Барон Дубов 6

Глава 1

Герцог Максим Андреевич Билибин стоял справа от меня и осоловело хлопал глазами.

— Чё? — спросил он как-то не совсем аристократично.

Впрочем, у меня в голове тоже крутился этот животрепещущий вопрос.

— Ваша Светлость, мы просим вас пройти с нами, — мягко, почти ласково сказал Сергей Никитич.

— А если нет? — спросил я. — Если герцог не хочет идти с вами?

— Дубов… — тихо позвал Билибин, — я в состоянии сам разобраться. — Он на полшага вышел вперёд и обратился к полицейским: — Господа, я не совсем понимаю, что здесь происходит. Сергей Никитич, будьте так любезны, объяснитесь.

— Ваша Светлость, — виновато потупил взгляд начальник полиции и исподволь оглянулся на своих подчинённых, — вы должны пройти с нами, так как у нас есть все основания полагать, что вы нарушили закон.

— Что? — не веря, усмехнулся герцог. — Это какая-то ошибка, Сергей Никитич. Я прошу вас увести своих людей.

— Я не могу этого сделать, — со страдальческим выражением лица ответил начальник полиции.

— Нет-нет-нет… Это… чушь! — Билибин потёр переносицу, зажмурив глаза, будто его одолела сильная мигрень. — Я приехал в этот город, чтобы бороться за соблюдение буквы закона влиятельными и безнаказанными людьми. А не совершать преступления.

Не нравилось мне всё это. Не нравилось поведение Никитича, старого служаки, который не желает отступать. Не нравились полицейские с оружием за спинами. Некоторые из них одарённые, я чувствовал это.

— Господин Билибин, — вздохнул шеф полиции, — я тоже надеюсь, что это всё какая-то ошибка. У нас есть улики, которые говорят против вас.

Билибин молчал, скрестив руки на груди. Его лицо хмурилось.

— Поверьте, никто из нас не хочет быть здесь, — Никитич обвёл рукой полукруг из своих подчинённых. — Но вы сами сказали, что приехали в город следить за соблюдением законов влиятельными вельможами. Но вы, Ваша Светлость, разве не становитесь в один ряд с этими людьми, когда отказываетесь ехать с нами?

Макс наклонил голову вперёд, продолжая молчать. Я почти слышал, как он скрипит зубами. Никитич — хитрый старик — бил герцога его же оружием.

Шеф полиции сделал несколько шагов к нам и заискивающе взглянул на Билибина.

— Ваша Светлость, уверяю вас, если это всё какая-то ошибка, мы вас тут же отпустим. Но пока идёт разбирательство… мы предоставим вам наилучший комфорт!

Надоело мне это. Тут явно какая-то подстава, и, если я не вмешаюсь, герцога увезут и, скорее всего, посадят.

— А это кто? — кивнул я в сторону группы поддержки, которая тут же напряглась. Некоторые положили руки на оружие. — Слуги, которые будут поддерживать комфорт? Подушку там подбить, чаю принести, да?

— Дубов, — покачал головой Никитич с неизбывной печалью в глазах. — Они здесь для общей безопасности. Просто… поверь мне.

Ага, как же!

Но вдруг в движение пришёл Билибин. Он повернулся ко мне и положил на плечо руку.

— Он прав, мой друг. Я здесь, чтобы следить за соблюдением законов Империи. И сам их нарушать не могу. Если следствие того требует, я буду сотрудничать. — Он повернулся к Никитичу, а я пока не мог вымолвить и слова. Вот ведь принципиальный, а! — Вы наденете на меня наручники, Сергей Никитич?

— Того требует протокол, — пожал плечами рыжий полицейский, доставая браслеты. — Спасибо, герцог. Мне жаль, что…

Билибин резко вскинул руку:

— Не нужно лишних слов. Господин барон, будьте так любезны, присмотрите за моей семьёй, пока всё не разрешится.

Он позволил застегнуть наручники и увести его.

Я проводил герцога и полицейских до дороги. Там его посадили в одну из квадратных полицейских машин, придержав голову. В абсолютной тишине сверкали синим и красным мигалки.

— Я хочу ознакомиться с делом, — сказал я Сергею Никитичу до того, как он сел в машину. Рукой схватился за дверцу, перекрыв проход.

— А ты что, адвокат евойный, что ли? — огрызнулся полицейский, которого била нервная дрожь.

Да, не каждый день приходится арестовывать столь высокопоставленного дворянина… Интересно, кто надавил на начальника полиции, чтобы он произвёл арест?

— Допустим.

— Не свисти мне тут, господин барон. Или покажи лицензию адвоката.

Я промолчал в ответ, но руку с двери не убрал. Никитич ещё какое-то время поизображал грозного стража правосудия, но всё же смягчился:

— Ладно, Дубов, успокойся. Пойми, я не имею права каждого встречного-поперечного знакомить с ходом расследования. Мне и вездесущих и вездессущих папарацци хватает. Но, зная тебя, хочу предостеречь от опрометчивых действий. Поэтому скажу так… — Он потёр подбородок и провёл пальцами по усам, приглаживая их. — Пока что всё говорит не в пользу господина герцога. Мы нашли труп девушки. Аристократки, чтобы ты знал. Дочь одного графа. Приехала покататься на лыжах и подышать чистым горным воздухом. И все улики указывают, что убийство совершил господин герцог. Улики настолько неопровержимые, что дело уже почти передано в суд. А моя задача — не дать ему скрыться.

— Не верю, что это сделал герцог, — покачал я головой.

— Мне твоя вера и не нужна. Лучше отойди в сторонку, Дубов, и не мешай. А уж мы как-нибудь разберёмся…

Я промолчал, но руку с двери убрал. Сергей Никитич сел в машину и, не оглядываясь, уехал. Мимо меня, поднимая сухую пыль, проехали остальные полицейские экипажи. Последний из них на прощание прокрякал сигналом.

Знаю я, как местная полиция с делами разбирается. Может, сам Никитич и не в курсе, но кто-то в его отделе точно берёт на лапу, иначе не было бы здесь такого разгула преступности. В последнее время, как я слышал, в городе идёт тихая война группировок. Борются за освободившееся места после гибели банды Аслана, который похитил Агнес и Лакроссу несколько месяцев назад. Жаль, не успел сказать, по чьему заказу.

Я сел в машину герцога на водительское сиденье и завёл мотор. Прав у меня не было, но, к счастью, я несколько раз видел, как Билибин управлялся со своим скоростным кабриолетом. Ничего сложного, особенно если учесть, что коробка передач автоматическая. Главное — рычаг поставить вот сюда, и… поехали.

Зашуршав тонкими шинами по гравию, автомобиль тронулся. Мягкая крыша была поднята, так что в салоне вскоре стало тепло. Хоть просохну перед городом.

Не то чтобы я так уж любил герцога Билибина, но определённо чувствовал себя в долгу перед ним. Когда на академию напали и я принял зелье Огненного Берсерка, он и Сергей Михайлович взяли на себя обезумевшего меня. И сражались со мной, пока я не выдохся. А могли ведь и попытаться убить. Не уверен, что у них получилось бы, конечно, но…

Через полчаса я уже въезжал в ворота небольшого особняка, в котором квартировался герцог Билибин с семьёй. Мне предстоял тяжёлый разговор. Собираясь с мыслями, несколько минут просто просидел в машине, остановившись возле крыльца. Слуга терпеливо ожидал, когда я выйду. Тяжёло вздохнув и скрипнув зубами, потянул ручку двери.

Особняк был двухэтажный. Забавно: даже меньше моего, баронского. Впрочем, это съёмное жильё для маленькой герцогской семьи. Небольшой садик был обнесён железным кованым забором, несколько широких ступеней вели на крыльцо с резными дверями. Над входом нависал небольшой балкон с мраморными перилами.

Внутри оказалось тепло и уютно. Сновало несколько слуг, из гостиной справа доносилась негромкая музыка. Фортепиано. Или пианино. Никогда не различал их, так как всю жизнь далёк от музыки. Но звуки ласкали слух.

Когда я вошёл, провожаемый вышколенным слугой, стройная словно лань женщина повернула ко мне лицо. Тёмные кудри падали на голые бледные, почти фарфоровые плечи. Невысокая, очень красивая жена герцога смущённо улыбнулась и закрыла крышку музыкального инструмента. Музыка смолкла.

— Здравствуйте, Ваше Благородие, — тихо сказала она, встав и поклонившись. — Прошу прощения, я не ждала гостей, посему… не привела себя в порядок.

Не знаю, что она собралась приводить в порядок. Даже в простом домашнем платье, скрадывавшем отличную фигуру, выглядела Мария Билибина великолепно.

Я поклонился в ответ. В её сапфировых глазах промелькнула тревога, а на щеках появился румянец.

— А вы разве не должны быть с моим мужем на рыбалке? — спросила она.

Я открыл было рот, но в богато обставленную тёмную комнату, словно вихрь, ворвалась маленькая девочка.

— Дядя-шагоход! — кричала она, пока бежала ко мне, протягивая ручки. Большие серые глаза Саши Билибиной сияли. — Покатай меня!

— Сашенька, дядя Дубов устал с дороги. Сходи пока поиграй в своей комнате.

— Ну, ма-а-ам! — захныкала девочка.

— Саша! — громко и строго повторила герцогиня.

Девочка шмыгнула носом и, повесив голову, ушла восвояси. Почему-то на сердце ещё тяжелее стало.

— Герцог… — начал я свой рассказ.

К его концу лицо женщины посерело, и она тяжело опустилась на стул, стоявший рядом с небольшим столом. В руках она нервно теребила край ситцевого платья, красного в белый горошек.

— Я знала, что однажды случится нечто подобное… — тихо сказала она. — Работа моего мужа… сопряжена с определёнными рисками.

Я молчал. Ждал, когда она свыкнется с этой мыслью и придёт в себя.

— Вам что-нибудь известно? — с надеждой посмотрела на меня герцогиня.

Я покачал головой, и она вновь поникла. Заговорила спустя минуту, глухо и не поднимая головы:

— Ваше Благородие, я понимаю, что не имею права просить вас о чём-либо…

— Меня не нужно просить о помощи, — перебил её я.

Женщина дёрнулась, как от удара.

— Прошу… прощения, господин барон. Я действительно не в праве…

Я опустился на одно колено и пальцем за подбородок приподнял её лицо, взглянул в блестящие влагой глаза.

— О таком меня и просить не нужно, — кивнул я ей. — Я должен вашему мужу, но… даже не знаю с чего начать.

Мария Билибина улыбнулась и смахнула набежавшие слезинки рукой.

— Последние пару недель он не вылезал с работы. Работал даже дома в выходные! А пару дней назад вернулся очень возбужденный и сказал, что вот-вот поймает крупную рыбу.

Я хмыкнул. Рыбак…

— Но перед решающим этапом ему нужно развеяться, чтобы всё сделать правильно. Видимо, Максим не успел, — продолжала лихорадочно говорить герцогиня. Вдруг она вскочила. — Точно! Он же брал работу на дом. Я сейчас же принесу его бумаги!

Из особняка я вышел с ворохом записей герцога, часть тут же спрятав в кольце. А часть принялся изучать, пока ехал на такси в академию. Я не заметил, как по уши влез в это дело. Здесь наверняка замешан кто-то влиятельный, богатый и одуревший от безнаказанности. А я таких людей на дух не переношу.

***

Экзамены!

Вот о чём я напрочь забыл за рыбалкой с Билибиным и его арестом. Но пришлось вспомнить, едва переступил порог академии. Они уже завтра. Так что я устроился в своей комнате поудобнее, отложил записи Билибина и окунулся в учебники. Алхимия, оружие, артефакторика, манапользование и ещё куча всего. К полуночи в моей голове образовалась настолько густая каша, что её можно было рубить топором.

Улёгся спать, чтобы ночью мозг сам оптимизировал воспоминания. Повторять в таком состоянии можно до бесконечности, но без особого толка.

К счастью, чёрт оказался не так страшен, как его малевало моё воображение. Все экзамены проходили в один день, но они не были полноценной проверкой знаний, как в конце семестра. Скорее контрольные работы или тесты, чтобы проверить, открывали мы учебники за первые два месяца учёбы или нет.

Третьим по счёту экзаменом поставили алхимию. Первые два контрольных занятия, по манапользованию и боевой концентрации, я сдал без особых проблем. Вопросы были знакомые, а на боевой концентрации я даже смог поразить Сергея Михайловича, рассказав о зависимости духовной практики и состояния энергетических каналов тела. Несколько студентов с огромными, как у панд, кругами под глазами, тяжко вздохнули, бормоча: «Как он всё это запоминает…»

А как не запомнить, когда от этого твоя жизнь зависит?

Алхимия прошла веселее. В ней я хорошо поднаторел и легко справился с заданием: сварил зелье противоядия от большинства известных ядов. А вот одному студенту повезло меньше. Он устроил мини-взрыв, от которого к потолку протянулся огненный гриб, а котелок с остатками взрывной жижи упал на голову бедолаги. Надо будет познакомиться с ним поближе — похоже, в парне талант взрывотехника пропадает.

После алхимии наступил обед, так что я пошёл восстанавливать энергию организма, которую пожрал мозг, решая контрольные работы.

Лакросса, сдававшая экзамены вместе со мной, ушла принять душ, потому что левая половина лица у неё закоптилась. Сидела сбоку от взрывоопасного парня. Агнес и Вероника сдавали экзамены со своими группами и ещё не вернулись. За один из свободных столиков я сел один. Занял тот, что стоял у окна, выходящего во двор академии. Белая скатерть пахла крахмалом, а снаружи стоял тёплый ноябрьский полдень.

Я смотрел, как ветер гоняет охапки пожухлых листьев, когда ко мне кто-то подсел. Краем глаза уловил голубое пятно, севшее рядом.

— Ладно, я всё поняла, — произнесли тихим мелодичным голосом.

Я повернул голову. Рядом сидела невысокая девушка с ярко-голубыми волосами и такими же бровями. Бледная и грустная, она смотрела в тарелку на подносе. А ещё от неё шёл едва заметный холодок. Я с трудом узнал княжну Онежскую, потому что она состригла волосы. И теперь её прелестную головку на тонкой шее украшало каре.

— А? — переспросил я, не поняв её странного приветствия. — И я рад вас видеть, Ваша Светлость.

— Ну не паясничай, Коль. Ты знаешь, что я имею в виду, — угрюмо отвечала княжна, ковыряя ложкой гречку с гуляшом.

— Нет, не знаю, — пожал я плечами.

— Хорошо, — она подняла на меня ясные как небо, голубые глаза и нахмурила лобик, говоря: — я скажу прямо. Ты не извращенец.

Я аж чаем чуть не подавился.

— Я им и не был! — воскликнул чересчур громко. Несколько человек даже обернулись, с любопытством глазея на парочку из полуогра и высокородной княжны.

На Онежской, кстати, была одета обычная школьная форма, не утеплённый вариант. Разве что вместо чулок стройные ноги обтягивали гетры.

— Да, ты прав, Коля, — снова понурила голову княжна и вперилась взглядом в тарелку. Вилкой продолжила ковырять еду, при этом не ела её. — Ты не был извращенцем. А ещё ты был… тёплым. Можно я… — тут её голос стал совсем тихим, и я ничего не услышал. Она повторила чуть громче: — Можно я снова буду приходить…

Но её прервали.

— Ваша Светлость, позвольте спасти вас от компании этого ужасного мужлана! — С самодовольной улыбкой к нам направлялся высокий, мускулистый брюнет-второкурсник. У него на кофте рядом с гербом факультета были две чёрточки. — Для такой утончённой личности нужна подходящая компания…

Договорить он не успел. Я уже начал вставать, чтобы убедиться, не жмут ли ему зубы, но брюнет вдруг поехал по полу, как по льду, и отчаянно замахал руками. Не знаю, пытался ли он взлететь, но на секунду ему это удалось. Он взмыл в воздух, а потом…

Хрясь!

С отчлётливым хрустом его спина встретилась с твёрдым полом. Парень захрипел и выпучил глаза, пытаясь вдохнуть.

Да, так падать довольно-таки болезненно. Гравитация — аристократия — 1:0.

Пара его дружков подскочили и подняли летуна, уводя его хрипящее тельце в больничное крыло. А я, открыв рот, стоял и смотрел на княжну. Да она даже рукой не взмахнула, когда от неё пошёл лёгкий магический ветерок. И лёг на пол прямо под ноги брюнета. Придя в себя, сел обратно.

— Не люблю, когда меня перебивают… — злобно буркнула княжна.

— Ты когда так научилась? — смог промолвить я.

Василиса смущённо засмеялась, видя моё недоуменное восхищение.

— Как ты сам и говорил. Тренировки и ещё раз тренировки!

— Ваша Светлость, привет! — напротив бухнулась Агнес, с ней рядом приземлилась Вероника, а Лакросса подтащила свободный стул и села слева от меня.

В столовую валом повалили студенты, возвращающиеся с экзаменов. Сразу несколько контрольных в один день не всем дались легко. Многие ночами зубрили и писали шпаргалки, так что уже явились на экзамен уставшими и измождёнными. А уж после на них вообще стало страшно смотреть. В столовую словно зомби пробирались.

— Как экзамены, Ваша Светлость? — учтиво спросила Вероника.

— Девочки, давайте на «ты», — улыбнулась Василиса. — Я и так по вам успела соскучиться, а вы ещё этикетом от меня будто отгораживаетесь.

— Замётано, Вася! — с готовностью кивнула Агнес, отчего её очки упали на глаза.

Княжна засмеялась, прикрыв рот рукой, затем произнесла:

— А я уже сдала все экзамены.

Вот почему я её не видел на занятиях! Но… как? Когда?

— Как? Когда? — словно эхо повторила мои мысли поражённая Лакросса, не донёсшая ложку с супом до рта.

— Ну, я хорошо подготовилась, пока гостила у родителей в Якутске. Они настоящие тираны! — надулась Онежская. — Заставляли постоянно учиться, чтобы я не отставала от программы. А я ещё и тренировалась каждый день. Спала всего по десять часов!

Я, который в Питере вообще спал, если получится, а сегодня спавший всего пять часов, опять подавился чаем. Проходивший рядом зомби-студент, услышав княжну, обернулся к нам, но его уставшее тело такого манёвра не выдержало, и он плашмя рухнул на пол, сбив чей-то поднос со стола.

— Невозможно… — простонал он.

Понимаю, братишка, понимаю.

Я так и не узнал, что хотела спросить Онежская, потому что дальше разговор быстро перетёк в обычное девчачье русло. Подруги делились впечатлениями от поездки в столицу. Василиса то хмурилась, то хохотала вместе со всеми, но по глазам было видно, что она по-доброму завидует.

Я же вернулся мыслями к аресту Билибина, но это быстро заметила Агнес.

— Коля, а ты чего такой сидишь, будто тебя гигантским маятником шандарахнуло? — спросила она, хитро прищурившись.

И я вкратце им рассказал о событиях воскресенья. К чему скрывать то, что и так скоро станет достоянием общественности? Девушки знали герцога как человека, который спас их… от меня. Во время нападения на академию.

— Мы должны срочно спасти его! — воскликнула зелёная мелочь.

— Всем сидеть на попе ровно! — рыкнул я грозно. Девушки рефлекторно выпрямились на стульях. — Я сам разберусь с этим делом. И никому ни слова.

— Всем сидеть на попе ровно! — тут же повторила за мной Агнес. — Коля знает, что делает.

Конечно, блин, знаю. Почти.

После обеда разбрелись по своим факультетам — сдавать оставшиеся три экзамена. К вечеру всё закончилось, и я вернулся в комнату, выжатый, как лимон.

Кстати, комнату я теперь занимал другую, побольше. Раз уж волчонок остался со мной, то я в субботу обратился к директору с просьбой выделить мне апартаменты побольше. Имею право, раз уж помог спасти его академию от полного разрушения. Директор с радостью согласился, если я дам ему с этим Лютоволком поиграть. Не знал, что Степан Степаныч так любит животных. Особенно волков. Пообещал ему, что предоставлю эту возможность несколько позже.

Новая комната находилась на пятом этаже. Здесь жили самые привилегированные студенты, родители которых не скупились на пожертвования в пользу академии. Комната была просторной и светлой, и сейчас её заливали оранжевые лучи закатного солнца. Светило уже задевало острую вершину горы на горизонте. По левую руку во всю длину, которая была больше трёх метров, растянулся Альфачик.

Я сварил крепкий кофе и залпом его выпил. Обжёг язык, зато взбодрился. Не мог позволить себе спать, зная, что моего друга подставили.

Хм, даже странно, что я назвал Билибина другом.

Когда солнце опустилось за горизонт, я подождал ещё пару часов, затем переоделся в охотничью одежду. Она была достаточно тёмной и неприметной для того, что я задумал. Подошёл к двери. Открыл её и чуть не толкнул Василису, завёрнутую в одеяло и замершую с поднятой для стука рукой.

Глава 2

Если гора не идёт к Магомеду, то Магомед идёт к горе. Древняя поговорка, которую часто повторял мой отец. Да и мама её любила: говорила, что знание старых поговорок и разных древних премудростей укрепляет связь с предками.

Она означает, что если что-то не случается само собой, то следует приложить собственные усилия, чтобы это что-то случилось. Именно ею я руководствовался, собираясь наведаться в полицейское управление ночью и выкрасть дело Билибина, пока его не передали в суд (на это, по всей видимости, намекал и Никитич). И именно этим же, по всей видимости, руководствовалась княжна Онежская, собираясь постучаться в мою дверь посреди ночи.

— Ваша Светлость? — удивился я, чуть не сшибив Василису, завёрнутую в одеяло, словно гусеница.

— Ой! — попятившись, чуть не упала на задницу княжна. — А я… я хотела…

Девушка замялась. Да что с ней такое?

— Постучаться в мою дверь? — подсказал я.

— Да! — обрадовалась голубоглазка. — И нет… Ну, то есть…

Я вздохнул и пригласил её внутрь. На пороге новой комнаты разговор как-то не клеился.

Она благодарно кивнула и просеменила мимо меня, а я выглянул в коридор. Странно, няньки княжны, Тамары Петровны, не видно. Обычно она везде ходит со своей подопечной и раздаёт тяжёлой сумкой любому, кто косо взглянет на дочку Светлейшего князя. Видимо, Василиса опять от неё сбежала.

— Ого, твоя комната почти такая же большая, как моя, — улыбнулась Василиса, обведя взглядом апартаменты.

Затем заметила свернувшегося в клубок спящего волка. Вечером он как следует набегался в лесу при академии и теперь сладко посапывал во сне. Княжна с радостным визгом бросилась на него.

Шмяк!

Распахнув пухлое одеяло, словно крылья огромного лебедя, княжна спикировала на Альфачика. Надеюсь, она там хоть не голая?

От такой наглости Лютоволк протяжно заскулил, умоляюще глядя на меня. А княжна тем временем обняла его, утопая в сером мехе.

— Такой мягкий! И тёплый! — смеялась Василиса.

А волк не знал, что ему делать. Он чувствовал, какой мощью обладала маленькая девушка, и опасался делать резкие движение, не разобравшись в том, кто она: друг или враг.

— Кха-кха… — прочистил я горло, и княжна вскочила, снова заворачиваясь в одеяло.

Успела сверкнуть голыми ножками. Но вроде там же мелькнули и трусики, так что хоть не совсем голая.

— Ой, прости, Коля, я должна была спросить разрешение.

— Ага, — кивнул я, присаживаясь в кресло возле окна.

На западе, над Пятигорском, поднималось сияние — в городе кипела ночная жизнь.

Княжна, семеня ножками в пушистых тапочках, прошла и села в кресло напротив. Альфачик вытянул вперёд лапы и положил голову на них, с любопытством глядя на нас.

— Так что вы хотели, Ваша Светлость? — спросил я.

Василиса слабо улыбнулась.

— От тебя сейчас холодом веет, как… как от меня раньше, — робко сказала она.

Странно, быть с ней холодным я вроде и не пытался, просто торопился. Мне нужно ещё до Пятигорска добраться, осуществить задуманное, вернуться и успеть хоть немного поспать. А лишние разговоры всё больше уменьшают время будущего сна.

— Давай снова на «ты», хорошо? — подняла девушка на меня глаза с пышными ресницами.

Я пожал плечами и улыбнулся.

— Хорошо, Василиса. И всё-таки, чем обязан ночному визиту?

— Ты сменил комнату, — зашла издалека девушка. — От старой у меня были ключи, а теперь нету…

— Ты за ключами пришла?

Онежская дёрнулась от этого вопроса. К такому повороту событий княжна явно оказалась не готова. Рассчитывала, что я сразу начну стелиться и пытаться угадать, чего же она хочет? Да как же. Это она заявилась ко мне посреди ночи, а не я к ней.

— И да, и нет, — взяла себя в руки княжна. — Я сожалею, что не поехала с вами в Петербург, Коль. Особенно после рассказов девчонок. Можно… можно я снова буду твоим другом?

Ну всё, пошла в лоб. С другой стороны, она — княжна, привыкшая к тому, что её желания сразу исполняются. А тут её натура, привыкшая к подобострастному отношению, налетела на грубый булыжник в виде меня. Так что подобный вопрос потребовал от неё определённых усилий над собой.

Я подался вперёд, поставив руки локтями на колени и сцепив их в замок.

— Да мы вроде и не переставали ими быть, — снова пожал плечами.

Княжна вдруг улыбнулась, а глаза радостно заблестели. Потом в них появился знакомый ехидный огонёк. Девушка повела плечиком, спрятанным под одеялом, и слегка наклонила голову.

— Значит, мы снова будем спать вместе?

Это как она пришла к такому выводу? Я аж опешил на целую минуту. А княжна, не дождавшись ответа, сочла молчание признаком согласия, вскочила, сбросив одеяло, и бросилась мне на шею. Я аж чуть кресло не перевернул от неожиданности.

— Знал бы ты, как я соскучилась, — радостно говорила она мне прямо в ухо, болтая в воздухе ногами.

— Нет, мы не будем снова спать вместе, — сказал я, вставая.

Княжна повисла на моём плече попкой кверху. Симпатичной, надо сказать. И бельё на ней было что надо. Княжна всё-таки.

— К-как это? — удивилась она, пытаясь вырваться.

— Только если по-взрослому, — криво ухмыльнулся я.

— Ни за что! Мой отец нас тогда прибьёт!

— Значит, твоя мама уже не против? — хохотнул я.

— Что? Да как ты вообще мог подумать о таком? Извра… — она осеклась, не закончив слово.

Всё правильно, княжна, со мной такие фокусы с притворными извинениями ради собственной выгоды не проходят.

Не отпуская Василису, пошёл к двери.

— Куда ты меня несёшь? — тихо, сдерживая себя, спросила девушка. При этом холод, идущий от неё, усилился, аж пламя в камине притухло.

— Обратно в твою спальню.

— Хоть одеяло на меня накинь, тиран! — злилась она.

Хотя я чувствовал, что её злость — притворство, и ей на самом деле нравится такое обращение. Забавно.

— Справедливо, — кивнул я.

Вернулся к креслам у окна, подхватил одеяло и накинул на попку княжны. Василису накрыло с головой.

— Уф! — раздалось недовольное из-под одеяла.

Когда мы спускались по лестнице на этаж женского общежития, девушка заметила, что я одет не совсем по погоде.

— А ты, похоже, спать сегодня не собираешься? — донёсся её приглушённый голос.

— Не спится, хочу прогуляться, — отмахнулся я.

Не хватало ещё, чтобы она со мной пошла. Или хотя бы узнала, куда иду.

Дойдя до вахты, что отделяла женскую часть общежития, поставил княжну на пол. Она с прищуром глянула на меня, развернулась и пошлёпала в свою комнату, высоко поднимая ноги и гордо задрав подбородок.

Фух, ну вроде отделался.

В свою комнату возвращаться не стал, а пошёл сразу на конюшню, где обитал мой Гнедой конь. Ночь сегодня стояла безлунная, студенты после тяжёлого дня отсыпались, как и большинство слуг и сотрудников академии. Пустынный двор утопал в темноте, только в парковой зоне горело несколько фонарей возле пруда.

Но на стенах я заметил фигуры часовых. Значит, охрану усилили после нападения.

В самой конюшне никого не оказалось. Я открыл дверь и прошёл до стойла, где стоял Гнедой. При моём приближении он всхрапнул и оторвался от охапки сена. Ткнулся влажным носом в плечо, приветствуя, а я ласково потрепал его по холке.

— Далеко ты гулять собрался, Коля? — прозвучал ехидный мелодичный голос за спиной, когда я седлал скакуна.

Я аж вздрогнул от неожиданности. Она подкралась, будто призрак!

Позади меня стояла княжна Онежская в тёмном облегающем костюме. Он полностью скрывал её тело (даже ладони), только голова с яркими волосами будто плавала в воздухе.

— Если откажешься взять меня с собой, то я закричу, — продолжала она.

Я с прищуром посмотрел на девушку, но она не только не отвела взгляд, но ещё и продолжила стоять с максимально невинным видом.

Вот зараза! Ну ладно… Если так просто отделаться от неё не выйдет…

— Хорошо, — кивнул я, вскакивая в седло и подавая ей руку. — Но с одним условием: ты молчишь и не мешаешь.

Княжна сразу надулась, недовольно топнула ножкой, но всё же кивнула и взяла мою руку. Посадил её впереди себя.

Что ж, так просто отделаться от неё не вышло: видимо, Василиса хочет наверстать свою часть приключений. Если хочет идти со мной, пускай. Я найду способ сделать её полезной. А потом отшлёпаю. Только дело сделаю, а потом обязательно отшлёпаю!

***

В главном полицейском управлении Пятигорска я уже бывал. Один раз меня попытались схватить прямо на улице в первую же неделю моей учёбы здесь. Сергей Никитич, местный шеф, получил тогда письмо от своего коллеги из Ярославля, Никиты Сергеевича, но понял его по-своему. Решил, что я приехал сюда свои порядки наводить. А при чём тут я, спрашивается, если эти порядки сами наводятся об меня? Так что меня силой сопроводили (точнее, я позволил себя сопроводить, чтобы не устраивать массовое побоище прямо на улицах города) в приземистое серое здание из трёх надземных этажей. Наверняка были ещё и подземные. В них-то я и хотел попасть.

— Так и знала, что ты будешь спасать герцога Билибина, — довольно ухмылялась княжна, лёжа рядом со мной на крыше соседнего с полицией здания. Наши бёдра слегка соприкасались. — Ну, вломимся и освободим его? Или скрытно проникнем внутрь и вытащим его из камеры?

— И что потом? — спросил я. — Втроём бегать от правосудия всю жизнь? Так себе перспектива.

Вася пихнула меня задницей.

— А по-моему, неплохой план. Никто не знает, что я княжна, и для всех я — обычная девушка, которая живёт с двумя мужчинами. И никакой ответственности, договорных браков и прочих прелестей дворянства. Эх, мечты…

Василиса перевернулась на спину и посмотрела на звёзды. А я посмотрел вниз. Здание, на крыше которого мы лежали, находилось слева от управления, метрах в пятидесяти, и было выше на три этажа. Не допрыгнуть. Но ведь не зря я взял с собой Василису?

Свет на крыльце полицейского управления притушили, вышедший мужчина в тёмно-синей форме махнул рукой в окно дежурного и ушёл по тротуару вниз по улице. Скорее всего, в здании осталась пара человек дежурных, и сейчас самое время вломиться внутрь.

Я легонько дотронулся до плеча девушки и сказал:

— Сделай ледяной мост, как тогда в Гилленморе, когда расплавленный металл везде расплескался.

— Ага, вспомнила, — кивнула княжна и приложила ладонь к виску в шутливом жесте. — Сию секунду, командир!

— Молча! — шикнул на неё.

— Ммпф! — фыркнула она, но замолчала.

Я ещё раз оглядел улицу вокруг. У тротуара стояли несколько одиноких припаркованных машин, окна в соседних зданиях почти не горели, улицы и переулки были пустынны. Проехал кэб, цокая копытами по брусчатке, и исчез за углом.

Я подал сигнал княжне. Она встала и вскинула руку — с кончиков пальцев тут же сорвались языки ледяной энергии. Между крышами через несколько секунд протянулся прозрачный ледяной мостик шириной в пару метров. Я сел и с тихим шорохом скатился на плоскую крышу полицейского управления, кувыркнулся, гася скорость, и встал. Огляделся и прислушался. Всё тихо, никто не бежит по крыше с криком «Лечь на землю! Руки за голову!» Махнул рукой княжне, сообщая, что всё в порядке.

Она вспрыгнула на парапет и почти упала на ледяную горку. Со свистом скатилась вниз, и я нежно поймал её на руки. Мост, потерявший магическую поддержку, начал со стремительной скоростью таять. Всё равно забраться по нему обратно было нельзя.

Мы подошли к небольшой двери, что вела на пожарную лестницу в дальней от входа части здания. Я взялся за ручку и попытался её повернуть. Не вышло. Дверь заперли с той стороны. Ладно, как я уже говорил, когда гора не идёт к Магомеду…

— Стой! — шепнула княжна, хватая за ногу, которую я отставил, прицеливаясь для пинка. — Мы ведь так шума много наделаем. Позволь мне.

Справедливо. Я привык решать все вопросы силовыми и бесхитростными методами и не подумал, что могу спалить всю операцию.

Василиса протиснулась мимо меня к двери и поколдовала тонкими пальчиками над замком. С них заструился чистый холод, который тут же сковал металл и покрыл его пушистым инеем.

— Только аккуратно, — отошла княжна и прижала локти к небольшой груди, а ладони — к губам.

— Найдём дело Билибина и сразу уходим, ясно?

Девушка кивнула.

Я осторожно надавил на дверь плечом, услышал тихий лязг, и дверь открылась. Из косяка выпал отвалившийся язычок замка и чуть не загремел по лестнице. Успел его поймать у самого пола.

Княжна настолько сильно охладила металл, что он ненадолго стал хрупким, как стекло.

Мы спустились на первый этаж и осторожно вышли в коридор. Пока всё шло хорошо. Слева и справа никого, впереди, за стеклянной стеной, большое помещение, где днём сидели полицейские следователи. Помещение напоминало огромный аквариум. С той его стороны слабо светилась приоткрытая дверь дежурной части. По коридору разносился разговор. Голос был один, значит, говорили по телефону.

— Вот убьют, тогда и приходите!.. — донёсся до нас кусок фразы.

Да уж, моя полиция меня бережёт, да?

Прокрались с княжной внутрь аквариума и повернули направо, в кабинет Никитича. Я рассудил, что таким важным делом шеф полиции занимается сам. Ведь не зря же он лично приехал, что арестовать Билибина.

К счастью, эту дверь взламывать не пришлось: она не была заперта. Мы вошли внутрь и тихо притворили её за собой. Теперь можно немного выдохнуть, но шуметь всё равно не стоит.

На столе Никитича царил бардак. Разномастные стопки бумаг, куча раскрытых дел и отчётов, пролитые чернила, ручки, сломанные наручники — и это ещё не полный перечень барахла на столе. Заприметил даже маленькую рамку с фотографией. На ней стоял сам шеф полиции в парадном полицейском мундире, а рядом с ним нарядная, невысокая и пухлая беременная женщина. Рядом ещё двое пацанов — таких же рыжих, как Никитич. Забавно, не знал, что у шефа полиции есть семья. Хотя почему бы ей и не быть?

Но я отвлёкся. Вернулся к просмотру бумаг и… ничего не нашёл. Ни сверху, ни в ящиках. Как и княжна.

Чёрт! Ладно, не стоит паниковать раньше времени.

— Ку-ку! — вдруг звякнула над самой головой кукушка, выскочив из часов. — Ку-ку! Ку-ку!

Зараза, так ведь и инфаркт заработать можно!

От хлынувшего в кровь адреналина сердце бешено колотилось. Княжна с испугу и вовсе воздух ртом хватала. Но не взвизгнула, что уже хорошо.

Три часа ночи. Плохо дело. Осталось всего три часа, чтобы найти дело Билибина. Если оно не у шефа полиции, то, возможно, он поручил его кому-то другому.

Мы вышли из кабинета и ползком по полутёмному помещению осмотрели каждый стол. Дела так и не нашли.

Хм… Сдаётся мне, что Никитич не дурак. Припрятал бумаги, догадываясь, что их кто-нибудь попытается украсть. Я, например.

На ум приходило только одно место, куда он мог деть бумаги. Хранилище улик, которое, скорее всего, находится на цокольном этаже, дверь запирается, а вход строго под подпись в журнале. А ключи наверняка у дежурного. Пришлось подкрасться к приоткрытой двери дежурной части и заглянуть внутрь.

Молодой парень в синих брюках и светло-голубой рубашке качался на стуле, наматывая на палец телефонный провод. Он с кем-то говорил, и, судя по всему, не с очередным потерпевшим. Скорее, с потерпевшей.

— А что на тебе надето?.. Оу, какая ты шалунья… — горячо шептал дежурный в трубку. — За такое поведение я должен тебя арестовать…

Княжна, тоже слышавшая разговор, не выдержала и прыснула в кулак. Тут же закрыла себе рот ладонями, испугавшись, что нас заметят. Но молодой страж закона был слишком занят сексом по телефону и ничего не услышал. Он нас заметит, только если мы прямо перед ним встанем.

Сбоку от двери к стене был прибит небольшой шкафчик со стеклянной дверцей. Я просунул в кабинет дежурного голову, руку и плечо и открыл дверцу. Внутри на маленьких крючках висели связки ключей, взял ту, под которой значилось «Хранилище». Отлично.

Ушли так же неслышно, благо у охотничьих ботинок, подаренных Императором, мягкая подошва — чтобы ветки не ломались и не хрустели. Княжна передвигалась, как призрак. Ей бы, блин, в войсках специального назначения служить с такими талантами. И замки знает, как взламывать, и ходит бесшумно.

Вскоре вернулись к пожарной лестнице и спустились вниз на ещё один пролёт. Здесь уже стены были покрашены просто в серый цвет. Над дверью гудела, похрустывая, вентиляция. Выскользнули в коридор, который был копией того, что сверху. Такой же тёмный и безжизненный. Только впереди была глухая стена вместо аквариума. Слева послышался звук шагов и приглушённый свист, а по стене заметался луч фонарика, находившегося где-то за поворотом.

— Скорее! — шепнул я княжне и схватил её за руку, убегая вправо.

Мы как раз свернули за угол, когда луч скользнул по стене рядом с нами.

Свист медленно приближался. Каблуки, будто метроном, стучали по полу, приближаясь с каждой секундой. Мы скользнули вперёд. Я слышал, как часто дышит княжна, у самого сердце ходуном ходило.

Оказались на развилке. Налево — решётчатая дверь, а за ней два ряда камер. Открытые, для простолюдинов, по левую руку, а по правую — закрытые, для аристократов. Дверей в камеры дворян, кстати, было в два раза меньше. В одной из них наверняка Билибин, если, конечно, его не увезли в более надёжное место, где дежурный не трахается с телефонной трубкой. А справа от нас была глухая дверь с табличкой «Хранилище».

Свист всё приближался, а круг от фонарика на стене становился всё уже. Я вдохнул и выдохнул, унимая дрожь в руках, и принялся пробовать один ключ за другим, пытаясь открыть дверь.

— Коля… — испуганно шептала княжна.

Страхом делу не поможешь!

Я уже половину ключей попробовал, но ни один не подошёл. Не успею. Как пить дать не успею!

Свистуну осталась всего пара шагов. Вдруг он остановился.

— Хм… Как там было? Ах да, — услышал я мужской голос. А потом он запел: — Выходила на берег…

Неплохо, кстати, запел. Но… Сделал шаг, сделал два. Из-за поворота показалась нога в берце и

натянутых сверху брюках.

Глава 3

Я видел всё это краем глаза, пока пробовал оставшиеся ключи. Княжна вдруг вскинула руку, и под этой ногой блеснул лёд. Она наступила на него, с лёгким свистом скользнула и вылетела вперёд, увлекая за собой человека.

— Хыть! — крякнул полицейский, подлетая в воздух. Затем с хрустом шмякнулся об пол. — Твою мать… — простонал он.

Лёд тут же растаял, превратившись в тонкую лужицу.

— Откуда здесь вода? Сука, трубу, что ли, прорвало? Ох, м-м-мать. Надеюсь, я что-нибудь сломал. Уйду на больничный, а там и пенсия недалеко… — скулил мужик. По голосу лет сорока.

А я тем временем подобрал наконец ключ, бесшумно открыл дверь и втащил за собой княжну, так же без единого звука закрыв дверь. Приложился к ней ухом и прислушался. Полицейский встал и прошёл мимо, уже без песен и свиста. Теперь можно осмотреться. Я достал из кармана припасённый фонарик.

Комната десять на десять метров с открытыми стеллажами, которые стоят рядами. На полках ящики, вещдоки, коробки с бумажными папками. Прямо перед нами дорогу дальше закрывал турникет, слева — небольшой аквариум типа вахты с зарешеченным стеклом и небольшим окошком. Я просунул руку внутрь, нажал кнопку, открывающую турникет, и мы смогли пройти внутрь.

Да уж, вслепую мы тут будем искать до утра, пока нас не обнаружат полицейские. Нужно проверить журнал: какие дела или вещдоки сдавались сегодня и вчера. Так явно будет быстрее.

Дверь в аквариум не была заперта. На столе лежала большая амбарная книга, которая и оказалась журналом. Вчера и сегодня с рук сдавалось всего несколько дел и коробок с вещдоками. Дела значились под различными номерами, суть которых мне не была ясна. Поэтому проверить придётся все, и не только те, что приносил Никитич. Он мог не сам сдать дело, а послать подчинённого.

Где-то час мы рылись в коробках и папках. Вроде строчек в журнале было немного, но каждое указанное дело приходилось искать долго, так как в этом хранилище явно не хватало толковой систематизации. Как в архиве моего рода, например. Видимо, сказывалась низкая зарплата местных сотрудников.

Я уже начал злиться, потому что искомой папки мы никак не могли найти. То дело о пропавшей кошке, то об украденной сумочке, то о шумном соседе сверху… И в каждой папке куча бумажек! Я бы с ума сошёл, если бы на каждую чепуху нужно было строчить гору отчётов.

— Кажется, я нашла! — пропищала княжна в соседнем ряду. — Только она высоко…

Сквозь щель между коробками увидел, как затянутая в чёрное попка приподнимается — Онежская, видимо, встала на цыпочки, светя фонариком куда-то на верхние полки.

— Стой! Я сам достану! — шёпотом предостерёг девушку.

Всё-таки я выше её на две или даже три головы.

Но моё предупреждение несколько запоздало. Обходя стеллаж, услышал грохот падающих коробок.

Твою мать…

— Ай! — тихонько пискнула Василиса, потирая ушибленную голову.

— Ш-ш-ш! — приложил я палец к губам и прислушался. — Вроде тихо… Ты чего тут устроила?

— Прости, Коль… — насупилась княжна. — Думала, что достану. И я достала, но… уронила в последний момент.

Вокруг неё рассыпались множество папок и бумаг, выпавшие из большой картонной коробки. В одной руке она держала пухлую папку. Я забрал её у девушки и потянул за шнурок, открывая первую страницу. Пробежал глазами и улыбнулся. Нашли.

— Эй, кто там?! — вдруг донёсся громкий голос, а затем зазвенели ключи.

Вот зараза! Услышал-таки!

Ключ вставился в замочную скважину и провернулся. Я погасил фонарик, как и княжна свой, и рефлекторно огляделся, хотя уже и так знал, что бежать отсюда некуда. Чёрт. Придётся приложить мужика по кумполу. Если повезёт, он наших лиц и не вспомнит. А если не повезёт… Об этом я не хотел даже думать.

Сжал кулак до хруста и притаился за углом. Дверь в хранилище открылась, и внутрь скользнул луч фонаря, тут же заметавшийся по помещению. Замер, остановившись на том бардаке, что мы устроили.

— Кто здесь?! — снова крикнул полицейский. Из-за света я видел лишь тёмный силуэт.

— Снимай штаны! — горячо зашептала Василиса, потянув меня за руку вглубь ряда стеллажей.

— Ч-чего? — опешил я. — Ваша Светлость, это, конечно, очень лестно, но сейчас неподходящее время.

— Эй, я вас слышу! — Шаги, приближаясь, зашуршали по валявшимся на полу бумагам.

— Скорее, Коля! — взмолилась княжна, подпрыгивая и ероша волосы на моей голове. Затем взлохматила своё каре и грозно сдвинула брови.

Ладно, кажется, она что-то задумала, но причём тут штаны? А, некогда думать! Я судорожно расстегнул ремень и спустил штаны, стоя спиной к проходу, по которому приближался дежурный полицейский. Княжна опустила глаза и густо покраснела, прошептав:

— Я и забыла, какой он огромный…

Василиса опустилась на колени и положила руки на мои голые бёдра.

«Боже, девочка, что ты творишь?!»

Надеюсь, она знает, что делает…

Княжна стала характерно качать головой вперёд-назад, а я попытался подумать о чём-нибудь менее возбуждающем, чем миниатюрная девушка, стоящая передо мной на коленях. Хотя нет! Надо наоборот сосредоточиться на этом, чтобы было правдоподобно!

Дубов-младший начал экстренно оживать, а Василиса испуганно пискнула, пытаясь придержать его рукой. Естественно, вызвав прямо противоположный эффект.

В этот момент по нам скользнул фонарик и остановился на моей оголённой заднице. Возмущённый голос громко произнёс:

— Вы что тут творите, а?!

Княжна отклонилась вбок, выглядывая из-за меня, и сделала вид, что вытерла рукой губы.

— Ой! — прищурилась она от яркого света. — А вы кто?

— Боже… — простонал мужик. — Это вы кто? Вы вообще знаете, где находитесь?

Василиса мотнула головой.

— Наш друг сказал, что здесь мы сможем уединиться и нас никто не потревожит… — Девушка с самым невинным видом приложила пальчик к пухлым губкам и захлопала ресницами. Актриса, какая актриса!

— Здесь?! — чуть не взвыл бедолага, которого, похоже, скоро кондратий хватит. — Что… что за друг, барышня?

— Наш друг, — пожала плечиком княжна и провела рукой по Дубову-младшему.

Зараза, наслаждается ситуацией и специально меня дразнит, сбивая с мысли! Ну точно отшлёпаю…

Тем временем девушка снова заговорила:

— Он сегодня дежурит и любезно дал ключи, — Василиса забрала у меня связку и бросила полицейскому. — Понимаете, мои родители…

— Плевать мне на твоих родителей, девочка, — грубо оборвал её мужчина.

Фонарик скользнул по мне.

— Руки за спину, бугай! — зазвенел наручниками мужик. — Вы оба арестованы. Пускай утренняя смена разбирается, что к чему и как вы сюда попали! Чёрт, говорил же, что не надо молодняк в одного оставлять дежурить… Как в воду глядел! Ну, давай руки!

Княжна снизу вверх посмотрела на меня. Она явно рассчитывала, что щекотливая ситуация собьёт полицейского с толку и мы выберемся без особых проблем. Но проблемы, как обычно, сами себя не решают. И теперь она была напугана.

— Не советую этого делать, — ровно сказал я, не поворачиваясь.

Уж больно у меня внешность приметная. Хорошо, что мужик меня не признал. Видимо, не видел ни разу в отделении.

— Это ещё почему?

— Двое влюблённых взяли и проникли в место, которое вы должны были охранять, — пожал я плечами. — Думаете, даже если поймаете нас, это снимет с вас вину? Сомневаюсь. Начальству будет нужен козёл отпущения. Интересно, кого они выберут? Молодого парня в самом начале карьеры или без пяти минут пенсионера, который, может, и с головой уже не дружит?

Да, я вспомнил, что он бормотал что-то про скорую пенсию, когда навернулся в коридоре стараниями Василисы.

— Ах ты… Сука! — наручники звякнули об пол. — Зараза! Меня же из-за вас выходного пособия лишат!

— Слушай, мужик, — как можно миролюбивее начал я, — мы просто хотели поразвлечься с девушкой, получить острых ощущений, вот и зашли не в ту дверь. А в порыве страсти устроили небольшой бардак. Просто позволь нам уйти через ту же дверь. Мы даже прибраться можем за собой…

— Да щас! А ну, валите отсюда! И быстро, пока я не передумал. Сам приберусь…

Чёрт! Чёрт-чёрт-чёрт! Ох, надо было его по маковке просто приложить.

— Ну, чего ждёте?! — снова рявкнул злой полицейский.

Гадство. Я так и не успел просмотреть дело Билибина. Но если я приведу свой первый план в действие, вряд ли старик забудет двух голубков, залетевших в хранилище с уликами. Сдаст с потрохами. Так что выбор только один: натянуть штаны и свалить по-быстрому, надеясь, что полицейский утром сделает вид, что никто никуда не проникал.

Я надел штаны, заметив, как княжна напоследок скользнула по ним взглядом, прежде чем подняться с колен. Затянул ремень и боком, стараясь не показывать лица, прошёл мимо полицейского. Луч фонаря проводил нас до самого выхода с этажа.

Только когда мы выбрались из здания полицейского управления и сели на привязанного в нескольких кварталах коня, Василиса расслабилась и весело засмеялась. Она так же сидела передо мной и ёрзала задницей от смеха, чем добавляла мне острых ощущений. Будто мне мало было.

— А ты чего такой угрюмый, Коль? — повернулась она ко мне. — Весело же было! Давненько я так не смеялась…

— Ага, очень, — буркнул я. — Ничего весёлого. Можешь считать, что мы просто прогулялись до полицейского управления, и ничего больше. Разве что старика какого-то взбаламутили. Папку с делом я не успел посмотреть.

— Ничего страшного, потом посмотришь, — ехидно улыбнулась голубовласка.

— Как? Предлагаешь вернуться в полицию и просто попроситься в хранилище? Извините, мне там недососали. Хочу исправить сие недоразумение. Не желаете ли помочь мне с этим? — передразнил я елейный голос Василисы.

— Ну ты и бука, Коль, — надулась княжна. — С чего ты взял, что надо в полицию возвращаться? Можешь дело у себя в комнате изучить…

— Мне его по почте полицейский барабашка принесёт? — не унимался я.

— Прости, что я не барабашка, — снова засмеялась Василиса и достала из-под кофты пухлую папку. И как она её спрятала? Хотя, наверно, не зря она чёрное надела. Чёрный стройнит. — Отдам, если хорошо попросишь…

Я хохотнул:

— Отшлёпаю!

— Напугал ежа голой… Ой! Я же пошутила!

Пока княжна бахвалилась, я одной рукой обнял и приподнял её, а второй зарядил по заднице.

— Это в воспитательных целях, — засмеялся я, чувствуя, как напряжение отпускает и во мне будто расслабляется туго натянутая струна. За полицейского я не переживал. Если он нас выдаст, когда пропажу обнаружат, то выдаст заодно и себя. И прощай пенсия.

— Тиран! — буркнула Василиса.

Но я видел, как покраснели её уши. Значит, понравилось.

В академию мы вернулись только к пяти часам утра. Я поставил тяжело дышащего коня в стойло, задал ему корма и налил воды. Спать осталось всего час. Ну ладно, полтора, если в душ заскочить буквально на пару минут. Плохо. На изучение папки времени совсем не осталось, придётся отложить до вечера.

— Как тебе вообще пришла в голову такая идея? — допытывался я, когда мы шли с княжной по пустому двору академии. — Твой отец в курсе, что ты… ну… несколько более опытна в амурных делах, чем должна бы?

— Коля, — снисходительно улыбнулась девушка, — я девственница, но не дура. И вообще, я бы на твоём месте побеспокоилась о здоровье твоих подружек. Как ты в них помещаешься?

Она попыталась воспроизвести руками мой размер и несколько преувеличила, разведя их в стороны. Что сказать, у страха глаза велики.

— Кошмар какой-то… — бормотала она, пока мы поднимались по лестнице, а я смотрел на туго обтянутую чёрным попку перед мои лицом. — Я бы никогда на такое не согласилась…

— А тебе и не предлагают, — хохотнул я.

Княжна обернулась и показала мне язык, чем только ещё больше рассмешила. На третьем этаже придал ей ускорение в сторону женского общежития шлепком по заднице, а сам отправился спать. Хоть чуть-чуть, хоть немного. А то с ног валился от усталости. Едва зашёл в комнату, как, не раздеваясь, рухнул на постель и забылся тяжёлым сном. Разве что добытую папку успел спрятать в комод.

***

Утро выдалось тяжёлым. Хоть я и заснул, выходит, утром и проснулся почти в то же время, голова раскалывалась, будто по ней молотом зарядили, глаза пекло, точно в них песка и щебня насыпали. А самое худшее, что меня разбудил оглушительный волчий вой, который сменилсяшершавым языком, лобызающим моё лицо. Я с трудом разлепил веки и увидел перед собой шебутную морду Альфачика. Увидев, что я проснулся, он закружился на одном месте, подскакивая от радости.

Точно… Его же надо отпустить погулять.

С тех пор, как он вымахал, ему требовалось больше личного пространства. Желательно небольшой лес. Я снял с себя вчерашнюю одежду и отправился в душ. Холодный, чтобы привести себя в чувство. Обжигающе-холодный, чтобы ещё и взбодриться. Через пять минут, сухой и бодрый на один глаз, одетый в школьную форму, я вышел в коридор этажа. Когти Лютоволка быстро зацокали по полу.

Вдруг впереди открылась дверь, и в коридор выглянул парень, замотанный в полотенце. Высокий — ниже меня всего на полголовы — брюнет с мокрыми волосами, стянутыми в хвост, мускулистый и красивый: хоть сейчас на обложку эротического журнала для девушек отправляй.

Явный плод многовековой селекции аристократов. Кожа без единого изъяна и слегка загорелая, по ней стекают ручейки воды. Парень только из душа. Среди первокурсников я его не видел, значит, минимум второкурсник. И богатый, раз живёт здесь.

Увидев Альфачика, брюнет презрительно скривился и сказал:

— А я-то думаю, чего на этаже псиной воняет…

— Ну дак сходи помойся уже, — отвечал я ему.

— Ч-чего? — опешил он такой наглости. — Да как ты смеешь так говорить со мной?! Я — будущий князь Разумовский! Падай ниц, челядь! И псину свою сунь в намордник — может, вонять меньше станет.

Волк недовольно зарычал, шагая в сторону парня, под его кожей перекатывались валуны мощных мышц. Но брюнет не сдвинулся с места, даже ауру выпустил. Силён, однако. Но и не таким выписывали направление к травматологу.

— К твоему сведению, княжич, волки не пахнут. А вот ты… очень даже. — Я демонстративно помахал ладонью перед носом, когда мы проходили мимо него.

— Ах ты полукровка драный! Да мой род…

Фразу парнишка не закончил. Он попытался выскочить в коридор, поскользнулся и треснулся об пол. Полотенце, вскинутое в воздух, медленно опустилось на его чресла. Мда, в том месте селекция дала явный сбой. Отсюда и агрессия.

— Кое-что наоборот… — в рифму ответил стонущему на полу брюнету и ступил на лестничную площадку.

Альфачика я хотел вывести за стены академии через южные ворота. Небольшие, те самые, что я выбил, когда мчался с Мариной во весь опор, чтобы спасти раненого волчонка.

Солнце теперь поднималось позже и только-только выглянуло из-за гор на востоке. По пути мы встретили директора Степан Степаныча, который чуть от радости не запрыгал, увидев огромного Лютоволка. Директор горячо поприветствовал меня.

— Всю жизнь мечтал о собаке, — говорил он, поглаживая волка по шее.

Для этого ему приходилось поднимать руку выше головы. Да, директор Пятигорской академии ростом не отличался. Но в его маленьком теле заключалась огромная сила. Я лично проверил. И больше проверять не горю желанием.

— Только он не собака.

— То есть палку с ним покидать не выйдет? — сник Степан Степаныч.

— Только если небольшое бревно, — пожал я плечами. — Палка для него всё равно что зубочистка.

— Бревно, это мы можем! — Директор улыбнулся, поправил очки и закатал рукава бежевой рубашки. — Заодно потренирую Инсект лишний раз! Дубов, а ты не против, если я немного поиграю с твоим… волком?

— Я же обещал. Только ему поесть надо, так что пусть поймает какого-нибудь кабанчика сперва.

— Это мы обеспечим! — ещё шире заулыбался директор, довольно потирая руки.

— Альфачик, не шали! — шутливо погрозил пальцем волку. А он зевнул, показав огромные зубы, и клацнул, захлопнув пасть. Директор аж вздрогнул. Я думал от испуга, ан нет.

— Какая прелесть! — чуть не захлопал в ладоши он, уводя Лютоволка за собой через ворота.

Думаю, проблем никаких не будет, и к вечеру они оба вернутся. Обстановка в академии была спокойная, так что директор мог себе позволить небольшой отдых. А волку полезно побегать на улице.

Я же направился обратно в здание академии. Нужно успеть позавтракать и выпить литр-другой кофе перед началом занятий. Вошёл через главную дверь в холл, а он чуть не битком был забит студентами. Основная масса столпилась у большого стенда слева. С той стороны доносились недовольные возгласы и стенания. Даже чуть ли не драка назревала.

Ну и что случилось на этот раз?

Глава 4

Гул голосов поднимался над толпой студентов и накатывал, как волна, подобно шелесту ветра в вершинах деревьев. Только ветер обычно не матерится и не ноет, а тут…

— Блин, да как так-то, а?! — вскрикнул кто-то у большого стенда с вывешенными на нём листками бумаги.

— О боже, что я маменьке теперь скажу?

— Это прэвышение всяких палнамочый! Экзамэны пасреди сэместра!

— Это просто проверочные работы, господин Мамедов.

— Нэт, экзамэны!

Что ж, именно по этой атмосфере общего страха и негодования, вызванных учёбой, я скучал в Петербурге. Но чем же вызвана такая реакция на этот раз?

Впереди возле стенда увидел ярко-голубую головку княжны, а рядом с ней брюнетку и шатенку с бронзовой кожей и выжженной прядью. Распихивая тех, кто не успел посторониться, прошёл к ним и понял наконец в чём дело. Вывесили результаты вчерашних контрольных. Машинально нашёл свою фамилию на одном из первых листков и ознакомился с результатами.

Лучше, чем боялся, и хуже, чем хотелось бы. Всего одна тройка, но и пятёрок нет. Впрочем, другого результата ожидать и не стоило, ведь сложно подготовиться сразу по куче предметов всего за несколько дней. Постоянно то на бал надо идти, то тебя убить пытаются… Никакого спокойствия. К тому же практические знания и умения куда важнее каких-то отметок.

Девушки заметили меня. Княжна лукаво улыбнулась, Вероника подняла на меня заплаканные глаза и промычала «Г-господин…», Агнес задумчиво почесала подбородок и пожала плечами, а Лакросса сжала кулак и ударила по стенду. От неожиданности стоявший рядом белобрысый студент побледнел и схватился за сердце, медленно осев на пол. Я пару раз шлёпнул его по щекам, приводя в чувство. Кажется, немного переборщил. Щёки покраснели, но глаза в кучу собрать он ещё долго не мог.

— Я должна быть лучшей! — сопела оркесса. — Почему у меня четыре по оружейному мастерству? Главное — отлично стрелять, а остальное… Кому вообще нужно знать устройство винтовок? Только каким-нибудь гномам или оружейникам!

— Эй! Что значит «каким-нибудь»? — раздался писклявый голос снизу. Я опустил глаза и увидел молодого гнома, которого, видимо, по обмену прислали. — За оружием нужен уход, иначе оно не будет работать!

— Не парься, друг, она это не со зла, — сказал я ему. Гном что-то пробормотал и ушёл, стукая по коленкам тех, кто мешкал уступить ему дорогу.

— Не переживай, Лакросса, — пожала плечами княжна. Она стояла справа от оркессы, наматывая на палец короткие волосы. — Зато у тебя пять с плюсом по боевой концентрации.

— У тебя-то все пятёрки с плюсом! — не унималась девушка.

— Ради них я училась каждый день по целых три часа! — нахмурилась княжна, недовольная тем, что её усилия не ценят.

— Я по три часа спал… — простонал какой-то второкурсник справа от неё.

Глаза запали, щёки втянулись, кожа побледнела. В целом он был похож на вампира, который не питался пару сотен лет. Он взглянул на Онежскую с ненавистью во взгляде, а после этого его покинули последние силы. Стоявшие рядом друзья, которые выглядели немногим лучше, подхватили его под руки и утащили на ближайшую скамейку. И сами рядом упали спать. Вот бы и мне так…

Я почувствовал, что начинаю засыпать на ходу, но вдруг мне на грудь бросилась Вероника, которая всё это время молчала, но очень хотела что-то сказать.

— Господи-и-ин! — ревела она. — Меня отчислят! И я не смогу быть вашей служа-а-анкой!

— Что? Почему? — не понял я.

— Я не сдала алхимию! — синеглазка упёрлась лбом мне в грудь и принялась легонько стучать по ней кулаками.

— Подумаешь, — пожал я плечами, поглаживая её по голове. — Пересдашь.

— Я её совершенно не понимаю! — запрокинула голову Вероника, смотря в моё лицо.

Одновременно она прижалась ко мне объёмной грудью, которая беззастенчиво выглядывала из-под расстёгнутых пуговиц школьной рубашки.

Несколько студентов с завистью посмотрели на меня. Да, ребятки, вид с моего роста открывался просто великолепный. Завидуйте молча!

— Тише, секс-бомбочка ты наша, тише, — похлопала по плечу Вероники Агнес. — Утихомирь свой запал. Я тебя натаскаю, и в следующий понедельник пересдашь алхимию на пятёрку!

— П-правда? — шмыгнула носом синеглазка.

— Ага! Если… — зелёная полторашка потянулась к уху Вероники, привстав на цыпочки, — сошьёшь мне такой же чёрный комплект с подвязками, как у тебя.

— Сошью!

— Вероника шьёт нижнее бельё? — прошептала Василиса, пристроившись с другого бока.

В итоге меня с трёх сторон окружили девушки, поджимая прекрасными полушарями разных размеров и степени упругости.

— Ещё какое! В Питере чуть с руками не отрывали в магазинах!

Что правда, то правда…

Лакросса смотрела на нас, скептически приподняв бровь и притопывая ножкой в кожаном сапоге.

— Тогда я тоже помогу тебе, Вероника! Если… сошьёшь… — засмущалась княжна.

— Всем сошью! — обрадовалась синеглазка, а слёзы её тут же высохли.

— Только тогда нам нужна комната для занятий побольше… — прикоснулась пальчиком к подбородку княжна, лукаво взглянув на меня.

Ага, теперь понятно, что она задумала на самом деле. Опять попасть в мою комнату!

— Ладно… — отмахнулся я.

Бороться с этим сегодня не было сил. Кофе, мне нужно кофе… Много кофе!

Так, всё. Я пошёл завтракать, а то в животе уже урчит. Потом ещё три сдвоенных урока подряд, а я ещё даже не проснулся. А затем нужно изучить дело Билибина, чтобы понять, почему при аресте высокопоставленного герцога шеф полиции Никитич вёл себя так уверенно.

***

К обеду спать хотелось невыносимо. Даже учебные спарринги на паре по боевой концентрации взбодрили лишь ненадолго. Так как молот мой был пока нерабочий, пришлось сражаться с учебной зубочисткой академии. То есть это, конечно, был меч, но в моих руках он выглядел как иголка-переросток.

Партнёрами по спаррингу попались сначала княжич Медведев, бой с которым меня вымотал, и вернувшийся в академию Павел Северов. Никто до сих пор не знал, что он — царевич. А если у кого-то вдруг были сомнения насчёт его личности, они развеялись, когда я на Северова упал и почти захрапел.

Короче, или кофе в столовой развели, или меня, налив какую-то бурду. Что, впрочем, одно и то же.

После сытного обеда отправился к себе в комнату, где уже спал умаявшийся за утро с директором Альфачик. Следом за мной увязались девчонки с охапками учебников и пособий по алхимии, взятых из библиотеки. Решили поднимать знания Вероники, начиная с самых основ. Я не возражал. Честно говоря, провёл уже несколько ночей без их компании… Ну разве что один раз ко мне заглянула Лакросса, но поспать нам практически не удалось. В общем, я будто соскучился по девчачьему гомону в комнате.

Вот и сейчас он тут же заполнил апартаменты, едва я открыл дверь. Пока девушки с восторгом осматривали богато отделанные комнаты, я осушил стакан крепкого кофе. Его дала одна из поварих в столовой: увидев мой осоловелый взгляд, быстро сварила терпкий напиток в турке. Надо будет сказать ей спасибо, потому что кофе меня всё-таки взбодрил. А то, кажется, я забыл это сделать.

Агнес, Вероника и княжна оккупировали большой стол в левой части комнаты и зарылись в учебники с головой, наперебой объясняя основы и тонкости алхимических процессов синеглазке. А та хлопала пышными ресницам, приоткрыв пухлые розовые губки, и ничего не понимала. Потом Агнес с Василисой догадались проводить аналогию с шитьём, и дело пошло. Лакросса же занялась кропотливой сборкой-разборкой одного из учебных ружей. Четвёрка не давала ей покоя.

А я забрался на кровать и открыл пухлую папку с делом герцога.

Продираться сквозь бюрократические формулировки полицейских отчётов было крайне тяжело. Сухой, скучный и запутанный канцелярский язык с трудом усваивался мозгом, а буквы через каждые пять минут начинали расплываться и смешиваться в чёрный беспорядочный водоворот. Иное предложение приходилось по пять раз перечитывать. Пока смысл не доходил до усталого меня.

На первый взгляд расследование выглядело простым и понятным. Возможно, поэтому дело так скоро собирались передать в суд.

Жертва — дочка одного местного графа, чей род за последнее столетие ослабел. Она была единственной в семье, а благосостояние рода, видимо, толкало её на различные рискованные способы заработка. Не знаю, подрабатывала она высокостатусной проституткой или просто настойчиво искала спонсора…

Но это и неважно. Главное, что она была аристократкой, и одно это наводило тень на герцога. Аристократы постоянно убивали друг друга, но делали это на дуэлях или в честном бою. А девушку закололи в спину. И не один раз.

Перечень издевательств, которые пережила несчастная, указанный в отчёте судмедэксперта, просто пугал. Поэтому я с ещё большей уверенностью подумал о том, что герцог невиновен. Такое мог совершить только отъявленный психопат, а Макс на него не тянул. Конечно, он мог умело скрываться, но я видел его в бою, видел в других экстренных ситуациях… Думаю, я бы заметил в нём червоточинку.

В этом отношении своим чутью и опыту я доверял. Не мог герцог настолько умело скрывать своё истинное лицо. Значит, это убийство — наверняка чья-то подстава…

Я всё больше углублялся в отчёты. Некоторые повторяли предыдущие, но я всё равно их скрупулёзно читал. Не хотел пропустить какую-нибудь важную деталь. Вдруг позже она поможет развалить дело против Билибина и выйти на настоящих убийц?

Постепенно голос девчонок становился всё глуше, а мои веки — тяжелее. Однообразные формулировки усыпляли. Вскоре гомон стал доноситься словно сквозь вату, а текст перед глазами просто-напросто поплыл. И я провалился в сон.

***

Проснулся уже поздним вечером: в окне догорал закат. Проблемные женщины тоже заснули и сейчас лежали вчетвером, обнимая пушистого Альфачика. А тот вроде и не против был. Ужин я, похоже, пропустил, но на всякий случай, умывшись, спустился в столовую. Всё же кое-что осталось, так что голодная смерть мне не грозила.

Так же тихо вернулся в комнату и снова углубился в чтение дела. Не заметил, как наступила ночь.

Девушка была не одна. Число жертв приближалось к полудюжине. Это только тех, кого нашли. К делу приложили заявление о пропаже ещё нескольких молодых девушек, и среди них были не только аристократки. Смущало только одно: что некоторые заявления были поданы ещё до приезда Билибина в город. Видимо, следователи не сочли это весомым и всё равно пытались повесить все трупы на герцога.

Любопытно. Что же у них есть такого на Макса?

Наконец я дошёл до перечня улик. Пробежал его глазами, не поверил, пробежал ещё раз.

Твою мать! Это многое объясняет. Герцог на рыбалке упоминал, что потерял его или где-то забыл… Но как можно потерять или забыть фамильный клинок?

Да, орудием убийства оказалась трость герцога Билибина. Та самая, внутри которой находился изящный тонкий меч — фамильное оружие рода Билибиных. И его нашли рядом с телом девушки. С отпечатками и кровью жертвы.

Чёрт. Вот откуда берёт корни уверенность Никитича в виновности герцога. Улика, по сути, железная, и действительно далеко не каждый адвокат сможет отвести меч правосудия от герцога. Если такой адвокат вообще существует…

— Что-то нашёл?

Рядом бойко бухнулась на кровать княжна Онежская, а я на пару секунд забыл как дышать из-за всплеска адреналина. Да кто её так подкрадываться научил?!

Локотками девушка упёрлась мне в грудь и попыталась заглянуть в раскрытую папку.

— Нашёл, — сказал я, аккуратно спихнув с себя Василису и встав. Папку оставил на кровати, и она её тут же схватила. — То, что хотел бы никогда не находить.

Василиса открыла рот, побледнев. От неё сразу пошёл резкий холодок, от которого поднялась шерсть на волке, а спящая троица из Вероники, Агнес и Лакроссы зябко поёжилась.

— Так это всё-таки он сделал?! — воскликнула княжна.

— Что? Кто? Где? Почему меня не позвали? — сиплым голосом вопрошала проснувшаяся гоблинша.

Я промолчал. Я не верил, что это сделал Билибин. Кто-то выкрал его клинок и убил им девушку. Как его можно было похитить? Герцог работал в городской Ратуше, задерживаясь допоздна. Днём там полно людей — просто так не войти в его кабинет и не украсть трость, к тому же Билибин наверняка держал её при себе. Хотя до конца эту возможность исключать не стоить. Её могли похитить, пока он где-либо обедал. Либо, на мой взгляд, самый простой и вероятный вариант: трость выкрали из особняка.

Значит, возможно, что настоящий преступник имеет доступ к семье герцога. И мне это совсем не нравится. Её могут похитить и использовать против герцога, если он надумает сопротивляться в суде. А имея семью в заложниках, его заставят признать вину. И дело в шляпе.

Что ж, осталось найти эту шляпу и засунуть её в зад настоящему виновнику. Для этого нужно изучить бумаги Билибина: наверняка там найдётся парочка тех, кому выгодно засадить в тюрьму императорского ревизора. Но сначала…

Я подошёл к небольшому столику с телефоном возле двери и открыл толстый телефонный справочник Пятигорска. Конечно, номера Билибиных в нём не было, но я знал адрес, потому что бывал там. Тут же с помощью карандаша набрал цифры (просто мои пальцы не пролазили в круглые отверстия диска). Трубку долго не брали, один раз связь даже прервалась и пришлось звонить заново. В конце концов в трубке раздался заспанный голос с лёгким кавказским акцентом:

— Резиденция Билибиных. Чем могу помочь?

— Позовите герцогиню Билибину.

— Боюсь, что она спит.

— Значит, разбудите! — не выдержал я дотошности собеседника. — Скажите, что звонит барон Дубов.

— Сию минуту, Ваше Благородие, — недовольно ответил слуга и, судя по стуку, положил трубку на столик рядом с телефонным аппаратом.

Долгую минуту я ждал ответа, прислушиваясь к каждому звуку и гулу помех в проводах. Девушки молча смотрели на меня во все глаза, боясь даже пикнуть. Видели по моему лицу, что дело серьёзное. Конечно серьёзное! У кого-то задница без шляпы внутри ходит!

Наконец в трубке послышались шаги, затем усталый женский голос произнёс:

— Господин барон, вы знаете который час?

— Без понятия, — честно признался я. — Но дело срочное. Скажите, вы хорошо знаете ваших слуг?

На несколько секунд женщина по ту сторону задумалась.

— Честно говоря, — заговорила она, — из столицы Максим взял всего несколько слуг. Повара и нянечку для Саши. Остальные — наёмный персонал.

Я не смог сдержать тяжёлый вздох.

Ох, герцог, герцог. Ведь из столицы приехал. Вырос в банке с бешеными аспидами, а тут вдруг решил, что в Пятигорске его никто не тронет. Недооценил он местных интриганов, ох, недооценил.

— У вас есть укромное место, о котором никто не знает? — спросил я, машинально прижимая ко рту трубку, будто боясь, что иначе нас услышат.

— Вы думаете, что кто-то из слуг… — испуганно зашептала герцогиня.

— Неважно, что я думаю, Ваша Светлость, — оборвал я женщину. Нельзя давать ей запаниковать, иначе она начнёт делать ошибки и себя погубит, и дочь. Герцог мне этого не простит. Да и я себе тоже. — Есть ли у вас такое место? Отвечайте.

— Н-нет, откуда… — лепетала Мария. — Нет, постойте! Есть один домик в горах, он в…

— Стойте! — резко вскрикнул я. — Не говорите мне, где он. Линию могут прослушивать. Берите только самое необходимое, запас еды и сейчас же уезжайте туда. Заберите с собой только тех слуг, которым безраздельно доверяете.

Лучше бы, думал я, слуг оставить. Чем меньше людей знает, куда уехала герцогиня с дочерью, тем лучше. Но слуги, которые давно служат одной семье, могут знать слишком много. И выдать какую-нибудь важную мелочь под пытками. Тут лучше подстраховаться.

Кстати, это одна из причин, почему я не люблю, когда у меня есть слуги. Вероника — исключение.

— Х-хорошо, — отозвалась женщина. Судя по голосу, взяла себя в руки. — Понимаю, что сейчас не время для расспросов, но позвольте всего один вопрос. Что будет с моим мужем? Всё так серьёзно?

— С ним всё будет хорошо. Даю слово. — Краем глаза заметил, как Агнес сурово кивнула, сжав кулак. — Затаитесь на время. Так будет безопаснее всего. И ещё кое-что: мне нужен номер его адвоката. У Максима Андреевича же есть адвокат?

— Конечно! Самый лучший! Приехал сегодня из Москвы. Запишите номер его гостиницы.

Она продиктовала цифры, и на этом наш разговор закончился. Не теряя времени, позвонил в гостиницу «УниверсалЪ». Кажется, я даже видел её в центре Пятигорска. Одна из самых дорогих. Значит, и адвокат хорошо берёт за свои услуги.

— Гостиница «Универсале», чем могу вам помочь? — ответил молодой, наигранно бодрый голос ночного администратора.

Я попросил меня соединить с господином Акраповичем, прибывшим сегодня. Не забыл упомянуть, что звонок срочный. Затем снова последовали гудки и щелчок снятой трубки. Раздражённый моложавый голос произнёс:

— Да, граф Акрапович у аппарата. Кто это?

Чувствовалось, что обладатель голоса — наглый и пробивной тип. Да ещё и граф. Неплохо.

— Это барон Дубов… — начал говорить я, но адвокат меня перебил.

— А, господин Дубов! Да-да-да, господин Билибин меня предупредил, что однажды вы позвоните.

Я молчал, потому что слегка опешил. Значит, Макс знал, что я возьмусь его спасать. Вот гад, а! Мог бы и нормально со мной поговорить, а не устраивать подковёрные интриги. Чёртовы петербуржцы.

— Значит так, господин Дубов. Герцог просил во всём вам содействовать. Не знаю, что он задумал, но хочу услышать от вас хоть какую-то информацию.

— Мне нужно устроить встречу с герцогом, но я не адвокат, поэтому меня к нему не пустят.

— Негусто. Понятно. Вопрос решаемый, — отрывисто говорил граф. — Мне и самому необходимо с ним переговорить. К сожалению, ни сторона обвинения, ни полиция сегодня не передали мне копии документов по делу, что несколько осложняет защиту господина Билибина в суде. Такое ощущение, что они его вообще потеряли! Чёрт-те что происходит в этом вашем Пятигорске… Предлагаю сперва встретиться и обсудить сложившуюся ситуацию.

— О, господин Акрапович, — с улыбкой протянул я, глядя на папку в руках княжны, — присылайте машину завтра к обеду в Пятигорскую академию. Нам точно есть что обсудить.

Глава 5

Кабинет Императора

Примерно в это же время

В кабинете Его Императорского Величества стены окрасились в тёмно-бордовый цвет. Время близилось к ночи, и только на его столе горела небольшая лампа. Под ней лежала раскрытая папка с первыми отчётами алхимиков.

Александра Восьмого взволновало нападение неизвестного на барона Дубова со спутницами. А отчёты взволновали ещё больше.

Вдруг в дверь постучались.

— Войдите! — крикнул он, потирая усталые глаза.

— Ваше Величество, — из-за двери высунулась прелестная головка Наташи, его секретарши, — я сварила крепкий кофе, как вы и просили.

— Неси сюда, — кивнул царь.

Стуча каблучками, девушка поставила на стол серебристый поднос с блюдцем, до краёв наполненным лучшим малиновым вареньем, и чашкой кофе. От неё поднимался ароматный пар. Государь бросил туда два кубика тростникового сахара, подаренного китайским князем, недавно приезжавшим к нему. Весьма вкусная штука.

— Ваше Величество, вы выглядите напряжённым. Хотите, я сделаю вам массаж? — спросила Наташа будто с надеждой.

— Не нужно, — отмахнулся государь. — Можешь идти.

Но секретарша не спешила уходить. Она теребила руками край белой блузки, будто стеснялась задать какой-то вопрос. Наконец она решилась и произнесла, слегка побледнев:

— Думаете, я не буду так же хороша, как она?

— Думаю, что не тебе задавать такие вопросы государю, — холодно заявил Император и взглядом указал на дверь.

— Простите, Ваше Величество, — ещё больше побледнела девушка и, поклонившись, поспешила уйти.

Александр Восьмой проводил её взглядом, задержав взор на двух прекрасных половинках пониже спины. Он и без того знал, что секретарша всегда готова ублажить его. Стоит ему только захотеть…

Император сделал глоток горячего кофе, сдобренного тростниковой сладостью. Попытался вернуться к отчётам, но вопрос Наташи, верной ассистентки, выбил его из колеи. Самое ужасное, что она была права. Он не то что боялся, он знал, что никто и никогда не сравнится с его Императрицей.

Государь прикрыл глаза, отдаваясь воспоминаниям. Естественно, это был брак по расчёту, чтобы заключить выгодный союз с одним древним французским родом. Монте-Кристо стояли во главе Союза европейских беженцев. Правящей династии тогда было необходимо обеспечить себе влияние среди диаспор немцев, французов и других наций, потерявших свои государства и расползшихся по всему миру.

Будущему Императору повезло. Девушка, назначенная ему в жёны для заключения союза, оказалась прекрасным белокурым ангелом с милой, даже сексуальной картавостью. Днём. Ночью же она превращалась в ненасытную демоницу. Отсюда и четыре наследника!

Александр Восьмой открыл глаза и понял, что улыбается. Похоже, кофе взбодрил не только мозг, но и другой орган. Но потом сразу помрачнел вспомнив прошлое.

Почти год назад Императрица, его ангел, умерла от неизвестной болезни. Лучшие лекари Империи не смогли совладать с ней. Годовой траур, который взял государь, скоро кончится, и нужно будет вновь искать жену, как бы он ни хотел избежать этого. Но для хорошего царя дела государства превыше всего.

Кстати, о них…

Император встряхнул головой и снова взял в руки отчёты. Несколько независимых алхимических лабораторий провели исследования чёрного стекла, которое нашёл Павел на месте нападения. По словам Дубова, оно отвалилось от тела нападавшего. Если это так, то дело плохо.

Во-первых, материал обладал колоссальной токсичностью. Прикасаться к нему голой кожей строго воспрещалось. Один малейший порез, и токсин попадёт в кровь, начнётся цепная реакция, уничтожающая тело на клеточном уровне. Некроз тканей, безумная боль, отказ внутренних органов… И это лишь малый перечень возможных последствий!

Однако, все отчёты сходились в ещё одной вещи. Материал был настолько же токсичен, насколько полезен. Алхимики выяснили, что он обладает способностью аккумулировать магическую энергию в огромных объёмах. А при определённых условиях ещё и производить её. Потенциальная энергоёмкость такая, что нефть с углём и рядом не стояли. Вот только была одна проблема…

Чёрное стекло не встречалось нигде. Абсолютно нигде. До сего момента. Но ходили слухи, что разведчики, забиравшиеся далеко на территорию Саранчи, видели целые леса из чёрных кристаллов. Правда, образцы взять не смогли. Погибли все, кто попытался отбить осколок. Настоящее чудо, что Павел и Дубов не порезались.

Иначе пришлось бы Императору хоронить и сына, и просто хорошего человека. Ну, точнее, получеловека-полуогра. Хотя, скорее всего, Дубова спас его Инсект. Чтобы токсин попал в кровь, он должен с этой кровью соприкоснуться. А это проблематично, когда плоть состоит из морёного дуба.

Император встал и подошёл к окну. На западе уже догорал закат, последние лучи ещё красили край неба, но над дворцом уже горели звёзды. Где-то там под окнами есть сад, в котором рос дуб. До недавнего времени. Один из его сыновей этот дуб срубил, но недавно государю доложили, что в том месте, где пальцы барона Дубова врезались в пень, появились зелёные ростки.

Хоть одна хорошая новость.

Но и она меркла рядом с тем, что след Саранчи появился в сердце страны. Даже в сердце столицы! Возле его дворца! Вот это по-настоящему плохая новость.

От размышлений царя оторвал звонок телефона. Наталья сообщила, что к нему пришёл господин Тарасов, его первый советник.

— Ваше Величество, — почтительно поклонился князь, пока ещё оставаясь за пределами круга света от настольной лампы

Затем подошёл и положил на стол перед Императором папку. У Александра дёрнулся глаз. От этих папок у него уже изжога.

— Что это? — спросил он.

Тарасов устало опустился в кресло и провёл рукой по морщинистым щекам. Выглядел он ещё бледнее обычного.

— Государь, — начал он со вздохом, — это доклад из Кёнигсберга и письмо от Британской короны. Последняя уведомляет нас о начале морских учений в Северном и Балтийском морях. Из Кёнигсберга подтверждают эту информацию. Учения уже начались, и они перекрывают наши морские торговые пути.

Император до хруста сжал кулаки, а затем, успокоившись, произнёс, сложив руки домиком:

— Англичанка не могла подобрать момента более удачного, чтобы подгадить нам. Значит, началось. Хотят спровоцировать нас начать первыми.

— Да, государь, — кивнул Тарасов, чуть помедлив. — Прикажете начать действовать в соответствии с планом ответных мер?

— Именно, — Александр снял трубку. — Наташа, отмени все встречи на неделю вперёд. И найди князя Онежского. Скажи, что он нужен мне немедленно.

Дав ещё пару указаний, он положил трубку телефона на рычаги.

— А вы, господин Тарасов, лично проконтролируйте запуск первого ледокола.

***

Комната Николая

Сейчас

Разговор с Акраповичем меня взбодрил. Он показался мне человеком энергичным, уверенным в себе и целеустремлённым. Не знаю, сколько род Билибиных платил ему, но, похоже, граф стоил каждого рубля.

Меня смущало другое. Герцог — птица высокого полёта, значит, занялся им кто-то очень крупный и влиятельный, кому он перешёл дорогу. Кто-то, кто даже Императора не боится. С другой стороны, Билибина пытались вывести из игры законными методами. Ну, по крайней мере, внешне законными: чтобы отвернуть от него государя и всех помощников, поставить его вне закона.

Не знаю, насколько такая тактика может сработать, но угнетало меня следующее: если кто-то убил девушку, чтобы подставить Билибина, он может продолжить убивать. Случайных свидетелей, семью Билибина, если понадобится, или тех, кто пытается помочь. Например, некоего барона Дубова. За себя я не переживал, а вот за девушек…

— Коль, что происходит? — обеспокоенно спросила Лакросса. Она подошла ко мне сзади и положила руку на плечо. — На тебе лица нет.

Вкратце я пересказал им разговор с герцогиней Билибиной и графом Акраповичем. Хотя большую часть они и без того поняли из моих реплик, сказанных в телефон. Теперь лица не было не только на мне.

Понадобилось несколько минут, чтобы подруги переварили информацию. Первой очнулась Лакросса.

— Я пойду с тобой, — сказала она, сжимая мою руку. — Всегда буду рядом, и если враги только подумают напасть на тебя…

— С ума сошла? — одёрнул её я. — Им тебя будет гораздо проще убить, чем меня. Нет, вам всем лучше оставаться в академии — здесь безопаснее. К Акраповичу я завтра поеду один.

— Согласна, — посерьёзнела Агнес. — Коля прав: мы можем стать обузой, щепками, попавшими в маховик. Только хуже сделаем, короче.

— Я готова сделать всё, что прикажет господин, — смиренно склонила голову Вероника. — Например, массаж…

На секунду даже задумался. От массажа я бы не отказался. Давненько мне косточки не проминали. Вот только немного ехидная улыбка синеглазки намекала, что речь не совсем о массаже. Я не против, но сейчас неподходящий момент.

Княжна опустила ноги с кровати на пол, чуть не уронив папку с делом Билибина, и сердито скрестила руки под грудью. Отчего маленькие, аккуратные полушария слегка приподнялись под слегка расстёгнутой рубашкой. Выглядело это весьма соблазнительно.

— Опять я все приключения пропущу, — надулась она.

Ничего, пусть дуется сколько влезет. Ей это иногда полезно. Я же вышел на кухню, отделённую от основного жилья небольшой стойкой, и заварил вкусный травяной чай: фенхель, мята, лимонная трава и листья ежевики. Самое то, чтобы сесть за домашние задания. Их никто отменять не собирался.

Постепенно девушки тоже занялись своими делами. Вероника шила новые комплекты кружевного белья для подруг, Лакросса снова собирала и разбирала винтовку, ругаясь каждый раз, когда роняла или забывала какую-то деталь, Агнес играла с волком, а Василиса продолжала копаться в деле Билибина.

Постепенно я с головой ушёл в домашку, благо спать пока не хотелось. Но через полчаса меня отвлёк вопрос княжны:

— А это что такое?

— Похоже, приключения на ваши попки всё же найдутся, — ухмыльнулся я, глядя на цветной кругляш в специальном пакетике для улик в руке Василисы. Со следами крови.

***

Первая половина среды пролетела незаметно. Альфачика я снова выпустил погулять в лес, куда он унёсся ломая кусты. На занятиях по оружейному мастерству разнёс пару мишеней выстрелами из револьвера, а на алхимии между делом узнал у Евгений Андреевича, где можно достать недостающие ингредиенты для новой рукояти молота. Без него я чувствовал себя голым. Вдруг кто-то очень сильно захочет разбить об него голову?

К обеду, как и было оговорено, Акрапович прислал машину с наёмным водителем из местных. Встречу он назначил в каком-то незнакомом мне ресторане, и ехать до него, с учётом пробок и дороги до города, было около часа. Я занялся изучением бумаг Билибина, до которых всё никак не доходили руки.

Листков с различными пометками, блокнотов и прочих свитков была целая гора. Такое ощущение, что Мария Билибина просто свалила их все в кучу, так что мне приходилось в голове заново выстраивать взаимосвязи между ними. Пришпиливал в голове на пеньковую доску и тянул цветные ниточки. Но до завершения картины всё равно было ещё очень далеко.

К концу поездки я мог сказать немногое. Определённо, герцог готовил некий капкан для крупной дичи, но план его был неясен. Да и сам он, похоже, угодил в чью-то ловушку. Билибин копал под несколько родов сразу. Чаще всего мелькали фамилии Разумовский (я вспомнил паренька-соседа — кажется, он в итоге лодыжку подвернул при падении), Михайлов и Короленко. Михайлова я тоже помнил. Местный князь, и у него точно есть мотив, чтобы избавиться от Билибина. Правда, я не знал, какой именно. Месяц назад он пытался завербовать меня, чтобы я подрался с герцогом. Но слабо верилось, что он, спустя время, решил избавиться от герцога с помощью убийства нескольких аристократок. Здесь что-то другое…

Машина остановилась возле небольшого старинного здания. Приземистого, двухэтажного. На первом этаже ресторан с летней верандой под навесом. Стойки с цветами между столиками разъединяли пространство, вышколенные официанты сновали с блюдами наперевес, люди обедали. Судя по одежде, весьма богатые люди. Хоть на улице и было прохладно, но все столики всё равно были заняты.

Я подошёл к метрдотелю, стоявшему рядом с узкой высокой тумбой.

— Чем могу вам помочь? — учтиво склонил он голову.

Надо же, прекрасная выучка — он даже взглядом не повёл от того, что в ресторан заявился полуогр.

— Мне назначена встреча с графом Акраповичем.

— Он за третьим столиком, — мужчина показал рукой вправо, на человека в больших круглых очках.

Пока шёл к нему, пригляделся к адвокату Билибиных. Невысокий, хорошо одетый, но физически неразвитый мужчина лет сорока. Видно, что человек интеллектуального труда. Тёмные волосы с пробором посередине зачёсаны назад, глаза карие, большие и круглые, как две пуговицы у плюшевой игрушки, подбородок узкий, губы слегка искривлены в вечной самодовольной ухмылке. Адвокат изучал меню.

— Граф Акрапович? — подошёл я к нему.

Он поднял на меня взгляд и, вдруг побледнев, оттолкнулся от стола, упал, кувыркнулся через спину и пополз, вопя:

— Полиция! Полиция! Помогите!

Я замер на месте, не зная, что делать. А на его истерику начали оборачиваться люди.

— Успокойтесь, — мгновенно нагнал его, поднял за воротник и поставил на ноги. — Я барон Дубов. Вчера мы с вами говорили по телефону.

— Вы? Барон? — непонимающе хлопал он глазами за съехавшими очками. Наконец граф успокоился и сел обратно, поправив очки. — Мой подзащитный предупреждал, что вы обладаете незаурядной внешностью. Но я и представить себе не мог, что вы…

— Кто я? — напустив холода в голос, спросил я и сел напротив.

Акрапович нервно поправил очки, которые и так уже сидели идеально.

— Я прошу прощения за такую реакцию, Ваше Благородие. Моя работа сопряжена с определёнными рисками. Недовольные всегда найдутся, и не всегда они будут мыслить адекватно. Перед поездкой сюда на меня совершили покушение: сильно пострадали мои телохранители, а новых найти я не успел, пришлось ехать сюда одному. Надеюсь на ваше понимание, господин Дубов.

Граф будто и в самом деле мучился чувством вины, комкая в руках салфетку. Или просто переживал, что не сможет без моей помощи выполнить работу. Мне его сомнения сейчас совсем не нужны.

— Всё в порядке, господин Акрапович, — кивнул я, в улыбке обнажая нижние клыки. Граф самую чуточку опять побледнел. — Внешность у меня и правда приметная. Герцогу стоило уточнить, кто я такой.

Адвокат всё же расслабился и откинулся на спинку стула.

— Да-да, приметная — не то слово, — слабо улыбнулся он. — Предлагаю сперва отобедать. Неожиданные всплески адреналина всегда пробуждают у меня аппетит. К тому же на голодный желудок, знаете, хорошие мысли в голову не приходят. Я вот, например, людей пугаюсь…

Мы вместе посмеялись над его шуткой, и я согласился с аргументом. Обед в столовой пропустил, спеша сюда, так что поесть совсем не откажусь. Тем более к нам как раз подошёл официант. Граф заказал белого вина и копчёную форель, я остановил свой выбор на фазаньем жарком, шашлыке из курицы с лавашом и кувшине пива. Большом кувшине пива.

За обедом разговор не касался герцога, его семьи или других связанных с расследованием дел. Адвокат точно захмелел с пары бокалов вина и начал травить байки из своей практики. Но мне казалось, что он просто хочет втереться в доверие, чтобы потом было проще работать вместе. Может, даже делал он это рефлекторно, потому что привык находить подход к людям. Ну и истории у него были забавные. Над некоторыми я с удовольствием смеялся. А ещё над его смехом. Потому что Акрапович при смехе издавал звук, словно ослик задыхается.

— Раздели, значит, эти два пугала моего телохранителя… Буквально до трусов! Он ещё и мою машину умудрился проиграть, и расписку написал, идиотина. Ну а что мне было делать? Нужно было отыграться за него, иначе домой пешком. Так эти каталы даже не поняли, как это я их в покер уделал! Думали, ещё одного лоха нашли! — снова захохотал Акрапович. — А у меня один клиент был… — Адвокат глотнул вина и восстановил дыхание. — Соглашался поручить мне своё дело, но только если я обыграю его в техасский холдем. Пришлось научиться!

Должен признать, мне была приятна его компания. Какой-то подлости я в нём не ощущал. Да, коварный, наглый, пробивной адвокат с хваткой, как у бульдога, и настроением, которое менялось как по щелчку. Просто делает свою работу, как умеет.

Официант унёс пустые блюда, оставив напитки, и граф тут же посерьёзнел.

— Так, барон, давайте теперь ближе к делу. Ситуация складывается следующая. Герцога схватили по очень серьёзному обвинению, но они нарушили процедуру, так как Максим Андреевич, скажем так, птица высокого полёта. Его не могли арестовать без санкции из канцелярии генерального прокурора Империи. Они предъявляли что-нибудь подобное?

— Нет, — мотнул я головой. — Но действовали уверенно, так что, думаю, она у них есть.

— Хорошо, — пощёлкал пальцами адвокат, — это мы проверим обязательно. Теперь второй момент. Суд назначен уже на следующую неделю. Как адвоката господина Билибина меня должны были ознакомить с документами по делу и предоставить копии. Стандартная процедура перед судом. Но когда я запросил документы и доказательства, подтверждающие вину моего клиента, в полиции начали юлить. И по моим данным, они его потеряли, а это очень серьёзное нарушение. За одно это всё полицейское управление можно пропесочить! Может, удастся вытащить герцога из камеры!

Акрапович нахмурился и постучал пальцами по столу.

— Знать бы только, что они накопали на Максима Андреевича…

— Это легко устроить, — сказал я, перенося из кольца пухлую папку с тесёмками.

— Это то, что я думаю? — процедил адвокат.

Я кивнул, а он тут же зашипел, как змея на раскалённой сковородке:

— Спрячьте! Спрячьте это немедленно! Никто не должен увидеть!

Я перенёс папку в кольцо и оглянулся. Вряд ли бы кто-то заметил её, не подними граф столько шума. Но, кажется, никто пока не оценил его перфоманса. Адвокат откинулся на спинку стула и обвёл взглядом террасу, на всякий случай широко всем улыбаясь.

— Пространственный артефакт, да? Любопытная штукенция, — произнёс он одними губами.

— Могу прислать вам ценник, — пожал я плечами.

— Обед за мой счёт, — он поднялся со стула.

В машине водитель поднял перегородку, и только тогда Акрапович выдохнул. После этого просмотрел документы.

— Мда, — протянул он, — дело плохо… Они пытаются на герцога все похожие случаи повесить. Тоже мне, полиция. И улики у них из железа и бетона. Если им удастся доказать его вину в суде, то Максиму Андреевичу грозит смертная казнь… И всему его роду, чтобы прервать его.

Акрапович снял очки и потёр переносицу. Посмотрел на улицу, барабаня по ручке двери.

— Герцог невиновен, — произнёс я твёрдо.

— Эти бумаги говорят об обратном.

Я перенёс из кольца ещё одну штуку. Цветной кругляш со следами крови в небольшом пакетике для улик.

— Тогда нам стоит выяснить, что это и почему жертва сжимала это в руке.

Акрапович прищурился, разглядывая улику, а затем улыбнулся. Зубы у него были белые и крупные, как у лошади.

— А у вас чутьё адвоката, Ваше Благородие. Думаю, пора нам встретиться с самим герцогом. Скажите, барон, у вас есть опыт работы телохранителем?

Глава 6

Главное полицейское управление города Пятигорска

Молодой городовой низшего оклада, ефрейтор Ерохин потёр ушибленную скулу. Синяк на ней разросся сочным малиновым цветом, и никакие припарки и отвары не помогали его свести. К штатному полицейскому целителю Ерохин пойти не мог, ведь тогда придётся объяснять, откуда взялся синяк, целителя дёрнет нечистая доложить об этом начальству, и начнётся расследование. Тогда-то и выяснится вся правда. А Ерохин очень этого не хотел. Но и на услуги гражданского целителя у него денег не хватало. До зарплаты ещё чёрт знает сколько жить, а он и так большую часть просадил на свою подружку.

Из-за неё-то он и получил по морде от старшего унтер-офицера, начальника смены Петрова в ту злополучную ночь. Конечно, Ерохин винил не себя, а девушку. Ведь это она ему позвонила среди ночи, потому что ей, видите ли, стало одиноко.

В дверь управления вошёл один из старших коллег, и ефрейтор нажал на пульте дежурного кнопку, открывая входную решётчатую дверь и впуская человека внутрь. От резкого движения скула снова вспыхнула болью, и Ерохин скривился.

Да, крепко ему засадил Петров. Хорошо, что кулаком, а не чем-то другим… Подумаешь, Ерохин проигнорировал вызов какой-то старушки, и её ограбили. Разве можно за это бить младшего по званию?

— Не можно, а нужно! — Ефрейтор почти воочию услышал сердитый крик Петрова.

И поёжился, вспомнив, как ночью тот влетел в дежурку, увидел, что Ерохин болтает по телефону со своей дамой, и со всего размаху влепил ему кулаком по лицу. Ерохин слетел со стула под стол и перевернул на себя ведро с шелухой от семечек. Которые сам же и грыз всю ночь.

Так что теперь Ерохин всем рассказывал, что получил синяк при задержании особо опасного преступника, а не от начальника смены.

Правда, он не знал, что коллеги ему не верили и каждый раз потешались за его спиной.

От очередного приступа жалости к себе дежурного отвлекла дверь. Она открылась, впуская внутрь холодный ноябрьский воздух и тщедушного прилизанного дворянина лет сорока. В очках и дорогом твидовом костюме с пижонским портфельчиком.

«Небось из змеиной кожи», — злобно подумал Ерохин.

А следом за ним вошёл… нет, вошла просто гора мышц. Этому существу с острыми ушами и клыками, торчащими из-под нижней губы, пришлось пригнуться, чтобы пройти. Ерохин, глядя на эту махину, судорожно сглотнул.

Ничего. Ничего… Его защищает стекло с решёткой, а в небольшое окошко этот бугай ни за что не пролезет. Даже головой. Он в безопасности.

Ерохин не совсем отдавал себе отчёт, почему он вдруг задумался о своей безопасности.

На этот раз он исполнит свой долг как полагается. Даже несмотря на страх. И начальство заметит его и повысит. Может, даже даст первое дело!

— Позовите вашего начальника, юноша, — отрывисто приказал прилизанный очкарик.

— Вам назначено? — спросил Ерохин, преисполнившись чувства собственной важности.

— Дорогой мой, если бы мне было назначено, тебя бы тут уже не сидело. Но так и быть, сперва предоставлю тебе выбор. Открывай дверь или зови начальника.

Ефрейтор сложил руки на груди и самодовольно улыбнулся.

— Если не назначено, то пущать вас не положено, господин хороший.

— Хорошим я был секунду назад, — скривился аристократ. Гора мышц позади него молчала и вообще не выказывала никаких признаков, что прислушивается к разговору. — Открывай, говорю! У меня нет времени с каждым тут расшаркиваться. Мало того что вы удерживаете моего подзащитного незаконно, так ещё и препятствуете моей работе. Я ваше управление в суде с говном смешаю, ясно тебе? Пойдёшь у меня перекрёстки регулировать.

— Сказано: не пущу!

— Что за шум? — Из-за угла коридора показался старший унтер-офицер Петров, начальник Ерохина. Но, едва увидев бугая с бледной кожей и клыками, побледнел и украдкой перекрестился. Осипшим голосом сказал: — Пусти их, Ерохин.

Ефрейтор помотал головой. Что-то подсказывало ему, что пускать ни в коем случае нельзя.

— Вы что, господин унтер-офицер? Вы на них посмотрите! Давайте вызовем спецгруппу…

— Меня зовут граф Акрапович Михаил Александрович, — вновь заговорил очкастый, обращаясь к Петрову через решётчатую дверь. — Я адвокат герцога Билибина. Не пуская нас к нему, вы нарушаете его базовое конституционное право на защиту. Я непременно укажу на это в ходе препирательств. И ваши фамилии не забуду, Ерохин и…

— П-п-петров, — выдавил начальник Ерохина.

Ефрейтор замотал головой. Это ж явно какие-то преступники, один этот огр-полукровка может тут всё разнести!

Что, если адвокат взял с собой этого громилу не просто так? Если он хочет силой освободить герцога? А крайним потом сделают его, Ерохина, за то, что пустил!

Нет, он ни за что не пустит их в управление!

Разум Ерохина начало отчаянно коротить, отчего парень стал заикаться:

— Н-н-не пущу!

— Так. Понятно. Адекватность в этом городе на вес золота, — поправил очки граф Акрапович, обернулся и кивнул горе, что возвышалась позади него тёмной громадиной в небольшом вестибюле управления. — Господин Петров, кажется, у вас шнурок развязался.

— Н-но у меня нет шнурков… — испуганно ответил начальник смены, но всё же опустил взгляд на сапоги.

Этого мгновения хватило, чтобы полуогр совершил одно короткое, молниеносное движение. Огромная рука просунулась в окошко, схватила Ерохина и дёрнула на себя. Ефрейтор с сочным хрустом влепился носом в кнопку на пульте.

— А-а-а! — завопил он от боли.

Петров удивлённо поднял глаза. Полуогр стоял так же, как и стоял, а граф Акрапович поправил галстук и толкнул решётчатую дверь.

— Итак, господин Петров, раз уж ваш коллега любезно пустил нас, пусть и весьма странным образом, то будьте добры, проведите нас к герцогу Билибину и не забудьте предоставить отдельную комнату. Наш разговор строго конфиденциален.

— А…, а он?

— А это… это мой телохранитель, барон Дубов. Он пойдёт со мной. Мало ли герцогу не понравится то, что я скажу. Я не хочу, чтобы человек, который обладает сильным даром, вдруг воспылал желанием убить меня.

Уже знакомый Петрову полуогр прошёл через дверь и оказался рядом с графом. Тот довольно улыбался. Начальник смены проводил посетителей и перепоручил дежурному по камерам. Пусть там сами дальше разбираются. К тому же, к Билибину уже пришёл один посетитель. Кто-то из прокурорских. Проводив, Петров первым делом доложил обо всём начальнику управления Сергею Никитичу, а затем вернулся в дежурку. Там сидел Ерохин и зажимал окровавленный нос.

— Господин Петров… — бубнил он, — нельзя было их пускать! Они же…

— Заткнись! Бога ради, заткнись! — взорвался унтер-офицер. — Мне всего месяц до пенсии. Если ты ещё хоть раз подставишь меня, я тебя на заднем дворе прикопаю!

***

Камеры полицейского управления

Николай

Молодой, поджарый и молчаливый полицейский с загорелым лицом повёл нас на второй этаж, а не в подвал, к камерам, как я предполагал. Через пару поворотов пустынного коридора мы оказались у неприметной двери. Она почти сливались с зеленоватым цветом стен. Из-за тусклого освещения казалось, что мы на каком-то глухом болоте находимся.

Полицейский постучал и открыл дверь. За ней была небольшая комната с одной-единственной лампочкой на потолке, голыми стенами и тёмным зеркалом на одной из них. В центре стоял стол. С одной стороны сидел прикованный наручниками герцог Билибин. Лицо его осунулось, глаза покраснели от бессонницы. Напротив него вольготно расположился прилизанный блондин в белом костюме. Он указывал ручкой в уголок небольшого листка, исписанного мелким почерком.

— Просто подпишите признание, господин Билибин, — елейным голосом уговаривал холёный блондинчик. — Уверяю вас, в суде ваше сотрудничество зачтётся.

— Так, это что такое?! — мгновенно взорвался граф Акрапович. — Вы кто? И к чему вы склоняете моего клиента?

Мы зашли, адвокат выхватил листок, пробежал его глазами и сунул мне. В нём герцог признавался в куче убийств девушек, которых не совершал. Не хватало только его подписи. Я разорвал бумагу на мелкие клочки, чем вызвал гневный взгляд водянистых глаз блондинчика.

— Ничего… Я напишу новую бумагу, не проблема, — мягко улыбнулся он. — Барон Крысохвостов, колежский асессор прокурорской Канцелярии Империи. Я лишь хотел решить дело миром с господином Билибиным.

— Засадив его за решётку? — вцепился Акрапович.

Да, мужик каждого рубля стоит, сколько бы ему ни платили.

— Хороший мир, ничего не скажешь. Я граф Акрапович, адвокат герцога Билибина. И я требую от вас объяснений. На каком основании вы задержали господина Билибина, который является личным ревизором Его Императорского Величества?

Крысохвостов встал и отошёл на противоположную сторону стола, где лежал его кожаный портфель. Как две капли воды похожий на портфель Акраповича, только цветом другой. Он наклонился и достал листок дорогой гербовой бумаги с печатями и подписями. Подтолкнул к адвокату, прижав пальцем к столу. Боялся, что опять порвём, видимо.

— Герцог Билибин задержан с санкции Генерального прокурора. Можете ознакомиться.

Адвокат склонился над листком и через несколько секунд выплюнул:

— Не вижу подписи самого прокурора.

— Она и не требуется. Достаточно подписи одного из его заместителей.

— Что ж, значит, у этого заместителя и его прихлебателей шизофрения в терминальной стадии. Чтобы подписать такую бумагу, нужны веские основания. Они у вас имеются?

Адвокат вперил взгляд исподлобья в блондинчика.

— Конечно имеются, — улыбался тот. — У нас есть улики. И они указывают на вашего клиента.

— Да? Как указывают? Пальцем? — Акрапович откровенно развлекался. По нему было видно, что он чувствует себя как рыба в воде. — Покажите мне заключение судмедэксперта, патологоанатома, показания свидетелей, отчёты следователей. Или что у вас там есть на моего подопечного?

Граф перечислил те документы, которые просмотрел в машине, пока мы ехали сюда. У Крысохвостова задёргалась щека.

— В данный момент…

— У вас их нет, это я уже понял. Тогда на каком основании вы держите здесь господина Билибина? Захотелось?

— Произошла досадная случайность. Небольшой… потоп в хранилище, — цедил блондинчик. От злости он покраснел. — Восстановить все эти бумаги — всего лишь вопрос времени.

— Тонкости вашего делопроизводства меня слабо волнуют, — выпрямился граф. — По закону вы не имеете права задерживать моего подопечного дольше, чем на трое суток. И они истекают… — Адвокат вытащил из жилетки золотые часы на цепочке, щёлкнул крышкой. — Во сколько вас задержали, Ваша Светлость?

— Около трёх часов дня, — ответил я за него.

— А это ещё кто? — взъярился Крысохвостов, только заметив меня. За часть стены принял, что ли?. — Вы кого сюда привели? Это нарушение всех процедур!

Акрапович поднял на барона уничтожающий взгляд.

— Это… мой личный телохранитель. Совершенно случайно он оказался свидетелем незаконного задержания герцога Билибина и, естественно, будет свидетелем по делу, когда я возьмусь за вас, дармоедов, всерьёз.

— Да как вы смеете…

— Не волнуйтесь, он подписал необходимые бумаги и теперь так же связан адвокатской тайной, как и я. — Граф снова взглянул на часы.

Я откровенно наслаждался его работой. Профессионал. Он сейчас этому крючкотвору горло перегрызёт. Фигурально выражаясь, конечно. Или нет? Оскал у него будь здоров.

— И здесь он в целях моей личной безопасности… — бормотал адвокат, подняв вверх указательный палец. — А срок задержания до выяснения истекает… сейчас!

Он захлопнул крышку часов и убрал их в карман.

— Итак, вы готовы предъявить обвинения моему клиенту?

— Он здесь как свидетель, — прошипел Крысохвостов, побледнев от едва сдерживаемого гнева.

Акрапович и блондин замерли друг напротив друга, как чёрное и белое, как китайские Инь и Янь. Или чья там это философия. Одно меня удивляло в их противостоянии за душу герцога — сам герцог. Он сидел, уставившись на свои руки, скованные блестящими браслетами, и не шевелился.

— Как свидетель? — хищно улыбнулся Акрапович. — Поэтому вы подсунули ему чистосердечное признание? Вы меня за идиота держите?! Привыкли в своей провинции косить под дурачков… В прокурорской Канцелярии все — такие же профессионалы своего дела, или вы один такой, барон Крысохвостов?

Губы блондинчика превратились в тонкую полоску, кулаки сжались, и между пальцев пробились струи света. Я вышел вперёд и заслонил собой адвоката. Вдруг этот дурик задумает устроить здесь незаконную дуэль?

В коридоре хлопнула дверь, послышались несколько торопливых шагов, затем в допросную влетел рыжий до кончиков волос и красный от смеси злости и стыда Сергей Никитич.

— Хватит! — рявкнул он. — Дубов, это ты его привёл?

— Меня не нужно приводить, я сам прихожу, — откликнулся Акрапович, поправив очки. — Я так полагаю, явился виновник всего торжества? Человек, незаконно задержавший моего клиента, герцога Билибина. Начальник полиции Приходько Сергей Никитич, верно?

Кусая себя за усы, дядька кивнул. А я понял, что впервые услышал его фамилию.

— Итак, вернёмся к нашим баранам. Либо вы, — он показал ладонью на Крысохвостова, совладавшего с собой, — предъявляете обвинения моему подопечному и подкрепляете это необходимыми документами. Либо вы, — он повернулся к Никитичу, — отпускаете герцога Билибина и приносите извинения за незаконное задержание.

В комнате повисла тишина. Я стоял и смотрел прямо в глаза блондину. Бледные, водянистые и злые. Следил за каждым движением на случай, если он вдруг задумает чудить. От былой его уверенности не осталось и следа. Акрапович в пух и прах разбил весь его тыл в виде бумаги из прокурорской Канцелярии. Я не особо знал законы, но без доказательств она, похоже, мало что значила. Либо просто позволяла задержать герцога на некоторый срок, в расчёте, что за это время будет предъявлено обвинение.

— Будто мы сами хотели его задерживать, — буркнул Никитич.

— Ах да, мой человек уже едет к самому Императору, чтобы доложить о творящемся здесь беспределе, — сказал Акрапович и, улыбнувшись, обвёл всех взглядом. — Ох и полетят ваши головы, мои хорошие.

— Предположим, мы позволим герцогу уйти, — вновь заговорил Крысохвостов. — Но восстановление утерянного дела…

— Так и знал, что вы его потеряли! — закатил глаза Акрапович. — Сказки про потопы вам надо в другом месте рассказывать, очень хорошо получается.

Блондин, сложив пальцы перевёрнутым домиком внизу живота, упрямо продолжал:

— Восстановление утерянного дела займёт от силы пару дней. И мы снова придём за герцогом. Уже с обвинением, от которого он не отвертится. Но в этот раз никто не предложит господину Билибину подписать чистосердечное признание. А это значит, что никакого пожизненного заключения не будет, только смертная казнь.

Тут уже я не выдержал и сжал кулаки. Слегка оскалил зубы, чтобы клыки приняли устрашающий вид. Мне этот фарс уже порядком надоел, и самодовольная рожа блондинчика тоже.

Моего плеча коснулась рука адвоката.

— А вот это, мой хороший, называется превышением полномочий. Род Билибиных ваши угрозы без внимания не оставит. Ждите иски к прокурорской Канцелярии и к полицейскому управлению. Камня на камне от вас не оставлю. Вставайте, Ваша Светлость, мы уходим.

— Нет, — глухо произнёс первое слово Билибин и поднял взгляд на меня. — Я принял решение. Я остаюсь.

— Так. — Акрапович судорожно поправил очки и облизнул сухие губы. — Мне нужно срочно поговорить с моим клиентом. И не в допросной, где толпа зевак прячется за зеркалом!

Снаружи снова хлопнула дверь, а потом послышался топот множества ног. Он быстро удалялся.

А я смотрел в холодные стальные глаза герцога, внутренне вопрошая: «Что ж ты делаешь, гад?!»

Глава 7

Все смотрели на герцога. Даже Крысохвостов выглядел ещё более ошалевшим, чем пять минут назад, когда Акрапович его распекал. Никитич хлопнул себя рукой по лбу и повёл нас из комнаты, не преминув погрозить кому-то кулаком, когда выходил в коридор. Барон-прокурор так и остался в допросной, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Надеюсь, его не хватит апоплексический удар. Работа-то у человека нервная.

Новая комната не слишком отличалась от предыдущей. Она находилась прямо по коридору от допросной, затем налево и вторая дверь по правой стороне. Небольшая, но более комфортабельная. Мягкие стулья с подлокотниками, неяркая люстра под высоким потолком, зелёное сукно на письменном столе, кофейный аппарат, электрический самовар и графин с водой. Адвокат закрыл за нами дверь, повернув щеколду, и сел напротив герцога. Я приземлился на диван, чтобы видеть сразу обоих.

— Герцог, какого… — начал я, но граф Акрапович предостерегающе поднял вверх указательный палец и постучал им себе по губам.

Не люблю, когда меня затыкают, но адвокат показал себя человеком, знающим своё дело. Так что если он просит помолчать, стоит прислушаться.

Акрапович положил на стол перед собой портфель и сунул руку внутрь. Достал небольшой, вытянутый бронзовый футляр с защёлкой. Под крышкой оказалось лиловое яйцо на подставке из тонких металлических жёрдочек. Настолько тонких, что казалось, артефакт парит в воздухе над бархатной отделкой коробочки. Любопытно. Я ощущал слабое магическое излучение.

Граф взял крохотный молоточек, лежавший там же, и ударил по яйцу. Артефакт едва заметно завибрировал. На миг в уши будто ваты набили, но вскоре это ощущение пропало.

— Всё, — кивнул Акрапович. — Теперь можете говорить, господин Дубов.

— Что это? — спросил я, кивая на артефакт.

Граф поднялся со стула и подошёл к кофейному аппарату, забил в металлический рожок молотый кофе и вставил его на место, подсунув под низ небольшую чашку.

— Лучший помощник адвоката, — ответил он, — и самый незаменимый. Артефакт, как вы уже догадались, глушит все звуки в комнате для тех, кто за её пределами. То есть подслушать нас не смогут. Жучки и другие записывающие устройства тоже не работают. Знаете, я уже не раз сталкивался с недобросовестной работой органов правопорядка. На что они только ни готовы, чтобы обстряпать очередное дельце.

— Сергей Никитич выглядит честным человеком, — возразил я.

Полицейский и правда казался мне человеком чести. С поправкой на его профессию.

— О нём никто и не говорит, — кивнул граф, разбавляя крепкий кофе горячей водой из самовара. — А вот за остальных сотрудников пятигорской полиции я бы на вашем месте не ручался. Но давайте вернёмся к нашим баранам. Герцог, полагаю, ваш друг, барон Дубов, хотел кое-что спросить. Какого чёрта? Я верно угадал, барон?

— Граф, не забывайтесь, — холодно произнёс Билибин. Он сидел на стуле, скрестив на груди руки. На щеках пробивалась тёмная щетина. — Я ваш наниматель.

— Прошу прощения, герцог. Вы правы, вы мой наниматель, а я ваш адвокат, лучший в своём деле. Мы оба это прекрасно знаем. И я почти вытащил вас отсюда. Зачем вы упорствуете? Или хотите заодно со своим родом пустить на дно и мою карьеру?

— Герцог невиновен, — произнёс я, — чтобы делать такие заявления.

— Не имеет значения, что вы думаете, Ваше Благородие, — оборвал меня адвокат. — Вы видели дело, видели улики. Как по-вашему, много у герцога шансов выйти сухим из воды?

— В полиции ведь потеряли дело… — удивился герцог. — Откуда вы знаете, какие у них улики? Они мне-то ничего не говорят…

— Барабашка, из-за которого эти увальни потеряли почти готовое к отправке в суд дело, ростом два метра с четвертью и ещё столько же в ширину.

Билибин осоловело посмотрел на меня, потом на адвоката и снова на меня. Я улыбнулся, пожав плечами:

— Просто оказался в нужном месте в нужное время.

— Это сейчас неважно, — продолжал Акрапович. — Важно другое. Улики они собрали серьёзные. Доказав вашу причастность к убийству аристократки, они обязательно попытаются скопом повесить на вас и остальные похожие убийства. Это явная заказуха, но искать заказчика в мои компетенции не входит. Так что моя задача — вытащить вас отсюда, чтобы вы могли скрыться, пока не станет известна истина.

— Нет, — снова сухо ответил герцог. — Я не собираюсь сбегать. Если я это сделаю, то тем самым подтвержу все подозрения против меня. Имя Билибиных навсегда будет запятнано. Вы же лучший в своём деле, Михал Саныч. Так вытащите меня отсюда, но по закону.

Адвокат снял очки и устало провёл рукой по лицу.

— Вы даже упрямее, чем ваш старший брат.

Мне совершенно не нравилась идея, что мы оставим герцога и дальше сидеть в камере, дожидаясь суда. Если адвокат прав, и в управлении есть продажные полицейские… Кто знает, что может случиться с герцогом? Хоть он и сильный аристократ, но если на тебя рушатся бетонные казематы, то никакое замедление времени не спасёт. Лишь растянет миг перед смертью в тысячу раз, сделав его хуже в миллион.

Поэтому я решил, что пора и мне вставить свои пять фишек.

— Хорошо, Макс, — согласился я для вида, наклоняясь к столу. — Тогда скажи нам, пока мы не ушли, что это такое?

Бросил перед ним пакетик с цветным кругляшом. Он состоял из трёх окружностей — каждая внутри другой. В центре белого круга — чёрный силуэт трёхголового дракона или гидры. Скорее всего, Змея Горыныча. Его опоясывало красное кольцо, а ободок — чёрный с белыми вставками. С другой стороны всё то же самое, кроме символа в центре. Вместо него число «500».

Герцог, увидев фишку, побледнел.

— Где вы это взяли? — хрипло спросил он.

— Это нашли в руке убитой. Вам знакома эта штука?

— Ещё как знакома! — Билибин покраснел от злости и взглянул на меня. Его глаза источали холодную ярость. — Нам нужно ко мне домой. И срочно.

Адвокат протёр очки и широко улыбнулся.

— Ну наконец-то, — сказал он. — У меня есть вариант, который устроит все стороны.

***

Сергей Никитич проклял тот день, когда в управление пришла бумага, требующая ареста герцога Билибина. Если бы он знал, к каким последствиям это приведёт, разорвал бы её ещё у посыльного в руках, а самого посыльного отправил в больничку. И сделал бы вид, что никаких приказов от Канцелярии генерального прокурора не получал.

Эх, если бы да кабы…

Нет, конечно, он бы так не поступил. Всё же долг для него был превыше всего. Слишком много лет уже положено на алтарь Фемиды.

Никитич надеялся, что достучался до герцога и убедил его соблюдать закон. Хотя в глубине души надеялся, что этот высокородный, но мировой мужик невиновен. В конце концов, герцог, можно сказать, помог спасти его, когда на Городскую Ратушу напали во время бала в сентябре.

Шеф полиции потёр шрам от пули на шее. Он стоял возле двери в комнату для переговоров с адвокатами и терпеливо ждал. Рядом так же стоял Крысохвостов. Неприятный тип. Если бы не служба, Никитич при встрече всегда переходил на другую сторону дороги.

При аресте шеф полиции думал, что больше всего проблем доставит Дубов. С него бы сталось устроить массовую драку в стиле детской забавы «Царь горы», где гора — это полуогр. Но когда в кабинет влетел бледный Петров, он понял, что ошибался. Правда, мимоходом ещё испугался, что Петров может малость не дожить до пенсии — таким напуганным тот выглядел.

То, что Никитич увидел через одностороннее зеркало в допросной, заставило его поёжиться и в который раз пожалеть об аресте Билибина. Маленький адвокат из Москвы буквально в блин раскатал Крысохвостова. А по его оскалу казалось, что вот-вот вцепится в лицо прокурорскому. Нет, он, конечно, слышал, что в Москве люди готовы из-за денег друг друга на части рвать, но не буквально же!

Когда Никитич понял, что под давлением аргументов графа Акраповича им придётся отпустить герцога Билибина, он даже вздохнул с облегчением. Конец его проблемам. Пускай бежит потом, а он просто объявит аристократа в розыск, и пусть кто-нибудь другой его опять ищет и арестовывает…

Вот только Билибин Максим Андреевич не захотел покидать казённый дом. Это настолько ошарашило Никитича, что он даже захотел в какой-то момент герцога ударить. Леща ему отвесить. Отеческого.

Вдруг дверь отворилась, и вышел граф Акрапович. Следом за ним — герцог, а затем в дверной проём протиснулся барон Дубов. В узком коридоре он нависал над ними, как молчаливая и неотвратимая скала. А Никитич чувствовал, что они с прокурорским на корабле, летящем прямо на эту скалу.

— Значит так, — отрывисто пролаял адвокат, — мы с моим подзащитным приняли соломоново решение. Я не подаю никаких исков против полиции или Канцелярии прокурора, а вы отпускаете моего клиента под домашний арест и занимаетесь восстановлением утерянного дела. Если хотите, можете выставить пост у дома, чтобы убедиться, что мой клиент бежать не собирается. Все согласны?

Никитич кивнул, Крысохвостов, с опаской оглянувшись на Дубова, словно невзначай разминавшего кулаки, тоже.

— И не забудьте прислать мне копию дела, как и полагается. Времени у вас три дня. Надеюсь, успеете? — хищно улыбнулся адвокат.

— Разве оно вам ещё нужно? — прошипел Крысохвостов. — Вы и без этого, похоже, знаете о деле достаточно. Может, вы его и выкрали, а, господин граф?

Никитич звонко хлопнул себя ладонью по лбу второй раз за день.

Ой, дурак… Ну вот есть же люди, которые просто не могут вовремя заткнуть хлебальник!

Улыбка графа Акраповича стала ещё шире. Он буквально радовался неосторожному зубоскальству прокурорского коллеги.

— Вы сами мне всё выболтали, мой хороший, — с явным удовольствием заговорил адвокат. — Додумать остальное смог бы и пятилетний ребёнок. Надеюсь, в Канцелярии прокурора найдётся достаточно компетентный пятилетка, чтобы противостоять мне в суде? А то вы, по-моему, не очень справляетесь…

Барон побледнел и закусил тонкую губу. Никитич подумал, что, наверно, просто не хочет ещё какую-нибудь фигню ляпнуть. Оставив прокурорского самого справляться с поражением, шеф полиции проводил троицу на выход. Снаружи уже ждал дорогой арендный автомобиль с блестящим капотом.

***

В этот раз, когда я вошёл в дом Билибина, внутри царила тишина. Никто не играл на пианино. Никто не бежал с криком: «Покатай, дядя-шагоход!» Слуги скользили, как призраки. Гнетущая атмосфера пустого дома не ускользнула и от герцога. Едва входные двери захлопнулись за нами, он прокричал:

— Маша! Саша! Где вы? Папочка вернулся!

Ответом было лишь молчание. Со страхом в глазах он оглянулся на меня.

— Дубов, я же просил позаботиться…

— Они в безопасности, — перебил я герцога. — Так что да, я позаботился о них. Где они, знаете только вы. Они так сказали. Пусть там и остаются на тот случай, если на вас захотят повлиять с их помощью.

Макс ненадолго задумался, словно взвешивая в уме каждое моё слово.

— Ты прав, Коля. Спасибо тебе. Идёмте в мой кабинет. Андрий! — окликнул он одного из слуг. — Принеси нам самовар с чаем и свежие сушки.

Пожилой смуглый мужчина с седыми волосами кивнул и удалился.

По широкой лестнице поднялись на второй этаж, миновали короткий коридор и вошли в большие двустворчатые двери. Оказались в достаточно просторном рабочем кабинете. Вдоль стен тянулись шкафы с разной утварью и книгами. От входа по паркету расстилался красный ковёр, скрадывавший звук шагов. Билибин тут же прошёл по нему к своему рабочему столу. Мы с адвокатом поспешили следом.

— Они должны быть здесь! — как слепой, шарил руками герцог по пустому столу. — Мои бумаги! Они должны быть здесь!

Я не удержался от короткого смешка и перенёс из пространственного кольца ворох бумаг прямо на зелёное сукно.

— Тьфу ты, Дубов! До инфаркта так доведёшь! Но спасибо, что и о них позаботился. Я было испугался, что среди слуг завелись предатели.

— О, не сомневайся, они там есть, — кивнул я, когда граф опять поставил на стол артефактное яйцо. После этого мы все опустили в широкие удобные кресла: герцог — за столом, мы — напротив. — Но лучше будет, чтобы они не знали, что мы знаем.

Билибин потёр подбородок, нахмурившись.

— А что если они все же знают, что мы знаем, что они знают…

— Так, господа, давайте без этого! — поморщился адвокат. — И так голова раскалывается от недосыпа и духоты в этой полиции. Думал, задохнусь там. Герцог, вы что-то хотели рассказать нам.

Вошёл слуга, кативший перед собой тележку с кипящим самоваром, хрустальным блюдом с сушками и вазой со свежими баранками. Он разлил чай в три кружки, поставил их перед нами, а тележку установил сбоку от стола ближе ко мне.

— Да-да, Михал Саныч, о той вещице… — начал говорить герцог, но я его остановил.

Артефакт артефактом, но лучше подстраховаться. Я поднял тканевый полог тележки и осмотрел самовар. Ничего. Если следи слуг предатель, то не этот старик.

Я кивнул герцогу, и он продолжил, отпив горячий чай:

— Сперва я хочу рассказать вам кое-что… секретное.

— Не переживайте, Ваша Светлость, — махнул рукой адвокат в ответ на косой взгляд Билибина. — Его Благородие тоже теперь связан адвокатской тайной. Бумага и правда подписана, как я и говорил в допросной, а он сам временно нанят моим телохранителем.

Я кивнул, подтверждая его слова, и тоже взял кружку. Слуга предусмотрительно поставил передо мной самую большую, больше похожую на небольшое ведёрко. В ручку обычной чашки мой палец не пролезет.

— Я не просто ревизор Его Императорского Величества. Я статский советник секретного отдела Имперской Канцелярии. Мы занимаемся внутренними врагами, заговорами, крупными коррупционными схемами в высших эшелонах власти и тому подобным. Что-то вроде контрразведки, но с более широкими полномочиями.

— Так вам, выходит, и адвокат не нужен! — развёл руками Акрапович.

Большими зубами он откусил кусок сушки, и на костюм просыпалось несколько крошек.

А я их целиком в рот закидывал. Вкусные заразы! И чай тоже отличный. Ещё понял, откуда герцог на самом деле знает графиню Кремницкую, титулярного советника из Имперской Канцелярии.

— Воспользовались бы своим служебным положением разок…

— Это раскроет герцога, — догадался я. — Все враги узнают, кто он на самом деле, и быстро заметут следы.

— Именно, Дубов, — кивнул Билибин. — Я веду одно важное расследование в столице. Похоже, зреет крупный заговор, но враг хорошо подчищает следы. Одна из ниточек привела меня сюда. Помнишь книгу османского шпиона? С её помощью мы узнали, что на академию готовится нападение. — При графе Акраповиче герцог не стал припоминать Императорского отпрыска, которого мы тогда спасали. — Она стала настоящим прорывом для меня, и я начал копать.

Он склонился над ворохом бумаг, отыскивая нужные листки пергамента и сопоставляя их. Я придвинулся ближе, а адвокат со скучающим видом грыз сушку. Видимо, его мало волновало то, что не входило в его компетенцию.

— Граница с Османской Империей в этих местах не слишком хорошо охраняется. У нас мир с султаном Абдуллой Третьим, но это лишь ширма. Кто-то с нашей стороны помогает проникать шпионам и вражеским агентам из других стран, а также торгует людьми, оружием, наркотиками, ввозит контрабандные артефакты. Это огромная сеть, и во главе стоит один из трёх человек: князь Михайлов, князь Разумовский или герцог Короленко. Кто именно, я пока не выяснил.

— И причём здесь та фишка? — спросил я, не понимая, к чему ведёт герцог.

Как и адвокат, я был далёк от всех этих заговоров. Единственное, почему меня волновала эта проблема: в этот замес попал мой товарищ. А теперь, наверно, уже друг. С другой стороны, если попытаться мыслить дальше, чем на пару шагов, всяческие заговоры угрожают стабильности внутри страны. Если присмотреться, внутри Империи всегда творится хаос. Тайные войны между родами, дуэли, интриги, заговоры, грызня за титулы. Но это всё — стабильный хаос. А передел власти грозит эту стабильность нарушить. А значит, и моим владениям, и моим друзьям это может повредить.

— Эта фишка, — заговорил герцог, глотнув чай, — обычная фишка из казино «Горыныч» недалеко от города. Его владельцы — те трое. Почему она оказалась у жертвы, я не знаю. Наверно, ходила туда перед смертью. Вкратце, это всё, что я знаю. Мне пока не хватает улик, чтобы окончательно разобраться с этим делом и выйти на заговорщиков…

На какое-то время мы все замолчали. Каждый думал о своём. Затем я рассказал о деле и об уликах против герцога, но какой-то толковой связи мы не нашли. Понятно, что враги, не без помощи шпионов среди слуг, прознали о делах герцога и взялись за него первыми. Видимо, сам герцог пытался сохранить инкогнито, поэтому нанял слуг из местных, либо вёл ещё какую-то игру, о которой нам не говорил. Время покажет.

Больше обсуждать было нечего, и мы с адвокатом засобирались на выход. Надо бы узнать побольше об этом казино…

У крыльца за машиной Акраповича припарковался полицейский седан. Два молодца со скучающим видом осматривали окрестности, прислонившись к автомобилю. Герцог вышел проводить нас, полицейские сдержанно поприветствовали его. Гнетущая атмосфера тёмного особняка следовала за нами. Мы освободили Билибина, но лишь на время, и если не найдём за что зацепиться, его посадят как минимум за одно убийство.

Пока мы прощались, один из полицейских, шатен с короткой стрижкой, решил проверить остроту служебного меча.

— Ай! — шикнул он, порезавшись.

Герцог несколько секунд смотрел на него, а затем разразился хохотом. Хохотал он так, будто услышал самую смешную и идиотскую шутку в мире. Я смеялся так же, когда в первый раз услышал анекдот про медведя, севшего в горящую машину.

Граф Акрапович боязливо отошёл от герцога на несколько шагов.

— Он болен чем-то, что ли?

— Если и так, мне это неизвестно, — пожал я плечами.

Давясь от смеха, Билибин замахал нам рукой, приглашая обратно в дом. Мы переглянулись с адвокатом и пошли следом. В кабинете Максим Андреевич наконец успокоился, допив одним глотком остывший чай, и взглядом попросил снова включить артефакт.

— Я совсем забыл об одной вещи! — заговорил он, улыбаясь. — Просто… я настолько привык к этому, что делал её машинально.

— Что за вещь? — нахмурился я.

— Мой клинок! Он же орудие убийства, так?

Мы с адвокатом одновременно кивнули, всё ещё не понимая, к чему ведёт Билибин.

— Это фамильное оружие, которое передаётся из поколения в поколение. Меня учили им пользоваться с самого детства, чтобы правила обращения отложились на уровне рефлекса. Так оно и вышло.

— Мы всё ещё не понимаем, Ваша Светлость, — пожал плечами адвокат.

— С виду это обычная трость. — Герцог наклонился над столом, жестикулируя руками. — Чтобы вытащить клинок, нужно определённым образом повернуть рукоять. До этого несложно догадаться. Но никто не знает, что, когда вытащишь его, нужно снова повернуть рукоять, иначе из неё выскочат потайные лезвия!

Мы с адвокатом тут же переглянулись. Наверно, я выглядел таким же шокированным, как и он.

Билибин, гад, что ж ты раньше молчал!

— Выходит, — граф снял очки и протёр их, — у полиции есть кровь настоящего убийцы, а они об этом и не знают!

— Вроде того, — кивнул герцог. — Думаю, если снова неправильно открыть рукоять, на лезвиях найдут кровь. Правда, без самого убийцы она бесполезна, если не с кем сличать образцы. А у всех подряд не будешь брать анализ.

— Понятно. Тогда я сегодня же займусь этим вопросом. Заставлю экспертов снова проверить клинок, но в режиме секретности. Вдруг в полиции есть продажные полицейские… Хотя что это я? — хохотнул адвокат. — Конечно они там есть!

А в мою голову пришла одна замечательная идея.

— Господин Акрапович, а вы не хотите снова сыграть в техасский холдем?

Адвокат несколько долгих мгновений смотрел на меня, в его глазах читался вопрос: «Ты дурак, в такое время в покер играть?» А потом до него дошло, и он расплылся в улыбке, снова оскалив большие, белые, будто фарфор, зубы.

— Я уж думал, вы и не попросите, Ваше Благородие!

Глава 8

Вернулся в академию я поздним вечером. В парке внутри двора гуляли немногочисленные студенты, некоторые уже надели тёплые куртки. Ночью осенью, да ещё и в горах, становится весьма прохладно. Несколько парочек укромно устроились на скамейках в тени деревьев или в беседках, чтобы скрыться от чужих глаз.

Я вспомнил, как бегал наперегонки с Лакроссой. Кажется, я должен ей ещё одно свидание. Хотя не уверен, что теперь оно нужно. Да и не подходящее сейчас время по свиданкам ходить — совсем другие мысли занимают голову.

Дверь в мою новую комнату была не заперта. Это я её не закрыл, о чём пожалел, едва переступив порог. Барная стойка между кухней и остальной комнатой была накрыта грязной промасленной тряпкой. На ней лежали детали винтовки. Лакросса хватала деталь за деталью и вставляла их в нужные места, пазы и так далее, собирая оружие. Делала она это с плотной повязкой на глазах.

В это же время Вероника варила что-то в котелке над небольшой подставкой с сиреневым камнем — артефакт источал огонь. Агнес, поглядывая в секундомер, подсказывала синеглазке, что делать. А княжна Онежская сидела, скрестив ноги, на краю дивана посреди комнаты, чесала за ухом млеющего Лютоволка и задумчиво смотрела на подруг.

— Что здесь происходит? — спросил у неё.

— Лакросса тренируется разбирать и собирать винтовку Калашникова на время, — ровно отвечала девушка, не меняя позы и не поворачивая головы. — Вероника готовится к пересдаче алхимии, а я… жду.

— Ждёшь чего? — Я закрыл за собой дверь и встал сбоку от дивана.

Агнес приветливо помахала мне рукой с зажатым в ней ножом.

— Что случится первым: госпожа Морок выстрелит себе в ногу или Вероника взорвёт академию.

— Оба варианта так себе.

— Но интересно же.

Спорить с ней я не стал. Одно непонятно: почему опять в моей комнате?! Впрочем, это как раз понятно. Она просторная, из окна открывается отличный вид на долину, а ещё в ней живу я. Ну и Альфачик.

— Готово! — выкрикнула немного потная оркесса, щёлкнув затвором и положив винтовку на стойку. На чёрном облегающем топе появились тёмные пятна, а по идеальному прессу сбежали несколько капель. — Сколько, Агни?

— Чего сколько? — давилась от смеха гоблинша, отходя на несколько шагов.

— Секунд, мелочь зелёная!

— Много. Ты штык-нож забыла.

— Как забыла? — опешила Лакросса. Она стала слепо шарить руками по грязному полотну. — Не может быть! Я точно помню, что клала его сюда!

Агнес тем временем пятилась в мою сторону и заходила за спину.

Лакросса сорвала повязку с глаз и осмотрела стойку перед собой. Штык-ножа на ней не было. А затем она подняла взгляд на меня, коротко улыбнулась и заметила Агнес. Зелёная мелочь помахала штык-ножом.

— Ах ты, паршивка недозрелая! — зашипела оркесса, оскалив маленькие клыки. — А ну, иди сюда!

Она бросилась за Агнес, та кинулась вокруг дивана и меня, пробежала мимо Вероники. Лакросса зацепила бронзовым бедром стол, чуть не опрокинув котелок. Вероника обняла его руками, чтобы не упал, и тут же отдёрнула их, запричитав:

— Ай! Горячо!

Лакросса, пробегая мимо стойки, схватила винтовку за ствол, как дубинку.

— А ну, стоять! — рявкнул я так, что стёкла задрожали.

Все застыли. Оркесса на середина замаха, Агнес с ножом в зубах, как джигит, Вероника — дуя на пальчики. Даже волк шерсть вздыбил от неожиданности. Только Василиса как сидела, так и продолжала сидеть.

Я прошёл мимо каждой из девушек. Забрал у Агнес штык-нож, у Лакроссы — ружьё, а Веронике дал мазь от ожогов, чтобы помазала ладони. Кожа у неё слегка покраснела, но в целом ничего страшного не случилось. Так что мазь скорее для профилактики.

— Сегодня будем изучать принцип коллективной ответственности, — сурово обвёл их всех взглядом. — Всем принять упор лёжа. Будете отжиматься в наказание за бардак.

— Да мы же ничего не сделали, — заканючила Агнес. — Я просто шутила.

— Ты могла порезать кого-нибудь, а ты, — я ткнул пальцем в оркессу, — чуть не опрокинула котёл Вероники.

— Хорошо, что он не взорвался, как в прошлый раз, — подала голос княжна.

— В прошлый раз?! — чуть не взревел я и обвёл взглядом комнату, ища копоть или следы кислоты.

— Не здесь, на экзамене.

Я с облегчением выдохнул, но после строго посмотрел на княжну. Под моим взглядом она малость съёжилась и вжала голову в плечи.

— Ч-ч-что случилось? Почему ты на меня так смотришь?

— Потому что ты не приняла упор лёжа.

— А я-то зачем? Я просто сидела!

— Вот именно, — припечатал я княжну.

Когда три девушки под моим чутким руководством и злобным взглядом встали в линию и приготовились отжиматься, я повернулся к четвёртой.

— Вероника, как твои пальцы? — спросил её.

— Намного лучше, господин! — радостно кивнула синеглазка. — Больше не болят.

— Тогда, — мои губы растянулись в наверняка хищной улыбке, — добро пожаловать на пол! Я ведь не разрешал тебе варить у меня в комнате опасные зелья? Не разрешал.

Вероника надула губки, но всё же примостилась рядом с остальными.

— На счёт «раз» опускаетесь, на счёт «два» поднимаетесь, — прошёлся я мимо их голов, затем сел на диван. — Раз!

Девушки синхронно опустились.

— Ой, господин! У меня не получается! — подняла удивлённые глаза Вероника. Опустилась она совсем немного. Дальше грудь помешала.

— Приседай, — кивнул я.

Она с готовностью встала и присела. Если она думает, что так ей будет легче (а судя по довольной улыбке так и есть), то нет, не будет. Все получат заслуженное наказание за плохое поведение. И делаю я это не ради собственного удовольствия (хотя, должен признать, вид торчащих кверху попок меня весьма бодрил), а ради их собственного блага.

Они ведь и правда могли пораниться! Или прожечь пол на этаж ниже и залить кислотой какого-нибудь бедолагу. Так что это для них ценный урок. А через тренировки такие уроки лучше усваиваются. Не знаю, почему это так работает. Может, кровь лучше к голове приливает?

— Два, — сказал я. Девушки поднялись, Вероника, слегка красная, выпрямилась. — Раз. А пока занимаетесь, расскажу вам наш план с герцогом Билибиным…

***

В целом назвать это планом можно было с большой натяжкой. Но если не попробовать, то с высокой долей вероятности натягивать будут нас. По очереди. Начнут с герцога, продолжат его адвокатом, если не успеет смыться, затем обернутся ко мне и моим подругам. Ладно я, на меня у врагов натягивалка не выросла. А вот за девушек я переживал. Не люблю, когда трогают моё.

В общем, план казался простым. Попасть в казино «Змей Горыныч», что недалеко от Пятигорска в одном высокогорном комплексе. Там и на лыжах можно покататься и деньги в рулетку просадить. Так что это место аристократы очень любили. Простолюдины там тоже встречались, но только богатые, вроде купцов, сделавших себе состояние на продаже какой-нибудь популярной чепухи типа шариковых подшипников, что крутят между пальцами. Пару лет назад каждый уважающий себя малолетка с такими ходил.

После проникновения в казино нужно найти человека с раненой ладонью. Возможно, у него даже будет недоставать пальцев. Это-то и будет наш убийца. По крайней мере, казино было единственной ниточкой, и мы очень надеялись, что, если за неё потянуть, она распутает этот клубок.

В этом плане у каждого была своя роль. Больше всех своей оказался недоволен герцог Билибин. Потому что она заключалась в сидении дома. Да, именно так. Всё, что требовалось от Макса, — сидеть дома и изображать человека, сокрушённого ударом судьбы.

Пересказав общий план девушкам, перешёл к той части, где каждой из них отводилась своя роль. Ох, лучше бы я этого не делал…

— А почему она будет приманкой, а не я? — скрестила руки на груди оркесса, недовольно поджав губы. Отчего её клыки только сильнее обозначились под нижней губой. Она стрельнула уничтожающим взглядом в княжну. — Сам же помнишь, как я выглядела на балу Императора.

— Половина мужиков, что там были, точно помнят, — хмыкнул я.

Княжна показала язык Лакроссе.

— Вот именно: ты уже была в центре внимания, теперь моя очередь!

— Дак ведь ты княжна, ты и так всегда в центре внимания! — всплеснула руками оркесса.

— Вот именно, она княжна, — кивнул я, пресекая спор. — К тому же больше подходит под типаж убийцы. И не стоит забывать, что она младшая дочь Якутского князя. А это довольно далеко отсюда, так что её вполне могут принять за дворянку из небогатого рода. Именно это нам и нужно.

В особняке Билибина мы внимательно изучили другие убийства, которые пытались повесить на герцога. Девушки были разные, но определённое сходство между ними всё же прослеживалось. Как минимум, все были дворянских кровей. Кровь не всегда была чистой, но, видимо, для убийцы важно её наличие, а не состав.

— Что ты хочешь этим сказать, Коля? — сдвинула брови над ореховыми глазами оркесса. Выжженная прядь волос выбилась и упала на глаза, придавая девушке грозный вид. — Я тоже аристократка.

— Для орков, — поправил я её. — К тому же у тебя слишком спортивная и идеальная фигура.

— Даже не знаю, обижаться теперь или принять это как комплимент. — Оркесса обиженно села на диван и скрестила великолепные ноги.

— Эй! — тут уже нахмурила брови княжна.

— Твоя фигура более… утончённая, — не сразу подобрал я нужное слово. — То, что надо, чтобы привлечь внимание. Вероника сошьёт платье, которое подчеркнёт твои достоинства. Увидишь, у неё талант.

Василиса хмыкнула, но оттаяла.

— А ваша роль не менее важна, Лакросса, — взглянул я на оркессу. — Не подведите меня.

Та притворно вздохнула, снова стрельнула глазами в сторону Онежской и сцепила руки на коленке так, чтобы подчеркнуть упругую грудь с торчащими под топом сосками.

— Только ради тебя, Коля. Если придётся, мы с Вероникой сами поймаем убийцу.

— Да, господин! — оторвалась от тетрадки сидящая за письменным столом синеглазка. Она уже рисовала эскиз платья для княжны.

— А ты, Агнес? — Гоблинша уже мастерила что-то, сидя напротив Вероники. На мой голос она обернулась, ухватившись за спинку стула. — Всё поняла? Справишься?

Зелёная полторашка улыбнулась во всю ширь.

— А то! Ловкость рук, и никакого мошенничества!

— Ладно, раз все всё поняли, то больше не задерживаю, — кивнул я на дверь. — Готовьтесь тщательно. У нас всего один шанс найти настоящего убийцу и спасти герцога. Суд уже на следующей неделе.

Девчонки недовольно заворчали, но собрали вещи и потянулись к выходу. Княжна напоследок почесала за ухом Альфачика. Агнес сгребла в карманы шурупы, отвёртки, пинцеты и какую-то раздвижную штуку.

— Ножки болят, — простонала, плетясь мимо меня, Вероника. Я шлёпнул её по заднице для ускорения. — Ай! Теперь и попка! Но приятно, господин…

— Иди уже, — хохотнул я.

Закрыв за девушками дверь, с облегчением выдохнул. Ну, следующий этап плана начнётся только в субботу, а пока будет идти подготовка. Но основная её часть лежит на плечах девушек и графа Акраповича. Я тоже кое-что сделаю, но позже. А пока… домашку никто не отменял! Так что я углубился в чтение учебников и подготовку домашних заданий.

С алхимией разобрался быстро, а вот с боевой концентрацией и манапользованием пришлось повоевать. С практикой у меня всё было хорошо, а с теорией — так себе. Артефакторику отложил на завтра, потому что к моменту, когда я до неё добрался, уже глаза слипались.

Заснул, едва голова коснулась подушки.

Следующие пара дней пролетели незаметно. С утра возобновил тренировки на свежем воздухе, в парке. Только в этот раз со мной тренировался не только Павел, но и все девушки. Зевали, падали без сил, но не отступали. Я крепко вбил им в головы, что тренировки просто необходимы.

Чувствовал, что грядут тяжёлые времена. Визит в столицу зародил во мне нехорошие подозрения. Даже в императорской семье зрели ложь и недоверие, а уж про встречу с Саранчовским выродком и говорить не стоит. Прямо возле дворца! Дело явно идёт к большой войне, и не удивлюсь, если враги Империи воспользуются моментом слабости.

Так что да, лучше нам всем быть готовыми.

Закончил тренировку только когда от тел девушек и Паши пошёл пар. Ну, ещё они взвыли, моля о пощаде. Ничего, мы так каждый день будем!

Не без удовольствия отметил про себя, что девушки стали сильнее. Да и Северов не сильно отставал. Я, кстати, остатки зелья из желудей приберёг и для него. Немного: вряд ли этого хватит, чтобы закинуть в Духовное пространство, но парочка красочных снов ему обеспечена. С такой-то семейкой сила ему точно понадобится.

В пятницу после уроков меня поймал Сергей Михайлович и потащил на свою тренировку. Точно! Он ведь что-то говорил об этом, когда приезжал ко мне в особняк.

— Знаю, что ты весьма поднаторел в сражениях и стал сильнее, — сказал он, когда за нами закрылась толстая дверь старой дуэльной комнаты.

Большое куполообразное помещение в глубине скалы. Здесь раньше устраивались дуэли и учебные бои. Потом уже построили большую Арену во дворе академии — с ландшафтом, беговыми дорожками, стрельбищем и спортивным снарядами.

— Есть немного, — пожал я плечами, а затем приступил к разминке.

Сергей хороший боец. Если не разогреюсь, могу потянуть какую-нибудь мышцу. Или вообще люлей отхватить.

— Да, не сомневаюсь, — учитель встал возле небольшой выемки в стене и выложил свёрток ткани, — молотом махать и стрелять ты научился. А вот насколько ты хорош в кулачном бою?

Я припомнил несчётное количество драк. Меня с самого детства задирали, так что в уличных схватках я поднаторел. О чём и сообщил Сергею. Он лишь криво ухмыльнулся, отчего большой шрам на его лице будто бы треснул, как сломанная ветка.

— Вот и проверим… Не стесняйся использовать Инсект, Дубов. Ведь я тебя жалеть не буду.

Он продел пальцы рук в отверстия двух странного вида кастетов. Слегка золотистые, с рунами на ударных поверхностях. А ещё от них шло слабое магическое излучение. Артефакты…

Сергей Михайлович взорвался маной и бросился в атаку.

Я улыбнулся, встречая его яростный взгляд. Давно у меня не было хорошей драки! А Сергей соперник достойный.

— И от меня её не ждите! — выкрикнул я, тоже взрываясь маной.

На лице учителя на миг промелькнуло удивление моей мощью, но быстро сменилось боевым азартом. Я призвал Инсект и встретил животом первый удар.

Даже не понял, как очутился на земле! Хотя нет… помню. Меня впечатало в стену! А вот затем я упал. От удара боль прострелила до самых кишок! Артефакты, чтоб их!

Я поднялся, отряхнул пыль и взглянул на довольного собой Сергея Михайловича.

— Не теряй бдительности, Дубов! И не недооценивай противника. Кто знает, какие сюрпризы он приготовил?

Хах! Ну, повеселимся!

Мы закружились, нанося друг другу удары. Я был быстрее, но учитель брал опытом. Он умудрялся блокировать мои атаки встречными ударами кастетов. Боль от этого была дикая, но терпимая. Он и сам морщился, когда мне удавалось отбивать его выпады, но натиск не ослаблял.

Пару раз я пропустил чувствительные удары по рёбрам, но и сам в долгу не остался. Повалял Сергея по полу, отчего его тёмная водолазка и штаны покрылись каменной пылью.

Поняв, что в лоб меня не взять, Сергей сменил тактику. Начал бить по ногам и бицепсам, пытаясь вывести мои, так сказать, главные орудия из боя. В какой-то момент я почти проиграл из-за этого. Его артефактные кастеты каким-то образом пробивали морёную плоть, будто её вообще не было. Но вскоре мне удалось подстроиться под новый стиль учителя. Пару раз встретил его удары локтями и коленками — наименее чувствительными местами для кастетов. От этого он чуть запястья не вывихнул.

Так мы и сражались целый час, меняя тактики, подстраиваясь друг под друга. Хотел бы я сказать, что выиграл, но количество пропущенных ударов с моей стороны явно перевешивало. К концу тренировки я едва стоял на ногах, а Сергей не показывал признаков усталости. И когда он стал настолько силён? Неужели сдерживался в предыдущие разы? Или это работа артефактов?

— Ты не экономишь силы, — сказал Сергей Михайлович, снимая кастеты. — Научись мыслить стратегически, а не только тактически, и тогда тебе не будет равных на поле боя.

— А в чём… в чём разница? — выдавил я, уперевшись руками в колени. Дыхание никак не желало восстанавливаться.

Учитель ухмыльнулся, натирая ссадины на руках целебной мазью.

— Вот поэтому ты и проиграл, Дубов. Будь это настоящий бой, а не учебный, ты был бы мёртв.

Вот ведь гад, а!

Я подошёл к выемке в стене и взял бутылку воды. Осушил её за пару глотков и тут же взялся за следующую. Пот катил с меня градом. Хорошо, что рубашку снял перед тренировкой. Иначе её пришлось бы выжимать.

Выпив вторую, я засмеялся от пришедшей в голову мысли.

— Ты чего? — удивился Сергей.

А я не мог остановиться. Он ведь делал то же самое, что и я с девушками и Павлом! Истязал, чтобы подготовить. Судьба не лишена иронии.

Махнув на смеющегося меня рукой, учитель бросил мне баночку с мазью.

— Снимет боль. Использовать зелья регенерации не советую. Нужно, чтобы твоё тело запомнило этот урок, а зелья несколько притупляют выработку рефлексов.

Вернувшись в комнату в пятницу вечером, первым делом принял душ. Горячая вода смыла налипшие пыль и грязь и немного облегчила боль от синяков и ушибов.

Ох и давно меня так не отделывали!

Мышцы ныли, синяки пульсировали болью, спина гудела от нагрузки. Хорошо! Спать буду сегодня, как убитый! Правда… сначала попытаюсь домыться. Когда болит всё тело, это довольно непросто!

В конце концов одолел и это испытание и вышел из душа. Волк уже вернулся с прогулки. Он тоже выглядел вымотанным: директор изъявил желание не просто играть с ним, но и тренировать зверя. Дрессировщик, блин. Но я был не против, как и Альфачик. Ему полезно, да и что ещё делать целыми днями, пока я на учёбе? Но надо будет как-нибудь поглазеть на его тренировку.

Я уже помазал тело мазью Сергея Михайловича (баночки едва хватило на меня) и собрался ложиться спать, как в дверь постучали. Завернувшись обратно в банное полотенце, открыл её и увидел двух высоких и плечистых мужчин с суровыми лицами. В броне с эмблемами в виде медвежьих голов и странными длинными палками с петлями на конце.

— Служба по отлову диких животных, — представился один из них, коротко стриженный и с пшеничными усами. — У нас информация, что у вас здесь незаконно содержится Лютоволк.

За их спинами маячила ещё одна высокая фигура. Ухмыляющийся княжич Разумовский.

Ах ты падла! Таких мудаков в одной древней стране ещё при рождении со скалы сбрасывали!

Глава 9

Санкт-Петербург

Имперская Канцелярия

Ночь

Графиня Марфа Васильевна Кремницкая не смогла совладать с собой и широко зевнула, потягиваясь в кресле. Последние несколько ночей она вообще будто не вылезала из своего кабинета. Даже забыла, что такое солнечный свет. Но тому была уважительная причина. Она собирала дело о покушении на Императора и его детей по кусочкам и кропотливо сшивала их вместе. Показания свидетелей, отчёты о вскрытии, различные документы, записки, векселя, стенограммы телефонных переговоров одних с другими… У любого другого человека голова бы взорвалась или кругом пошла. Но не у графини Кремницкой. У неё только глаз задёргался.

Наконец, всё было кончено. В деле не осталось белых пятен. Но какой-то червячок ещё точил подсознание Марфы Васильевны, не давал ей покоя.

Она вытащила из пачки тонкую чёрную сигарету, налила из кофейника остывший кофе и закурила. Так себе ночной перекус, но статский советник Канцелярии из-за работы частенько забывала о еде. Потому и была худой как палка. Хотя она заметила, как наглый хам и выскочка барон Дубов пялился на её зад при их первой встрече. Да и при второй вроде тоже. Прибавил ей работы Его Благородие.

Кремницкая села обратно за свой стол, положила сигарету на край пепельницы и дописала на печатной машинке несколько последних слов отчёта. Вот теперь дело можно закрывать и отправлять в суд. Хоть все виновники уже погибли, однако всё должно быть сделано по закону, и все процедуры — соблюдены.

Она затянулась и откинулась на спинку кресла.

Всё-таки слишком всё гладко складывается…

В дверь после стука вошёл её подчинённый — молодой худощавый брюнет Дмитрий Сухоруков.

— Сегодня снова допоздна, Марфа Васильевна?

Кремницкая не ответила. На дворе полпервого ночи. Уже поздно.

Дмитрий потупил взгляд и прошёл к её столу.

— Вам посылка, Марфа Васильевна.

Он положил перед ней бандероль. Графиня взяла и повертела её в руках со скучающим видом. Отхлебнула кофе и спросила:

— Вроде срочная бандероль. А чего так поздно?

— Не могу знать, госпожа титулярный советник, — пожал плечами парень.

— Ладно, иди домой, Дима. Я скоро закончу. Завтра возьмёмся за новое дело.

Брюнет ушёл, и Кремницкая разорвала холщовую бумагу. На одной из сторон стоял штамп Ярославского отделения Почты России. Неужели от барона Дубова? Помянешь чёрта, как говорится…

Внутри деревянного ящика оказались присыпанные щепками блокноты, записи, амбарные книги. Графиня мельком просмотрела их. Те самые бумаги, которые она так долго пыталась заполучить от Дубова. Так и знала, что они всё время были у него, а этот гад просто издевался! Ох, и припомнит она ему при следующей встрече…

Марфа мельком просмотрела их содержимое, затянулась и обмякла на стуле, выдохнув вместе с дымом:

— Да, бл*дь…

У неё задёргался второй глаз.

Графиня протянула руку к печатной машинке и вырвала листок с последним отчётом. Яростно смяла его и выкинула в мусорную корзину.

***

Пятигорская академия

Апартаменты Дубова

Николай

Два ловца животных, один блондин, второй… тоже блондин. Прям двое из ларца, только усами отличались. У одного они были. Звероловы смотрели на меня, а я на ухмыляющуюся рожу княжича Разумовского. Волосы у него были собраны в хвост, сам одет в расшитый золотом пижонский камзол, брюки со строчкой и ботинки из кожи какой-то рептилии. Весь его вид кричал о богатстве, а ухмылка — о подлости характера.

Врезать бы ему. Просто и незатейливо. Дак ведь побежит ещё куда-нибудь жаловаться, притащит с собой толпу дружинников отца. Честным воякам бы на границе Саранчу мочить, а не за бароном гоняться, но кто ж решится не подчиниться княжескому наследнику? Нет, тут надо действовать по-другому.

Двое из ларца попытались пройти мимо меня в комнату. Им это не удалось. Оно и логично: я ведь весь проход загораживал. Ещё и дверь прикрыл, а за ней в руке сжал пустую банку из-под мази для синяков. Кстати, очень добротной. Боль, как коровка слизнула. Или Вероника…

Так, стоп! Мысли куда-то не туда повернули.

— Нет у меня никакого Лютоволка, — сказал, закрывая дверь.

Но сделать мне этого не дали. Ну хорошо…

— А мы знаем, что есть, — снова буркнул усатый, заглядывая мне за спину.

— Точно есть! Каждую ночь спать не даёт! — поддакивал из-за их спин княжич. — То скребётся, то воет. Уж не знаю, господа, что с ним Его Благородие вытворяет. Спасите, бедное жив…

Я заставил его одним взглядом замолчать. Разумовский побледнел, но тут же устыдился собственного страха и покраснел от злости.

— Нет, говорю, у меня животных, — повторил я.

Именно в этот момент позади меня промелькнула серая пушистая тень, а затем разбилось стекло.

— ОН ВЫПРЫГНУЛ! — заорал княжич. — Я ЕГО ВИДЕЛ! СКОРЕЕ!

— Дак ведь с пятого этажа, убился поди, — прогудел второй из ларца.

Но первый его одёрнул:

— Это Лютоволк! Он и не на такое способен!

Вся троица, пронзительно скрипя ботинками по отполированному полу, бросилась к лестнице. Я закрыл дверь и повернулся.

Нет, ну какие же идиоты, а? В той стороне, куда прыгнул волк, ни в одной комнате окон не было! Кроме, пожалуй, самой крайней. Но мы-то в центре этажа были. И все окна, что вели наружу, располагались за моей спиной.

— Придурки… — покачал я головой. — А ты мог бы и получше спрятаться!

Я обращался к волку, чей хвост, как труба перископа, торчал из-за небольшого гостевого диванчика. Впрочем, Альфачик в целом торчал из-за него. Просто лапами морду прикрыл — мол, я не вижу, значит, и меня не видят.

А я всунул ноги в ботинки и пошёл за веником и совком в ванной комнате. Надо собрать осколки банки, которую я бросил в стену, чтобы отвлечь звероловов. Даже не верил, что сработает.

Убрав последствия, уже успел устроиться на кровати, как моя дверь слетела с петель.

Сука. Мне дадут сегодня поспать или нет? У меня завтра тяжёлый день!

В комнату, словно вихрь, влетел княжич Разумовский. Его глаза горели безумной яростью, а между пальцев метались молнии.

— Я знал, что он здесь! — ткнул он пальцем в лежащего у тлеющего камина Альфачика. — Тебе удалось провести простолюдинов, но не меня, княжеского сына! Я знал, что окна у тебя только с одной стороны! Мразь полукровочная, тебе меня не перехетри… хр-р-р…

Надоело мне его слушать, так что, пока он произносил свою пламенную речь, я вскочил с постели и сунул ему кулак в живот. Легонько, на самом деле. Просто рука у меня тяжёлая. Особенно тяжелеет она, когда меня обзывают мразью и полукровкой. Я вовсе не мразь!

Брюнет, хрипя, сложился пополам. А я наклонился к его уху и приподнял его голову за причёску — конский хвост.

— Ты дурак? Ты же сам заорал, что он выпрыгнул.

Княжич попытался отстраниться от того, что практически висело перед его лицом, но я не дал ему этого сделать. А нечего вламываться ко мне, когда я уже спать лёг. Потому что сплю я, между прочим, обычно голым. Ещё рядом бывают голые женщины.

— Т-ты всегда дома без штанов ходишь? — просипел он.

— А я гостей не ждал, — пожал я плечами, «случайно» дёрнув его за волосы. — Ты сам ко мне вломился, нарушил мой покой, выбил дверь, угрожал и поливал меня грязью. Так что если вздумаешь в следующий раз прийти с полицией и заявлением на меня, то знай: именно так я и буду рассказывать. Как думаешь? Кому поверят? Тебе или человеку, который спас академию?

— Мне… — прошипел он злобно. — Потому что ты никому ничего уже не сможешь рассказать!

Немыслимым образом он вывернулся, рубанул искрящейся ладонью по волосам и освободился из моей хватки. Я с удивлением уставился на пучок волос в своей руке. Парень использовал Инсект, чтобы призвать маленькую молнию и обрезать волосы. Довольно умно.

А вот то, что он начал делать следом, оказалось не очень умным. Разумовский взорвался маной так, что в комнате загудел ветер. Свёл вместе руки, сконцентрировал энергию, сформировал шаровую молнию, и с криком запустил в меня.

Я выставил вперёд левую руку. Ту, самую, с которой теперь вообще не снимаю гномский волшебный браслет. Шар из молний застыл у меня в ладони, покалывая разрядами кончики пальцев. Усилием воли я подавил его, позволив энергии стечь в браслет. Точно так же, как при атаке птицы Рукх во время похода на севере от Питера.

Княжич не поверил своим глазам и отправил ещё одну молнию. Её постигла та же судьба. Атаки были довольно сильными, и браслет заметно грелся от них. Разумовский ошалело посмотрел на меня, и тогда я взорвался маной. От испуга он подпрыгнул и упал на задницу. Пополз вон из комнаты, а я скомандовал:

— Альфачик, фас!

Волк, до этого прятавшийся за моей спиной, рыча, пошёл на брюнета.

Зараза, ну не мог с этим до коридора потерпеть? Теперь ещё пол мыть.

Княжич вскочил на ноги и бросился бежать, волк — за ним. Разумовский свернул за угол коридора и выскочил на лестничную площадку, но зверь оказался там раньше и не дал ему побежать вниз. Преградил дорогу. А сзади уже настигал я.

Брюнет снова метнул в меня молнию, но уже слабенькую, потому что не успел сконцентрироваться, и кинулся наверх. Через пару этажей я догнал его на крыше академии.

— Не подходи, или я прыгну! — заорал он, стоя на краю.

— Теперь я понимаю, почему тебя сюда отправили, — сказал я, заходя справа. Слева крался Лютоволк.

— П-почему? — спросил княжич, с опаской глядя вниз.

— Ты же идиот, каких поискать. Да, сын князя, но дурак дураком. Скажи мне, ну кто своему врагу угрожает с крыши спрыгнуть? — Я подошёл к краю и глянул вниз.

Да, высоко. Зато вид открывался прекрасный. В парке горели фонари, над головой перемигивались звёзды, дул лёгкий морозный ветерок. Лепота!

— Я расскажу всем, что это был ты! Ты столкнул меня с крыши!

Я приложил себя по лбу ладонью и тяжело вздохнул.

— Как? Ты же помрёшь, — потряс левой ладонью, потому что браслет, полный магии, начал конкретно жечь.

— Т-т-тогда я одолею тебя в честной схватке! Без этих твоих трюков!

Парень с явным облегчением отошёл от края крыши, но яриться не перестал.

— Я, сын князя Разумовского, официально вызываю тебя на ду… А-а-а! — завизжал, как девчонка, княжич.

Это волк подкрался к нему сзади и, повинуясь моей мысленной команде, зарычал почти в самое ухо.

— А-а-а-а-а!!! — крикнул пуще прежнего Разумовский.

А это уже я вскинул руку вверх, не выдержав горячего браслета, и с неба ударила молния, толщиной с мою руку.

Грохот был ужасный. Пол-академии перебудил, наверно. А княжич от неожиданности подскочил и обнял волка за шею. Оба они офигели от такого расклада, и брюнет, с визгом отскочив, бросился бежать к выходу с крыши, оставляя за собой прерывистый мокрый след. И нет, не от крови.

Да, за воронку с оплавленными краями прямо в крыше академии директор мне спасибо не скажет. Как и за высокородную мочу. Но с этим уже не ко мне. Парень сам нарвался на меня, я тут не при чём. Ну, почти.

Потрепал волка по холке и вернулся вместе с ним в комнату. По лестнице уже кто-то поднимался, так что я предпочёл не мозолить никому глаза. Спать хотелось ужасно, а тут точно распросов будет на пару часов.

Кое-как пристроил дверь на место и лёг. Наконец-то. Альфачик, довольный ночным приключением, засопел почти сразу. А вскоре и я к нему присоединился. День завтра предстоял очень и очень непростой.

***

Встал я очень рано. Ну как встал… Выполз из постели, не размыкая глаз, добрался до кухонный плиты и прикорнул ещё на пару минут, пока варился кофе в гейзерной кофеварке. Прикупил, когда собирались в поход к Дубовой роще. Крайне полезная штука! Кофе не убегает, но надо беречь от перегрева, так что слишком сильно засыпать я себе не позволил. Не хотел пропустить булькающий звук кофе.

Грёбанный Разумовский! Как же хочется спать.

Лишь опрокинув в себя кружку обжигающего, как ад, и чёрного, как ночь, кофе, пришёл в себя. А когда в дверь постучали, я уже был бодр и свеж. Только щека от недосыпа дёргалась. Ну да это пройдёт.

За дверью оказалась Вероника. Она слегка покачивалась стоя, а её глаза были полуприкрыты.

— Господин… — простонала она, протянув вперёд руки с несколькими свёртками. — Всё готово…

После этого её покинули последние силы, и она упала бы на пол, но я успел подхватить. Девушка нежно обняла мою руку, как плюшевую игрушку, а потом…

— Ам!

Цапнула прямо в бицепс и начала посасывать укушенное место. Бедняжка, похоже, работала без перерывов на обед. И возможно, на сон тоже. Я бережно отнёс и положил Нику на диван, свёртки оставил на столешнице и сварил ещё кофе. Напоив девушку, смотался в столовую, которая тоже только открылась, и набрал нам еды: омлет, бекон, свежий апельсиновый сок и немного свежих вафель. А волчонку большой шмат сырой говядины. Он с урчанием вгрызся в него.

Вероника пришла в себя после кофе, а после еды ещё и взбодрилась. Ну вот, так-то лучше. И румянец на щеках появился, и блеск в глазах. Узнаю свою служанку!

— Вот! — Она развернула один из свёртков. Внутри лежала голубая ткань. — Это платье для княжны.

— А эти? — я кивнул на ещё два бумажных свёртка.

— Для Лакроссы и для меня. — В ответ на мой возмущённый взгляд она смутилась и пояснила: — Я подумала, что нам тоже нужно блистать для нашей роли. Ну… и делать это так, чтобы не затмить Василису. Если Лакросса наденет бальное платье, то они начнут соревноваться, а нам ведь это нужно? Правда, господин?

Синеглазка сидела передо мной на диване с разорванным бумажным пакетом на коленях. После бессонной ночи под глазами у неё обозначились тёмные круги. Одежда была простой и мятой: кофта, под которой торчала большая мягкая грудь, похоже, не сдерживаемая лифчиком, серые штаны и пушистые тапочки. Большие глаза смотрели на меня снизу вверх.

Я покачал головой, постаравшись казаться максимально суровым, но затем смягчился и погладил Веронику по голове.

— Совсем ты себя загоняла… Но придумала здорово. Зови остальных, примеряйте платья и готовьтесь к вечеру.

— А вы, господин? Разве не останетесь? Оцените платья… — девушка потеребила уголок свёртка.

Она выглядела мило, когда искала у меня одобрения своим поступкам. Но сейчас времени безумно мало. Надо успеть сделать ещё кучу всего.

— Пусть они будут для меня сюрпризом, — улыбнулся я. — И не забудь поспать днём.

После этого оделся для выхода в город и вышел из комнаты, столкнувшись в дверях с суетливой Агнес. Мы обменялись приветствиями и разошлись. Зелёная мелочь отправится в казино раньше всех нас. Таков был план.

На коне я добрался до Пятигорска за полчаса. Город едва-едва просыпался, но некоторые магазины уже начали открываться. Первой я посетил старую добрую лавку с госпожой Маститовой.

— Какие люди и без охраны! — воскликнула бодрая Елена. Сегодня её волосы были ярко-зелёного цвета.

— Мне не нужна охрана.

— А она не для тебя, а от тебя, — подмигнула девушка. — С чем пожаловал?

Я вернул торговке артефактный пояс, который она мне одалживала. Хоть она и говорила, что это подарок, и пыталась всучить мне его обратно, я понимал, что подарок уж больно дорогой. Пусть продаст кому-нибудь, если хочет. А я навострился пользоваться пространственным кольцом.

Затем попросил у неё что-нибудь вроде ожерелья или браслета.

Елена скривилась, а полосатая кошка, лежавшая рядом, зевнула и чихнула.

— У нас тут не ювелирный бутик. Это тебе дальше по улице, Дубов, — сказала она.

— Мне нужно особое ожерелье…

Я наклонился к ней и сказал несколько слов.

— Вот как? И для кого же будет эта безделушка?

— Для княжны.

— Высоко метите, Ваше Благородие, — присвистнула она и призадумалась. — Ладно, знаю, как помочь твоей беде.

Она ушла в подсобку и вернулась с красивой деревянной коробочкой, изнутри обитой бархатом шоколадного оттенка. Внутри лежала золотистая цепочка с небольшим кулоном. Зато голубой сапфир в нём был очень даже большим. Денег оно стоило кучу… Но лучше переплатить за качественную, хорошую вещь, чем потом локти кусать. Так что я потратил довольно солидную часть оставшихся накоплений.

Деньги, которые недавно поступили на мой счёт за платья, сшитые Вероникой, ушли почти полностью. Пришлось даже докинуть сверху одну из зажигалок Агнес. Благо парочка оставалась в запасе. Но вопрос денежного довольствия вставал всё острее. Надеюсь, скоро смогу поправить своё положение.

Расплатившись, вышел из магазина и отправился в химчистку, куда отдал свой костюм. Здесь тоже пришлось доплатить за срочность, но хоть ценник в целом оказался более демократичным. Не пошатнул моё финансовое положение.

Пока готовился костюм, зашёл в кузнечную лавку к Торвальду и его другу, гоблину Генриху. Отдал им Чёрную жемчужину. Кое-какие ингредиенты для рукояти молота они уже прикупили, но остальные ещё только предстояло достать. На вопрос о временной рукояти для моего молота, развели руками, мол, гномская была сделана из особой породы каменного дерева, поэтому она так долго прожила в моих руках. А обычное дерево не выдержит много ударов такой силы, как у меня.

Чёрт, я этого даже и не знал. Ладно, после казино вплотную займусь поиском недостающих ингредиентов. А на пару дней заменю молот кулаками. Не впервой.

Закончив остальные дела и наспех перекусив тройной шаурмой, забрал костюм и, вскочив на Гнедого, вернулся в академию. Бледное солнце уже перевалило за полдень.

Свою комнату я не узнал. Девушки откуда-то притащили большое зеркало, установили плотную ширму, за которой я видел переодевающиеся тени. Зрелище было весьма и весьма будоражащим. Княжна сидела на диванчике в одной школьной рубашке и листала какой-то журнал. Увидев меня, она нисколько не смутилась, а только улыбнулась.

Я решил воспользоваться моментом, пока остальные девушки заняты.

— У меня есть для тебя подарок. Хочу, чтобы ты надела его сегодня, — сказал я и открыл деревянную коробочку.

Глаза девушки распахнулись, а брови взметнулись вверх.

— Я… я… — испуганно шептала она. — Я не могу принять его!

Глава 10

Британская Империя

Лондон

Букингемский дворец

Утро

Королева Елизавета Десятая ненавидела традиции. Ненавидела, что королевские повара каждое утро подавали на завтрак овсянку. Ненавидела традицию называть каждую королеву Елизаветой, даже если её при рождении нарекли другим именем! Ненавидела, что в Британской Империи традиционно правили король и королева, а не император и императрица. Список она могла продолжать долго. И эта ненависть каждое утро разъедала королеву до головной боли.

Так было и сегодня. Её Величество сидели в огромной столовой за длинным вычурным столом в одиночестве. Муж умер, причём давно. Тоже традиционно — вперёд королевы. В большие окна с золочёными рамами вливался серый рассвет. На улице, как обычно, стоял туман. Рядовое событие для Лондона в этом время года. А многочисленные фабрики и заводы города только усиливали его.

Елизавета ковыряла густую, тягучую овсянку, которая уже порядочно остыла. Отвратительная вещь — как на вид, так и на вкус.

— Ваше Величество! — ворвался в столовую мужчина в помпезном костюме и белом парике с завитушками. Тоже, блин, традиция. Его звали Карл Уиткофф. Лорд и её верный помощник. — Срочное донесение, моя королева!

— Слава богу, — буркнула Елизавета, бросив ложку с кашей в тарелку. — Что там у вас, лорд Уиткофф?

Ей было за пятьдесят, но женщина, чей древний род тянулся из глубины веков, сохранила величавую и грациозную красоту. Тёмные волосы едва тронула седина. Каждая морщинка словно была на своём месте, а скупая мимика заставляла дрожать от страха всех — от прислуги до самого знатного лорда. Да, королева была скора на расправу. Особенно по утрам.

— Это из Балтики, Ваше Величество. На флот… — Карл подошёл и положил перед Елизаветой небольшой конверт.

— Который был на учениях? — Королева раскрыла конверт и достала бумагу с наклеенной телеграммой.

— Да, моя королева. Его…

— Больше нет, — продолжила за него Елизавета.

Карл торопливо сглотнул, вдруг представив, как палач одним ударом топора сносит ему голову. Ну, уж лучше так, чем виселица. Там, говорят, приходится помучиться.

— Шторм, моя королева, — снова заговорил лорд Уиткофф. — Вдруг налетел сильный шторм, и большую часть кораблей вынесло на скалы. Потери ещё подсчитывают, но уже можно с уверенностью говорить, что флота на Балтике у нас больше нет.

— Проклятье! — выкрикнула королева и смахнула со стола поднос с завтраком. Кофе расплескалось коричневой лужицей с разбитым всмятку яйцом посередине, овсянка разлетелась белёсыми ошмётками по дорогому мрамору. — Это всё чёртовы русские и их аристократы! Ладно, Уиткофф, ладно… Если их Император хочет играть по-взрослому, то будем играть по-взрослому. Пошлите им ноту протеста.

— Но, моя королева, что в ней написать?

— Придумай, Карл! — вскрикнула королева, но мгновенно взяла себя в руки. — И пригласите ко мне представителя Ост-Индской компании. Это срочно.

— Да, моя королева! — кивнул Карл и вышел из столовой.

Только когда тяжёлые створки сомкнулись за спиной, он облегчённо выдохнул. Каждый раз, входя к Елизавете, он чувствовал, что ступает по лезвию бритвы. Один неосторожный шаг… Но пока ему везло. Удивительно везло.

Лорд Уиткофф пришёл в себя, только когда выпил в своём маленьком кабинете стакан шотландского виски. Полный. Назначил срочную встречу с представителем Ост-Индской компании и начал активно думать, как протестовать против шторма в ноте Российской Империи.

***

Пятигорская академия

Комната Николая

— Что значит, ты не можешь его принять? — удивился я.

Княжна смутилась, покраснела и наклонила голову, чтобы скрыть своё смущение. Или нежелание говорить правду.

— Что ты хочешь этим сказать? — с нажимом повторил я.

Девушки за ширмой замерли полуодетые и начали шептаться.

— Пойми, Коль, ожерелье и правда красивое, но я… я не могу! — мотала головой Василиса.

Я молчал.

— Мой отец… Он взбесится, если узнает, что за мной ухаживает барон. Пойми, Коль, я младшая дочь Светлейшего князя Якутии. Уже несколько дальневосточных князей сватали меня, но отец отказал им, — смущённо говорила Онежская, не поднимая глаз. — Однажды я выйду замуж за того, на кого укажет отец. Ради рода, ради выгодного союза. Или ещё чего-нибудь.

Так. Понятно, в чём дело.

Я вытащил ожерелье из коробочки, отбросил ту на диван и сделал шаг к княжне. Она испуганно подняла на меня глаза, но не отступила. Я застегнул украшение на её тонкой шее, коснувшись пальцами прохладной бледной кожи. Обычно с моими большими пальцами мелкие застёжки становятся настоящим испытанием, но тут другое дело. Вещица-то была непростой.

— Носи, — сказал я серьёзно. — А с твоим отцом я как-нибудь разберусь.

Она было потянулась рукой к застёжке, но, столкнувшись с моим взглядом, всё же передумала.

А отец её в общем-то мировой мужик. Договоримся как-нибудь, если придётся. Но я надеялся, что не придётся.

Из-за ширмы в этот момент вышли Лакросса и Вероника. Выглядели они просто шикарно. На Веронике чёрное, облегающее её сочную фигуру платье с глубоким вырезом, на Лакроссе серебристое короткое платье, подчёркивающее её спортивную фигуру. То что надо для казино. И для графа Акраповича. Лишь бы он сам слюнями не захлебнулся, глядя на такую красоту.

Девушки, довольные моей реакцией, ещё немного покрасовались, а затем заметили смущённую княжну и её ожерелье. И тут же запищали от восторга.

— Оно так подходит к твоим глазам! — восхищалась Вероника.

— Да у тебя на шее целое состояние, — вздыхала Лакросса. — Если его продать, то племя можно целый год кормить! Нет, десятилетие!

Если у княжны ещё оставались какие-то сомнения на счёт того, стоит ли расставаться с ожерельем, то в этот миг они рассеялись.

— Правда красивое? — спросила она у подруг.

— А то! — хором отвечали они.

Что ж, ожерелье действительно было неплохим. Но не это в нём главное.

***

К вечеру прибыли две машины графа Акраповича. Два лимузина с огромными капотами. На одном поедем мы все, а на другом — княжна и немного позже. Чтобы все подумали, что она приехала сама по себе.

Я помог девушкам залезть в просторный салон, затем сел сам. Внутри уже был адвокат. Он надел дорогой костюм с жилеткой и вычурной вышивкой, так что мой простой чёрный смокинг смотрелся рядом с ним несколько бедновато. Обычно я на такие вещи внимания не обращаю. Выгляжу так, как мне самому нравится. Но сегодня это было частью плана. Я снова в роли телохранителя графа Акраповича.

Адвокат, увидев девушек, присвистнул и расплылся в широкой улыбке, в приветствии подняв бокал с напитком.

— Если бы я знал, что меня будут сопровождать такие красавицы, Ваше Благородие, то сам давно напросился в казино!

— М-мы принадлежим господину, — слегка смущаясь, возразила Вероника и потянула подол платья вниз, пытаясь прикрыть ноги.

Она сидела справа по ходу движения, а сбоку от неё — Лакросса. Я же сел рядом с Акраповичем.

Худой адвокат занимал мало места, так что с ним я никого не стеснял своими габаритами.

Оркесса, отвернувшись, буркнула:

— Кто принадлежит, а кто здесь по доброй воле.

Что поделать, госпожа Морок весьма свободолюбивая представительница народа орков. Только почему-то делает, что я скажу.

— Сегодня, можно сказать, вы принадлежите ему, — напомнил я. — Играйте ваши роли хорошо, иначе может ничего не получиться.

Лакросса стрельнула в меня ореховым взглядом, явно собираясь возразить, но поджала губы и всё же промолчала, только коротко кивнула. Вот и хорошо. Сейчас не время для препирательств.

— Да, господин, — мягко и покорно улыбнулась синеглазка.

Вероника собрала волосы в замысловатую причёску и надела серьги в виде тонких золотых колец. Оркесса использовала свои костяные украшения, а её причёска отличалась простотой и элегантностью.

— Позвольте представиться, — снова заговорил граф. — Граф Акрапович Максим Александрович. Сегодня я к вашим услугам, а вы к моим. Угощайтесь — ехать нам целый час. Трогай, шеф!

Он постучал по стеклу-переборке, за которым сидел водитель. Мотор лимузина завёлся, по салону пошла едва ощутимая вибрация, и автомобиль тронулся, выезжая со двора академии.

Через час следом приедет княжна.

— Госпожа Лакросса Морок и госпожа Вероника Молчанова, — представил я девушек.

— Ваше здоровье! — с горящими глазами поднял бокал адвокат и сделал глоток.

В какой-то момент я подумал, что Акрапович уже пьян и может всё испортить, но к концу поездки понял, что ошибся. Граф играл свою роль чуть пьяного богатея из Москвы. Пока ехали, он так и цедил один и тот же стакан.

Поездку мы скрасили ничего не значащей болтовнёй обо всём на свете. Граф рассказывал байки из своей практики, а девушки внимательно слушали. Иногда он спрашивал о чём-то из их жизни. Устанавливал контакт, решил я. Со своей стороны я поддерживал разговор, разбавляя канцелярские истории случаями из собственной жизни до академии. Тактика сработала: девушки расслабились и немного выпили.

Вскоре машина остановилась, и нам открыл дверь швейцар казино в золотой жилетке, белых перчатках, такого же цвета рубашке и чёрных брюках.

Я вышел первым и чуть не заставил всех сесть обратно, а водителя убраться подальше.

Прямо передо мной стояло пятиметровое чудовище с тремя головами и золотой чешуёй. И оно изрыгало огонь.

***

— Добро пожаловать в гости к Змею Горынычу! — прогрохотал монстр, опуская ко мне одну из голов. А я чуть не дал ему в дыню.

Не сразу догадался, что у входа в казино гостей встречает искусно выполненная механическая кукла. Несколько швейцаров, увидев мою реакцию, стали тихонько посмеиваться, перешучиваясь между собой. Но я взглянул на них так, что они разом смолкли, а один вообще яблоком подавился. Дружкам-юмористам пришлось его спасать.

А я подал руку сначала Веронике, затем Лакроссе. Последним из машины выскочил граф Акрапович.

— Достойно, достойно, — покивал он головой, постучав по корпусу механического чудовища. — Такое даже в Москве не везде встретишь. Ну, холопы, где тут у вас рулетка?!

— Пожалуйте сюда, господа! — бросился провожать нас к стеклянным дверям входа один из лакеев.

Пока шли по небольшой дорожке, шуршавшей гравием, я огляделся.

Казино ограждал высокий забор из металлических прутьев. Само оно находилось в небольшой горной долине, со всех сторон окружённой вершинами. Территорию живописно украсили небольшим парком из сосен, кедров и других деревьев, а так же соорудили новые мощёные дорожки между корпусами. Само казино — огромный русский терем под двускатной крышей. Несколько этажей и примыкающие к терему домики поменьше. Судя по всему, в этом же здании располагалась гостиница на самых верхних этажах.

Два швейцара открыли двери, и оттуда на нас хлынула весёлая музыка, напоминающая звон монет, и яркий свет. Внутри было полно народу, который с радостью дарил свои деньги казино. Официанты сновали между столиками, разнося напитки, звенели автоматы, щёлкали счётные машинки в кассах на входе. В общем, обычное казино.

Перед входом в основной зал нас мельком обыскали четверо мордоворотов и пропустили через рамку-магоискателя. Как обычно, кольцо она приняла за обычную бижутерию. Единственное, что меня омрачило, так это опасение, как её пройдёт княжна с ожерельем. Надеюсь, госпожа Маститова предусмотрела это, продавая мне ту безделушку.

Граф Акрапович, обменяв солидную сумму на фишки, подхватил под руки девушек и углубился в зал казино. Я, как тень, следовал за ним, а он щедро разбрасывался деньгами герцога Билибина. И нет, Макс не обидится — сам предложил хоть так поучаствовать в поимке преступника.

Лакросса и Вероника быстро вжились в роль. Глупо хихикали на разнузданные и сальные шутки Акраповича, пили коктейли и стреляли глазками по сторонам.

— Смотрите в оба, — шепнул я им, когда мы остановились у барной стойки. — Помните, мы ищем человека с раненой рукой. Правой или левой, не важно.

— Да, господин, — отозвалась Вероника.

Оркесса просто кивнула.

Взяв в баре напитки, совершили ещё один круг по залу. Игровых автоматов и столов с различными играми здесь было великое множество. Рулетка, покер, блэкджек или «очко» по-простолюдински. Ещё какие-то, которые я даже не знал. Пока что ни один человек с перевязанной рукой или отсутствующими пальцами нам не попался. Но ещё не вечер.

За одним из покерных столов заметил Агнес в роли крупье. Белая рубашка, чёрная жилетка и обтягивающие чёрные брюки. Руки в белых перчатках. Помимо неё в казино работало достаточно много зеленокожих гоблинов. Они встречались и среди официантов, и среди крупье. Разве что швейцары на входе все были людьми. Высокими и привлекательными. Видимо, чтобы добавить казино респектабельности.

Зелёная полторашка использовала связи своего брата, чтобы устроиться сюда, якобы подработать немного деньжат захотела. Устроить это было легко. Один из друзей её брата, Герхарда, в последний момент сказался больным, поэтому начальнику пришлось взять того, кого он предложил на замену. Иначе в субботнюю ночь один из столов оказался бы пустым. А это убытки для казино и пара смачных оплеух тому, кто такое допустил.

Агнес залихватски раздавала карты игрокам и работала с фишками. Её руки так и порхали над зелёным сукном. Украдкой девушка подмигнула мне и мотнула головой. Значит, она тоже пока никого не заприметила.

— Эй, дружище! — Дорогу нам вдруг преградил молодой парень с бокалом мартини. Обращался он к Акраповичу. — Где ты нашёл таких прелестниц? Не одолжишь одну на вечерок? Правда, я никак не могу выбрать, какую…

Блондин лет двадцати пяти с чересчур стильной причёской прошёлся сальным взглядом сперва по Лакроссе, затем по Веронике. У меня вдруг появилось желание почесать ему нос. Кулаком. Но я не мог. Если полезу вперёд моего «нанимателя», то сорву весь план.

— Во-первых, не ты, а вы, — резко отбрил его Акрапович. — Мы с вами на брудершафт не пили, а во-вторых, нашёл там, куда пускают только приличных людей, а не всякий сброд.

Мажор мгновенно окрысился.

— Между прочим, я — барон. Барон Рябов. И ты что, только что назвал меня сбродом?

— А я — граф Акрапович, — отвечал адвокат. Я не видел его лица, но уверен, он при этом скривился, будто унюхал кучу дерьма. — Не могу сказать, что рад знакомству.

— Шеф, мне с ним разобраться? — как можно более угрожающе спросил я, придвигаясь к графу.

— Не нужно, Николай, — поднял ладонь граф. — Молодой человек уже уходит. Не так ли, Ваше Благородие?

Рябов зыркнул на меня, а затем на охранников, которые уже проявляли интерес к нашей компании. Опытные ребята: сразу распознали, где драка намечается. Вот только им бежать до нас сквозь все столы и зону с автоматами секунд тридцать, не меньше. Их вполне хватит, чтобы из Рябова всю душу вытрясти. Не без последствий для нас, конечно, но и он здоровым не уйдёт.

Конечно, так наш план провалится. Но таких людей, как этот барон, я встречал не впервые. Почуяв слабость, будут давить на жертву, пока та не сломается. Так что расчёт у меня был простой: показать, что пойду до конца, защищая своего «шефа». И он оправдался.

Мажор выпрямился и наклеил на лицо миролюбивую улыбку.

— Прошу прощения, Ваше Сиятельство, что посягнул на вашу собственность. Я сделал это не со зла. За сим откланяюсь.

Он учтиво склонил голову, развернулся на каблуках и ушёл, напоследок зыркнув на меня злобным взглядом тёмных глаз.

Я наклонился к графу Акраповичу, когда мы пошли дальше.

— Думаю, теперь нам лучше сыграть в покер, господин граф, — сказал я. — Если так и будем бесцельно наворачивать круги по залу, вызовем подозрения.

— Согласен, Дубов, — кивнул адвокат. — Ну-с, тогда сыграем! За которым столиком ваша подруга?

Вероника указала кивком головы в сторону Агнес:

— Там, Ваше Сиятельство.

За столом Агнес сидело три человека. Мужчины в сопровождении куртизанок. Брюнет средних лет с пузиком и золотыми часами на цепочке, худощавый блондин лет тридцати и молодой парень, лицо которого казалось мне смутно знакомым. Ещё два места пустовало.

Акрапович сел на одно из них с улыбкой человека, поймавшего госпожу удачу за хвост.

— Ну-с, господа, позволите присоединиться? — обвёл он взглядом соперников. — Чувствую, мне сегодня пойдёт исключительно хорошая карта!

Я занял позицию неподалёку от стола, возле деревянной колонны. Встал так, чтобы одновременно наблюдать и за игрой, и за входом в зал. Я посмотрел, но не заметил ничего подозрительного. Агнес начала раздавать партию. Вдруг двери казино отворились, а толпа посетителей замерла и будто расступилась. И было отчего.

В казино вошла княжна Онежская. Я с трудом узнал её. Да, мастерский макияж творит чудеса. Впрочем, дело не только в нём. Василиса преобразилась до неузнаваемости и буквально вплыла в казино, как прекрасное видение. Из скромной девушки, она превратилась в роковую красотку, мгновенно приковавшую к себе множество взглядов. Голубое платье подчёркивало её утончённую фигуру и визуально увеличивало небольшую, аккуратную грудь. На ней ярко сияло большим камнем ожерелье. Хищным взглядом голубовласка обвела зал, на миг задержавшись на мне и довольно улыбнувшись.

Забавно, что она смогла разглядеть меня в полумраке помещения.

Василиса подошла к рамке, и моё сердце забилось быстрее. Но всё прошло хорошо. Госпожа Маститова своё дело знает.

Что ж, первая часть плана выполнена без сучка и почти без задоринки. Если не считать идиота Рябова.

Меня вдруг отвлекло жгучее чувство, и я поймал на себе взгляд того смутно знакомого юнца.

Он откинулся на стуле, подперев локоть руки с сигаретой другой рукой, затянулся и вызывающе произнёс, не сводя с меня глаз:

— А господин барон разве не желает сыграть с нами?!

Глава 11

Где-то в пригороде Пятигорска

Альфачик

Огромный волк летел по лесу, ломая кусты и сухие ветки. Сучья цеплялись за шерсть, пытались процарапать его шкуру, но Лютоволку было всё равно. Шкура его толстая, такой чепухой не пробьёшь.

Альфачик легко отталкивался от земли, взрывая землю когтями.

«О да, как мощны мои лапищи!» — думал он своим волчьим сознанием.

Наслаждался каждым движением, каждым толчком, каждым сокращением могучих мышц. Хозяин, от которого всё время едва уловимо, но вкусно пахло лесом, позаботился о том, чтобы Альфачик стал сильнее. Он уже намного сильнее своих братьев.

Иногда он скучал по ним, но знал, что так будет лучше для него. Ведь он теперь навеки связан с хозяином.

Сквозь голые корявые ветки деревьев проглянул серп луны на тёмном небе. Лютоволк вскочил на вершину небольшой скалы и поприветствовал её:

— Ау, ау, ау-у-у-у!

Его вой далеко разнёсся над спящим лесом. В небо вспорхнули стайки птиц, пролетавший неподалёку филин от испуга сбился с курса, зацепил крылом ветку и рухнул, как подбитый самолёт. Альфачик, путешествуя с дубовым хозяином, уже видел этих странных механических птиц в небе. Он не понимал, как они держатся в воздухе, но при этом не машут крыльями.

На миг он склонил голову, задумавшись, но вдруг увидел внизу то, что искал. Свет ламп железной повозки прорезал ночную мглу и двигался по извилистой дороге.

Альфачик принюхался, используя своё магическое чутьё. Да, это он был он. Как хозяин и говорил, этот самец обязательно захочет проведать семью.

Его когти сорвали мягкий дёрн со скалы и проскрежетали по камню, оставив глубокие борозды. Лютоволк сорвался с места и бросился наперерез цели.

Догнав её, Альфачик не стал выскакивать на дорогу, а продолжил неторопливо бежать по лесу вдоль дороги, преследуя повозку. В темноте увидеть его было невозможно. Лишь изредка сверкали жёлтые глаза.

Целый час он гнался за железным механизмом, который пах маслом, нефтью и кожей убитых животных. Тот то ускорялся, то замедлялся, пока не приехал на берег небольшого горного озера в очень уединённом месте.

Лес здесь глухой и густой. Судя по запахам, человек в этих местах ступал крайне редко. На берегу стоял небольшой домик из дерева, из его окон на землю падали жёлтые лужи света. Безлошадная повозка остановилась у крыльца, и из машины вышел самец. Альфачик чуял, что тот обладал большой силой, но всё равно от него пахло тревогой.

— Саша! Маша! — прокричал человек.

На крыльцо вышел ещё один человек в белой рубашке, чёрной жилетке и таких же штанах. Он был сильно старше самца. Лютоволк наблюдал за ними из укромного места.

Пожилой обрадовался, от него пахнуло радостью, и он прокричал:

— Госпожа! Хозяин приехал!

— Максим! — тут же выскочила из дома самка. Очень красивая по человеческим меркам.

— Папа! — следом выбежала самка поменьше. Сильно меньше.

Втроём они обнялись, и от самца перестало нести тревогой. Она сменилась радостью, и люди вошли в дом.

Альфачик не шевелился. Он ждал. Вскоре за повозкой сильного самца остановилась ещё одна, абсолютно чёрная и бесшумная. Её лампы не горели. Открылись створки и вышли несколько человек. Тоже самцы. И сильные. Лютоволк давно их учуял. Ещё когда преследовал самца, которого приказал охранять дубовый хозяин.

Зверь подкрался ближе и услышал часть разговора:

— Ты и ты заходите с чёрного хода, а мы войдём через парадный, — шептал один из самцов, самый сильный и старый. — Упустите герцога, и я к вам сам с чёрного хода зайду! Всё ясно?

— Ясно! — тихо отозвались остальные.

Вот только далеко уйти они не успели. Альфачик глухо зарычал и одним прыжком преодолел разделявшее их расстояние. Тут же вцепился зубами в шею самого сильного. Сжимал, пока она не хрустнула. А затем начал рвать и метать, не обращая внимания на тихие хлопки оружия.

— А-а-а! Моя нога! Моя нога! — заорал кто-то. — Я не чувствую ногу!

— Гоша! Дак ведь её у тебя нет!

***

Герцог Билибин услышал крики и странный шум снаружи. Выхватил небольшой пистолет и выскочил наружу, готовый сразу вступить в бой. Мимо крыльца пролетело что-то огромное и косматое и исчезло среди густых ёлок.

Герцог заметил, что за его машиной стоит ещё одна, абсолютно чёрная. Он подбежал к ней и увидел, что земля здесь пропиталась кровью, а вокруг валялись четыре разорванных тела.

***

Казино «Змей Горыныч»

Николай

После вопроса молодого брюнета в приталенном костюме с узорами и белой рубашке за столом для покера повисла гнетущая тишина. Только, будто за пределами некого купола, глухо звучала музыка, слышался смех и звон монет.

— Барон? — взглянул на меня граф Акрапович, проследив за взглядом парня. — Какой же это барон? Это мой телохранитель.

Юнец скривился в презрительной усмешке:

— Так он вам не сказал? Какая досада, господин Акрапович, что ваш работник вас обманул. Это барон из одного очень обнищавшего рода. И судя по тому, что я вижу, его положение никак не поправилось. Он то вышибалой работает, то телохранителем…

И тут я вспомнил, где видел уже этого гадёныша. Когда работал вышибалой в Шишбуруне. Парень пытался попасть внутрь, козыряя именем своего отца, князя Михайлова. Который, кстати, являлся одним из владельцев этого казино. Как тесен мир, оказывается.

— Ах, это… — с улыбкой протянул граф Акрапович. — Ну, кто из нас не оказывался в трудной жизненной ситуации? Такие вещи закаляют характер.

— Я не оказывался. — Презрительная усмешка снова искривила губы княжича.

— Оно и видно, — с хищной улыбкой развёл руками адвокат.

— Ха! — хохотнул пузатый аристократ.

— Я сыграю, — сел я на последний свободный стул.

Девушки с тревогой уставились на меня, но я подмигнул им, и они успокоились, вернувшись к роли дорогих куртизанок.

Все пять мест за полукруглым столом теперь оказались заняты. Я сидел с левого края, прямо напротив — граф Акрапович, слева от него тот пузан. Он представился бароном Выготским. Слева уже от него сидел тот самый Михайлов. А справа от меня, худощавый блондин, виконт Звонцов. Это не считая красоток, сопровождавших каждого, кроме меня.

Я выписал чек на круглую сумму и тут же обменял их на фишки у Агнес.

— Меняю двадцать тысяч рублей! — громко прокричала она.

Всё должно быть взаправду.

— Похоже, намечается серьёзная игра, — тихим шипящим голосом произнёс виконт Звонцов, отпивая из фигурного бокала цветастый коктейль.

Красивая рыжая девушка приобняла его сзади, провела рукой по груди, запустив пальцы между пуговиц, и отпила из той же трубочки, что аристократ.

— Ага! — гаркнул барон Выготский. — Наконец-то! А то надоели уже эти детские ставки. Моя бабуля больше ставит!

Агнес ловко раздала по две карты каждому.

— Блайнд — сто рублей! — озвучила она.

В этом кону большой блайнд кидал я, а малый — сидевший передо мной барон Выготский.

Выбросив пару фишек по пятьдесят рублей каждая, посмотрел свои карты.

Что ж, игра началась. Заставлю этого придурка страдать морально и финансово.

***

Задача у княжны Онежской была простая: привлечь как можно больше внимания к своей персоне. Сыграть роль наживки. Погибшие девушки, как бы это печально ни звучало, отличались красотой. Так что Василисе было приятно, что Дубов для этой роли выбрал именно её. Это с лихвой компенсирует пропущенные ею приключения в столице.

А то подруги уже все уши прожужжали, как они жили в Императорском дворце, ходили на бал, ездили на гигантском лосе, гостили у дриады… И ещё кучей всего интересного занимались!

В общем, у княжны был целый ворох причин показать себя во всей красе. И она постаралась как следует. Стала выглядеть немного старше своего возраста благодаря макияжу, но это ничего. Зато, когда она вошла в зал, львиная доля мужчин проводили её глазами, а охранник, который обыскивал её с помощью специальной палки-детектора, аж чуть сознание не потерял. И Дубов. Княжна заметила, как он смотрел на неё. И от этого взгляда приятно заныл низ живота.

Спустя полчаса Василису уже несколько раз пытались угостить. Всем она представлялась графиней Павловой из маленького и бедного рода, о котором конечно же никто не слышал. Оно и к лучшему.

Графиня Павлова прошлась по залу. Сделала пару осторожных ставок в рулетку, сыграла партию в блэкджек. Немного выиграла, немного проиграла и осталась при своих. Ещё несколько мужчин проспонсировали её игру, чтобы она посидела с ними за одним столом и скрасила их вечер. Она с радостью соглашалась на это, всем видом показывая, как наслаждается каждым знаком внимания. Дворянам нравилась такая её реакция. Она позволяла им чувствовать себя мужчинами.

К несчастью, у ухажёров все пальцы были на месте, а на холёных ладонях — ни одного пореза. Слегка разочарованная лже-графиня вернулась к барной стойке и позволила очередному герцогу себя угостить, ведя с ним непринуждённую беседу.

Она не опасалась за свою жизнь. Чувствовала, что от стола, за которым Дубов и граф Акрапович играли в покер, за ней внимательно следят. Хотя княжне ни разу не удалось поймать взгляд Коли.

— Ай! — шикнул сидевший рядом с ней высокий и симпатичный герцог. Он обжёг руку о внезапно покрывшийся ледком бокал. А потом ещё и чихнул: — Апчхи!

Василиса опомнилась. Похоже, она слегка разозлилась, что не может поймать Колин взгляд, и потеряла контроль над Инсектом. Извинилась перед ухажёром и ушла в дамскую комнату припудрить носик. А заодно взять себя в руки и снова начать контролировать свой дар.

Когда княжна вернулась в зал, она заметила, как часть крупье уходит от своих столов, а их места занимают новые. Подошла к столу с рулеткой и сделала небольшую ставку на красное. А затем заметила кое-что, что снова заставило её потерять контроль и чуть не заморозить колесо рулетки.

***

Краем глаза я приглядывал за Василисой. Она пользовалась огромным спросом у мужчин: каждые пару минут к ней то один подходил, то другой. Даже сидящие за покерным столом Звонцов и Выготский нет-нет да смотрели в сторону роковой красотки. И граф Акрапович пару раз восхищённо цокнул языком. А потом продолжил наслаждаться тем, как Вероника и Лакросса играют роли куртизанок. То обнимут его, то на колени сядут. В общем, выглядела троица крайне правдоподобно.

Только Михайлов, взглянув на княжну один раз, больше не смотрел в её сторону. Хотя в его движениях появилась некоторая нервозность, а пальцы, затянутые в чёрные перчатки, начали путаться в картах.

Первая партия закончилась. Адвокат взял небольшой банк в пару тысяч рублей, и началась вторая партия. Большой блайнд перешёл к нему, мне же достался малый.

Граф Акрапович вёл себя, как турист, приехавший на горный курорт сорить деньгами. Он громко радовался каждой своей победе, а проиграв, только смеялся, выписывая всё новые чеки. Ну да, эти расходы лягут потом на герцога Билибина, так чего бы не поиграть в своё удовольствие? Он вёл довольно тонкую игру. Если бы я не знал адвоката и его мастерское владение игрой в техасский холдем, то ни за что не поверил, что все его действия — мастерский долгоиграющий блеф.

Когда ему приходила хорошая карта, он едва сдерживал улыбку, а его глаза начинали радостно блестеть. Соперники видели это и думали, что нашли дурачка с деньгами, который не умеет играть в покер. На основе его ужимок они выбирали: пасовать или поднимать. Казалось, на лице Акраповича можно всего его карты прочитать.

С каждым коном он ставил всё больше и больше, пробуждая тем самым азарт в соперниках. Пару раз они крупно выиграли, что притупило их бдительность.

Я же избрал несколько иную тактику. Сохранял каменное лицо сто процентов времени, но при этом количество блефа снизил до минимума. Если мне приходила плохая карта, я пасовал. Если хорошая — поднимал ставки и, если приходилось, шёл ва-банк. Постепенно это поняли и остальные. Когда видели, что я быстро поднимаю, то, будучи не сильно уверенными в своих картах, пасовали.

Через какое-то время Звонцов, Михайлов и Выготский заметно обогатились. Рядом с ними возвышались нехилые такие башенки из разноцветных фишек. Я остался при своих, а граф конкретно поиздержался.

Так закончился первый этап игры. А второй начался с хищной улыбки Акраповича.

— Ну что, хорошие мои, позволите графу отыграться? — засмеялся он.

Мы оба резко поменяли тактику. Акрапович теперь путал игроков своей мимикой. Радовался плохим картам, печалился хорошим, делал вид, что упрямится, верит до последнего, что на ривер придёт хорошая карта. Я же сохранял каменное лицо, но теперь стал блефовать напропалую. Делал вид, что у меня хорошие карты, и увеличивал ставки. Когда игроки уже сбрасывали и я забирал банк, то нарочно показывал свои дерьмовые карты, чем вызывал у соперников только более сильное желание взять реванш. Думая, что я блефую, они ставили всё больше. А потом оказывалось, что у меня флеш рояль.

Думаю, не стоит им говорить, что не без помощи Агнес…

В какой-то момент к ней подошёл коллега-гоблин и сказал, что её смена закончилась, и если она хочет, то может идти, а он её подменит. Но Агнес отказалась, сказав, что ей очень нужны деньги и она готова отработать всю ночь. Краем глаза я заметил, что состав крупье в казино начал меняться. Пришла ночная смена.

Вскоре кошельки аристократов заметно похудели, а я начал понимать, что имел в виду Сергей Михайлович на тренировке. Когда говорил про стратегию и тактику.

Выготский крякнул, вставая из-за стола.

— Господа! — громко возвестил он. — Я вынужден остановиться, не то проиграю своё имение. Но будь я проклят, если это была не великолепная игра! Давно не встречал таких сильных соперников. Этот вечер, сука, стоил каждого рубля из тех десяти тысяч, что я сегодня, мать его, проиграл!

— Пожалуй, я тоже всё на сегодня, — усмехнулся виконт Звонцов. — Иначе мне не хватит средств расплатиться с этими прелестницами.

Он ухватил за задницы сразу двух куртизанок, крутившихся рядом с ним. Затем встал и ушёл следом за бароном.

Я вопросительно посмотрел на молодого княжича. Он покраснел от злости, прилизанные волосы вспотели и выбились из причёски.

— Я отыграюсь, — прошипел он, размашисто расписываясь в чеке.

— Меняю пятьдесят тысяч! — крикнула Агнес, выдавая фишки.

— Ух, у меня аж в горле пересохло! — оскалил большие зубы Акрапович. Он погладил ногу Лакроссы, говоря: — Дорогая моя, принеси нам всем выпить. За мой счёт! Я сегодня в ударе, так что могу себе позволить.

— Сию минуту, Ваше Сиятельство! — откликнулась оркесса, обнажив в подобострастной улыбке маленькие клыки.

И ушла, мастерски виляя попкой под короткой серебристой тканью. Боже, у меня аж челюсть свело от этого прекрасного зрелища. Граф тоже провожал её взглядом.

— Мы играем или нет?! — взорвался княжич Михайлов.

Акрапович еле оторвался от зрелища. Я, впрочем, тоже. А тут ещё и Вероника наклонилась будто специально. Декольте у неё было что надо. Как и грудь, потрясающая грудь.

Так, стоп! Думай о деле!

— Не переживайте, мой хороший, — тут же отозвался адвокат. — У каждого мужчины бывают дни, когда биологические часы указывают на полшестого. Хотя, честно сказать, у меня такого ещё не случалось. А у вас, Ваше Благородие?

Я помотал головой, не отрывая взгляда от декольте синеглазки.

— Да я вас без штанов оставлю, суки! — ударил по столу Михайлов.

— А, так вот в чём дело, — расплылся в улыбке адвокат. — Вас больше привлекают мужчины без штанов, мой хороший?

Княжич покраснел так, что я в какой-то момент подумал, что у него сейчас сосуды лопаться начнут. Он едва смог сдержаться от ответной реплики. Понял, что сделает только хуже. Мудрое решение.

Я было вернулся к игре, но меня отвлёк звон разбившегося стекла. К Лакроссе возле барной стойки прижимался мужчина и беззастенчиво лапал её за задницу.

Лять, Рябов, сука!

— Прошу прощения! — бросил я, выскакивая из-за стола.

— Эй, а как же игра! — попытался встать на пути Михайлов, но я отпихнул его в сторону.

Лакросса уже собиралась ударить наглеца, но я остановил её взглядом. Всё должно быть взаправду. А ещё я очень хотел дать ублюдку в дыню. Никто не смеет трогать моё!

— Ты чё, офигел?! — воскликнула оркесса, легонько отталкивая Рябова.

Легонько, потому что я знал: она может и на другой конец зала запустить.

— Да брось, детка! — мерзко скалился барон. — Я заплачу вдвое больше, чем этот очкарик. И вдвое лучше трахну, вот увидишь!

— Руку свою трахни! — рыкнул я.

— Чё?! Холоп! Да пошёл ты нах…

Договорить он не смог, потому что его губы разбились о мой кулак. А сам барон со стоном отлетел на несколько метров. Через несколько секунд возле нас оказались четверо охранников. Весьма накачанные, кстати. А один из них ещё и одарённый, так как начал прогонять ману по телу.

Барон, ещё не заметив их, вскочил и начал покрываться чешуёй медного цвета.

— Не стоит этого делать, Ваше Благородие, — угрожающе произнёс самый крупный охранник.

— Он… он… — задыхался от злости Рябов. — Он первым ударил меня!

— Я защищал свою соб… то есть собственность моего шефа, — чуть не оговорился я.

Охранник кивнул:

— Мы всё видели. Барон Рябов, за нарушение правил казино отныне вам запрещено здесь находиться. Прошу, покиньте наше заведение.

Рябов набычился, готовясь к драке. Я отодвинул Лакроссу за себя, охранники вытащили магические дубинки.

— Ещё раз, Ваше Благородие, не стоит этого делать, — ледяным тоном повторил охранник.

Это остудило Рябова, и тот ушёл, провожаемый бойцами казино. Хотя, судя по его взгляду, он не намерен забывать это унижение. Что ж, это его проблемы.

Пришла уборщица с совком и стала заметать осколки бокалов.

— Ты в порядке? — спросил Лакроссу.

— В полном. Чуть под юбку не залез, ублюдок. Убила бы, если б не ты.

— Я так и подумал, — хохотнул я и легонько шлёпнул оркессу по попке, направляя к покерному столу. — Я принесу напитки.

Попросил бармена повторить и с бокалами направился обратно. Но дорогу мне вдруг преградила княжна. Указывая глазами в сторону, она коротко шепнула:

— Кажется, я нашла его.

Глава 12

От шёпота княжны у меня аж кончики пальцев закололо. Ну, во-первых, прошептала она это весьма сексуально. Плюс до этого я видел Василису лишь издалека и не ожидал, что вблизи она окажется ещё эффектнее. Да и пахло от неё вкусно.

А во-вторых, если она действительно нашла его, настоящего убийцу, то… всё было не зря. Маленькая окровавленная фишка привела нас сюда. Она стала единственной крохотной зацепкой, паутинкой, которая, похоже, позволит нам очистить имя герцога Билибина.

На самом деле, уже направляясь в казино, я понимал, что надежды мало. Где перед смертью бывали другие погибшие девушки, мы не имели представления. Лишь у этой нашли фишку — жертва зажала её в кулаке. Возможно, бедняжка знала, что умрёт, и хотела таким образом указать на убийцу.

В общем-то, благодаря этой фишке из казино «Змей Горыныч» и удалось связать между собой герцога и троицу, под которую он копал, из Михайлова, Разумовского и Короленко. По счастливой случайности — владельцев того самого казино.

Грудь распирало от чувства, что нам вот-вот удастся найти настоящего убийцу.

Княжна взглядом показала на рулетку. Возле большого стола с колесом, по которому скакал шарик, стояли несколько человек.

— Тринадцать чёрное! — громко произнёс крупье, когда шарик остановился. Игроки разочарованно вздохнули, а молодой парень собрал специальной палкой столбики фишек.

Темноволосый и слегка бледный. Одет, как и все крупье, в белую рубашку, чёрную жилетку и такие же брюки. Только сменил другого крупье.

— Взгляни на правую руку, — снова шепнула княжна, а затем пошла дальше.

На руках у парня были белые перчатки, вот только правая выглядела так, будто набита изнутри ватой. Пальцы в ней едва шевелились. Очень похоже на то, что правая ладонь крупье замотана бинтами.

Наш клиент.

Я вернулся к покерному столу и шепнул несколько слов графу Акраповичу. Он украдкой посмотрел в сторону рулетки и коротко кивнул.

— Эй, вышибала, — презрительно кривя губы, окликнул меня княжич Михайлов. — Ты играть собираешься или нет?

— Зачем? — пожал я плечами. — Своё финансовое положение я уже неплохо поправил.

— Ах ты… — встал со стула княжич, уперевшись руками в стол. — У тебя не выйдет соскочить, Дубов! Давай играй!

Агнес подняла руку, подзывая охранников. Но они и так уже спешили к нашему столику.

— Что-то случилось, господин? — спросил один из них княжича.

Он попытался прожечь меня взглядом. Но этот утырок и сигарету фиг подожжёт.

— Всё в порядке, господа, — сказал бледный Михайлов. — Лишь хочу отыграться.

— А я хочу сыграть в рулетку, — ответил я, развернулся и ушёл.

— Мы ещё встретимся, Дубов! — крикнул мне вслед княжич. — И эта встреча станет последней!

Очень на это надеюсь. Давно кулаки чешутся ему улыбку подправить. Но сейчас не время.

Я подошёл к столу с рулеткой и пару конов просто наблюдал за игрой и крупье. Хотел убедиться, что мне и княжне не показалось. Правая рука паренька действительно была больше, а орудовал он ей даже хуже, чем левой.

Вскоре с другой стороны стола подошёл граф Акрапович в сопровождении Вероники и Лакроссы, продолжавших играть роль. Он поставил несколько фишек, но проиграл. Затем один раз выиграл, а после снова проиграл.

— Может, господин тоже желает сделать ставку? — обратился ко мне крупье. Его напрягало, что я просто стою и смотрю.

— Да, — я вынул из кармана фишку и бросил на стол, — ставлю на красное.

Цветной кругляш с каплями крови немного прокатился по зелёному сукну, завалился на бок и упал на клетку с красным овалом. Я смотрел на крупье. Он смотрел то на меня, то на фишку, то снова на меня. И вдруг бросился бежать.

Я рванул следом, снеся пару стульев. Краем глаза видел, что охранники в другом конце зала тоже всполошились и поспешили в нашу сторону, огибая столы и встречных гостей казино.

Крупье вначале оторвался от меня, но я его уже почти настиг. Он свернул в зону с игровыми автоматами, толкнул мне под ноги старушку, сидевшую у одного из одноруких бандитов. Падая, она всплеснула руками и уронила бумажное ведёрко с монетами для игры. По двадцать пять копеек. Они рассыпались серебристым дождём. А я едва успел перепрыгнуть бабушку.

— Ай! Моя пенсия! — выкрикнула она.

Не переживай, бабуля, соберёшь её обратно и пойдёшь домой. Так даже лучше будет, чем спустить всё в казино.

Это позволило крупье снова оторваться. Он бежал между рядов с мигающими и звенящими игровыми автоматами. Парочку умудрился схватить за верхушки и уронить, преграждая мне путь. Выставив плечо вперёд, я снёс первую такую преграду, затем ещё одну. Из расколотых машин монеты полетели во все стороны. А сзади резво подскочила та бабуля, будто на последний трамвай опаздывала, и начала собирать их в ведёрко.

Вот тебе и прибавка к пенсии.

Парень выскочил из зоны игровых автоматов и исчез за углом. Я почти вылетел следом и успел заметить, как он, споткнувшись о стул, животом влетел в барную стойку.

Я неотступно преследовал его. Перемахнул в прыжке через небольшой столик, за которым сидела парочка и пила шампанское. Ногой выбил бокал из рук девушки, он упал на пол и со звоном разбился.

— Кольцо! — заорал парень. — Там было кольцо!

— О боже мой, да! Я согласна! — радостно кричала девушка.

— Дура, кольцо ищи!

Крупье оглянулся на меня, побледнел и бросился вбок. Нас разделяло всего несколько метров. Он обогнул барную стойку и влетел в кухонную дверь, попутно толкнув официанта с подносом. Несколько тарелок взмыли в воздух, и меня облило супом с ног до головы.

Зараза! Горячий!

Я на бегу смахнул с лица жижу и на миг пожалел свой единственный костюм. Не дай бог, он теперь навсегда испорчен…

На губы попала пара капель. Хм, суп-то крабовый! Надо будет попробовать…

В кухне мне в лицо ударил ароматный пар. Пахло сразу кучей блюд, жареным мясом, картошкой и ещё всяким-разным. Но мне было не до дегустации. Крупье уже преодолел длинное помещение и оказался возле ещё одной двери.

Сбивая с крючков подвешенные кастрюли, сковородки и половники, я пробежал кухню и плечом выбил двойную дверь. Створки хлопнули о стены, чуть не разбив маленькие стёкла. Оказался в небольшом коридоре. Крупье убегал. Я швырнул в него скалку, отобранную у одного из поваров по дороге.

Бумс!

Деревяшка со следами муки подлетела вверх, а ноги паренька после удара по голове начали заплетаться. Через секунду он кубарем полетел на пол, упав со звуком мешка с костями.

***

Княжна Онежская после того, как сообщила Дубову о замеченном ею крупье, отошла к барной стойке. Возможно, она выполнила свою часть плана не совсем так, как планировалось. Они ожидали, что настоящий убийца девушки клюнет на неё, как на приманку.

Клевали обычные парни: аристократы и богатые простолюдины, которые думали, что у них есть шанс с этой красоткой в голубом платье. Да, она заметила на себе взгляд того парнишки-крупье, когда подошла сыграть пару раз и заодно убедиться в подозрениях. Но и только.

Василиса видела, как Дубову хочется поскорее покончить с этим делом. Он хоть и не подавал виду, но чувствовалось, что необходимость использовать княжну для ловли на живца ему не нравится.

Онежская сама уговорила Дубова взять именно её на эту роль, когда он впервые поделился с ней своей задумкой. Так что всё было решено ещё до того, как Коля рассказал свой план остальным. Почему она это сделала? Во-первых, она лучше всех подходила для этой роли, хоть это и не нравилось Лакроссе. Но не всё же ей быть в центре внимания. А во-вторых, рядом с Дубовым всегда случались приключения. И княжна не собиралась в этот раз пропускать очередное.

У бармена девушка заказала лёгкий коктейль со льдом. Стала пить его через трубочку, поглядывая на стол с рулеткой. Алкоголь слабо пощипывал язык.

Вот к столу подошёл Дубов, затем граф Акрапович. Спустя некоторое время барон сделал ставку, что-то сказав крупье, и тот бросился бежать сломя голову. Полетели люди, мебель, монеты, фишки, игровые автоматы и их обломки. Стараниями двух с четвертью метрового полуогра казино грозило превратиться в руины через полчаса.

Княжна тихонько засмеялась, прикрыв рот рукой и следя глазами за погоней.

«Дубов такой Дубов», — даже с некоторой нежностью подумала она.

Если крупье побежал, значит, она угадала? Иначе зачем ему убегать? Хотя… Это же Дубов…

Бледный, как моль, парень вылетел из зоны игровых автоматов, пробежал в её сторону, споткнулся о стул и врезался животом в барную стойку в нескольких метрах от неё. Всхлипнул, сгибаясь от боли, и в последний момент ускользнул от хватки Дубова. Вскоре они оба исчезли за дверью, ведущей в кухню. Следом за ними вбежал граф Акрапович, чуть погодя — толпа охранников с дубинками.

Бедлам! А ведь княжна могла пропустить всё это веселье!

Вдруг бармен поставил рядом с ней ещё один коктейль. Копию того, что она заказала пару минут назад.

— Сударыня, — произнёс слегка резковатый мужской голос слева. — Позвольте юноше вас угостить и скрасить его вечер беседой с вами?

— С удовольствием позволю, если это предложение исходит от привлекательного и галантного сударя вроде вас, — отвечала княжна, ещё даже не видя собеседника, потому что совсем забыла выйти из роли.

***

— Скалку, Дубов! — крикнул мне граф Акрапович. Он следом за мной влетел в коридор.

Я подскочил к упавшему крупье, поднял деревяшку и перекинул адвокату. Тот с её помощью заблокировал дверь, в которую через миг начали ломиться охранники.

— Быстро! Открывайте дверь! — вопили они наперебой за дверью.

Откроем, обязательно откроем, только чуть погодя.

Я наклонился над пареньком-крупье, схватил его за груди и поднял над головой. Он пытался совладать с собственной башкой и глазами. Но те никак не собирались в кучу, а голова мотылялась из стороны в сторону.

— Это он? — подошёл к нам граф Акрапович.

— Похоже на то.

— Кто он? — слабым голосом произнёс крупье. Мокрые от пота волосы липли на его лоб. — Кто вы такие? Что вам надо?

— Ваше Сиятельство, — обратился я к адвокату. — Будьте добры снять с него правую перчатку.

Акрапович стянул с крупье белую пятерню, заставив того поморщиться от боли. Да, его ладонь стягивали бинты, пропитавшиеся сукровицей.

Это он.

Попался! Убийца слабых женщин. Мразь и ублюдок.

Как же я сейчас ликовал в душе.

Я повернулся и впечатал паренька в стену. Под напором охранников затрещала скалка. Надо действовать быстро.

— Ну, тварь, давай! Признавайся! — встряхнул я крупье. — Ты убил дочку графа? Заколол её украденным клинком, да? Кто приказал тебе это сделать? Говори, или я из тебя новый ковёр для этого пола сделаю!

— Что? — поморщился парень. — Я не понимаю, о чём вы! Что вам от меня нужно? Отпустите!

Ага, как же.

— Дурачка из себя не строй, — жёстко оборвал его. — Кто-то дал тебе клинок в виде трости. Им ты убил девушку, дочку одного обедневшего графа из здешних мест. Но ты не знал, что рукоять нужно повернуть особым образом. И лезвия вспороли тебе руку. Я хочу знать, кто дал тебе клинок? Ты явно не сам до этого дошёл!

— К-к-какой клинок? Я не понимаю, о чём вы, честное слово!

— Дверь открыли! Быстро! — завопил один из охранников.

Ручка на одной из створок начала отваливаться, но пока ещё держалась.

Я встряхнул паренька, чтобы простимулировать его речевой центр.

— Или всё-таки сам? — рыкнул в лицо парню. Он аж позеленел от страха. — Выследил очередную жертву. Она в рулетку играла, да? А ты решил, что за неё никто не заступится, её не хватятся, и убил. Заодно подставил какого-то герцога. А какой-нибудь твой дружок как раз стащил у него трость. Так всё было?!

— Лучше тебе заговорить, — почти равнодушно заметил адвокат. — Либо он тебя отделает, либо я тебя засужу.

— За что?!

— Да, — отмахнулся граф. — Поверь моему опыту: главное — до суда дойти, а за что найдётся.

— Я… я ничего не знаю! — завопил парнишка. — Я никакой не крупье! Я только пару дней за рулеткой стою. Я повар! Простой повар! Пару дней назад руку во фритюре обжёг, меня за это уволить хотели, но я упросил начальство дать мне второй шанс. У меня маменька больная. Деньги на лечение нужны… Вот и поставили меня крупье на рулетку. Там ловкость рук не нужна… Я правда не знаю, о чём вы говорите! Клянусь!

Я вцепился взглядом в лицо паренька. Маленький подбородок, загнутый книзу нос, близко посаженные маленькие глаза и болезненно-бледная кожа. У девушек он популярностью явно не пользовался. Мог пытаться отыграться на них, например, за годы школьных унижений…

— Он не врёт, Дубов, — тихо сказал граф, тронув меня за руку. — Взгляни.

На полу уже лежали сорванные бинты. Акрапович развязал их, пока я слушал парня. Ладонь покрывали волдыри и струпья мёртвой кожи.

Твою мать…

— А на фига ты убегал тогда, идиот? — рявкнул я.

— А вы себя на моём месте представьте! — засучил ногами по стене поварёнок. — Подходит какой-то бугай с клыками, долго смотрит на тебя, а потом кидает на стол окровавленную фишку и опять смотрит! Что я должен был подумать?! Да я испугался до чёртиков!

— Тьфу ты!

Двери, ведущие на кухню, содрогнулись от мощного удара. Скалка треснула вдоль, развалившись на две части. Ох, недолго осталось.

Ладно, зайдём с другой стороны.

— Ты видел эту девушку? — я аккуратно опустил парнишку на пол и достал из кармана пиджака фотографию последней жертвы.

Он задержал взгляд на лице девушки, затем произнёс:

— Я простой повар. Всё время на кухне…

Ещё один мощный удар сотряс двери. Сразу несколько охранников снова разбежались и синхронно врезались в створки. Надо поторопить этого повара-крупье. Да, нехорошо, да, я не прав. Но на кону жизни людей и… справедливость, что ли. Кто-то же убил эту девушку и других тоже? А теперь пытается переложить вину на другого человека.

Я врезал по стене рядом с головой парня. На тёмном дереве появилась вмятина, а от неё поползли несколько небольших трещин.

Повар-крупье судорожно сглотнул.

— Ты так и не сказал, что не видел её, — заметил я.

— Я видел! Видел! Она выходила через кухню с каким-то парнем.

— А эту? — вмешался Акрапович, показывая одно из объявлений о пропаже.

Там тоже была красивая девушка дворянских кровей. Кажется, дочь какого-то барона.

Парень закивал. Граф показал ещё несколько фото. Затем красноречиво посмотрел на меня.

У нас была идея сразу пойти показывать эти фотографии сотрудникам казино: охране, бармену, официантам. Всем, кто мог видеть эту девушку и других. Но, подумав, отказались от неё. Побоялись, что таким нехитрым образом можем спугнуть настоящего убийцу.

— Они уходили с тем же парнем? — спросил поварёнка.

Он кивнул.

— Что это за парень?

— Не знаю, — замотал головой крупье. А глаза его подозрительно забегали. — Просто постоянный клиент. Выводил девушек через кухню. Так многие делают, если хотят уйти с новыми знакомыми тайком. А мы не задаём вопросов.

— Врёшь, — кулаком я увеличил вмятину на дереве рядом с головой собеседника.

— Ладно-ладно, я скажу! — Он закрылся руками. — Это сын одного из владельцев казино. С ним они уходили!

— Какого именно владельца казино? Их трое!

— Михайлова! Князя Михайлова!

У меня опустились руки. Сердце стиснуло в груди от злости и разочарования.

Скотина у меня был под самым носом!

— В зале есть покерный стол, — глухо заговорил я. Парень отнял руки от лица и испуганно взглянул на меня. — Скажешь, что ты от барона Дубова, пришёл забрать его выигрыш. Обменяй фишки на деньги. И оставь их себе. Считай это моральной компенсацией за мою ошибку.

Парнишка хоть и был старше меня, но выглядел подростком. Он похлопал глазами, всё ещё не веря моим словам.

В этот момент с оглушительным треском взорвалась скалка, и двери распахнулись. В коридор тут же вбежали несколько охранников с дубинками наперевес. Паренёк пришёл в себя и ужом юркнул мимо них в кухню. За моим выигрышем, наверно. Пока я не передумал.

Самый шустрый из охранников ударил мне по плечу дубинкой.

— Ай! Щекотно же! — воскликнул я, потирая плечо. Его слегка покалывало.

А охранник нахмурился, глядя на свою дубинку.

Второй подскочил к графу Акраповичу, но остановился, наткнувшись на стену непробиваемой самоуверенности адвоката. Михаил Александрович с невозмутимым выражением лица поднял руку и сказал:

— Только коснитесь меня этим орудием для пыток, и я вас так засужу, что будете до пенсии мне всем коллективом компенсацию выплачивать.

— Какого чёрта здесь происходит? — продрался сквозь толпу напирающих бойцов в серых пиджаках крупный мужик.

Я его уже видел, когда он и его люди уводили барона Рябова.

— Мой телохранитель решил, что ваш крупье украл мои фишки, — тут же нашёлся адвокат, показывая рукой в сторону убежавшего паренька. — Но мы ошиблись. В связи с чем приносим свои глубочайшие извинения этому прекрасному заведению.

— Понятно, — процедил начальник охраны сквозь зубы. — Уже второй раз за вечер вы, господа, оказываетесь в центре событий. Два из двух. Ничего личного, но я вынужден вас попросить покинуть стены нашего «прекрасного заведения», — слегка передразнил он Акраповича.

Граф украдкой оглянулся на меня, и я кивнул. Ловить нам здесь было больше нечего. Нужно обдумать, что делать дальше, какие предпринять шаги.

— С удовольствием, — кивнул адвокат и поправил очки, съехавшие на нос. — Но сперва я заберу свой выигрыш. Это же не запрещено в вашем… прекрасном заведении?

Он с нажимом произнёс «прекрасном» и широко улыбнулся.

— Не запрещено, — процедил сквозь зубы начальник охраны.

— Уходим, Николай, — произнёс граф.

Под почётным конвоем из полудюжины охранников мы прошли сквозь зал к выходу. Акрапович шагал, излучая высочайшее достоинство, заложив руки за спину, я тенью следовал за ним. На душе было неспокойно.

По пути к нам присоединились и Вероника с Лакроссой. У касс на входе заметил поварёнка-крупье. Он обналичивал фишки.

— Коля! Коля! — уже у дверей настиг нас голос Агнес.

Она прорвалась сквозь неплотный строй охранников. Бледно-зелёная и напуганная гоблинша выдохнула:

— Княжна! Она пропала!