Барон Дубов 5

Глава 1

Густые ели хорошо маскировали нас. Волчонок примостился возле моих ног, готовый к атаке в любой момент, Павел залёг на землю, выглядывая из-под нижних веток.

– Идут в нашу сторону, – прошептал он едва слышно.

Я тихо разбудил задремавшего государя и помог ему спуститься с лошади. Пасть животного заткнул пучком влажной травы. Ещё не хватало, чтобы она заржала в самый неподходящий момент.

– Что? – тряс головой самодержец. – Почему мы сошли с тропы? Где мы? Как же голова раскалывается!

По сжатым зубам и нахмуренным бровям было видно, что Император в самом плохом расположении духа.

– Ш-ш-ш… – приложил я палец к губам и взглядом показал в сторону пришельцев.

– Не шикай на меня, Дубов, – огрызнулся Александр. – Я тебе не девка, которую в потёмках дворца зажали.

– Отец! – шикнул Павел. – Там какие-то люди. Мы не знаем, кто они, но если бы мы знали, кто они…

– У меня уже голова заболела, сын. Это наверняка гвардейцы из моей личной охраны. Они следовали за нами всю дорогу, но, видимо, что-то их задержало.

– А вдруг нет? – попытался остановить я государя, который направился на выход из укрытия.

– Что значит «нет»? – отмахнулся тот. – Каждый человек в этой стране – мой верноподданный. Да и тут просто некому больше быть.

С этими словами он взял и шагнул сквозь густые еловые ветки. Они тут же сомкнулись за ним, и с той стороны донёсся его голос:

– Приветствую вас, судари! Какое счастье, что вы наконец нас нашли!

Раздался звук передёргиваемых затворов и щелчки взводимых курков, затем возглас:

– Ты кто такой?

И тихий голос Императора:

– Как-то не похожи вы на моих гвардейцев… Те бы меня узнали. Вы новенькие?

Мы с Павлом переглянулись. Похоже, у государя даже в голове не укладывалось, что тут могут оказаться враги.

– Кто ты такой? – снова тот же голос, что и в прошлый раз. Но на этот раз грубее и требовательнее.

– Я – ваш Император… – всё ещё не веря в происходящее, ответил самодержец.

Я вытащил из кобуры револьвер и шагнул наружу, Павел последовал за мной, приставив к плечу ружьё. Стоило выйти из укрытия, как часть оружия тут же нацелилась на нас.

– Ты – Дубов, – коротко бросил один из пришельцев. Судя по виду и уверенности, командир.

– Старший, – подошёл к нему самый молодой из бойцов, на вид лет тридцати, – это же в самом деле Император…

– Приказ есть приказ, – ответил мужчина. – Убьём Императора и Дубова, всё обставим так, будто он убил государя и погиб при этом сам. Или нет… – он хищно улыбнулся, – барон понял, что сотворил, и вышиб себе мозги.

Боец испуганными глазами посмотрел сначала на нас, затем на своего командира и снова на нас. Остальные медленно обступали нас со всех сторон, но никто не решался пока открыть огонь. Они чего-то ждали. Команды.

– Не-не-не, – залепетал боец, – я на такое не подписывался. Если что, я не с ними!

Он попятился назад, развернулся и побежал в лес, но его командир опустил одну руку, вытащил пистолет и, не глядя назад, пристрелил подчинённого.

Суровые ребятки. Зато их теперь осталось пятеро.

– Какого х… – опешил государь.

Я перекинул револьвер в левую руку, а в правую призвал молот. Придётся биться. Вышел вперёд, заслоняя собой Императора.

Вражеский отряд напомнил мне других бойцов, которые напали на академию. У этих снаряжение разве что цветом отличалось, а состав такой же. Один пулемётчик, другой снайпер. У остальных наверняка тоже есть свои роли.

– Убить их! – приказал командир отряда.

Но прежде чем приказ дошёл до его подчинённых, я бросился в атаку. Мясо немного восстановило мои силы, плюс сердце Ледяного медведя наполнило жилы морозной маной, отчего символы на молоте и револьвере засветились голубым. Я выстрелил, пробивая защиту командира и приготовился ударить молотом, но меня опередили. Вперёд выскочил Император и щедро полил врага лавой. Лес тут же заполнился криками боли.

По нам открыли огонь, мы едва успели спрятаться за деревьями. Атаковали со всех сторон. Павел отпрыгнул в сторону, перекатился по земле и залёг за торчащими корнями. Стал отстреливаться из ружья, но дробь была малоэффективна. Зато прекрасно разряжала их защитные артефакты за счёт обширной зоны поражения. Вот только долго так царевич не протянет. Да и мы тоже.

Пули рассекли царевичу кожу в нескольких местах, повезло, что по касательной. Дальше улетели в лес, разворотив пару деревьев.

Император покачнулся и опёрся грудью о дерево, выглянул и, выставив руку, залил сразу двух врагов лавой. Они умерли в страшных муках, а государь проблевался. Нехило его штормило от сотрясения.

– Дальше сами, – слабо простонал он.

А меня на драку долго уговаривать не надо. Врагов осталось всего двое, пулемётчик и автоматчик, и они отступали, поливая нас пулями.

К счастью, густота леса мешала вести прицельный огонь. Так что я быстро приблизился к ним, прячась за толстыми стволами, и выскочил сбоку. Они успели развернуть оружие в мою сторону, но я ударил молотом по земле, вызвав взрыв морозной маны. Волна инея и льда прокатилась по земле и ощетинилась у ног врагов огромными сосульками. Лёд напоролся на защитные артефакты и разлетелся на куски, разрядив их. Я два раза выстрелил из револьвера, целясь в грудь. Сработали защитные плёнки воинов, но против мощных пуль, проламывающих кости, они оказались бесполезны. Противники упали, силясь вдохнуть.

– Ах вы ублюдки! – прохрипел голос сзади.

Я оглянулся. В дюжине метров от меня стоял чудом выживший командир отряда. Половина его лица обгорела и обуглилась, броня расплавилась и стекла оранжевыми каплями. Как он на ногах ещё стоял?

Он направил на меня пистолет.

– Хотя бы ты сдохнешь! – прокричал он.

Выстрелить не успел. Из ниоткуда выпрыгнул волчонок и вцепился ему в запястье.

– Ах ты шавка мелкая! – взвывл противник, доставая нож и замахиваясь им над головой Альфача.

На миг я ощутил страх волка и его решимость защитить меня. Затем меня самого охватила злость, и я выстрелил. Прикончил гада. Но через миг пожалел об этом. Его бы допросить сперва!

– Кто это были такие? – спросил бледный Император. Он стоял над телом врага, привалившись боком к дереву.

– Уже не узнаем, – пожал я плечами. – Если, конечно, вы оживлять не умеете.

Я взглянул на Императора, тот скривился:

– Некромантия запрещена в Империи. Для всех.

Я снова пожал плечами и затем осмотрел уже остывающие трупы, собрал уцелевшие артефакты и пару зелий, сунув в кольцо. Оружие оставил, всё равно не мой размер. Но хоть какая-то добыча.

Подошёл Павел. Он зажимал рану в плече и тоже был бледным, а на лбу кровоточила ссадина.

– Лошадь сбежала, – сообщил он.

Я вздохнул и закатил глаза. Тоже мне, императорский скакун. Каких-то выстрелов испугался.

Ладно, первым делом надо обработать рану царевича, пока его шок не хватил. Я достал аптечку, которую только что снял с трупа. На жёлтой коробке алели капли крови. Затем заставил царевича снять куртку с кофтой: оторвать рукав бы не вышло – ткань артефактная. Пуля прошла мимо, оставив глубокую рану. Я обработал её и забинтовал, дал пару таблеток обезболивающего и зелье регенерации.

– Идти сможешь? – спросил я Павла. Он кивнул в ответ. Я повернулся к его отцу. – А вы?

Вместо ответа тот забежал за дерево, а через секунду раздались утробные звуки. Видимо, нет. Я снова вздохнул. Император вышел обратно, вытирая рот рукавом, и привалился спиной к дереву, тяжело дыша.

– Хорошо меня приложило, – пробормотал он.

– Государь, я могу понести вас, но если пообещаете не блевать мне за шиворот.

Он слабо усмехнулся, проведя рукой по седым усам и бороде.

– Соблазн очень велик, Дубов. Но я постараюсь.

Я подошёл к нему, повернулся спиной и присел. Почувствовал, как самодержец почти упал на меня и обхватил шею руками. Я встал, подхватив его под ноги. Весил он прилично, но и я не из слабых. Духом, по крайней мере.

Мы вернулись на тропу, оставив тела диким зверям. Судя по звукам, они уже собирались на ужин. Волчонок брёл рядом, гордый собой. Я даже угостил его лишним куском мяса, ведь такую храбрость надо поощрять.

– Мы могли бы узнать, кто это были такие, – сказал Павел.

– Опознавательных знаков или жетонов на них не было, – ответил я. Император у меня на закорках забылся беспокойным сном. – А тащить с собой кучу трупов, фонящих магией, – сомнительное удовольствие. Хоть зверьё от нас отвлекут, а то от тебя кровью несёт за версту.

Павел кивнул и замолчал, задумавшись о чём-то своём. Мы продолжили идти, а лес окончательно укрыли сумерки. Деревья в темноте казались монстрами с огромным, корявыми руками. Мне чудилось, что за нами следят, но то была лишь игра воображения. Волчонок не проявлял беспокойства, значит, впереди всё в порядке. Пока что.

Как и Павла, меня смутил Ледяной медведь. Откуда он, чёрт возьми, взялся? За тысячу километров от его обычной зоны обитания. Максимум, где его можно было встретить, помимо Арктики, это ближайшие острова. Либо он очень давно шёл сюда, либо действительно его кто-то притащил. Но тогда зачем посылать по наши души ещё и отряд вооружённых до зубов бойцов? Для чего? Добить Медведя или нас? Они шли вдоль просеки, держа её в поле зрения, значит, выслеживали нас. Всё-таки что-то здесь не сходилось. И куда подевался Алексей и имперские гвардейцы?

Вдруг над тёмным лесом прокатился рокот далёких выстрелов. Ещё один отряд? Да тут весь лес, что ли, наёмниками всех сортов кишит?

– Что это? – спросил проснувшийся государь и ответил сам себе. – Выстрелы. Впереди. Дубов, это напали на моих сыновей!

– Им же хуже, – буркнул я.

Ввязываться в очередную драку мне не очень хотелось. Особенно с таким важным грузом на шее.

– Я бы за них не волновался, если бы они не застряли в ледяных ловушках, – прямо в ухо сказал самодержец.

– Ну да, – вдруг брякнул Пашка, – у тебя же всего трое сыновей, за которых стоит волноваться.

Так. Похоже, в эти внутрисемейные разборки мне лучше не влезать.

– Не понял, – удивился государь. – Что ты хочешь сказать, сын?

– Сын? – Царевич криво усмехнулся. – Да неужели?

Это на него так сражение с медведем подействовало или поедание его мяса? Или всё вместе?

– Тебя куда больше беспокоит судьба других твоих сыновей, – продолжил Павел. – Более… удачных.

– Это не так, – холодно ответил отец.

– В самом деле?

– Я делаю всё ради вашего же блага.

Павел вдруг взорвался и чуть не заорал:

– Благо! Опять это чёртово благо! Ради моего блага ты прятал меня от всех? Ради моего блага позволял старшим братьям шпынять неудачника-меня? Ради моего блага отправил в академию для трудных подростков? Да я слышать больше не хочу ни о каком благе!

– Сын… – медленно проговорил Император, – сейчас не время и не место…

– А по мне – самое время и место! – ярился царевич. – Я, между прочим, помог убить эту тварь, с которой не справились все остальные! Спас тебе жизнь, отец. Прикрывал спину в перестрелке. И хоть бы кто спросил, болит ли моя рана? Как я себя чувствую? Нет! Зато услышал стрельбу и сразу помчался спасать своих ненаглядных! – В гневе Павел обогнал меня, обернулся через плечо и сказал: – Пойдём, Дубов, спасём любимчиков нашего Императора.

Я как бы и не останавливался. Царевич оторвался, идя вперёд и не оглядываясь. Снова донёсся рокот орудийных выстрелов. Он стал ближе.

Вдруг мне вспомнился тот пацан, которого я спас от трёх эльфов. Они собирались отмутузить его за подглядывания. Мда, знал бы я тогда, к чему приведёт его спасение… Ай, да чего там. Всё равно бы вмешался. Не люблю нечестные драки.

Я ускорился, чтобы догнать Павла. Император на моих закорках отчётливо сопел, сдерживая гнев. От жара, который исходил от его тела, у меня вся спина взмокла под курткой.

Под ногами хрустели ветки поваленных деревьев. Через четверть часа мы добрались до того места, где повстречались с Ледяным медведем. Повсюду валялись трупы растерзанных собак и слуг, таяли ледяные куски льда. Из-за сломанных деревьев образовалась поляна. В двух разных концах её стояли основательно подтаявшие ледяные глыбы. И никакого сражения. Оно шло где-то дальше.

– Значит, на них никто не напал? – удивился Пашка.

– Похоже на то, – кивнул я. – Тогда кто с кем сражается?

– Может, за нами или… точнее, за тобой, послали не один отряд? И сейчас с ним сражаются гвардейцы? Или ещё кто-то…

Мы подошли к ближайшей глыбе льда, и я ссадил на землю Императора. Выглядел он чуть лучше, но всё равно был бледный как поганка. Он возложил руки на миниайсберг, и от них пошли волны тепла. Вода, до этого слегка капавшая, полилась ручейками, от ладоней государя пошёл пар. Лёд быстро таял. А я пока что отошёл ко второму торосу. Внутри происходило какое-то движение, вспыхивал оранжевый огонь. Ярослав пробивался наружу. Лёд покрылся сеткой трещин.

Я достал молот и как следует саданул по стенке. Она разлетелась на кучу осколков и рассыпалась. Внутри, в луже талой, почти кипящей воды, стоял Ярослав и тяжело дышал.

– Спасибо, – едва смог произнести он. – Я тут чуть не сварился, пока пробивал дорогу назад. Вы завалили ту тварь?

Я оглянулся на Павла, который с отцом доставал из ледяного плена Владислава.

– Ага, царевич помог.

– Алексей? – Ярослав вылез наружу.

Я мотнул головой.

– Павел.

Несколько секунд он молчал, затем удивлённо спросил:

– Как? Заболтал монстра до смерти? Или защекотал?

Я молчал.

– Он… правда стал сильнее?

Я кивнул.

– Дела…

Вдвоём мы вернулись к остальным. Владислав выглядел слегка уставшим, как и его брат.

– А где Алексей? – спросил вдруг Император.

Снова донеслась стрельба. Навскидку, шла она всего в паре километров от нас.

– Хороший вопрос, – сказал Ярослав. – В бою он не участвовал. Неужели струсил? Я бы скорее ожидал это от кого-то другого…

Павел показал ему средний палец, а царевич в ответ захохотал:

– Да я про Владислава!

На что другой государев сын тоже показал ему средний палец. С идеально ровным ногтем.

– Я понял, – сказал вдруг Император, оглядев нас. – Всё это – звенья одной цепи. Кто-то привёз сюда монстра, чтобы он напал на нас. Тем самым отвлёк. А в это время должны были похитить одного из вас. И, похоже, похитили Алексея. Чёрт его знает, как именно. А сейчас похитители встретились с моей гвардией и вступили в бой. Мы должны скорее пойти туда и помочь им! А затем вернуться и подавить мятеж, потому что иной причины устроить всё это я не вижу!

В его схему не укладывались те шестеро идиотов, которые решили, что смогут убить Императора. Хотя он бы, пожалуй, с ними и одной левой разделался, если бы не сотрясение и огромная шишка, которая, наверно, на мозг давит. Иначе бы он сам обо всём догадался. Но я подсказывать не собирался. Те шестеро пришли за мной. И когда я узнаю, кто их послал… глаза на задницу натяну. Причём не себе.

Александр повернулся, подобрал с земли одно из ружей и пошёл в сторону звуков битвы. Его ещё слегка покачивало, как на палубе корабля в шторм, но в целом шёл бодро. Сыновья последовали за ним. Я перезарядил револьвер, а молот пока спрятал в кольцо. Приготовил несколько зелий для битвы, размял плечи и спину и поморщился от боли. Раны напомнили о себе. Несколько глубоких царапин мне все же оставили. Если бы не Император с Павлом, то нашинковали бы меня свинцом, как болгарский перец фаршем.

Я скрипнул зубами и вступил под сень леса. Мне бы Инсект вернуть, а не вот это вот всё. Но сейчас другого выбора нет. К тому же даже в этой ситуации были свои плюсы и огромные. Я сближался с императорской семьёй. Пока не знаю, чем мне это может помочь, правда. Помощи просить не привык.

Если, конечно, не прибьют меня раньше.

Силуэты царевичей и их отца почти сливались в темноте с лесом. Судя по звукам впереди, сражение переходило в решающую стадию. Стреляли ружья, гремели взрывы, кто-то истошно кричал.

– Скорее! – крикнул Император и побежал вперёд. Сыновья и я бросились за ним.

Ветки хлестали по лицу и пытались порвать брюки и штаны, но артефактная ткань не поддавалась, револьвер холодил руку, между пальцами от тряски позвякивали зелья. Я ускорился, вырвался вперёд, проламывая проход для остальных. Так мы двигались быстрее. Вскоре впереди появились вспышки, затем взметнулся огонь, разогнавший сумерки. Метались тени, кто-то в кого-то стрелял. Я ускорился ещё, ломая кусты и вспарывая землю тяжёлыми шагами. Выскочил на поляну, где разгорелась битва. Повсюду лежали трупы, горела земля, хлюпала кровь под ногами.

Настоящее побоище.

Всё было уже кончено. На фоне огня, охватившего лес, стоял царевич Алексей. Он поставил ногу на грудь поверженного врага – какого-то молодого аристократа. В руке у него был меч, что упирался в шею противника.

– Мы… – заложник сглотнул, а затем заверещал тонким голосом: – мы пришли за Дубовым! Умоляю, отпустите меня!

Алексей наклонился к нему, не убирая сапога с груди, и что-то шепнул. Из-за треска огня я не расслышал. Хотел подбежать к нему, чтобы задать пару вопросов о происходящем, но цесаревич меня опередил. Лицо поверженного, освещённое оранжевым пламенем, исказил страх. Затем Алексей щёлкнул пальцами, и человек вспыхнул словно спичка.

Глава 2

Всё было кончено. Личная гвардия Императора погибла в полном составе. По крайней мере, та её часть, что охраняла нас сегодня. Как и те, кто напал на царевича Алексея. По его словам, его лошадь испугалась монстра и понеслась не разбирая дороги. Он не знает, сколько так скакал по лесу, но в итоге встретил гвардейцев, и те помогли остановить лошадь. Затем они попытались вернуться к месту сражения, но на них внезапно напал крупный отряд во главе с графом Самойловым.

При упоминании этой фамилии у меня ёкнуло сердце. Надеюсь, я ничем не выдал, что знаю её. А я знал. Дружок Карнавальского. Так вот кто устроил всё это? Или нет? В любом случае граф Самойлов и его подельники мало того, что идиоты, так теперь ещё и трупы. Напасть на семью Императора, пусть и по ошибке…

Я точно помню, что Самойлов сказал перед смертью. Что им нужен я. И никто другой, кроме Алексея, этого не услышал.

Странно всё это… Похоже, они не знали, что я буду здесь с царевичами и их отцом. Даже не предполагали. Точно идиоты.

— Вот как они нас нашли, отец, — говорил Алексей, доставая что-то из кармана.

Золотой рубль. Я его сразу узнал. На нём ещё остались отметины от зубов волка.

— Что? — Самодержец взял в руки монету. — Откуда она взялась?

— Кто-то сунул её в одну из седельных сумок на моей лошади.

Я оглянулся на волчонка, который лежал, положив голову на лапы, и смотрел на меня с самым невинным видом. Не думаю, что он мог достать дотуда. Скорее, бросил её где-то в конюшнях, но какой-то слуга нашёл монету и сунул первому попавшемуся царевичу, рассудив, что обронил один из сыновей Императора. Честный, видимо, попался, раз себе не присвоил.

Блин, на такой эффект я не рассчитывал.

— Следящий артефакт, — произнёс Владислав, осматривая монету. — Это покушение, отец.

Он вернул монету старшему брату.

— Да, — кивнул государь, закусив губу, отчего его бородка встопорщилась. — Возвращаемся домой. Похоже, надо заняться чисткой.

— Враньё, — вдруг сказал я. Даже для самого себя неожиданно!

— Что? — удивился Император. Остальные тоже уставились на меня.

— Всё это враньё, — повторил я, глядя Алексею прямо в глаза.

Он не выглядел как человек, спасшийся от смерти. Скорее, как тот, чей план не удался, хоть и пытался тщательно это скрыть. Это меня и смутило. Радость не скрывают.

— Думай, что говоришь, барон! — прошипел Алексей. Позади него трещало пламя.

— Что-то не вяжется в его истории, государь, — упрямо твердил я. — Гвардия бросилась спасать его, а не туда, где мы сражались с монстром. Почему? Ещё и несколько часов. Разве они были так далеко? Если, конечно, их не сбили со следа. Затем эти нападения. Вы были правы, государь: всё это звенья одной цепи, и вот кто её держит, — я кивком головы указал на цесаревича.

— Всё было так, как я и сказал, — процедил Алексей сквозь зубы. Голос его был холоден, как айсберг. — Будь жив хоть кто-то из гвардейцев, он подтвердил бы мои слова.

— Как удобно, что они все погибли, не правда ли, Ваше Высочество? Как и те, кто напал.

— Ты забываешься, барон! — вскричал Алексей, выхватывая меч. Его лицо искорёжила злоба.

Значит, я попал в точку. Он лгал, но проблема в том, что и я правды не знал.

Я положил ладонь на рукоять револьвера и встретился взглядом с цесаревичем. В серых глазах плясал огонь. И в нём горел я.

— Дубов! — рявкнул Император, вставая между нами. От резко вспыхнувшей ауры государя я чуть не присел. — Для обвинений моего сына в измене мало просто твоих слов. У тебя есть доказательства?

Я молчал.

— Так я и думал, — тихо заключил самодержец. — Только за то, что ты не раз спас мне сегодня жизнь, я прощаю твою опрометчивость. Но только на этот раз.

Я молчал. Владислав задумчиво смотрел на меня, Ярослав, топорща усы, глядел то меня, то на Алексея, то на Павла. С последним я встретился глазами — в них клубилось подозрение и недоверие.

— Отец, мы должны его казнить… — проговорил цесаревич. — Его дерзость…

— Я сказал, что прощаю его, сын! — обернулся к нему Император. Они были почти одного роста, только сын чуть выше отца. — Или хочешь ослушаться меня?

— Нет, отец, — вымолвил Алексей, будто уменьшившись в размерах.

— Тогда возвращаемся домой и оставляем в лесу всё, что сейчас произошло. А кто старое помянетт, тому глаз вон. В буквальном смысле. — Государь по очереди посмотрел на меня и своего сына. Я кивнул. Алексей тоже.

Сверху упал луч яркого света. Над лесом завис поисковый дирижабль. Рёв огня заглушал рокот его двигателей. Следом опустились маленькие гондолы на верёвках, на боках у них отражал пламя герб императорской семьи — двуглавый орёл.

Алексей, проходя к ним мимо меня, шепнул мне на ухо:

— Тебе конец, барон.

Я хмыкнул. Похоже, кто-то решил расстаться с одним глазом. Что ж, грех ему в этом не помочь. Правда, меня немного пугал его Инсект. Поэтому надо срочно заняться возвращением своего, потому что императорский сынок так просто меня в покое теперь не оставит. Я же обвинил его во лжи. Но и промолчать не мог.

Конечно, я ожидал, что мне не поверят, но преследовал немного иную цель. Чтобы они задумались и присмотрелись к наследничку. Если он и правда замыслил какую-то гадость, то не в моих интересах позволить претвориться ей в жизнь. Под его руководством Империю наверняка ждут тёмные времена, а меня в данный момент всё устраивало. Я хочу спокойно прожить свою жизнь, и мне никто не помешает.

Из гондол выскочили несколько бойцов и заняли охрану по периметру, а некоторые стали осматривать трупы. Вскоре мы погрузились на дирижабль, и он, тихо шурша винтами, поднялся высоко в небо и направился в сторону далёкого зарева на юго-востоке.

***

Во дворец мы вернулись после полуночи. Остаток пути проделали в гробовом молчании под шум винтов и громкие команды капитана дирижабля. Они были подняты по тревоге сразу, как дозорные (или разведчики — в общем, чуваки на пожарных вышках в лесу) сообщили по радиосвязи о пожаре под Выборгом. Начальник охраны сразу понял, что пожар на охоте — дело, как правило, чрезвычайное и незапланированное, поэтому принял решение отправить целый поисковый дирижабль. И как оказалось, решение было верным. Чёрт знает, сколько бы мы ещё выбирались из леса без лошадей.

От усталости я валился с ног, а глаза после грязи, пыли и дыма хорошенько припекало. Так что я просто грезил наяву о горячем душе, остывшем ужине и мягкой постели. Но отдохнуть мне не дали. Едва я зашёл в гостевой дом, как моим глазам предстала отвратительная картина. Меня сперва чуть не вырвало.

Все три девушки были в холле. В разных позах и разной степени раздетости. Но все три были обездвижены. Агнес сидела в кресле, которое выгнулось, будто живой капкан, и сомкнуло подлокотники вокруг шеи гоблинши, а ножки — вокруг живота и её ног. Рот ей затыкал кляп. Жилетка на груди порвана, одна выглядывает в прореху соском тёмно-зелёного цвета. Веронику прижало к мраморной колонне — одной из двух, что стояли в холле. Мрамор потрескался и широкими дугами прижал девушку. Она была одета в костюм горничной — видимо, готовила мне сюрприз. Лакросса стояла посреди помещения… точнее, висела на небольшой высоте. Из разных точек потолка и пола к её рукам и ногам протянулись верёвки, заставив её висеть в форме бронзовой буквы Х. Из одежды на ней остались только спортивные шорты.

И ублюдок Мессеров со спущенными штанами лобызал и лапал оркессу, не смотря на её возмущённое мычание. Обездвижил девушек своим Инсектом.

— Тебе понравится, обещаю, — возбуждённо приговаривал он, мерзко похихикивая. — Твой барон никогда уже не вернётся и не поимеет тебя. Никогда! Зато я оближу тебя с головы до ног, ты будешь стонать от наслаждения…

Сонливость как рукой смахнуло. В один миг меня обуяла такая злость, что аж мышцы свело. Я сжал руки в кулаки, аж ногти впились в ладони, и подошёл к нему сзади. В измученных глазах девушек появились слёзы надежды. У всех троих разом, но Мессеров этого не заметил. Я наклонился, схватил его спущенные штаны и поднял в воздух на вытянутой руке.

— Какого? — изумился он, а потом увидел моё лицо.

А выглядел я сейчас наверняка страшно. Даже вися вниз головой он умудрился побледнеть. Его вялый стручок за секунду чуть ли внутрь не вжался от страха.

— Ты должен быть мёртв!

Я приподнял его повыше, чтобы заглянуть в поросячьи глазки. Вот что за мразь подсунула мне тот золотой рубль. И как я не заметил руку гадёныша в собственном кармане? Отвлёк, собака, рассказом о своих хозяевах. Ничего, и до них доберусь.

— Я же сказал тебе, что ноги сломаю, если ещё раз увижу? — произнёс я. — Сказал.

Лицо Мессерова искривилось в гневе, глаза с ненавистью вперились в меня, а мои ноги начали погружаться в мраморный пол. Я тут же вырвал их, раскидав осколки, и двинул барону в морду. Нос под кулаком противно хрустнул, а пол застыл обратно.

— Умоляю, не надо, — тут же заныл Мессеров, размазывая по лицу кровавые сопли.

— Я передумал, — продолжил я и вышел вместе с ним на улицу. — Я решил сделать кое-что получше.

— Ч-ч-что? — заикался Мессеров, собирая ступеньки крыльца затылком.

— Это.

Я размахнулся и зашвырнул извращенца на ближайшее дерево. Он повис вниз головой на толстом суку, зацепившись штанами. Одно неосторожное движение — штаны сорвутся, и Мессеров шлёпнется башкой вниз. Наверняка шею сломает. Со страху его начала колотить дрожь, от которой он опасно раскачивался.

— Будешь висеть так до утра, — сказал я. — Пусть все увидят… какой ты. И я делаю тебе последнее предупреждение: беги. Беги без оглядки, потому что в следующий раз будешь висеть не на штанах, а на шее.

С этими словами я развернулся и направился обратно в дом, но дорогу мне преградили гвардейцы.

— Что здесь происходит? — спросил самый старший из троицы.

— Пока я был с государем на охоте, он вломился в наш гостевой дом и попытался изнасиловать моих спутниц. А где в это время были вы? — грозно навис я над ними.

Старшой сразу сжался и схватился за свою алебарду, как за спасительную соломинку.

— М-м-мы не знали, господин Дубов. Он же наш начальник.

— Больше нет. Пусть висит до утра, потом сдайте полиции. Он ещё будет проходить по делу о мятеже. И передайте цесаревичу Алексею, что это барон Мессеров подсунул ему золотой рубль. Он поймёт, о чём речь.

Старшой слегка выпрямился и облегчённо вытер рукавом вспотевший лоб, когда понял, что прямо сейчас убивать я их не собираюсь. На вопросы о мятеже я отмахнулся: сами всё скоро узнают. Скорее всего, уже утром. После этого гвардейцы встали караулом вокруг дерева, а я отправился в дом.

Едва за мной захлопнулась дверь, как в мою ногу врезался кто-то зелёный, а в голову прилетели большие и мягкие сиськи. Причём вместе с их синеглазой владелицей. Та успела забраться на диван и прыгнула с него на меня. Вдвоём девушки повалили меня на пол.

— Господи-и-ин! — ревела Вероника, обнимая меня.

Я пытался отбиваться, но её грудь буквально затягивала. Ладно, немного вру. Я сам прекрасно в неё затягивался. Всё-таки она у Вероники шикарная и пахнет приятно. В конце концов, сполна насладившись женским вниманием и радостью, повернулся к Лакроссе стоявшей чуть поодаль и смущённо прикрывавшей грудь рукой.

— Это преступление, — сказал я, глядя на оркессу.

— То, что он пытался сделать с нами? — переспросила та.

— Нет, — довольно оскалился я и кивнул на её руку, прикрывающую грудь. — Прятать такую красоту.

— Дурак, — зарделась девушка. На щеках появились тёмные пятна от прилившей крови.

Я хохотнул и подал ей свою куртку, чтобы прикрылась. Агнес, у которой одежда тоже пришла в полную негодность, одолжил свитер, в котором она тут же утонула. Зато смогла, не снимая его, снять с себя порванную жилетку. После этого увёл всех троих на кухню и поставил чайник. На столе остались тарелки с нетронутым ужином — его тоже взялся разогревать на плите, благо она здесь имелась.

— Рассказывайте, — сказал я, когда разлил горячий чай по кружкам, а девушки окончательно успокоились. — Что случилось, пока меня не было?

Начали они наперебой.

— День прошёл как обычно, — начала Агнес. — Я сделала ещё одно кольцо, но не такое, как у тебя. Пространственное, но оно фонит магией. Одного ингредиента не хватило…

— А мы закончили с платьем! — перебила её Вероника. — А потом вечером явился этот…

— Я пыталась остановить его, — свесила голову оркесса. Она так и осталась в моей куртке, которая ей безумно шла. Молнию она не застегнула, чтобы не потеть, так что полы куртки едва прикрывали два идеальных персика. Я даже позволил себе на секунду полюбоваться торчащими краями тёмных ареолов сосков. — Но он оказался быстрее. А за мою дерзость решил начать с меня.

— Успел что-нибудь сделать с вами? — уточнил я.

Если да, я пойду во двор и точно его прикончу.

— Только слюнями измазал, урод чёртов, — выругалась Агнес.

Лакросса скривилась от воспоминаний и пошла снова мыть руки и шею. Когда она наклонилась над раковиной, мне открылся чудесный вид на её упругие ягодицы, стянутые маленькими шортами.

— Господин, — жалобно пролепетала Вероника, держа чашку обеими руками. — Он сказал, что вы погибли и не придёте нам на помощь… Я не поверила ему, но… всё равно испугалась…

Я вкратце рассказал о том, что произошло на охоте. Заняло это всего пару минут, потому что в подробности семейных дрязг Годуновых я вдаваться не стал. Но к концу рассказа синеглазка вдруг шмякнулась на стол. Набила бы себе шишку, не успей я подскочить и подставить руку.

— Куфать хочу… — простонала она, сонно хлопая глазами.

Агнес и Лакросса при виде этого зрелища рассмеялись. Опасность отступила, и теперь они испытывали облегчение.

— Тогда хватит болтать, — сказал я, ставя на стол тарелки. — Ешьте.

И троица дружно набросилась на еду. Императорская кухня на яства не скупилась, так что блюд навалом и хватит точно всем. Правда, голодные девушки всё равно поглядывали на мои тарелки, так что их я к себе поближе придвинул. На всякий случай. Я же тоже есть хочу!

— Чуть не забыл! — спохватился я и вытащил из кольца ещё дымящийся шашлык из Ледяного медведя. Засунул его туда сразу после готовки, так что почти вся мана на месте.

— Господин такой заботливый! — расплылась в улыбке Вероника, отчего на щёчках появились милые ямочки.

А Агнес и Лакросса, увидев мясо, уже накладывали крупные куски себе в тарелки.

На полчаса столовая погрузилась в чавкающее молчание. Когда все наелись так, что едва могли вылезти из-за стола, я подвёл итог дня.

— Завтра съезжаем из этого гадюшника, — сказал я, чем вызвал недоумённые взгляды. Правда, они быстро сменились понимающими. — Оставаться здесь опасно, пусть Императорский двор разберётся со своими подчинёнными сперва. Да и цесаревич Алексей теперь на меня зуб точит. Так что новое нападение не заставит себя ждать.

— А как же бал? — тут же встрепенулась Лакросса.

— Да, бал! — поддержала её Вероника. — Мы такое платье сшили, господин. Лакросса в нём просто оркская богиня красоты и спорта одновременно. Все кавалеры падут к её ногам. Если она пойдёт на бал… Вы обещали, господин.

Я им про жизнь, а они мне про бал. Одно слово: девушки…

— А я только рада буду свалить, — пожала плечами Агнес. — Надоели вечные косые взгляды, будто гоблинш в Императорском дворце никогда не видели.

— На бал мы явимся, — успокоил я девушек. Если на нас после платья оркессы посыпятся новые заказы, то есть вероятность озолотиться. Но для этого надо ещё дожить до бала. — Но завтра утром отсюда уедем и отправимся в лес. Всё, что сможем, засунем в кольцо, а если его не хватит, задействуем второе. Когда вернёмся из леса, снимем дом в городе на пару дней.

— А зачем нам в лес? — спросила Лакросса с интересом.

— За мясом, — почти не соврал я и хищно улыбнулся. — Пора отрабатывать поездку в Питер.

На лицах девушек появился ужас перед неизведанным. Но не очень сильный. Они прекрасно понимали, что в обиду я их не дам, зато заставлю стать сильнее. Ох, завтра пойдёт потеха!

— А сейчас спать! — громко хлопнул в ладоши и направился в свою спальню.

Первым делом принял горячий душ. Смыл с себя весь пот, всю грязь, натёрся мочалкой так, что скрипеть начал, как потёртое седло. Зато горячая вода расслабила мышцы, и в теле появилась приятная усталость. Раны чуть пощипывало. Но благодаря зелью регенерации они уже почти затянулись. Вышел из ванной комнаты и взглянул на часы. Полтретьего ночи. Ночи, а не утра! Почти сутки без сна. Впрочем, мне не впервой не высыпаться.

Почти засыпая на ходу, дошёл до кровати и рухнул в её мягкие объятия. Но поспать мне не дали. Почти сразу в дверь робко постучались.

Глава 3

Сперва я решил, что стук в дверь мне послышался. Предсонные галлюцинации, когда уже почти засыпаешь и тебе начинает мерещиться всякая дичь. Не та, которая летает в небе или бегает по лесам. Вроде кабанов и глухарей. Так что я покрепче зажмурил глаза и перевернулся на другой бок.

Но стук раздался снова. Я издал горестный вздох. Как Сизиф, который наконец затащил камень на вершину горы, и, а ему показали внизу ещё целую россыпь огромных валунов.

Значит, мне не послышалось.

— Войдите! — громко сказал я, и дверь осторожно распахнулась.

В щель сунулась голова с тёмными волосами и синими глазами, сверкающими в темноте. Я включил ночник.

— Господин, вы спите? — ласково прозвучал мягкий голос.

— Пытаюсь, Ника. Заходи, — махнул рукой.

Она зашла и тихо притворила за собой дверь. Почему-то её лицо было заплаканным. Вот отчего сверкали глаза в темноте.

— Что случилось? — спросил я, садясь на кровати. Неужели кто-то снова напал? Да вроде не похоже.

— Простите, господи-и-ин! — заревела девушка, бухаясь на колени.

— Что? — опешил я, замерев на месте в полуприседе. — За что?

— Я… я… Я хотела встретить вас, как подобает служанке встречать господина после охоты! Но не смогла!

— Тьфу! — сплюнул я и подошёл к девушке. Поднял её за руки. — Тебе не спится, что ли? Поэтому такая чушь пришла в голову? Не за что просить прощения, всё хорошо.

— Но я… — Девушка понурила голову и стала тыкать указательными пальцами друг в друга. — То есть вы не злитесь?

— Да с чего бы? — чуть не взревел я. Эти женщины меня с ума сведут.

— Тогда… тогда… — она сурово посмотрела на меня, сверкнув глазами. — Тогда позвольте, я обслужу вас!

И начала расстёгивать пуговки на чёрной блузке. Большая грудь сразу попросилась наружу, являя собой прекрасное и соблазнительное зрелище. На секунду я потерял дар речи, а потом… зевнул. День был тяжёлый!

— Вероник, меня за сегодня несколько раз чуть не убили. Это меня малость притомило, поэтому я ужасно устал и хочу спать, — честно признался я.

Но девушку это не сломило. Она вытянула руку с поднятой ладонью, призывая к молчанию.

— Не беспокойтесь, господин, — бойко сказала она, увлекая меня к кровати. — Я сама всё сделаю, а вы будете затем спать, как младенец!

Она уронила меня на постель. Правда, не сразу, пришлось ей сперва немного попыхтеть, упираясь в мою грудь обеими руками. Её настойчивость умилила меня, и я решил сдаться на милость добровольной служанки. К тому же трудно устоять, когда перед твоим взором качаются два прекрасных полушария, сдерживаемых только небольшим кусочком ткани.

Затем следом полетела одежда, и девушка, оставшись в соблазнительном нижнем белье синего цвета, забралась на меня.

— Нравится? — спросила она. — Я сама сшила.

Комплект был сногсшибательный, а на её сочной попке и большой груди он смотрелся великолепно вдвойне. За такой аристократки отвалят бешеных денег! Надо будет попросить её ещё сделать несколько таких же и продать в магазин нижнего белья.

Я кивнул, отвечая на её вопрос.

Дальше всё пошло не совсем так, как я ожидал. Вероника сделала мне массаж. Обалденный, расслабляющий массаж, от которого у меня чуть крышу не снесло. Руки у неё были необыкновенно сильные, но при этом, когда надо, нежные. Мне нравилось чувствовать её бархатную кожу на своём теле.

От массажа я чуть не заснул, но в конце пришлось взбодриться. Вероника перешла к самой чувствительной части моего тела. Она не соврала и сделала всё сама, да так, что у меня ноги свело от удовольствия. Я же просто лежал и балдел.

Когда всё закончилось, часы показывали четыре утра. Я был счастлив и собирался заснуть. Но в дверь снова постучали.

Да ё-моё!

— Войдите, — сказал я, когда Вероника вытерла губы и села на край кровати с самым невинным выражением лица, а я натянул штаны.

Внутрь просунулась голова Лакроссы, а затем вошла и она сама.

— Можно я посплю сегодня здесь? — робко спросила она.

На ней было простое и милое хлопковое бельё белого цвета. Оно резко контрастировало с её бронзовым телом.

— И я! — В комнату зелёным шаром вкатилась Агнес, следом за ней вбежал волчонок и стал крутиться юлой возле её ног. — Не могу заснуть. Всё мерещится, что меня простыни пытаются связать. Фу, ну и мерзкий Инсект был у того извращенца!

— И тебе? — кивнул я оркессе.

— Что-то вроде того. Мне неспокойно одной. Не могу заснуть, словно вот-вот случится новое нападение.

Я с прищуром посмотрел на Веронику, а та отвернулась, спрятав глаза, и покраснела.

Ах ты хитрая егоза! Вот чего она пришла! Рассчитывала, что ублажит меня, а я растаю и позволю остаться в комнате на ночь. Зараза. И ведь сработало! Выгонять её я не планировал…

Я поочерёдно оглядел всю троицу.

Ох уж эти женщины… В знании мужских слабостей им нет равных.

Горестно вздохнул и махнул на них рукой.

— Ладно, — сказал. — Спите здесь. Но кровати ваши я сюда тащить не намерен. Не такая уж большая у меня комната. Так что спите либо на полу, либо со мной.

— С тобой! — радостно завопила гоблинша, отчего её полупрозрачный пеньюар задрался и показались лимонного цвета трусики.

Лакросса же просто с облегчением выдохнула. Агнес вытащила из-за спины странную штуку с кучей проводков и на трёх острых штырьках. По форме она напоминала скукоженное яблоко.

— Что это? — спросил я.

— Детектор движения, — с готовностью ответила девушка. — Если кто-то войдёт, то он издаст соловьиную трель.

— А ещё такие есть?

Она быстро закивала, растягивая на лице довольную улыбку. Что ж, времени зря она не теряет.

— Завтра пригодятся.

После все трое забрались ко мне в постель и облепили телами. В ногах улёгся волчонок. В другой ситуации я бы такому обрадовался и непременно устроил оргию, но всему своё время. Наверно. По крайней мере, сейчас, после всестороннего глубокого массажа Вероники, я ужасно хотел спать. Глаза просто слипались, а комната перед ними уже слегка плыла.

— Спасибо, — шепнула на ухо Лакросса.

А я провалился в сон.

***

Резиденция князя Медянина

Утро

Барон Мессеров знал, что он выглядит, как свежая свекла. После того как он провисел вниз головой всю ночь, лиловый оттенок никак не желал сходить с его лица. Оно медленно превращалось в огромный припухлый синяк из-за лопнувших капилляров. Но Мессеров всегда гордился тем, что из любой, даже самой ужасной ситуации, извлекал пользу.

Так случилось и сейчас. Когда стук крови в ушах не заглушал все звуки, он прислушивался к разговору гвардейцев внизу. Барону было что рассказать своему покровителю.

К утру, ещё вися вниз головой на дереве, Мессеров прикинулся, что потерял сознание. Когда его сняли оттуда, он «пришёл в себя» и сбежал, использовав эффект неожиданности. Затем отправился в резиденцию князя.

Барон постучал в дверь и вошёл. В кабинете князя было три человека. Сам князь и два герцога: Клюквин и Кипарисов. Все трое выглядели как люди, не спавшие несколько суток. Вполне возможно, что так оно и было.

— Господин… — поклонился Мессеров.

— А, это ты, — разочарованно протянул Медянин, покачивая в руке бокал с коньяком. — Что тебя принесло?

— У меня есть новости, Ваше Сиятельство!

— Ну тогда не томи, рассказывай, — раздражённо поторопил собеседник.

— Барон Дубов жив, — сказал Мессеров. Его слова произвели такой эффект, что даже треск поленьев в камине стих.

— Чёрт, — наконец, протянул Медянин. Герцоги горестно вздохнули. — Ладно, я сам займусь им.

— Это ещё не всё, князь, — заторопился Мессеров, чувствуя, что за следующие слова его по головке не погладят. Если только топором. Но сообщить их было его долгом. — Дубов ездил на охоту с Императором, но что-то пошло не так, и граф Самойлов напал вместо барона на…

Горло Мессерова сжал спазм.

— Да говори уже! — вышел из себя вечно рассудительный Клюквин.

Пальцы князя на бокале побелели от напряжения.

— На цесаревича, — сглотнув, закончил барон.

Бокал в руке Медянина лопнул, закапала кровь из порезанных пальцев. Минуту все молчали. Затем князь вскочил и начал спешно собирать бумаги со стола, полез в сейф, сунул за пояс револьвер, распихал по карманам деньги.

— Что вы делаете, князь? — с акцентом спросил Кипарисов.

— Сваливаю отсюда! — рявкнул тот.

— Но как же…, а наше предприятие?

Медянин не выдержал и в ответ практически проорал:

— Плевать на предприятие. Уже через несколько часов из-за этого идиота Канцелярия выйдет на нас! Если хотите оставаться — милости прошу. А я сваливаю из страны!

С этими словами князь выскочил из кабинета, отдал ближайшему слуге приказ выводить его личный дирижабль и помчался к лестнице, что вела к воздушной пристани на крыше его особняка.

***

Гостевой дом

Сейчас

Николай

Утром я проснулся свежим и отдохнувшим. Даже несмотря на безумную околесицу, которая мне снилась. Да, снова приснился кошмар. Думаю, это связано с моим Инсектом. Может, он пытается что-то сказать мне? Не помню, но я будто слышал от кого-то, вроде даже от директора академии, что Инсект может обладать своим разумом. Но эта область не изучена, так что… уверен я был только в одном: в следующие пару дней я верну себе дар. И чем раньше начну, тем скорее закончу.

Я встал, стряхнув с себя сонных девушек. Времени было десять утра. А хотел ведь встать значительно раньше. Но Вероника выпила из меня буквально все соки, и даже сейчас, сквозь дрёму, она вцепилась в мои штаны, пытаясь их снять.

— Я всё сделаю, господин… — заявила она, не просыпаясь.

Я убрал её руку и проследовал в душ. Почистил зубы, затем спустился вниз. От соловьиной трели устройства Агнес засони начали просыпаться. Через маленькое оконце увидел, что на крыльце мнётся слуга с тележкой. Открыл ему дверь и забрал еду, которая уже немного остыла.

Не люблю есть холодное, так что сперва решил разогреть завтрак. К этому времени спустились девушки, так же отдохнувшие и полные сил. Сегодня это важно.

Быстро позавтракали и собрали вещи. Засунули их в пространственное кольцо. Правда, всё в одно не влезло, поэтому задействовали второе, которое сделала Агнес. В него я сунул те вещи, которые собирался сегодня продать. Брать с собой кольцо, мощно фонящее магией, туда, куда я сегодня собирался, — чистой воды самоубийство. Все окрестные твари быстро сбегутся на нас.

Только бальное платье оркессы выдать мне наотрез отказались. Вероника аккуратно сложила его в свой рюкзак так, чтобы я его не увидел. Женские загоны. Что с ними поделаешь?

Закончив сборы, оставили дом. Я поймал слугу, проходящего мимо, и велел подать машину. Та подъехала через десять минут к крыльцу, за рулём сидел всё тот же водитель, что катал нас в предыдущие дни. Он приветливо помахал рукой и вышел открыть двери. Мы сели и уже через пять минут езды по шуршащим гравием дорожкам покинули территорию Императорского дворца.

— Куда едем? — спросил водитель.

— Сначала в город, — сказал я и назвал несколько магазинов, которые приметил в наши прошлые походы.

Начали с магазина женского белья. При виде его у девушек сразу загорелись глаза, но тут же потухли, когда я сказал, что сегодня мы не будем покупать. Мы будем продавать. Но чтобы лишний раз не бередить их нежные, охочие до кружевных трусиков души, в магазин я пошёл один, чем вызвал удивлённые взгляды пары миловидных продавщиц. Неужто мужчины так редко заходят сюда?

Но удивление девушек сменилось азартом и алчностью, когда из пространственного кольца я вывалил на стеклянный прилавок несколько комплектов белья тончайшей работы, которые успела сшить Вероника в свободное от изготовления бального платья время. Да, у девушки определённо талант. Для этого она использовала швейную машинку, что была в гостевом доме. Надо будет прикупить ей какую-нибудь портативную модель, чтобы, так сказать, улучшить производство.

Продавщицы назвали неплохую сумму, но я её отверг и начал торговаться. Не остановился, пока не увеличил первую сумму в два раза. Надо было видеть лица девушек, которые рассчитывали сорвать куш, но жестокая реальность их обломала. Ничего, я уверен, что они всё равно сделают нехилую наценку, учитывая, что комплекты реально возбуждающие.

После мы заглянули в туристический магазин, где я прикупил всякого барахла, вроде портативной газовой горелки, карты, раскладных стульев, герметичных контейнеров для добычи и двухкомнатной палатки.

Неподалёку как раз находился греческий ресторан, который мы посетили пару дней назад, так что заехали и в него. Там я за хорошую цену продал мясо Ледяного медведя. Аристократы за блюда из него отвалят бешеные деньги, так как оно сделает их сильнее. Так что мой кошелёк и счёт в банке значительно пополнился. Там же наспех перекусили и взяли с собой несколько блюд навынос.

Последним пунктом нашего забега стала алхимическая лавка. Там за астрономическую сумму продал пространственное кольцо и ещё несколько примочек Агнес. Правда, половину я тут же потратил, пополнив запасы зелий и ингредиентов. Заодно прикупил оборудования, засунув его в оставшееся кольцо.

На этом наш заезд в столицу подошёл к концу.

— Куда теперь? — спросил водитель, когда я захлопнул дверцу.

Я открыл новенькую карту и нашёл примерно место, которое соответствовало пометкам в дневнике отца. Показал мужчине.

— Ого, — хмыкнул он. — Опасное местечко. Не каждый туда сунется. Подвезу максимально близко, но дальше придётся пешком. Дорог там нет.

Я кивнул. Это меня вполне устраивало.

Машина заурчала мотором и быстро понеслась по запруженным в это время улицам Петербурга. Денёк выдался солнечным и жарким, так что пришлось приоткрыть окна, чтобы впустить внутрь ветер. Вместе с ним залетал и шум города.

Вскоре выехали на загородную трассу, и стало значительно тише. Какофония из бибиканья машин, ржания лошадей и ругани извозчиков на лихачей сменилась шелестом шин по асфальту.

— Так куда мы направляемся? — первой не выдержала Лакросса.

— В Карелию, — откликнулся я. — Или бывшую Финляндию, это как посмотреть. Была такая губерния до Нашествия Саранчи.

— Ого… — протянула Агнес.

— А что там? — невинно спросила Вероника.

— Ничего хорошего. Дикие места, выжженные войной и Инсектами пустоши, полные монстров. Насколько знаю из архивов рода, — так я назвал дневники отца, — даже растения там пытаются тебя сожрать. Так что все дороги ведут в объезд этих мест.

— И что мы там будем делать? — Оркесса сидела напротив и поглаживала волчонка, положившего довольную мордочку ей на колени.

Я в ответ постарался изобразить интригующую улыбку, но, судя по лицу девушки, вышла она зловещей.

— Там узнаете, — хохотнул я.

— Нас изнасилуют? — с какой-то странной надеждой воскликнула Агнес.

— Чего?! — хором спросили мы трое. Даже водитель вильнул машиной от неожиданности.

— Нет, никто никого насиловать не собирается, — нахмурился я. — С насильниками у меня разговор короткий. Вы поможете иным образом.

— Вот, блин, — разочарованно протянула гоблинша, надула губки и отвернулась к окну.

Да, эту зелёную извращенку мне не понять.

Остаток пути мы проделали молча. Ровная дорога и плавное движение сморили девушек, и они задремали. А я задумался.

Записи отца о том месте были довольно обрывистыми. Он писал, что существует некая дубовая роща, заповедная для нашего рода, которая находится в месте, в которое так просто не попасть. В дневнике была подробная инструкция, что нужно для этого сделать. И, должен признать, дело обещало быть весьма непростым и опасным. С другой стороны, хорошая тренировка боевых навыков для девушек. Да и в какой-то мере отдых на природе.

Одна проблема. О том, что ждёт в дубовой роще и почему она так важна, в дневниках не нашлось ни слова. Терра инкогнита, как говорится. Я лишь надеялся, что это поможет мне вернуть Инсект. Учитывая все опасности столицы, он нужен позарез.

К вечеру машина свернула на просёлочную дорогу в густой первозданный лес. Мы забрались довольно далеко на север, да и солнце уже садилось и золотило верхушки сосен и елей. Красиво, но прохладно. Хорошо, что взяли тёплую одежду. Я взял те же куртку, свитер и штаны, в которых охотился. Предварительно очистил их, конечно, от пятен крови и грязи.

Агнес утеплилась с помощью джинсов, сапог и чёрной кожаной жилетки, слегка расстёгнутой на груди. Вероника надела тёплую кофту, которая натянулась на её большой и мягкой груди, лёгкую куртку и джинсы в обтяжку.

Оркесса предпочла более спортивный набор одежды. Куртка с высоким горлом из непромокаемой ткани и утеплённые штаны, которые, как я успел заметить перед посадкой в машину, не обтягивали стройные ноги, но чудесным образом подчёркивали упругую спортивную попку.

Спустя полчаса водитель остановился.

— Дальше не проехать, — сказал он, указывая на бревно, лежащее поперёк дороги. — Отсюда начинаются уже гиблые места. Ступайте по дороге, она должна привести к сторожке лесника. Рекомендую заночевать у него — ночью здесь очень опасно.

Я поблагодарил его за помощь и пожелал удачного пути назад. Как я понял, бревно — своеобразная граница между безопасным лесом и жутким исковерканным Саранчой чудовищем. Но это не значит, что монстры не могут забрести за её пределы, так что на машину могли напасть.

Пошли пешком, подсвечивая дорогу фонариками. За бревном она как следует поросла травой и была едва различима в сгущающихся сумерках. Лес полнился звуками, к которым мы прислушивались. Щебет птиц постепенно стих, остались только скрежет деревьев и треск сучьев. Револьвер я держал наготове.

— Холодно… — простонала Вероника, зябко обнимая себя за плечи. С заходом солнца ушло и тепло, по земле начал стелиться туман. — И кушать хочется…

— Только засыпать не вздумай, — предостерёг её я. — А то поволоку по земле.

Я бессовестно врал с целью просто запугать девушку, чтобы она не вздумала спать посреди дремучего леса, больше похожего на северные джунгли. Настолько странно начали выглядеть деревья с толстыми искорёженными стволами.

— Господин жестокий… — надула губки Вероника. Они выделялись маленьким тёмным пятном на её светлом розовощёком лице.

— А мне тепло, — довольно вышагивала рядом Агнес, раздвигая руками траву, доходящую ей до шеи. — Жилетка с подогревом — одно из лучших моих изобретений.

— Ой, не береди душу, козявка зелёная, — беззлобно огрызнулась Лакросса.

Она, похоже, тоже начала подмерзать из-за низкого уровня подкожного жира. Вот она, обратная сторона спортивных диет. Хотя и Вероника, отличавшаяся сексуальной пышностью форм, зябла.

— Лучше быть козявкой в тепле, чем дылдой в холоде, — не обиделась гоблинша, приложила ко рту ладонь рупором и повернулась к оркессе, изображая крик издалека: — Эй там, на вершинах! Не холодно?

Лакросса в ответ фыркнула и собралась уколоть зелёную полторашку новой издёвкой.

— Ладно, хорош, — остановил я назревающую перепалку. — Не хватало ещё монстров приманить… Лучше внимательнее по сторонам смотрите.

Девушки замолчали и пристроились чуть позади меня.

— Господин! — тихо позвала Вероника через четверть часа. — Кажется, я вижу свет! Это, наверно, сторожка лесника…

— Где? — я посмотрел в том направлении, куда указывала синеглазка. Её палец был направлен в левую сторону, на запад. Сквозь кроны деревьев проглядывал тёмно-бордовый закат, переходящий в звёздное небо. — Ничего не вижу. Лес как лес.

— А вы фонарик выключите и встаньте рядом со мной.

Я щёлкнул тумблером и сделал два шага в её сторону. Из-за особо толстого дерева показалось пятно жёлтого света. Отсюда оно и правда было похоже на свет маленького окошка.

— Там, наверное, так тепло внутри и еда есть… — вздохнула Вероника и вдруг заявила: — Идёмте скорее!

Она чуть не вприпрыжку побежала по тёмному лесу вперёд нас.

— Стой! Куда? — попытался остановить её, но та уже ускакала.

Мы поспешили за ней, включив фонарики. Пятно света от фонарика Вероники плясало где-то впереди. Не нравилось мне, что мы свернули с тропы. Если это правда сторожка, то к ней должна вести дорога.

Вдруг пятно света впереди исчезло. И у меня тревожно ёкнуло в груди.

Твою мать!

Я ускорился, увлекая за собой Лакроссу и Агнес, которые выглядели напуганными. Исчез фонарик Вероники, но окно сторожки ещё горело в темноте. Мы быстро бежали к нему, но синеглазка словно сквозь землю провалилась. Через несколько секунд гурьбой вывалились на небольшую полянку перед домиком. Только уже стояла такая темень, что домика видно не было.

— Вероника! — позвал я, поводя вокруг фонариком.

— Я здесь… — сдавленно отозвалась она. Но я по-прежнему её не видел.

Вдруг окошко, которое висело в темноте в дюжине метров впереди, пришло в движение. Оно повернулось, бросая свет на Веронику, обвитую щупальцами. Я рефлекторно направил в ту сторону фонарь.

Лять…

Теперь понятно, почему я не увидел другие окна домика. Потому что его не было. А то, что я принял за окошко, оказалось светящейся приманкой на щупальце чудовища.

Вдруг что-то с хлёстким звуком выбило фонарики у меня и у девушек.

В один миг я вытащил револьвер, а в свободную левую руку призвал молот.

Похоже, мы нашли себе ужин.

Глава 4

Волчонок надрывался возле моих ног.

Монстр походил на безглазый трёхметровый шар с сотней щупалец и огромной зубастой пастью. Передвигался и «видел» он с помощью щупалец. Возможно, у него были и другие органы чувств, но я их не видел. Его тентакли отличались длиной и размерами, но у всех на конце болтались или когти, или костяные крючки. Цвет кожи — чёрный, липучки на щупальцах — склизкие и лиловые.

То, что я принял за окошко, оказалось приманкой. Светящийся шар из четырёх секций на особо толстом отростке, похожем на удочку.

Удильщик, вот как назывался монстр. И сейчас он схватил Веронику. Несколько тентаклей обвивали девушку, сжимали ей горло, заставляя довольно сладко стонать, лапали каждый сантиметр её тела, заползая под свитер и штаны.

Надеюсь, когти у твари не отравленные.

Выбитые щупальцем фонарики кривыми лучами освещали монстра. Он открыл пасть, полную острых зубов, и облизнул их острым языком. Повеяло смрадным дыханием.

— Фу, — поморщилась Агнес, — зубы здесь чистить не принято.

— Лакросса, — шёпотом спросил я, — сможешь призвать несколько копий и освободить Веронику?

— Попытаюсь.

— Тогда по моей команде… — процедил я, сплющивая молотом и ботинком подползающие щупальца.

— А мне что делать? — пискнула зелёная мелочь.

Я выстрелил рядом с ней, сбивая тентакль, замерший над её головой. Ещё один отросток перекусил Альфач, клацнув зубами.

— Постарайся не попасться монстру, — сказал ей.

Она кивнула в ответ и вытащила кинжал, напитав его маной. Корявые руны гоблинов засветились оранжевым.

Лакросса призвала полдюжины копий, которые замерли над её головой, дрожа от нетерпения. Я топнул ногой, раздавив очередной отросток, чем вызвал недовольный рёв твари.

— Ай! — тут же пискнула Вероника.

Щупальца сжали её, а коготь царапнул щёку в опасной близости от глаза.

Времени больше нет. Я прицелился в шар-приманку, напитал револьвер маной и выстрелил. Как и было написано в учебнике об этом монстре, в шаре светилась специальная жидкость. Чрезвычайно редкий и дорогой ингредиент в алхимии, но сейчас меня больше волновало другое его свойство. Свет.

Шар взорвался, обдав тысячей светящихся брызг всё вокруг. Будто крохотные светлячки с десятком крупных жуков засветились в темноте. Они облепили мерцающей жёлтым росой почти все щупальца. Монстр взвыл пуще прежнего. А Лакросса теперь могла прицелиться.

— Давай! — крикнул.

Оркесса резко отвела руку назад и тут же выбросила её вперёд, будто нанося прямой удар в челюсть. Копья сорвались с места и вонзились в отростки чудища. Оно взвыло и, поддавшись рефлексам, отпустило Веронику. Девушка шмякнулась на землю и поползла к нам.

Отлично, она свободна. Теперь займусь тварью.

Я побежал вперёд, вкачивая в молот побольше маны для одного смертельного удара. Прыгнул, взмыв в воздух, и обрушился на Удильщика.

Монстр оказался шустрее, чем я думал. Он разгадал мой манёвр и в мгновение ока сместился по поляне влево. Щупальца стремительно цеплялись за корни, ветки и стволы деревьев, подтягивая остальное тело. Так что молот взорвал землю, оставив полуметровую воронку.

Удильщик начал обходить меня с фланга, приближаясь к гоблинше. Сразу десяток щупалец бросились к ней. Несколько сбила Лакросса своими копьями, но пять штук атаковали Агнес. Зелёная полторашка не стояла на месте. Пару отростков она срезала кинжалом ещё на подлёте, а затем кувыркнулась вбок.

В этот момент я выстрелил в шарообразное тело монстра. Ожидал, что пуля легко пробьёт чёрную склизкую шкуру. Несколько тентаклей молниеносно свились в толстый пучок на пути свинцового снаряда. Взрыв маны разорвал их, но пуля была остановлена. Удильщик взревел.

Ему больно, но щупалец у него ещё много.

Вдруг особо толстый и длинный отросток взметнулся в воздух и ударил наотмашь гоблиншу.

— Агнес! — успела крикнуть Лакросса, но вот пригнуться зелень не успевала.

Тентакль врезал ей по животу.

— Уфь! — выпустила Агнес из лёгких воздух и отлетела, врезавшись в дерево.

За миг до столкновения сработала защитная система костюма гоблинши, и её раздуло, как воздушный шар.

Блуп!

С таким звуком она врезалась в дерево. Затем покатилась по поляне, подскакивая на щупальцах и корнях.

А я убрал револьвер в кобуру, потому что у тварюги тентаклей явно больше, чем у меня патронов. Зато достал несколько замораживающих зелий. Швырнул под Удильщика, и голубые взрывы пригвоздили монстра к земле.

Лакросса запустила в того несколько копий, но они отлетели от шкуры. Посмотрим, как она выдержит чистую силу.

Я побежал к чудовищу, на ходу напитывая молот новой маной. Он дёргался в разные стороны, но не мог освободиться. Я приблизился к нему на расстояние удара и замахнулся. Монстр, чуя близкий конец, взревел так, что в ушах зазвенело. Рванулся в сторону, отрывая собственные тентакли, и ушёл из-под удара. Я оставил ещё одну воронку в земле.

Нет, зараза, так просто от меня не уйдёшь!

Ай, чёрт!

Вдруг сбоку хлестнули несколько щупалец разом, разодрав мне кожу на шее. Слава Богу, мимо артерии.

Тварь не желала сдаваться.

Я отпрыгнул от новой атаки и нашёл взглядом девчонок. Они сгрудились на противоположной стороне поляны. Агнес спустила костюм и отбивала кинжалом отростки, защищая Лакроссу с Вероникой, ей помогал Альфач, перехватывая щупальца у ног, синеглазка заряжала холодом копья оркессы. Та метала их, прибивая всё новые тентакли к земле. По ним тут же начинал ползти холод.

Что ж, радует, что мои тренировки не прошли даром!

— Ника! — крикнул я и в три секунды оказался подле девушки. Протянул молот, и она коснулась его, напитывая морозной маной.

Я вытащил несколько взрывных зелий и кинул по бокам от Удильщика и за него. Хорошо бы огненными зельями его закидать, но я боялся поджечь лес. Лесник мне потом спасибо не скажет.

Несколько взрывов раздалось почти одновременно. Монстр взревел и заметался в разные стороны, разбрасывая ошмётки щупалец. Я несколько раз выстрелил из револьвера, привлекая его внимание.

— Я здесь, говно на палочках! — крикнул ему.

Удильщик будто понял, что я сказал, взревел, щёлкнул зубами и вдруг бросился в нашу сторону. Огромный шар покатился по поляне, выбрасывая в воздух многочисленные тентакли. Они извивались и хлестали, издавая щёлкающие звуки. Это когти и крючки наталкивались на деревья и корни.

Девушки отступили мне за спину. Я выбрал момент и бросился навстречу монстру. За пару метров до шара несколько тентаклей полоснули мне по лицу, заставив поморщиться от боли. Но я не остановился. Ударил молотом по земле, взрывая ману. От места удара мгновенно поползла вперёд ледяная волна.

Земля вспучилась огромными торосами прямо навстречу Удильщику. Тот успел заметить преграду, но уже набрал такую скорость, что не мог быстро остановиться или свернуть. Через короткий миг он всей тушей накатился на ощетинившийся сосульками сугроб. Издав клокочущий рёв, монстр наконец сдох.

А потом сдулся. В буквальном смысле.

Альфач подбежал к ледяному торосу и помочился на труп твари.

— Да блин! — выругался я. — Теперь его точно есть не стоит.

Подошёл к телу и осмотрел его. На сосульках висела, как сдутый мяч, шкура удильщика с кучей безжизненных щупалец. А под ним растеклась зловонная чёрная лужа. Да, такое и с голодухи жрать не будешь. Меня аж передёрнуло от этих мыслей.

Из ценного у Удильщика был разве что шар-приманка, но я его уничтожил.

После обернулся к синеглазке и остальным девушкам.

— Вероника, ты в порядке? — первым делом поинтересовался. Потому что монстр мог успеть сделать с ней что-нибудь нехорошее.

Она кивнула и сдавленно произнесла:

— Теперь я понимаю, что чувствовала Лакросса, когда её тот придурок облизывал…

Оркесса в ответ хмыкнула.

— Мы, если что, тоже в порядке, — слегка обиженно заявила Агнес.

Я улыбнулся своей самой чарующей улыбкой. Вышло плохо, потому что часть лица онемела и плохо двигалась. Верный признак того, что на когтях был яд.

Вдруг, словно в подтверждение моих мыслей, Вероника начала медленно оседать на землю.

— Жжётся… — с досадой сказала она, трогая царапину на щеке.

Вот только этого не хватало. Я быстро достал зелье-нейтрализатор ядов. Прикупил как раз сегодня несколько штук, как будто чувствовал. Синеглазка завалилась на спину, но я успел поймать её голову возле самой земли. Выдернул зубами пробку зелья и влил в рот девушке.

Вероника закашлялась. На вкус и запах зелье так себе.

— Только не сплёвывай! — предупредил её.

— Вы же знаете, господин… — слабым голосом прошептала она и улыбнулась, — я не сплёвываю…

У меня аж кончики ушей загорелись. Ну, хоть Вероника и выглядит бледной, но раз шутит (или флиртует?), то жить точно будет.

— Кого-нибудь ещё зацепило? Как себя чувствуете? — спросил у Агнес и Лакроссы.

Они отрицательно покачали головами в ответ. Мне под руку сунулся волчонок, и я ощупал его мохнатую шкуру. Повезло — его тоже не зацепило. Хотя его, как и меня, скорее всего не возьмут большинство ядов. Всё-таки Лютоволк не обычный зверь.

Вероника под действием зелья заснула. Её бил озноб: зелье заставляет организм усиленно прокачивать кровь через почки и печень, при этом помогая органам очищать её. Это вызывает повышение температуры и сонливость.

Я взвалил девушку на плечо ягодицами кверху, нашёл фонарик в сгущающейся темноте. Слизь монстра уже почти перестала светиться.

К счастью, от тропы мы ушли недалеко, так что смогли вернуться на неё. Никаких монстров на пути нам больше не встретилось. Наверняка Удильщик просто сожрал более слабых тварей, вот их и не примчалось на звуки боя.

Через полчаса вышли к обещанной сторожке. Вот только она больше походила на крепость, чем на избушку. Плотный частокол из заострённых брёвен с амбразурами и торчащими в них пулемётами. Из-за забора виднелось слабое зарево окон одноэтажного домика. Нескольких окон. Увидел в одну из прорезей.

Мы подошли, и я постучал в ворота.

— Кто там? — послышался через минуту скрипучий голос.

— Барон Дубов со спутницами. Идём на север. Нам нужен ночлег, одного из нас зацепило ядом Удильщика.

За воротами послышался шорох, а затем пулемёт слева пришёл в движение. Позади него стоял косматый бугай в вязаном свитере.

— Удильщика не так просто одолеть, — произнёс он.

— Мы одолели, — ответил я, а девушки кивнули в подтверждение моих слов. Волчонок гавкнул, а Лакросса призвала в руку копьё.

— Свисти больше, барон, — сказал лесник и зажёг большой прожектор. Из-за яркого света я перестал его видеть. — Зубы покажи.

Я оскалился, являя ему белые зубы и большие клыки.

— Полукровка, что ли? — уточнил грубый голос.

— Байстрюк. Пускай нас и поживее, — я начал злиться.

— Ладно, — буркнул лесник и погасил прожектор. Мир погрузился во тьму, пока глаза снова не привыкли. — Вас пущу, а волка снаружи оставьте.

— Нет.

— Я не хочу, чтобы он загрыз моих собак.

— Да он сама любовь и нежность! — Лакросса присела возле волчонка и потрепала его по холке.

Тот с готовностью подставил под её пальцы мордочку и прищурился от удовольствия. Будь он котом, замурчал бы.

— Он никого не тронет, — подтвердил я и добавил: — Я в любом случае войду внутрь. Вопрос только в том, сам ты откроешь ворота или я их вышибу.

Лесник смотрел на меня тёмными глазами сквозь перекрестье прицела. Он напряжённо думал. Наверняка в его голове крутились мысли, что раз я барон, то должен обладать Инсектом. И по внешнему виду пытался угадать, какой именно и насколько опасный. Через секунд десять он произнёс:

— Ладно, заходите.

Он спрыгнул на землю и открыл створку ворот. Мы вошли внутрь в небольшой двор. Самый обычный квадратный деревенский двор. Поленница возле дома, пень для колки дров, какая-то утварь, куча оружия, гильз и цинков с патронами, несколько будок с собаками. Сперва они выскочили встречать нас лаем, но волчонок в ответ вздыбил шерсть и зарычал так, что собаки поджали хвосты.

— Тьху, защитнички, — ругнулся лесник. — Ладно хоть лают, когда чудище чуят. Меня, кстати, Иваном звать. Добро пожаловать в нашу шалашу, — сказал он, открывая дверь в светлую и уютную горницу.

Внутри топилась небольшая печка-буржуйка, на ней булькала кастрюля с гречневой кашей и мясом — аппетитный запах заставлял глотать слюни.

Веронику я положил на небольшой топчан возле печки. Лесник, с лёгкой сединой в тёмных волосах, неуклюже прошёл к столу у окна и поставил греться чайник на буржуйку рядом с кастрюлей.

Иван предложил нам каши, я отказываться не стал — невежливо это. Расселись кто куда, и я достал из кольца еду из ресторана, потому что объедать лесника тоже не хотел. Просто разделил еду между всеми. Косматый, как леший, бугай мою вежливость оценил и заметно подобрел.

— Куда путь-то держите? — спросил он, обсасывая свиное рёбрышко.

Я задумался. Если скажу ему, то его могут использовать, чтобы пойти по нашему следу.

— Лучше тебе не знать. Просто… вопрос жизни и смерти.

— Ну, смерти-то в этих краях хоть отбавляй. Она вас быстро здесь найдёт.

— Если мы не найдём её раньше.

Лесник хмыкнул в ответ и вернулся к еде. После попили вкусный чай из карельских трав, от которого сразу по телу расплылись приятное тепло и усталость. Так что мы завалились спать. Правда, я спал вполглаза, следил за Вероникой. И лесником — на всякий случай. Мало ли, у него тут от одиночества крыша поехала?

Ночь прошла спокойно, Вероника проснулась раньше всех и даже разогрела остатки вчерашней еды. Мы быстро позавтракали и продолжили путь.

Дальше тропы не было, так что шли просто через лес, изредка натыкаясь на озёра или обходя небольшие болота. Фауна с каждым пройденным километром становилась всё агрессивнее. Пару раз на нас нападали местные твари.

Несколько Костяных вепрей, которых нашпиговала копьями Лакросса. Я их наспех освежевал и набрал мяса. Места здесь дикие, так что голодными точно не останемся. Затем напали какие-то обезьяноподобные монстры.

Они стаей налетели сверху, но столкнувшись с моим молотом отступили, оставив пару трупов. Некоторое время преследовали нас, перескакивая с дерева на дерево, но вскоре отступили. Видимо, мы покинули их территорию, и они успокоились.

Когда-то здесь прошла Саранча, уничтожив всё подчистую. Когда её погнали обратно первые носители Инсектов, эти места превратились в выжженную пустошь. За несколько сотен лет здесь, конечно, всё выросло заново, но…

Уже не такое как прежде. Деревья были выше и уродливее, звери крупнее и агрессивнее. Один Удильщик чего стоит. На бумаге это была территория Российской Империи, но здесь никто не жил. Чтобы очистить территорию от монстров, нужна крупная армия. И то её потреплет как следует.

А пожары уничтожат леса. Короче, никому это нафиг не надо. Люди живут в крупных городах типа Мурманска или Петрозаводска и особо не высовываются. За исключением авантюристов и охотников всех мастей.

К обеду остановились на берегу озера перекусить. Лагерь разбивать не стал, чтобы не тратить времени. Достал из кольца газовую горелку и удочку. Пока девушки чистили овощи, я наловил рыбы.

Сварил изумительную уху. Хоть она и была простой, не из Изумрудной форели или ещё кого, но очень вкусной. Местная рыба оказалась довольно упитанной и наваристой. Быстро прикончили еду и отправились дальше.

На пути попался живой лесной массив. Куча деревьев, сросшихся вместе, качали кронами, стучали ветками, будто переговаривались. Я рискнул подойти поближе, но из земли начали нападать корни, а на голову обрушились длинные гибкие суки. Не те, которые самки собаки, а ветки. Пришлось сделать солидный крюк, чтобы обойти буйную рощу.

Слава Богу, они ходить не могут.

А я задумался о транспорте. Такие длительные переходы утомляют. Может, дирижабль какой прикупить? Или отобрать у очередного аристократа, который на меня полезет? Это бы сильно упростило жизнь! Дирижабли сейчас довольно шустро летают. Лишь вдвое медленнее самых быстрых аэропланов.

После рощи вышли на опушку, и нашим глазам предстало огромное поле. Повсюду высились горы земли. Некоторые свежие, ещё чёрные или глинистые, а другие уже высохшие и осыпавшиеся. Зрелище довольно жуткое, будто гигантский крот поле перекопал. Впрочем, почти так и было. Ведь мы пришли именно в то место, куда я всех и вёл.

Сделали привал на опушке, чтобы девушки могли отдохнуть, а затем забрались на небольшой холм, аккуратно обходя самые свежие кучи земли. От них несло сыростью и чем-то ещё. Наверное, теми существами, за которыми мы пришли.

— Ну, Лакросса, — сказал я, оглядев равнину внизу и повернувшись к оркессе, — сыграй мне на кожаной флейте!

— Чё, прям здесь?! — ахнула Агнес с широко раскрытыми глазами.

Глава 5

Гоблинша переводила непонимающим взгляд с меня на оркессу и обратно.

— Вы серьёзно? Вот прям тут? Прямо сейчас? — возмущалась она.

— Ну… да, а что здесь такого? — не понимала реакции Агнес Лакросса.

— Если господин хочет… — хихикнула Вероника, покрываясь пунцовой краской, — я тоже могу сыграть на его кожаной флейте.

— У тебя есть кожаная флейта? — обомлела оркесса, глядя на меня.

— Конечно у него есть кожаная флейта! — упёрла руки в талию гоблинша. — Мог бы и меня попросить сделать это. Хоть разочек…

— Ты умеешь играть на кожаной флейте? — стала ещё более шокированной Лакросса.

По низкому небу плыли облака, светило тусклое осеннее солнце. А я смеялся.

— Конечно умею! — надула губки Агнес. — Я же не монашка какая-нибудь!

— Причём здесь монашки? Разве у них есть кожаные флейты? — всё ещё не понимала буквальная оркесса.

Да, некоторые вещи лучше ей говорить прямо. Но зато так смешнее!

— Не знаю ни одной монашки, у которой она бы была. Но играть на них они наверняка умеют, — сердилась зелёная полторашка. — Коля, с чего ты взял, что я плохо… — тут она запнулась, и на её щеках появились тёмные пятна румянца. — Что я плохо играю на флейте? Может быть, куда лучше Лакроссы? А ты меня обделяешь, вместо того чтобы проверить!

Я расхохотался пуще прежнего и даже упал на задницу, вытирая слёзы от смеха.

— Ладно-ладно, хорош… — еле выдавил, продолжая корчиться и хвататься за живот. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, пришёл в себя. — Покажи ей, Лакросса.

— Что я, не видела такого, что ли… — начала было гоблинша, но разом осеклась, увидев, как оркесса достаёт из нагрудного кармана куртки флейту из высушенной дублёной кожи какого-то животного. — А раньше не мог сказать? — грозно посмотрела на меня Агнес и резким выдохом взметнула прядь волос, упавшую на глаза.

— Мог, — кивнул я, довольно улыбаясь. — Но пропустить такое? Ни за что!

И я снова засмеялся. В этот раз смех прошёл быстрее, и я вернулся к задаче.

— Я знала, что тебе понравилась музыка, Дубов, — как раз начала оркесса. — Но зачем именно сейчас?

— Потому что они ненавидят музыку.

— Кто? — спросила, оглядываясь, Вероника.

Налетел внезапный порыв ветра и взметнул волосы синеглазки. Мы стояли на холме в самом начале небольшой равнины, стиснутой с двух сторон лесом. Там, где не было деревьев, землю испещряли сотни огромных ходов, спрятанных под кучами земли.

— Жемчужные черви или Жемчерви, как их ещё называют, — ответил я, вспоминая написанное в дневнике отца. Там даже был схематичный рисунок этих тварей.

Интересно, есть ли ещё дневники, как у моего отца? У его отца, например… Надо будет написать письмо Марине Морозовой — она со дня на день должна прибыть в Ярославль, в поместье Дубовых. Пусть устроит небольшую ревизию, может, найдёт что интересное.

Что-то я отвлёкся.

— Их так называют из-за их шкуры, — продолжил рассказ. — Живут под землёй, в длину достигают двадцати метров, в ширину — до полутора. Передвигаются, прогрызая себе ходы огромными зубами, а с другой стороны выходит… очищенная земля. Так и питаются. Шкура у них пористая, мелкие частички земли застревают в ней, обрастают наростами и со временем превращаются в золотой жемчуг.

— Прям золотой? — тут же загорелись глаза у Вероники.

— Это из-за цвета, — пояснил я, оглядывая равнину. Где-то вдалеке выстрелил фонтан земли. Я поморщился, представив, откуда именно он выстрелил. — Золота в них нет, но из-за наростов они приобретают золотистый цвет. Весьма дорогая и полезная штука. Алхимики за него убивать собственных матерей готовы.

— Ого-о-о… — протянула Агнес. — Это, выходит, мы разбогатеем?

Я хохотнул и покачал головой.

— Как бы не так. Жемчуг нужен для другого, но пока не скажу для чего. Всё, что вам нужно знать, — вы потом станете куда сильнее.

Девушки призадумались и молча по очереди кивнули. Затем я изложил свой план. А состоял он в следующем. Лакросса играет на флейте, приманивая Жемчервей, Вероника напитывает мой молот морозной маной, и я дубашу их по голове, на время замораживая. Пока монстр обездвижен, хотя, скорее, будет обездвижена только его часть, Агнес кинжалом выковыривает жемчуг. Я дал ей свой пояс с кармашками, чтобы было удобнее. Жемчуга туда влезет бесконечное количество.

И так с каждым Жемчервём. Не знаю, сколько понадобится жемчуга, но чем больше, тем лучше. Я планировал то, что останется, растолочь и приготовить несколько усиливающих зелий. Благодаря пространственному кольцу Агнес, у меня теперь всегда под рукой небольшая алхимическая лаборатория.

— Ну, поехали! — кивнул я Лакроссе, затем повернулся к волчонку, который терпеливо ждал у моих ног. — А ты лучше не суйся. Проглотят ещё.

Тот моргнул жёлтыми глазами, будто всё понял.

Оркесса поднесла к губам флейту и начала играть. Полилась прекрасная тягучая мелодия. Я протянул молот Веронике, и она возложила на него обе ладони, прикрыла глаза, а через несколько секунд кивнула, убрав руки с оружия. Воздух вокруг молота дрожал, углубления рун по краям покрылись колючим инеем.

Несколько минут ничего не происходило, но Лакросса продолжала играть.

— А неплохо, — оценила музыку Агнес, прикрывая глаза от удовольствия.

— Не зевай, — одёрнул я её. — А не то пойдёшь на закуску червям.

— Подавятся! — подбоченилась гоблинша, вытаскивая острый кинжал.

Я прищурился, осматривая линию горизонта. Может, надо залезть в одну из нор, чтобы играть? Но тогда у нас места для манёвров не останется.

Уже было решил, что нас постигла неудача, как вдруг на горизонте вздыбилась земля. И волна быстро шла в нашу сторону.

— Приготовиться! — сказал я, спускаясь по склону холма. Лучше эту тварь встречать подальше от Лакроссы.

В нескольких десятках метров от нас дёрн с пожухлой травой поднялся и треснул. Земля под ногами задрожала. Жемчервь приближался.

Я выбрал момент и со всей силы топнул ногой по земле, заодно взрываясь аурой. Маны у меня теперь было сильно больше, так что можно потратить немного, чтобы отвлечь внимание монстра.

Сразу после поверхность земли взорвалась передо мной, и вверх на полдюжины метров вырос толстый червь. Его шкура тут и там блестела жёлтыми наростами. Я тут же ударил молотом по его туше, и она покрылась толстой коркой льда. Холод распространился и поглотил червя почти до самого кончика торчащей головы.

Под весом льда и собственной обездвиженной туши он рухнул прямо на меня. Я едва успел отскочить. Музыка на секунду прервалась — Лакроссу тоже чуть не зацепило.

— Давай, Агнес! — прокричал я, подбегая к Веронике. Она снова зарядила холодом мой молот.

Я подскочил к пасти монстра. Та выглядела как тоннель с тремя лепестками и уходящими вглубь кольцами из острых длинных зубов. Я врезал молотом по башке червя, и её тоже заморозило.

Но у этой твари есть одна особенность. Она умеет перемещать сознание из головы в задницу! Непонятно, почему его назвали Жемчужным червём. Головожоп подходит лучше. Как для некоторых людей. Только последние предпочитают всегда держать сознание в заднице, в отличие от червяка.

Пока что жопа твари находилась под землёй, и заморозка мешала перенести сознание из головы в задницу. Но насколько её ещё хватит?

Агнес забралась на спину червя и принялась кинжалом разбивать лёд и выковыривать жемчуг, складывая в кармашки на поясе. Действовала она довольно шустро.

Под ногами у меня снова задрожала земля. К нам полз новый Жемчервь. Я в очередной раз дал Веронике зарядить молот холодом и кинулся ему навстречу. Так же топнул, дождался, пока половина червя вылезет на поверхность, и ударил, сковывая холодом монстра. Он успел свернуться в кольцо прежде, чем замер.

В это время под Агнес туша твари задрожала. Сознание переехало в другой конец червя, и тот начал пытаться уползти обратно в нору. Верхняя половина твари уже оттаивала.

— Уходи, Агнес, живо! — скомандовал я.

Зелёная язва упрямо мотнула головой.

— Я ещё не закончила.

Лёд на червяке пошёл трещинами и начал осыпаться. Волчонок подбежал к Агнес, заливаясь лаем. Вдруг остатки льда отвалились, и чёрвь пришёл в движение. Если гоблинша не спрыгнет, то её затянет под землю. Я бросился ей на выручку, оббегая кольцо из замороженного червяка, но Альфач успел раньше. Он прыгнул, клацнул челюстями, схватив полторашку за ремешок очков на шее, и стянул на землю.

— Х-р-р… — недовольно хрипела Агнес.

— Давай на следующего! — тут уже подбежал я, а туша червя с чпокающим звуком исчезла в норе, обдав нас фонтаном из сырой земли.

Гадость.

Но некогда приводить себя в порядок. Я схватил Агнес и забросил на следующего Жемчужного червяка.

— Коля! — вдруг услышал я крик оркессы.

Обернулся, а на неё новый червь нападает. Вероника была в стороне, и времени заморозить молот не оставалось. Я побежал на выручку девушке так. Червь полз по склону холма, раскрыв лепестки пасти. В неё с громким шорохом залетала земля с травой и камнями. Лакросса успела запустить в глотку монстру несколько копий, но разве его этим остановишь?

Когда оркесса повернулась бежать, было уже поздно. Червь почти настиг её.

Я вкачал изрядное количество маны в мышцы ног и оттолкнулся от земли. Пушечным ядром влетел в бок чудища и сбил его с курса. Затем добавил молот, оглушив его, и схватил руками за шею. Благо этот попался не такой толстый, как два его старших брата. Длины моих рук хватило, чтобы сцепить пальцы в замок и начать душить монстра.

Нет, его так, конечно, не убить, он же жопой дышать может. Это я для того, чтобы он не начал землёй плеваться.

Похоже, эта мысль одновременно пришла нам в головы, потому что Жемчервь дёрнул телом и попытался выплюнуть поток земли и камней. По его телу пробежала волна и комком упёрлась в мою хватку.

Не, фиг там!

Комок откатился назад.

К тому времени Агнес уже «оскопила» второго червя и спрыгнула с него. Тот так же исчез под землёй с чпокающим звуком. Гоблинша забралась и обхватила ногами кольчатое тело и заработала ножиком. Золотые жемчужины дождём посыпались в кармашки на поясе.

Червяк рванулся назад, но я упёрся ногами в землю. Тогда в паре метров от нас вынырнул хвост твари и ударил наотмашь.

— Мгм, — только и успел издать я, отлетая в сторону и сшибая с ног Лакроссу. Головой я оказался между её упругих грудей.

Задержавшись всего на одну прекрасную секунду, вскочил. Хвост червя рванулся к Веронике, из-за чего та часть, на которой сидела Агнес, начала стремительно втягиваться в землю. Так быстро, что та не успела бы ничего сделать, даже если бы заметила. Да и я тоже.

— Агнес! — отчаянно прокричал я, пытаясь привлечь внимание упорной гоблинши.

Она будто не замечала, что червь под ней ползёт. Края дыры в земле стремительно приближались. В то же время задняя часть монстра приближалась к Веронике, что пыталась убежать.

Я будто оказался в дурацкой задачке про трамвай и рельсы, где надо выбрать: задавить одного или пятерых. Всегда предлагал третий вариант: положить на рельсы моих врагов и поддать газу.

Сейчас так не сработает…

Выхватил револьвер и несколько раз выстрелил в Жемчервя, сбивая его с курса. Пули, напитанные маной, вырвали куски плоти, но не остановили монстра. Зато дали пару мгновений мне и Веронике. Я подхватил молот и швырнул изо всех сил. Оружие шмякнуло чудовище по жопе, вогнав его в землю. Червь тут же бросился зарываться вглубь. Синеглазка спасена. Теперь черёд Агнес.

Оглянулся и с ужасом понял, что не успеваю ничего сделать. Неужели я совершил ошибку? Ну почему она продолжает ковырять этот сраный жемчуг? Мы же можем так хоть весь день его добывать! Ни к чему рисковать.

Мои глаза отказывались видеть, как маленькая гоблинша на огромном Жемчужном черве исчезает под землёй…

Однако… у этой мелочи зелёной был план!

За миг до всасывания под землю она дёрнула за колечко на груди.

Блуп!

Жилетка надулась, превращая Агнес в шар, который оттолкнулся от земли, подлетев на десяток метров в воздух.

— И-и-и! — весело визжала гоблинша, падая вниз.

Тьфу, зараза! Прибью. Но потом.

Упав на землю, она спустила воздух из костюма, кое-как потянув за другое колечко. Эластичная ткань жилетки приняла прежнюю форму.

К тому моменту Лакросса уже прекратила играть, а Вероника с волчонком подбежали к нам. По инерции на нас напала ещё пара червей, так что мы подвергли их процедуре заморозки и малость ограбили. Затем они сгинули под землёй.

— Фух, это было весело! — вытерла пот со лба Агнес.

— В следующий раз, — осекла её строгая Лакросса, — если захочешь помереть, так и скажи, и я тебя проткну копьём. Нечего заставлять друзей волноваться понапрасну!

Гоблинша показала ей язык и отвернулась, покрутив ещё и задницей. Да, так гораздо обиднее.

Ладно, главное, что все в порядке. А солнце уже клонилось к закату, касаясь верхушек деревьев на горизонте. Пора было искать место для лагеря. Я достал карту и нашёл неподалёку уединённое озеро. Карты эти рисовались по фотографиям с воздуха, так что им можно верить. Вот только дорог на них не было видно, но тут уж как-нибудь сами пройдём.

Через пару часов, продравшись сквозь лес, вышли к озеру с пологим песчаным берегом. На нём и разбили лагерь. Ставил двухкомнатную палатку почти в полной темноте. Благо она наполовину автоматизированная, надо было только как следует потянуть за пару верёвок.

В одной комнате расположились девушки, в другой — я. Просто потому, что я один её всю занимал из-за своих размеров. Разжёг костёр и принялся за шашлык из мяса Костяного вепря, которого прибили ещё утром. Мясо было почти как свежее и сохранившее насыщение маной. Самое то после трудного дня.

Мягко и незаметно опустилась ночь, небо усеяли звёзды. Пришла прохлада, над озером поднялся туман. Где-то в лесу перекликались ночные птицы, ухала сова. Я втянул носом сырой воздух и улыбнулся. Хорошо на природе!

От костра шло приятное тепло. В его свете подсчитали добычу. Больше сотни золотых, искрящихся жемчужин. Они представлял собой целое состояние, за стоимость которого можно купить огромное поместье с флотом дирижаблей в придачу. Миллионы рублей!

После отужинали вкусным мяском, от которого округлился животик даже у Лакроссы. Она сразу засмущалась от моего взгляда, а я расхохотался. Мне было удивительно хорошо. Волчонок и вовсе в шар превратился и завалился на спину, вывалив язык.

— А здоровские были всё-таки черви! — протянула Агнес, попивая свежезаваренный чай из трав.

Я его по дороге собрал. Использовал только известные растения. Он тоже восстанавливал силы, как и шашлык.

— Я почти с жизнью распрощалась, — отвечала Лакросса. — В том числе с твоей.

Шмяк!

В меня врезалась Вероника и ушиблась щекой о мою грудь. Но её это не расстроило.

— Зато господин нас всех спас! — чуть не прокричала синеглазка.

Я отцепил её от своей шеи и усадил рядом. Не хотел расслабляться. Мы посреди диких земель, так что надо быть начеку.

— Вот бы на таком прокатится, — продолжила мечтать гоблинша.

— Нет уж, — сказал я, снимая ещё один котелок с чаем и наливая в свою большую кружку. — Это надо совсем отбитым быть. В Африке и Азии в пустынях водятся Песчаные черви: что-то вроде сегодняшних, только крупнее раз в десять и опаснее. Но нашлись какие-то безумные бедуины, которые научились их приманивать и осёдлывать. Так и пересекают пустыню.

— Жуть какая! — передёрнуло оркессу.

А у Агнес, наоборот, глаза загорелись.

— А мы поедем потом в пустыню? Поглазеть на червей? Ну поехали! — твердила она.

— Куда господин, туда и я! — с жаром закивала Вероника.

Я отмахнулся. Ещё не добрались до цели этого путешествия, чтобы планировать следующее.

Зелёная мелочь вздохнула и успокоилась.

Легли спать. До полуночи стоял на часах сам, и волчонок со мной. Я использовал его магическое зрение, чтобы осмотреться. Всё было тихо. Кто-то кого-то грыз в лесной чаще, но, судя по размерам ауры, это тушканчик жрал белку. Или белка тушканчика. Короче, мелочь, с которой даже ребёнок справится.

Меня сменила Лакросса. Её через пару часов сменит Вероника, последней будет Агнес. А там и вставать пора. Нам ещё пилить и пилить.

Засыпая, вспомнил слова Агнес о путешествии на черве. С другой стороны, не так уж плохо, по крайней мере быстрее, чем пешком. Только уж слишком заметно. Хотя если червь Песчаный, то плевать. В здравом уме никто к нему не сунется.

Едва закрыл глаза, как их тут же пришлось открывать снова. Вокруг стояла темень. Меня трясла за плечи Вероника и тревожно приговаривала:

— Господин, проснитесь! Господин! — В глазах её плескался ужас.

Лять… Да что теперь-то?!

Глава 6

Я ощущал странную лёгкость в животе и мягкость под задницей. Причём точно помнил, что засыпал на твёрдой, как деревянная доска, земле, и мне это нравилось.

Синие глаза Вероники были широко распахнуты, когда она трясла меня за плечи. По крайней мере, пыталась, ведь вешу я две сотни килограмм, а после вчерашнего сытного ужина даже чуть больше.

— Господин, — причитала она, чуть не плача.

— Что? Что случилось? — сонно протёр я глаза.

Девушке мешал говорить спазм, перехвативший горло от волнения. Она обхватила шею руками, будто пытаясь себя придушить.

— Так, Вероника, — я сел, — посмотри на меня и возьми себя в руки. Что бы ни случилось, паникой делу не поможешь. Ты поняла?

Она кивнула.

— Вдохни и медленно выдохни, — скомандовал я.

Синеглазка свернула губы трубочкой, глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Сделала так ещё раз, и к её щекам вернулся прежний румянец.

— Теперь говори, — кивнул, подбадривая её.

Полог палатки шатался так, будто снаружи был сильный ветер. Рассвет едва забрезжил, поэтому внутри было ещё темно.

— Господин, мы летим в воздухе! — выпалила Вероника.

Зараза. Теперь понятно, откуда эта лёгкость в животе. Я встал на четвереньки, потому что на двух ногах удержаться было невозможно. Палатку качало, а пол был предательски мягким и податливым. Подполз, проминая руками ткань, под которой ничего не было, отогнул кусок брезента и выглянул в тамбур.

Двухкомнатная палатка устроена просто. Один общий полог, затем две маленькие комнаты, каждая со своим пологом, и тамбур между ними в форме буквы «Т». В тамбуре своего пола не было, так что я прекрасно видел тёмный лес, проплывающий внизу. Аж голова закружилась от высоты.

Верхний слой палатки пропускал свет сквозь ткань. Снаружи уже слегка рассвело, так что я смог увидеть мутные очертания огромной птицы, изредка взмахивающей крыльями. А брезент прокололи три пары острых сжатых когтей.

С противоположной стороны тамбура на меня смотрели две пары глаз: карие гоблинши и ореховые оркессы. Из-за спины последней выглядывал Волчонок, которому явно нездоровилось. Укачало, видать.

— Как спалось? — невинно спросил я.

Агнес нервно засмеялась, а Лакросса так же нервно произнесла:

— Не время для шуток, Дубов.

— А я и не шучу, — пожал я плечами, насколько смог. — Так как спалось?

— Неплохо, пока кое-кто не проворонил опасность! — оркесса посмотрела на Агнес.

— Эй, — отвечала та, — откуда я могла знать, что нападения надо ждать сверху? Нормальные люди сверху не нападают!

— А где ты там людей увидела? Там только монстры! — продолжала давить Лакросса, стоя так же на четвереньках.

— Раз такая умная, осталась бы стоять на часах дальше, — не сдавалась зелёная язва.

Обе девушки были в одном нижнем белье, так что я не сразу влез в их перепалку, позволив себе полюбоваться.

— А ну, прекратите! — строго сказал я. — Сейчас для этого не время.

Почувствовал, как сбоку из-за моего плеча высунулась синеглазка.

— Вероника! — всплеснула руками Агнес, упала на спину и перевернулась через голову, потому что птица резко изменила направление полёта. А попка у неё что надо. С ямочками на пояснице. — Ты жива! Я уж думала, тебя эта тварюга сожрала, когда не увидела внутри!

— А что ты там делала? — сощурилась оркесса.

Я оглянулся на синеглазку и увидел, как её лицо заливает краска. И в самом деле, как она оказалась здесь?

— На кожаной флейте играла, — не упустила случая поддеть буквальную Лакроссу гоблинша.

Ссора грозила вспыхнуть вновь. А сейчас для неё не время.

— Рассказывайте, что случилось, — перебил уже готовую к новому раунду оркессу.

— Я стояла на часах… — начала гоблинша.

— Стояла она… Лежала и храпела! — сцепила руки на груди Лакросса, но Агнес её проигнорировала.

— И всё было хорошо. Подкинула дров в костёр, уже собиралась будить Веронику, но вдруг над головой что-то пролетело. Я сперва подумала, что сова, и не обратила внимания. А потом раздался страшный клёкот. Он-то и поднял меня на ноги.

— Разбудил, ага, — не унималась оркесса.

— Ну заснула я, заснула! — взорвалась Агнес. — Только заметь я птицу раньше, это всё равно бы не помогло. Я её не видела, пока она не вцепилась в палатку. Еле успела в неё запрыгнуть.

Так, ну теперь более-менее ясно, что ничего не ясно.

Я снова взглянул на проплывающий внизу лес. Пологи палатки хлопали на ветру. А крепкая она всё-таки! Обычная бы развалилась давно или пол порвался, а эта даже форму держит. Надо запомнить производителя — потом куплю у него покруче палатку вместо этой.

Сделать сейчас особо ничего нельзя было. Спрыгнуть вниз — значит, убиться. Остаётся только ждать, когда неведомая птица отпустит нас. Надеюсь, не скинет, как орёл черепаху, — на камни, чтобы панцирь разбить. Костей не соберём. А соберёт их эта птица.

Я закрепил кусок ткани, чтобы оставить открытым вход в комнату, и сел, скрестив ноги. Хорошо, что вчера все вещи засунул обратно в кольцо, чтобы звери не стащили. Кроме пары котелков. Ну да Бог с ними.

Вытащил из кольца газовую горелку и поставил на пузырь, который надувал встречный ветер под нами. Следом водрузил на неё литровую турку. Опасно, конечно, но не опаснее, чем лететь в палатке.

Сварил кофе, часть отлил Веронике, а остатки вместе с туркой передал в другую комнату. Видя моё спокойствие, и спутницы будто пришли в себя и ожили.

Местность внизу сменилась, лес стал реже, появился снег. Значит, летим на север. Надеюсь, птичка перенесёт нас поближе к той дубовой роще.

Спустя час мы замедлились. Пролетали над руинами небольшого города. Птица вдруг резко захлопала крыльями, палатка по инерции качнулась, отчего мы с Вероникой кубарем скатились в её дальний конец. Рефлекторно пытаясь за что-то ухватиться, схватился за грудь синеглазки, а та издала сладкий вздох. Нет, я знал, что у неё соски чувствительные, но чтобы настолько…

— Г-господин… — простонала она, краснея от смущения. — М-может, не сейчас?

Судя по звукам, в другой комнате произошло примерно то же самое. Только вместо сладострастных вздохов оттуда доносилась ругань и шипение.

Палатка выровнялась, я отпустил девушку и выглянул наружу. Мы зависли над большим высоким зданием. Крыши нет, три полуразрушенные и припорошенные снегом стены образуют подобие гнезда. В одном из углов и правда виднелась кладка яиц. Валялись обломки бетонных плит, старая трухлявая мебель… точнее, её остатки.

Начался медленный спуск. За время полёта я успел одеться, как и девушки. Когда до земли оставалось два метра, выпрыгнул и перекатился из палатки, призывая в руку молот из кольца.

Ну что, птичка, поиграем?

Девушки выпрыгнули тоже, следом волчонок, а птица, заметив нас, издала недовольный клёкот.

— Это Птица Рукх! — крикнула Лакросса.

Она говорила что-то ещё, но монстр вдруг замахал крыльями. Поднялся страшный ветер, и его рёв заглушил слова девушки. Он поднял Агнес в воздух, и Вероника бросилась её спасать.

У Рукх размах крыльев был метров восемь, если не все десять. Тело в высоту около трёх, трёх с половиной. Перья жёлтого и янтарного цветов, клюв длинный, тёмно-синий, глаза маленькие и злые.

Птица резко бросилась на меня. Перевернулась в воздухе и устремила ко мне острые когти. Я прыгнул вбок и перекатился через голову, когти просвистели в считанных сантиметрах от моей спины.

Агнес от ветра снесло к краю пропасти. Этаж был восьмой, не меньше. В рукав вцепился подбежавший волчонок. Рыча, он пытался остановить её движение, но лапы скользили по снегу. Гоблинша свалилась с края, но волчонок не разжал пасть. У меня ёкнуло сердце, ведь они так оба погибнут.

Но тут подоспела Вероника: прыгнула и поймала Альфача за лапу, не давая упасть.

Птица зашла на второй круг и снова атаковала. Лакросса призвала сразу несколько копий и по очереди отправила их в чудовище. Топнула ногой, когда те были в воздухе рядом с Рукх, и копья взорвались, превратившись в маленькие огненные шары. Пламя опалило крылья птицы. Она издала яростный крик и отлетела назад.

Выигранное Лакроссой время я использовал, чтобы подбежать к краю пропасти и одного за другим вытащить волчонка с Агнес.

— Ого, чуть не полетала! — воскликнула Агнес.

— Спрячьтесь где-нибудь! — сказал всем троим. — От вас тут проку немного.

— Но, г-господин… — возразила Вероника.

— Лучше делать, как Коля говорит, — перебила её зелёная мелочь, вставая на ноги. — Целее будешь!

Этот аргумент убедил синеглазку, и две девушки с волчонком бросились искать укрытие. Спрятались за горой бетонных плит.

Тем временем Рукх снова атаковала. Лакросса бросила в неё несколько копий поочерёдно, взорвав их под носом монстра. Взрывные волны потрепали птицу, и она камнем рухнула прямо на меня. Я наотмашь ударил молотом, птица отлетела и свалилась вниз.

Фух! Да что ж здесь все такие злые?

— Это Птица Рукх! — повторила оркесса.

— Да я уже понял, — ответил ей громко. — Что с того?

Раздался противный крик птицы, и она вновь взлетела в воздух, не долетев до земли. Сделала круг высоко в воздухе и спикировала вниз.

— Она бьёт молниями! — прокричала Лакросса.

Рукх падала на меня. Я уже видел её острый клюв всего в дюжине метров. Вдруг полыхнула голубая вспышка.

Бежать некуда. Я вскинул левую руку, призывая щит-корневище, вспомнил, что нет Инсекта, и в меня ударила молния.

***

Сторожка лесника

Примерно в это же время

Его называли Чёрным наёмником. Реже просто Лысым или «Лысая башка — дай пирожка». Те, кто так делал, мучительно умирали. Сам себя он звал просто Чёрным. Ну как звал. Немой себя как-либо называть не может по определению. Немой же. Поэтому, если кто-то из целей успевал спросить у него имя, он писал его карандашом на листочке блокнота, которые всегда носил с собой за пазухой костюма.

Костюм у него был отличный. Гибкий, лёгкий и крепкий. С бронепластинами из заговорённого металла, чьи защитные свойства сразу становились лучше, стоило их напитать маной. Из вооружения он носил с собой укороченный дробовик, пистолет и арбалет с зачарованными стрелами. Хватало на все случаи жизни.

Его последним и постоянным последние пять лет клиентом был некий Тарантиус. Чёрного не волновали его цели и мотивы. Ему платили хорошие деньги, и этого было достаточно. Когда-нибудь наёмник-байстрюк накопит кучу денег и сможет отойти от дел. Поселится в глуши и наконец насладится одиночеством.

Хотя с его Инсектом это проблема. Он создавал собственные копии, которые потом жили в его голове, пока их кто-нибудь не убивал. Как, например, последняя цель — барон Дубов. За миг до гибели он превратился в дубовую статую, успев сигануть в бурную горную реку. Заодно прихватил с собой две копии Чёрного. Он почувствовал, когда связь с ними оборвалась, и испытал дикий гнев.

Теперь Дубов не просто цель, а личный враг Чёрного. И он его убьёт.

Наёмник прятался в лесу возле сторожки лесника в диких землях на севере от столицы. Его блокнот изрядно похудел при допросе водителя царского лимузина, но тот рассказал Чёрному, куда привёз Дубова со спутницами. Затем он собирался прикончить ненужного свидетеля, однако тот умудрился в последний момент сбежать. Так что в любой момент по следу наёмника могут пустить погоню. Времени в обрез. Но он не в первый раз в такой ситуации. Выполнит задание и тут же исчезнет.

Чёрный напряжённо думал. Сторожка лесника выглядела как неприступная крепость. Но у любой крепости есть слабые места. Одно из брёвен сгнило. Хватит одного хорошего удара, чтобы сломать его и пролезть внутрь.

Да, так он и сделает. Затем поймает лесника и допросит. В его блокноте ещё хватит для этого страниц.

Чёрный не заметил, как за его плечом вырос косматый бугай с деревянной оглоблей. Глаза его горели безумным блеском. Он размахнулся и ударил по лысой башке. С гулким стуком человек в чёрном упал, не издав ни звука.

— Ходют тут всякие уже который день… — проворчал лесник Иван, закинул оглоблю на плечо и за ногу потащил пришельца вглубь леса. Хрипло захохотал, напевая: — Друзья хотят покушать, пойдём, приятель, в лес.

***

Руины древнего города

Сейчас

Николай

Лакросса испуганно вскрикнула, когда в меня ударила молния. Шандарахнуло неслабо! Ах волосы дыбом встали. Во всех местах. Но я выжил! И даже не особо пострадал. Никаких ожогов и вспухших вен, только слегка в воздух подбросило.

Птица Рукх удивилась не меньше меня, зависнув над нами. Она издала удивлённый клёкот и вновь ударила молнией. Я опять вскинул руку. Меня протащило по полу, и голова свесилась над пропастью. Тут же вскочил и отпрыгнул подальше от опасного места.

Тварюга поняла, что меня электричество не берёт (да я и сам удивился!), и атаковала Лакроссу. Взмахнула крыльями, и опять полыхнула голубая вспышка.

— Нет! — только и успел выкрикнуть я.

Оркесса попыталась увернуться, бросилась вбок, но ударная волна от молнии, врезавшей по полу, подкинула её в воздух и шмякнула о стену.

— Уф! — выдохнула Лакросса и сползла по стене.

Рукх заряжала новый удар.

— Да я из тебя суп сварю! — проорал я и выхватил револьвер, вкачивая в него ману. Выстрелил, целясь в голову.

Пуля врезала по башке монстра, и молния улетела в небо. Маленькие чёрные глаза, полные ярости, вновь обратились ко мне. Выстрел не пробил перья.

Зараза! А у меня патронов осталось чуть больше дюжины! Надо расходовать экономно.

Агнес и Вероника затащили бессознательное тело Лакроссы в своё укрытие под бетонными плитами. Волчонок тоже выглядывал оттуда, заливисто лая.

— Ну всё, тварь, — я перехватил молот поудобнее, — теперь мы один на один.

Птица вскрикнула, взлетела в воздух и спикировала вниз, метя клювом прямо в моё сердце. Такой себе купидон. Я увернулся, а когда тело Рукх пролетело мимо, схватил её за ногу. Монстр оказался на удивление лёгким. Я размахнулся и дважды приложил птичку головой об пол. На третий взмах она вывернулась и полоснула меня по груди когтями. Пришлось её выпустить, чтобы мне не вспороли горло.

Очумелая птица взмыла в воздух. Благодаря маначутью волчонка заранее заметил новую молнию Рукх. Выставил левую руку, упёрся ногами. Оглушительно треснул разряд, не причинив мне вреда.

Вдруг закололо левую руку, и я взглянул на запястье. По браслету, который подарила мне семья гномов в Гилленморе уже целую вечность назад, бегали искорки. Я чувствовал огромную силу, что он в себя впитал. А что, если?..

Я выбросил вперёд и вверх левый кулак, и с запястья сорвалась молния толщиной с мою ногу. Птицу шарахнуло по полной программе. Она раскинула крылья в стороны, перья встопорщились, по ним забегали электрические разряды. Несколько секунд её трясло в воздухе. После Рукх камнем упала вниз. От её тела поднимались струйки дыма. Некоторые перья сплавились. Птица была мертва.

— Ну, все живы-здоровы? — Я подошёл к бетонному укрытию, из которого показались две прекрасные головки и одна мохнатая. — Не понял. А где Лакросса?

— Лакросса, — испуганно произнесла Агнес и обернулась назад, где между плит лежало бесчувственное тело оркессы.

Твою мать.

Я помог выбраться им и вытащил девушку. Осмотрел её. Лакросса слабо дышала, пульс еле прощупывался на шее. Я вытащил из пояса лечебное зелье и влил ей в рот. Благодаря рефлексам девушка проглотила всё до капли. Но в себя она не приходила. Что, если у неё повреждены внутренние органы? Да выпей она хоть все мои зелья, ей это может не успеть помочь.

Вероника и Агнес сидели рядом и молчали, как громом поражённые. Думаю, прочитали всё на моём лице.

Чёрт.

Может быть, есть здесь что-то, что поможет Лакроссе?

Между двух стен на груде из бетонных обломков и плит покоилось большое гнездо. Я прошёл мимо птицы, от которой воняло сгоревшей курицей. Подумал, что сердце Рукх бы помогло девушке. Но от такой молнии все внутренности монстра поджарились.

Поднялся к гнезду и залез внутрь. Еле смог подавить отчаянный вопль. Внутри лежало только четыре огромных яйца птицы Рукх. Машинально собрал их в кольцо. Они жутко полезные. Обновляют организм, повышают силу и выносливость, улучшают манаканалы… Но толку в этом чуть.

Я молча спустился обратно и взял на руки Лакроссу. Принял решение двигаться обратно. Заброшенных городов в округе не так много, так что я примерно представлял, где мы находимся. Если прямо сейчас выдвинемся, то к вечеру вернёмся в сторожку Лесника. Оттуда или вызовем помощь, или я не знаю что ещё. Вдруг Иван знает какие-то травы, корешки или, может, просто у него есть зелье на экстренный случай? Здесь явно нужно что-то мощное, вроде зелья Огненного Берсерка.

Меня будто опять молнией ударило. На этот раз нормально так, что я замер на месте.

Я же могу приготовить зелье Берсерка! По отцовскому рецепту, что видел в дневнике? Раньше для этого не хватало ингредиентов, но после встречи с головожопыми червями у меня теперь есть все.

Я уже собирался опустить Лакроссу обратно на землю, как сзади раздалось деликатное покашливание и строгий женский голос произнёс:

— Ну и кто мне расскажет, зачем вы убили птицу Рукх?

Глава 7

Её звали Мария. Или просто Маша, как она нам представилась. Дриада. Я впервые увидел настоящую дриаду! Хотя, если честно, ещё ни фига не увидел. Она была закутана в серые бесформенные лохмотья с головы до ног и сливалась с пейзажем из бетонных руин. Маша, увидев у меня на руках Лакроссу без сознания, тут же отбросила все вопросы и поманила за собой.

Молча спустившись по остаткам лестницы, оказались на улице. Волчонок увивался вокруг дриады. Она ему нравилась. Его выдавал хвост-пропеллер. Вскоре мы вышли из пустынного города и углубились в лес. Но долго идти не пришлось. Под сенью густых крон вековых сосен стоял маленький старый дом. Даже снаружи он выглядел обжитым и уютным.

Правда, внутри он оказался ещё меньше, чем снаружи. Я постоянно задевал головой потолок, а когда перешагивал небольшой журнальный столик, отвлёкся и влетел лбом в потолочную балку. Шишка будет однозначно. Но Лакроссу не уронил, а бережно положил на старый, но ухоженный диван.

Дриада скинула с себя часть лохмотьев и осталась в обтягивающих штанах с кучей карманов и вязаной кофте не то светло-коричневого, не то бежевого цвета. Стройная, с сильными ногами и небольшой грудью, волосы похожи на гибкие молодые побеги или тонкие лианы и спускаются ниже плеч, глаза ясные, янтарные, кожа цвета сочного лайма или первой весенней травки. Почти как у Агнес, только ярче, и без веснушек, как у синеглазки. Обе девушки стояли посреди гостиной, не зная, куда себя деть. Волчонок сидел рядом с ними, наклонив голову.

Мария подошла к лежащей оркессе и положила руку на её грудь. Затем сказала то, что я и так знал:

— Она жива, но повреждения сильные. Её будто деревом придавило. — Она вопросительно взглянула на меня и девушек.

Голос у неё был сильный, ровный и приятный. Почти бархатный, как мягкий шелест опавших листьев.

— Почти, — кивнул я, начав доставать из кольца походную алхимическую лабораторию. — Птица Рукх. Агнес, — я повернулся к гоблинше, — мне понадобится твоя помощь.

Я поместил несколько аппаратов на журнальный столик, потом подумал, что он весьма ветхий, как будто пережил уже не один десяток зим, и переставил перегонный куб, змеевик и колбы на дощатый пол. Сам сел рядом, скрестив ноги, и выложил необходимые ингредиенты.

— Да-да, чувствуйте себя как дома, — буркнула дриада, скрестив на груди руки.

— Разве ты не за этим нас позвала? — спросил я, не отвлекаясь от дела и параллельно командуя ловкой гоблиншей. Решил сразу перейти на «ты». Немного грубо, но поможет быстрее растопить лёд. — Чтобы помочь спасти её.

— Если что-нибудь не предпринять, то она и двух дней не протянет. А до ближайшей больницы отсюда ой как не близко.

Я промолчал. К чему вступать в ненужную полемику, когда надо дело делать?

— Без мощного целительного зелья ей не помочь, — продолжила нудеть над ухом дриада. — Нужно зелье Полной Луны или настой из корней Златоцвета и лепестков гималайского женьшеня.

Я украдкой взглянул на девушку, чей возраст не мог определить. Как будто не больше двадцати, но чувствовалось, что она гораздо… гораздо старше. Какое-то подспудное ощущение, вроде звериного чутья, подсказывало мне это.

— У тебя есть?

— А эти места похожи на Гималаи? — вместо ответа Мария задала вопрос.

Понятно. Полагаю, это значит «нет». Вариант остаётся один.

— Я готовлю зелье Берсерка, — произнёс, не отвлекаясь от очистки золотых жемчужин. Агнес складывала их в маленькую ступку и размалывала в порошок.

— Т-ты с-сумасшедший… — схватилась за голову дриада и села в кресло рядом с диваном.

Я бросил взгляд на Веронику, которая так и стояла посреди комнаты.

— Вероника? — позвал её, включая горелку под перегонным кубом.

— Я никогда не видела дриад, — едва смогла вымолвить та.

— У тебя получается вкусный чай, — сказал, уворачиваясь от дымной вспышки.

— А? — синеглазка обратила на меня взор. — Г-господин?

— Дом мне не разнеси, — снова буркнула дриада, но я не обратил на неё внимания.

— Я хочу чай, Вероника, — строго сказал я, отчего девушка дёрнулась и будто ожила. — Мария, покажи ей, где у тебя что. Зелье готовить где-то час, так что чай не помешает…

Вдруг Лакросса застонала, открыла глаза, попыталась оторвать голову от маленькой подушки и тут же потеряла сознание обратно. Рефлекторно дёрнулся к ней, как и Агнес с Вероникой, но удержался. Ещё не хватало тут алхимию везде разлить. Дриада резко встала с кресла и позвала Веронику.

— Пойдём, поможешь мне. Приготовим кое-что получше, чем чай. А с тебя, Дубов, потом история, как вы тут оказались и зачем убили птицу Рукх.

Я рассеянно кивнул, полностью сосредотачивая внимание на приготовлении зелья. Странное совпадение, что и для Берсерка, и для входа в Дубовую рощу нужны золотые жемчужины. Впрочем, чего только в жизни ни бывает. В такие моменты можно и в провидение поверить. От последней мысли я отмахнулся, как от назойливой мухи. Провидение или нет, с ним ты ничего не поделаешь, а вот здесь и сейчас нужны и важны насущные дела. Например, спасение подруги.

Чёртова птица…

Рецепт зелья я узнал не так давно. Что-то похожее содержалось в дневнике отца, но после знакомства с зельем Огненного Берсерка решил узнать больше об этой алхимии. К счастью, рецепт не требовал каких-то сложных манипуляций и точных приборов, только дорогие и редкие ингредиенты. И сейчас я превращал в маленькую бутылочку целую гору бумажных ассигнаций. Пожалуй, простотой приготовления объяснялась популярность зелья у скандинавов. Ну, тех, которые выжили после нашествия Саранчи или заперлись в Исландии.

Волчонок лежал сбоку и переводил жёлтые обеспокоенные глаза с меня на оркессу и обратно.

Я тем временем мельком осмотрел жильё дриады.

Честно говоря, я сам их никогда не встречал. Существа это почти мифические, как Йети. Правда, существование последнего давно доказали, а в Америке их даже приручили. А вот толковых доказательств существования дриад доселе не было. Только слухи, побасенки и сказки деревенского люда. Но им обычно значения придают немного. Мало ли что привидится по пьяни в какой-нибудь глухой деревне?

Но реальность этой дриады не вызывала сомнений. Как и лук со стрелами, которые она нацелила на нас при первой встрече.

Жильё у неё было небольшое, но уютно обставленное. Кухня, ванная и одна комната, что и гостиная, и спальня одновременно. Мебель простая, старая, но подобранная со вкусом. Думаю, Мария собирала её по руинам. Но, насколько я успел заметить, поросший лесом и мхом город мало что сохранил в первозданном виде. Особенно мебель. Так что каким образом дриада собрала такую коллекцию музейных экспонатов — вопрос открытый.

Руки сами собой выполняли действия, позволяя погрузиться в свои мысли. Тех немногих уроков алхимии у Евгения Андреевича хватило, чтобы поднять мой навык зельеварения выше нуля. От мысли об академии вдруг защемило в груди. Будто в другой жизни ходил на уроки и раздавал лещей аристократам. Никогда не думал, что однажды скажу это, но я соскучился по учёбе.

Взглянул на Лакроссу. На её посветлевшем лбу выступили капельки пота, губы шевелились, неся бессвязный бред. Вернулись Мария с Вероникой. Дриада села на корточки возле изголовья дивана, приподняла голову оркессы и поднесла к её губам глиняную чашку с густым варевом отвратительного зелёного цвета. Пах отвар так же дурно. У меня аж в глазах защипало. Маша осторожно влила вонючую жидкость в рот Лакроссе, заставив её проглотить.

— Это немного облегчит ей ожидание, — сказала она, обернувшись ко мне.

А я чисто машинально отметил ложбинку между её ягодицами. Штаны отогнулись, а кофта слегка задралась от того, как девушка сидела на корточках.

— Это куда ты смотришь? — прищурилась дриада.

— На твою задницу, — нисколько не смутившись, ответил ей, а затем напомнил: — Чай.

— Пф, — фыркнула она, но встала и снова пошла с Вероникой на кухню.

Меня потянули за рукав. Я оглянулся и увидел влажные глаза Агнес.

— С ней всё будет в порядке? — едва слышно спросила гоблинша.

Она сидела рядом со мной на коленях, смешивая в ступке ингредиенты. Но сейчас прервалась и упёрлась в пол руками, пытаясь совладать с тревогой.

— А ты сомневаешься? — ухмыльнулся я.

Агнес промолчала, но я увидел, как она сглотнула.

— Скоро будет скакать здесь как новенькая, — почти не соврал я.

Да, будет, пытаясь убить нас под действием Берсерка.

Строго посмотрел на раскисшую зелёную мелочь.

— Веришь мне?

Агнес глубоко вдохнула и выпалила на выдохе:

— Да!

— Вот и отлично. Готово? Тогда давай сюда.

Я забрал у неё миску и вернулся к зелью. Начиналась самая сложная часть: смешивание получившихся ингредиентов в маленьком котелке. Здесь нельзя ошибаться с дозировкой и порядком добавления компонентов.

— Бахнет? — почти нырнула носом в котелок Агнес.

— Не должно, — аккуратно отодвинул её подальше.

Через час зелье было готово, и я смог отхлебнуть уже остывший чай, который принесли полчаса назад. Всё это время девушки сидели молча и наблюдали за мной. Встрепенулись, когда я поднялся с пола, разминая затёкшие ноги.

— Ты прямо здесь собираешься её поить? — спросила дриада.

Лицо у неё было красивое. Хоть и зелёное. Но меня цвет кожи никогда не беспокоил. Сам полукровка.

— А если она в лес побежит, ты её ловить побежишь?

— Берсерка? Я, конечно, долго на свете живу, но с ума ещё не сошла. Как некоторые…

— Тогда не мешай.

— Мебель мне всю расколотит, — упёрла руки в боки Маша и насупила брови.

— Не успеет. — Я подошёл к лежащей Лакроссе. Выглядела она ещё хуже. Глаза запали, появились тёмные круги, лицо осунулось, губы пересохли и потрескались. — Если хочешь, можешь остаться и защищать свою драгоценную мебель грудью. А остальным рекомендую выйти.

— И зачем я вас позвала… — простонала дриада, закатив глаза. — Ладно, я останусь, но не ради мебели, а чтобы ты с бедняжкой ничего не сделал.

— Как бы она со мной ничего не сделала, — хмыкнул в ответ.

— Мы тоже останемся! — хором сказали Агнес и Вероника. Волчонок поднял голову и тявкнул.

Пожал плечами. Всё равно планировал отвлечь оркессу на себя. Зато потом спокойно попьём чаю и пообедаем. Взглянул в окно — за ним стоял серый полдень и валил снег. Хрустнул шеей и наклонился над Лакроссой. Влил зелье ей в между губ. Она судорожно проглотила его, закашлявшись, но я прижал ей подбородок, чтобы не расплескала драгоценную жидкость.

Несколько минут ничего не происходило. Затем оркесса резко вдохнула и выгнулась всем телом. На руках и ногах тут же вспухли сетки вен. Зелье действовало. Заставляло организм латать себя бешеными темпами, чтобы сражаться.

— Сейчас начнётся… — сказал я, отодвигая журнальный столик подальше от дивана.

Лакросса рывком вскочила на ноги. Её грудь вздымалась от учащённого дыхания, руки сжимались в кулаки, на шее жилы резали кожу изнутри. Она бешено вращала глазами, выбирая противника.

— Эй, орочье отродье! — громко сказал я и поманил её руками, вставая в стойку.

— Как грубо… — произнесла справа дриада.

Оркесса взревела и бросилась на меня.

— Но действенно… — закончила Маша.

Я поймал руку девушки в блок, но она с лёгкостью вырвала её. Ладно не вместе с моей.

Схватка началась. Мы носились по всей комнате. Лакросса пыталась убить меня, а я — спасти мебель дриады. Скажем так: благодарил подобным образом за гостеприимство и помощь.

— Р-рар! — в очередной раз прорычала девушка и атаковала.

Мы сражались всего четверть часа, но у меня появилась одышка. Чёртов Питер! С этим городом весь график тренировок слетел. Скорее бы в академию вернуться.

От мыслей меня отвлёк хук справа. В глазах вспыхнули звёзды, но я успел использовать инерцию удара Лакроссы. Подтолкнул под локоть, разворачивая девушку спиной, и прижал к груди, обхватив обеими руками.

— Р-р-р!!! — рычала та, пытаясь вырваться.

Удержать её было непросто. Всё равно что мускулистую извивающуюся змею. Но мне пока удавалось. Берсерк у меня должен был получиться не таким мощным, как Огненный, так что скоро она должна выдохнуться.

Оркесса бесновалась в моих руках, хватку я не ослаблял. Девушки наблюдали из кухни, спрятавшись за дверным косяком. Безумная воительница начала выползать из одежды. Ну точно как змея. Переменил хват, чтобы обездвижить её, а она изловчилась и цапнула меня в руку!

— Ам! Р-р-р…

Зараза! Хорошо что кожа у меня толстая. Но у неё клыки… Ладно, это мелочи.

Лакросса трепала моё предплечье, как бульдог грелку. Но вскоре её рычание стало затихать. Движения становились всё более вялыми, вены забирались обратно под кожу. Через минуту она выпустила мою руку и безвольно повисла в моей хватке. От укушенного места с двумя окровавленными дырочками к клыкам девушки протянулись две ниточки слюны. Не будь это моей рукой, то выглядело бы мило. Оркесса мирно спала и выглядела явно получше. Правда, отходняк у неё будет жёстким. Особенно, когда я буду показывать ей два моих новых шрама.

Сквозь доски неожиданно пролезли тонкие стебельки травы, длинные и волнистые. Они тут же подхватили Лакроссу, падающую из моих рук, обвили её руки, ноги, ягодицы и грудь, подхватили под голову и бережно положили на диван.

— А сразу её этим связать нельзя было? — возмутился я, глядя на дриаду.

Та изогнула в лёгкой усмешке тёмно-зелёные, почти малахитовые губки:

— И пропустить, как ты из благородства спасаешь моё имущество? Да лучше пусть у меня волосы отсохнут!

Вот ведь зараза хитропопая!

Я потёр ноющую скулу, по которой заехала Лакросса. Ойкнул, потому что тёр раненой рукой.

— Офигеть, — восхищённо сказала Вероника, глядя, как втягиваются стебельки травы обратно в щели между досок.

— Из них ещё и отличные качели получаются… — шепнула дриада девушке.

— Правда? А можно покататься? — молитвенно сложив ручки, выпрашивала Вероника. — Сто лет на качелях не качалась!

— А катапульту? — Агнес дёргала Машу за локоть. — Катапульту можешь сделать?

Дриада засмеялась, польщённая таким вниманием. В щекам прилил тёмно-зелёный румянец.

— Так, цыц! — рыкнул я. — Оставьте дриаду в покое, мы и так с ноги ворвались в её жизнь.

— Опять весь кайф обломал, — вздохнула Агнес и села на подлокотник кресла.

В него только что опустилась Вероника и поставила локти на колени, положив на сцепленные ладони подбородок. Лицо при этом сделала грустное, будто огромный леденец у неё отобрали. Гоблинша погладила её по голове.

Милота-то какая. А с Лакроссой сегодня поругались. Но, думается мне, что скорее в шутку.

— Поговорим? — я кивком головы показал дриаде на кухню.

Мы вышли из комнаты и прикрыли за собой дверь. Кухня оказалась маленькой. Для меня тем более. Повернусь в сторону — и обязательно чайник с плиты собью или кухонный стол переверну. Газа у неё здесь явно не было, так что плита топилась дровами. Наверно, её правильнее будет назвать печкой.

В два маленьких окошка проникал солнечный свет, на стенах висели шкафчики, а между ними, напротив одного из окон, тянулось несколько верёвок с сохнущими травами. Довольно редкими, надо заметить. Ну, для дриады это неудивительно.

— У тебя хорошая компания, Дубов, — сказала Маша, присаживаясь на стол и наливая две чашки чая.

Чай был травяной и ужасно вкусный. Отличался от того, который они приготовили с Вероникой. Я сделал осторожный глоток и прислушался к внутренним ощущениям. Нет, всё чисто. Хороший чай из полезных трав. Даже как будто немного маны в нём имелось. Но откуда?

— Секретный ингредиент, — подмигнула мне дриада. Заметила, как я гоняю во рту горячую жидкость, пробуя на вкус.

— Какой?

— На то он и секретный, чтобы ты не знал. — Маша пожала плечами и прикрыла ресницы, грея ладони о чашку. Потом нахмурилась, вспомним о чём-то. — Побочные эффекты после Берсерка сильно ударят по… как её зовут? Лакросса?

Я кивнул:

— Другого выбора не было. Либо смерть, либо просто жёсткое похмелье. По-моему, тут всё очевидно.

— Пожалуй, ты прав. Никогда не видела, чтобы кто-то так заботился о простой подруге.

— С мужиками у тебя тут не густо, так что откуда тебе это знать? — пожал я плечами.

Она мотнула головой, и волосы, похожие на крохотных змеек из лиан, рассыпались по плечам.

— Ты ведь с ней не спишь, — ловко вернула она разговор в прежнее русло. — И с другой тоже, только с Вероникой.

— С чего ты взяла?

Она подняла чашку на уровень лица и выглянула из-за неё. Глаза у дриады были слегка раскосые, большие и притягательные. Загипнотизировать меня пытается, что ли?

— Ну, — протянула она, отпивая чай, — я же дриада. Вижу, как между вами разряды проскакивают.

Я промолчал, тоже отпил чаю. Не хотел позволять ей и дальше вести диалог в удобном для неё русле.

— Что ж, — дриада поставила чашку на стол, — думаю, пришло время для вашей истории. Как вы здесь оказались? И зачем убили бедную птичку?

— Нет.

— Почему нет? — смутилась Маша, слегка нахмурившись.

— Сперва ты расскажешь, кто ты такая на самом деле и зачем нам помогаешь?

Дриада выпрямилась на стуле, сверкнув глазами из-под хитро прищуренных век.

— А ты сообразительнее, чем кажешься, Дубов. Быстро догадался…

Глава 8

Гостиная дриады

Агнес и Вероника

По лбу Лакроссы пролегла глубокая морщина. Выглядела она получше, чем час назад. На бронзовой скуле темнел синяк. Агнес, хоть и верила всецело Дубову, всё равно ужасно боялась, что оркесса не проснётся. Ведь она успела ей сказать пару ласковых перед тем, как…

Гоблинша судорожно вздохнула и сцепила руки, уставившись на них. Она сидела в кресле рядом с диваном. Вдруг на её плечо легла рука, и тихий голос ласково произнёс:

— Не переживай, Агнес, — Вероника опустилась на корточки рядом с креслом, — господин не даст нас в обиду.

Признавать свою неправоту не входило в правила гоблинши, но внутри у неё росло чувство вины. Если бы она и правда не заснула… Может, заметила бы раньше эту чёртову птицу? Успела бы всех предупредить, и Коля сбил её. Или Лакросса своими копьями. В последнее время она управлялась с ними всё лучше и лучше. Если бы она не заснула…

— Зачем мы вообще поехали в Питер? — тихо произнесла Агнес.

Ей очень хотелось, чтобы виноватым оказался целый город, а не она одна. Так проще. Но она знала, что так не будет.

Вероника вздохнула и погладила раскисшую зелёную мелочь по голове.

— Я думаю, что господин так заботится о нас. Он только выглядит суровым и хмурым, на самом деле внутри добрый и отзывчивый. И тренирует он нас не из-за личной выгоды, хоть и говорит так, а ради нас самих.

— Правда? — подняла на собеседницу мокрые глаза Агнес.

— Конечно! — улыбнулась девушка, но потом посерьёзнела. — Сама знаешь, какие дела творятся на границе. Приграничье в полной боевой готовности, и рано или поздно мы тоже окажемся на… Как это называется? — Она села на ковёр, протянув ноги и коснувшись кончиком пальца своих губ. — Передовой?

— Угу, — кивнула гоблинша.

— Вот! И чем сильнее мы будем к тому моменту, тем лучше для нас!

— Как-то мрачновато наше будущее, — чуть спокойнее хмыкнула Агнес.

Вероника пожала плечами:

— Какое есть… К тому же, вдруг, став сильнее, мы сможем поехать на турнир в Крыму?

— Ты про Кубок Кикиморы? — оживилась Агнес.

— Ага! Правда, ещё неизвестно, что будет главным призом, но явно что-то стоящее…

— Какой-нибудь редкий ингредиент, наверно… — подняла глаза к потолку собеседница. — Или легендарное оружие, как пистолет Дубова!

Вероника улыбнулась и кивнула, счастливая от того, что подруга отвлеклась от мрачных мыслей.

***

Кухня Дриады

Николай

От кружки с чаем поднимался ароматный дымок. Вновь поставленный дриадой чайник засвистел. Она встала и сняла его с печки-плиты, поставив рядом на деревянную подставку. Наполнила свою кружку вновь и достала из кухонного шкафчика банку с круглым печеньем.

— Сама испекла, — загадочно улыбаясь, сказала Маша.

В гостиной, где остались девушки, стояла тишина, хотя я до этого слышал какой-то разговор. Лакросса ещё не должна проснуться.

— Рассказывай, — кивнул я, пробуя печенье. Есть хотелось неимоверно, только пока не узнаю, что дриада задумала, отвлекаться не стоит. Но печенье было вкусным, а с чаем дак вообще улёт! Я сразу взял ещё несколько. — Давно ты здесь живёшь?

Маша пожала плечами.

— Несколько веков, — заявила она будничным тоном, а я присвистнул.

— А я бы не дал больше двадцати, — честно признался ей.

Она засмущалась, а затем продолжила:

— Давно уже сбилась со счёта. Здесь время течёт по-другому, как спокойная речушка. Ничего не меняется, кроме времён года. Этим мне оно и нравится. Нравилось, — прищурилась она, откусывая печенье, — пока кое-кто не убил мою любимую птичку.

— Она напала на нас, — пожал я плечами.

— Да знаю я, знаю, — вздохнула дриада. — Всё равно… птичку жалко. Но ничего не поделаешь. Не убили бы вы, убил бы другой монстр, так уж природа устроена. Не в первый и не в последний раз это наблюдаю.

— Тогда почему решила помочь нам?

— Когда-то я была человеком, — потупила взгляд дриада, затем провела рукой по волосам. — Пока вирус Саранчи не изменил меня. С тех пор прошло много времени, вырос лес, люди покинули эти места… Вот только кое-какие человеческие страхи так и остались со мной.

Я удивлённо приподнял бровь, в ответ она кивнула:

— Я боюсь пауков.

Хмыкнул, но промолчал, ожидая продолжения.

— У меня на чердаке поселился паук, и я никак не могу его выманить оттуда.

— Почему бы просто не подняться туда и не выкинуть его?

— Ты слышал, что я только что сказала? — подняла на меня сердитый взгляд Маша. — Я боюсь пауков! Как представлю его мохнатые лапы, так в дрожь бросает. К тому же он не маленький.

Я хохотнул. Женщины есть женщины, сколько бы лет им ни было. Наверняка на чердаке засел какой-нибудь пушистик размером со спичечный коробок. Просто у страха дриады глаза велики.

— Ладно, — сказал я, поднимаясь со стула и одним глотком допивая остатки чая. — Ты помогла нам, так что я помогу тебе… с паучьей проблемой, — слегка улыбнулся я.

Дриада накинула на плечи шаль, и мы вышли на улицу. Обошли дом, на противоположной стороне от крыльца оказалась приставлена деревянная, грубо сколоченная лестница. Она вела к небольшим дверцам под треугольным скатом крыши.

— Там? — ткнул я пальцем на лестницу.

Маша кивнула, кутаясь в шаль. Её волосы пытались спрятаться от прохладного воздуха под воротник кофты. Всё ещё шёл густой снег, но холодно не было, и я с удовольствием вдыхал свежий лесной запах.

Я забрался на лестницу. Дверцы скрипнули, открываясь. За ними стояла абсолютная темень, пришлось прищуриться, чтобы хоть что-то разглядеть. Одной ногой я ступил внутрь, чтобы голова оказалась в сумраке и глаза привыкли. Постепенно начал различать очертания мебели, поставленных на попа стульев, укрытых тканью шкафов. Окончательно забрался внутрь. Низкий потолок не давал разогнуть спину.

— Ну где ты, паучок? — тихо проговорил в темноту.

Неожиданно паучок отозвался — я услышал отчётливый звук, похожий на стрёкот. А затем темнота впереди пришла в движение, и на меня бросилась тварь размером с хорошего кабана! Ноги и тело покрыты шерстью, на морде злобно сверкают несколько пар глаз, длинные ноги быстро перебирают, цепляясь когтями за сваленную мебель.

— А! — вскрикнул я от неожиданности, закрываясь руками и отступая назад.

Вот только сзади меня ждал небольшой порожек, об который я запнулся. Взмахнул руками, пытаясь схватиться за воздух. Зараза отказался мне помогать! И я рухнул вниз, пересчитав копчиком все ступеньки. Удар о землю вышиб из меня дух.

— О-о-ох… — простонал, поворачиваясь набок.

Наверху выглянул паук, злобно щёлкнул жвалами и закрыл дверцы!

— А я говорила, что он немаленький! — хохотала дриада.

Зараза. Скучно ей несколько веков в одиночестве сидеть, вот и развлекается как может. Ничего, я ей это припомню. Но слово есть слово, и я его сдержу.

— Как он так отожрался?

Маша пожала плечиками и улыбнулась:

— Зимой он отсыпается в основном, а летом в лесу много разнообразной дичи.

— Ладно, — я с кряхтеньем встал, — меняем план.

Призвал из кольца револьвер и проверил патроны.

— Сначала я его пристрелю, — сказал, обернувшись через плечо к дриаде, — а потом выкину с чердака.

Лицо у Маши посветлело от испуга.

— Нет! — вскрикнула она и подскочила, перегородив лестницу. — Ни! За! Что!

— Чего? — я начал закипать. И так подвязался на какую-то хрень, так теперь ещё и условия мне ставят. — Может, его вообще ужином угостить? С тобой в качестве блюда.

— Я больше растение, чем человек, — хмыкнула дриада. — Я для него невкусная, а вот вы… Да и просто надоело каждое утро с двери паутину снимать.

— Ну так… — я сделал приглашающий жест руками, — может, я его просто пристрелю?

— Живое существо? — упёрлась Мария, нахмурив брови из мха. — Одной птицы тебе мало? И не говори, что паук на тебя нападает. Он просто обороняет свой дом…

Я звонко шлёпнул ладонью по лбу.

— И чего же ты хочешь? — вздохнул.

Она ковырнула носком сапожка мёрзлую землю и тихо произнесла:

— Унеси его в город. Там он наверняка найдёт новый дом.

— Нет, — мотнул я головой. — Я с ума ещё не сошёл. И мы так не договаривались.

Развернулся и пошёл обратно в дом. Надо валить отсюда, не то ещё взбредёт этой любительнице животных покормить нами каких-нибудь её хищных друзей. Волков, например.

— Стой! — Маша кинулась за мной следом и схватила за рукав куртки. — Я… Ладно, если сделаешь это, я… В общем, ты прав, мужчин здесь не водится, но это не значит, что я всё позабыла…

Я заинтересованно обернулся. Мы стояли у боковой стены дома, глухо трещали сосны, покачивающиеся на ветру, снег ложился тонким покрывалом на землю, озябшие плечи и волосы дриады.

— Предлагаешь мне секс с монстром?

— Я не монстр! — вспыхнула девушка и грозно сверкнула янтарём глаз.

— Ладно, с растением. Ещё лучше… — пожал я плечами.

Не скажу, что меня не заинтересовало её предложение, но получать секс за работу я считал ниже своего достоинства. Как-то это… не по-людски, что ли.

— И вообще я не про секс! — Зелёные щёки потемнели, губы поджались, на щеках появились ямочки. — Я угощу вас обедом!

— Судя по твоей любви к животным, ты ещё и вегетарианка.

Она кивнула с видом, будто это само собой разумеется.

— И обед у тебя такой же вегетарианский. Нет уж, спасибо. Нам ещё до Дубовой рощи чёрт знает сколько пилить.

Я снова развернулся и зашёл за угол, направляясь к крыльцу. Отказывая дриаде, почувствовал себя не лучшим образом. С одной стороны, пообещал помочь с пауком разобраться, с другой — она не предупредила о его истинных размерах. Но что ещё хуже: о своём желании сохранить ему при этом жизнь. Не люблю, когда меня пытаются обмануть.

Ступил на первую ступеньку. Она жалобно скрипнула.

— Я помогу вам добраться до рощи, — прозвучал голос дриады за моей спиной.

Я обернулся. Она стояла, насупившись и обнимая себя за плечи.

— Есть способ добраться туда до конца дня. А затем вернуться в Питер. Вы же оттуда, так?

— Ты знаешь, где Дубовая роща? — удивился я, потирая подбородок.

— Да. Правда, не знаю, зачем она вам. Это довольно опасное место, не каждый монстр туда суётся.

Я кивнул:

— Хорошо, я помогу тебе.

Вернулся в дом, где меня встретили Агнес с Вероникой. Обе встревоженные.

— Мы слышали, как упало что-то тяжёлое… — прошептала синеглазка, оглядываясь на спящую Лакроссу. На лбу той лежал компресс из полотенца.

— Да, — кивнул я, потирая копчик и глядя в потолок. — Моя гордость. Дамы, как вы относитесь к паукам?

Агнес аж передёрнуло и перекосило:

— Фу, пауки…

— Ура, пауки! — подскочила Вероника, отчего её грудь эротично качнулась.

— А?! — хором удивились мы с Агнес и дриадой.

— Её в детстве по голове не били? — шёпотом спросила Маша.

— Иногда мне кажется, что да, хорошенько прикладывали, — ответила за меня Агнес, с опаской глядя на подругу.

— Да ну, они же милые маленькие пушистики! Если их не обижать, то и они никого не тронут.

— Маленькие, говоришь… — я зловеще улыбнулся. — Тогда идём со мной.

Оставили волчонка и Агнес с ещё спящей оркессой и вышли из дома. Поставил Веронику в нескольких метрах от лестницы, ближе к лесу, окружавшему дом, и кратко объяснил, что надо делать. Сам спрятался внизу, призвав из кольца сломанную палатку. Всё же хорошо, что она двухкомнатная: я оторвал одну, и та повисла бесформенным мешком у меня в руке.

— Позови паука… — шепнул я синеглазке.

Дриада стояла поодаль, прячась за деревом.

— А? Господин? — непонимающе наклонила голову Вероника.

— Просто позови паука. Ничего не бойся.

— Почему я должна бояться?.. — прошептала она, затем громко крикнула: — Паучок!

Ничего не произошло. Вероника стала подпрыгивать и махать руками, глядя в сторону чердака.

— Паучок, выходи! Эй, паучок! — задорно кричала она.

Трудно поверить, что не так давно она боялась Ледяных крыс, а тут заигрывает с гигантским Арахнидом.

Дверцы сверху распахнулись, осыпав меня щепками. Выглянула глазастая тварь.

— Ой… — обомлела Вероника, прижав ладони ко рту.

Ну вот! Она всё-таки нормальная и, как все нормальные люди, боится больших пауков.

Но я рано обрадовался.

— Какой милаха! — почти взвизгнула она, подпрыгивая.

Вдруг сверху выстрелила паутина и обвилась вокруг её лодыжек.

— Ой! Г-господин? — неуверенно взглянула на меня синеглазка.

Белёсая нить натянулась и повалила девушку на землю. Её потащило к дому.

В принципе, я так и планировал.

Подпрыгнул, схватил висящую надо мной паутину и дёрнул. Паук вылетел пушистой жопой вперёд, как пробка из шампанского, и врезался в дерево, из-за которого с визгом выскочила дриада. Арахнид гулко бухнулся на спину и засучил тонкими волосатыми ногами, пытаясь перевернуться.

При это он издавал яростный, недовольный стрёкот. На свету он стал казаться меньше, чем в темноте. Высотой под метр, в длину чуть больше. Довольно компактный, если не считать, что пауки такого размера не имеют права на существование. Хотя в глухих лесах и не такое можно встретить. Полуженщину-полуукроп, например.

Интересно, а внизу у неё тоже мох растёт?

Внезапная мысль меня так отвлекла, что я чуть не пропустил момент, когда паук встал на ноги. К счастью, не пропустил и подскочил к нему, накинув сверху палатку, как мешок. Быстро затянул конец. Тварь внутри барахталась и яростно щёлкала жвалами, но выбраться не могла.

— Ты ведь всё-таки не убьёшь его? — тихо и с опаской спросила подошедшая Мария.

— Господин хороший! Он не убивает просто так! — Вероника кинулась мне на шею и поцеловала в губы. Еле оттащил. Дриада отвела взгляд.

Вместе с Вероникой пошли в город. Я нёс за спиной бушующего паука. Но ткань у палатки была что надо, проверено птицей Рукх, так что не выберется.

Лес гудел, осыпая нас снегом и скрипя стволами сосен. Вокруг стояла уже почти зимняя тишина, хоть и была лишь середина октября. Но мы, похоже, сильно забрались на север. Холод с океана добирался сюда раньше.

За полчаса добрались до окраины города. Табличка с его названием проржавела насквозь и покосилась. Я размахнулся и зашвырнул мешок на ближайший дом. Точнее, его остатки. Из мешка донеслись недовольные писки и повизгивание. Паук выбрался из ловушки и злобно зыркнул сразу всеми глазами. Сполз по стене и исчез в оконном проёме, напоследок высунувшись и сердито прострекотав.

— А он не замёрзнет? — обеспокоенно спросила Вероника.

— Не думаю. Шерсть, как у овчарки, да и время подготовиться к спячке у него есть. Его могла бы съесть птица Рукх, но её больше нет.

Ещё через полчаса мы вернулись в дом. Внутри стало теплее. В камине уютно трещали несколько поленьев, пахло чем-то очень вкусным и… овощным. Дриада готовила обед. Ладно, один раз, как говорится, не вегетариас.

Взглянул на волчонка — вид у него был голодный. Он нетерпеливо долбил хвостом по полу. Про его-то потребности я совсем забыл.

Поманил Альфача и вышел с ним на улицу. Скормил остатки шашлыка, потому что растущему организму нужнее, а нам с девчонками я ещё поймаю какую-нибудь дичь. Затем волк убежал в лес, откуда вернулся через несколько минут, неся в зубах палку. Ясно. Справил нужду и на обратном пути подхватил игрушку.

Вытащил палку у него из пасти и швырнул обратно в лес. Сытый волчонок с радостным визгом бросился за ней следом.

А хорошо здесь. Спокойно. Почти как дома. Глушь, людей нет на много километров вокруг, монстры водятся, никто не беспокоит, Альфач палки носит… Лепота!

Я почувствовал, что на эти несколько минут с моих плеч свалился какой-то тяжкий груз. Просто кидал палку и вырывал её из пасти рычащего волка, потом снова кидал. И никаких сыновей Императора поблизости, мечтающих тебя убить. За всех не скажу, но цесаревич точно зуб точит. Стоит ждать подлянку на балу. Но я буду готов.

— Господин барон? — окликнул ласковый голос.

Я оглянулся. Дриада спустилась с крыльца и невесомой походкой подошла ко мне.

— Спасибо, что выполнил мою просьбу, — улыбнулась она. — В прошлой жизни я привыкла, что все мужики — козлы, а ты не такой.

Я рассмеялся:

— Ты меня ещё плохо знаешь! Как и я тебя, так что жду твою историю за обедом.

Она подошла ещё на шажок и встала так близко, что я почувствовал, как щекочет кожу пар от её дыхания. Она была не очень высокой, и её макушка упиралась мне в верхнюю половину груди. Хотя для человека высокая, да. Подняла на меня янтарные глаза и мягко улыбнулась. От неё пахло весенним лугом.

— Тогда идём обедать, — сказала она, беря меня за руку. Но вдруг вскрикнула и отпрянула, будто обожглась. В её глазах плескался ужас. Маша прошептала: — Так вот зачем вы идёте в Дубовую рощу…

Глава 9

Я посмотрел на свою руку. Шипов нет, огнём не горит, льдом не покрыта. И чего дриада так дёрнулась?

— Ты о чём? — спросил её с прищуром.

— Пойдём лучше в дом, — сказала Маша, поведя плечами. — Там и поговорим.

— Как скажешь, — хмыкнул я. — Только учти, на пустой желудок разговор у меня обычно не клеится. Начинаю видеть в собеседнике жареную курочку… М-м-м, вот опять. Эх, пожарить бы курицу.

— Ну, про пожарить, мы, может, позже поговорим, — загадочно улыбнулась дриада, беря меня под руку, но при этом не касаясь кожи. — Обед так обед. Твои спутницы уже слюной захлебнулись.

Мы вошли обратно в дом, оставив волчонка грызть палку на улице. С его мехом ему никакой холод не страшен, а в дом возвращаться он не захотел.

Едва зашли в небольшие сени, как в гостиной-горнице прошмыгнуло несколько теней. Вошёл внутрь и увидел, как девушки сидят и старательно делают вид, что поглощены какими-то раздумьями, а вовсе не караулят дверь в кухню. В доме изумительно пахло горячей едой. Даже Лакросса пришла в себя и слабо мне улыбнулась.

— Как ты себя чувствуешь? — подошёл я к ней и присел рядом.

— Сносно, — сказала она и поморщилась. Врёт.

Дриада обещала приготовить какой-то отвар, который снимет побочные эффекты зелья. Я встал и открыл дверь кухни, в которую только что зашла Маша. Через секунду закрыл обратно.

Ну нахер! Нет, ну вы видели? Видели?!

Больше дверь открывать не стал, чтобы не нарушать интимный процесс наполнения дриадой чашки из собственной груди. Видимо, это и есть секретный ингредиент.

Дверь отворилась, и Маша чуть не врезалась в меня, слегка расплескав содержимое чашки.

— Ой! — вскрикнула она и с прищуром посмотрела на меня. — Чего это ты встал тут, как памятник?

Я молча посторонился, пропуская девушку. Она подошла к Лакроссе и протянула ей чашку со светло-зелёной жидкостью.

— Выпей, милая, полегчает, — ласково сказала Маша.

Оркесса с готовностью приняла подношение и залпом осушила кружку, после чего выдохнула с таким удовольствием, словно не пила ничего двое суток.

— Как вкусно! — произнесла она с придыханием. Даже на вид ей сразу полегчало. — Что это?

— Сок… — пожала плечами дриада, а её щёки потемнели от румянца, — одного растения. Облегчит твои страдания.

— Спасибо, — искренне сказала девушка.

Я не стал разрушать маленькую иллюзия. Чёрт его знает, как отнесётся к этому Лакросса. Я-то в этом плане получеловек-полуогр простой. Как заповедовал отец: всё полезно, что в рот полезло! А учитывая редкость дриад, сок из груди Марии должен обладать массой полезных свойств…

Я аж облизнулся от этой мысли.

Так, стоп! Я просто голоден и согласен уже на всё! Скорее обедать!

На маленькой кухне нам всем места не хватило, так что Маша вынесла несколько блюд и стопку тарелок на журнальный столик.

— Я давно не принимала гостей, — словно извинячсь, сказала она. — Простите, если что не так.

— Да ты шутишь! — воскликнула Агнес, тут же накладывая себе в тарелку овощное рагу. — Да это мы у тебя в ногах ползать должны за твою помощь. Если бы не ты, кто знает, протянула бы Лакросса, пока мы готовим зелье?

— Я что? — нахмурила оркесса. — Я была при смерти?

— Я тебе так скажу, — чавкала зелёная мелочь, — ты и обычно-то выглядишь так себе, а сейчас и вовсе как одной ногой в могиле. Даже после исцеления.

— Ах ты, маленькая… — начала яриться воительница, схватив со стола вилку.

Но между ними на пол села Вероника. Теперь на пути вилки Лакроссы была большая и прекрасная грудь синеглазки.

— Агнес просто рада, что ты в порядке, — невозмутимо заявила она, мило улыбаясь.

Гоблинша пожала плечами в ответ и коротко кивнула. Брюнетка продолжила:

— И завидует, что господин тебя обнимал!

— Что? — У меня аж ложка из руки выскользнула.

— Что?! — чуть не взревела Лакросса, густо краснея.

— Ты пыталась меня убить!

Девушка замерла с открытым ртом и распахнутыми глазами. Я сунул ей в рот ложку с чем-то вроде бобов в томатном соусе.

— Ешь, — сказал ей, — и восстанавливай силы.

Оркесса начала медленно жевать, потихоньку приходя в себя. А подруги бросились наперебой ей рассказывать, что случилось за то время, что она была без сознания. Я же налёг на еду.

Блюд было немного, но все максимально разнообразные. Хотя это не спасало ситуацию, что здесь нет мяса! Отчего у меня сердце кровью обливалось, а душа навзрыд стенала. Но что поделать? Остатки шашлыка я скормил волку — ему нужнее, а идти на охоту сейчас — значит, терять драгоценное время.

Я налёг на странный суп с травой и белыми квадратиками. Вроде сыр, а вроде и нет. Но ужасно вкусный! Пряный, сытный… и насыщенный маной!

— Мисо-суп, — произнесла сидящая рядом дриада. Она улыбалась, видя, как я за обе щёки уплетаю её стряпню. Ей стоит отдать должное. Всё было крайне вкусным! — Японское блюдо. Не знаю, готовят ли сейчас такие, но в моё время японская кухня была популярной. Правда, я немного изменила рецептуру и добавила секретный ингредиент.

— Хе-хе-хе, — захихикал я, догадываясь, о каком компоненте идёт речь.

Под подозрительным взглядом Маши положил себе добавки и начал есть с удвоенной скоростью, чувствуя, как тело насыщается маной. И не просто маной, а каким-то особым её видом, который, похоже, расширял каналы!

— Ты чего такой довольный? — всё ещё щурилась дриада.

Через несколько секунд в её широко распахнувшихся глазах появилось понимание, и она ахнула. Щёки потемнели, а девушка схватилась за грудь, будто внезапно осознала, что сидит передо мной голая. От потешности сцены и румянца на её щеках, я прыснул и от смеха расплескал немного супа.

— Всё полезно, что в рот полезло, — повторил мудрость отца и подмигнул дриаде.

Она шикнула на меня и вздёрнула подбородок, произнеся:

— Считай это наградой за помощь с пауком!

Я только опять рассмеялся в ответ и продолжил есть.

После обеда помог дриаде убрать посуду, а затем мы уединились на кухне. Пришло время поговорить.

— Они не знают? — спросила она, садясь за стол.

Дверь в горницу была закрыта. После плотного обеда Лакроссу потянуло в сон, остальные последовали её примеру. В окно кухни было видно, как волчонок ловил снежинки пастью.

Я мотнул головой.

— Хорошо.

— Что ты видела? Почему отдёрнула руку? Ты какой-то медиум или что?

— Духовный практик.

— Духовный кто? — не понял я. Первый раз слышу.

— Неудивительно, что ты не знаешь, — усмехнулась Мария. — Этим навыком обладают немногие, и он не в чести в нашей Империи, насколько мне известно. Считается бесполезной тратой времени. Духовные практики занимаются изучением Духовного пространства.

— Звучит и правда бесполезно, — хмыкнул я.

Дриада вздохнула и сложила на груди руки. Если до этого она выглядела, как слабая девушка, то сейчас приобрела вид более серьёзный. От неё повеяло непоколебимой уверенностью, холодной, как арктический лёд.

— Когда ты смотришь на зелёный лес, то вряд ли думаешь, что ему нужен дождь, чтобы жить и расти дальше. Быть духовным практиком так же полезно, как поливать водой сухую землю.

— Ладно-ладно, — я поднял руки в примирительном жесте. — Расскажи мне об этом Духовном пространстве, и как это всё связано.

— Духовным пространством и связано. Это астральное измерение, которое существует параллельно нашему миру. Здесь существуем мы, а там — наши души. Духовный практик может перенести своё сознание в духовное тело. Это позволяет лучше понять себя и стать сильнее. Особенно, если суметь выжить там.

— Там ещё и погибнуть можно? — удивился я.

Маша кивнула:

— Но не насовсем. Ты возродишься и сможешь начать сначала.

— Хм, удобно… Ну и что дальше?

— Я видела, как всё началось, как прилетела Саранча. Мне тогда было лет двадцать. Наши воины доблестно сражались, но враг оказался сильнее, а потом пришёл вирус, который убил девяносто процентов всех людей, орков, эльфов, гномов, гоблинов… Только огры не пострадали.

Тут она с прищуром посмотрела на меня.

— У чистокровных огров иммунитет, — качнул головой в ответ. — Но я огр лишь наполовину.

— Возможно, в этом и причина, — пожала она плечами. — Ты уникум. Как ты знаешь, выжившие получили сверхъестественные способности, которые позволили отбросить Саранчу и закрепиться на старых границах Империи. Этот дар назвали Инсектом. Это имя родилось спонтанно, не знаю, кому первому пришло в голову. К тому моменту я уже покинула родной город. Но оно как нельзя верно отражает его суть. Инсект связал людей с Духовным пространством, оттуда он черпает свои силы и передаёт носителю.

— Ты говоришь об Инсекте, как о живом существе… — протянул я.

Девушка заметила, что в моих словах стало меньше скепсиса и больше любопытства. Она немного расслабилась и положила руки на стол. Тихонько потрескивала старая печка, остывая. Холод забирался в жилище.

— Почти так и есть, — кивнула дриада. — Инсект — что-то вроде симбионта, он обладает подобием разума. Просто мы его не слышим.

— Я думал, ману производят клетки организма. По крайней мере, так рассказывал фельдшер в академии, когда осматривал меня.

Дриада едва заметно улыбнулась:

— Они не производят ману, они берут её из Духовного пространства. Помнишь, я ведь сказала, что мы одновременно существуем и тут, и там.

Я потряс головой:

— Это выше моего понимания.

— Потому что ты не Духовный практик, — победно улыбнулась Маша. Янтарные глаза её сверкнули в холодном сумраке маленькой кухни.

— Хорошо. — Я наклонился вперёд и положил руку на стол рядом с её ладонью. Она была меньше моей раза в три, если не больше. Маленькая и аккуратная. Казалось, если положить мою руку сверху, то я раздавлю её. — Предположим, это правда. Так что всё это значит? Что духовные практики упрочняют свою связь с Инсектом и становятся сильнее?

— Вроде того. Можно стать сильнее и другими способами, конечно. Алхимия, зелья и тому подобное, что улучшает свойства физического тела. Но рано или поздно любой человек наталкивается на свой предел. Повысить его можно только духовными практиками. Медитации, астральные путешествия…

Я снова потряс головой и нахмурился:

— А как со мной это связано? И с тем… что мой Инсект пропал?

Да, я сказал это вслух. Даже будто легче стало. Словно сбросил с плеч огромный камень, а с ног сорвал тяжёлые оковы.

Дриада помолчала с минуту, собралась с мыслями, затем продолжила:

— Когда я прикоснулась к твоей руке, — она занесла ладонь над моей рукой, поведя пальцами, словно коснувшись невидимых струн, — я прикоснулась к твоей душе. Это она обожгла меня. Твой Инсект… — она легонько коснулась кончиком указательного пальца тыльной стороны моей ладони и нежно провела сверху вниз. При этом она прикрыла глаза и слегка поморщилась, будто ей было больно. — Он зол на тебя. Ты чуть было не убил его.

— Чёрт… — прорычал я, сжимая кулак.

Дриада отдёрнула руку.

Я сразу понял, о чём она. Это зелье Огненного Берсерка, которое я использовал, чтобы спасти друзей при нападении на академию. И как теперь с ним помириться?

— Я не знаю, — повела плечами Маша. Волосы-змейки скользнули с плеч. Видимо, на моём лице отпечатался вопрос. — Одно могу сказать с уверенностью: тебе нужно найти способ попасть в Духовное пространство и… не знаю, поговорить с ним? Хотя вряд ли это получится, они обычно неразговорчивы. Их разум, — она нахмурилась, подбирая аналогию, — похож на сгусток противоречивых эмоций. В общем, сам увидишь. Но я тут тебе не помощник. Это долгий путь, а времени у тебя нет. Инсект может не вернуться никогда, отделившись от тебя.

Мда, а перспективы всё лучше и лучше. И почему отец не писал ни о чём подобном в своём дневнике? Или не знал?

— Мой отец писал в дневнике о Дубовой роще, как о знаковом месте для нашего рода.

Дриада откинулась на спинку старого стула, обитого тонкой тканью, и прикоснулась пальчиком к виску.

— Наверно, так и есть. Думаю, я его даже видела. Издалека. Иногда здесь появляются люди, но я их избегаю, потому что знаю, какую реакцию вызывает моя внешность.

Я наклонил голову набок, словно не понимая, о чём она говорит.

— Какую? — спросил максимально невинно. Даже глазами похлопал.

Она прищурилась и покачала головой:

— Я — монстр, Дубов.

— Мой отец не писал о тебе. С чего ты взяла, что видела именно его? — перевёл я тему.

— У вас похожие ауры, — повела глазами дриада и взглянула в окно. Там ветер качал сосны. Её взгляд устремился куда-то дальше них. — Я ещё ни с кем не вступала контакт, ты первый.

— Приятно быть первым, — хохотнул я. Не удержался!

Она прищурилась и постучала пальцами о стол.

— Ты это про что?

— Если ты монстр, то самый привлекательный из них, — сказал я, не кривя душой.

— Можно подумать ты много монстров видел… — буркнула дриада, ковыряя пальчиком деревянную столешницу.

В такие моменты и не скажешь, что ей семь сотен лет. С копейками. Иначе она не могла застать появление Саранчи.

— Достаточно, — хлопнул я по столу. Девушка робко подняла на меня взгляд и снова спряталась за волосами. Что ж, в гостях хорошо, а в Дубовой роще ещё лучше. — Ты говорила, что знаешь способ быстро попасть в рощу.

— А? — не сразу поняла, о чём я, девушка. — А! Да! Конечно… Но… ты уверен? Твоя подруга не выглядит готовой к этому. Двигаться вы будете очень быстро.

Я встал из-за стола и прошёл мимо дриады, вдохнув её цветочный запах. Приоткрыл дверь в горницу. С одной стороны стола сидела Лакросса, с другой — Агнес с Вероникой. У них был армрестлинг на троих. Оркесса сразу против двух девушек. И они проигрывали. С треском. Благо, что не стола.

— Она крепче, чем кажется, — хмыкнул я подошедшей дриаде.

— Как скажешь, — пожала она плечами.

Но лицо её на краткий миг сделалось расстроенным. Что поделать, я хочу вернуть Инсект как можно скорее. От этого зависит моя жизнь и жизни друзей.

Мы вышли из кухни и быстро собрались. Когда уже были на улице, дриада ушла в лес, попросив нас подождать немного. Вернулась через четверть часа, ведя за собой… ЦАРЯ ЗВЕРЕЙ! Не иначе! Или я не знаю, как ещё можно назвать эту зверюгу!

За дриадой шёл огромных размеров лось. Сохатый был выше её в два раза! За Машей будто целый бронепоезд через лес ступал. Его ветвистые кристаллические рога слабо мерцали и раздвигали ветки деревьев, осыпая снежная шапки. Сам лось был полностью белый. Карие глаза светились умом.

— Порази меня молния… — прошептала Лакросса.

— А он нас не съест? — испугалась Агнес.

Вероника обняла мою руку и чуть не в самое ухо прокричала, подпрыгивая:

— Правда, он милашка, господин? Мы ведь покатаемся на нём? Ведь покатаемся?

Дриада подошла к дому, за ней лось. Волчонок выбежал вперёд и нос к носу встретился с сохатым. Они обнюхали друг друга и мирно разошлись, познакомившись. Альфач обернулся и коротко тявкнул, мол, нормальный парень.

Ну, будем думать.

— Он отнесёт вас к границе рощи. Дальше вы должны пройти сами, — сказала дриада.

— Пропуск у нас имеется, — кивнул я, припоминая золотой жемчуг. Точнее то, что от него осталось. Наверняка этого хватит для прохода, но вот усиливающее зелье приготовить уже не смогу.

Лось присел на колени, и я помог девушкам забраться на его спину, следом залез сам. На спине у сохатого, будто специально для нас, были кристаллические наросты, похожие на сиденья. Не самые удобные, но сойдёт.

Меня не покидало ощущение, что я должен сделать что-то ещё. Дриада стояла у крыльца дома, зябко обнимая себя за плечи.

— Как нам потом добраться до Питера? — спросил я. — Роща довольно далеко, а мы потеряли кучу времени.

Тусклый шар солнца скрывался за пеленой снежных туч. Он катился к закату.

— Он дождётся вас и отнесёт, куда прикажете. Только другим людям не показывайтесь. Сам понимаешь, какая охота начнётся за таким зверем.

Да я, честно говоря, и сам, грешным делом, думал, как можно у него рога спилить. Такие агрегаты стоят бешеных денег! Но лось помогал нам, так что трогать его я не собирался. Наоборот, пообломаю рога тем, кто рыпнется на него. Или дриаду.

Я вдруг вспомнил, как она сокрушалась о гибели птицы Рукх, слез со зверя и перенёс из кольца четыре больших яйца, подойдя к Марии. Вообще-то, я планировал их съесть, но после знакомства с дриадой и её помощи не мог это сделать.

— Думаю, тебе нужна компания получше того паука, — сказал я, протягивая ей яйца. — Может, совьют гнездо у тебя на чердаке.

Её глаза загорелись при виде яиц, она бережно приняла их в свои руки и прижала к груди. Взглянула на меня снизу вверх широко распахнутыми янтарными глазами. Я улыбнулся в ответ и повернулся, собираясь обратно на сохатого забраться. Девушка схватила меня за руку.

— Подожди! — горячо прошептала она и поманила к себе.

Я наклонился, а она поцеловала меня в губы, легко и нежно скользнув языком по моей нижней губе. А потом вдруг что-то её кольнуло, а внутрь будто что-то забралось!

— Какого? — отпрянул я, вытирая с губ капельку крови.

— Это семечко, — поспешила успокоить меня дриада. — Чтобы ты мог связаться со мной. Вдруг тебе понадобится совет мудрой женщины или духовного практика.

Я улыбнулся, обнажив клыки. Астральная телепатия? Это интересно! Никогда не знаешь, что тебе может пригодиться.

— Ты поймёшь, как это сделать, когда вернёшься из Духовного пространства. А что ты вернёшься, я не сомневаюсь, — улыбнулась Мария, отступая на пару шагов, и подмигнула. — Если твой отец смог, то ты и подавно…

Молча кивнул, провёл пальцем по щеке дриады и забрался обратно на лося, подхватив волчонка в подмышку.

Лось тут же сорвался с места, совершив огромный прыжок метров на двадцать сразу. Дом и маленькая фигурка дриады быстро исчезли среди густых деревьев. В ушах свистел ветер, лось пробивал себе путь огромными рогами, так что на нас только снег сыпался, оседая каплями на коже. От ветра пришлось зажмурить глаза.

Я пригнулся к спине сохатого, передо мной сидела Агнес, как самая маленькая, а позади Лакросса с Вероникой.

Да, скорость была бешеная, спасибо дриаде. Так мы уже к ночи доберёмся до Дубовой рощи! Хотел бы я сказать, что самое сложное позади, но это будет враньём. Самое сложное ещё даже не начиналось. От предвкушения грядущего и после встречи с красоткой-дриадой кровь кипела в жилах.

И мне это нравилось!

Глава 10

— Мы должны сделать ЧТО?! — взревела Лакросса.

Лось несколько часов вёз нас сквозь леса, поля и взгорья. К полуночи мы на полном скаку влетели в ещё один разрушенный город. Его стены торчали, как обломки зубов, поросшие мхом, лишайником и увитые корнями деревьев. Пару раз монстры показывались из развалин, но не нападали. Пугались размеров лося и прятались обратно. Над центром города возвышалась тёмная громада, закрывшая собой звёзды. Она походила на крону огромного дерева. Когда мы приблизились, то я понял, что почти так и было.

Сохатый подвёз нас на край рощи из огромных деревьев — высотой с десятиэтажные дома — и остановился. Дальше он не пошёл. Даже если бы хотел, не смог. Деревья стояли сплошной стеной. Мне вспомнились секвойи. Читал, что такие огромные деревья растут в Северной Америке, хотя они вроде даже выше. Здесь же метров тридцать пять, и это не секвойи, а огромные дубы.

Мы протиснулись внутрь и взобрались на небольшой холм, на котором росло всего одно дерево. Невысокое, но толстое: даже я не смог бы его обхватить руками. Ствол его был похож на множество стволов, сплетённых в толстенный канат. Звёздное небо закрывали кроны деревьев, где-то в глубине дубовой чащи ухала сова.

Здесь и начиналось самое сложное… Именно мой план и вызвал такую реакцию девушки.

Но Вероника с Агнес отреагировали иначе. Гоблинша сразу схватилась за молнию жилетки, расстёгивая её и приговаривая:

— А мне такой план нравится!

— Ну, если господин говорит «надо», тогда служанка отвечает «да, мой господин», — поддакнула синеглазая брюнетка, скинула куртку и начала стягивать кофту через голову.

От земли поднималось странное тепло, так что холодно здесь не было. Изумительно пахло дубовым лесом.

Лакросса на секунду впала в ступор, глядя, как подруги раздеваются, а затем бросилась к ним.

— Да вы с ума сошли!

Она одёрнула кофту Вероники в самый интересный момент, когда из-под ткани вот-вот должна была вывалиться её прекрасная грудь. Я разочарованно выдохнул. Затем девушка подскочила к зелёной мелочи, которая уже скинула с плеч тугой комбинезон и осталась в чёрном лифчике. Силком заставила ту одеться обратно.

— Эй, не мешай мне оголяться для супердерева! — возмутилась Агнес.

— Боже, Агнес, ты извращенка! — ярилась оркесса. — Причём тут дерево? Дубов делает это для себя! На кой-дереву, чтобы мы… — Тут она замялась на секунду и взглянула на меня. А я лыбу давил. — Даже произнести это не могу!

— Ахегао, — подсказал я. — Точно не знаю, откуда это пошло, но, скорее всего, с Японии. Там самые извращенцы живут.

— А что такого? — в свою очередь удивлялась Вероника, невинно хлопая своими большими глазами. — Подумаешь, сделать вот так, — она поджала свои изумительные шары руками, приподнимая их, — а потом так, — девушка высунула язык, чтобы по нему скатилась жемчужинка слюны, и издала сладкий стон.

Мне аж жарко стало.

Вдруг со страшным треском зашевелились стволы дерева, распутываясь. Только спустя секунду замерли.

— Работает! — подпрыгнула Агнес. А я довольно кивнул.

— Вот видишь? — сказал Лакроссе. — Так что раздевайтесь и повторяйте за Вероникой!

Агнес с Вероникой снова начали раздеваться. Но их остановил гневный окрик оркессы.

— Нет!

— Блин, да опять ты кайф обламываешь, — простонала гоблинша, с надутыми губами застёгивая молнию обратно.

— Ничего я не обламываю! Пусть Дубов объяснит толком, зачем мы здесь и зачем нам раздеваться и делать это… как его…

— Ахегао, — как эхо повторил я. Вздохнул и пустился в объяснения по второму кругу. — Мы здесь, чтобы призвать Мать Леса. Может быть, она мать всех лесов на планете, а может, только этого, я не знаю. Чтобы это сделать, нужно выполнить два условия: принести золотой жемчуг и… ахегао. В дневнике отец писал, что сделать его должна девушка.

Хоть дриада Мария упоминала о моём отце как об одиноком путнике, скорее всего моя мать следовала за ним. А так как чистокровные огры сливаются с лесом не хуже диких зверей, та могла её не заметить. Или не придать значения встрече. А может, отец с матерью как раз тут и повстречались? И приходил он в рощу ещё до моего рождения. Хм, об этом я не думал…

— Это я уже поняла, — строго отвечала Лакросса. — Но ты так и не сказал, зачем тебе эта Мать Леса понадобилась?

Я вздохнул под испытующим взглядом трёх пар глаз. Четырёх, если считать волчонка, который обнюхивал дерево. Хорошо, что не метил.

Что ж, дольше скрывать от них смысла нет. Да и имеют право знать, раз пустились в это путешествие со мной.

— У меня пропал Инсект, — сказал я.

В ответ повисло ещё более тягостное молчание.

Первым его нарушила Агнес:

— Это как это, Коль? Разве дар может пропасть?

Я опустился на землю, скрестив по-турецки ноги и вкратце пересказал слова дриады об Инсектах и Духовном пространстве. Гоблинша присвистнула, Ника задумалась, приложив палец к губам и подняв взгляд к небу.

— Так вот о чём вы говорили на кухне… — сама себе кивнула Лакросса. — А я думала… неважно, что я думала! Инсект можно вернуть?

— Это я и пытаюсь узнать, — ответил я, откидываясь на локоть, и пригрозил: — Так что делайте, как я сказал. Иначе больше никуда с собой не возьму.

— Слышала? — толкнула оркессу под рёбра гоблинша и рассмеялась. — Давай, снимай портки — отрабатывать будем!

— Нам обязательно делать это… полностью нагими? — спросила Лакросса.

— Конечно! — воскликнула Агнес, но я её обломал, усмехнувшись.

— Нет. Как я понял из записей, хватит раздеться до нижнего белья.

— Боже, и зачем я только согласилась… — бурчала оркесса, подходя поближе к дереву и вставая в один ряд с Агнес и Никой. — Я же два дня в душе не была, а тут раздеваться…

— Мы в лесу, — подбодрил её я. — Здесь это необязательно.

— Гигиена обязательна везде… — был мне ответ.

А я хохотнул и ничего не сказал, потому что девушки начали раздеваться.

Поднялся с земли и встал немного сбоку от них, чтобы одновременно видеть и их, и дерево. Агнес, сидя, стянула комбинезон вместе с сапогами и осталась в простом чёрном комплекте белья. Вскочила и зябко повела плечами. Хоть от земли и шло тепло, без одежды всё же было прохладно.

Следующей разделась Вероника, стянув кофту через голову и сняв штаны. Зябко ёжась, она снова надела снятые ботинки с высокой голенью, оставшись в них и соблазнительном красном белье, что едва сдерживало её прекрасные формы.

Третьей стала бурчащая Лакросса. Её бронзовая кожа в ночных сумерках казалась почти чёрной, что выгодно подчёркивали светлые трусики и бюстгальтер. Она была в безупречной форме и очень соблазнительна.

— Ну, на три-четыре, — сказала Агнес. После команды, они повторили движения Вероники и издали тройной сладкий стон.

Кряжистое дерево вновь пришло в движение, стволы начали распутываться под действием невидимой силы. И снова замерло через несколько секунд.

— Ещё раз, с большим чувством! — подбодрил я девушек, видя, что дерево вот-вот откроется.

Лакросса что-то пробормотала под нос язвительное, но повиновалась. Они повторили движение, приподнимая свои груди, высунули языки и издали ещё более страстный стон.

Дерево снова пришло в движение. Стволы разгибались и расплетались, будто цветочный бутон. Вдруг в кроне зажглись зелёные огоньки, затем сорвались с веток и, увлекаемые ветерком, полетели к нам.

Это оказались маленькие, похожие на семена одуванчика парашутики. Или медузы. По крайней мере, сотней тонких нитей они совершали движение, будто плывут в воде. Долетевшие до нас наталкивались на наши тела и продолжали свой полёт. Несколько зацепилось за мою одежду, полураздетых спутниц эта участь миновала.

Кряжистый бутон окончательно раскрылся, и из тёмного чрева вышло существо. Мать Леса. Ходячее дерево, сплетённое из сотен и тысяч тонких прутиков, увитое листьями и зелёными стеблями. У него были руки, ноги и голова, на которой зелёным горели два уголька. А ещё грудь и мох между ног.

Теперь понятно, почему Мать Леса. Существо явно было женщиной. Или чем-то очень похожим.

Мать сделала шаг к нам и вскинула сучковатую руку ко лбу, изгибаясь всем телом.

— Я проснулась и явилась к вам, мои прекрасные путницы! — громким и приторным голосом женщины за сорок произнесло дерево. А затем будто только сейчас заметило вид девушек и спросило: — А на фига вы голые?

Агнес, вскинув бровь и уперев руки в боки, посмотрела на меня с немым вопросом в глазах, Вероника покраснела и опустила голову, смущённо поведя плечами, а оркесса пыталась прожечь во мне дыру взглядом. А я беззвучно ржал. Должен же я был получить компенсацию за то, что тащу их с собой!

Два зелёных уголька вперились в меня.

— Дубов, — произнесла Мать Леса и наклонила голову, качнув ветвистой кроной. — Тот самый… Я не ждала тебя так скоро.

Думаю, моё удивление было написано на лице, потому что дерево продолжило:

— Твой отец просил за тебя много лет назад. Точнее, двадцать с лишним, если не врут мои корни. — У существа, кстати, не было рта, только сплетённые ветки на его месте чуть выпирали вперёд. Звук шёл оттуда. — А потом появился ты.

У меня челюсть отпала. У девушек тоже. Что это всё значит? Меня что, зачали прямо здесь?

Я ошеломлённо посмотрел себе под ноги.

Околесица какая-то…

Сучковатые пальцы коснулись моего лица. Монстр неслышно подошёл ко мне и заглянул в глаза. Зелёные угольки прищурились. Из рта донеслось недовольное цыканье.

— Ты почти потерял свой дар… — Мать Леса читала меня, как открытую книгу. — Я отправлю тебя в Духовное пространство, но, чтобы послать тебя в первое путешествие, мне нужно много сил. Спячка экономит энергию, но не восполняет её.

Я сразу понял, о чём она, и перенёс из кольца мешочек с очищенным золотым жемчугом. Правда, ничего так и не сказал. Губы с языком до сих пор не слушались.

Дерево забрало мешочек и высыпало содержимое в открывшееся на груди дупло. Изо рта донесся стон удовольствия.

— Как это приятно… Ты пришёл подготовленным, Дубов-младший. — Мать снова коснулась моей щеки. — Отправляйся же в Мир Духов и не возвращайся без своего дара.

Неведомая сила будто подхватила меня и столкнула в глубокий колодец. Весь мир стремительно сузился до небольшого круга в звёздной темноте. Я услышал далёкий голос Матери Леса:

— А я пока развлекусь с твоим подношением…

Падла!

Круг с зелёными угольками померк, и я остался лететь среди сотен и тысяч звёзд.

***

Не знаю, сколько я так падал, но в итоге приземлился на потрескавшуюся землю. Грохнулся об неё, подлетев пару раз, если точнее. Было больно. Но я не умер, и это уже радовало.

А что не радовало, так это подстава от Матери Леса. Не знаю, что она там задумала сделать с моими подругами, но, как выберусь оттуда, сучка на сучке от её рощи не оставлю.

Я встал и огляделся. Вокруг расстилалась бесконечная пустошь. Где-то на горизонте высились зыбкие горы. Иногда из земли торчал колючий кустарник, в небе светило холодное голубое солнце. И это Духовное пространство? Мрачноватое местечко.

Куда идти, было решительно непонятно. Во все стороны тянулся одинаковый ландшафт без единого живого существа.

Так, что там говорила дриада о Духовном пространстве? Наше тело черпает из него ману… Может, использовать магические зрение волка?

Я закрыл глаза и сосредоточился. В таком виде мир существенно преобразился. Пространство вокруг буквально закипало от маны. Или духовной энергии? Чёрт знает в чём разница. Главное, что я понял, куда идти! Где-то впереди на… Солнце стояло в зените, так что определить стороны света не представлялось возможным. Короче, в стороне вон тех двух гор, похожих на рога чёрта, есть какой-то мощный источник маны. И опасный.

Идти туда — явно плохая идея, но больше-то некуда. По крайней мере, начну хоть какой-то путь.

Пошёл вперёд и тут же замер, обратив внимание на свои руки. Синеватые, как всё вокруг, и слегка прозрачные. Видно сухую землю сквозь ладони. А ещё я был абсолютно голый. Хорошо, что здесь не холодно. Но и не тепло. Здесь… Никак. Но моё внимание привлёк браслет на левой руке. Единственная вещь, которая попала сюда вместе со мной.

Мысленно поблагодарил семейство гномов за такой подарок. Если он здесь работает так же, как в реальном мире, то я всех тут порешаю. А потом порешаю Мать Леса!

Я отбросил последние сомнения и пошагал вперёд. Сухая земля захрустела под моими пятками.

Через пятнадцать минут понял, что солнце всё-таки малость припекает. Во рту появилась сухость, а голова нагрелась и стала мутной. Хотя, возможно, дело в самом Духовном пространстве. Мне, (не)духовному практику, было здесь находиться тяжело.

А ещё через четверть часа на меня напала местная фауна.

Земля задрожала, и я увидел, как ко мне приближается несколько земляных бугорков. Кто-то прорывался сквозь сухую почву. Магическое зрение показало трёх существ с красной аурой.

Первое выскочило передо мной через секунду. Продолговатое каплеобразное тело, покрытое серой грубой кожей, два маленьких чёрных глаза на плоской башке, две когтистые ногоруки и толстый хвост тоже с когтем на конце. Он хлестал в нетерпении по земле.

Тварь открыла беззубую пасть и издала звук, похожий на свист вскипевшего чайника. Тут же рядом из земли выскочили ещё две копии первого чудища. В высоту они были мне по колено, но уж очень шустро передвигались по земле и под землёй.

Первый монстр был чуть крупнее остальных и напал на меня первым. Рефлекторно попытался призвать из кольца молот. Но кольцо здесь не работало. Его вообще не было, как и всего остального.

Из пасти твари вылетел длинный язык с зубастой присоской на конце. Вцепился в руку. По привычке я подумал, что мелкие зубы не прокусят мою толстую кожу, но не тут-то было! В Духовном пространстве работают другие законы физики.

Я почувствовал дикий холод, под ложечкой засосало, а к горлу подкатила тошнота. Тварюга пила из меня энергию! Тут же оторвал от руки присоску и дёрнул на себя. Монстра протащило по земле. Я ухватился за язык выше и несколько раз ударил земляную крысу об землю, как мешок с дерьмом.

Две товарки смотрели на меня с явным изумлением в глазах. Вскоре пришли в себя и тоже напали на меня. Использовал вожака как оружие и огрел их пару раз, пока они не нырнули под землю. Потом вдруг закрутились вокруг меня вспахивая землю, как бульдозеры.

Тварь, язык которой всё ещё держал в руке, яростно шипела и дёргалась, а мои ноги погружались в землю.

Хитро!

Кинул вожака в рыхлую почву, и он тут же провалился в неё. А в следующий миг раздался обиженный рёв. Похоже, один монстр напоролся на другого. А я использовал заминку, чтобы выбраться на твёрдую поверхность.

Землеройки выскочили следом за мной и атаковали с флангов. Встретил их двумя быстрыми ударами, которые отбросили тварей. В это время третий монстр заискрился, надулся и вдруг ударил толстой молнией!

Еле успел увернуться. Но мы это уже проходили. Следующую молнию я поймал браслетом и ощутил, как астральное тело переполняет сила. Значит, здесь браслет работает по другому? Меня такой вариант устраивает.

Землеройка от меня была в полудюжине метров. В один прыжок я преодолел это расстояние и обрушил на голову чудища ногу. Что-то хрустнуло, враг дёрнулся и замер.

Две оставшиеся твари подскочили и попытались ударить когтями. Лапу одной сразу поймал и сломал. Но меня успели ранить хвостом.

Однако в астральном мире это больно!

Я рассвирепел и буквальном порвал тварей на части в следующие секунды. Три тела лежали вокруг меня. Их красная аура растаяла.

Продолжил путь. Встретил по дороге поле из тёмно-розовых виноградин на ножках. Выглядели они аппетитно… Я проверил магическим зрением — они выглядели как воздушные шары, до краёв наполненные маной.

Опасности в них не почуял, так что сорвал одну. Она оказалась плотной и тёплой на ощупь. Я разломил виноградину пополам, выпил сок и выел мякоть. А вкусно! Как будто чистую энергию ешь. Тело сразу наполнилось силой, а раны от когтя и укуса перестали зудеть.

Странно, но от кожуры ещё шло слабое манаизлучение. Хм…

Я пожал плечами и надел половинку на голову. Пришлась прямо впору. И сразу стало легче! А то начал чувствовать себя, будто после грандиозной попойки: в голове шумит, а во рту будто бродяга ночевал.

Съел ещё пару виноградин и из их кожуры сделал наплечники и наручи. Стало ещё лучше. Видимо, каким-то образом кожура защищала от иссушающего действия Духовного пространства.

Возникла мысль ещё кое-что прикрыть… Но это всё равно что сардельку на сосиску насадить и ходить, будто так и надо. Ужас, короче.

Наевшись досыта виноградин, пошагал дальше.

Горы оказались гораздо ближе, чем я думал, и гораздо ниже. Или законы пространства здесь по-другому работали, но дошёл я за пару часов. Проверил магическим зрением, где источник маны, и удивился. Он будто сильнее стал! И вёл меня, как свет маяка.

Судя по всему, источник где-то внутри горы. Я присмотрелся и заметил тёмный провал метрах в трёхстах от меня выше по склону. Поднялся по осыпающимся камням и вошёл в небольшую пещеру. Через несколько метров от входа она делала изгиб.

Внутри кто-то был. Кто-то разумный, потому что на стене отражались отсветы костра и чья-то большая тень. Осторожно прошёл дальше и увидел сидящего возле огня человека. Правда, для простого человека он был великоват. Пожалуй, если встанет, будет с меня ростом. Мускулистый и кряжистый, как крепкое дерево. Кожа тёмная, точно кора.

Хозяин пещеры не шевелился. От него шла мощная аура.

— Эй? — осторожно позвал я.

На меня обернулся и посмотрел… я сам.