса? Она как стрекоза: лето целое пропела. Только в сказке стрекоза потом приползла к муравью, а у Онежской всё равно всё получается! Даётся куда легче, чем мне!

— А ещё она выйдет замуж за того, на кого укажет отец, чтобы заключить выгодный союз. Станет предметом торга, проще говоря, — закончил я за Лакроссу.

Оркесса посмотрела на меня и вздохнула.

— Да, тоже не самая лучшая участь. Я всё поняла, Коль, спасибо.

Я видел, что девушка всё ещё напряжена. Под кожей щёк ходуном ходили желваки, лоб морщился, мышцы плеч и рук были напряжены.

— Тебе нужно расслабиться, — я поднялся и снял нагрудник, — отпустить дурные мысли.

Под вопросительным взглядом Лакроссы снял нагрудник и с неё и спрятал их в шкаф. Ещё не хватало, чтобы за нами подглядывали. Хотя, пожалуй, стоило это сделать куда раньше. Но уже поздно, фарш назад не провернёшь.

Девушку я перевернул на живот. Она пыталась протестовать, но когда я начал, то сразу расслабилась. А начал я лёгкий, расслабляющий массаж. От стресса и тренировок мышцы только так забиваются, и их обязательно нужно промять и расслабить. К тому же у меня был хороший учитель. Вероника делает массаж просто мастерски. Эх, даже соскучился по нему немного.

Слегка разогрев оркессу, стянул с неё остатки одежды, чтобы ткань не мешала. Кожа у Лакроссы была нежная и бархатистая на ощупь. А запах шоколадного мускуса приятно щекотал ноздри. Она сначала только пищала, когда я безжалостно проминал забитые мышцы, но потом, когда спазмы были побеждены, начала постанывать. Я перешёл ниже, занялся её ногами. А потом сам не заметил, как мы оказались в постели.

Вечно с красивыми девушками массаж идёт не по плану. Не то чтобы я был против…

— Что… меня должно было… расслабить? — выдохнула потная и оттого ещё более сексуальная оркесса, когда мы обессиленные упали на смятую кровать. — Массаж… или это?

— Оба! — хохотнул я.

Свет уличных фонарей за окном приглушился, и я не заметил, как заснул.

Утром меня разбудило тормошение за плечо. И нет, это не я стал лунатиком, а меня активно пытались разбудить. Разлепив глаза, увидел перед собой три сердитые мохнатые мордашки в жёлто-чёрную полоску.

— Коля! — хором завопили девушки. — Ты что с нами сотворил?!

А я не выдержал и зашёлся смехом, за что был немедля поколочен. Не, ну а какой ещё реакции они ожидали?!

Глава 7

Облачное Древо

Вторая зона отдыха

Несколько часов назад

Княжич Парнасов Дмитрий Львович лежал в спальном мешке прямо на улице второй зоны для отдыха. На продуваемой всеми ветрами площади. Он потратил полученные сегодня баллы на этот спальный мешок, оставив необходимый минимум, чтобы не оказаться в самом конце. Княжич зябко поёжился от холода. Дешёвый спальный мешок не был рассчитан на столь холодные ночи. Поэтому княжич никак не мог заснуть и смотрел на тёмный горизонт, местами видимый сквозь листья.

Он был сыном патриарха рода Парнасовых. Будущий наследник княжеского титула. Его двоюродный братец из другой ветви Парнасовых, тот самый, что так опозорился перед самим Императором, тоже любил величать себя княжичем. Вот только достоинства в нём не было ни на грош. Капризный и тщеславный трус. Не то что Дмитрий.

Всё же, как Парнасов ни презирал родственника, он был из его рода. И долг Дмитрия — смыть позор кровью того, кто его нанёс. Кровью барона Дубова.

Правда, в данный момент, это представлялось маловероятным. Дубов сейчас спал в уютных апартаментах, ещё и порезвился перед этим с одной из своих девушек. Дима видел это по теням на занавесках.

Высокомерный ублюдок. Он не заслуживает того, что имеет!

Парнасов усилием воли подавил в себе гнев. Не время для мести. Он ещё выберет момент, а пока нужно выиграть турнир. Его сокурсники из Преображенской академии оказались полностью бесполезными. Не пожелали подчиняться его командам и оставили одного. А сейчас спали в другом съемном доме.

Ничего, он и с ними ещё поквитается.

Со всеми.

Дмитрий не мог похвастать сильным Инсектом. Его отец взрывал предметы взглядом, а вот он сперва должен был к ним прикоснуться, перед этим ещё и заряд накопив. Да и взрывы у него получались так себе. Хлопки какие-то. Зато княжич не пренебрегал своей дополнительной способностью и всячески развивал её. Она казалась даже более эффективной в делах учёбы или карьеры. Он мог быть очень убедительным.

Именно благодаря этой способности он попал на турнир. И именно благодаря ей он выиграет Кубок Кикиморы, почти не участвуя в дурацких испытаниях.

Свет в окнах дома Дубова погас. Чёртов барон улёгся спать. Парнасов мрачно улыбнулся своими сизыми от холода губами. В его голове созрел план. Он повернулся на бок, затянул на голове капюшон спального мешка, чтобы было теплее, и обнял себя руками. После чего спокойно заснул.

Завтра.

Завтра он будет очень убедительным.

***

Съёмный дом Дубова

Сейчас

Николай

— Что ты с нами сотворил?! — с потешным возмущением на мохнатых личиках вопрошали три девушки.

Без смеха смотреть на них я не мог. Хохотал минут пять, наверно. Но они и правда выглядели забавно. Лиза и княжна в нижнем белье поверх мягкой жёлто-чёрной шёрстки, а Лакросса только трусики успела нацепить. Новые, потому что старым всё-таки настала вчера кабзда. Не без моего участия, конечно. Так что сейчас я наслаждался видом мохнатой груди оркессы. А ещё эти тонкие усики, торчащие из макушек. Ну какая же милота!

Поделился чувствами с девушками, за что был тут же поколочен во второй раз.

— На себя посмотри лучше! — буркнула княжна, тряся в воздухе ушибленным кулачком. Волосы у неё, кстати, стали чёрно-голубыми. В полоску то есть. — И жало своё спрячь…

Но она права. Надо бы и на себя взглянуть. Только сперва трусы надеть.

Мы спустились на первый этаж, где располагалась общая ванная комната, и я взглянул в зеркало.

А что? Неплохо! Тоже мягкая, двухцветная шёрстка покрывала всё моё тело. А ещё я видел всё немного иначе. Будто в видимый спектр добавились новые цвета, названий которых я не знал. А ещё цветочные запахи. Я теперь их повсюду ощущал. Наверно, даже круче Альфачика. Он, кстати, смотрел на нас очень удивлённо.

— Я в таком виде на улицу не выйду ни за что, — погладила себя по шёрстке на руках Лакросса.

— Сдаётся мне, Коля не знает, что делает, — покачала головой Василиса.

— И не говори, — согласилась оркесса.

О как. Они тут негласно помирились, что ли? Или объединились против меня? Даже не знаю, радоваться или горевать.

Я, конечно, догадывался вчера, что мёд необычный. Он и не мог быть обычным от таких пчёл. Что мёд, что соты источали не только сильный аромат, но и были переполнены маной. Откуда ж я знал, что мана какая-то пчелиная?

Ну да ладно. Это всё лирика, как говорится. Судя по моим внутренним ощущениям, манаканалы очистятся только через несколько часов. А мохнатый я или нет, но турнир никуда не делся, да и есть хочется. По-быстрому разогрел на плите остатки ужина, сварил кофе из сухого пайка и накормил себя, девушек и Лютоволка.

Сообщил спутницам, что эффект спадёт через несколько часов, но самый пик ещё впереди, то есть наша пчелиность какое-то время будет ещё расти.

— Ну и отлично, — села на стул и закинула ногу на ногу княжна, достав какую-то книжку. — Значит, подождём, пока эффект спадёт, и пойдём дальше. Ведь правила не запрещают сидеть нам в зоне отдыха сколько угодно.

— Не запрещают, — согласилась, шевельнув усиками, выглядывающая через занавеску Лиза. — Вот только пока мы тут сидим, другие собирают монеты с кикибаллами и проходят испытания. Если не соберу достаточно очков, то уже этим вечером меня могут исключить.

— Сомневаюсь, что один день что-то решит, — пожала плечами Василиса, не отрываясь от книги.

— Для вас может и нет, а я на семьдесят восьмом месте!

Страх Лизы можно было понять. У неё всего три тысячи очков. До последней позиции не так уж много, а если закончить день с теми же тремя тысячами, то очень велик риск закончить и турнир.

— У орков, когда мнения в племени не сходятся, — заговорила Лакросса, подходя к девушкам, — устраивают голосование. Проигравшая сторона подчиняется мнению большинства. Мы можем тоже попробовать…

— Ага, щас, — прервал я их дебаты. — Что-то не припомню, чтобы у нас была демократия. Забыли, кто здесь тиран?

— Забыли… — хором вздохнули Лакросса и Василиса, повесив головы.

— А? — не поняла Лиза. Я двумя большими пальцами указал на себя. — А. Могла бы догадаться…

За окном ярко сиял солнечный свет, наталкиваясь на занавески, и двигались тени. Другие участники турнира уже готовились выступать. И нам задерживаться не следует.

— Выдвигаемся немедленно, — скомандовал я, расправляя выросшие за спиной крылья. У девушек аж челюсти поотвисали. — У вас тоже такие есть.

Я подошёл к Лакроссе и ткнул пальцем в пчелиное крыло, чем вызвал ещё больший шок. По две пары крыльев с тонкими прожилками вен росли между лопаток. Единственная проблема — это одежда. Можно, конечно, дырки проковырять в нагрудниках и в комбинезоне княжны, но ведь они потом никуда не денутся. А крылья денутся. Выбор очевиден — лететь топлесс. Так и поступили. И девушки подчинились, потому что знали, что других вариантов у них нет.

Тиран не разрешает.

Одевшись, из двух частей своего нагрудника я сделал что-то вроде переноски для Альфачика. Заключил его в неё, завязав сверху кожаными ремешками и приделав что-то вроде ручек для переноски. Лютоволк какое-то время пытался снять свою ношу, но когда ничего не вышло, упал возле камина кверху лапами и притворился мёртвым. Мол, убили его мои оковы.

Ага, так я и поверил. Особенно он спалился, когда один жёлтый глаз приоткрылся, посмотрел на меня и тут же зажмурился обратно.

Сил для его переноски у меня хватит. Хоть он и весит уже под два центнера, если не больше, но и я стал сильнее. Мёда вчера съел больше всех, потому и маны у меня много.

Девушки собрали свои небольшие пожитки и приготовились выступать. Лакросса и Лиза держали нагрудники в руках, а одеты были только в штаны с обувью. Сверху только лифчики поверх мохнатых полушарий. У Лизы, кстати, была весьма достойная грудь. Загляденье просто. А Василиса одела свой комбинезон, но верх болтался ниже талии.

Закончив приготовления, схватил Альфачика, вышел на улицу и тут же взлетел, взмахнув крыльями. Воздух сразу наполнился их жужжанием. Сделал круг над площадью и головами соперников. А неплохо получается. Будто у меня появилось несколько новых конечностей, с которыми я легко управлялся. Альфачик в моих руках предпочёл и дальше притворяться мёртвым и не открывать глаза. Высоты он по-прежнему боялся, а если будет смотреть, то может совсем с ума сойти.

Люди позадирали головы, глядя на нас. А вскоре через дверь ещё девушки вылетели.

— Трахни меня пчела, какие они красотки! — прокричал кто-то.

— Валькирии! — вторил другой голос.

Мы сделали ещё кружок над площадью как раз в тот момент, когда из своего дома вышел княжич Броков. Увидев нас, он резко изменился в лице, побледнел и завопил от ужаса.

А, точно. Мы же своим пчелиным видом вызвали в его памяти травматичные воспоминания, хех!

Короче, полёт пчёло-валькирий получился эффектным. А после этого мы улетели с площади на поиски новых испытаний.

Полёт выдался насыщенным. Холодный утренний воздух бил в лицо, солнце пригревало сбоку, а мы забирались всё выше. Туда, где ещё не ступала нога других участников. Так у нас будет фора минимум в несколько часов, чтобы собрать очки и выполнить испытания, какие найдём.

Лиза, Лакросса и Василиса наслаждались полётом. Жужжа крыльями, они резвились в воздухе, кричали и смеялись. Срывались в штопор и резко взмывали ввысь. Их крылья бликовали на солнце.

— Как же здорово! — кричала княжна, крутясь, словно юла.

— Не то слово! — смеялась Лакросса, стрелой пролетая мимо.

— Спасибо! — радовалась пепельная блондинка, кружась точно в танце. — Спасибо, что взяли с собой!

Я такие пируэты делать не мог, так как ноша была слишком тяжёлой и впечатлительной. Не хотел, чтобы Лютоволк поседел раньше времени. Поэтому я летел ровно и размеренно, наворачивая огромные круги вокруг пышной золотой кроны.

— Ладно, — поравнялась со мной Онежская, лукаво улыбаясь. — Это клёво. Мёд и всё это. Ну ты понимаешь!

Я улыбнулся, потому что понимал. В ответ девушка резко сократила расстояние между нами и поцеловала меня в губы. Её отдавали морозной прохладой.

Приятно, чёрт возьми.

— Поддерживаю! — следующей подлетела Лакросса. — Теперь я знаю, что чувствует стрела, выпущенная из лука!

И тоже поцеловала меня. Её губы на вкус были, как тёмный шоколад.

— А я что? Я рыжая, что ли? Так не пойдёт!

Лиза взяла, перевернулась в воздухе и повисла у меня на шее, целуя. От неё пахнуло ароматом разогретого солнцем цветочного луга.

А потом мы начали падать, потому что Лиза сложила крылья, а моих сил уже не хватало.

— Эй-эй-эй! — закричал я, отрываясь от её губ.

А она со смехом отпустила меня, щекотнув усиками, и взлетела ввысь.

Меня ещё никогда не целовали три мохнатые милахи. Пожалуй, этот опыт я не скоро забуду. Забавный и приятный.

В итоге мы несколько раз по спирали пролетели вокруг дерева, забирая всё выше, пока я не заметил в просвете между ветками что-то вроде посадочной платформы. Полукруглая деревянная площадка темнела в глубине кроны в нескольких десятках метров от нас. Я заложил крутой вираж, направляясь к ней, девушки последовали за мной.

Я чувствовал, что пчелиная мана на исходе. Всё-таки полёт с Альфачиком израсходовал много сил. Даже с учётом этого, я двигался медленнее лёгких девушек, и они вырвались вперёд, увидев площадку.

Вдруг я услышал голос княжны:

— Что-то мне… нехорошо…

Затем одно за другим отвалились её крылья, а ещё через несколько секунд меня накрыло шлейфом цветного меха. Он попал в глаза, забил нос, рот и уши. Я закашлялся. Сквозь слёзы увидел, как княжна сорвалась вниз.

***

Краков

Примерно в это же время

— Ни шагу назад! — кричал барон Маститов, орудуя огромным мечом. — Стоять насмерть!

Орды Саранчи напирали. Силы защитников были рассеяны по всему городу, они сражались в тяжелейших условиях на улицах, в переулках, в домах и на площадях. Повсюду гремели взрывы и выстрелы артиллерийских пушек.

Маститов и небольшой отряд солдат в несколько десятков человек удерживали сразу несколько улиц в восточной части Кракова, чтобы образовать коридор для выхода жителей. По дюжине человек с огромными щитами, копьями и в тяжёлой броне перегораживали дороги, выстроившись в линию. Безликие твари с руками-мечами постоянно атаковали и напирали на щитоносцев. Пластины брони горели разноцветными рунами, придавая бойцам сил, чтобы сдерживать натиск монстров. Их копья кололи без устали, но враг всё прибывал.

Юркие и быстрые твари — новый вид Саранчи, который бойцы назвали богомолами, — имели по две пары лезвий вместо рук и ног. У большинства лезвия имели органическую природу, но некоторые обладали оружием из трабелуниума. Хорошая добыча. Только вот заполучить её тяжело. Богомолы легко забирались по стенам, вонзая клинки, перепрыгивали по крышам домов и нападали сверху.

Виконт Вяземский, командир Маститова, погиб, когда богомолы неожиданно атаковали. Барон принял командование на себя. Распределил бойцов, некоторых со стрелковым оружием направил на верхние этажи зданий, чтобы убивали богомолов. Но тварей было так много, что они всё равно просачивались в каждую щёлочку. Так же установил три уцелевшие пушки в конце улицы, чтобы били прямой наводкой по особо бронированным особям.

Маститов наотмашь рубанул мечом, располовинив сразу троих богомолов, спрыгнувших со стены. Чёрная кровь брызнула во все стороны.

У небольшого крыльца прятались несколько женщин с детьми. Барон подскочил к ним и помог встать, затем рявкнул, перекрикивая звон оружия и грохот выстрелов:

— Быстрее! К восточным воротам! Пока мы их удерживаем!

И это была чистая правда. В любой момент они могли потерять и их, как потеряли все остальные выходы из города. Те ворота закрыли наглухо, заперев Саранчу внутри. Вот только надолго ли?

Из дома справа раздался пронзительный крик. Внутрь лезло сразу несколько богомолов. Со спины они были ещё уродливее. Из позвоночника торчал гребень с острыми кольями. Как спинной плавник у рыб. Только богомолы использовали его, чтобы убивать, падая на жертву сверху.

Маститов тут же бросился внутрь дома, выбив хлипкую дверь. Четыре твари быстро окружали маленькую девочку, забившуюся под стол. Она прижимала к груди розового плюшевого медвежонка.

Барон взревел от ярости, переполнившей его, и бросился на врагов. Несколько секунд он беспрестанно наносил удары, пока не разрубил тварей на части. После схватил белокурого ангелочка и выбежал на улицу. Передал её ещё одной группе беженцев и вернулся в бой. Как раз новые богомолы заходили со спины на защитников города. А те не могли позволить себе отвлечься ни на секунду, поэтому слепо доверили спины товарищам. Вот только часть бойцов уже была мертва, а один и вовсе забился в угол между стеной дома и кучей мешков с песком.

Маститов тремя короткими взмахами исполинского меча убил богомолов. Но и его зацепило. Грудь обожгло болью, под бронёй растеклась тёплая кровь. Барон не обратил на новую рану никакого внимания. Подскочил к трусливому бойцу, рывком поднял его на ноги и врезал по зубам.

— Не их бойся! — орал он. — А меня!

Солдата это привело в чувство, и он встал за пулемёт. Нескольких ползших по стенам богомолов скосила свинцовая очередь.

Выше по улице в строй солдат врезалась большая бронированная тварь, напоминающая носорога. Бойцов расшвыряло в стороны, и в брешь тут же кинулась пехота Саранчи. Грохнула артиллерия, носорога разорвало на части, а вместе с ним и несколько десятков тварей. Это дало короткую передышку, и бойцы успели вскочить на ноги, вновь сомкнуть ряды. Но как они ни старались удержать врага, всё равно пятились к воротам.

— Командир! Надо отступать! Не выдержим! — подбежал к Маститову один из бойцов, которых он послал на крыши. — Верхние этажи мы потеряли. Скоро все тут поляжем!

Барон знал, что дружинник прав. Но преступный приказ отдать не мог. Слишком много гражданских ещё не было спасено.

Если они в ближайшее время не получат подкрепления, то город будет окончательно потерян. И лишь вопрос времени, когда враг пойдёт дальше.

Время… Вот чего всегда не хватает. И время было единственным, что они могли выиграть в этой битве.

— Отставить панику! — отрезал барон, насаживая на меч, как на вертел, сразу двух прыгнувших сверху богомолов.

Именно в этот момент сквозь дым пожаров он увидел в небе грозные махины дирижаблей. А на борту каждого из них золотом горел императорский двуглавый орёл.

На губах Маститова мелькнула слабая улыбка. Указывая мечом в небо, он гулко закричал:

— За императора, братцы! За отечество! Бей Саранчу-у-у!

Грянуло тягучее «Ура!», от которого задрожали уцелевшие стёкла. У оставшейся горстки бойцов словно открылось второе дыхание, и впервые за несколько дней дружина прекратила отступать и пошла вперёд. Возможно, в свою последнюю атаку. Кольцо вокруг них всё равно неумолимо сжималось.

Глава 8

Краков

На борту боевого дирижабля «Ушаков»

Раньше Павел руководил разве что шахматными фигурками, когда играл со своим гувернёром Иннокентием. Ну может, ещё парой слуг, но приказы подать чаю или приготовить пирожные не сравнить с командованием целой армией. Конечно, Северов, как он сам себя называл по привычке, прочёл кучу книг о Саранче, тактике и стратегии боёв с ней, неисчислимое множество разборов тех или иных столкновений, потому что к его услугам была вся императорская библиотека и огромное количество свободного времени. Он ведь восемнадцать лет был очень далёк от всех дворцовых дел.

Павел даже не раз и не два воображал себя генералом, который собственным примером вдохновляет солдат и идёт в бой в первых рядах…

Но это всё были мальчишеские мечты. Воображаемые схватки не шли ни в какое сравнение с настоящим боем. В них противник всегда был слабее и, едва завидев Павла, обращался в бегство. А на самом деле… Пали уже три города. И он, Павел Северов-Годунов, вдруг должен возглавить войска, чтобы отбить Краков.

Царевич взглянул на себя в зеркало. Он стоял перед ним в полном боевом облачении, в новенькой броне белого цвета с золотыми вставками, фамильными рунами рода Годуновых на груди и с броневыми пластинами из новейшего сплава. Костюм не только защищал носителя, но ещё и с помощью специальных нитей из артефактного материала облегчал использование Инсекта.

На поясе висело два меча. Один — подаренный отцом красивый прямой клинок с золотой филигранью на рукояти, с драгоценными камнями и украшенными серебром и золотом ножнами. Второй — тот, который он сделал собственным руками в кузнях Гилленмора. Простой, но, благодаря помощи гномов, прекрасно сбалансированный. Его Павел предпочитал больше.

Рука привыкла на бесконечных тренировках с Дубовым, да и он сам часто упражнялся с мечом. Так часто, что даже братья подшучивали, мол, лучше бы он девушку себе завёл.

Да, выглядел Павел как отличный воин. Только шлема не хватало. А внутри трясся от страха.

Он подошёл и выглянул в круглый иллюминатор каюты. Далеко внизу проплывали серебристые ленты рек, пятна лесов и квадраты полей. Погода была безоблачной. А впереди поднимался чёрный столб дыма. Краков, понял царевич. В подтверждение его мыслей, дирижабль начал снижение. А сердце Северова пропустило несколько ударов.

И что теперь делать? Как вести войска к победе? Зачем вообще отец поставил его командовать атакой? Он мог понять назначение Владислава и Ярослава, его братьев, но почему вместо Алексея сюда направили его, Павла? У него же вообще никакого опыта! Он будто попал в кошмар, из которого не выбраться.

Что, если ничего не выйдет? Он пойдёт в атаку и погибнет? Погибнут все, кто окажется рядом? И они не спасут город, а Саранча затопит собой всю страну?

Царевич вытянул вперёд руку. Она мелко дрожала, и чтобы унять дрожь, Павел схватился за запястье второй рукой. Сжал изо всех сил. Хотелось кричать.

— Чё ты застыл, как баба?! — вдруг произнёс грубый голос.

Дубов.

Павел резко оглянулся. Удобная кровать с балдахином, отдельный гальюн с приоткрытой металлической дверью, будуар с зеркалом, тумбочка, письменный стол, стул и больше ничего. И никого.

Просто воспоминание с одной из самых первых тренировок с бароном. Это был её конец. Они тогда только переплыли пруд и должны были возвращаться обратно тем же путём, но Павла оставили последние силы. Он думал, что если войдёт в холодную воду, то непременно утонет, потому что на середине ноги сведёт судорогой или просто откажут мышцы.

Но он доплыл. Правда, к вечеру помирал от боли во всём теле, но доплыл же!

Во входную дверь постучали, и Павел поспешно надел шлем с плоским забралом и узкой полоской для глаз, где было вставлено два осколка чёрного стекла. Того самого, которое осталось после сражения Дубова с неизвестным противником недалеко от Императорского дворца после бала. Имперские алхимики поработали над веществом, и теперь через него можно было видеть не только Саранчу сквозь стены, но и узлы. Так называли тех особей, которые управляли пехотой монстров. Что-то вроде офицеров армии.

— Да? — откликнулся на стук царевич.

— Командир, флот выйдет на линию огня через пятнадцать минут! — глухо произнёс за дверью один из полковников.

— Скоро буду.

Северов. Точнее, генерал Северов. Нет, бойцы не знали, что в бой их поведёт царевич. Павел привык к своей роли и не мог просто взять и отказаться от неё. Он вернулся к зеркалу и схватился за рукоять подаренного меча. Вытащил клинок. Красивый. Добротный сплав отливал тёмно-синим. Павел бросил его на кровать вместе с ножнами.

— Нырнул и вынырнул! — снова услышал он голос Дубова. — Приключение на двадцать минут.

Царевич хмыкнул, сжав рукоять своего обычного меча. Внутренняя дрожь испарилась, как туман на рассвете.

Нырнул и вынырнул.

Он нырнул несколько месяцев назад и вынырнул сейчас — совсем другим человеком. Благодаря другу.

Правда, были моменты слабости, когда Павел буквально ненавидел Дубова. Но теперь чувствовал только благодарность за то, что тот не давал ему спуску. Даже тогда, когда узнал, что он сын Императора.

Павел твёрдым шагом вышел из каюты и поднялся на мостик, миновав несколько коридоров и вертикальных лестниц. Дирижабль-то был боевой, поэтому вся роскошь сконцентрировалась в каюте Северова, в его мече.

Над большим столом с макетом Кракова собрались другие командиры и о чём-то ожесточённо спорили. Когда Павел вошёл, они смолкли и почтительно поклонились.

— Ваше Высокопревосходительство, — произнёс один из них, слегка полный офицер третьего чина, вице-адмирал Воздушного флота, — мы обсуждаем последние нюансы атаки.

Павел молча кивнул и подошёл к панорамному окну. Внизу уже совсем близко виднелся Краков. Город горел, но кое-где ещё сражались его защитники. На его глазах обрушилась башня со шпилем. Тихо и быстро, будто игрушечная.

План атаки Павел знал. Офицеры, которых отдали ему в подчинение, были опытными воинами. В их дела он лезть не собирался, а вот кое-какая помощь ему потребуется.

— Действуйте согласно плану, — сказал он вице-адмиралу. — Установите связь с выжившими и координируйте с ними действия. Мне тоже понадобится поддержка с воздуха.

— Вам? Вы что, туда собрались?

Павел кивнул.

— Ваше Высокопревос…

Царевич поднял руку, заставляя офицера замолчать.

— Я возглавлю небольшой отряд. Найду узлы и подам сигнальный огонь, чтобы обозначить их местонахождение. Вы сокрушите их с воздуха. Это понятно?

Павел сам удивлялся, как твёрдо звучал его голос.

Просто ещё одна тренировка.

Вскоре он вошёл в десантный отсек, откуда начнут высаживаться бойцы. Две дюжины человек в чёрных бронекостюмах и вооружённые до зубов подняли головы, посмотрев на него. Ещё через четверть часа воздушная арт-подготовка расчистила им место для высадки. В днище отсека открылось несколько автоматических люков, и вниз спустились канаты. До земли не меньше двадцати метров. Бойцы неуверенно переглянулись, а их командир, усатый брюнет с обветренным лицом, вопросительно взглянул на Павла. Их силуэты слегка подсвечивались красным в окулярах царевича.

— Ну, чё замерли, как бабы?! — выкрикнул он. — Вперёд, обезьяны! Или вы хотите жить вечно?!

Северов схватил один из канатов рукой и прыгнул вниз, выхватив из ножен клинок с засверкавшими огнём рунами. Канат со свистом скользил в ладони. Нет, он не перестал бояться, просто теперь взглянул на свой страх по-другому. Как на большое и глубокое озеро, которое нужно переплыть.

Отряд с боевыми кличами последовал за царевичем.

***

Облачное Древо Нирваларион

Сейчас

Николай

Пчелиный мех угодил мне в глаза, отчего они сразу заслезились. Я наспех протёр их кулаком и сквозь влагу увидел, как княжна сорвалась вниз, не долетев до площадки каких-то десять метров. И закричала.

Рефлекторно сжал зубы и ринулся вперёд, но куда там. Силы не осталось. Чтобы успеть подхватить Василису, я должен бросить Альфачика. Но я не хочу делать такой выбор! Не хочу!

Эти мысли пронеслись в голове за долю секунды. И я всё равно полетел на перехват княжне, отлично понимая, что не успею.

Вдруг сверху на неё обрушилась тень, затем подхватила её и понеслась к платформе.

Лакросса.

На короткий миг она удержала княжну, а потом начала всё быстрее падать. Слишком тяжела оказалась ноша. Но теперь они хотя бы двигались в сторону спасительной поверхности, напоминающей огромный пень.

Я с облегчением выдохнул. Лиза, летевшая справа внизу от меня, как будто тоже вытерла пот со лба. По крайней мере, видел характерное движение руки. Лакросса с Василисой тем временем приблизились к площадке. А до меня вдруг дошло.

Это действие пчелиной маны выветрилось у княжны окончательно. Значит, мы на очереди.

– Скорее! – заорал, заставив Лизу вздрогнуть всем телом и оглянуться. – На посадку! Живо!

Надо же… На посадку. Скомандовал, прям как адмирал боевого дирижабля.

Хм, отвлёкся. Главное, что мой крик сработал и Лиза рванула к платформе. Лакросса с княжной на руках были уже над ней, но на высоте в метра три. И вдруг…

У оркессы отлетели крылья. Княжна, видимо, почувствовав падение, сжалась в комок и зажмурилась. Лакросса перевернулась в воздухе и рухнула спиной вперёд, принимая на себя княжну.

– Ах! – громко выдохнула она от боли. И засучила руками по дереву, силясь вдохнуть.

Лиза приземлилась рядом, я тоже был уже возле платформы. И тут почувствовал пустоту, будто кончилась вся мана, а затем краткий миг невесомости. Благо уже над платформой. Так что отпустил Альфачика, и он упал на все четыре лапы, а я, извернувшись в воздухе, пролетел мимо него и боком ударился о жёсткое дерево. Иначе придавил бы Лютоволка. А так, только в спине что-то хрустнуло, и после краткого мига боли стало легче дышать.

Однако.

Едва придя в себя, вскочил и кинулся к Лакроссе с княжной, не разбирая дороги. Возле них уже присела Лиза, с которой тоже слетел цветной мех, а рядом валялись быстро увядающие крылья.

Василиса уже поднималась, держась за голову, а Лакросса по-прежнему лежала.

– Ты в порядке? – спросил я, оказавшись рядом.

Положил её голову себе на ладонь. Лицо оркессы скривилось от боли.

– Нормально… – просипела она. – Чувствую себя воротами, по которым боевым тараном саданули…

Я ухмыльнулся. Шутит – значит, в порядке. Через пару минут девушка похлопала меня по руке, и я помог ей встать. А ей на шею бросилась княжна со словами благодарности:

– Спасибо-спасибо-спасибо! – лепетала она. – Я думала, что всё… А лететь было ещё так далеко. А гора внизу так близко. Мне никогда ещё не было так страшно.

– Ладно-ладно, – попыталась освободиться из её хватки Лакросса. – Ну спасла и спасла. Подумаешь…

Но я видел, как на её бронзовых щеках появился румянец.

– Ну всё-всё, – снова проворчала она. – Отпусти уже.

– Подожди ещё чуть-чуть, – сказала княжна, пряча взгляд. – Я закрепляю положительные эмоциональные коннотации после твоих действий.

– Ч-ч-чего?

– Ась? – вторил я Лакроссе. – Чего делаешь?

– Ну, – смутилась княжна, – это мне Лиза посоветовала. Чтобы помириться с тобой. К тому же ты меня спасла, и это единственное, как я могу отблагодарить тебя сейчас.

– Лиза посоветовала, значит? – я взглянул на неё.

Пепельная блондинка попыталась сделать вид, что рассматривает очень интересные заросли на краю платформы, но под моим взором сдалась.

– Прочитала об этом в журнале, в разделе о психологии. Что правильные действия нужно положительно подкреплять коннотациями.

Я вздохнул и потёр глаза указательным и большим пальцами. В другую руку ткнулся мокрый нос Лютоволка.

– Сама-то поняла, что сказала?

Вместо ответа блондинка надула губы, делая вид, что обиделась, но я по глазами видел, что ни фига она не поняла.

– Ладно, дрессировщицы недоделанные, идём дальше, – сказал я и махнул рукой, зовя их за собой.

Внешне я выглядел раздражённым, но внутри чувствовал облегчение, что всё обошлось. Причём благодаря Лакроссе. И, надеюсь, на этом конфликт между княжной и оркессой теперь исчерпан.

Платформа, на которую мы приземлились, была окружена густыми зарослями. Почти везде они оплетали толстые ветви дерева, змеящиеся, как огромный уроборос. Но в одном месте виднелся явный просвет.

Осторожно раздвинув заросли, прошли в небольшой просвет между ветвями. А затем вышли на ярко освещённое место. И рты пораскрывали от увиденного.

Ноги ступили на мягкую почву, занесённую сюда снизу. В нос ударили запахи разнотравья и фруктовых деревьев. Впереди раскинулся целый сад с цветочными клумбами, узкими дорожками, поросшими травой и присыпанными старыми листьями, сгнившими скамейками и эльфийскими статуями, стоявшими рядом с тропками. Их обвил красный плющ, а лица стёрло ветром и дождями. Наверно, какие-то почитаемые у эльфов деятели древности. Теперь не осталось их имён и не сохранился облик.

Не смотря на прохладный конец ноября, здесь ещё цвели цветы, а на ветках висели фрукты, которых лично я раньше не видел. Некоторые торчали из земли, как репа, но имели чешую вместо кожуры, другие, продолговатые и жёлтые, манили сочным цветом. Это был большой сад, но заброшенный и дикий. Вверху летали птицы, оглашая окрестности щебетаньем, сквозь крону огромного дерева пробивались косые лучи.

– Никогда не видела ничего подобного, – сказала стоявшая рядом Лакросса.

– Да само дерево – это нечто бесподобное, – поддержала её княжна. – А тот факт, что всё это прямо здесь, ещё более невероятен.

– Будьте настороже, – вернул я девушек к реальности. Здесь, конечно, красиво, но и монстров никто не отменял. – Посмотрим, какие тайны нас здесь ждут.

Мы осторожно двинулись по одной из тропок вглубь сада. К моему удивлению, нас никто не атаковал. Девушки глазели на всё вокруг, а Альфачик вообще сунул нос в особенно большой красный цветок и чихнул, подняв тучу красной пыльцы. На всякий случай я использовал магическое зрение, чтобы оглядеться вокруг.

Хм… Сад и сама почва явно магические. Из-за немалого количество маны вокруг видел я недалеко. Слишком сильно мешал фон, чтобы разглядеть чудовищ. Так что остаётся полагаться на нюх Лютоволка. Если он ещё не окончательно забил ноздри пыльцой.

Да, Альфачик?

Последнее я подумал про себя, но Лютоволк всё равно оглянулся и вопросительно наклонил морду. Выходит, наша связь с ним окрепла.

Какое-то время мы шли по саду и срывали разные фрукты. На удивление все были вкусными и богатыми маной, что помогло восстановить силы после полётов. Вот что значит эльфийское мастерство. Хоть мне эти бледные гады и не нравились никогда, но я не мог не признать их талант в обращении с растениями. Ну и оружие у них вроде неплохое, разве что девчачье немного. Если повезёт, найдём немного старых стрел для лука Лакроссы.

– Ваша Светлость, – заговорила Лиза, – можно вопрос?

– Можно, – отвечала княжна благосклонно. Я шёл впереди, раздвигая заросли одичавших растений, поэтому не видел выражения её лица. Альфачик семенил чуть впереди, а Лакросса замыкала. – И давай на ты.

– Как скажете! То есть скажешь… Я заметила, что у тебя единственной здесь нет оружия. У Лакроссы лук, плюс она призывает копья, у Николая молот и один Бог знает что ещё, у меня вот старый кинжал – семейная реликвия. А у тебя я ничего такого никогда и не видела…

– Мне хватает дара. Ты же видела его в деле.

– Да, но… что, если силы иссякнут? А враги – ещё нет?

Василиса хмыкнула:

– Врагам придётся сильно постараться для этого. Мой род – один из сильнейших в Империи, как и мой Инсект.

– В скромности вам не откажешь, Ваша Светлость, – по-дружески поддела её Лакросса.

– Кроме шуток, ты ведь знаешь, что это так, Ла, – парировала княжна.

– Ла? – с нажимом переспросила оркесса.

Тут даже я удивился.

– Ага, мне так больше нравится. Лучше звучит и короче.

– Спасибо, что не «лак». Но да, всё же ты права насчёт своего дара. Он сильный. А теперь ещё сильнее стал.

– И всё же? – не унималась Лиза. – Что, если врагов окажется так много, что даже твоего дара не хватит?

– Дурацкий вопрос, – обиделась Василиса и замолчала, а я, заслушавшись, схлопотал веткой по лбу. Чёрт, надо быть внимательнее.

Хм, что-то тут скрывалось. Может, ей просто не досталось никакого фамильного оружия? С другой стороны, она явно что-то сделала в кузнях у гномов во время практики, но я так ничего и не увидел. Может, не получилось? Или дело ещё в чём-то? А, бесполезно гадать, не обладая всей информацией. Придёт время, и правда сама всплывёт. Но на всякий случай буду посматривать: может, и для Василисы подходящий клинок найдётся.

Увернувшись от очередной ветки, росшей достаточно низко для моей переносицы, увидел впереди просвет, а в нём – серебристую гладь воды. Раздвинул заросли, пропуская девушек вперёд, и снова чуть не ахнул от открывшейся красоты.

Этот сад не переставал удивлять.

Перед нами раскинулось озеро – небольшое, всего метров триста в диаметре. Оно находилось возле центрального ствола Облачного Древа. На том берегу дерево отвесно поднималось вверх. Но поразило меня не это. Я подошёл к кромке воды, прошуршав мягкой подстилкой и старыми листьями, и сглотнул выступившую слюну.

Вода была чистой, как горный хрусталь. Не удивлюсь, если дно видно на всю глубину. Но это надо сверху взглянуть. А мне хватило и того, что я увидел сейчас: воду, полную разнообразной рыбы.

– Ну, – обернулся я через плечо с лукавой улыбкой. Надеюсь, ещё и мой клык сверкнул для пущего эффекта. – Кто хочет ухи?

– Мы хотим! – хором ответили княжна и Лакросса.

– А? Вы с ума сошли, что ли? – удивилась Лиза.

А я просто начал обустраивать небольшой лагерь для привала. Я так давно не рыбачил, что уже, кажется, забыл, как это делается.

Всего через полчаса на пологом бережку горел небольшой костёр, а над ним висел котелок с водой из озера. Девушки, стоя в воде, занимались овощами – мыли их, чистили и складывали в плавающую посудину, – а я рыбачил.

Под взором нескольких жуков-глазунов я закатал штанины и вошёл по колено в воду. Удочку подготовил ещё на берегу, снабдив всем необходимым для ловли крупной рыбы. Вдруг тут щука водится? Размахнулся и закинул крючок чуть ли не на самый центр озера. Тонкая леска серебристой нитью протянулась к ядовито-зелёному поплавку.

Внезапно громко завыл Альфачик, сидевший на берегу возле костра. Я оглянулся и увидел, как он, подвывая, носился вдоль кромки, но в воду не совался. Странно… Девушки, тоже стоявшие в воде, тревожно посмотрели на меня.

Между пальцами закололо, а потом появилось странное жжение. Когда до меня дошло, что это, я завопил:

– Быстро из воды!

К счастью, повторять дважды не пришлось, и красотки, подняв тучи сверкающих брызг, выбрались на берег. В следующий миг грянул треск, вода в центре озера взорвалась, и меня пронзило электрическим разрядом. Мышцы рук сократились, и пальцы сжались с такой силой, что ручка удочки погнулась.

Сука. Она больше двух тысяч стоила!

Что-то попыталось вырвать её у меня из рук, но я держал крепко, так что меня самого дернуло с такой силой, что рухнул в воду, едва успев задержать дыхание.

Какое-то у меня лёгкое чувство дежавю возникло…

Глава 9

Может, ну её эту рыбалку? Каждый раз, как соберусь порыбачить, случается какая-то фигня. То лещ под воду утащит, то гигантская черепеха…, а кто на этот раз? Озёрный скат? Подводный шторм? Электроугорь? Кто?!

Вот сейчас меня после удара током отпустит до конца, и я обязательно это выясню.

Благо озеро оказалось неглубокое, и я вскоре увидел того, кто затащил меня на дно. Намотав леску на катушку, приблизился к размытой тени. Под водой я пробыл недолго, и воздуха пока хватало, но ныряльщик из меня так себе. Не больше двадцати минут могу продержаться. И то за счёт большого объёма лёгких, а не тренировок.

Серебристая тень превратилась в большую, двухметровую щуку. Я аж замер от удивления. Да и щука, похоже, тоже слегка обалдела, увидев меня. На несколько секунд аж перестала работать плавниками. Таких больших щук я ещё не видел. Пасть зубастая, глаза злые.

В себя я пришёл первым и устремился к добыче, работая руками и ногами. И она пришла в движение. Развернулась и открыла рот. В глотке блеснул голубой огонёк, а между пальцами опять закололо.

Ага, как же! Второй раз со мной этот номер не пройдёт!

Я призвал Инсект, покрыв тело дубовой плотью, которая плохо проводила электричество, и в момент удара выставил вперёд левую руку. Полыхнул электрический разряд. Частично он юркими змейками молний разлетелся вокруг, а остальное ушло в артефактный браслет, не причинив мне ни малейшего вреда.

Щука, увидев, что её атака не возымела эффекта, приготовилась ударить снова. Но я подплыл уже достаточно близко и щёлкнул дубовыми пальцами изо всех сил. Для этого использовал львиную долю запасов маны. От удара пальцем о ладонь высвободилась куча энергии, и вода вскипела. Затем произошёл взрыв, и мощная ударная волна прокатилась по толще воды.

У самого в ушах зазвенело, но мой приём сработал. Щуку оглушило, и она, перевернувшись светлым животом вверх, начала всплывать.

Не зря я не пропускал уроки у учительницы биологии Ларисы Викторовны. И дополнительные занятия. Последние мне нравились даже больше по вполне понятным причинам. Там и узнал об одной глубоководной креветке, которая щёлкает клешнёй. И щёлкает так сильно, что вода мгновенно вскипает в месте удара, а звук щелчка оглушает добычу. И это я говорю про обычную креветку, а есть ещё мутанты, которые своими щелчками могут небольшое цунами вызвать и затопить маленькое островное государство.

Ладно, раз со щукой и моей удочкой покончено, можно всплывать. Дело решилось за пять минут, и задохнуться я не успел. Всплыв, отбуксировал тушу рыбины на берег под изумлёнными взглядами девушек.

Едва вышел из воды, они бросились проверять, цел ли я. Испугались, когда вода взорвалась аж два раза. Первый — от удара молнией электрощуки, второй — от моего щелчка. К несчастью, поднявшейся волной потушило костёр.

Не беда — разожгу новый.

— Можете пока искупаться, — сказал я девушкам. — В воде теперь безопасно. Щука прибила всех других хищников, а я прибил её. Правда, вода прохладная…

Последнее предложение я говорил уже в спину убегающим красоткам. Они на ходу скинули с себя одежду и с брызгами и визгами вбежали в воду. Шикарное зрелище. Настолько шикарное, что, будь я художником, непременно написал бы картину. Тихая гладь хрустально чистой воды, огромное дерево, живописные берега с опускающимися к воде зарослями и переливающиеся на солнце серебристые тушки рыб.

Ну и конечно — девушки. Бронзовая, словно статуя, и спортивная оркесса, пепельная блондинка с загорелой кожей и соблазнительными формами и изящная княжна с ярко-голубым каре. Они плескались друг в друга водой, смеялись и ныряли, а Лютоволк резвился вместе с ними. Любо!

Ну да ладно, лично я уже накупался и заметно проголодался. Собрал большую кучу дров и подпалил их, шарахнув молнией из артефактного браслета. Удобная штука! Костёр сразу весело затрещал, и я подвесил над ним котелок побольше, после чего занялся электрощукой.

Разделал и освежевал рыбью тушу. Шкуру очистил и оставил сушиться. Она должна быть очень ценной. Прочная и как минимум не проводит электричество, иначе эта щука давно бы себя прибила.

Часть мяса кинул в котелок, ещё часть — Альфачику, выбежавшему из воды. А тот и рад. Обожрался так, что икать начал, вместе с этим пуская маленькие голубые молнии из пасти. Дорвался, блин. Остальное мясо я распихал по контейнерам и перенёс в пространственное кольцо. Так мясо щуки дольше сохранит свежесть.

А затем занялся самым приятным и важным. Икрой! Да, электрощука оказалась с приятным сюрпризом. Икра была голубоватого цвета, как разряд молнии, и довольно крупная. Размером с дикую клюкву или даже чуть больше. Большую часть я промыл и засолил, также распихав по контейнерам. К слову, они у меня уже заканчиваются. Последний, самый крутой контейнер с охлаждающим эффектом, купленный ещё у гномов, ушёл под чистую икру. Я не стал её солить или ещё как-то готовить. Оставил, как она была, в плёнке. Вышло пару килограммов.

Электрощука — редкая рыба. А в этом озере она и вовсе жила одна. Даже с учётом большого количества икры шансы на то, что она оставит потомство, равны нулю. Самца-то нет. К тому же мальков щуки и не прокормить в таком маленьком озере.

Честно сказать, мне было совестно её убивать, но выбор стоял простой: или она, или я. Так уж сложилось. Бывает. Зато в моих силах сберечь её потомство и позже найти ему место.

Когда со всеми щучьими делами было покончено, закинул в котелок овощи и специи. Запах разлился вокруг просто волшебный.

К тому моменту женщины уже накупались и вернулись к костру. Грелись и обсыхали.

— А у вас в Пятигорской всегда так весело? — спросила Лиза, смахнув мокрую прядь со лба. — А то я уже думаю перевестись к вам.

— Только если ты дружишь с Дубовым, — отвечала княжна, протянув к костру руки. — Рядом с ним так же весело, как и опасно.

— Ты так говоришь, как будто это что-то плохое, — хмыкнула Лакросса. — Нет лучше славы, чем добытая в боях.

— Сурово, — покачала головой блондинка. — А у нас в Омске скукота. Разве что монстров в округе полно — Сибирь всё-таки, места глухие. Без них совсем было бы скучно. Правда, ещё директор может превращаться в гигантского дракона.

— А говоришь, скучно, — засмеялась княжна.

Я тоже улыбнулся. Директор — дракон. Надо же.

Вскоре поспела уха, и я разлил её по тарелкам. После чего все дружно предались чревоугодию и разврату. Шучу, на этот раз только чревоугодию.

Ушица выдалась на славу. Мясо электрощуки было сочным, упругим и в меру жирным. Но особую пикантность вкусу добавляло электрическое покалывание на языке. Это вообще какой-то иной вид удовольствия. Будто на языке заработали новые рецепторы.

Девушки разделяли мои чувства и постанывали от удовольствия. А на десерт сделал бутерброды с электроикрой. Правда, хлеба с собой у меня не было, зато пригодились галеты из сухого пайка.

— Странное ощущение, — снова заговорила Лиза, прожевав первый кусочек. — Будто собираешься голубые бусы жевать, а потом они во рту лопаются, бьют током и при этом ещё и жутко вкусные! Я как-то была в Москве и ела что-то похожее в одном элитном ресторане, но даже там не было так вкусно.

— Свежий воздух лучшая приправа, — прочавкал я.

Икра получилась что надо. Ещё и полезная просто жуть. Не одно из моих зелий, конечно, но на уровне медовых сот вчерашних пчёл. Как минимум отличная стимуляция энергетических каналов электрической маной. Надеюсь только, в этот раз плавники не вырастут.

Даже если не победим в турнире Кикиморы, всё равно для нас он уже вышел полезным. Но я, конечно, собираюсь победить. Не в моих правилах отступать или сдаваться. К тому же, чувствую, что самое интересное впереди.

Доев и прибрав за собой, снова углубились в одичавший сад. И вскоре мы вышли к тому месту, к которому этот сад когда-то относился. То был эльфийский дворец. Или очень роскошный особняк. Выглядел он как раскидистое дерево с толстыми ветками, но вместо листьев — большие круглые ягоды тёмного цвета. Или грибы. Не очень понятно. Некоторые относительно небольшие, всего два-три метра в диаметре, а другие значительно крупнее, до десяти метров.

Несколько ягод вообще срослись в гроздья. С круглыми окнами и дверьми, к которым не вела ни одна лестница. Думаю, это были комнаты, а переходы — внутри толстых ветвей. Это необычное здание располагалось на краю поросшего высокой травой пространства. Видимо, когда-то это была площадь. Сам дворец частью своих структур и комнат-ягод как бы врастал внутрь крупной ветки Облачного Древа.

Скорее всего, раньше было не так, но с течением времени Нирваларион разросся и начал поглощать дворец. Интересно, сколько их ещё сгинуло вот так?

Но самым странным оказалось то, что дворец обитаем. По поляне бегали и резвились птицелюди. Невысокие, напоминающие человека, но с телами, покрытыми светлыми перьями. Головы тоже птичьи. Руки больше похожи на крылья, а ноги — когтистые лапы. И да, они умели летать, что с успехом делали, то влетая в двери-окна, то вылетая из них. В воздухе стоял громкий птичий гомон.

Мы замерли на краю зарослей. Я по центру, а девушки по бокам. Морда Альфачика торчала из кустов сбоку от меня. Боюсь, пусть мы и скрыты, но нас в любой момент могут заметить.

Направил побольше маны в змеиный пояс, и он нас скрыл от глаз птицелюдей. Вот только двигаться мимо них я пока не решался. Уйти тоже не вариант, потому что просто некуда. Обратно в сад и на платформу, на которую мы залетели? А дальше? Нет, пути назад уже нет.

Что же делать?

Я взглянул на мир глазами Альфачика, ощутил все запахи, что ощущал он, почувствовал ману живых существ и самого Облачного Древа. И понял, куда идти. Вросший дворец эльфов имел проход в чрево дерева. Где конкретно он находится, я пока затруднялся сказать. Просто где-то в той стороне. Видел его, как полость, смешанную со структурами дворца. Но идти вперёд, уповая только на работу артефактного пояса, мне казалось слишком опрометчивым. Отвлечь бы внимание птицелюдей сперва, а уж там княжна создаст ледяные ступени к ближайшему входу.

А ещё я почуял запах болотной тины — монеты с кикибаллами.

— Я могу убить их всех, — вдруг прошептала справа Лакросса. — Ну или почти всех. Пошлю кучу копий и…

— И давно ты стала такой кровожадной? — удивился я.

— А что? Нам же надо как-то выбраться отсюда, а чутьё подсказывает, что нужно пройти через этих тварей.

— Эти твари ведут себя безобидно. Пока что. Без нужды не будем устраивать геноцид маленького народа. Они вон с детишками играют.

Я не соврал. Некоторые птицелюди, весело щебеча, кружили в руках-крыльях свои уменьшенные копии или подкидывали их вверх, пытаясь научить летать.

— Блин, — смутилась Лакросса, — я не заметила, Коль, прости. Ты прав.

Вдруг Альфачик насторожился, навострил уши, и я тоже прислушался.

— Тс-с-с! — шикнул остальным. — Я что-то слышу.

И верно. Откуда-то справа сначала послышалось завывание ветра, будто в той стороне бушевала буря, а затем раздались крики. Женские. И кричали отнюдь не от удовольствия.

Через прореху в кроне дерева влетел огненный вихрь и направился к эльфийскому дворцу. Он напугал птицелюдей, и те сорвались со своих мест, взвились в воздух, спасаясь от огня. Но неожиданно огонь угас, и остался только сам вихрь, а внутри него оказалась девушка с опалёнными волосами. Стоило пламени исчезнуть, как птицелюди с яростными криками сворой налетели на неё.

Твою ж…

— Мы должны помочь ей! — выдохнула Лиза.

Остальные тоже дёрнулись на помощь, но я их удержал.

Что-то здесь нечисто.

Ага, теперь понятно что.

В ту же дыру между листьями и ветками дерева влетели сначала два огромных меча, больше похожих на плоские лодки из металла, а затем их седоки. Парень и девушка азиатской наружности. Духовные практики, чтоб их. Девушка с воздушным Инсектом в это время усилила вихрь вокруг себя, чтобы отогнать птицелюдей. Это сработало: ветер подхватывал их лёгкие тела и раскидывал в стороны.

Вот только следом за мечами в воздушное пространство дворца вплыло несколько соединённых паутиной летающих листьев. Паутиной же они крепились к мечам духовных практиков. На листьях-самолётах стояло около десятка человек во главе с сидящим блондином.

Броков. Значит, вылечил свой зад и взялся за старое.

Один из его спутников запустил огненную струю в вихрь шатенки, и пламя перемешалось с потоками воздуха. Девушка, летавшая по площади, снова закричала от боли. Вихрь пропал, и она рухнула в траву.

— Какого чёрта они творят? — громко прошептала Лакросса. — Убийство других участников же запрещено! Иначе турнир превратится в какие-то голодные игры.

— Голодные игры? А это что такое? — удивилась княжна.

— Одна старая книжка, — ответила вместо оркессы Лиза.

— Правила не запрещают гадить другим участникам, — сделал вывод я, — если это не влечёт за собой смерть. Или ты забыла, как тебя столкнули вчера?

— Ублюдки… — прорычала Лакросса.

И тут я был с нею полностью согласен. Настала пора вмешаться, пока птицелюди, набросившиеся на шатенку, не заклевали её. Я шепнул пару слов Лизе и бросился на помощь шатенке. Остальные же остались засаде.

Лиза запустила несколько ярких шаров в сторону Брокова и его прихвостней.

Интересно, какого чёрта они всё ещё с ним после вчерашнего? Могу только предположить, что род Броковых ради своего сыны-корзины давит на рода других участников.

Я подбежал к лежащей в траве шатенке и закрыл её от своры птицелюдей щитом-корневищем. Достаточно большим, чтобы сразу несколько монстров своими острыми клювами впились в него.

— Ты в порядке? — спросил я поражённую девушку.

Её медные кудряшки порядочно обгорели, а лицо покрыла копоть. Но на вид она была цела.

— Да, — кивнула она. — Сраный Броков. Заманил в ловушку, а потом напал исподтишка и загнал сюда, как какого-то зайца.

— Хочет попасть во дворец, а тебя использовать как отвлекающий манёвр, — догадался я. Шатенка пожала плечами. Под сажей у неё скрывалось симпатичное личико. — Сейчас будет ему дворец…

Я оторвал от руки щит-корневище и пинком отправил его в сторону команды Брокова. Конечно, он не долетел, но напугал духовных практиков, отчего они рванулись в сторону, а на скрепленных листьях поднялась суматоха.

А потом их достигли яркие шары Лизы. По несколько штук начали виться вокруг косоглазых мечников, жаля их и ослепляя. Всего через несколько секунд они запаниковали и попытались сбежать на своих мечах, потянув за собой транспорт с Броковым. Но не тут-то было.

Ещё несколько шаров атаковали практиков, те сбились с курса и, как подбитые бипланы, воткнулись во дворец. Следом влетела команда Брокова, и листки-самолёты наткнулись на острые кончики ветвей и развалились. Команда Брокова в буквальном смысле распалась. Люди попадали вниз, запутались в ветвях или застряли в хитросплетениях конструкции дворца. Княжичу повезло меньше всех. Острый кончик ветви, торчащий вверх, поддел его за нижнее бельё, и он повис на натянутых трусах, визжа от боли и обиды и суча ногами. Труханы, кстати, красные в белый горошек. Странный выбор.

Зато птицелюди, увидев, что крушение Брокова угрожает их дому, переключились на него и его людей. С яростным клёкотом они вылетали из окон и круглых дверей, кружили вверху и, резко срываясь в штопор, атаковали неудачников. Броков же пытался с помощью своих порталов вытянуть себя за трусы, но ему это не удавалось. Как он не изворачивался, не мог толком увидеть ветку, на которой повис, и открывал порталы в разных местах. Один раз в него даже птицелюд влетел и дал ему лапой по и так зажатым шарам.

В общем, отличный из Брокова получился отвлекающий манёвр. Птицелюдям теперь было не до нас. Отогнав пару последних птицелюдей, подал рукой знак девушкам, и они пересекли травяное поле. Высокая трава и змеиный пояс окончательно скрыли нас.

— Мы во дворец, ты с нами? — спросил шатенку.

Она отрицательно покачала головой, поднимаясь с земли.

— Предпочитаю открытые пространства.

Мы пожелали ей удачи, и девушку поднял ветер, который затем превратился в вихрь. Она улетела в ту же дыру среди золотистых листьев, через которую появилась, а мы бросились ко дворцу.

Княжна мановением руки создала ледяные ступеньки к самой низкой ягоде, и мы ворвались внутрь, попросту высадив дверь.

Изнутри эльфийский дворец напоминал внутренности огромного червя — круглые переходы из секций с кольцами, большие и тоже круглые комнаты. Та, в которую мы вошли, состояла из трёх уровней. Мы оказались на втором. Был ещё один внизу, и третий вверху. На них вели круглые отверстия в полу и потолке. Стены и перекрытия имели янтарный цвет.

Вот почему птицелюди облюбовали это место. Без крыльев тут особо по комнатам не погуляешь. Интересно, как сами эльфы тут перемещались? Вряд ли раньше они умели летать. Возможно, способ перемещения между этажами просто не сохранился до наших дней.

— Уходим вглубь, пока нас тут не заметили, — бросил я и устремился вперёд. Оббежал дыру в полу и вошёл в круглый коридор.

Девушки и Лютоволк неотступно следовали за мной.

Я оказался прав: дворец действительно был намного больше, чем казалось снаружи. Мы быстро углубились в него, оставив позади себя звуки боя птицелюдей и княжича с его командой. Альфачик подсказывал дорогу, пихая меня то в левую, то в правую руку мокрым носом. Хорошо, что коридоры были не слишком маленькие. Я всего лишь голову нагибал, проходя по ним.

Если не было пути, княжна его создавала. Ледяной мост или ступеньки там, где мы не могли пройти или подняться. Самым весёлым был спуск. Василиса сотворяла крутые ледяные горки. И не простые! Она будто резвилась вместе с нами и устраивала целый аттракцион. С перепадами и трамплинами. А иногда и вовсе делала ледяные трубы, по которым мы слетали вниз.

Было круто и весело!

Племя птицелюдей обосновалось только в наружной части дворца, так что мы не боялись быть обнаруженными. Следов их присутствия здесь совсем не было. То и дело проходы перекрывала старая паутина, а на вещах лежал вековой слой пыли. Фонарей здесь не нашлось, так что, если бы не Лиза, брели бы мы в полной темноте. Ну, все, кроме Альфачика.

С помощью светящихся шаров исследовали несколько попавшихся комнат. Поймали несколько притаившихся кикимор с монетами и нашли пучок древних эльфийский стрел для лука Лакроссы. Живём, в общем!

Чем глубже мы уходили, тем страннее становились места. Казалось, что нога человека здесь вообще никогда не ступала.

Мы уже покинули сам дворец и шли по широким коридорам внутри дерева. Половина лестниц здесь сгнила, приходилось полагаться на княжну. В одном из проходов под высоким потолком нашли какие-то фиолетовые кристаллы, растущие прямо в дереве. С помощью Василисы Лиза забралась под потолок и отковыряла кинжалом несколько десятков. Будет нам прибавка к призовым деньгам, когда продадим их. Наверняка же представляют какую-то ценность для алхимиков.

Скоро мы уже должны были выйти к тому большому переходу, который окончательно выведет нас отсюда.

Перед очередным поворотом Альфачик вдруг вздыбил шерсть и глухо зарычал, вцепившись зубами в нарукавник.

— Эй, испортишь же!

Я попытался вырвать руку из мёртвой хватки Лютоволка. Естественно, не получилось.

Ладно, попробуем другой подход. Я просто пошёл вперёд, утягивая за собой Альфачика, но он упёрся всеми четырьмя лапами. Когти противно заскрежетали по старому дереву. А Лютоволк, надо сказать, был уже чуть не с меня ростом. Так что идти с ним на руке без применения силы не получалось.

— Да что с ним такое? — удивилась Лакросса и подошла к Лютоволку, потрепав того за ухом.

Альфачик не отреагировал. Прикрыв глаза, я попытался понять, что так разгневало Лютоволка. И сильно удивился. Он не был зол. Он был напуган новым незнакомым запахом. Он не знал, что это, но его древние инстинкты вопили о смертельной опасности.

Я повернулся к нему лицом и погладил по голове. Мысленно заверил, что всё будет хорошо и мы со всем справимся. Альфачик внял мне и отпустил руку.

Дальше мы крались. Лиза приглушила свет шаров, и видимость в темноте ограничилась парой метров.

Вышли к резкому повороту, который наискось уходил куда-то вверх. Запах, напугавший Альфачика, был силён. Но я не слышал дыхания древнего монстра и не ощущал никаких других признаков ловушки. Только запах затхлого воздуха.

Это было странно. Но делать нечего. Возвращаться и плутать в лабиринте коридоров мне совсем не хотелось. Что, если и там нас будет ждать засада? Лучше сразу встретиться с врагом лицом к лицу.

Мы завернули за угол. Потолок над нашими головами исчез. Проход напоминал огромную трубу. Лиза послала вперёд один из шаров, но он остановился уже через полдюжины метров от нас.

— Что за чё… — начала говорить Лакросса, но я заткнул ей рот ладонью.

Альфачик снова глухо зарычал.

Тусклый шар света выхватил из темноты безликое существо с серой кожей.

Саранча.