Барон Дубов 4

Глава 1

Шеф полиции Никитич открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба. Мне так и хотелось сунуть что-нибудь ему между зубов, чтобы сломать этот цикл и вывести человека из транса. Но я не мог. Ждал, когда на меня наденут наручники. А их всё не надевали.

Слова герцога Билибина об угрозе жизни сына Императора меня не впечатлили. В самом деле, где я, а где Император? Все его сыновья от всех жён наверняка где-то в Петербурге или поблизости. Вот пусть он и занимается этой проблемой. Я свою часть работы выполнил: отдал нужному человеку странные записи. А что там дальше и куда, меня уже не касается. Но Максим Андреевич просто так не отстанет, так что лучше пусть меня на ночь в кутузку определят.

Герцог и Никитич продолжали смотреть на меня. Шеф полиции всё так же пребывал в трансе и никак не желал нацепить на мои руки наручники. Придётся брать всё в свои руки. В буквальном и переносном смыслах. Я вздохнул, встал, налил из кофейника ещё кофе и дал полицейскому. Он отпил большой глоток и тут же захрипел, схватившись за горло. Я хлопнул себя ладонью по лбу. Кто ж так горячий кофе пьёт?!

— Дубов, вы, вероятно, не поняли, — подошёл герцог Билибин. — Жизнь одного из сыновей Императора в опасности, и мы должны помочь!

— Почему «мы»? Я просто студент Пятигорской академии. Пусть спасением императорских отпрысков занимаются специально обученные люди. Статские советники из Канцелярии, например. Или полки особого назначения Имперской армии. Причём здесь я, герцог?

— О, барон, как вы не понимаете! — всплеснул руками Билибин. — Счёт идёт на дни, если не на часы. Пока эти вести дойдут до Императорского дворца, всё уже может случиться! А вас я видел в деле — вдвоём мы можем спасти императорского сына. Если будем действовать быстро…

— И вы узнали это из той книжицы?

— Как я могу заставить вас поверить мне, Дубов? — Герцог опустился на диван, стоявший у стены. — Да, я понимаю, как это звучит, но времени на сомнения может не быть.

Я молча пожал плечами.

— О боже! Как же мне совладать с вами? — Герцог взглянул на Никитича, словно ища у того ответа.

Шеф полиции перевёл взгляд с него на меня и обратно, подул на чашку с кофе и отпил, будто он не при делах и всё в порядке. Разве что глаза его выдавали — широко раскрытые, будто ему в зад кочергу засунули.

— Послушайте, герцог, Сергей Никитич, — встал я с дивана. — Спасение детей Императора — дело рук самого Императора. Все эти дворцовые интриги и заговоры меня не касаются. Александр Восьмой — сильнейший человек в стране, если кто-то собрался потягаться с ним: скатертью дорога и мир праху его. Либо этот человек очень силён, либо идиот. В любом случае я хочу держаться от этих событий подальше. Всего доброго, господа.

Я развернулся и пошёл к выходу из кабинета. У меня и своих проблем хватает. Выспаться, например, надо или купить новую удочку. Какое мне дело до событий в Петербурге? Это банка с бешеными пауками и скорпионами, там постоянно кто-то кого-то хочет убить, подставить, предать, подкупить и так далее.

— Что ж, возможно, вы и правы, что это не ваше дело, Дубов, — в голосе герцога сквозила горькая усмешка. — Ступайте, продолжайте учёбу, развивайте свой Инсект, подтверждайте титул барона, ведь ради него вы учитесь в академии, верно? Пока её не взорвали.

Проклятье. Я остановился и непроизвольно сжал челюсти до зубовного скрежета. Обернулся к герцогу, сидящему на диване, и сказал:

— Не понял?

— Это лишь один из вариантов. Ещё возможно нападение с массовыми жертвами. У этих людей широкий спектр методов достижения целей.

Громко ступая, я вернулся на свой диван. Он даже остыть не успел.

— Расскажите по порядку. При чём здесь академия?

— Хорошо, это не займёт много времени, буквально тридцать секунд или одну минуту. Ещё до Нашествия Саранчи на планете существовало множество государств…

— Можно как-то покороче? — перебил я герцога.

Он кивнул и продолжил, почти не сбившись:

— Записи, которые вы передали мне вчера, по счастливому стечению обстоятельств оказались журналом агента клана Аль-ад-Дина. Это персидская группировка наёмников, точнее, ассасинов. Они отрицают все правительства и считают, что все страны должны объединиться, принять их веру и устроить Великий Джихад Саранче.

— Цель звучит как благая, — кивнул я.

— Это лишь прикрытие, — нетерпеливо мотнул головой герцог, отчего выбилась и упала на лоб прядь тёмных волос. — Все знают, что они работают в интересах Османской Империи, когда та не решается действовать своими руками. Все знают, но никто не может доказать, так как их базы находятся на официально неподконтрольных османам территориях.

— Ладно-ладно, допустим… — Я замахал руками. Ненавижу политику.

— Так вот, агент Аль-ад-Динов скрытно следил за вашим факультетом с того самого момента, как вы покинули академию. Когда отправились в поход. Он скрупулёзно записывал каждое ваше перемещение или действие. И то же самое делал на обратном пути. Судя по всему, он должен был в итоге доложить своим о результатах последней атаки на факультет.

— А при чём здесь наш факультет? Где мы, а где дети Императора…

Герцог стукнул тростью по полу. От неожиданности Никитич подавился кофе и закашлялся.

— Сын Императора учится на вашем факультете.

Голос Билибина прозвучал, как пушечный выстрел.

— С чего вы взяли? — не поверил я.

— Я… не знаю, кто именно… — Глаза Максима Андреевича забегали. Недоговаривает он что-то. — Но в записях ассасин часто упоминал одного и того же человека. Он называл его принцем.

— В Соединённых Америках жил певец, который называл себя Королём, когда покидал сцену. Но он был простолюдином, просто способным.

— Я его видел, — отрезал герцог, едва сдерживая раздражение.

— Кого? Элвиса?

— Да нет же! Царевича!

— Ладно, хорошо, — хлопнул я руками по коленям. — И всё же, какое мне дело, если убийцы придушат ночью какого-то вельможу? Это старо как мир.

— Я уверен, что члена Императорской семьи охраняют. Ассасины тоже это знают. Их методы… Они могут использовать всё, что угодно, чтобы достичь цели. Не чураются даже смертников. Несколько десятилетий назад они украли два дирижабля и направили их на две высотки в Нью-Йорке. И всё ради одного человека! Просто он обладал способностью перемещаться между двумя талисманами его рода. Оба лежали в пентхаусах тех высоток. Клан Аль-ад-Дина это знал, поэтому решил просто снести оба здания! Тысячи жертв, Дубов. Но ассасины своего добились.

— Чёрт, — выдохнул я. — Да они же долбанутые на всю голову. И почему эти дирижабли не сбили?

— Никто не ожидал подобного, — покачал головой Билибин. — Это были обычные рейсовые дирижабли для простолюдинов, которые постоянно курсируют между городами. Когда заметили, что два из них сбились с курса, было уже поздно.

Я представил, как воздушный корабль князя Онежского врезается в здание академии, как лопается его обшивка, взрываются баллоны с газом — с огромным количеством газа! — как от случайной искры вспыхивает пламя, и огонь устремляется в окна и ползёт по коридорам. Мне это не понравилось.

— Кто он? Этот отпрыск, — отрывисто сказал я. — Спрячьте его. Увезите в другое место.

— Я не могу сказать, кто он. Если его спрятать, то ассасины поймут, что их раскрыли, исчезнут, растворятся, придумают новый план, подготовятся и нанесут удар, когда мы не будем ждать. А они пока, скорее всего, не знают, что их наблюдатель мёртв. У нас есть шанс ударить первыми, разом накрыть всю шайку, которая просочилась сюда. А об остальных уже позаботятся имперские войска.

— Ладно, — согласился наконец я. — Что вы предлагаете?

Герцог улыбнулся и хлопнул в ладоши, чуть не выронив трость. На его губах блуждала торжествующая улыбка.

— В записях часто упоминается одно и то же место. Думаю, это конспиративная квартира или какой-то перевалочный пункт. Это место здесь, прямо в городе.

— У меня под носом?! — взревел вдруг Никитич, топорща усы. Кажется, он пришёл в себя.

— Идём прямо сейчас, если вы готовы, барон, — Билибин не обращал внимания на шефа полиции, — возьмём их тёпленькими!

— Я отправлю с вами отряд особого назначения, — поднялся со своего места Никитич. — Это мой город. Если не могу защитить его от Дубова, то защищу хотя бы от террористов.

— Нет, — отрезал герцог. — Мы не должны привлекать внимания. И запомните, Сергей Никитич, этого разговора вы никогда не слышали. По крайней мере, до других распоряжений.

Никитич мрачно взглянул на Билибина и пошевелил усами, но затем сел обратно.

— Как скажете, герцог.

Любопытно, шеф Пятигорской полиции подчиняется приезжему аристократу. Кто такой этот Билибин на самом деле?

— Я готов хоть сейчас, — кивнул герцогу.

Часть снаряжения я всегда таскал с собой в поясе. И сегодня не изменил этому правилу. А вот молот и пистолет остались в академии. Впрочем, у меня всегда с собой есть моё главное оружие! И нет, это не кулаки, а мой пытливый ум. Пытливый, потому что его пытать приходится, чтобы работал. Остальные покупки торговка Елена должна была переслать с курьером в академию. Так что с герцогом мы сразу отправились в путь и через два сидели на крыше пятиэтажного дома и наблюдали.

Адрес, который выудил из зашифрованных записей Билибин, оказался на окраине Пятигорска. По дороге мы зашли в городскую Ратушу, где герцог сменил свой наряд на нечто менее приметное. Он оделся в более удобную одежду, прям как какой-то восточный ниндзя. Билибин хоть и был крупным мужчиной, но до моего обхвата бицепса ему не хватало сантиметров тридцать, так что на меня тряпок у него не оказалось.

Он вытащил какой-то спрей, которым обрызгал нас с ног до головы. Герцог сказал, что это специальное покрытие с эффектом хамелеона. Заметить нас будет сложно, но действует эта штука не больше трёх часов.

По адресу никто не жил. Тут, вообще, во всём районе никто не жил. Видимо, несколько лет назад здесь прошёл оползень: много домов оказалось разрушено, а в остальных стало опасно, и жителей расселили. Но не все покинули опасный район. Местами в руинах горел огонь, или виднелись отсветы в разбитых окнах.

Мы смотрели за небольшим домом. Раньше это был особняк, но сейчас крыша у него провалилась внутрь, а территорию засыпало землёй с камнями. Окна темнели забитыми досками.

— И что мы здесь ищем? — спросил я герцога.

Мы прятались за коньком крыши, высунув головы вниз. На фоне ночного неба нас не было видно.

Тот пожал плечами и подтянул к себе трость:

— Что угодно. Если это правда их логово, то там мы можем найти группу убийц. Если разберёмся с ними сразу, то проблема будет решена. А если сможем подтвердить связь с кланом Аль-ад-Дина, то его остатками займётся имперская армия. А если их там нет… Будем искать любые следы или зацепки. Что-то в этом месте точно должно быть.

— Ясно, — протянул я. — Неудивительно, что они выбрали это место. Полиция сюда не суётся, делать можно что угодно.

— В планах у города есть расчистка этого места и восстановление домов, но денег на это пока что не выделяется.

— Кому-то оно выгодно — Я убрал голову и лёг, опершись головой на бетонное ограждение. — Здесь можно проворачивать кучи нелегальных сделок.

— Скорее всего, ты прав, — кивнул Билибин и лёг рядом. — Скоро этим вопросом я тоже займусь. Надо выжечь эту клоаку — из неё гниль по всему городу ползёт.

— Что? — удивился я. — И это тоже входит в твою работу? Чем ты вообще занимаешься в Пятигорске?

Мы перешли на «ты», пока добирались сюда. Трудно называть на «вы» человека, с которым вы переодевались на пару.

— Ну, скажем так, — наморщил лоб герцог, — я аудитор.

Я смерил его с головы до ног. Облегающий костюм, макушка и подбородок замотаны, одежда сливается крышей и звёздным небом, на поясе несколько метательных ножей, и трость. Внутри которой, как я помнил, острый заговорённый клинок.

— Знаешь, — хмыкнул, — тогда я тоже своего рода аудитор.

Билибин усмехнулся:

— Тогда проведём проверку этого места. Предлагаю такой план…

— Никакого плана, — мотнул я головой, — только голая импровизация. Если мы разработаем план, то есть вероятность, что враг разгадает его и примет меры, а если у нас не будет плана… то и разгадывать врагу станет нечего.

— Дубов… — промолвил герцог, округлив глаза. — Это гениально! Но хорошо, что ты не имеешь отношения к управлению войсками.

После этого мы встали и спустились по заваленной мусором лестнице. Старый дом завывал ветром и поскрипывал сломанными дверями. На улице и в переулках сновали тени и перекатывались бутылки. Казалось, это место вымерло, но впечатление было обманчивым. Я всё равно чувствовал на себе чужие взгляды, хоть мы и крались, как воры.

Дойдя до забора, наполовину заваленного землёй, мы перемахнули через него и короткими перебежками добрались до дома. Он был вытянутый и высотой в два этажа. Первый завалило, так что запрыгнули на балкон второго и подкрались к заколоченной стеклянной двери. Но доски закрывали только те места, где раньше имелось стекло. Сама дверь двустворчатая и рабочая. И из-под неё выбивалась полоска света, которую мы не увидели сверху.

— Постучимся? — подмигнул герцог.

— Ага, — кивнул и выбил ногой дверь.

С грохотом створки слетели с петель и рухнули внутрь. За ними оказалось большое помещение, освещённое переносными фонарями, несколько рядов столов и десятка два человек. Одеты они были во что попало, но в основном в бесформенные тряпки, как у бедуинов. Кожа смуглая, рост невысокий. Жители пустыни. Внутри воняло специями и чем-то ещё. Пока неуловимым и непонятным.

— Кто заказывал пиццу?! — громко гаркнул я.

Люди вытащили оружие и бросились на нас. А мы на них. Потому что зачем на месте стоять и ждать, пока тебя прирежут? Билибин выхватил из трости узкий клинок, который тут же засиял золотом, а я использовал Инсект. Первого нападавшего встретил прямым ударом дубового кулака. Грудная клетка под моей рукой хрустнула, а враг отлетел, повалив троих товарищей.

— Не забудь оставить языка! — крикнул герцог, отсекая одному голову. Она упала и подкатилась к моим ногам.

Из-под чалмы выглянули тёмные выгоревшие волосы и густая борода. Я пнул голову в следующего противника. Тот попытался её поймать, но она сломала ему кисти. Пинаю я сильно, да.

Самый мелкий и вёрткий проскочил под моей рукой и ударил ножом в живот. Лезвие дзынькнуло о морёную плоть и улетело. А я врезал врагу по кумполу, отчего его голова вдавилась между плеч, а глаза лопнули.

Герцог Билибин двигался умопомрачительно быстро. То исчезал, то появлялся, нанося удар. Если Сергей Михайлович мог использовать ускорение с помощью маны, то Инсект Максима Андреевича будто совсем останавливал время. Не хотел бы я оказаться в числе врагов рода с таким даром.

А против нас в ход пошла мебель. Противники поняли, что в ближнем бою нас не одолеть и стали кидать стулья и доски, а самый крупный смог даже тумбочку швырнуть. Я разбил её головой. Даже без Инсекта, потому что древесина уже сгнила. Почувствовал это ещё на подлёте. Враги пытались завалить нам дорогу столами, но я просто шагал по ним, ломая, а герцог разрезал клинком.

Вдруг Максим Андреевич использовал Инсект и оказался в гуще врагов. Его меч засверкал, разрезая воздух. Вверх взметнулись фонтаны крови. Несколько человек успели зайти ему за спину, но тут уже подбежал я и несколькими ударами пробил им головы. Вскоре враги кончились. Остался только один наёмник, которого мы медленно брали в клещи, а он отступал в угол комнаты, что-то испуганно бормоча. Мешковатая тёмная одежда, чалма, сползшая на лицо, а в руке изогнутый кинжал.

Герцог произнёс фразу на неизвестном мне языке. В ответ человек заорал что-то про «бар» и распахнул свой балахон. Я сразу понял, что вижу. Жилет со светящимися голубым светом брикетами. Бомба. И от неё идёт тонкий проводок в руку врага. Он взглянул на нас бешеными глазами и заорал. А я вырвал ему руку вместе с проводком. Раздумывать времени не было.

— Чёрт… — выдохнул герцог испуганно, когда взрыва не прозвучало. — Ну у тебя и рефлексы. Я даже не успел подготовить свой дар.

Заливая пол кровью из оторванной руки, бедуин упал и быстро умер.

— Блин, — сказал я. — Теперь он нам ничего не расскажет.

Оглянулся на остальных врагов. Все были мертвы или находились на последних секундах жизни.

— И эти тоже…

— Да, — кивнул герцог. — Осмотримся. Мне не нравится, что их было так мало.

Мы разделились и проверили смежные комнаты. Везде я нашёл одно и то же: пустые бутылки, упаковки от еды и прочий мусор. И больше ничего. Даже спальников не было, будто те, кто был здесь, ушли, забрав всё с собой. Или их не было. Встретились с герцогом у трупа смертника.

— Нашёл что-нибудь? — спросил я.

— Только догадки. Одну из комнат оборудовали во что-то вроде лаборатории. Собирали это… — он кивнул на труп с бомбой.

Я наклонился и взял пару брикетов в руки, отсоединив проводки.

— Взрывчатка? — уточнил.

Герцог кивнул, нахмурившись:

— Манавзрывчатка. Насыщенна маной, которая десятикратно усиливает взрыв. Страшная вещь.

Я хмыкнул и сложил брикеты в один из кармашков на поясе. Они легко влезли. Пригодится.

— Но если ассасинов здесь нет и они забрали всё с собой, значит, возвращаться не планируют. — Я потёр шею сзади. — Либо они передумали и свинтили, либо…

Билибин, снявший с головы тряпки, взглянул на меня и побледнел. Понял, о чём я подумал, и мы оба бросились к выходу. На юге от нас мерцал огнями ночной Пятигорск, а на востоке алело небо.

— Рановато для рассвета, — взглянул на часы герцог.

А затем до нас донёсся глухой рокот взрыва.

Глава 2

Лазарет академии

Примерно в это же время

Лакросса сидела на кушетке и пыталась читать учебник. Но знания упорно не желали откладываться у неё в голове. Она думала то о Дубове, который обещал ей свидание, то о том, что скучает по тренировкам, то снова о Дубове. Влюбилась она в него, что ли? Оркесса сердито помотала головой, отчего волосы хлестнули по щекам. Не, чушь какая-то! Она? И влюбилась? Просто ей скучно здесь, вот и лезут всякие мысли.

Она оглянулась. Вокруг лежали или сидели, занимаясь своими делами, другие студенты с факультетов Удара и Бдения. Её положили в больничное крыло академии, как и других тяжелораненых. Не в том смысле, что они умирали, просто на фоне остальных их раны были хуже. Действительно тяжёлых, всего пару, отправили в Пятигорскую больницу.

Лакросса чувствовала себя прекрасно, только рана чесалась. Скука донимала её куда как больше.

Вдруг в лазарет вошли Агнес, Вероника и княжна Онежская. Она подумала, что Дубов, вне всяких сомнений, хороший человек, раз собрал вокруг себя такую разношёрстную компанию.

— Дочь вождя! — крикнула гоблинша и принялась лупить себя ладонью по рту, издавая боевой клич: — Ававава!

— Я не американская индианка, — огрызнулась девушка.

А гоблинша со смехом запрыгнула к ней на постель. Вероника и княжна встали рядом.

— Ты как? — спросила Василиса.

— В порядке. Только ужасно хочу свалить отсюда. Но пообещала Дубову в обмен на свидание, что останусь здесь до понедельника.

— Вот везёт… — надула губки Ника.

Оркесса ни за что не признала бы это, но ей нравилась чуть пухлая и округлая фигура девушки. Она ей даже завидовала. Но изменять себе не собиралась. Дочь вождя должна быть сильной!

— Эй, я тоже хочу на свидание с Дубовым! — сложила руки на груди Агнес. — Ну-ка, раньте меня кто-нибудь!

— Не доросла ещё до свиданий с Дубовым, — усмехнулась княжна.

— Это я-то? — тут же вскинулась зелёная мелочь и схватила себя за упругие сиськи третьего размера. Она довольно пожамкала их и показала пальцем на грудь княжны. — Кто бы говорил о размерах, княжна! Бе-бе-бе!

Дверь лазарета с громким хлопком открылась, и внутрь ввалились бледные Верещагин и Северов. Оба были блондинами, только Павел был выше, худее и волосы светлее. Алексей же ни ростом ни весом не выделялся.

— Скорее! — громко прошептал Северов. — Все на арену, только тихо! Приказ директора!

— Что случилось? — резко села Лакросса, а в руку рефлекторно материализовала Инсектное копьё.

— Некогда объяснять, — заламывал руки Верещагин. — У нас мало времени!

***

Лес недалеко от Пятигорской академии

В это же время

Среди деревьев крались тёмные фигуры. Изредка в темноте поблёскивали, отражая свет звёзд, окуляры прицелов на оружии и очки. Шестеро мужчин, с головы до ног увешаны оружием: автоматы, на бёдрах пистолеты, у одного крупнокалиберная винтовка. У всех на поясах гранаты, зелья, аптечки.

Чёрная заговорённая броня, закрытые шлемы с поднятыми сейчас забралами и очки ночного видения. Их покрывали специальным алхимическим составом, чтобы они усиливали свет, поступающий извне. На поясах широкие мечи. В общем, отряд был готов к небольшой войне. Или тайной операции.

Самый рослый из них, мужчина с седой щетиной на лице, поднял сжатый кулак вверх, приказывая остановиться. Это произошло на небольшой поляне в полукилометре от их цели. Лес здесь был густой, увидеть их не должны. Да и некому. Обычно захолустные академии охраняет немного людей. Так что операция обещала быть простой. Единственная сложность — одна из целей.

— Итак, — сказал мужчина. — Князь приказал убрать две цели. Баронета Верещагина и барона Дубова. Фотографии первого вы все видели. Второго ни с кем не спутаете — он наполовину огр. Охраны немного, но внимание привлекать не нужно. Действуем тихо. Единственное, мы не знаем, насколько силён Дубов. Если хоть в половину как отец, могут возникнуть сложности. Его папаша мне весь отряд положил.

— Что? — пискляво воскликнул один, самый низкий дружинник. — Командир, а ещё можно отказаться?

— Нельзя, Аглай, — отрезал мужчина. — Четверо идут со мной. Сперва проверим общагу, затем остальные помещения. Сейчас все должны спать. Гриша, ты займёшь точку на самой высокой крыше. Будешь нашими глазами здесь. Увидишь цель, стреляй на поражение.

Другой воин с крупнокалиберной винтовкой, длиной с него ростом, кивнул и перекинул зубочистку из одного уголка рта в другой.

— Всем всё ясно? Прикрываем друг друга, свидетелей не оставляем.

— Так точно, командир, — хором отозвались бойцы.

— Выдвигаемся. И помните: ни слова по-русски.

— Ok, sir! — отозвался щуплый, самый балагур из них.

Они сняли оружие с предохранителей и двинулись через лес к стенам академии. Но не прошли и половины расстояния, как командир снова приказал остановиться. Дал сигнал пристегнуть к шлемам очки ночного видения. И то, что увидели воины, поразило их.

В лесу было полно народу! Он буквально кишел какими-то непонятными людьми, которые ручейками стекались к воротам академии. Командир дал сигнал скрытно проследить за чужаками, и отряд двинулся, не издавая ни звука. Всё-таки это были лучшие дружинники Светлейшего князя. И самые верные, которые чтили его даже больше, чем Императора.

Чужаки были примерно одной расы. Смуглые, с чёрными как смоль бородами и замотанные в тряпки, что сливались цветом с листвой деревьев. Все были вооружены лёгким стрелковым оружием, на поясах болтались ятаганы, кривые ножи и секиры. Они переговаривались тихо и на незнакомом языке.

Отряд проследил за потоком людей до ворот. И замер в нескольких сотнях метров. Охраны в академии будто вообще не было. Или её уже убили. Несколько ящиков пришельцы сложили возле ворот. От них шло голубоватое свечение. Вдруг люди с криками начали разбегаться. Они больше не скрывались.

— Какого х… — начал говорить командир.

Аглай его перебил:

— You say «No Russian», sir!

— Заткнись, Аглай, — прошипел мужчина. — Что они…

А в следующую секунду грохнул взрыв. Ворота академии буквально испарились в яркой вспышке, отряд уронило ударной волной. Огромные куски каменной кладки взмыли в небо и с грохотом начали падать вниз. Несколько из них улетели в сторону самой академии, парочка упала на тех, кто взорвал большие створки. У командира звенело в ушах.

Он потряс головой, и звон начал стихать.

— Твою мать… — процедил он. — Меняем план! В бой не вступаем, ищем цели и бьём так, чтобы подумали на этих придурков. Если они ослабят Дубова, нам это только на руку.

***

Окраина Пятигорска

В это же время

— Мы не успели… — упал на колени герцог. — Они взорвали академию.

— Ты видишь академию? — спросил Билибина.

— Нет.

— И я нет. А она есть. — Я рывком поднял его на ноги. — Пока лично не увижу обратное, не поверю. Я иду туда! Ты со мной?

Герцог кивнул, и мы бросились бежать. Я выпил зелье маны, чтобы была энергия, которую я направлял в ноги. Бежал так быстро, что ветер свистел в ушах. Сначала Билибин бежал рядом, затем крикнул:

— Я сейчас! — и исчез, воспользовавшись Инсектом.

Через минуту бега по пустым улицам мне навстречу вылетел скоростной кабриолет. За рулём сидел герцог. Я запрыгнул в кузов, и он, буксуя, рванул с места. Я водить не умел, поэтому завороженно наблюдал, как идеально и чётко аристократ обращается с рулём, педалями и рычагом передач.

Машина ускорялась всё больше. Неслась по улица города, постоянно сигналя. Встречные машины сворачивали на тротуары, чтобы пропустить нас, лошади, запряженные в конные экипажи, ржали от страха и топали копытами, люди бросались врассыпную, а герцог лавировал между препятствиями.

На узкой улице нам преградила дорогу старушка с палочкой, которая очень медленно переходила улицу. Максим Андреевич нетерпеливо посигналил ей. Старушка так же медленно подняла руку и разогнула средний палец. Герцог ругнулся, а я выпрыгнул из машины и переставил бабку на тротуар.

— Не туда, милок, — продребезжала бабуля.

Поздно, бабушка, поздно. Я уже прыгнул обратно в автомобиль, и тот, взвизгнув шинами и взревев мотором, помчался вперёд. В конце концов, не давить же бедную женщину?

Я судорожно хватался за лобовое стекло и прилагал все мыслимые и немыслимые усилия, чтобы не выскочить и не бежать рядом с машиной. Она всё равно быстрее.

Мы пересекли город за какие-то жалкие двадцать минут. Ещё двадцать ехали по горному серпантину, поднимая тучи пыли. И наконецувидели академию. Она ещё стояла, но над ней в небо поднималось пламя, вспыхивали взрывы, и до нас доносились звуки боя. Билибин выжимал из двигателя машины всё, что мог.

Ворот академии не было, землю усеивали обломки и осколки. Мы пронеслись по ним, подскакивая, как на ухабах, и влетели во двор. Там кипел жуткий бой.

Много, не меньше трёх сотен персидских ассасинов атаковали академию. Основная схватка шла возле входа на арену. Её бронированный купол был поднят, значит, директор догадался отвести учеников туда, но не все успели. Часть ещё, видимо, была в пути, когда началась атака, и студентов с преподавателями рассекли на несколько групп, а теперь они ожесточённо бились за свою жизнь. И мой прогноз был не в их пользу.

Директор с несколькими учителями удерживали вход в академию, но их постоянно атаковали бомбами, зельями и гранатами с манавзрывчаткой. Степан Степаныч использовал свой ужасающий гравитационный Инсект, чтобы уменьшить радиусы взрывов, но их было так много, что всего его силы на это и уходили.

Вадим Матвеевич и Лариса Викторовна прикрывали его. Учитель по оружейному мастерству стрелял из крупнокалиберного пулемёта, ствол которого светился рунами, а каждая пуля оставляла воронки в земле. Биологичка управлялась с врагами с помощью многочисленных корней растений, которые атаковали сразу многих противников.

Но их всё равно было больше. Разнообразные Инсекты постоянно атаковали учителей и немногочисленных легковооружённых охранников академии. Их ряды редели.

Трава была мокрая от росы. Машина потеряла сцепление с дорогой и перестала слушаться герцога. Нас закрутило, и мы влетели в толпу ассасинов, давя и раскидывая их.

— Будет немного кружиться голова! — заорал Билибин и нажал на педаль газа.

Машину закрутило юлой, и мы пролетели сквозь ряды врагов, как коса через траву. Сбили и задавили не меньше дюжины, оставив после себя кривую кровавую просеку. Наконец мы остановились и выскочили, готовые к бою.

А потом накатила тошнота — резко и мощно. Я чуть не упал и облокотился о машину, чтобы сдержать позыв. А вот герцог не выдержал и выдал тугую струю прямо в лицо вопящему ассасину, который атаковал его. Боевой крик наёмника сменился ужасом, и его самого вырвало.

От этого зрелища вырвало уже меня. Что ж, если блевать, то с пользой! Сделал это, как и Билибин, — сразу на троих врагов. Их лица надо было видеть. Кажется, я только что лишил их райских гурий. С такими чмошниками те точно не будут иметь никаких дел.

Когда рвотные гейзеры всех сторон утихли, начался настоящий бой.

Справа от меня возвышалась академия, впереди через толпу нападавших виднелись конюшни, невдалеке от них — баня и несколько хозяйственных зданий. Оранжерея пылала огнём. Вот, наверно, Лариса Викторовна и алхимик Перемешаев расстроятся.

У конюшни шло сражение. Небольшую группу студентов прижали возле входа. С ними было несколько охранников и Сергей Михайлович. Среди студентов мелькнули голубые волосы, а потом ледяной волной заморозило нескольких ассасинов.

Княжна Онежская!

Эти гады атакуют моих девчонок! Плевать мне на сына Императора, я здесь ради них! Стоп! Почему я назвал их моими? Боже, что они со мной сделали! Неважно, разберусь с ними потом, а сейчас есть другие дела.

— Р-р-ра-а-а! — заорал я и швырнул в толпу брикет манавзрывчатки вместе со взрывным зельем.

Гигантский всполох огня оставил воронку, глубиной с десяток метров. Врагов разметало, а меня ударной волной впечатало обратно в машину. Но я применил Инсект, вскочил и снова бросился в бой. Герцог Билибин растворился в воздухе и тоже атаковал ряды противника. Где появлялся он, там лились реки крови.

Я же призвал щит-корневище и использовал его как оружие. Ноги, руки и грудь покрыл морёной плотью. Пули стучали по ней, мечи и кинжалы звякали и отскакивали. Вдруг струя песка отшвырнула меня, только и успел щитом закрыться. Затем она ударила вновь и разрезала машину, как нож — горячее масло.

Толпа врагов расступилась, давая пространство смуглому юнцу с развязанной чалмой. На его лице блестели капельки пота, застревавшие в тонких усах. Он вновь применил свой дар против меня. Я ждал этого и отскочил в сторону. Снова и снова отпрыгивал и уворачивался, сокращая между нами расстояние. Видел, как на его лице появляется страх. Жалости к нему у меня не было: они сами пришли убивать вчерашних школьников, юных девушек и парней, многие из которых ещё в бою ни разу не бывали.

Он снова ударил песочной струёй, когда я был уже в паре метров от него. Я поднял щит и подошёл, а затем ударил его в лицо дубовым кулаком. Юнец рухнул как подкошенный и больше не встал. Из расколотой головы полилась кровь.

Поделом.

На время врагов напугала смерть мальца — видимо, это один из их предводителей, — но затем они вновь скопом атаковали меня. Я буквально прорубался сквозь их ряды, расшвыривая взрывные и ядовитые зелья. Сбился со счёта, скольких убил и покалечил. Обошёл воронку, скидывая в неё наёмников. Ко мне подбежал очередной шахид со взрывчаткой, но я бросил его туда же. После взрыва воронка углубилась ещё на десяток метров. Всех осыпало комьями земли и камнями.

Наконец, пробился к своим и встал рядом с ними. Из охранников выжил всего один, ещё оставались Сергей Михайлович, княжна и Вероника. И несколько студентов. Прятались за кусками скал, деревьями и большими стогами сена. Кроме Сергея Михайловича — он сражался в ближнем бою вне укрытия.

— Где Агнес и Лакросса? — крикнул я, прикрываясь щитом.

Несколько пуль, огненных шаров и даже стрел влетели в корневище. Меня чуть не опрокинуло на спину. Девчонки же засели за стогом сена.

— Остались в лазарете — Пётр Васильевич не захотел уходить! — ответила Василиса, отправляя голубой шар в толпу врагов. Он пролетел с десяток метров, замораживая каждого, кого коснулся.

— Чёртов дурак, — улыбнулся я. — С волчонком, наверно, остался.

— С кем? — У княжны глаза на лоб полезли.

— Господин! — Вероника подтянула тяжёлую сумку. — Мы взяли ваше оружие! Поэтому не успели спрятаться на арене. Это я виновата, всех убедила…

Я сдвинулся за укрытие и открыл сумку. Так-то и без этого видел торчащую рукоять моего молота, но внутри ещё лежал и заряженный револьвер с кобурой. В патронташе уже торчали новенькие патроны. Значит, и доставить успели, и девушки зарядили. Умницы мои.

— Сергей, — крикнул я, — надо пробиваться к арене!

— Знаю! — крикнул учитель, вспарывая живот ассасину. — Но их слишком много, нам не пробиться!

Ничего, сейчас расчищу путь. Я надел кобуру с патронами и, выхватив молот, сунул его под нос Веронике.

— Заряжай, горничная!

Она с радостной улыбкой кивнула и двумя руками взялась за молот. Его тут же покрыла ледяная корка, а воздух вокруг загудел от вливаемой мной маны. Он засветился приятным зелёным светом. Давно хотел попробовать одну штуку. Соединить молнию с морозом!

Я вытащил из пояса кристалл с цепной молнией, выскочил навстречу врагам, разбил камень об молот, отчего он заискрился, будто сердце тучи, и ударил первого попавшегося под руку противника. Тот только и успел заметить летящее к его груди оружие. Я ударил справа налево, в сторону арены.

Бахнул взрыв, воздушная волна чуть не сорвала с меня последние штаны, а мороз осел инеем на ресницах. Сильный манавзрыв просто испарил ассасина, дальше веером полетела молния, поражая бедуинов одного за другим. Они замерзали и тут же взрывались мириадом ледяных осколков.

А прикольно получилось!

Я глупо улыбнулся. Эту атаку заметил и Вадим Матвеевич с пулемётом. Он сконцентрировал огонь так, чтобы расчистить путь студентам.

Вдруг раздался пронзительный визг, и над макушками врагов на фоне шпиля академии встала на дыбы гигантская сколопендра. И дыхнула огнём!

Чёрт, и откуда они эту зверюгу достали?!

Глава 3

Лавина огня обрушилась на наши головы. Огромная тварь, стрекоча жвалами, наступала на нас, не щадя никого, даже своих. Они гибли под тысячей её острых ног. Княжна использовала Инсект, чтобы создать вокруг нас купол холода, который погасил огонь. Но стало прохладно. Даже мне! Что уж говорить об остальных, Вероника вон сразу зубами застучала. А траву покрыл иней.

На время это спасло нас от бушующего пламени, но не от остальных противников. Сергей Михайлович отбивался от нападавших, тоже попавших в зону холода, а помогал ему раненый охранник, стреляя из винтовки по тем, кто остался по ту сторону стены огня. Разил без промаха, но у некоторых наёмников были защитные артефакты. Я же, сражаясь, лихорадочно думал, как забраться на огнедышащую тварь и настучать ей по кумполу!

Высокая, зараза, метров пятнадцать в высоту. Отбив очередной клинок, направленный мне в незащищённое горло, вдруг услышал ржание из конюшни. Точно! Я быстро метнулся внутрь и нашёл там гнедого коня. Он защищал белую лошадь от троих ассасинов сразу.

Видимо, хотели оседлать их и использовать против нас, атакуя с тыла. Одного конь лягнул задними ногами, на второго обрушилась вставшая на дыбы лошадь и раскроила череп. Третьего прибил я. Оседлал коня и вскочил в седло.

Конь сорвался с места с яростным ржанием и закусил удила. Сам понёс меня в гущу сражения, а я только рад был. Обрушивал молот направо и налево, пока пули и стрелы стучали по мне. Пара вонзилась в круп лошади, но он их будто не заметил, а наоборот стал яростнее.

Сколопендра вскинула голову и выдохнула струю огня прямо в нас. К счастью, я уже отбежал от своих, так что их не задело, а сам успел скакнуть в сторону. Едкое пламя коптило и превращало землю в стекло. Температура смеси там, наверно, адская. Тварюга мотнула башкой и выпустила из подобия рта со жвалами новую порцию огня.

Пузо у неё было более светлое, а спина почти чёрная. Глаза-бусинки следили за каждым моим движением. Струя огня полетела широкой косой, но прошла выше. Я пригнул голову и ощутил, как спину почти обожгло. Пламя обрушилось на нескольких врагов, что пытались меня преследовать, и их мигом сожгло до костей.

Конь вынес меня к ногам твари. Сама она была в длину не меньше тридцати метров, что делало её неповоротливой. Пока она переступит своими ногами, чтобы развернуться, я уже буду в другом месте. Вот только убегать от неё я не собирался.

Взял в зубы молот, встал на спину жеребца и прыгнул на сколопендру. Услышал её недовольный рёв. Ничего, дальнейшее ей не понравится ещё больше.

Воняло от неё жутко, а её тело ходило ходуном под моими ногами. Приходилось прикладывать немало усилий, чтобы устоять, и всё это время в меня стреляли! Правда, из-за моего вальса чаще не попадали. Наконец я привык к качке и подбежал к задранной вверх части сколопендры. Ударил по ней молотом, и тварь упала, придавив головой парочку неудачников-ассасинов. А нечего под ногами путаться!

На какое-то время тварь замерла, и я подбежал к её голове. Схватил рукоять молота зубами и взялся за два торчащих усика. Потянул на себя, и чудовище издало такой визг, что чуть уши не лопнули. Но зато она снова поднялась и начала беспорядочно пулять огнём в разные стороны.

— Фто, не нлавица? — прогудел я с молотом в зубах.

Монстр паниковал и мотал башкой, пытаясь меня сбросить. Но я крепко держался за усы. От этого твари становилось ещё больнее. А я пытался направить её атаки, чтобы расчистить путь для Сергея Михайловича и студентов. Чтобы они могли отступить к арене.

***

Там же

Дружинники

Гриша как раз залез на самую высокую точку академии и прикрепил себя к скатной крыше с помощью канатов и крюков. Черепица больно врезалась в бок. Сошки винтовки поставил на конёк, который опоясывал шпиль, и прижался к окуляру оптического прицела. Внизу кипел страшный бой. Совершенно неожиданно академия оказалась готова к нападению и почти успела увести всех студентов. Только несколько групп не смогли пробиться к арене и сейчас вели неравный бой. Сверху было прекрасно видно, как плохо обстоят у них дела.

Вот только обстановка быстро менялась. С тех пор, как во двор ворвался красный кабриолет, силы изменились. Двое неизвестных атаковали невесть откуда взявшихся персов. Или арабов. Гриша их не различал. Зато различил огромную тварюгу, которую привела атакующая сторона. Как они сюда её протащили? Не иначе кто-то помог на границе. Незаметно такого монстра провезти просто нереально.

Гриша от восхищения находчивостью бедуинов цокнул языком. Правда, если не вмешаться, нападающие всё равно проиграют. Те двое, что прибыли на машине, серьёзно калечили врагов. Гриша всмотрелся в прицел. Один — мускулистый аристократ, который управлял временем, благодаря чему каждый его удар находил цель.

Правда, и его всё же смогли несколько раз ранить, а из плеча торчала стрела. ожет, они и не смогут одолеть врагов? Огненная Сколопендра — серьёзный противник.

И к ней как раз примчался верхом на коне второй пришелец. Гриша направил прицел на него, но накачанный воин не поместился в поле прицела. Пока дружинник настраивал приспособление, воин спрыгнул с коня и забрался на спину монстру. Наконец Гриша смог рассмотреть человека. Голый по пояс, вымазан в какой-то грязи, а части его тела выглядят, как морёное дерево. А ещё явные огрские черты. Например, два клыка, торчащие из-под нижней губы.

— Командир, — Гриша нажал на кнопку наушника, — я нашёл Дубова.

— Отлично, — отозвался наушник шлема. — Что он делает?

— Он… он оседлал Огненную Сколопендру.

— Он что?! — взорвалась встроенная рация. — Твою мать, у этих ублюдков ещё и монстр имеется! Прикончи обоих. А мы пока разберёмся с Верещагиным. Кто-то забаррикадировался в лазарете — наверняка, баронет там.

— Вас понял, командир, — отозвался Гриша, снял винтовку с предохранителя и загнал патрон в патронник.

***

Там же

Николай

Я довольно крякнул, когда закончил расчищать путь для Сергея с девчонками и остальными. Бедуины бежал от огня, как… в общем-то, как от огня! Могу их понять. Эта штука прожигала плоть мгновенно и ещё долго горела горячими каплями на земле, одежде и телах.

Вдруг башка сколопендры подо мной взорвалась, обдав жёлто-зелёными брызгами, и я остался только с двумя усиками в руках. Взлететь с их помощью не получилось, так что я начал падать назад. Через миг до моего уха докатился грохот выстрела. Так вот что это было!

Я кубарем покатился по спине монстра. Он заваливался на бок. Ещё одна пуля оторвала солидный кусок хитиновой шеи, но промахнулась. Я скатился и упал на землю вместе с чудищем, тут же спрятавшись за тушей, как за бруствером. Выхватил револьвер и вкачал в него столько маны, сколько вместилось. Мне нужен мощный выстрел. Я видел вспышки на крыше академии, там где шпиль упирался в небо. Правда, там ещё был кабинет директора, но это детали.

Перекатился, но тут же выглянул и выстрелил в сторону снайпера. Попал я не совсем туда, куда метил, но пуля, усиленная маной, разворотила всю крышу и половину кабинета директора. Шпиль завалился и ухнул вниз. Кто бы там ни был, ему не выжить.

— Не-е-е-е-ет!!! — раздался истошный крик Степана Степановича, полный боли и горя. — Моя коллекция бабочек!

Недалеко от арены вдруг буквально увидел вспышку маны, а затем в радиусе двух дюжин метров от директора всех врагов расплющило, в землю вдавило, будто там ступила нога великана. Вот это мощь.

— Дубов! — крикнул мне Сергей Михайлович. Он отводил студентов по проделанному проходу. — Северов и Лакросса! Они где-то в здании, остальные с факультета либо на арене, либо со мной! Защити их, я присоединюсь, как смогу…

Договорить учителю не дали. Враг опомнился и вновь атаковал студентов. Но между ними и наёмниками выросла стена из зелёных корней — Лариса Викторовна помогала.

Я же бросился к зданию академии. Перемахнул через тушу, подобрал молот, который успешно вылетел у меня из рук, когда я скатывался по спине сколопендры, и побежал, разя противника направо и налево. Пару раз в меня врезались стрелы, обдавая холодом и жаром.

Было больно. Но я стерпел. Лучники рассеялись по всему полю боя, всех переловить не представлялось возможным. Так что я выпил зелье маны, а затем швырнул парочку морозных зелий перед собой. Корпусом разбил получившиеся ледяные статуи, пробегая сквозь них.

И оказался в пяти метрах перед человеком, сидящим на коленях. Он баюкал голову юноши, которого я убил раньше. Тот ещё песочными струями всё резал. Мужчина был почти как две капли похож на юнца, только старше раза в два. Видимо, отец. Он поднял на меня холодный взгляд, и его лицо исказила дикая злоба.

— Слушай, он первый начал, — сказал я.

Но мужчина меня не понял. Он заговорил на тарабарском языке, с каждым словом становясь всё громче. Последние слова он просто проорал, направляясь ко мне. Его глаза загорелись белым светом, и он вдруг распался на тысячи песчинок. Те тут же подхватил мощный вихрь, и образовался смерч высотой в десять этажей. Внутри бурлила тьма и били молнии.

Ни фига себе Инсект! Похоже, эти ребята ради сына Императора пошли ва-банк!

Нескольких персов засосало внутрь, закружило, несколько раз поджарило и разорвало на куски центробежными силами — так быстро они вращались. Сильный порыв ветра толкнул меня в бок, а затем поднял в воздух. Меня медленно засасывало внутрь.

— А-а-а! — пролетел мимо ассасин. Под его развевающимися одеждами я заметил пояс шахида с синими брикетами.

На следующем круге я подгадал момент, когда он снова пролетит мимо меня, и пнул его в живот. Отдача позволила мне отлететь подальше от эпицентра смерча, а смертника пинок отправил в самую гущу. Вспыхнула очередная молния, и жуткий взрыв расшвырял торнадо. Меня откинуло ближе к академии и протащило по земле. Хорошо хоть револьвер и молот не потерял.

Я было решил, что враг побеждён, но песчинки вновь начали закручиваться в воздухе. Живучий попался гад. Смерч сформировался вновь и пополз ко мне. Но вдруг его будто сплющило сверху и с боков. Он рванулся и отыграл назад часть своих размеров, но его опять сплющило — ещё сильнее. Смерч обратился обратно в человека, который с ненавистью уставился на меня. А позади него стоял директор. На секунду прикрыл глаза и увидел перед собой два огромных факела из маны.

— А ну, оставь в покое мою академию! — прогрохотал директор.

Предводитель ассасинов злобно зыркнул на меня напоследок и развернулся к Степан Степанычу.

Что ж, пожалуй, оставлю это сражение взрослым дяденькам. А у меня есть дела и поважнее.

Я нырнул внутрь больших дверей академии и побежал по пустым коридорам. Под ботинками хрустели выбитые стёкла, пахло озоном, как после грозы, и гарью. Снаружи ещё доносились звуки боя, но они становились тише по мере того, как я углублялся в сторону больничного крыла. Свет не горел, а зарево пожаров не добиралось сюда.

По дороге выпил сразу несколько зелий маны, чтобы восстановить силы, и одно зелье регенерации. Колдовские стрелы оставили на моём теле несколько болезненных отметин и ожогов. Ничего, их хозяева сегодняшнюю ночь не переживут.

Я свернул за угол и наткнулся на несколько трупов ассасинов. Во всём чёрном. Видимо, их задачей было проникнуть внутрь и убить тех, кто остался в здании. Вот только кто-то убил их самих. Под ними растеклись лужи крови, а на телах чернели пулевые отверстия. Интересно, кто бы это мог быть?

Ответ не заставил себя долго ждать. Когда вышел в коридор, который оканчивался дверью лазарета, мне в челюсть и одновременно в живот прилетели приклады автоматов, а к горлу приставили короткий нож.

— Только дёрнись, мудила, — прохрипел мужик в крутой чёрной броне и с седой щетиной на лице. Он нажал кнопку на шлеме и сказал: — Гриша, Дубов у нас, ответь. Как слышишь меня, приём? Гриша!..

— Это не тот Гриша, который от меня пулю словил? — ухмыльнулся я.

За что тут же получил по лицу. Ничего, ещё поквитаемся.

Всего врагов было пятеро. По двое с каждой стороны держали меня за руки, один держал нож у шеи. Оружие, естественно, отобрали и отбросили в сторону. Я бы их раскидал, но они использовали заговорённую броню, чтобы удержать меня. Так что я даже пошевелить конечностями не мог.

— Приемлемые потери, — процедил воин. — Подтащите его к двери!

Меня тут же подтолкнули вперёд. Толстую дверь изрешетили пулями, но открыть так и не смогли.

— Эй, кто там есть? Пришёл ваш Дубов, вы же его ждали? Им же угрожали, да? — кричал мужчина. Видимо, предводитель этих странных воинов. — Откройте дверь и отдайте нам Верещагина, а мы отпустим вашего любимчика!

По усмешкам на лицах остальных бойцов понял, что никто никого отпускать не собирается. Силой дверь открыть не смогли, теперь пробовали хитростью, но…

— На хрена вам Верещагин? — удивился я. — Он, что ли, сын Императора?

— Чего? Какой ещё к чёртовой матери сын? Просто шестёрка, которую надо убрать. Сын Императора, надо же…

— Я здесь! — вдруг раздался дрожащий голос.

Под дверью что-то просочилось, вроде жидкости. А затем перед ней вырос баронет. Его глаза испуганно смотрели на меня.

— Я отдаю долг, — прошептал он.

К его голове тут же приставили пистолет. Но за миг до выстрела он испугался и опять растворился, превратившись в жидкость на полу. Интересный дар — управление агрегатным состоянием тела. А в пар может превращаться? Или плазму? Наверное, нет. Потому что вслед за выстрелом, который отрикошетил вглубь коридора, раздался крик командира:

— Зажигательную, быстро! От нас не уйдёшь…

Боец убрал нож от моего горла и выхватил склянку. Бросил ее на пол, и тут же вспыхнуло пламя.

Алексей заорал. Он появился лежащим на полу. Правая половина его горела, пахло горелым мясом. Я дёрнулся, но держали меня всё ещё крепко, так что только зарычал от злости.

С громким стуком открылась дверь лазарета, и оттуда вылетело несколько копий. Они не причинили заметного вреда, но на секунду заставили замешкаться врагов. Из проёма выбежала Агнес с огнетушителем и залила пеной Верещагина. Пламя быстро погасло.

Гоблинше тут же прилетело кулаком. Зелёная голова мотнулась, ударилась о стену, и девушка отключилась, безвольно упав на пол.

— Ах вы твари! — выкрикнула Лакросса, выскакивая следом, но командир тут же заехал ей кулаком в живот, и оркессу согнуло пополам.

— Нет! — вырвалось у меня. Я процедил, глядя ублюдку прямо в его наглые глаза. — Никто. Не смеет. Трогать. Моих девчонок.

Я взорвался маной, пуская её сразу по всему телу. Вены вздулись, и я поднял руки, на которых повисли враги. Ударил их друг о друга, и они с железным лязгом повалились на пол. Быстро вскочили обратно и открыли огонь из автоматов. Я призвал Инсект на всё тело и принялся сжигать ману, двигаясь в нём. Свалил одного хуком справа, второго пнул.

Командир выпустил очередь артефактных пуль мне в живот. Тело пронзила боль, но это лишь разозлило меня. Я наотмашь ударил противника по голове, но его защитил шлем. Он треснул и развалился, но уберёг голову от повреждений.

Целую минуту я двигался в Инсекте, сражаясь сразу с пятью врагами. Да, я стал сильнее, но маны это сжигало просто неимоверное количество. А их оружие, выучка и умение не оставляли мне никаких шансов. Я мог только обороняться, лишь изредка отвечая на удары. Морёную плоть покрывали трещины от пуль и ударов, доставлявшие боль.

Через минуту я отозвал Инсект, потому что сил поддерживать его больше не было. Пытался превращать только те части, на которые приходились атаки врагов, но и тут мана быстро закончилась. Меня начали просто метелить со всех сторон.

— И всё? — услышал я голос командира. — Твой папаша продержался дольше!

Сука.

В груди разгорелся огонь ярости, и я нашёл в себе силы отшвырнуть врагов. Они разлетелись, как пустые жестяные банки. Встретился взглядом с предводителем этих воинов — он ухмылялся. Зря.

Я вытащил из пояса последнее зелье, которое там осталось. Маленький бутылёк, что я подобрал с трупа одного из убитых гномов-гвардейцев. Берёг на чёрный день. Зубами вырвал пробку и вылил в глотку обжигающую жидкость. Она моментально начала впитываться в кровь, и я ощутил, с какой скоростью колотится сердце.

Через миг меня затопила невиданная энергия, а вместе с ней и ярость, которую можно утолить только кровью врагов. Я почувствовал, как вспыхнули огнём мои вены, а затем вновь призвал Инсект. Да, моё тело теперь производило просто огромное количество маны. Ох, и аукнется мне это потом… Но если не убьёт, то сделает сильнее. Наверно. Или инвалидом. Но сейчас… Сейчас это неважно. Главное — спасти друзей и отомстить убийцам отца.

Морёную плоть вновь покрыли трещины, но в этот раз в них тлел огонь. Венозной сеткой они усеяли всё моё тело. А в глазах противников я увидел неподдельный ужас.

Не ждали такого?

Из моего горла вырвался рёв, и я бросился в бой. Видел, как Лакросса испуганно схватила тело Агнес и утащила в лазарет. Затем противники впятером начали палить из своих ружей, а я расшвырял их, как кукол. Огонь в груди стал столь горячим, что затмил собой всё. Сознание начало куда-то уплывать, словно я стоял на пароме, который отчалил от пирса, а оно осталось на берегу.

Последним, что запомнил, была моя рука, которая пронзила грудь командира говнюков и вырвала его сердце. Жаль, я не успел расспросить его о гибели своего отца.

Глава 4

Лазарет Пятигорской академии

Два дня спустя

— О-о-ох… — простонал я.

Было больно. По венам будто огонь тёк, в кишках словно ковырялись кочергой, а грудь разрывали огромные раздвижные тиски. Каждый вдох давался с трудом. Стон немного облегчил ситуацию, но я всё равно чувствовал себя так, будто меня поезд сбил, а затем сверху ещё табун лошадей потоптался. Так себе ощущения.

Я попытался открыть глаза, но не смог. Веки будто клеем залило, а руки, чтобы их разлепить, не поднимались. Ну и слава Богу! Так пока полежу. Уж очень мне хреново. Если представить себе самое тяжёлое похмелье, которое может быть у человека, и умножить его на тысячу, то всё равно не получится и половины моих мучений.

— У-у-уф… — снова вырвался у меня стон.

Это всё то зелье виновато. Отходняк от него жуткий, и это ещё учитывая его очистку гномом-алхимиком! Если бы знал, то выкинул бы… С другой стороны, если бы не оно, я бы не одолел тех парней. Какие-то жёсткие вояки оказались. Причём в буквальном смысле. Потому что, кажется, я ещё и зубами их рвал. Вообще, события после приёма зелья стёрлись из памяти. Помнил только какие-то обрывки, образы, кровь, кишки и тому подобное. Зато я точно знал, что все мои друзья живы.

Вдруг что-то шершавое коснулось щеки, а потом снова. И ещё раз. Кто-то вылизывал мне лицо! Затем услышал звук открываемой двери, цокот каблучков и приятный женский голос, и узнал Оксану.

— Пётр Васильевич, Дубов в себя пришёл!

Ну вот, спалили. А я бы ещё хотел полежать. Интересно, сколько времени я так провёл?

— Я же говорил, что мой новый состав быстро поставит его на ноги, — раздался голос фельдшера почти над самым ухом. — Сейчас увеличу подачу лекарства, и он окончательно придёт в себя.

Что-то у меня нехорошее предчувствие забралось в душу. Помню я любовь Петра Васильевича к странным зельям с интересными побочными эффектами…

А тем временем лицо моё продолжали облизывать. Наконец, смог глаза открыть. И их тут же резануло болью, да так сильно, что пришлось зажмуриться обратно. Снова открыл, но медленно. Глаза слезились. На потолке лампа лучилась радужными стрелами из света.

Уже лучше. Да и дышать, кажется, стало легче.

Грёбаное зелье.

Над собой увидел улыбающееся лицо фельдшера. Он что-то вводил через шприц в капельницу, которая торчала из моей руки. Рядом с ним стояла и гладила мою ладонь Оксана. Её зелёные глаза ярко блестели, а с губ не сходила робкая улыбка.

— Привет, — сказала она.

— Здрасьте… — смог прошептать в ответ.

Фух! Далось это не просто! Лучше пока поменьше буду говорить.

В ответ на мой голос сразу раздалось счастливое поскуливание с подвизгиваниями, и в мой нос ткнулось что-то мокрое. Я скосил глаза вниз. На груди лежал полуслепой волчонок. Шерсть у него немного отросла. Серая, косматая и мягкая. Глаза открылись не до конца, и он слепо тыкался в меня носом, щекоча усами. Сзади в воздухе мельтешил хвост.

— В ночь нападения он пришёл в себя, — заговорил Пётр Васильевич. — Оксана как раз привезла нужные лекарства, и я их тут же использовал. А потом… когда вы оказались у нас, волчонок не успокоился, пока мы не положили его к вам на грудь. И больше не отходил.

— Что… — в горле пересохло, так что замолчал, едва начав фразу. Сглотнул, вдохнул и закончил: — Случилось?

Пусть пока рассказывают, а я помолчу. Сил прибавилось, так что я поднял одну руку и положил на волчонка. Он счастливо поскулил и лёг, головой уткнувшись в мой подбородок, а лапы вытянув вбок .

— Если вкратце, то после нападения на факультеты во время похода Степан Степанович дал указание усилить бдительность службы безопасности. Охранников, проще говоря. Их у нас немного, а теперь и того меньше. Благодаря этому вовремя заметили, что вокруг стен академии что-то происходит. Пытались дозвониться до городской полиции, но диспетчер заявила: «Как нападут, тогда и приходите!» Насколько мне известно, ей теперь грозит суд. Аристократы, чьи дети пострадали или погибли, требуют крови.

— Не отвлекайтесь, Пётр Васильевич, — направила рассказ фельдшера в нужное русло Оксана, продолжая гладить мою руку.

Приятно.

А медик и правда начал куда-то в сторону рассказ уводить.

— Да-да, прошу прощения, — кивнул он. — Так вот, большую часть учеников успели вывести на арену. А часть не успели, собственно. Ну да вы, Дубов, сами видели. К счастью, из-за объявленных неучебных дней значительное количество студентов забрали к себе родители. Иначе жертв могло быть больше. Атака была стремительной, но учителей и директора не застигли врасплох. К сожалению, всё равно не обошлось без жертв — есть убитые и тяжело раненые. Из последних некоторые здесь, но большую часть отправили в городской госпиталь. Там у них больше и врачей, и ресурсов. Если бы не вы с герцогом Билибиным, жертв было бы куда больше. Ваше вмешательство в ход сражения позволило продержаться до подхода сил полиции и местной княжеской дружины. Пока всё происходило, мы прятались здесь, в лазарете, так как раненых не смогли увести вовремя и решили просто запереться. А затем… пришли они.

— Те солдаты? — снова прохрипел я. Говорить потихоньку становилось легче.

— Да. Или профессиональные наёмники, солдаты удачи — я не знаю, господин барон, не разбираюсь в этом.

— Ясно. — Я погладил спящего волчонка. — А дальше вмешался я, верно?

— Да, — подтвердил Пётр Васильевич. — Нас здесь было полдюжины, если не считать находившихся на лечении студентов. Я с Оксаной, госпожи Морок и Шмидт, господа Верещагин и Северов. Кажется, никого не забыл. Эти люди искали вас и Алексея.

Интересно получается. Значит, снова всплыл какой-то враг, который желает смерти мне, но при чём тут Верещагин? По всему выходило, что он сын нашего Императора… Но Верещагин? Этот хлюпик? Сказал бы, что трусливый, но он вышел и отвлёк врагов от меня. Можно сказать, с натяжкой конечно, что жизнь мне спас. Только в голове никак не укладывалось, при чём тут я и сын Императора? Значит, у нас один враг? Чушь какая-то!

— Что было дальше? — спросил фельдшера. — Помню, как выпил огненное зелье.

— Ах да! — всплеснул руками Пётр Васильевич. — Зелье Огненного Берсерка! Редкая и опасная штука. Мощный боевой стимулятор, — по сути, оружие крайней меры, когда надежды на победу в бою не остаётся. Даже очищенное зелье может убить того, кто его применил… Где вы его достали?

— Да так, — отмахнулся я, вспомнив элитного гвардейца жрецов из Гилленмора. Он после этого зелья совсем с катушек съехал. — Один гном одолжил. Не думал, что пригодится. Воинов этих опознали?

Медик пожал плечами и похлопал меня по плечу:

— Как человек, проводивший первичный осмотр тел, скажу, что опознанию они поддавались трудно. Вы их на части разорвали, Дубов. Лучше вам об этом поговорить с директором или Сергеем Михайловичем. Я рассказал вам всё, что знал.

— Нет, не всё, — остановил я фельдшера, когда тот повернулся, чтобы уйти. — Кто остановил меня? Я ведь и вас мог убить…

Пётр Васильевич вздохнул и покачал головой, достал трубку, раскурил её и сел рядом на табуретку. Оксана по-прежнему стояла рядом и прислушивалась к нашему разговору.

— Собственно, остановить вас так никто и не смог. Герцог Билибин и Сергей Михайлович отвлекали вас, пока действие зелья не прошло. Им это непросто далось.

— В каком смысле?

— Скажем так, им не помешает парочка холодных компрессов на синяках. Но хоть без переломов обошлось.

— Мне жаль.

— Вы делали, что могли, Дубов. Кто же знал, что от этого зелья теряешь разум? За сим я вас оставлю. Есть ещё больные, требующие моего внимания.

С этими словами Пётр Васильевич встал и ушёл, попыхивая трубкой и напевая беззаботную мелодию. Оксана наклонилась ко мне и поцеловала в губы. Они были мятными на вкус. А она пахла осенью и лекарствами.

— Я уже с жизнью успела попрощаться, когда ты пришёл, — сказала медсестра.

Одета она была в рабочее. Лёгкий накрахмаленный халатик с красным крестом на груди, чепчик, туфли с каблуком. Одежда подчёркивала соблазнительную фигурку девушки, а из-за расстёгнутых на груди пуговиц в вырез выглядывали две очаровательные округлости.

Что ж, раз я это замечаю, значит, иду на поправку! Боль и правда постепенно уходила. Не знаю, что там доктор намешал, но стало легче.

— Я бы не дал им ничего с вами сделать, — ответил.

— Знаю, — улыбнулась она одними глазами.

Она ещё какое-то время провела со мной. Мы тихо говорили о разном — в основном, о произошедших событиях, конечно. Оксана заполнила кое-какие пробелы. Верещагина с ожогами отправили в больницу. Обещали за месяц его на ноги поставить, и вообще, мол, будет как новенький.

Эх, если б знать, что его так… Ну да что уж теперь. Пускай развивает свой текучий Инсект. В следующем бою может пригодиться.

Про ассасинов особо ничего не было известно. И пока ещё только велось расследование. Без посторонней помощи в таком количестве они бы не смогли проникнуть через границу. Ещё и гигантскую сколопендру сюда притащить…

Пожалуй, надо будет сходить к директору или Сергею Михайловичу: они точно должны знать больше Оксаны. К тому же все равно больше делать нечего: академию закрывают на ремонт, а всех студентов отсылают на домашнее обучение. Короче, самостоятельно придётся учебники штудировать.

Эта новость меня опечалила. Может быть, съездить в Ярославль, на малую родину? Проверить имение отца, повидаться с князем, узнать последние новости… Не такая уж плохая идея.

Да, а ещё: без сознания я пролежал двое суток, что тоже меня не особо обрадовало. Это же я сколько тренировок и приёмов пищи пропустил?

— Ур-р-р! — заурчал живот в ответ на мои мысли.

А Оксана засмеялась.

— Сейчас, схожу до столовой, принесу тебе чего-нибудь поесть.

Она ушла, а я остался лежать. Пока ждал, даже задремал — всё-таки затяжной бой и отходняк от зелья ещё сказывались. Вернулась девушка не одна, с ней прибыла вся ватага девчонок. Все четверо! Вероника с криком «Господин!» бросилась мне на шею, испугав волчонка, княжна встала рядом и потыкала меня пальчиком.

— Живой… — протянула она, подозрительно щурясь, а потом заулыбалась, взмахнув голубыми локонами. — И тёплый.

Агнес вскочила на кровать, а вот Лакросса встала в ногах и не решалась приблизиться. В глазах у неё как будто остался страх с той ночи, когда я выпил зелье и потерял контроль. Что ж, надо будет с ней это обсудить. Но не при всех, пожалуй. Не хочу я оставлять между нами недомолвки.

— Да, выглядишь паршиво… — тем временем заявила зелёная язва.

— Чувствую себя так же, — ответил.

— Агнес, не обижай господина! — это Вероника. Она прилипла к моей шее с радостными не то всхлипываниями, не то всхрюкиваниями.

— А я что? Я, наоборот, за него переживаю! И вообще, есть проверенное средство, как поднять мужчине тонус и настроение.

С этими словами гоблинша проползла по кровати, схватила меня за ладонь и положила её на свою грудь. А я ж онемел от такого напора.

— Ну как, уже работает?

— Эй, я тоже хочу помочь господину! — Вероника схватила мою вторую руку и положила на свою большую, мягкую и нежную грудь.

У Агнес она была упругой на ощупь.

— Что-то я сомневаюсь, что этот метод может сработать, — усмехнулась княжна, сложив руки на груди.

— У тебя просто грудь маленькая, вот и бесишься! — показала ей язык гоблинша.

— Вырастет, и побольше твоего! Видела, какие у моей мамы? Вот у меня будут такие же! — парировала, покраснев от стыда, Василиса. — Но, надеюсь, не как у Вероники. От таких спина болит, а я и так худенькая…

— Э-э-э… — протянул я.

На большее моего мозга не хватило, потому что кровь начала отливать в другое место. И очень стремительно!

Но я всё же собрался с мыслями и спросил:

— Вы вообще как?

— Теперь намного лучше, Коля, — улыбнулась Василиса.

— Только иногда голова кружится, — Агнес потёрла небольшую шишку на лбу, — но Пётр Васильевич сказал, что это пройдёт. Небольшое сотрясение. Хорошо, что ты разорвал этих гадов! Иначе я не знаю, что с ними бы сделала…

В этот момент я посмотрел на Лакроссу, и девушка спрятала взгляд. Мда, видать сильно я её напугал под действием зелья. Честно говоря, и сам тоже испугался, что могу причинить вред своим друзьям. Ну да главное, что все в порядке.

— Мы как добрались до арены, закрыли вход. И как раз вовремя, потому что прибыли силы дружины и полиции. Добили тех, кто напал на нас, — говорила Вероника с придыханием. — Мне теперь кошмары снятся…

— Приходи спать к Дубову! — посоветовала гоблинша. — Лакроссе вот помогло справиться с кошмарами по ночам.

— А можно? — обрадовалась девушка.

— Конечно!

— Этот извращенец только рад будет, — буркнула княжна. Ревнует, что ли?

И вообще, это не я держу ладони на сиськах сразу двух девушек. А они сами держат! Просто я не убираю… Ощущения-то и правда приятные. Да и вообще в присутствии девушек сразу стало как-то уютнее. За окном как раз шёл дождь, барабаня по стеклу. Было пасмурно и темно, будто сейчас вечер, хотя, судя по часам, снаружи утро.

— Девушки, может, дадим Коле поесть? — произнесла вдруг Оксана.

Она всё это время стояла чуть поодаль с подносом, но, видимо, надоело. От подноса пахло умопомрачительно.

Агнес с Вероникой не без недовольства слезли с постели. Волчонка переложил сбоку от себя и сел. Поднос поставил на колени. Там была куча вкусного мяса, так что я на него сразу набросился. Настолько был голоден. Глотал, почти не жуя. Девушки тоже взяли по паре кусочков. А я не возражал.

Когда поел, сразу захотел спать. А тут как раз пришёл Пётр Васильевич.

— Так, сударыни, я вас попрошу! Дубов хоть и обладает исключительной силой, но ещё не выздоровел, так что ему нужен покой.

Девушки ушли, а я остался в смешанных чувствах.

Фельдшер снова вводил какой-то розоватый препарат в капельницу.

— Что это, Пётр Васильевич?

— О, видите ли, у вас было много внутренних повреждений, аж на клеточном уровне. Поэтому организму нужен небольшой допинг, чтобы скорее исцелиться. Помните зелье, которое я вам давал?

— Помню… — сказал я, прищуриваясь. Был там у зелья побочный эффект один…

— Это его улучшенная версия! Правда, и побочный эффект сильнее. До сих пор не знаю, как его победить. Может быть, не хочу убирать его на подсознательном уровне? — Фельдшер озорно встопорщил усы. — Спите-спите, Дубов, вам нужен покой. К вечеру будете как огурчик!

Нет! Нет-нет-нет! Только не опять это зелье!

К несчастью, спать захотелось так сильно, что кричать я мог только внутренне. Но вскоре сдался. Чёрт с ним. Девушки же все ушли, значит, травмы им не грозят. С этими мыслями провалился в темноту.

Проснулся свежим, бодрым и возбуждённым. За окном было темно, но всё ещё шёл дождь. Изредка мерцали молнии, а затем докатывался рокочущий гром. Рядом со мной на тумбочке горела лампа. В её свете я увидел длинные ножки с сочными бёдрами в короткой юбке и чулках.

— Лариса Викторовна? — тихо позвал я.

Учительница биологии дремала на стуле.

— Дубов? — очнулась она. — Остальных выписали, и Пётр Васильевич попросил приглядеть за тобой.

Чёртов старикан! Так он знает! Он всё знает! Ох, я ему потом устрою за его эксперименты с моим либидо.

— Давно не виделись, Николай, — улыбнулась Лариса, поправив очки в изысканной тонкой оправе. Они сверкнули в свете лампы.

Блузка на её груди была расстёгнута, и виднелся чёрный кружевной лифчик. Очень соблазнительный.

— Давно.

Она положила ногу на ногу, отчего юбка слегка задралась. Показался краешек чулков.

— Очень давно… — промурлыкала она, переводя взгляд на мой пах.

А там под одеялом выросла целая гора. Что ж, вполне ожидаемо, — спасибо экспериментам фельдшера.

— Пётр Васильевич использовал то зелье, только уже с улучшенной формулой…

Её глаза расширились от удивления, а рот приоткрылся. Она покраснела и замахала воротом блузки, чтобы остудить разгорячённую кожу.

— Что ж… Мы ведь и правда давно не виделись с этим походом и нападением. Думаю, я справлюсь, Николай.

С этими словами Лариса откинула одеяло, ухмыльнулась и залезла на кровать. Интересно, кто не выдержит раньше: она или кровать?

Собственно говоря, через час сломалась постель, через два — уже Лариса. Но ей на помощь пришла Оксана. Сперва она обалдела от увиденного, но потом взяла себя в руки. В буквальном смысле. А затем присоединилась к нам на полу, чем спасла учительницу от обезвоживания. Пришлось как следует напоить её белой жидкостью.

Двух прекрасных девушек я пролюбил всю ночь.

Что ж, такое исцеление мне по нраву!

Утром покинул лазарет довольным, а они — уставшими, но тоже довольными. Волчонка я взял с собой: как-то не хотелось оставлять его одного. Ночью мы положили его на отдельной кровати, где он и проспал, ни разу не проснувшись. Видимо, чувствовал моё присутствие, и это его устраивало. Похоже, мы теперь и правда связаны.

Вернулся в свою комнату, по которой успел соскучиться. И нашёл там всех четверых девушек!

— А вы здесь что делаете?! — возопил я.

— А что нам ещё делать? — будничным тоном заявила княжна. Она лежала на моей постели и листала книжку. — Академия полупустая, общага полностью пустая. Вот мы и решили, что будем жить здесь. Ты что, против?

— Господин, не выгоняйте нас, пожалуйста! — взмолилась Вероника, умоляюще глядя на меня большими синими глазами.

Ну как тут устоять? Комната большая, так что поместимся все.

Часть обязанностей по уходу за волчонком передал девушкам, а сам принял душ. Животину накормили смесью, напоили, помыли и обласкали. Если бы он был котом, то наверняка замурлыкал бы. А так тихонько поскуливал от удовольствия. Княжна весь день читала книги, Агнес что-то мастерила за столом, Вероника няшилась с волчонком, а Лакросса то и дело делала зарядку. По-прежнему молча.

А я никак не мог улучить момента и поговорить с ней. Так что тоже делал зарядку и читал учебники. Девчонки рассказали, что после завершения ремонта академии и возвращения студентов с самостоятельного обучения нас всех ждут экзамены. От этой новости я чуть не взвыл. И так безнадёжно отстал, так теперь ещё и к экзаменам готовиться! Ужас! Директор совсем не думает о чувствах студентов…

— Уже придумал, как назовёшь? — спросила Василиса, почёсывая за ушком волчонка, который забрался на постель.

— Нет ещё.

— Хорошему воину нужно имя, чтобы враги знали, от чьих лап их настигнет смерть, — выдала Лакросса. Оттаяла наконец?

Впрочем, по её виду можно было так и подумать. Короткий топ, короткие шорты, больше смахивающие на трусы, и бронзовая кожа, покрытая потом. Лицо у оркессы было крайне сосредоточенное.

— Есть варианты, — ответил я. — Но пока не решил. Посмотрю сперва, что он за зверь.

Девушка кивнула, удовлетворившись ответом, и вернулась к упражнениям.

Попытался найти директора или Сергея Михайловича, но их обоих не оказалось на месте. Оксана, секретарша Степана Степановича, сообщила, что они оба заняты восстановительным работами. Что ж, ещё успеется.

Ночью спали кто где, но в основном в обнимку. Развалились прямо на полу, кто где упал на меня, там и заснул. Да и я тоже отрубился замечательно и быстро.

Утром девушки оккупировали душ. Из ванной доносились визги и хохот, а я понимал, что скучал по этим звукам, так что не торопил их. Когда они, наконец, наплескались, сам пошёл в душ, а их отправил на завтрак. Вот только пошёл не сразу.

Сел и в спокойной обстановке написал письма князю Мечникову. Ну и Алисе написал, чего уж там. Хоть узнаю последние новости из Ярославля. В принципе, поехать туда на время вынужденных каникул не такая уж плохая идея. Лишь бы враги не прознали…

Я так сильно задумался, что не сразу осознал, что в дверь стучат.

— Войдите! — крикнул.

На пороге появился Северов. Высокий и худой. Хотя, должен признать, он немного раздался в размерах. Мышцы появились. Да и смотрел он на меня как-то иначе. С вызовом, с надеждой и даже будто с извинениями.

Он заговорил без приветствия:

— Мой отец хочет видеть тебя, Дубов.

И я сразу всё понял. Ну как, сразу: были у меня определённые подозрения о личности Северова с самого начала. Байстрюк, который подозрительно много знает о дворцовой жизни, об Инсектах и истории государства… Якобы в библиотеке прочитал, ага, как же. Так что я решил задать единственно верный вопрос:

— Какой отец?

Глава 5

Дикий Восток. Персидские пустоши

Один день назад

Капитан боевого дирижабля Российской Империи сложил подзорную трубу. Впереди виднелся небольшой город, расположенный в ущелье. Он был незаметным с воздуха, но имперская разведка дала точные координаты, так что они знали, куда класть бомбы.

— Приготовиться открыть огонь, — сказал высокий седой мужчина с обветренным лицом и пронзительным взглядом.

Отданная команда эхом зазвучала среди других членов экипажей.

— Есть готовность! — сообщил наконец старпом, невысокий и жилистый мужик с усами-бакенбардами.

С мрачным удовлетворением капитан следил из окна командирской рубки, как приближаются скалы внизу. Пятый воздушный флот приготовился сжечь город дотла. Внизу по улицам ходили женщины и дети. Последние с любопытством задирали головы вверх, чтобы разглядеть, что за птицы нарисованы на корпусах нескольких воздушных судов. А матери пытались скорее утащить их с улицы.

Клан Аль-ад-Дина покусился на детей Российской Империи. За это он поплатится своими и будет стёрт с лица земли. Таков непреложный закон Империи, которым она руководствуется и во внешней политике, и в делах внутри государства.

— Открыть огонь! — донеслась хриплая команда адмирала по рации.

— Открыть огонь! — повторил капитан.

— Огонь!!!

Загрохотали усиленные маной пушки, застрочили пулемёты, и на землю внизу обрушился огненный вал. После бомбардировки десант прикончит выживших.

***

Пятигорская академия

Комната Дубова

Сейчас

— Подожди, Паша, подожди, дай мне секунду, — не верил я своим глазам и ушам. Впрочем, и про Верещагина тоже не верил, хотя в какой-то момент подозревал и его. — Просто пытаюсь уложить все свои умозаключения в одном месте. То есть вот эти вот бедуины пришли сюда за тобой? И с герцогом Билибиным мы пытались спасти именно тебя?.. Погоди, а ведь всё сходится. Каждый раз, когда эта китайская морда Люй Бу нападала на нас, где-то рядом находился ты. О, это объясняет, почему Сергей Михайлович вечно за тебя беспокоится. Значит, ты сын света нашего, батюшки Императора? А Сергей Михайлович? Твой дядя?

— Да, я — сын Александра Восьмого, — сухо ответил парень. — Сергей мой телохранитель. Или нянька. Я точно не знаю, какое задание дал ему отец.

— Подумать только, сын Императора ел из моей миски. — Я сел в кресло, развернув его к Павлу. — Интересно, за сколько я смогу её продать? Если, конечно, ты действительно царевич.

— Я родился в императорской семье, всю жизнь меня воспитывали лучшие учителя, обучали этикету и прочим необходимым наукам… Да, я действительно царевич. Но я не являюсь наследником.

— Хм… — потёр я подбородок. — Знаешь, любящие родители часто называют ласковыми именами своих детей: красавчик, умничка, принцессик ты мой. А они в то же время не красавцы, не умницы и не принцы…

— Дубов, я в состоянии отличить Зимний дворец от избушки, — покривился парень.

А я пожал плечами:

— Ладно-ладно, я шучу. Что ж, такое, наверно иногда случается. Цари берут простолюдинов в свои семьи, чтобы рейтинги поднять среди народа.

— Нет, я не приёмный. А моему отцу чихать на этот рейтинг. — Северов прошёл и устало опустился на стул возле небольшого столика. Нас разделяло метра три пустого пространства моей комнаты.

— Просто пытаюсь понять, как это возможно, — честно признался я. — Александр Восьмой — сильнейший человек в стране. Если ты его сын, то одним взглядом можешь озеро вскипятить. А за тобой я такого не замечал…

— Большое спасибо, Дубов, — скорчил недовольную гримасу Северов. — Мой отец тоже часто задаётся этим вопросом.

— Да, ты не лучший источник информации. Ладно, предположим, что ты всё-таки императорский сын. Не знаю, может просто ошибка селекции, и в твоём случае сыграли какие-нибудь рецессивные гены… Это не так уж важно. Один вопрос, нет, два… Постой, — я задумался, — у меня их гораздо больше, но я не хочу знать на них ответы. Ты сказал, что твой отец хочет меня видеть.

— Да, — выдохнул Северов и расслабил руки. Положил ладонь на стол и стал легонько барабанить пальцами.

— Что ж, я не против. Только надо выкроить время между покушениями на тебя и меня.

— Если Император чего-то хочет, он это получает, — пожал плечами Северов. Похоже, ему это не очень нравилось.

— Дак я и не мешаю. Это же не я пытаюсь убивать его сыновей.

— Послушай, Дубов, — Северов подался вперёд и облокотился на край стола, — я и не ожидал от тебя иной реакции, но пойми: мой отец наверняка захочет вручить тебе какую-нибудь награду. Правда, скорее всего тайно, но лишь до определённого момента. Когда моё инкогнито будет раскрыто, ты сможешь использовать награду. Например, когда начнёшь бороться за свою землю…

— Ты на что это намекаешь? — подался я вперёд и сощурил глаза.

— Я не идиот, два и два могу сложить. Твоя земля представляет интерес для кого-то очень влиятельного — возможно, на ней есть что-то, о чём даже ты не знаешь. Сейчас у тебя нет подтвержденного титула барона, так как не все формальные условия выполнены. Но если тебя отметит Император, твои слова обретут больший вес. Отобрать землю у того, кто спас жизнь одному из наследников престола, очень непросто.

— Они и так не смогут её у меня отобрать, — рыкнул я, но больше для проформы.

Если честно, внутренне я уже согласился ехать в столицу. Всё-таки столица! Да и если буду брыкаться, то как минимум подставлю князя Мечникова, который поручился за меня при поступлении сюда. Он дал мне шанс, и я не должен его просрать. Но и лебезить перед Павлом я не собираюсь.

— Ладно, в твоих словах есть смысл, — наконец ответил своему собеседнику, — Едем в Петербург. Надеюсь, ты не думал, что из-за твоей родословной я стану к тебе иначе относиться?

Губы Северова тронула слабая улыбка облегчения:

— Я рассчитывал на прямо противоположное.

— Отлично, — сказал я, ненавязчиво провожая его к двери. Поднял за локоть и подтолкнул в её сторону. — До столицы несколько дней ехать на поезде, так что прямо там и начнём усиленные тренировки!

— Ч-что? — побледнел парень, а волосы на голове немного приподнялись.

Ага, сразу видно, что филонить хотел!

— То. Сам же хотел стать сильнее. Или не поэтому отец запихнул тебя в академию для трудных подростков?

— Ты прав, Дубов. Современный поезд отличное место для тренировок, — буркнул он.

— Рад, что мы закончили этот разговор. А теперь, если позволите, Ваше Императорское Высочество, я опаздываю на завтрак.

Я мягко и ненавязчиво вытолкал его за дверь и вышел сам. Северов остался стоять подле неё, а я пошёл в столовую. Лицо у него было, мягко говоря, обескураженное. Видимо, ожидал, что от одного имени его отца начну перед ним пресмыкаться, хоть и надеялся на обратное.

Волчонка пока оставил в комнате, но в столовой у поварих взял запас готовой молочной смеси для него и немного мяса. Добавлю в смесь кое-какие ингредиенты, чтобы щенок рос быстрее и более здоровым. Хотя он и так вымахает в махину с мощными лапищами. Зубы, вон, у него уже начали резаться, так что пора давать нормальную еду. Правда, Пётр Васильевич и Оксана в один голос уверяли, что сырое мясо в столь раннем возрасте нужно давать строго дозировано. Но я и не собирался пихать в него тушу быка. Только половину.

Закончив с этим важным делом, наконец позавтракал в компании девушек и других немногочисленных студентов. Всё-таки пустовато в академии, когда большинство учеников разъехались.

— Я всё могу понять, — заговорила Агнес, жуя бутерброд с колбасой и сыром. — Мне особо некуда ехать. Родителей нет, у брата в Пятигорске и своих проблем хватает, чтобы лишний рот ему на шею вешать. У Вероники родители простолюдины, у них тоже ртов хватает, а вот денег… вряд ли.

— Угу, чавк-чавк! — горячо согласилась Ника, поедая янтык. Это такой большой чебурек.

— Лакроссе наверняка осточертели горы, — продолжала гоблинша. — Потому что и без того провела там всю жизнь…

— Эй, я вообще-то люблю горы, — возразила оркесса, ковыряясь в салате.

Но зелёная мелочь её реплику будто не услышала. Она ткнула огрызком бутерброда в молчавшую княжну.

— А вы, Ваша Светлость, почему остались?

Василиса пожала плечами и улыбнулась:

— Пока мои родители не знают о нападении на академию. И, надеюсь, не узнают. Иначе заберут на домашнее обучение, а это такое мучение! — Её аж передернуло.

— Как любопытно… — хитро прищурилась гоблинша и оперлась локтями на стол, отчего её налитые груди чуть не вывалились из расстёгнутой жилетки. — А может, дело в другом? В Якутии начинается зима, а здесь теплее… Особенно в комнате Дубова.

Что-то не нравится мне этот разговор. Ещё чего доброго драться тут начнут.

— Это… необходимость! — покраснела, несмотря на привычную прохладу, девушка.

Сегодня она была одета теплее, чем обычно. Шерстяной шарф, тёплые свитер и юбка, длинные гетры. Всё равно холодок от неё шёл знатный. — Из-за своего Инсекта я всё время мёрзну и не высыпаюсь. А Дубов тёплый… Не знаю, что ты там себе выдумала, извращенка.

Агнес засмеялась и подняла руки вверх, словно сдаваясь:

— Ничего, княжна, абсолютно ничего. Вы правы, я та ещё извращенка, особенно по утрам. И если не хотите стать частью наших извращений…

Я чуть кофе не подавился. Агнес, конечно, симпатичная и фигуристая, но ростом не вышла. Однако, судя по её ехидному лицу, она это специально сказала, чтобы позлить Васю.

А та ткнула десертной ложкой с мороженым в меня:

— Коля, а ты почему молчишь? Да ещё и так подозрительно…

— А он уже весь в фантазиях… — подлила масла в огонь зелёная мелочь.

— Извращенец, — закатила глаза княжна.

— Господин никакой не извращенец! — возразила Вероника. Её пухлые губки блестели от жира. — Нормальный мужчина со своими потребностями…

Так. Пора этот балаган заканчивать.

— Если я извращенец, то вы, дамы, ещё большие извращенки, чем я. Это не я к вам в постель набиваюсь, а вы сами ложитесь. Ещё и комнату мою оккупировали, не спросив разрешения. И я был не против, пока это было необходимостью. Лакросса боролась с кошмарами, вы, княжна, с холодом, а с Вероникой мы пытались выжить в горах. Но теперь в этом необходимости больше нет. Лакроссу давно не мучают кошмары, с гор мы выбрались, а вы, княжна, уже давно так не мерзнёте, как раньше. Даже чихать почти перестали.

— Именно! — поддакнула Агнес. — Если спать с Дубовым, то по-взрослому!

— Кое-кто уже спит… — пробормотала Лакросса, стреляя глазами в Веронику.

— Что? А со мной? Эй-эй, я тоже хочу, вообще-то! — заозиралась на девушек гоблинша.

— Вот! — опять ткнула в меня ложкой княжна. В этот раз прям ткнула! — Смотри, до чего девушек довёл. Уже на групповуху намекают…

— И я после этого извращенец, да? — не преминул уколоть её в ответ. Словесно. Пальцем тыкать не стал — чего доброго не так поймёт или ребро сломаю.

— Нет, ты сама невинность, Коля, — с самым праведным выражением лица заявила Василиса. — Кстати, не думал записаться в театральный кружок?

— Из меня актёр, как из сыра — булыжник, — отрезал я. — Всё, никакой я не извращенец и групповой секс тут устраивать не собирался и не собираюсь. Как бы кто ни думал в меру своей испорченности. Даже на день студента!

Княжна сделала вид, что эти слова к ней не относятся. Ну, это ее проблемы.

— Вероника, как вернёшься в комнату, покорми волчонка, его еда тут, — я поставил пакет на стол, а сам встал из-за него. — А у меня есть дела.

— Да, господин! — кивнула синеглазая брюнетка, поедая второй янтык.

Да, есть у меня ещё пара дел, которые стоит закончить до поездки. Надеюсь, она не займёт много времени. Не люблю большие города — слишком много людей и шума. С другой стороны, в столице полно интересных магазинов. Оружейные, алхимические лавки. И для рыбалки!

Не помешает присмотреть себе новую удочку. А может, и монстров завалить, чтобы подзаработать? Хотя денег у меня сейчас прилично, но всё-таки недавно потратился. И опять нужно. Ладно, там и закуплюсь, в поезде мне всё моё барахло не понадобится.

Я вышел из столовой, оставив хихикающих девушек доедать их завтраки. Спешить на уроки сегодня не нужно, так что они и не торопились. И у меня сложилось стойкое впечатление, что они пытались меня на что-то развести… Или только некоторые из них? И на что? Ох, чем больше женщин, тем больше проблем.

Сильнее меня волновало кое-что другое. Командир воинов, напавших на лазарет. Его последние слова, перед тем как я принял зелье Берсерка. Он сказал, что убил моего отца. Может, это была ложь, чтобы разозлить меня? Это у него прекрасно получилось. Или правда? Тогда получается, что они были знакомы…

Вот только мне не сообщали, что отца убили или ведётся какое-то расследование. Стоп, о смерти отца мне сообщил князь Мечников: сказал, что он погиб в бою, но не уточнил, в бою с кем. Пожалуй, пришло время написать ему письмо или даже позвонить, чтобы потребовать объяснений.

С другой стороны, ведись расследование или будь смерть моего отца убийством, князь наверняка сказал бы мне об этом. Всё-таки с пелёнок меня знает. Да, хотел бы я допросить бойцов, но, к сожалению, это уже невозможно.

Однако фельдшер говорил, что он осуществлял лишь первичный осмотр. Возможно, уже есть результаты из городского морга. Так что я направился к директору — он должен знать больше меня, всё же его академию атаковали сразу два врага. В том, что ассасины Аль-ад-Дина действовали отдельно от воинов в чёрной броне, я не сомневался. Разный подход и нескоординированные действия. Напади они вместе, я бы сейчас не шагал по коридорам Пятигорки в направлении кабинета директора.

Меня встретила его секретарша, эльфийка Оксана с пепельными волосами и шикарной фигурой.

— У себя? — спросил.

Она молча кивнула, бросив на меня взгляд из-под очков, и я вошёл в кабинет. Там было ветрено. Неудивительно, я ведь снёс полкрыши выстрелом из револьвера. Сквозь огромную дыру в потолке виднелось синее небо с белыми барашками облаков. Ветер трепал страницы упавших книг. Остальной мусор и труп снайпера убрали, но кое-где ещё валялись обломки черепицы и пыль. Директор сидел за своим столом и что-то увлеченно писал.

Я кашлянул, и он поднял на меня глаза.

— А, Дубов! Слышал-слышал, что пришли в себя. Как вы себя чувствуете?

— Превосходно. А вы?

— Я? Я в полном порядке, — удивился Степан Степаныч и отложил ручку. — А почему вы спрашиваете?

— Вам достался сильный противник.

— Ах, вот вы о чём. Да, довольно-таки, — Степан Степаныч улыбнулся, отчего его глаза из-за толстых очков стали походить на двух рыбок, и показал забинтованную руку. — Впрочем, и я происхожу из древнего княжеского рода, так что боевая выучка даёт о себе знать даже спустя столько лет после отказа от титула.

— Вы… отказались от титула? — мои брови поползли наверх.

— Одно из условий, чтобы стать директором. Есть риск, что директор будет благоволить людям из своего рода, отсюда и родилось это правило.

— Но и простолюдин не сможет стать директором.

— Только в исключительных случаях, — развёл руками Степан Степанович. — Он должен обладать выдающимися способностями, чтобы суметь защитить академию в ситуациях вроде той, что была пару дней назад.

— Да, кстати, об этом. — Я обвёл взглядом помещение, дыру в потолке и поваленный книжный шкаф справа от меня. — Жаль, что так вышло с вашим кабинетом.

— Бросьте, Дубов! — отмахнулся директор и встал, схватившись за небольшую трость. Тут же припал на одну ногу. Видимо, ранена была не только рука. Потрепало старика. — Я давно хотел заняться ремонтом здесь, но всё руки не доходили. Зато теперь дойдут, можете не сомневаться. К тому же сюда созвали целую армию рабочих для восстановления академии. Пара недель, и она будет как новенькая. Жаль только, погибших это не вернёт…

Степан Степанович, прихрамывая, вышел из-за стола и подошёл к небольшому секретеру слева от него. Там стояли фотографии в чёрных рамках и горело несколько свечей. При взгляде на них, в груди всколыхнулась злость. Убить бы врагов ещё раз, да не выйдет.

— Ну, есть небольшое утешение! — повернулся ко мне директор. — Коллекция бабочек не пострадала.

— Коллекция? — заозирался я. Бабочек не увидел нигде.

Степан Степанович улыбнулся и махнул свободной рукой:

— Пойдёмте, Дубов. Покажу вам кое-что. Эта башня больше, чем кажется на первый взгляд.

Он подошёл к деревянной панели в стене между двумя шкафами, и только тогда я понял, что это дверь. Открыл её, и мы спустились по небольшой винтовой лестнице вниз на пару этажей. В принципе, мне всегда башня казалась слишком большой для приёмной и кабинета директора. Теперь понял, почему.

Внизу я попал в удивительное место. Это был целый этаж, залитый ярким дневным светом из окон. В центре столб закрытой винтовой лестницы. Повсюду кадки с цветами и небольшими деревцами, некоторые даже объединялись в густые заросли, и бабочки. Много бабочек! Всех форм и размеров. Они летали, сидели на цветах и ветках, сверкали потрясающими узорами крыльев в лучах солнца. Я даже дар речи потерял на какое-то время, настолько сказочным оказалось место.

— Хотел поговорить с вами, Дубов, — произнёс директор за моей спиной.

Мы медленно пошли вокруг лестницы. Я ступал крайне осторожно, чтобы не задавить какую-нибудь редкую бабочку, но они будто сами напрашивались. Садились мне то на плечи, то на руки, то вообще на нос. Приходилось их сдувать.

— Впечатляет, как вы овладели вашим Инсектом, — сказал Степан Степанович. Ростом он мне едва до груди доставал. — Это нападение сильно подпортило репутацию академии, а она и так была не ахти. Для меня не секрет, что наше учебное заведение — последний шанс для многих учеников, которые не смогли поступить в более престижные академии. Если они не справятся здесь, то не справятся нигде. Честно говоря, поэтому я здесь и остался. Потому что хочу это изменить. Хочу доказать, что даже среди отвергнутых есть достойные и сильные люди. Сейчас это особенно важно.

Я пока не понимал, к чему клонит директор, поэтому просто молчал и старался не убить очередную бабочку, залетевшую под ботинок.

— Зимой на Крымском полуострове в Ай-Петри будет проходить ежегодный турнир между академиями. Обычно мы не занимали высоких мест, плелись где-то в хвосте, но, думаю, в этом году у нас есть все шансы пробиться в первую десятку! Я хочу, чтобы вы и пара ваших друзей поехали туда, как кандидаты от Пятигорской академии.

Звучало это, конечно, интересно, но у меня несколько другие цели. Директор опять пытался затащить меня в свой план по становлению барона Дубова героем. А оно мне надо?

— Хотите дальше, — брякнул в ответ.

— Ха! — хлопнул себя по ноге Степан Степанович. — Так и знал. А если скажу, что главный приз — килограмм бриллиантовой икры? Ну и деньги, конечно.

Бриллиантовая икра — штука насколько редкая, настолько и полезная. То есть «очень» в обоих случаях. Лакомый приз, но…

— Всё ещё пас, господин директор.

— Экзамены автоматом.

— А вот с этого места поподробнее. — Как и любой студент я ненавидел экзамены.

— Я не прошу вас занять первое место. Достаточно призового. Сделаете это, и зимняя сессия вам не грозит. Хотя, как учитель, я, конечно, рекомендую учебники не забрасывать на дальнюю полку.

— Ладно, я поразмыслю над вашим предложением. Но взамен хочу знать всё о тех убийцах в чёрном.

— Ах, вот оно что. Теперь понятна истинная цель вашего визита, — ухмыльнулся директор. Он подошёл к небольшой скамейке и сел на неё. На него сразу слетелся десяток бабочек, отчего он стал похож на Белоснежку из старой легенды. — К сожалению, ваш Огненный Берсерк сильно покалечил тела, отпечатков нет, опознавательных знаков, насколько я знаю, тоже не нашли.

— Эти люди убили моего отца, — глухо сказал я.

— Вот оно что… Насчёт этого не знаю, но, видимо, так они вам сказали. Что ж, я сделаю всё возможное, чтобы разузнать, что это были за люди. В конце концов, зубы у них остались. По их слепкам можно попробовать найти их по медицинским карточкам, но это может занять очень много времени. Но я тоже хочу знать, кто решается нападать на учеников моей академии. А ещё хочу поквитаться.

Директор взглянул на перебинтованную руку и погладил колено раненой ноги.

После этого разговора мы покинули оранжерею. Так же директор сказал, что на турнире будут самые сильные студенты со всей Империи, так что мне нужны дополнительные тренировки. А я и не против. Как только вернусь из столицы.

В комнате застал девушек, игравших с волчонком. Хотел провести остаток дня в покое, но внезапно ворвался Северов с возгласом:

— Дубов, я забыл спросить кое-что насчёт поездки в Питер…

Повисла тишина. Тяжёлая и плотная. Взгляды всех устремились на меня, и мне вдруг стало очень неуютно. Будто я в клетке со стадом Плотоядных козлов.

— Поездки куда? — холодно спросила княжна.

— Господин нас бросае-е-ет! — заревела в потолок Вероника.

Вот надо было ему именно сейчас прийти!

Глава 6

— Так, стоп! — гаркнул я, прерывая массовую женскую истерику. Страшная штука, между прочим. — Никто никого не бросает. Просто мы с Павлом едем в столицу… по делам.

Я пока решил не говорить девушкам, что Паша у нас сын нашего государя. Меньше знают, крепче спят. Лично я вообще рядом с ним теперь спать будут вполглаза. В поездке, естественно. А то нападут на него, заодно и меня прихлопнут спящего. Хотя сплю я чутко…

— Это по каким ещё делам? — приподняла одну бровь княжна. Она сидела на кровати с книгой.

— Хочу познакомить Дубова с моим отцом, чтобы показать, что за человек помогает мне стать сильнее, — не соврал Северов.

— Как интересно, — протянула Василиса. — В Петербурге столько интересных мест. Столько магазинов! Я была там всего однажды, но мне жутко понравилось! Питер — это центр моды всей Империи.

— А алхимические магазины там есть? — оживилась Агнес. Она сидела за столиком и колупала какой-то маленький механизм.

— Сколько угодно!

— Коля, можно я тоже поеду? Ну, пожалуйста-пожалуйста! — сложила в молитвенном жесте ручки гоблинша.

Лакросса оторвалась от отжиманий и подняла голову. Села, сложив ноги бабочкой.

— Орки живут в горах, ютятся в пещерах и юртах, чтобы сохранить связь с предками, блюдут традиции. Люди лишены таких ограничений. Я бы очень хотела посмотреть на этот древний город. Говорят, там солнце не заходит даже ночью и бывает северное сияние. Я никогда его не видела…

— Хочешь поехать? — спросил её.

Она кивнула в ответ и отвела взгляд, говоря:

— Если ты позволишь, конечно…

Да, желающих набралось порядочно. Сразу Вероника, плюс Агнес и Лакросса. А вот насчёт Онежской пока непонятно.

— Хорошо! — Я хлопнул в ладоши. — Я возьму с собой Лакроссу, Агнес и Веронику. Но у меня есть условия…

Девушки аж рты пооткрывали от внезапности моего заявления. А что они хотели? И так уже облюбовали себе мою комнату и даже разрешения не спрашивают. Теперь хотят ещё и в Петербург скататься. А как говорится, любишь кататься, люби и саночки возить!

— Это… какие ещё условия? — хлопала пышными ресницами княжна.

В глазах остальных застыл такой же вопрос. Вероника так и сидела на полу, не сводя с меня обожающего взгляда. Вид на её декольте сверху открывался просто замечательный.

— Условия простые, — принялся я загибать пальцы. — Первое — Вероника берёт на себя быт, когда и где это необходимо. Иногда массаж, иногда не только…

— Я согласная! — завопила брюнетка.

Княжна закатила глаза:

— Извращенец…

А я пропустил её реплику мимо ушей и продолжил:

— Второе — Агнес, ты мастеришь разные штуки. Твоя зажигалка была просто нечто. Сделай ещё, и попробуем её продать. Ингредиенты купим в столице.

— Ура, магазины и штуки-дрюки! — вскинула вверх измазанные в масле ладошки гоблинша. — Замётано, муженёк!

— Лакросса… — Я задумчиво потёр подбородок. Скажем так, она и без того услаждала мой взор своей грацией и идеальным телом, но это умение денег не приносило. А с учётом всех моих трат, мне нужны новые источники дохода. Помимо охоты и заказов. Но как превратить её таланты в деньги? — Пока не придумал. Но когда придумаю, ты согласишься на что угодно. В разумных рамках, конечно.

— Ну, если среди этих условия не будет торговли телом за деньги, то я согласна, — пожала плечами оркесса.

— Тогда решено!

— А я? — подала голос княжна. — Меня ты с собой не возьмёшь?

Я позволил себе самодовольную ухмылку и сказал:

— Боюсь, Ваша Светлость, в столице живут люди широких взглядов. То есть там полно извращенцев, и такой порядочной княжне там нечего делать.

— Ч-что? К-как? — хлопала глазами Василиса и тщетно пыталась подобрать с пола упавшую челюсть.

— Особенно, если один из них едет с тобой в одном купе… — добил её я.

Княжна ещё какое-то время приходила в себя, а потом показала мне язык и надула губки.

— Ну и ладно, ну и пожалуйста! — накуксилась Онежская. — Всё равно меня родители хотели домой забрать на время ремонта. Будут следить за моим обучением… Да и Тамара Петровна не отпустит…

Она раскинула руки и упала на подушку. Голубые волосы взметнулись и засыпали её лицо.

— За что мне всё это… — простонала она оттуда.

— Ну, что сидим? — зыркнул я на остальных. — Кто вещи собирать будет? Отправляемся завтра утром!

Три девушки повскакивали со своих мест и бросились назад в свои комнаты — собирать баулы и чемоданы. Зная их, понадеялся, что в поезде будет отдельный вагон для багажа.

Онежская тоже ушла гордой походкой, обдав холодком на выходе. Всем видом пыталась показать, насколько она и не хотела ехать с нами. Ничего, остынет в Якутске. Там сейчас уже зима.

***

На следующий день мы отправились на поезде в Петербург. Купе взяли самое большое, люксовое. Потому что платила имперская казна, а таким грех не воспользоваться. На сам поезд сели на Пятигорском вокзале. Огромный, вагонов штук пятнадцать, и все увеличенные, кроме последних трёх для простолюдинов. Увеличенные, потому что внутри каждого чуть ли не жилой комплекс находился, плюс броня от всяких мутантов.

В люксовом вагоне помещалось всего три купе. Просторные, широкие и обставленные богатой мебелью. Был даже душ, хоть и без ванны. Из мебели: большая кровать, пара диванов вдоль внешней стены, пушистый ковёр на полу, изысканный круглый стол и несколько стульев. Местами стены и вся мебель обиты бархатом изумрудного цвета. Мягким и приятным на ощупь. Так что расположились мы с комфортом.

Поезд мягко покачивался на рельсах, за окном проносились громады гор с одной стороны, и алел закат над морем с другой. Он проникал в купе через открытую дверь, как и запахи свежей еды. Миловидная проводница, блондинка в тёмно-синем с красной строчкой пиджаке и юбке-карандаш, обещала, что скоро подадут ужин. И это прекрасно! Потому что есть мы все хотели зверски. Успели только перекусить беляшами в привокзальном ресторане — на большее времени не хватило.

Северов задумчиво смотрел в окно, придвинув стул. Вероника с неподдельным любопытством и восхищением осматривала каждый уголок купе. Оно и понятно: раньше она всегда ездила в купе для простолюдинов, а они мало того, что крохотные, так ещё и по четыре человека сразу пихают в одно. И то постоянно идёт война за верхние и нижние полки.

Впрочем, и я сам в таком шикарном купе впервые. Агнес мастерила какой-то белый с голубым костюм прямо на столике. Как она сказала, это утеплённый комбинезон для Онежской, который гоблинша давно ей обещала сшить. А в Питере она доберётся до лучших материалов, вот и решила всё для этого подготовить. Хм, если так пойдёт и дальше, то она сможет шить крутые костюмы, возможно с бронёй, и получать за них большие деньги. Хорошая перспектива.

Лакросса размялась и теперь делала растяжку прямо на полу. В данный момент сидела на шпагате. И зрелище это, надо сказать, умопомрачительное. Будто бронзовая статуя работы величайшего мастера ожила, надела короткий нейлоновый топ, который едва прикрывал потрясающую грудь, и очень короткие шорты и теперь явила свою красоту миру. Короче, вид просто изумительный.

А заодно и момент для разговора подходящий. Так что я расположился прямо перед ней.

— Что ты делаешь, Дубов?

— Зарядку.

— Ты не мог бы подождать, пока я закончу? — Она вытерла тыльной стороной ладони пот на лбу. Выжженная прядь волос выбилась и упала на её красивое лицо.

— А чего ты боишься? Что я опять превращусь в монстра с огненными жилами? — ухмыльнулся я.

Она отвела глаза, а на щеках появились тёмные пятна. Значит, попал в самую точку.

— Ладно, — хмыкнул и начал отжиматься.

Раз! Два… Раз! Два… Ух, отлично! Давненько я этого не делал, а теперь ощущал, как работают мышцы. На груди некоторые из них были рассечены сюрикенами, так что теперь надо их нагрузить как следует, чтобы восстановить силу.

— Я думала, что мы будем следующими, — тихо сказала оркесса. — Тебя только герцог Билибин и учитель смогли остановить. И то чуть сами не погибли.

Я остановился в верхней точке и замер, уставившись в пол. Чёрт, а ведь она права. Воспоминания постепенно возвращались ко мне. Я действительно сражался потом с Билибиным и Сергеем Михайловичем, но не пытался их убить. Просто ярости было так много, что я не мог себя контролировать, злился буквально на всё.

А они специально меня дразнили, чтобы я устал и выжег внутри себя всё зелье, пытаясь с ними сразиться. С другой стороны, если бы не они, я бы, пожалуй, стены ломал, которые ходить мешают, а оттого бесят. Так что у них не было иного выхода, кроме как принять удар на себя. Но и у меня в той ситуации виделся только один способ победить. Погибни я, тот отряд убил бы и остальных. Свидетели явно в их планы не входили.

Я поднялся и сел в позу бабочки, упершись локтями в колени. Растягивал мышцы на ногах, наклоняясь чуть вперёд и оказывая давление на колени. Таким образом оказался лицом к лицу с Лакроссой и вдохнул её запах. Вкусный.

Но в одном я был уверен на все сто сорок шесть процентов. О чём и сказал девушке:

— Вас я никогда не трону, — а потом оскалился, ухмыляясь: — если сами не попросите…

Оркесса тоже наклонилась ко мне, глядя прямо в глаза. Взгляд её ореховых глаз пронзал до самого копчика, а дыхание горячим одеялом ложилось на мои губы.

— Дурак, — сказала она, пытаясь сдержать улыбку, и легонько стукнула меня по руке. А я расхохотался.

На душе отлегло. А то надоело видеть её лицо с вечно нахмуренными бровями. После этого я продолжил зарядку в ожидании вкусного ужина.

Кормили в люксовом вагоне действительно вкусно. Сочные стейки, овощные салаты, овощи на гриле и несколько небольших закусок. А само чувство, что мы в пути, было главной приправой к блюдам. Потом ещё и самовар чая с вазой мягких сушек принесли. Ели и запивали всё вкусным горячим напитком. Вдруг я вспомнил, что не покормил ещё одного пассажира.

— А где волчонок? — спросил, оглядевшись вокруг. Мы сидели за столом возле окна, дверь была открыта, но волчонка нигде не было видно.

У него окончательно открылись глаза, поэтому он везде ползал и изучал всё подряд на вид, на вкус, на запах.

— Ай! — услышал я мужской крик через открытую дверь купе. — Ах ты шавка безмозглая!

Затем донеслось взвизгивание, которое резко оборвалось.

Я вскочил, уронив стул, и собрался выйти из купе, чтобы проверить, кто там самоутверждается за счёт беспомощного щенка. Но в проходе уже появился человек. Высокий и мускулистый, с зачёсанными назад тёмными волосами и полоской мерзких усиков над губой. Костюм дорогой и вычурный. В вытянутой руке с явным презрением он нёс за шкирку волчонка.

— Ты забежал не в тот вагон, псина, — цедил мужчина сквозь зубы. — Сейчас мы найдём тебе новый дом на побережье Чёрного моря. Можешь не благодарить…

— Это мой волк, — сказал я.

Аристократ остановился и оглядел меня сверху донизу. Взгляд бесцветных глаз был неприятным и колким. Ростом он доходил мне до подбородка, но особой магии я от него не ощущал. Из купе выглядывали остальные.

— Стоило догадаться. В люкс теперь пускают всякое отребье, возомнившее себя дворянством.

— Полностью согласен, — сказал я, схватив его за запястье. Мужчина дёрнулся, но держал я крепко. Забрал волчонка, и только после этого отпустил его руку. — К несчастью, вас как-то пустили.

— Ах ты, полукровка безродная, да ты хоть знаешь…

Я не стал его дослушивать, а сделал шаг назад и оказался снова в купе. Закрыл дверь… Точнее попытался: этот господин поставил ногу между косяком и створкой. Большая ошибка.

— Я не договорил, — прошипел человек, заглядывая в щель. — Как смеешь ты так дерзить мне? Мне! Герцогу Дарницкому! Да мой род тебя и твой шлюший гарем в порошок сотрёт за такую дерзость! Ты хоть знаешь, что сделала твоя шавка? Заляпала слюной мои новые ботинки.

— Те самые, что ты сунул в дверь? Они же так поцарапаются!

— Что? Эй! Эй, какого хрена ты делаешь, байстрюк чёртов?

Герцог Дарницкий изо всех сил дёргал ногой, пытаясь вытащить её из захвата. Но я держал дверь и крепко давил на ручку, не давая вытащить ботинок. Его уже порядком сжало.

— Значит, слушай сюда, аристократ недоделанный. Никто не смеет оскорблять женщин в моём присутствии. Когда это происходит, у меня перед глазами красная пелена опускается. Как сейчас… Будет лучше для твоего здоровья и твоих ботинок, если ты попросишь прощения у моих спутниц.

— Лучше сделать, что он говорит, — подытожил Северов, стоя с руками в карманах. Он слегка улыбался.

— Что? Перед кем я должен извиниться? Перед зелёной мелочью или толстухой?

Я оглянулся на Веронику. У неё глаза были на мокром месте. Нет, она не толстая, фигура у неё в самый раз — я лично проверял. Агнес тоже стояла и злилась, а герцог продолжал испытывать моё терпение:

— Или перед горной ослицей? Да она душ раз в год видит, и то не посещает.

Лакросса дёрнулась, но Вероника её удержала, прижав к своей большой груди.

Аристократ вдруг завизжал, потому что терпение моё кончилось и я надавил на ручку. Ногу изогнуло там, где она не должна гнуться, и раздался отчётливый хруст. Даже громкий, я бы сказал.

— Извиняйся, — сказал я. — Перед бароном Дубовым, Лакроссой Морок, Вероникой Молчановой и Агнес Шмидт.

— Хорошо-хорошо! — вопил человек. Он упал и держался за ногу, но она всё ещё была зажата дверью нашего купе. — Я… я прошу прощения у ваших спутниц, у всех, барон! Я был не прав!

Поздно одумался — нога-то уже сломана. Я открыл дверь. Бесцветные глаза взглянули на меня снизу. Герцог держался за больную ногу и громко сопел.

Вдруг появился волчонок, подбежал к лежащему мужчине, задрал лапу и помочился на его штанину, тут же юркнув обратно в наше купе. Что ж, показал герцогу его место. Наверно, будет альфой в своей стае, когда вырастет. Точно! Назову его Альфачом!

— Альфач, фу! — пожурил я его.

— Альфач? — вскинула изящные брови оркесса. — Какое странное имя для… Что оно значит?

— Сильнейший, — пожал я плечами.

Тем временем Дарницкий поднялся, держась за поручень у окон, и поправил выбившиеся пряди волос.

— Ты ещё пожалеешь, Дубов! — прошипел он.

Ну вот никак они не научатся! Проиграл, дак прими поражение достойно. Нет, надо поугрожать напоследок.

После ухода герцога прибежала проводница с красивым, но озабоченным лицом.

— Что случилось?

— Господин Дарницкий оскорбил моих спутниц и меня лично, — ответил ей. — Затем от внезапного осознания своего поступка споткнулся и сломал ногу.

— Т-так и было? — Брови проводницы чуть не заползли под форменное кепи.

— Да, безусловно, так и было! — вразнобой подтвердили девушки с Северовым.

— Что ж, л-ладно, — пролепетала обескураженная проводница, а потом резко приуныла. — Блин, это ж надо опять к этому Дарницкому идти… Ой! — Она прикрыла рот ладошкой, осознав, что не должна была этого говорить. — Простите, я…

— А пусть она у нас останется, господин? — взмолилась Вероника. — Герцог наверняка захочет отыграться на простолюдинке. А тебе перечить не посмеет!

Остальные тоже взглянули на меня умоляющими глазами. А я как будто тут один в купе еду хозяином… Так что просто посторонился и кивком пригласил девушку внутрь.

— Спасибо! — горячо поблагодарила она. А мы угостили её чаем с сушками.

Её звали Ольга, а Дарницкий со своей компанией ей уже успели порядком крови попить. Аристократ оказался крайне щепетильным и требовал от проводницы, чтобы она обращалась к нему «Ваше Сиятельство», хотя он простой герцог. А так же трясся за каждую копейку сдачи и постоянно норовил облапать Ольгу. Поэтому она и не хотела опять идти к нему в купе. Понимаю её: такая сволочь обязательно захочет хоть на ком-нибудь отыграться.

За окном стемнело. Поезд выехал с серпантина, и теперь снаружи проплывали бескрайние поля и холмы с пятнами небольших рощиц. Степи Кубанской губернии.

Ольга принесла пару бутылок шампанского и несколько настольных игр. Вечер стал ещё веселее. Даже Северов, который последние пару дней был сама серьезность, захмелел и расслабился. А вскоре приглушили свет, и мы расположились спать. Девушки уместились на огромной кровати, благо ширина её позволила.

Я сперва сам попытался на ней улечься, но ноги свешивались. Широкая, но слишком короткая кровать. Да ещё и слишком мягкая. Будто лежишь на вате и всё время в неё проваливаешься. Дурацкое ощущение. Это неженки-аристократы любят всё мягкое, даже горошину через дюжину перин чувствуют. А я к такому не привык. Так что выбрал уютный и комфортабельный пол. Я не жаловался — для спины полезно иногда спать на твёрдом.

К тому же Ольга дала запасной комплект постельного белья, пару матрасов и покрывал, так что я даже в относительном комфорте устроился. А Ольга и Павел легли на диванчиках. Субтильный юнец и миниатюрная проводница легко на них уместились.

Герцог Дарницкий так больше и не показался. Заснул я крепко и почти мгновенно, едва голова коснулась подушки, а рядом примостился Альфач. Звучит, конечно, странно, но имя волчонку всё равно подходит.

До столицы ещё два дня пути. Два спокойных и уютных дня в роскошном купе поезда, в отличной компании. И никаких тебе дуэлей, нападений, похищений. Целых два дня! Ведь правда же, да?

Глава 7

Воронежская губерния. Степь

4 часа утра

Над светлеющим горизонтом поднимались тёмные клубы дыма. Поезд шёл ровно по расписанию. Пегий конь, мутант в пятом поколении, нетерпеливо прядал ушами и переступал с ноги на ногу. Всадник, высокий угрюмый мужчина в широкополой шляпе и чёрном плаще, с острым носом и маленькими, почти чёрными глазами, ласково похлопал своего скакуна по шее.

— Тише, Дик, тише. Ещё рано.

Человека звали Вано Гришин. Он гордился двумя вещами: своим римским профилем и бандой, которую сколотил. С самого рождения он не понимал, зачем он должен прогибаться под аристократов или ещё кого-нибудь, зачем ему работать, чтобы заработать деньги, если их можно просто отобрать.

С точки зрения финансового успеха его маленькое предприятие куда прибыльнее обычного труда простолюдина. Больше можно заработать только на границе, убивая Саранчу. Но там ведь и погибнуть можно! А это в планы мужчины не входило.

Сейчас у него был другой план. Его банда из двух дюжин головорезов обычно промышляла тем, что грабила группы простолюдинов на дороге, которые правили повозками или вели машины, гружёные товаром.

До определённого момента Вано это устраивало. Как устраивало и его банду, которая, едва заработав деньжат, спускала те в ближайшем кабаке. А Гришин мыслил шире. Он хотел сорвать хороший куш. Этот поезд — отличный шанс.

Вано давно присматривался к нему. Целый месяц наблюдал между рядовыми грабежами, пока его люди спивались в лагере или где-нибудь неподалёку. Этот поезд шёл в Петербург. Ходил он раз в неделю, всегда в одно и то же время проезжал здесь. Его намётанный глаз в ползущей внизу, в долине, бронированной гусенице сразу определил состав с кучей вагонов для аристократов. А у этой братии водятся солидные денежки.

Мужчина хищно улыбнулся, наблюдая за поездом.

Да, дворяне могут доставить кучу проблем своими Инсектами, и охрана поезда, например сидящие в пулемётных точках на крышах вагонов бойцы, вряд ли разглядят их нападение.

Во-первых, они нападут на поезд рано утром, когда самый крепкий сон.

Во-вторых, ни один замшелый аристократ не решится применить Инсект с пистолетом у виска. Особенно когда в пистолете артефактные пули.

И наконец, в-третьих, состав ждала засада. Часть его банды согнала в нескольких километрах впереди огромное стадо степных буйволов. Каждый из них весил несколько центнеров, имел крепкие рога и рост в два с половиной метра. В длину крупнее некоторых автомобилей. Если такая туша врежется в вагон, то, скорее всего, ничего не случится.

У РЖД вагоны бронированные и тяжёлые. Но если таких буйволов врежется десяток, то состав может сойти с рельсов. И охрана РЖД это знала. Когда поезду наперерез понесётся стадо, бойцы откроют по стаду шквальный огонь из всех орудий. Перебьют всех, в этом Вано не сомневался, но какое-то время им будет не до маленькой кучки всадников, что нападёт сзади.

На востоке в лучах солнца показалось облако пыли.

Да, он придумал прекрасный план.

— Приготовиться! — скомандовал Вано. Он не чувствовал холода раннего утра.

Позади него на холме, рядом с пожухлыми зарослями выстроилась дюжина человек. У всех крупные скакуны, способные разогнаться до скорости поезда.

Внизу прополз состав, выпуская клубы дыма. Через минуту он встретится со стадом.

Вано дал команду:

— Вперёд! — И пришпорил коня.

Мутант сорвался с места, отбросив копытами комья земли. Ветер ударил в лицо. Мускулы ходили ходуном под седлом всадника.

Они спускались с холма, не произнося ни звука, чтобы не привлечь внимание. Последний вагон приближался.

Вдруг безмятежную тишину утра разорвал залп пушек в голове поезда. Заработали пулеметы, и засверкали светлячки пуль. Но стреляли не по всадникам.

Отлично, значит, охрана заметила стадо. Вано ликовал.

Он гикнул и ударил коня нагайкой. Скакун всхрапнул и поскакал ещё быстрее.

Пулемёт на крыше последнего вагона вдруг развернулся и открыл огонь по ним.

Чёрт! Их заметили!

Они были так близко, что Вано даже видел шок на лице пулемётчика. А потом тот открыл огонь. Крупнокалиберные пули сразу свалили одного из всадников, но остальные выхватили оружие и стали стрелять в ответ.

У Женьки Нагана был самый меткий глаз. Он и убил стрелка. Но тот успел завалить троих длинной очередью. Вано чертыхнулся, но расстроился не сильно. Меньше делиться придётся.

Они догнали поезд, который отчаянно сражался с буйволами, и запрыгнули на площадку сзади. Затем забрались на крышу и пошли по ней, методично убивая пулемётчиков и артиллеристов. Через двадцать минут всё было кончено, и оставшиеся бандиты вошли в первый вагон. Ещё одного они потеряли, а второй отправился к машинистам, чтобы захватить управление.

***

Поезд Пятигорск — Санкт-Петербург

В это же время

Я проснулся от ужасного грохота. Вокруг меня лежали полураздетые сонные женщины. Даже проводница Ольга в одной блузке сонно протирала глаза справа от меня. Я приподнялся. Грохотали пушки и пулемёты.

— Что происходит? — вертела головой Агнес.

Северов тоже проснулся и прилип к одному из окон.

— Буйволы, — сказал он. — Большое стадо.

Я встал, стряхнув с себя сонных девушек, — ибо не фиг снова ко мне лезть, я их не звал, — и тоже подошёл к окну. В нескольких сотнях метров наперерез поезду неслось стадо огромных животных. Да, такие и вагон завалить могут. Но охрана поезда уже стреляла по ним, и те падали замертво. Правда, стадо будто не уменьшалось.

— Много их, — резюмировал.

Потом огонь постепенно затих, грохот прекратился. А обезумевшие от страха и крови животные так и неслись к поезду.

— Почему больше не стреляют? — спросила Вероника.

И тут мимо окна пролетел человек в форме охраны поезда и исчез под колёсами. Мы с Северовым переглянулись и бросились к двери купе. Но едва я схватился за ручку, как в лицо мне уткнулся револьвер. Не успели.

— Только один намёк на Инсект, и у тебя во лбу появится ещё одна дырка для приёма пищи, — процедил высокий мужчина с острым носом и маленькими глазками.

Волчонок у его ног зарычал и попытался цапнуть за ногу. Человек пнул его, и Альфач отлетел на добрый метр, жалобно скуля.

Скотина.

Я зарычал и подался вперёд, тут же щёлкнул курок пистолета.

Ладно, сволочь, погоди. Я тебя голыми руками разорву, дай только время.

Мужчина надавил пистолетом мне на нос, заставляя отступить. Следом за ним вошли ещё несколько человек. Все одеты в какое-то грязное рваньё, лица закрыты платками от подбородка до глаз. Понятно. Грабители. Всего я насчитал восьмерых. Они впихнули в купе Дарницкого с парой девушек и парней. В купе стало тесновато.

— Какая сладкая компания, — улыбнулся мужчина в шляпе. Главарь, видимо. — Меня зовут Вано, но вы можете называть «господин с двумя большими пушками». И в руке у меня только одна из них. Вторая, — он посмотрел на девушек сальным взглядом, — пока скрыта от глаз. Как только закончу грабить остальной поезд, мы, барышни, с вами позабавимся.

— Забавлялка не выросла, — рыкнул я.

Если он только посмеет тронуть моих девушек…

— А это кто у нас тут такой дерзкий? — Он снова посмотрел на меня. — Хочешь умереть первым?

Я промолчал. Уж больно красноречиво дуло револьвера уткнулось мне в лицо.

Так что я использовал заминку, чтобы лихорадочно анализировать ситуацию.

— Так я и думал, — скривился Вано. — Все быстро к стенке и достаём кошельки и украшения! Это, мать вашу, ограбление!

Если я применю Инсект, он вряд ли успеет выстрелить. Сигналу нужно время, чтобы дойти по нервам от мозга до указательного пальца на спусковом крючке. Хватит, чтобы покрыть морёной плотью кусок кожи под дулом. Но проблема была не в этом. Если начнётся пальба, я не смогу спасти всех.

В тесном пространстве с моими габаритами особо не развернёшься, поэтому кто-то из девушек точно пострадает. Или Северов, что не сильно лучше, так как он сын Императора. Будет неловко, если спаситель второй раз не спасёт. Но говорить преступникам об этом явно не стоит. Они не знают, какой куш могут сорвать. Пусть так и остаётся.

Молот и револьвер я сдал в багажный отсек, таковы правила. А он где-то в хвосте поезда. Мы в голове. Так что рассчитывать я могу только на свои силы.

Дерьмовая ситуация.

Все эти мысли промелькнули в голове за долю секунды, и я глухо произнёс:

— Делайте, что он говорит.

Оборванцы затолкали нас в ту половину купе, где стояла кровать. Стена с этой стороны была глухая. Дарницкого с его компанией, видимо, притащили сюда, чтобы было легче контролировать аристократов. Третье купе пустовало.

В окно я заметил, что стадо буйволов повернуло от поезда. В облаке пыли показались всадники. Засада. Долго они наверно это стадо собирали. Не одну неделю. Долго готовились.

Поезд начал замедлять ход. Но это надолго. Такую махину фиг остановишь быстро. А вот охрану они, похоже, перебили всю.

Мы отдали деньги и украшения, что у нас были. А у нас их было немного. Разве что мой пухлый кошелёк, из которого тут же всё вытащили. Пара серёжек да колец у девушек. А вот с Дарницкого и его дружков стрясли порядочно золота. Я видел, как у бандитов горели глаза при виде добычи.

Затем грабители пошли дальше, оставив одного следить за нами. У проводницы отобрали ключ для прохода между вагонами. Думаю, когда поезд остановится, они слезут и уберутся отсюда с нашими деньгами и драгоценностями. А мы останемся наедине с палящим солнцем и зверьём, которое тут имеется. Если они машиниста прихлопнут, чтобы мы не смогли выбраться живыми.

Да и не люблю я, когда меня грабят и в лицо тыкают пистолетом. Но и других подставлять не собирался.

С нами остался один бандит. Ростом метр восемьдесят. В грязных джинсах, замызганной тёплой рубахе и в линялом плаще. Лицо тупое, нос, как у быка, со вздёрнутыми вверх ноздрями. Он стоял в паре метров и не сводил с нас револьвера. Звали его Кастет. В барабане мягко светились артефактные пули. Хорошо они подготовились. Знали, на кого шли.

Девушки прижались ко мне. Дарницкий забился в угол и выглядывал оттуда затравленным зверем. Его компания не сильно отличалась от своего предводителя.

От взгляда на герцога у меня в голове созрело подобие плана. Я выждал минут пять, пока, согласно моим подсчётам, банда не ушла на пару вагонов дальше.

— Эй, Дарницкий! — позвал его громким шёпотом. Специально, чтобы громила услышал.

— Ч-чего тебе, Дубов? — отозвался он, опасливо оглядываясь на стража.

— А ну, молчать! — рявкнул тот. — Не велено разговаривать!

— Это тебе чего надо, герцог? — снова прошептал. — Шлёпни его уже, и дело с концом. Чего ты ждёшь?

— Ч-что? — заблеял тот, бледнея ещё больше. Хотя казалось бы… — Ты о чём вообще? У него же пистолет!

— Я сказал молчать! — заорал бандит, взводя курок большим пальцем.

Девушки рядом со мной вздрогнули. Все, кроме Лакроссы. Та смотрела и ждала случая для атаки.

— У тебя же тоже! — продолжил я тихо, но достаточно, разборчиво. — Достань свой пистолет и пристрели гада!

— Что? У тебя есть пистолет, аристократишка? — придвинулся громила, выпятив нижнюю губу.

— Вы же нас не обыскали, — сказал ему. — А у него пистолет есть! И лучше тебе сложить оружие, пока он его в ход не пустил.

— Дубов! Ты вконец охренел?! — верещал Дарницкий, пытаясь вжаться в угол купе. — Ты что несёшь?! Нет у меня никакого пистолета, он лжёт!

— Он самый быстрый стрелок на всём Кавказе, лично видел!

— А ну, выворачивай-ка карманы и задирай штаны, аристократишка. Хочу убедиться, что пистолета у тебя нет.

— На твоём месте, — снова зашептал Дарницкому, — я бы делал, что он говорит.

Трясясь, как последний лист на ветке, Дарницкий встал, скользя спиной по стене. Стал выворачивать карманы костюма и задирать штанины. А Кастет окончательно переключил внимание на него и забыл обо мне.

Чем я и воспользовался. Схватил его руку с пистолетом, задрав вверх, и сжал. Хрустнули пальцы, как виноградные косточки на зубах. Бахнул выстрел, и в потолке стало на одну дырку больше. Нормальная такая дырень получилась. Кулак пролезет. Не мой, правда, а того же громилы. А он как раз заорал.

Я пнул его в живот, и бандит вылетел, выбив стекло.

— Ты забыл кое-что, — выбросил ему вслед оторванную руку.

Так, теперь нужно действовать быстро. Врагов осталось семеро. Остальные наверняка слышали выстрел и сейчас будут здесь.

Дарницкий сполз обратно на пол, а под ним быстро выросла лужа. Он трясся и давился всхлипами.

Я бросился к выходу из купе.

— Я с тобой! — Лакросса призвала копьё в руку.

— Нет, ты останешься здесь, — отрезал я. — На случай, если есть ещё кто-то, кроме тех семерых. На герцога и его компанию я рассчитывать не могу, только на тебя.

Дарницкий так и сидел в луже, а его друзья, два парня и две девушки, бледные, жались к стене купе.

— С остальными я разберусь.

— Поняла, — кивнула Лакросса.

— Господин, вы вернётесь? — испуганно спросила Вероника. За Агнес же говорил её взгляд.

Если Вероника и Лакросса уже побывали в боях во время похода, то гоблинша впервые заглянула в лицо смерти. Ничего, она девочка крепкая, оклемается. Главное, чтобы не отдавала страху свою волю.

— А ты сомневаешься? — усмехнулся я и вышел.

Сейчас я с этими говнюками разделаюсь.

Быстро прошёл вдоль вагона, отметив, что поезд почти остановился. Ещё пара минут тихого хода, и он замрёт на месте. Нужно спешить.

На всех парах выскочил к тамбуру между вагонами. Дверь была открыта, а мне навстречу кинулся один из бандитов.

Значит, выстрел всё-таки услышали.

Враг не успел опомниться и только удивлённо распахнул глаза. А я дал ему в нос. Тот смачно хрустнул и утопился в черепе. Бандит упал между вагонов, закатив глаза, и свалился под колёса.

Думаю, боли он не почувствовал, потому что уже умер, когда носовые кости ему в мозг вошли.

Я прошёл по вагону. Здесь тоже согнали всех дворян в одно купе. Девушки были полураздетые, значит, придурок хотел с ними позабавиться, раз минутка выдалась. Увидев меня, люди сперва испугались. А потом поняли, что я не с бандитами, да и оружия у меня не было. Мужчины хотели помочь, но попросил их не мешаться и лучше приглядеть за своими дамами.

Я пошёл дальше, но на встречу больше никто не попался. Странно. Выстрел был довольно громкий, а вокруг тишина, только колёса тихо постукивали. Ладно, посмотрим.

Я вошёл в следующий вагон. Он оказался полностью пустой. Осталась только проводница, которую лобзал один из ублюдков, приставив к её горлу пистолет. Девушка тихо всхлипывала, боясь пошевелиться.

Фу, что за отморозки? Зато теперь понятно, почему он не прибежал на выстрел. Слишком занят был. В два шага оказался подле него, и его собственный пистолет вставил ему в рот. Девушка, поняв, что опасность ей больше не угрожает, смачно пнула его коленом в пах.

— Получи, тварь, — процедила она.

Я как будто даже хруст услышал, а у бандита глаза на лоб полезли. Сам нарвался.

Свернул ему шею и бросил здесь, девушке сказал запереться в другом купе и никого не пускать, кроме меня. Сам пошёл дальше. Впереди вагоны с простолюдинами, там уже будет сложнее действовать. Их там набивают, как селёдку в бочки.

Вдруг, тихо скрипнув, поезд остановился. В окна с восточной стороны заглянуло солнце. Лёгкий дым иногда перекрывал его, проползая вдоль состава. Я увидел, как к нам скачут всадники. Не меньше десяти, наверно даже дюжина, и ещё столько же крупных лошадей без седоков.

Чёрт! Подкрепление.

Я прошёл до конца вагона и вышел в промежуток между ним и следующим. Пахло креозотом, дымом и степью. Дул лёгкий ветерок.

— Эй, парни! — Вдруг услышал я. — Сегодня у нас отличный улов! У этих аристократов очень тугие кошельки!

В промежуток между вагонами увидел, как всадники спешиваются в двадцати метрах от поезда. Встали они ближе к последним вагонам, так что видел я их краем глаза. К ним навстречу пошёл тот тип в шляпе, а с ним остальные бойцы. Пятеро этих плюс двенадцать тех… Учитывая, что они все вышли наружу, не опасаясь подставы, и оставили заложников внутри, у них шансов примерно ноль.

В руках бандиты держали кожаные мешки, набитые драгоценностями и деньгами. Довольно много. У каждого было как минимум по два. И правда жирный улов.

— А где остальные? — вдруг обернулся Вано. Он скользнул взглядом по вагонам, не заметив меня в тени.

— Небось с девчонками забавляются, шеф, — осклабился один из бандитов. У него было смуглое лицо, щетина с проплешинами и золотой зуб. — Дивчины были что надо…

— Совсем, что ли, охренели, бараны… — Вано прицепил к седлу лошади свои мешки. Другие последовали его примеру. — Я же первым должен их попробовать!

Сейчас ты у меня кое-что другое, дубовое попробуешь.

— Гоша, а ну, тащи этих ублюдков сюда. И быстро!

— Да, командир, — глухо отозвался пухлый коротышка и посеменил к вагонам. Ноги у него были короткие и выгнутые, как у кавалериста в седьмом поколении.

— Кастет, Бочка, Зуб, где вы там? — кричал он.

Когда проходил мимо моего укрытия, я выпрыгнул из него и ударил кулаком сверху, как молотом. Коротышка тут же стал ещё короче, и его тело рухнуло наземь.

— Какого? А это ещё кто? — воскликнул один из всадников, увидев меня.

Враги схватились за оружие, лошади заржали, чувствуя угрозу. А я пошёл на них. Теперь их никто не спасёт.

— Выбрался всё-таки, полукровка драный, — процедил Вано и прицелился из револьвера.

Нас разделяло уже меньше дюжины метров. С такого расстояния он вряд ли промахнётся. Впрочем, мне всё равно.

Я мрачно улыбнулся и призвал Инсект.

А он не призвался.

Не понял?!