Барон Дубов 3

Глава 1

Кафедра Его Преосвященства.

Несколько месяцев назад.

Новый знакомый Вергилия пугал его до ужаса. Но то, что он предлагал, его слова, его доводы, будоражили воображение главного жреца Омура, возвращали его к давней мечте. Поэтому он закрыл дверь кафедры на ключ и сел в кресло перед газовым камином, дожидаясь, когда появится его гость. А то, что ему не нужны никакие двери или потайные ходы, Вергилий уже знал.

Голубые языки пламени горели ровно. Сухое тепло мягко обволакивало разгорячённое лицо жреца. Сердце гулко колотилось в груди, отсчитывая секунды. Вдруг огонь едва заметно всколыхнулся, и собеседник в кресле напротив произнес:

— Ваше Преосвященство, — его голос звучал мягко и ласково, отчего холодный пот побежал по спине Вергилия. — Вы приняли решение?

Неожиданно в горле пересохло, и жрец не смог вымолвить ни слова. Он взял с маленького столика между кресел хрустальный графин и налил в стакан гномский бренди. Горлышко графина тихонько позвякивало, стукаясь о стеклянный ободок. Одним глотком Вергилий осушил стакан. Он не различал лица гостя, отсветы камина будто тонули под плотным капюшоном.

— Король не примет моего решения. Меня осудят и казнят.

Голос прошелестел:

— Король слеп. Он не видит, чем грозит доверие к людям и Императору. Вы и ваше царство станете лишь ещё одной разменной монетой в бесконечной войне. Я хочу, чтобы у вас был шанс избежать столь печальной участи. Думаю, вы понимаете все нюансы ситуации, в которой оказались, представляете целую картину, а не её крохотный кусочек, приоткрытый для вас Императором. Вы должны занять трон Гилленмора, мой друг. И с моей помощью и поддержкой у вас это получится. Если… выполните условия.

— Если уничтожу Кузницы, верно?

— Верно.

— Вы даёте слово, что нас не тронут, когда всё завертится?

— Если вы не будете представлять угрозы, то Гилленмор спокойно переживёт смутное время, а затем, когда пробьёт час, станет колыбелью для новой цивилизации.

— Мне нужны гарантии…

Вергилий не сводил глаз с огня в камине. Собеседник встал и зашёл ему за спину, провёл холодным пальцем по горлу, на миг остановившись над артерией.

— Думаю, ваши новые способности и есть лучшая гарантия моих намерений помочь вам.

— Хорошо, господин Тарантиус, — жрец сглотнул вязкую слюну. — Я согласен.

Пламя в камине всколыхнулось из-за резкого порыва сквозняка и погасло. Вергилий остался в полной темноте.

***

Кузни Гилленмора.

Николай Дубов.

Зараза! Вот надо было застрять именно сейчас? Секундой раньше я так сильно вцепился в стальной профиль, что прогнул его, и он зажал мои пальцы, как в тисках. А дно лифтовой шахты стремительно приближалось. А ещё заметил, что там торчали какие-то штыри. Кто этот гений, который оставил там эти чёртовы арматурины? Надеюсь мой инсект справится. В противном случае меня просто проткнут.

Сквозь пулевое отверстие в полу кабины увидел гнома, который довольно улыбался.

— Сейчас его размажет, как свинью под прессом! — глумился он.

Это мы ещё посмотрим. Я крикнул:

— Эй, карлики небритые! Это у вас автоматы такие кривые или руки, что вы попасть по мне не можете?

— Ах ты гад! — обиделся один из гвардейцев и увидел меня. — Вот он! Мочи его!

А я выпрямил ноги и призвал Инсект на всё тело. Будет немного больно, зато потом отведу душу.

Сверху на меня обрушился град из артефактных пуль с трабелуниумом. Они кусали и жалили, тыкались в морёную плоть и падали вниз, проминали её и застревали. Ух, довольно неприятные ощущения!

Лифт продолжал опускаться. Правая пятка упёрлась в конец штыря и смяла его. Хорошо, что он был не из заговорённого металла, а то мог поцарапать стопу. Спустя мгновение ноги встали на твёрдую поверхность, пол лифтовой кабины застонал. Гномы хорошо постарались, вымещая напоследок свою злобу, и как следует изрешетили дно.

Голова у меня была слегка наклонена вперёд, чтобы мне случайно в глаз не попали, а застрявшая рука со сжатым кулаком вытянута вверх. Спустя мгновение дно кабины порвалось, как лист бумаги, и я оказался по пояс внутри подъёмника. Ладонь стиснута в кулак, голова смотрит вперёд и чуть вниз, вторая рука вытянута по шву. Всего на миг мелькнуло ощущение, что эта странная поза мне уже знакома…

— Мама! — заорал один гном, попятился и упал, а затем завыл, забившись в угол. — У-у-у!

— Ч-ч-что это с ним? — спросил другой коротышка, тыча мне в грудь пальцем.

А я отозвал Инсект и прыгнул внутрь.

— Это аристократ! Скорее, убейте его! — кричал самый главный.

Он был немного крупнее остальных гномов, блондинистая борода сплетена в красивую косичку, а на лице у глаза татуировка из четырёх кубов, стоявших на ребре.

— Поздно, ребятки! — сказал я и начал убивать.

В маленькую кабинку влезла целая дюжина гномов. И они больше мешали друг другу, пытаясь атаковать меня. С автоматами в узком пространстве особо не подерёшься. Вот только и они были не промах — подготовились и обвешались артефактами, а руны на пластинах брони засветились.

Первого гнома я толкнул, и он упал на своих товарищей. Началась куча-мала. Второго свалил с ног и ударил ногой по голове. Артефакт сработал, как надо, но спустя ещё два коротких удара защитное поле разбилось вдребезги, и голову гнома смяло. Пока остальные вставали, я отобрал у поверженного пулемётную ленту, рывком вытащил несколько патронов, вставил между пальцами и сжал пальцы в дубовый кулак.

Ударил ближайшего коротышку со всей силы, и артефактные пули сразу пробили защиту. Бронепластины вмяло внутрь грудной клетки, и враг захлебнулся собственной кровью.

— Тварь! — закричал первый гвардеец, вставая.

Он направил на меня автомат, а я схватил его самого и сломал об колено. И даже артефакт его не спас, лишь отсрочил гибель на две секунды. Подхватил за ногу, как мешок, и стал мутузить остальных гномов.

Лифт снова поехал наверх, видимо, я задел рычаг. От ударов у переднего ряда гномов сработали артефакты. Зато они упали, роняя остальных. Гвардейцы, которых прижало к стенкам лифта, пытались стрелять из автоматов, но всё мимо. Тяжело прицелиться, когда тебя подпирают со всех сторон. Гном в руке совсем измочалился, но трое врагов теперь безвольно лежали, истекая кровью. Осталось ещё шестеро.

Отбросил бесполезную тушку и стал бить руками и ногами. Призвал на них Инсект, чтобы атаки были эффективнее. Одним хуком справа зацепил сразу двоих, и они упали. Командир вскинул автомат, попытался выстрелить, но я заткнул дуло дубовой ладонью. Было больно, но ствол автомата взорвался, а осколки порвали руку гнома. Тут даже его собственный артефакт не спас. Он завопил от боли и упал на спину.

Двое вдруг выпили какие-то зелья, отчего их кожа покраснела, а глаза выпучились. Берсерки? Слыхал про таких у гномов, но никогда не видел. Они с утроенной силой набросились на меня. Их удары оказались очень меткими и чувствительными, а рост — преимуществом. Один поднырнул под хук слева и врезался лбом в колено. Его сразу прострелила дикая боль, и я присел. Второй подскочил справа и дал мне в челюсть. В ушах зазвенело.

Вот гады! Отмахнулся от того, что был справа. Он отлетел в решётку и погнул её, застряв ненадолго. Второй уже замахнулся для удара, и я встретил его кулак морёным лбом. Его предплечье хрустнуло и выгнулось под неестественным углом. Но гвардеец этого даже не заметил и замахнулся второй рукой.

В этот же момент из решётки выкарабкался второй враг. И тут же прыгнул на меня. Я дёрнул его за бороду и подставил под кулак товарища. Для гнома удар оказался столь мощным, что его башку и шлем пробило насквозь. Берсерк скинул труп, как порванную перчатку. Но этих секунд мне хватило, чтобы его самого схватить за шею и оторвать голову. В буквальном смысле.

— Ах ты, мразь! — заорал их командир. Он встал с пола, ещё трое оставшихся гномов тоже. Их лица были залиты кровью.

Командир вытащил склянку с оранжевым содержимым, зубами вырвал пробку, выплюнул и одним глотком выпил зелье.

— За Гилленмор! — прокричал он и обнял мою ногу. Вцепился так, будто видел в ней единственный путь к спасению.

Сперва я не понял, что происходит, но затем гном начал расти в плечах и вообще раздуваться. Похоже, он вот-вот рванёт! Я схватил его одновременно и за пояс, и за шкирку и отодрал от ноги.

— А-р-р-р! — рычал он, хватаясь за штанину брюк.

Оторвал её вместе с гномом и кинул в дыру в полу. Он с рёвом улетел вниз, а через секунду кабину качнуло от взрыва. Ни фига себе, камикадзе!

— О чём ты думал, дебил? — произнёс я.

Взглянул на оставшихся троих гвардейцев. Их бороды встали дыбом, а взгляд остекленел.

— Ну что, будем прощения вымаливать или сражаться, а, братцы? — я широко расставил ноги, готовый к драке.

А они продолжили смотреть на меня, но не в глаза, а на уровень пониже пояса.

— Нет, нет, нет! А-а-а! — отчаянно завопил ближайший гном. По бледным щекам его покатились крупные слёзы. Вдруг он зажмурился и побежал, но мимо меня, и сиганул прямо в дыру!

— Я не могу так жить! — прокричал второй и повторил трюк. .

Третий просто плакал навзрыд, забившись в угол и обняв колени.

Странно, я думал, драться будем, а они… Но тут я перевёл взгляд вниз…

— Оу!

Дело в том, что перед каждой дракой своё достоинство я делаю дубовым. Ну, чтобы не поранили самое важное. И сейчас между ног из порванной штанины свесился он. Большой и чёрный, потому что с недавних пор Инсект у меня Морёный дуб.

Неловко вышло. Я отозвал на секунду Инсект и переложил Дубова-младшего в другую штанину. Придётся так походить, пока не раздобуду новые штаны. Или набедренную повязку. Вот Лакросса-то оценит. Надеюсь, однажды моя кожаная флейта её не испугает.

Лифт продолжил подниматься, а гном — скулить. Не знаю, сколько нам с Мортоном кузниц удалось спасти. Многие были разрушены и до сих пор коптили чёрным дымом. Местами обвалился потолок, похоронив под собой огромные площади зала. Света стало меньше, Кузни Гилленмора погрузились в сумерки. Наверно, можно всё восстановить, но сколько времени это займёт?

Кабина въехала внутрь скалы, почти лишив нас света. Горела только одначудом уцелевшая лампочка. Вскоре лифт замедлил ход, скрипя тормозами, остановился в просторном помещении, залитом ярким светом. Дзынькнул звонок, и решётка открылась. А на меня уставилось два десятка пар глаз.

Полторы дюжины вооружённых до зубов гвардейцев, незнакомый мне жрец и упитанный гном в деловом костюме, лакированных ботинках, напомаженной причёской и с красивой русой бородой, заплетённой в три аккуратные косички.

Помещение, в которое приехал лифт, оказалось очень обширным. Длинный и широкий зал с белыми колоннами, диванчиками, инсталляциями в виде клумб и кустиков, даже небольшой фонтан имелся в центре. Стены — мрамор, по цвету и структуре похожий на дерево. На полу длинный красный ковёр, а плитки тёмные с золотыми прожилками. Стильно и красиво. Если бы не встречающая делегация…

Жрец с одной косичкой в чёрной бороде и парчовых огненных одеждах бросил взгляд на заляпанные кровью стены и трупы гвардейцев. Он сразу всё понял и коротко бросил:

— Убейте его. А затем взорвите кузницы.

Гвардейцы вскинули автоматы и направили на меня, а толстый гном в костюме бросился бежать в другой конец зала, пыхтя и отдуваясь. Там виднелась широкая двойная лестница с изогнутыми пролётами. Она к массивным дверям на уровне второго этажа.

По пути наверх я успел немного осмотреть тела гномов и и собрал несколько бомб и алхимических зелий. Выскакивая из лифта, сразу бросил одно в толпу, и оно взорвалось зловонным зелёным облаком. Кто-то успел зажать нос и рот и выбежать, а кто-то нет. И теперь отчаянно блевал. Боже, что за бесчеловечное зелье! Впрочем, эти гады пытались подорвать своих же соотечественников, так что так им и надо.

Я забежал за колонну, и на неё тут же обрушились пули, выбивая огромные куски кладки. Жрец издалека наблюдал за дракой. А я выдернул чеку из бомбы и швырнул не глядя. Грохнул взрыв, осколки прострочили мелкие отверстия в стене напротив. Раздались крики боли. Значит, попал.

Пока пыль не осела, побежал мимо, кидая зелье. Швырнул его так, чтобы оно разбилось об потолок, и на головы гномам рухнул огненный дождь. Капли горящей кислоты падали им на макушки и за шиворот и прожигали всё насквозь. Спаслись только те, у кого были защитные артефакты. Но у них энергии осталось ненадолго.

Опять спрятался за колонной. Оставшиеся гвардейцы действовали осторожнее. Они стреляли по очереди, одновременно обходя меня с боков. Я понял это по звукам. Действовали по двое. Пока один перезаряжался, стрелял второй. Зараза. Так они скоро обойдут колонну и изрешетят меня пулями. Впрочем, от укрытия уже остались рожки да ножки, и периодически пули царапали выпирающие плечи. Даже Инсект не спасал, потому что враги били только артефактными.

Залез в поясную сумку и вытащил коробочку с кристаллами молний.

— Лучше сдайся и умрёшь быстро! — крикнул один из гвардейцев.

— А вы не сдавайтесь и умрёте ещё быстрее! — ответил им, достав один кристалл и убрав шкатулку.

Тут же к ногам упала бомба. Без чеки. Выкуривают меня, твари!

Я схватил её, сжал в дубовой ладони и дал взорваться. Больно, но не смертельно. Шрапнельные осколки выкинул на пол. Затем выглянул из-за остатков колонны. Судя по ошарашенным взглядам гномов, увидеть меня целым и почти невредимым они не ожидали.

А затем я направил на них руку с кристаллом и лопнул его. Между палец забегали разряды и через миг сорвались вперёд. Двоих молния поджарила сразу. От них даже дымок пошёл. Остальные вовремя бросились врассыпную, и заряд ослаб, долетев до них. Артефакты поглотили молнию и рассыпались.

У ближайшего поднял короткий пулемёт, пальцем согнул спусковую скобу, впечатав крючок внутрь оружия. Пули полетели в живых врагов. Касаясь их брони, светящейся от вливаемой маны, они взрывались огненными цветками, оставляя жжённые дыры. Врезались в стены и крошили колонны.

Через несколько секунд лента с патронами кончилась. Правда, и враги тоже кончились. Те, кому повезло пережить цепную молнию, умерли, разорванные пулемётом на части. Другие, кого зацепило зловонной бомбой, блевали уже кровью. Им недолго осталось.

— Похвально, очень похвально, — похлопал в ладоши жрец. Он поднялся из-за порванного в клочья дивана. — Но вам всё равно конец, господин Дубов.

— Откуда ты знаешь моё имя?

— Да ладно вам… — махнул рукой жрец. — Уже все его знают. Ваша слава идёт впереди вас. Но здесь ваша история закончится.

— Ага, и ты, видимо, точку в ней поставишь.

— Возможно. Скоро сюда прибудут ещё гвардейцы. В гораздо большем количестве. Сдайтесь, господин Дубов, и вас ждёт быстрая безболезненная смерть.

— Бегу и падаю. Я только что завалил полсотни этих гвардейцев, и ты всерьёз думаешь, что ещё полсотни меня остановят? Очень самонадеянно.

— Отлично, тогда я сам прикончу тебя, драный огр!

Жрец раскинул руки в стороны и поднялся в воздух. Пол под ним вспучился и покрылся трещинами, которые поползли ко мне. Из них вырывался огонь, и он плавил даже камень.

Видали и похуже.

Я подскочил к гному, голова которого как раз поднялась до уровня моей груди, и, схватив за грудки, влил ему в глотку зелье. Точно такое же, которое выпил командир гвардейцев в лифте несколько минут назад.

Жрец упал на пол и засучил руками.

— Ты… ты чё сделал-то? Что ты мне подсунул?! — вопил он.

— Это тебе за Кузницы Гилленмора, гад, — процедил ему в лицо.

И тут гном начал раздуваться, как кожаный мяч. Тогда я пинком отправил этот шарик в сторону выходов. Помимо лифта, там было ещё несколько дверей. Жрец сочно взорвался, сломав пару соседних колонн и обрушив стену. Теперь, если кто-то и пойдёт сюда, то сперва ему придется разобрать завал. А я двинулся к лестнице.

Слева и справа вдоль стен шли два плавно изгибающихся пролёта. Они огибали небольшой фонтан с писающим гномом и объединялись наверху в большой балкон. Какая безвкусица.

Я поднялся наверх и выбил двери. Железные, кстати. Но замок в них выполнял скорее декоративную функцию.

Кабинет оказался очень просторный и богато обставленный. На стенах висели картины с гномами в вычурных костюмах, возвышались постаменты с вульгарными статуями, пол и стены были обиты красным войлоком, а с потолка свисала хрустальная люстра. Одна из картины, самая большая, изображала того самого толстого гнома, который встретил меня в холле, а потом убежал.

Только на портрете он был худее, моложе и мужественнее. Я бы сказал, что кабинет больше подходил какому-нибудь князю. Судя по всему, почти так оно и было. На экскурсии упоминали Принципала, самого главного над Кузницами Гилленмора. Полагаю, толстый коротышка им и был.

У противоположной стены стоял большой деревянный стол. Он сразу приковал мой взгляд. Это первая за несколько дней вещь из дерева, которую я увидел. Не думал, что так соскучусь по обычной мебели. Судя по текстуре, стол дубовый. Упитанное лицо Принципала выглянуло сбоку. Увидев меня, он встал, подняв вверх руки, отчего показались потные подмышки.

— Прошу вас, господин, спасите меня!

— Спасти тебя?

— Да! Клянусь, это всё дело рук жрецов. Они словно с ума сошли! Они взяли меня в заложники и использовали…

Я не дал ему договорить. Показал на огромную россыпь драгоценных камней на столе.

— Это тоже жрецы?

Принципал посмотрел туда маленькими свинячьими глазками и сглотнул.

— Это не то, о чём вы думаете, господин…

Я прошёл и сел в маленькое кресло. Оно жалобно скрипнуло подо мной, но не сломалось. Правда впилось в задницу, потому что было рассчитано на гнома, но я малость подустал, так что мне было плевать. Просто хотел пощупать дерево, что сразу же и сделал, положив ладонь на стол и погладив его. Забавно, но внутри ещё теплилась какая-то энергия, которую мёртвое дерево передавало мне. Я молча поблагодарил его.

— А я всё думал, — заговорил, ни к кому особо не обращаясь. — Как они всё это устроили? Такая диверсия требует тщательной подготовки и как минимум одной высокопоставленной крысы.

Я поднял тяжёлый взгляд на гнома. Он попятился, споткнулся о выступ на полу и упал. Пополз спиной вперёд, не сводя с меня испуганных глаз. Его подбородок задрожал, а лоб покрылся потом.

— Сами жрецы не имели доступа к Кузницам. Могли не знать, что взрывать, чтобы причинить максимальный ущерб…

— Клянусь, я тут не причём!

— Мортона я исключил сразу, как только он бросился спасать установки. Про себя он даже не думал. Корстона я тоже вычеркнул. Он просто трус и сразу бросился бежать. Если бы знал о взрывах, то вообще не сунулся в Кузни. Остался только один человек, который имел самый высокий доступ и знание работы установок.

— Это не я…

— Ты. Больше некому.

— Да что ты знаешь о том, как провести всю жизнь под землёй?! — вдруг в отчаянии завопил трус. — Солнце — самая прекрасная вещь на свете, что я видел!

— Ах ты маленький, эгоистичный ублюдок…

Я встал и пошёл к нему. Вдруг услышал шум, который затем превратился в топот сотни ног. Гном быстро вскочил и бросился к двери. Он распахнул её, выбежал на балкон, крича:

— Это Дубов, это всё Дубов! Спасите ме…

Договорить ему не дали. Я видел, как трясётся его пухлое тело и рвётся дорогой костюм. Пули одна за другой пронзали трусливого засранца.

Ну вот. Значит, план, где я использую его как заложника, провалился.

Глава 2

С планами у меня всегда был полный швах. Тратишь время и силы, придумываешь его, придумываешь, а потом всё идёт не так, как ты планировал. А потому планированию я предпочитал голую импровизацию. В смысле, не я голый что-то творил, а импровизация, и только импровизация.

Увидев, как Принципала Кузниц Гилленмора, имени которого я даже не успел узнать, расстреляли, решил, что те, кто это сделал, вряд ли ждут, что я просто возьму и выйду из кабинета. А я взял и вышел. И встал на балконе, глядя вниз. Просторный холл заняли новые гвардейцы Главного жреца. Много.

С сотней я погорячился, но и не сильно ошибся в подсчётах. Дула автоматов и пулемётов торчали отовсюду: из-за перевёрнутых диванов, стоек с клумбами, колонн, парочка воинов даже из фонтана выглядывала, а один прятался за писающим гномиком и терпел тонкую струю, бьющую прямо в глаз.

У подножия лестницы стояли четыре гнома, которые сильно отличались от всех остальных. Гвардейцы жреца носили начищенную до блеска броню с выбитыми рунами гномов и какое-нибудь оружие. А эта четвёрка даже выглядела внушительнее раза в два. Их огненно-красные бронекостюмы полностью закрывали тело, на груди болтались толстые цепи с артефактами. На плечах пришпилены маленькие свитки с печатями. И от всего этого за версту фонило могучей магией.

На их суровых обветренных лицах под глазами выбили татуировки: два ряда по три чёрных куба. Короткие аккуратные бороды спускались на грудь. Один был шатен, второй брюнет и два русых. Чертовски суровые и пафосные ребята, элитные гвардейцы, видимо. Из оружия у них имелись молоты, топоры и большие пистолеты, не меньше сорок пятого калибра точно.

— Кто ты такой? — глухо спросил шатен.

Я скинул ногой труп Принципала.

— Он же уже сказал, кто я такой.

— А где жрец?

— Вы на нём стоите.

Воины посмотрели себе под ноги и увидели кровавые брызги и ошмётки, оставшиеся от взорвавшегося жреца.

— Значит, ты и в самом деле Дубов. Будет лучше, если ты пойдёшь с нами. Его Преосвященство хочет встретиться с тобой.

— Нет.

— Нет?

— Я проголодался. Если ваш жрец хочет встретиться, пусть ищет меня в столовой или в моей комнате.

Гномы переглянулись, потом шатен ответил:

— Тогда мы уведём тебя силой.

Я резко спрыгнул с балкона, раздавив гвардейца в фонтане вместе с писающим гномиком. Вода окрасилась в красный.

— Ну, попробуйте, — сказал, сразу призывая Инсект на руки, ноги и грудь.

Вдруг в задних рядах гвардейцев началось какое-то шевеление, а затем прогремела серия взрывов. Вверх подлетели несколько тел, в ушах зазвенело, и запахло порохом.

— Мочи козлов! — закричал кто-то.

А потом я увидел, как в ряды гвардейцев врезаются три гнома в синих доспехах. Руны на них ярко светились голубым светом.

Элитные гвардейцы снова переглянулись, шатен, глядя на одного из русых, качнул головой в сторону суматохи. Тот выхватил молот и пошёл в сторону схватки, за ним молча последовали остальные гномы.

А там уже вовсю кипел бой! Взрывались бомбы, летели пули, постоянно висела дымовая завеса, скрывавшая от меня неожиданных союзников. Ну, может и не союзников, но пока они мочат солдат жреца…

Я выпил зелье маны, чтобы восполнить её запасы, так как порядком их истощил. А троица начала меня окружать. Знаки на броне у них засветились красным, и руны на топорах тоже. Но не стоит забывать и об их пистолетах, которые до поры до времени оставались в кобурах. Очень не хочу получить в лицо крупнокалиберную артефактную пулю.

По центру наступал шатен с двуручным молотом, слева русый, справа брюнет. У одного был щит и топор, у другого сразу два топора. Отступать мне было некуда, позади — сплошная стена, поэтому единственный выход — нападать самому, и как можно скорее вырубить хотя бы одного.

Я схватил труп толстого гнома у моих ног, швырнул в щитоносца и тут же бросился в противоположную сторону. В то место, где я только что стоял, вонзилась секира. Это главный бросился в атаку. Гном с щитом принял на себя труп и отбросил его, а я в этот момент уже атаковал брюнета. Ударил кулаком справа, противник попытался закрыться одним топором, одновременно занося второй для удара. Но я пробил его блок и врезал по лицу.

Ну, как врезал. Рука натолкнулась на преграду защитного артефакта, и отдача отбросила её назад, как пушечное ядро. Как раз в этот момент шатен с секирой бросился мне на спину. По широкой дуге мой дубовый кулак врезал ему в висок. По поверхности защитного поля расплылось золотое сияние, но врага пулей отбросило в сторону, и он пропахал пол. Плечо, наверно, растянул.

А моя рука опять отлетела, но в этот раз столкнулась с топором. Засранец попытался её отрубить! Я едва успел призвать Инсект на локоть, и лезвие на сантиметр вошло в дубовую плоть и застряло. Я выдернул оружие из руки гнома, а затем схватил его сам. Для моей руки топорик был маловат, так что я зажал его между указательным и средним пальцем, чтобы широкое лезвие торчало, как кастет.

Гвардеец-брюнет ошалел от моей наглости. Но я уже отскочил от него, потому что щитоносец откинул труп гнома и бросился на меня, размахивая своим оружием. Красные росчерки вспыхивали в воздухе один за другим, будто рисуя паутину из смертоносных нитей.

Никогда не пробовал вкачивать ману в оружие, но с прошлых разов я уже получше управлялся со своей энергией, поэтому попытался направить её по руке в топор. Сработало. Знаки на лезвии зажглись зелёным, как молодая травка, цветом. Видимо, оттенок зависел от носителя.

Красные и зелёные орудия столкнулись, вызвав взрыв искр.

— Р-р-р! — рычал гном, сцепив зубы.

А я взял и плюнул ему прямо в рот. Да, подло, но в драке любые средства хороши. Особенно когда против тебя три мощных бойца сразу.

Враг опешил и замотал башкой, пытаясь вытереть губы. Я пнул его в голову, но защитный артефакт, да ещё и щит спасли гада. Зато он кувыркнулся и отлетел.

А потом мне прилетело молотом в живот. Главный, который шатен, успел подняться и подкрасться, пока я сражался с щитоносцем. Удар был настолько силён, что, не будь у меня Инсекта, он превратил бы в кашу все мои внутренности. Я отлетел и здорово впечатался в стену под балконом. Опять враги пытались зажать меня в угол. Атака шатена вышибла из меня дух, и пару секунд я просто пытался восстановить дыхание. Морёная плоть на животе покрылась трещинами.

Гномы довольно усмехнулись, снова окружая меня. А я заржал.

— Ну наконец-то достойный противник!

Улыбки гвардейцев погасли, на лицах промелькнул страх. А я веселился. А что? Хорошие звездюли всегда меня только бодрят!

Эх, размахнись рука, раззудись плечо!

Я со всей силы топнул по дну фонтана. Брызги воды поднялись вверх на несколько метров, а плитка треснула, и оттуда стали бить тугие струи. А гномы от неожиданности подлетели вверх, и я со всего размаху вдарил кулаком с зажатым топориком. По очереди зацепил всех троих. Отдача их защитных артефактов сработала, как надо — враги отлетели, как футбольные мячики.

Я не стал мешкать и тут же бросился вслед за ними. Атаковал того, что остался с одним топором, потому что, по моим расчётам, его защита ослабла сильнее всех. На лету успел схватить его за ногу и впечатать в пол. Сел сверху и быстро нанёс несколько ударов кулаком с зажатым топором, не забывая вливать ману в оружие. Несколько раз его защита вспыхнула, пытаясь оттолкнуть мою руку, и разбилась. Я нанёс финальный удар и…

Зараза! У него была защита второго уровня! Едва заметная прозрачная плёнка облегала всё тело и броню, защищая от любых атак. Ну, поглядим!

Я ударил другой рукой, потом ещё раз, и ещё. Защита выдержала, не дала прикоснуться к телу гнома, вот только череп расплющило после третьего удара. Плёнка была хороша, но не держала форму.

Отлично! Осталось двое. Они как раз уже поднялись с земли.

Вдруг печать со свитком на плече у поверженного гнома сгорела. Сперва я не понял, на фига? А затем месиво под плёнкой зашевелилось, открылись полные крови глаза и загорелись красным. Сломанная челюсть распахнулась и попыталась меня укусить.

А чё, так можно было, что ли?! Взять и оживить солдата после смерти? Некромантия в Империи запрещена, а тут такое! Если Имперская Канцелярия прознает об этом, то от Гилленмора камня на камне не оставит.

Враги использовали мою заминку. Бахнул выстрел, и рёбра обожгла страшная боль, а импульс перевернул меня на бок. Главный шатен стоял с дымящимся пистолетом.

— Печати! — крикнули мне с той стороны, где кипел ещё один бой. Гвардейцев жреца там заметно поубавилось. — Ломай печати!

Да я уж и сам догадался.

Щитоносец шёл на меня, закрывшись щитом. Он был большим и прямоугольным, тоже красного цвета и с сияющими рунами по периметру. Из-за него у гнома торчала только голова с нахмуренными бровями. Шатен взвёл курок, и я схватил за горло оживший труп бородача и прикрылся им. Мощные артефактные пули пробивали его тело и броню насквозь, оставляя огромные дыры. Но главным было то, что мне они не причиняли особого вреда.

Когда выстрелы прекратились, я сделал несколько шагов назад, увеличивая расстояние между мной и врагами. Пихнул ногой в их сторону стоявший рядом диван, но тот разбился в щепки о щит. Отбросил оживший труп, но перед этим выхватил из кобуры пистолет. Правда, пришлось расстаться с топором. Да и пистолет получилось взять вверх ногами, зато мизинец смог пролезть под спусковую скобу. И тогда я открыл огонь по шатену.

До этого я насчитал семь выстрелов. Думаю, здесь в обойме было столько же. Три пули не пробили броню гнома, но оставили хорошие такие вмятины и заставили его спрятаться за колонной. Остальные четыре я выпустил в щитоносца. Он тоже нырнул за щит, так что его не зацепило. А само укрытие покрылось трещинами, и сияние рун начало гаснуть. Пока оба врага потеряли меня из виду, я подскочил к щиту и вырвал его из рук гнома.

— Эй! — успел удивиться он, а я уже вмазал ему по роже железной хреновиной.

Артефакты защитили его от первого удара. Отдача чуть не вырвала щит, но я был к ней готов. Сделал подсечку, и коротышка упал. Насел сверху и стал долбить щитом. Ударил раз, второй, и замер. Ага, шатен с молотом уже нёсся на помощь другу.

Он выскочил из-за колонны слева от меня, размахивая молотом, и прыгнул. На целых три метра прыгнул, как кузнечик! И замахнулся оружием. Вот только я его уже ждал. Едва гном понял это, как принялся махать руками и ногами, но поздно. Так траекторию полёта не изменишь. А вот щитом по морде — да! Я уже перехватил железку поудобнее и широко размахнулся. Ударил слева направо. Металл глухо звякнул и откололся, а гвардеец с грохотом улетел куда-то в кабинет Принципала.

На щите осталась выбоина в виде полумесяца, и я вонзил острые концы в пол, прижав к нему шею третьего гнома. Сорвал печать с его плеча и сломал в кулаке. Она вспыхнула огнём, и я выбросил её. Пару раз вмазал по телу гнома, ломая защиту артефактов, и содрал пояс с пистолетом. Пригодится. Сияние его брони погасло. Видимо, один из артефактов подпитывал его маной. Потом разберусь, какой именно. Силы покинули гвардейца, и он тщетно пытался выдрать щит из пола.

Я огляделся. Холл теперь больше напоминал поле боя, чем приёмную самого главного гнома в Кузнице. Хотя им он и оказался. Пол испещрили рытвины и воронки, колонны больше походили на обглоданные рёбра, а вся мебель была уничтожена или сломана. И трупы. Кучи трупов. Трое бойцов в синей броне уже заканчивали с остатками гвардейцев. Те сражались отчаянно, но троица действовала слаженно, как отточенный гномский механизм. Последняя дюжина врагов вместе с элитным гвардейцем непременно падёт, это лишь вопрос времени.

— Р-р-ра-а-а! — заорали в кабинете Принципала.

Через секунду оттуда вылетел последний из троицы красных гномов. Шатен с двуручным молотом прыгнул с балкона надо мной, замахиваясь.

Никак он, блин, не научится!

Его встретил мой дубовый кулак, пробил защиту первого уровня и ударил в живот, выбив кровавые слюни из его рта. Враг отлетел спиной в стену, солидно увеличив глубину вмятины, которую оставил я несколько минут назад. Упав, он харкнул, после чего на полу заалели алые пятна, затем встал. Его глаза налились кровью и превратились в маленькие злобные щёлочки с чёрными пуговками зрачков.

— За Омура! — вдруг выкрикнул он и ударил себя в грудь. Под его кулаком лопнул артефакт в виде жёлтого кристалла, вспыхнув огнём.

— За Гилленмор! — ещё один удар, и ещё один артефакт рассыпался искрами.

— За Его Преосвященство!

Третьим лопнул самый большой камень, и языки огня поглотили гнома. Они впитались в броню и его кожу, по шее и щекам побежали огненные прожилки вен. Гвардеец покраснел, жилы на шее натянулись, а зубы заскрипели, стиснутые сильным спазмом. Руны на броне засияли с утроенное силой, молот объяло пламя.

Вот ведь фанатик долбанный!

Враг бросился на меня, размахивая огненным оружием. Оно оставляло оранжевые росчерки в воздухе, которые тут же гасли. Удар такой силы я не выдержу. Не знаю, что именно подсказало мне это. То ли шестое чувство, то ли дыры в полу и стенах, которые оставлял молот при ударе. Но я решил отступать и стал уворачиваться. Я же не идиот.

Гном бил слева и справа, сверху и снизу, а я уклонялся. Огонь опалил мне брови. Горячий воздух шевелил волосы при каждом ударе. Но гном не выказывал признаков усталости. Лупил и лупил.

Тренировочные бои с Сергеем Михайловичем научили меня, что если не можешь справиться с противником, дай ему выдохнуться. Наверняка действие этих странных кристаллов не бесконечно. Впрочем, как и пространство для манёвров.

Я спрятался за колонной, но противник одним ударом разнёс её. Кинул в него вертикальную клумбу с горшком, и её постигла та же участь. А потом просто стал убегать.

— Стой! — орал гном.

Ага, щас!

Где-то в том конце зала продолжалась битва, но туда ещё предстоит добежать. Мне нужно сдержать его натиск, пока он под действием гномской магии.Сунул руку в пояс, который отобрал у другого гнома, и вытащил несколько зелий.

Кинул синее, и оно взорвалось морозным облаком под ногами врага. На несколько секунд он замёрз, а потом взорвался огненной маной. Куски льда шрапнелью разлетелись в разные стороны. А я побежал дальше, оставив позади примерно треть помещения. Но и гном продолжал преследование, рыча, как безумный зверь.

— Тебе не уйти от меня! — орал он так яростно, что я затылком ловил брызги слюны.

Тут мне в голову пришла идея. Правда, для ее реализации придётся использовать все свои запасы, а средств на их пополнение у меня пока не было. С другой стороны, они и не появятся, если я здесь погибну. Поэтому кинул под ноги гному ярко-жёлтое зелье, и на полу разлилась огненная лужа.

Её края тут же оплавились, на месте лужи образовался провал, в который и угодил враг. Он упал и кубарем покатился ко мне. А я вытащил из пояса коробку с кристаллами молний и сразу всю сжал в кулаке. Его охватили яркие электрические разряды, которые обжигали пальцы даже сквозь дубовый Инсект.

Гном вскочил на ноги, но я тут же атаковал его в грудь. Вместе с ударом его пробила молния толщиной с мою руку. Она отбросила гвардейца назад и пришпилила к стене. Несколько секунд мощный разряд сотрясал тело врага. Затем оно упало в лужу воды, что осталась от фонтана. Раскалённая броня зашипела, выбросив струи пара.

Я подошёл к поверженному врагу. Признаков жизни он не подавал.

— Печать! — заорали сзади, и я услышал топот бегущих ног.

Но поздно. Печать на плече гнома сгорела, и обожжённый, и всё ещё тлеющий труп поднялся. Троица гномов в синей броне подбежала ко мне и выхватила пистолеты. Выстрелы насквозь пробивали тело врага, перебивали кости и отрывали целые куски брони и плоти. Наконец, всё было кончено. Гном упал, и даже некромантия не смогла заставить его подняться вновь. Синие убрали пальцы с курков и отточенными движениями перезарядили своё оружие.

За тем, чтобы направить его на меня.

— Ну-ка, поведай нам, что ты, на хрен, за хрен?

И почему сегодня всех так мучает вопрос моей самоидентификации?

Глава 3

Труп гнома ещё шевелился и издавал булькающие звуки. Неподалёку лежал такой же недобитый. Магия мёртвых заставляла его мышцы сокращаться, совершая бессмысленные теперь действия. Так что эти две каракатицы просто хрипели, стонали и сучили остатками конечностей. Оставался ещё один элитный гвардеец, зажатый щитом, но через секунду один из синих гномов его пристрелил.

А вот два других коротышки не сводили с меня дула пистолетов. Теперь я могу хорошенько рассмотреть всех троих. Тот, что добил фанатика, был повыше остальных, с чёрными волосами и окладистой красивой бородой, которая к концу разделялась на три косички с вплетенными в них цветными лентами.

Глаза у него карие, тёмные и мрачные. Самый низкий гном был и самым толстым. Русые волосы отливали рыжим, а усы на концах свивались в живописные колечки. В небольшой бороде у подбородка уже проглядывала седина. Серые глаза смотрели наивной простотой. Под правым алел небольшой шрам, словно от когтя какой-то твари. Третий — коренастый и весёлый блондин с голубыми глазами.

Самый молодой из троицы, вместо традиционного топора или молота он использовал в бою широкий обоюдоострый меч. У брюнета висела секира на длинной ручке, а у рыжего — клевец. Их броня походила на ту, что носили элитные гвардейцы, только синего цвета и с немного другими рунами.

Массивные бронеплиты, большие наплечники, руки и ноги полностью закованы в броню, даже стопы. У всех троих шлемы, повидавшие, судя по царапинам и вмятинам, многое. Броня увеличивала рост гномов на несколько сантиметров. Поверх неё болтались ремни с гранатами, сейчас почти пустые.

— Я повторю вопрос, — хрипло произнес толстый. — Что ты за хрен?

— Дубов я.

— А? Какой он сказал? Дубовый?

— И это тоже.

— Фамилия у него такая. Дубов, — пояснил молодой блондин. Голос у него был звонкий и весёлый. — И, похоже, он тоже что-то не поделил с Его Преосвященством.

— Это он со мной не поделил. Его люди пытались взорвать Кузницы, а я помешал им.

— И почему же мы должны вам верить, господин Дубов? — мягко произнёс высокий гном.

— Потому что я перебил гвардейцев больше, чем вы.

— Ха! Тут я бы, на хрен, поспорил! На моем счету семнадцать! И это только за сегодня.

— Пф, двадцать пять. Плюс тяжёлого тоже замочил я, — парировал толстому молодой.

— Он считается за одного!

Пока эти двое собачились, брюнет не сводил с меня глаз.

— Тут должен был находиться жрец. Где он?

— Я его взорвал, — пожал я плечами.

Гном кивнул и сунул пистолет в кобуру:

— Думаю, у нас есть как минимум один общий враг, господин Дубов. Предлагаю обсудить это с моими товарищами в наших апартаментах. По крайней мере, уйдём отсюда, пока не явились солдаты короля или подмога к этим никчёмным псам.

Я мотнул головой.

— Нет. Расскажем королю, что здесь произошло. Жрецов нужно остановить, пока они не стёрли в порошок весь ваш город.

— Боюсь, если король не захотел выслушать своих самых верных воинов, то какого-то огра с поверхности он не услышит и подавно. Вергилий — изворотливый червь, уверен, он уже перевернул всё с ног на голову и опять вышел сухим из воды. А вот козла отпущения, возможно, ещё не нашёл. Идём с нами, Дубов. Пока никто не знает, что мы здесь были, переждём шумиху в укромном месте.

Проклятье. В его словах был смысл, истина. Внизу осталась взрывчатка и куча мёртвых гвардейцев, здесь тоже куча трупов, ещё и убитый Принципал. При должном умении всё может обернуться совсем не в мою пользу. Лучше сделать вид, что я просто чудом спасся, а затем заблудился, пока искал дорогу домой. К тому же, эти ребята смогут мне много рассказать о том, что тут происходит, и почему гномы убивают друг друга. А ещё пытаются убить меня и моих друзей. За последних обидно вдвойне.

— Ладно, — кивнул я. — Но сперва соберу добычу.

— Дельная мысль. Арнстон, сложи в одну кучу всё, что сможешь унести, пополним запасы. Парнстон, встань на стрёме. Как только кто-то появится, будем уходить.

Арнстоном оказался толстый гном, а Парнстоном — молодой. Я набрал кучу разных зелий, склянок и артефактов. Защитные артефакты почти все оказались использованные, но парочка ещё была ничего. А зельями и аптечками я битком набил карманы поясной сумки. Та, кстати, вид приобрела ещё более потрёпаный, но я начал подозревать, что она артефактная. Сколько бы дряни я туда ни засовывал, всё помещалось, хоть и с трудом. Где-то даже затесался ботинок, что я содрал с китайца в белой броне!

Поднялся в кабинет наверху. Проходя мимо зеркала ужаснулся своему виду. Часть тела была ещё под Инсектом, и я отозвал его, чтобы не тратить остатки маны. Чувствовал, что она уже на исходе. К счастью, зелий маны я тоже набрал, так что сразу выпил парочку. Одно, большое и светло-голубое, оказалось долгого действия. Из тех, что не только восполняют запасы организма, но и улучшают его способности производить и накапливать ману. Дорогая штука, но лучше использовать такое самому, чем просто продать.

От ран, кстати, болел буквально каждый кусочек тела. Стопы, обожжённые руки, разбитая грудная клетка, израненный живот, кажется, ещё пару рёбер сломал. Локоть одной руки кровоточил, потому что туда вонзился заговорённый топор. Пусть и по морёной плоти попал, но, превратив её обратно, получил порцию боли и кровотечение. Еле сдержал стон, так было тяжело.

Залпом выпил сразу несколько зелий регенерации. Они огненными шарами прокатились по пищеводу и бухнулись в желудок. По телу сразу разлилось тепло, и даже жар, а раны начали затягиваться на глазах. Отчего безумно зудели! Если бы у меня было сейчас с десяток рук, то я бы всеми чесался! Но, хотя бы, стало легче.

Всё равно силы организма уже порядком истощились. Хотелось есть и спать. Даже не знаю, чего я желал больше. В идеале — заснуть так, чтобы есть прямо во сне. Ненадолго присел на стол напротив зеркала, чтобы перевести дух. Кровотечение из раны на руке уже остановилось. Осталась только красная полоска.

Из одежды на мне уцелели, хотя лучше сказать, чудом выжили, обугленные ошмётки меховой жилетки и порванные брюки. Одной штанины просто не было, а вторая обгорела и порвалась выше колена. Да уж, видок у меня — закачаешься. Жених на выданье! Радовало, что пояс цел. Я с ним сроднился и порой уже не ощущал его на себе. Он стал, как вторая кожа.

Из карманов на одежде уцелелвсего один. В него я и напихал драгоценных камней, что получил в качестве взятки Принципал Кузниц. Ему всё равно уже ни к чему, а мне запасы пополнять. Хорошо так пополнять.Все я забрать не мог и с сожалением оставил на столе ещё солидную гору сокровищ. Ну и ладно. Главное, что я жив, значит, ещё заработаю.

Вышел из кабинета как раз в тот момент, когда через разрушенный проход в другом конце зала вбежал взмыленный Парнстон.

— Ара, уходим! — кричал он. — Через минуту здесь будут солдаты короля!

Ара? Так звали высокого гнома? Какое странное имя. Нашёл его глазами, и он как раз махнул мне. Я спрыгнул и быстро подбежал к ним.

— Давай за нами, только не отставай, — сказал он.

Помимо покорёженного лифта, на котором я приехал сюда, в приёмную вело несколько дверей. Ни одна из них не уцелела, проходы были разрушены и частично завалены обломками. Солдаты должны прийти через правый коридор, из которого вылез Парнстон. Подбежал красный, как варёный рак, Арнстон, весь увешанный оружием и гранатами. Где он их только набрал?

— Фух, Дубов, помоги, а? — не мог отдышаться он. Я снял с него часть автоматов и пулемётных лент и навесил на себя.

Ара, которого полностью звали Арамилий, повёл по левому коридору. Разрушения быстро закончились, потянулся ярко освещённый проход, в котором мы были как на ладони. Гномские лампы торчали с каждой стороны через метр. Вскоре на развилке свернули влево, потом ещё раз. Я на всякий случай запоминал дорогу.

— Солдаты! — сдавленно шепнул Парнстон.

Впереди коридор пересекал другой. По нему пронеслась дюжина гномов в обычной боевой броне и с длинными винтовками. Они нас не заметили.

— Оцепляют район Кузницы, — пробормотал Арнстон. — Давно, на хрен, пора.

Внезапно промелькнул ещё один солдат, отставший от основного отряда. Он вдруг споткнулся на ровном месте и уронил оружие. Ладно, винтовка не выстрелила. Ещё не хватало, чтобы он случайно сам себя пристрелил, а тут мы такие красивые рядышком стоим.

— Почти дошли! — констатировал Арамилий.

— Эй, вы кто такие? — боец всё-таки увидел нас. Три боевых карлика в мощной броне и огр-оборванец не могли не вызывать вопросов. Гном, судя по всему, новобранец, направил на нас оружие и крикнул что есть мочи:. — Капитан! Тут кто-то есть!

— Сожри его недра, этого солдата месяца, — простонал Парнстон. — Скорее, Ара.

— Сейчас, почти готово. Три по вертикали. Раз, два, три… Пять по горизонтали… Вот!

Он нажал на неприметный выступ под лампой, и часть стены отъехала в сторону. Ну как часть. Довольно небольшая. Гном, конечно пройдёт в полный рост, а вот я…

— Давай, Дубов, лезь! — позвал Парнстон, нырнувший в тёмный провал первым. Из него тянуло затхлым воздухом.

— Именем короля, стоять!

Отряд солдат вернулся на зов товарища и теперь шёл к нам, выставив ружья вперёд.

— Стоять, кому сказано!

В следующий миг я нырнул в проход и ползком протиснулся под какими-то старыми теплыми трубами. Затем смог выпрямиться. В коридоре началась пальба. Следом в полоске света показался Арнстон, за ним пролез Ара. И проход закрылся.

— Господа, сегодня мы чуть не попались, — Арамилий зажёг фонарь.

— Где это мы? — спросил я. — И они точно не смогут нас преследовать?

— Точно. В Гилленморе полно старых служебных тоннелей, коридоров и тайных проходов. О них давно забыли за ненадобностью. Но мой прапрапрадед был Ведущим архитектором королевства и передал свои знания дальше. Так что в моей голове, господин Дубов, подробная карта этого города. Хотя, уверен, и я не знаю всех секретов. Гилленмору больше тысячи лет, и некоторые свои тайны он хранит до сих пор. Ну, идём, покажем наше убежище гостю.

Он протиснулся мимо меня вперёд и повёл отряд за собой.

Служебные тоннели на то и служебные, что в них заходят только для того, чтобы что-нибудь заменить или починить. Они явно не предназначены для постоянного передвижения даже обычных гномов, не то что меня.

Я шёл, постоянно вжимая голову в плечи, но всё равно скрёб потолок кончиками ушей и макушкой, плечами задевал стены, а лицом то и дело собирал паутину. Надеюсь, что хотя бы без пауков. Хотя, если бы мне попался какой-нибудь мясистенький…

Бррр! Ужас какой! Я ещё не настолько голоден, чтобы насекомых жрать! Правда, мой живот был со мной не согласен и недовольно урчал. В тишине старых катакомб это звучало довольно громко.

Где-то через час или два, (почти в полной темноте) время текло иначе мы пришли в небольшое помещение, где гномы включили свет. Комната оказалась квадратной, примерно семь на семь метров. И коротышки превратили её в уютное жилище. На трубах и кабелях, которых здесь было достаточно много, висела и сушилась одежда. На ящиках и в небольших нишах стояли лампочки, соединённые чёрными жгутами проводов.

Постели они себе соорудили из коробок, набитых старым тряпьём для мягкости, а остальной хлам, вроде кусков брони или цинков с патронами, развалили, где попало. В центре стоял большой железный короб с газовыми плитками для приготовления еды. Сразу несколько штук. На одной из плит поставили закипать чайник.

— Располагайтесь, господин Дубов, — обвёл рукой помещение Арамилий.

Да уж, было бы где… Я сел на один из самых крепких на вид ящиков и вытянул ноги. Ожоги почти зажили, что не могло не радовать, да и в остальном зелья сработали отлично.

— Жрать будешь, Дубов? — спросил Арнстон, скидывая с себя ношу. Свою я положил рядом.

— А то.

Я уже давным-давно еду только в мечтах вижу.

— Плакали наши годовые запасы … — вздохнул Парнстон, снимая броню.

— Тебе ли переживать, на хрен? Всё равно ешь меньше сытого голубя.

— Забочусь об уровне холестерина.

— Холестирина-шмолестирина… Я сегодня урвал отличного поросёнка, сочного и мясистого. К тому же, хорошего человека должно быть много… И только попробуй заикнуться про мой вес — пузом ночью задушу.

— Ты и без пуза с удушением ночью прекрасно справляешься…

Пока два гнома второй раз за день собачились, Арнстон достал из небольшого походного холодильника свежую тушу поросёнка.

— Окажешь честь, Дубов? Слышал, огры неплохо управляются с мясом.

Я, конечно, был готов уже и сырого порося съесть… Но раз просят… Уточнил, какие есть продукты, и принялся за готовку по одному старому семейному рецепту. Если сделать всё правильно, то через два часа будет вкуснейший ужин из свинины, которая тает во рту. Заодно пока узнаю, кто помог мне одолеть гвардейцев Главного жреца.

— Так кто вы такие, что так запросто мочите слуг Его Преосвященства?

— Мы — гранадёры Его Величества! — не без гордости ответил Арамилий, с любопытством глядя на мою готовку.

— Элитная пехтура, на хрен!

— Лучшие из лучших, — поддакнул Парнстон.

— Лучшие из лучших в чём? В прятках по канализации?

Арнстон покраснел, крепко дёрнул себя за бороду и набросился на меня. Но два других коротышки его поймали и удержали за руки.

— А ну пустите меня, я ему втащу!

— Остынь, друг. Господин Дубов прав. Оглянитесь, посмотрите на нас, элита элит, а прячемся в служебных тоннелях и жрём крыс.

— Правда? — скривился я.

— Ну… жалованья нам с некоторых пор не платят. Так что поросёнок сегодня — это редкая удача. Не оплошайте с готовкой, господин Дубов.

Да уж, незавидное у них положение.

— Мы здесь не по своей прихоти, а по воле злодейки-судьбы. Несколько месяцев назад наш отряд вернулся с Западных границ Империи, где вносил свою лепту в борьбу с Саранчой. И весьма успешно, должен заметить. У Арнстона георгиевский крест, у меня — медаль «За храбрость». Но дом, который мы покинули три года назад, сильно изменился. Мы думали, что нас встретят, как героев, но вышло совсем иначе.

— Дерьмово вышло, на хрен, — буркнул толстяк, натирая морковь.

— Мы думали вступить в королевскую гвардию, но оказалось, что она расформирована. Теперь в ее функции входит охрана королевских покоев, защита членов королевской семьи и выполнение особых поручений, например, таких, как убийство окрестных монстров и конвой военных грузов несли на себе гвардейцы Главного жреца. Хотя раньше они были, как остроумно замечал Парнстон, декоративными войсками. Теперь же всё наоборот. Королевские солдаты несут ночные караулы, вынимают домашних животных из вентиляции и, разве что, ночные горшки у Вергилия не выносят. Да, ещё смотрят за порядком на улицах города, но, думаю, и эту функцию скоро себе заберут фанатики Омура.

— То, что они фанатики, я заметил… Раньше они такими были?

Я начал готовить соус на самой большой сковородке, что нашли гномы. То есть, на самом деле, не очень большой.

— Нет, — ответил Арамилий. — А теперь гвардия все чаще пополняется новыми людьми. Многие раньше состояли на службе у короля, но стоило им хоть раз поговорить с Вергилием, как они меняли сторону.

— Интересно… Оживление мёртвых, влияние на разум. Этот ваш жрец прямо букет настоящий собирает из смертельных запретов Империи?

— Мужеложества только не хватает, — снова буркнул Арнстон, срезая жир с мяса.

— Я бы не был так уверен, — Парнстон развалился на кровати из ящика. — Я слышал, что Вергилий именно так причащает вступающих в его гвардию. А они потом и на баб не смотрят.

Толстяк скривился и сплюнул:

— Тьфу, содомиты проклятые! Тогда хорошо, что мы их сегодня порядком перебили.

И я с ним был полностью согласен.

— Раз такое дело, почему бы не указать королю на очевидный заговор? — обернулся я к высокому гному. — Обычному правителю только намекни, как тут же у всего ближайшего окружения начинают головы лететь.

— Мы попытались, но… Вергилий слишком глубоко запустил ему свой язык в уши.

— Или в задницу, на хрен…

— Гвардейцы тщательно стерегут короля и всех его приближённых. Наш капитан вроде как смог поговорить с Его Величеством, но потом… Он исчез, а через пару дней его тело нашли в каналах под городом, а нас обвинили в его убийстве.

— Одним выстрелом двух зайцев, значит.

— Именно. Пришлось облюбовать места менее многолюдные. К счастью, у этих тайных проходов есть много плюсов. Особенно, если хочешь незаметно проследить за кем-то, вовремя исчезнуть или подслушать разговор. Так мы узнали о диверсии в Кузнях, но слишком поздно. Хотели взять хотя бы Принципала, чтобы с его помощью вывести на чистую воду Главного жреца, но кто-то его убил раньше нас…

Соус уже был готов, и я опустил туда мелко нарезанное мясо. Запах стоял непередаваемый, и голова кружилась от того, что вся кровь уже к желудку прилила.

— Пахнет так, что с ума сойти можно! — Арнстон навис над сковородкой, а по его рыжей бороде потекли слюни.

— Так, а ну отошёл! Ещё не хватало тут твоих приправ, — отодвинул я гнома. А он попытался хотя бы пальцем зацепить капельку соуса. Получил за это по рукам. У меня не забалуешь! — Если что, Арамилий, это не я его прибил, а они сами. Думаю, гвардейцы изначально планировали избавиться от него, взорвать Кузни, а затем убить свидетелей…

Тут я замолчал и задумался. А ведь и правда. Отряд усилили четырьмя тяжелыми пехотинцами, или как там они у жрецов называются. Супер фанатики? Их задачей, скорее всего, были студенты и другие выжившие. А я смог отвлечь их на себя. Думаю, жрец каким-то образом призвал их, когда я напал на тех карликов-сапёров в лифте. Потом уже подоспели гренадёры.

Надеюсь, запасного такого отряда, который поджидал бы Сергея Михайловича со студентами, не предвидилось. Или Мортона у эвакуационного выхода. Но чутьё подсказывало мне, что с ними всё в порядке. Сергей Михайлович и остальные студенты легко бы справились с парой боевых коротышек, а Мортон просто свалил бы сквозь пол.

— Собственно, это всё, что мы знаем, господин Дубов, — сказал Арамилий. — Вергилий явно готовит что-то ещё… Есть мысли относительно того, как нам поступить?

— Понятия не имею.

Я разложил еду на четыре тарелки.

— Это не похоже на план.

— Все мои планы с этого и начинаются. Сначала предлагаю подкрепиться, на пустой желудок в голову приходят мысли только о еде.

При виде тушёной свинины в томатном соусе с овощами даже благоразумный Арамилий отложил все разговоры. Поросёнок и, правда, оказался хорош. Нежный, сочный и пряный. Ещё я успел приготовить запечёные свиные рулеты, фаршированные яблоками, которых у гномов оказался целый ящик. Так что наелись мы до отвала. Арнстон в итоге даже присел у стены, не в силах совладать с гравитацией.

— Да… — протянул он. — Не зря говорят, что огры знают толк в еде. Лучше только настоящую дичь готовят. Как соберёшься на охоту, Дубов, зови. Ты будешь охотиться, а я — есть.

— А король? — спросил я, когда все поели. — Он в своём уме?

— Ха! Если бы он был в своём уме, мы бы тут не сидели, Дубов, — усмехнулся молодой гном.

— Не оскорбляй Его Величество, Парнстон, — строго сказал Арамилий. — Мы служим ему даже сейчас. Честь и долг — вот всё, что у нас есть. У тебя осталась честь?

— Говорю же, я бы с вами тогда тут не сидел.

Судя по всему, коротышка даже не обиделся на резкую реакцию старшего товарища. Думаю, благодаря его выдержке и дисциплинированности они до сих живы.

— Не знаю, какими силами располагает жрец, господин Дубов. Но он не властен над королём Трингваном. Пока у того на груди камень Сердце горы, он защищён от любых проклятий и магии. К несчастью, Вергилию известны и другие подходы.

— Что ж, это уже неплохая новость. Значит, надежда ещё есть.

— Ты придумал план?

— Да.

— Говори, на хрен, не томи!

— Тогда слушайте его первый пункт. Вы. Ничего. Не делаете.

— Чего?

— Да мы и так этим занимаемся целыми днями!

— Будьте добры пояснить, господин Дубов.

— Поясняю. Для начала вас троих маловато, чтобы открыто противостоять жрецам и их гвардии.

— Четверых. Нас четверо, — поправил меня Арамилий.

А я ничего не понял. Пересчитал их, и опять ничего не понял.

— Есть ещё Дартанстон.

— Да у него крыша съехала, — махнул рукой юный гном и пошёл собирать посуду. После опустил в небольшую бочку с водой. — Влюбился в какую-то гномиху и теперь ищет для неё то ли прищепки, то ли подвески для сосков. Не знаю, я в этих извращениях не разбираюсь и слава Омуру.

— Короче, хрен знает, где он, — подытожил толстяк, вытирая жирные губы кончиками усов. — Но может вернуться в любой момент!

— Ладно, неважно. Четверо или трое… всё равно мало. Чтобы одолеть Вергилия, нужно понять, в чём состоит его план. Сейчас мы предотвратили уничтожение Кузниц, при этом убили всех свидетелей. Так что жрецы точно не знают, кто портит им всё. Поэтому ничего не делайте, чтобы в решающий момент фактор неожиданности был на вашей стороне. Но будьте начеку: когда всё начнётся, вы понадобитесь.

— А как мы поймём, что всё начнётся? — спросил хмурый Арамилий.

— О, уверен, этого никто не пропустит, — ухмыльнулся я. — Есть у меня одна мысль, но для начала я должен вернуться в свою комнату.

Скрипя сердце, вожак гренадёров согласился залечь на дно до поры до времени. И я примерно описал им, где находится жилой комплекс, в котором разместили студентов. Гномы знали это место, но возникла одна проблема. Прямого пути по тоннелям не было. Часть придётся проделать по одной из крупных дорог Гилленмора.

— Не парься, Дубов, — подмигнул Парнстон. — Мы — мастера маскировки, а тебя повезём в грузовике, как пустую породу. Сейчас уже вечер, на улицах никого нет, так что обернуться не успеешь, как окажешься дома.

Как только троица навела марафет, мы выдвинулись. Шли уже другими тоннелями, и я опять запоминал дорогу. Хотя все коридоры, как один, похожи друг на друга Пыльные, грязные и полные паутины. Вскоре вышли в небольшой переулок, который затерялся среди совсем другого квартала города.

Я его прежде не видел. Огромная пещера, потолок которой тонул в темноте, и высокие каменные здания, жмущиеся друг к другу. Казалось, здесь должна кипеть жизнь, но улицы были пустынны. Совсем пустынны. Квартал словно вымер.

Гренадёры припрятали здесь небольшой грузовик. Они залезли в кабину, а мне пришлось укрыться тентом в кузове. Я едва поместился в нём.

Главное в таком деле — не шевелиться. И так увлекся, что задремал. За день порядком вымотался, так что даже был рад такой возможности восстановить силы. Мне снилось, как одинокая Агнес бредёт в непроглядной метели и зовёт меня. А затем начинает неудержимо смеяться. Потом она исчезла, и на её месте появился Скоморох с выбитыми зубами. Я тут же врезал ему и резко проснулся.

Машина стояла. Но я знал, что она затормозила только что. Под плотной тканью я не мог ничего видеть, только слышать.

— А ну стоять, идиоты безмозглые! — сказал мерзкий, дребезжащий голос. — С сегодняшнего дня введён комендантский час, и вы его только что нарушили. Выходите из кабины и показывайте, что в кузове!

Вот гадство!

Глава 4

Под тентом было темно, жарко и душно, пару почти заживших ссадин пощипывало от пота и грубой ткани. Голоса снаружи приблизились.

— А в чём дело? — вопрошал юный Парнстон. — Мы просто везём груз, а о комендантском часе никто не предупреждал.

— Понятия не имею, — отвечал всё тот же голос. — Велено никого без досмотра не пускать, искать любые подозрительные вещи.

— А кто приказал? — судя по голосу, Арамилий.

— Его Преосвященство.

— И давно королевская стража подчиняется жрецам?

— Слушай, мужик, не делай мне голову. Сейчас что жрец, что король… одни и те же приказы отдают. Начнёшь возмущаться — пойдёшь на аудиенцию к Его Преосвященству. Будешь у него прощения… вымаливать. Оно мне надо, вопросы задавать? Давай, показывай, что везёте.

Чёрт-чёрт-чёрт! Это в наши планы не входило!

— Да там обычная порода, на хрен, везём её на отвал. Что, гном, давно в шахтах не работал, по грязи соскучился? — просипел Арнстон.

Голоса раздавались откуда-то снизу, у моих ног. Если смогу понять, где примерно стоит стражник, то пну его. А если он слишком близко? Или там открывшийся борт пригвоздит кого-то из своих? Я ведь и пришибить могу одним ударом. Нет, что-то мне не хотелось убивать без особого повода обычного служаку. Да и что, если он не один?

Будто в подтверждение моих мыслей дрожащий голос прикрикнул:

— Что вы мне зубы заговариваете? — - Парни, сюда, тут, кажется, сопротивление при исполнении наклёвывается!

Простучали сапоги мимо кузова, а после послышались вопли и звуки, сопровождающие процесс тычка гранадёров лицами в машину.

— Ай, понежнее нельзя? Мне ещё твоих жён своим лицом радовать! — возмутился Парнстон. За что получил удар прикладом. — Твари…

Голос стражника довольно произнёс.

— Всё, стоять-бояться, сейчас посмотрим, что вы там прячете.

Твою ж! Меня прямо сейчас заметят! Думай, Дубов, думай! Придумал!

Я видел, как рывками тент стягивают с меня. Через секунду коротышка откинул задний борт и забрался в кузов.

— Что-то не похоже на породу, скорее странное вулканическое стекло. Вы что, контрабандой скульптуру решили провезти? — голос приближался, стражник протискивался вдоль борта. Я вошёл в Инсект полностью. — Это что, огр?

Гренадёры молчали. Они явно ожидали другого исхода и готовились скорее к драке. А досмотрщик тем временем дошёл до середины, и я разглядел его краем глаза. Невысокий даже для гнома, на целую голову ниже Парнстона, чернобровый и черноглазый. Глаза маленькие, а взгляд бегающий., будто, преследуемый лисой трусливый заяц. Он посмотрел на моё лицо, на грудь…

— Ничего себе, он мощный. Как кабан стероидный.

Чапалахнуть бы его хорошенько! Не за кабана, а за стероидного. Всё своё, всё натуральное!

Коротышка перевёл взгляд ниже и отпрянул, чуть не вываливаясь наружу:

— Сожри меня недра, какой огромный!

О чём это он?

Первым нашёлся Парнстон:

— Вообще, для огра ещё даже низковат.

Ну да, я же наполовину только огр. Оттого и рост, пусть огрский, но не самый высокий. Всё-таки в мать пошёл, а женщины у огров обычно ниже.

Гренадёров подвели к заднему борту.

— Благослови меня Омур, я не об огре! А о его… Фух! — гном шумно сглотнул и выдохнул. — Но… зачем?

— Полагаю, так задумал скульптор, — услышал я голос Арамилия.

Ему позволили заглянуть в кузов. Хотя я сам не видел, так как глазами в полном Инсекте шевелить не мог. А статуя с живыми глазами вызовёт уйму вопросов. Так что догадывался о действиях на слух. — Ох, да… Думаю, это подставка, стилизованная под… впрочем, в объяснениях не нуждается.

Я, наконец, понял о чём они. С одеждой у меня некоторые проблемы сегодня, и моё достоинство, пока я дремал, от тряски выскользнуло из целой штанины.

— Ваш скульптор просто больной ублюдок, — стражник пошёл обратно. — Боги, как спать после такого, а?.. Ладно, с грузом разобрались. Накладная есть?

— А что, на контрабанду тоже нужна накладная теперь? — съязвил молодой и горячий гренадёр. — Можешь поискать у меня в заднице!

— Я смотрю, храбрости тебе не занимать, юнец. Ну-ка, скажи нам, с чего это ты такой дерзкий?

— О, я вовсе не дерзкий. Просто представил, как покупатель сего произведения искусства придёт к вам с вопросами о том, куда подевался его заказ, и почему.

— Да? — карлик выпрыгнул из кузова. — И кто же покупатель?

— Ты с ним уже знаком заочно. Его Преосвященство Вергилий.

Я услышал, как стражники судорожно вздохнули. Имя жреца их пугало едва ли не сильнее, чем прямая угроза смерти.

— И… и зачем ему статуя огра в полный рост? Ещё и… такая.

— А мы почём знаем? — продолжал Парнстон. — Хочешь, поехали с нами. Там и задашь свои вопросы Его Преосвященству. А потом и в гвардию его вступишь, если понравится…

— Нет! Ни за что! — стражник испугался ещё больше. — Не нужны мне такие приключения на мою… задницу. Проезжайте! И чтоб я вас больше не видел! Никогда.

— Как скажешь, командир.

Гномов отпустили, а меня снова накрыли тентом. Хлопнули двери, машина завелась и покатила.

— Пронесло! — выдохнул Арнстон. — Это было, на хрен, близко. Ловко ты это придумал, Дубов. Мы сначала даже и не поняли, почему он не орёт, что в кузове живой огр.

Я немного откинул ткань, чтобы поднять голову и глотнуть, наконец, свежего воздуха. Тент чем-то неуловимо вонял. Рыбой, что ли? Да и просто хотелось взглянуть храбрым гномам в лицо. Машина ехала по широкой подземной дороге, вверху мелькали яркие белые лампы, освещавшие путь. Жилой квартал мы уже миновали, и нас окружали стены тоннеля.

Увидел через маленький проём в задней стене кабины гренадёров. Они замаскировались под обычных шахтёров: надели одежду попроще, вымазали лица в саже и грязи, бороды распустили, чтобы те выглядели максимально неряшливо. Хотя у Арнстона она и без этого была спутанной и со следами послеобеденного жира вперемежку соусом

— А имя Вергилия как его напугало, видали? — радовался юнец. — Говорил же, они там все в этой гвардии… И этот сержант тоже об этом знает, ха-ха!

Что-то мне всё меньше хотелось встречаться с Вергилием и его жрецами. Кто знает, какую магическую школу они практикуют. Может, вообще европейскую?

— Сомневаюсь, что так и есть, — сказал Арамилий, ведя машину. — У страха глаза велики, вот и ходят разные слухи. Скорее всего, Вергилий туманит людям разум с помощью магии… Почти приехали, Дубов, прикройся.

Я кивнул и накинул на себя тент. Внутренне я радовался, что часть приключений сегодняшнего дня скоро будет позади, и я смогу принять душ, переодеться и поспать.

Вскоре машина резко свернула, ещё через пять минут остановилась. Гномы привезли меня в безлюдный тупик. Я выбрался из кузова, машину глушить не стали. Её капот напоминал пасть крокодила. Арамилий открыл тайный проход в стене тоннеля и поманил меня:

— Здесь наши пути расходятся. Мы поедем назад, но другим путём, нужно снова спрятать машину. А ты просто иди по тоннелю. Тебе нужно будет дважды повернуть направо, в конце пути справа от выхода дёрнешь за рычаг. Потом дверь закроется сама. Ты окажешься в третьем штреке, ты должен его узнать. Это многоэтажное сооружение с магазинами и ресторанами…

— Знаю. Найду дорогу.

— Хорошо. Не посвятишь нас в детали своего плана?

— Нет, скоро и так всё узнаете, — сказал я и вошёл в тоннель, взяв предложенный фонарик.

Не мог же я им сказать, что плана, как такового, у меня нет? Так, намётки, ведь ещё предстоит прояснить кучу деталей. Которые, конечно, в итоге пойдут наперекосяк, но именно это мне и нужно. Только в экстренной ситуации у меня включается режим импровизатора.

Тоннель вывел меня в один из безлюдных переулков. По нему я пробрался к центру, как его назвал гном, третьего штрека. Вокруг не было ни души. Будто коротышки позакрывали все кафе, рестораны и покинули Гилленмор. Только несколько стражников короля в простой броне и с винтовками патрулировали балконы. К счастью, на моём никого не оказалось, а вверх и вниз караульные не смотрели. Так что я спокойно вернулся к себе в комнату.

Когда заходил, обратил внимание, что все остальные номера на этаже закрыты. Но, судя по голосам, студенты на месте. Это радовало. Но я слишком устал, чтобы с кем-то разговаривать, так что не стал ни к кому стучаться сообщать о своём возвращении. Просто зашёл в комнату и скинул одежду. Точнее, её остатки. И пошёл мыться.

Душем здесь не ограничиться, а налил ванную, которая была выдолблена из цельного куска скалы. Для гномов это целый бассейн! Ну а для меня так, просто небольшая купель. Я налил горячей воды и погрузился в неё по шею, полностью отдаваясь блаженству. Густой пар тут же скрыл от меня остальную комнату.

Мышцы под действием кипятка тут же расслабились. Я даже не могу описать словами, какое-то это блаженство. Правда, с меня тут же полезли копоть и грязь, отчего вода сразу сделалась мутной. А когда я взял мыло и мочалку… Пришлось даже спустить ванну и набрать её снова, чтобы не нежится, как свинья, в собственной грязи.

Почти обжигающая вода так хорошо меня разморила, что я задремал. И забыл запереть дверь! О чём мне вежливо напомнила Лакросса, чуть не сломав декоративный камень, когда ворвалась в комнату!

— Слава предкам, ты жив! — она тут же бросилась мне на шею. Разве что в воду не прыгнула прямо в школьной форме.

— Живой и невредимый… — шептала она, ощупывая меня руками.

— Воу-воу, не туда! — воскликнул я, когда её ладони поползли под воду. Пар скрывал прозрачную поверхность. — Целый я, целый.

Она уткнулась своим лбом в мой, закрыв глаза, и гладила лицо, губы, выпирающие клыки, взъерошивала волосы и ощупывала уши. Я чувствовал её горячее дыхание на своих губах. Пахло от неё одуряющим мускусом с шоколадными нотками. Вдруг я заметил, что ногти на одной руке у неё сгрызены почти под корень. Взял её ладонь в свою.

— Ты чего это?

Она тут же смутилась и отвела глаза:

— Ничего. Просто… грязь въелась, вот и… Какая тебе вообще разница?! — вдруг вспылила она. — Сначала пропадаешь на весь день, а потом заявляешься, как ни в чём не бывало! Мы, может, уже все решили, что ты погиб в Кузницах? Эгоист!

Я хохотнул и пальцем провёл по её щеке.

— Как я мог умереть? Ты же мне ещё два свидания торчишь.

— Ну и дурак же ты, Дубов! — надула губки оркесса, а потом сунула руку в воду и брызнула мне в лицо. А потом ещё. А я только хохотал в ответ.

— Коля? — позвал голос княжны, а потом и она вошла в ванную и увидела нас с оркессой. — Коля!

— Вообще-то, мы заняты, княжна, — вскинула подбородок девушка-орк.

— Можешь хоть всю ночь играть ему на кожаной флейте, госпожа Морок, всё равно этот извращенец мне не по зубам, — княжна приблизилась и села на край ванны, игриво опустив пальчик в воду. Одета она была довольно вызывающе в какую-то модную пижаму. Белую с голубыми снежинками, но довольно интересного и соблазнительного покроя. Тут и там возле самых интересных мест в ткани сделали прорехи, значение которых осталось для меня загадкой. Но куда больше интереса у меня вызывали участки белоснежной кожи, проглядывающие сквозь них. И, кажется, у этой пижамы была предусмотрена ещё специальная дверка сзади.

— Но я не для того сбегала от Тамары Петровны, — договорила Василиса. — Она винит себя в том, что не уберегла меня сегодня, поэтому утроила бдительность. Пришлось создать в постели точную копию меня. Из льда.Не знаю, сколько она продержится, прежде чем растает. Так что терять времени зря я не собираюсь.

С этими словами княжна встала и начала стягивать с себя пижаму.

— Ты… ты… ты чего делаешь??? — завопил я.

Если кто-то из её родителей узнает, что дочь князя Онежского раздевается перед каким-то там бароном, меня же прибьют! И не важно, что она со мной уже спала голышом. Это другое! Да-да, у аристократов двойных стандартов столько, что можно пятой есть. Решат, что я заставил её стриптиз танцевать, и всё… прощай, Дубов!

— Как что? — невинно похлопала пышными ресницами Василиса. — Лакросса вот отблагодарила тебя за своё спасение. Я тоже хочу. Приму с тобой горячую ванну, раз уж ты здесь. Заодно, ты меня, наконец, согреешь.

— Остановись! — я попытался вылезти из ванны, но плюхнулся обратно, окатив водой оркессу. А княжна со смехом увернулась.

Мокрая Лакросса не обратила на меня внимания.

— Вот как? Дубов и меня спас, так что заслужил лицезреть по-настоящему идеальное женское тело в качестве награды за доблесть и храбрость.

Честно говоря, заслужил я намного больше. Но от княжны будет куча проблем, а прямолинейная Лакросса наверняка опять перевернёт с ног на голову все эротические эвфемизмы, и в итоге мы с ней поиграем в очко, загоним коня в стойло или выгуляем одноглазую змею. Или змей.

Тем временем Лакросса тоже начала раздеваться, и всего через пару мгновений передо мной стояли и метали друг в друга молнии глазами две офигительно прекрасные девушки в одном нижнем белье. На миг я даже дар речи потерял. Они как огонь и лёд, день и ночь, солнце и луна.

Две абсолютно разные, но такие страждущие и желанные, что я просто пожирал их глазами. Хорошо, что они были больше заняты друг другом и не заметили этого. А посмотреть есть на что.

Оркесса носила весьма развратное бельё, больше походившее на набор ниточек и шнурков, причём одного цвета с её кожей, из-за чего она казалось голой. А княжна была в белом, как снег, комплекте, который выгодно подчёркивал её небольшие, но соблазнительные и женственные формы.

Лакросса вдруг злорадно улыбнулась, завела руку за спину и потянула за кончик шнурка на лифчике. Ну всё, хватит, не хватало мне тут ещё групповой секс устроить!

Вообще, да, не хватало бы…

Но не сейчас же! Я едва пережил этот день, хочу есть, а поспать мне так ни разу и не дали. А если тут произойдёт разврат на троих, который выйдет за стены комнаты (а он точно выйдет, стены здесь не очень толстые), то меня и исключить могут. С одной стороны прилетит от оркского вождя, а с другой — от Светлейшего князя. Хорошо, если прилетят просто жалобы на имя директора, а не наёмные убийцы. Во второе мне верилось больше.

Так что я встал во весь рост в ванной и схватил висевшее рядом полотенце. Хлестнул по упругой идеальной заднице Лакроссы.

— Ай! — подскочила она.

А княжна засмеялась. Только смеялась ровно до того момента, пока я не хлестнул и её!

— Ой! Коля, ты чего?

— А ну… пошли… вон отсюда! Дайте… мне… помыться! — махал я полотенцем направо и налево. Пришлось для этого вылезти из ванны и залить пол водой. — Кыш!

Княжна охнула, когда вокруг меня рассеялся пар, и вскрикнула:

— Извращенец!

Но не уходила и глаз не отводила! Пришлось добавить полотенцем по её маленькой попке. Только это заставило её ретироваться. И Лакроссе, которая так же замерла на месте, пришлось придать ускорение шлепком по заднице.

— Это всё ты виновата, — услышал её голос через стенку. — Если бы ты не пришла…

— Плохому стрелку и солнце в дождливый день в глаз светит, — парировала Василиса.

Ох, сведут они меня с ума. Была бы тут ещё Агнес, точно бы у меня крыша поехала с тремя девушками уживаться.

Наконец, я спокойно домылся, вытерся и вышел, обёрнутый полотенцем. Девушки никуда не ушли, а даже наоборот. Умудрились заказать еды по телефону, не забыв при этом одеться. Так что маленький каменный столик просто ломился от блюд. Сидели они вполне мирно.

— Я захватила для тебя одежды, когда мы пошли в поход, — сказала Василиса. — Как знала, что пригодится.

— Ого! Вот это спасибо! А то я… в общем, погибла твоя меховая жилетка.

— Ничего, — мило улыбнулась она. — Я рада, что она помогла тебе. Сошью новую. Пусть хоть это будет моей благодарностью за наше спасение.

— Почту за честь, княжна.

Лакросса передразнила меня, думая, что я не вижу, отчего я хохотнул, а она смутилась и поджала губы и стала выглядеть ещё потешнее. Попробуй поджать пухлые губы, когда нижние клыки мешают!

Нужно было одеться, и я заставил девушек отвернуться. Понятно, что они уже успели всё повидать, но правила приличия никто не отменял. Это после секса можно не стесняться. Я так считаю.

После этого набросился на еду, а девушки активно помогали. Они заказали ужин в другой кафешке, которая ещё работала. Курьерам во время комендантского часа разрешалось передвигаться в пределах одного квартала. Чего тут только не было! И всё из мяса! Обожаю их! И мясо, и Лакроссу с княжной за их заботу. У гномов я, конечно, поел, но и им порядочно еды оставил. Не объедать же бедолаг, так что перекусил буквально на зубок тогда. А теперь отрывался.

Сочная свинина в карамели, тушёная свинина с овощами в томатном соусе, шашлык из карбонада в коньячном соусе, хрустящие овощи, поджаренные на открытом огне! Были даже истекающие ароматным и горячим соком гномские хинкали! Они переняли это блюдо у грузин, но переиначили на свой лад.

Вместо одной завитушки делали две, чтобы можно было брать двумя руками сразу, сгибать и засовывать в рот. К слову, они у них размером поменьше, а внутри рваная свинина с копчёных рёбер. Вкус не передать словами, это надо самому попробовать! Просто отвал вкусовых сосочков!

И пиво! Целый кувшин! Я пил его так, как пил бы воду путник, неделю проживший в пустыне. Вкуснотища!

Похоже, в ожидании меня девушки сильно стрессовали и совсем не ели, а сейчас, увидев, что я жив, здоров и ловко размахиваю сразу двумя вещами, одно из которых полотенце, а другое — нет, они расслабились. Так что их аппетит едва ли уступал моему.

Пока ели, они, чавкая и запивая пивом, с заляпанными соусом и жиром мордочками рассказывали о своих приключениях. Натерпелись они, надо сказать немало. Когда мы расстались, Сергей Михайлович повёл их к лифтам. К тем самым, на которых мы приехали в Кузницу. По дороге успел раздать всем зелёные амулеты.

Много гномов погибало прямо на их глазах, но самим студентам везло. Да и они активно помогали друг другу, не бросая отставших. Особенно отличились Медведев, Дорофеев, Северов, Верещагин и Коротков. Но самое страшное началось, когда они поднялись на лифте. Он не реагировал ни на какие кнопки, кроме одной. Прибыв на тот этаж, они поняли: . тут произошла катастрофа.

Хорошо, что когда они подошли к этой части истории, и я, и девушки уже поели. Иначе бы кусок в горло больше не полез.

Многие гномы погибли. Но многие добрались до лифтов и смогли спастись. Вот только им так лишь казалось. Студенты стали свидетелями кровавой бойни. Точнее, её результатов. Всех гномов, что выбрались, безжалостно убили. Вестибюль этажа был просто завален трупами, повсюду текли реки крови и темнели дырки от пуль в стенах и полу.

И я даже знал, кто это сделал. Кто убил беззащитных рабочих, когда они посчитали, что выживут. И кто бросился на помощь безымянному жрецу. Тогда я не обратил внимания, но сейчас вспомнил, что на красной броне ублюдочных гвардейцев были алые разводы. Потом они смешались с их собственной кровью. Я пожалел, что не могу убить их второй раз. А некоторых и в третий.

К счастью, ученики академии во главе с Сергеем Михайловичем никого не встретили и беспрепятственно вернулись в комплекс. Где и оставались до сих пор. Тем временем поднялась страшная шумиха, нашли ещё какие-то тела, после чего ввели строжайший комендантский час на время расследования.

Наверняка, имелись в виду мёртвые гвардейцы. Интересно, как отреагировали солдаты короля на пару живых трупов? Скорее всего, доложили наверх, но там постараются замять. Если Имперская Канцелярия узнает о некромантах в Гилленморе, то гномов никакие двери не спасут от ищеек Императора.

Что ж, обо мне пока тоже не знают, иначе уже искали бы здесь. А вот где Сергей Михайлович, девушки не ведали. Он запретил покидать комнаты до особого распоряжения. Хм, может быть, ищет меня. Или ещё кого-то. Бродили ещё слухи о какой-то болезни, но ничего конкретного, так что об этом я пока не волноваться не буду. Проблемы лучше решать по мере их наступления и не на пустой желудок.

После сытного ужина и пива нас сморило. Время уже позднее, так что мы легли спать, и в этот раз я не возражал против присутствия девушек. Во-первых, бесполезно, а во-вторых, я привык к ним так, что даже успел соскучиться за время похода.

Только постелил я не на крохотной гномской кровати, а прямо на полу возле камина. Взял матрас плюс ещё несколько запасных, лежавших перин в шкафу, накрыл пледом, разделся до нижнего белья и лёг. Слева меня обняла княжна, закинув ногу, и едва она это сделала, как холодок, гулявший по комнате, исчез. Он и так был слабее обычного, наверно, из-за моего присутствия рядом с Онежской. Давно заметил этот эффект.

Да и Лакросса не жаловалась. Или не хотела показывать княжне свою слабость. Не пойму я, что между ними происходит. То ведут себя, как подруги, то готовы в космы вцепиться. Оркесса, кстати, легла справа, положив руку на живот, а грудью упершись в плечо. Горячее соседство, по другому и не скажешь!

Но я так вымотался, что даже с двумя красотками под боком уснул мгновенно.

Проснулся первым, бодрым и полным сил. На часах на каминной полке не было ещё и семи утра. На стуле возле огня сидела Тамара Петровна с сумкой на коленях. Я хотел поприветствовать её и тут же заверить, что мы просто спали всю ночь. Но нянька приложила палец к губам. Я прислушался. Княжна сопела под боком, сунув в рот большой палец и ногой прижимая утреннюю стойку Дубова-младшего. Лакросса спала, раскинув руки и ноги в разные стороны, как морская звезда. На миг она подняла ладонь, пощупала моё лицо и сонно кивнула самой себе, продолжив спать. Больше никаких звуков я не услышал.

А потом сквозь камин прошёл гном в балахоне. В следующий миг его одежда загорелась:

— Проклятье! — ругнулся Мортон, топая по горящей ткани. — Ква!

Нет, он не превратился в лягушку. Это влетела в него тяжеленная сумка Тамары Петровны и чуть, было, не снесла его обратно в огонь. Не понимаю, на что коротышка-кузнец рассчитывал?

Глава 5

Верховного мастера-кузнеца Гилленмора пригвоздило сумкой к полу. Он сучил ногами и руками, пытаясь стряхнуть ношу с себя, и при этом сдавленно кряхтел:

— Ых… Ох… М-м-м… Ай…

И ещё продолжал гореть при этом.

Тамара Петровна, как бойцовский питбуль, бросилась на Мортона. Только мой окрик остановил её.

— Свои! — гаркнул я, чем разбудил храпящих и сопящих прелестниц.

— Ой! — испугалась княжна матерящегося рядом гнома и вскочила, прикрываясь одеялом. Хоть и спала она в пижаме, но чужих всё-таки стеснялась.

Оркесса, открыв глаза, оценила обстановку, перекатилась и заняла боевую стойку. Затем узнала Мортона, выдохнула и стала одеваться.

А я прихлопнул освободившейся рукой горящий подол балахона и прикрыл гнома от атаки Тамары Петровны. Она как раз пыталась затормозить после собственного рывка, но споткнулась об один из матрасов и влетела лбом в мою ладонь. Мощно так влетела, чувствительно! Так что Мортона, который стряхнул с себя сумку и почти встал, отдачей обратно впечатало в пол.

Всё это произошло за какие-то доли секунды.

— Свои не подглядывают и через камины не шастают! — огрызнулась, потирая лоб, нянька княжны.

— Я не подглядывал! — взвыл коротышка, пытаясь наблюдать, как над глазами растёт шишка. — Просто хотел убедиться, что пришёл, куда надо!

— Да? А кто довольно присвистнул, глядя на княжну? Скажешь, не ты?

— Да… Чтобы я… да как можно!.. Да это из вентиляции свистело! Да я вообще не на княжну смотрел, а на оркессу!

Лакросса отреагировала мгновенно. Прищурилась, сжала шоколадные губы, что те побелели, и хрустнула костяшками, разминая кулаки.

— Что ты сказал? На кого ты там пялился? — процедила она с таким угрожающим холодком в голосе, что у меня аж волосы на затылке поднялись.

Нет, я мог понять любознательного коротышку: Лакросса девушка весьма и весьма привлекательная. По её фигуре можно анатомию мышц изучать! И желательно совместно… Но если я не вмешаюсь, тут точно завертится смертоубийственный балаган.

— Так всё, хватит! — встал я.

В комнате повисло тяжёлое молчание, все уставились на меня. Первой нарушила тишину Тамара Петровна. Она тяжело выдохнула, густо покраснев:

— Срам свой прикрой, бесстыдник!

Опа. Опа-па. Ну а что они все хотели? Я молодой, сильный и красивый, а ещё неделю без секса. Конечно, с утра у меня организм действует абсолютно логичным образом. Проверяет работу всех систем, так сказать.

— Что вы вообще тут делаете, Тамара Петровна? — возмутился я, но штаны надел. — И ты, Мортон? Не мог в дверь постучать, как все нормальные люди? Или у гномов это не принято?

Мортон насупился и ничего не ответил. Предпочёл смотреть на прожжённые дырки в одежде.

— Слежу, чтобы никто себе ничего лишнего не позволил! — погрозила пальцем Тамара Петровна.

— Да вы же меня знаете уже! Я княжну пальцем не трону.

— А я и не сказала, что тебя имею в виду.

— А? — не сразу понял я. А Василиса сделала вид, что у каменной стены над камином очень интересный узор. — Ну так забрали бы её.

Угловатое лицо няньки скривилось:

— С тобой ей безопаснее. Пока что.

— Тамара Петровна, ну что вы так… — княжна подошла к ней и обняла. — Просто Коля тоже студент, поэтому оказался рядом. А потом действовал, как настоящий мужчина. В этом нет вашей вины.

— Прекрати, девочка, — гувернантка отстранилась с грустью в стальных глазах. — Твой отец дал мне совершенно чёткие указания, а я подвела его. Свою вину я могу искупить, только когда представится шанс.

Василиса вздохнула и покачала головой, взглянула на меня и пожала плечами. Да, Тамара Петровна женщина железная и несгибаемая. Допустила оплошность, которую и оплошностью-то назвать нельзя, но она будет себя винить, пока не исправится. Что ж, её дело. А меня больше беспокоил визит Мортона. Что ему надо?

— Ну? — пихнул я его, когда все угомонились. Девушки пошли умываться, а нянька искоса следила за ними. — Рассказывай. Как выбрался? Встречали тебя?

Он поднял на меня удивлённый взгляд, а густые брови поползли вверх.

— Как ты узнал? — а потом он догадался. — Ты тоже встретил гвардейцев?

— Нет, скорее они меня.

— Ну, раз ты здесь, то встретили они тебя посмертно.

Я кивнул, а гном довольно осклабился, но потом снова погрустнел.

— Это настоящая бойня, Дубов. Они убивали всех, кто прибывал по трубам. Зал был весь залит кровью. Надеюсь, их товарищи умирали мучительно.

— Можешь не сомневаться, — сказал я, оглянувшись, не услышали ли меня девушки. В ванной шумела вода, и раздавались их весёлые голоса. Не надо им такое знать.

— Мне удалось ускользнуть с помощью Инсекта, и они не могли не заметить этого. Так что гвардейцы знают, кто смылся от их палачей. Поэтому я вынужден прятать лицо, Дубов. И проверять, нет ли там, куда я иду, кого-то из них.

— Понятно. А ко мне зачем пришёл?

Начинающий седеть коротышка бросил взгляд на Тамару Петровну.

— Свои, сказал же, — ответил ему на невысказанный вопрос.

Он хмуро кивнул:

— Странные настали времена. Теперь не знаешь, кому можно доверять, а кому нет. Тебя я видел в деле, тебе доверяю. А к остальным теперь надо присматриваться. Послушай, Дубов, Кузницы — это только начало. Жрецы на этом не остановятся. Поэтому тебе нужно оружие.

— Кузницы же не работают, — я сел на кровать.

— Не все. Но об этом позже. Ты готов? Чем раньше начнём, тем быстрее оно у тебя появится.

— А тебе это зачем? И что конкретно ты предлагаешь?

— Я никогда особо не доверял своему чутью, но именно оно спасло меня, когда я летел по спасательной трубе. За долю секунды почувствовал, что мне грозит смерть, и успел увернуться от удара топора. Сейчас я ощущаю то же самое. Слишком много всяких «если бы, да кабы» сводится к тебе. Чутьё подсказывает мне, что в скором времени от тебя будет зависеть судьба Гилленмора. А если так, то тебе нужно оружие. Лучшее, что может предложить Верховный мастер-кузнец. Просто пойдём со мной. На его изготовление понадобится время.

Я вздохнул и накинул рубашку. Гном прав: оружие мне не помешает. Особенно, если опять встречусь с элитными гвардейцами жрецов. И что-то мне подсказывало, что их у Его Преосвященства было точно больше четырёх.

— Коля, ты куда? — из ванной выглянула голубая головка княжны. А сверху следом показалась Лакросса.

— Мы пойдём с тобой! — сказала оркесса.

— Нет. Здесь вам будет безопаснее.

— Но… — хотела возразить Лакросса, но Василиса её одёрнула.

— Ты ещё не поняла? Делай, как говорит Дубов. Оба целее будете.

Умница моя! Лакросса нахмурилась, но замолчала.

— Оставайтесь здесь. Если вернётся Сергей Михайлович, то пусть дождётся меня, нам надо поговорить. И закажите завтрак. Я вернусь очень голодным.

— Мы будем ждать тебя! — княжна постаралась принять серьёзный вид и взмахнула мокрым кулачком. С надутыми губками и нахмуренными бровками она выглядела скорее мило, чем грозно. Так что я не смог сдержать улыбку.

— Куда идти? — повернулся я к гному.

— Дай мне руку и пошли в камин.

Я взял гнома за руку и выпрямился, после чего ноги Мортона повисли в воздухе. Пока он не успел возразить, шагнул прямо в огонь. Через мгновение перед моим взором пронеслись внутренности скалы, и мы оказались по ту сторону стены в широком и пустом коридоре.

— Да, как-то неудобно… — коротышка вырвался из моей руки и спрыгнул на пол. — Сожри меня недра… Не верю, что говорю это, но возьми меня в… в… зараза! Короче, как тогда в Кузницах.

— Так? — я перехватил его поперёк туловища и засунул в подмышку.

— Головой вперёд, пожалуйста… — проворчал он за моей спиной.

Я перевернул его.

— Вот так будет быстрее. Давай налево. Но никому ни слова! И на глаза никому не попадайся!

— Как скажешь! — хохотнул я и пошёл в указанном направлении.

Гном вёл меня одному ему известным путем. Когда надо, я шёл по коридору или переулку, между домов. Или же по его команде, нырял прямо в стену. Уворачивался от патрулей королевских солдат и гвардейцев, прятался в пустых нишах и служебных тоннелях. Мортон знал о них, но никогда не пользовался. Не видел нужды со своим Инсектом.

После шестого или седьмого перехода кузнец задышал тяжело. После девятого попросил остановиться и опустить его на землю. Это произошло в небольшом ангаре, где стояла старая техника, укрытая брезентом, свалены старые ржавые тележки и куски разобранных рельс. Пахло землёй и креозотом. Было тихо.

— Не могу больше, дай отдохнуть, — он опёрся рукой о ящик, пытаясь справиться с одышкой. С его лба и бороды обильно капал пот.

Я присел рядом и достал небольшое зелье маны. Сунул гному, и он выпил его одним глотком.

— Спасибо. Фух, обычно моих сил хватает, но с тобой приходится тратить маны куда больше. Дай мне пару минут.

— Понимаю, — пожал я плечами. А потом задал вопрос, который мучал меня с первых секунд, как я узнал о даре Мортона. — Слушай, а ты не пробовал так же, как проходишь сквозь стены, пропускать оружие? Меч? Или топор?

— Это возможно, если успеть среагировать.

— А пули?

Кузнец посмотрел на меня и мотнул головой.

— Я что, больной по-твоему, пули хлебалом ловить?

— Ради эксперимента!

— Ага! А если не успею среагировать, и пуля меня убьёт? Я же умру!

— Ну да, — кивнул я. — Коли убьёт, так умрёшь.

— Ладно, пошли дальше, немного осталось.

Я подхватил гнома в подмышку и шагнул сквозь очередную преграду. Мы оказались в переулке между двумя жилыми комплексами. Ввысь убегали светящиеся квадраты окон, а справа дорога выходила на оживленную улицу. По ней тёк народ. Гномы куда-то спешили, все шли в одном направлении, и время от времени из толпы раздавались злые выкрики.

— Что происходит?

— Не знаю, но мне это не нравится. Пошли, Дубов, нам в другую сторону.

Мы углубились в переулок и проплутали минут пятнадцать. В конце концов преодолели последнюю преграду и оказались в тёмном узком коридоре. Справа шла глухая стена с парой мелких окон под потолком, а слева ряд глухих дверей. К большинству из них не прикасались очень давно, судя по слоям пыли на ручках.

Я поставил Мортона на пол и подошёл к одной из дверей. Гном открыл её ключом и поманил меня внутрь. В кузницу. На первый взгляд, самую обычную. В центре алели угли в круглой жаровне, заливая квадратное помещение оранжевым светом. Да это же молот и наковальня. В углях стоял тигель, внутри которого что-то плавилось. Мортон подошёл к большим мехам и раздул угли.

— Я думал, мастер-кузнец может пользоваться только большой Кузницей, когда настраивает оборудования или ещё что, — удивился я.

— Я считал бы себя идиотом, если бы не попытался обуздать своё предназначение. Результаты ты видишь. Вынести знания за пределы своей головы я так и не смог, но воспроизвести первый опыт гномов с трабелуниумом… Вот, пожалуйста, — он обвёл руками комнату. — Кузницы, которые сейчас порядком потрепало — результат многовекового прогресса. Но всё начиналось с малого. Вот с этого.

— Значит, тут тебе терпения хватило, а как рыбу ловить, так тебя чуть не разрывает…

— Ну ты и сволочь, Дубов, — засмеялся гном. — Уел!

Я тоже хохотнул. Я видел в Мортоне хорошего человека, точнее, гнома и друга. И дал ему это понять.

— Ладно, говори, что делать.

Взрывы в Кузнях Гилленмора не уничтожили, а только повредили склад, куда мы сдали наш металл. Кузнец тайком вернулся туда, ускользнул от королевских сыщиков и вытащил ящик с трабелуниумом, что достался мне от отца. Номерок, который я ему отдал перед самым взрывом, пригодился.

Сейчас он нахваливал того, кто металл переплавлял в слитки, потому что он оказался необыкновенно чистым. А значит и эффективность влитой маны будет максимальной. Это не могло не радовать.

Мы расплавили слитки в специально высокотемпературной печке, которая стояла подальше от всего остального оборудования, потому жар от неё шёл конкретный. Аж брови вяли. Оно и понятно. Пять тысяч градусов или даже больше. Через час с лишним вытащили тяжёлую ёмкость с булькающей жидкостью и смешали с расплавом из тигеля, который стоял на углях. Получившуюся смесь залили в форму и сунули в специальный небольшой холодильник с толстыми стенками, который аж загудел от натуги. Но когда вытащили форму, металл в ней был ярко-оранжевого цвета и уже затвердевший, но ещё сохранивший пластичность.

Мортон выбил брусок на наковальню и дал мне молоток. Все действия я выполнял, изрядно нагнувшись, так как кузница была приспособлена для гнома, а не полуогра ростом два метра с четвертью.

— Главное, ты должен своей рукой придать ему форму. Шероховатости я потом исправлю. Это ерунда. Бей молотом.

И я бил. А гном переворачивал, остужал в воде, снова раскалял, и я снова бил. Делал форму такой, какую видело моё сердце. Или разум. Или чёрт его знает что ещё. Просто я знал, что мне нужно и как это должно выглядеть. Стало жарко и душно, мышцы с непривычки гудели, но мне нравилось.

Я снял рубашку, позволяя поту свободно течь по моей коже и волосам. Мышцы приятно гудели от нагрузки, вены на руках набухали всё больше. Я вдруг понял, что соскучился по тренировкам. Как только вернёмся в академию, сразу продолжу.

Мортон тоже разделся. Он оказался весьма мускулист, кстати. Часто упражняется в этой кузнице, видимо.

Когда всё было готово, Мортон отполировал поверхность и дал мне зубило с маленьким молотком.

— Теперь руны. Они же у тебя есть?

Я кивнул, взял у него зубило и аккуратно набил руны, которые видел в дневнике отца. Получилось так себе, но кузнец заверил, что доведёт их до ума и сделает всё в лучшем виде.

— Что набил? — спросил Мортон, когда я закончил. — «Сила, доблесть и честь рода Дубовых в моих руках»? Или «Да хранят меня предки и дают силы и мудрости противостоять врагам рода»?

— Нет, — я отложил зубило и молоток.

— Нет? Обычно набивают что-то в этом духе. Что значат твои руны?

— Это рецепт.

— Ре… Рецепт? — не поверил своим ушам гном. И даже немножко побледнел.

— Да. Рецепт батиного супа.

— Чего??? И как он поможет тебе в бою?

— Ещё как поможет, — довольно оскалился я. — Однажды отец приготовил его в походе, так в радиусе трёх километров все растения завяли, а все животные сбежали. Только какой-то странный медоед выжил, ещё и в костёр нам помочился. А когда суп съели, я думал, что это варево дыру в моей желудке прожжёт. Убийственная штука. Стоит только вспомнить вкус этого супа, сразу хочу врагов развоплощать.

— Омур, низвергни меня в ядро, — вздохнул Мортон и отобрал зубило с молотком. — Дай сюда, добавлю пару гномских рун.

— Что они значат? — полюбопытствовать в свою очередь я.

— Сила и стойкость.

Я засмеялся, наклонившись и хлопнув его по плечу. Коротышка слегка присел.

— В самый раз для батиного супа!

— Сожри меня недра… Ладно, за ночь я закончу. Нужно ещё рукоять сделать. А пока пошли, верну тебя обратно.

Мортон оставил почти готовое изделие на верстаке, и мы вышли из кузницы. Я чувствовал себя… иначе. Будто и в самом деле часть меня перенеслась в оружие, но не в том смысле, что я теперь стал неполноценным или вроде того. Нет. Там, в кузнице, прямо в моих руках что-то появилось на свет. Невидимая, эфемерная субстанция, которую я чувствовал и ощущал частью себя, но не видел. И она осталась в оружии, к которому я приложил руку. Пожалуй, больше об этом знают только гномы, а мне не особо важны подробности.

Мы пошли тем же путём. Закрыли дверь на ключ, прошли по коридору и сквозь стену. Оказались в переулке. Здесь стало намного шумнее. На улице кричали и бесновались гномы, били стёкла, швыряли камни и зажигательные смеси в ту сторону, куда они прежде шли.

— Что за?.. — насторожился Мортон, и я опустил его на землю.

— Не нравится мне это.

— Да, мне тоже, Дубов. Давай валить отсюда.

— Нет, пойдём взглянем.

— А? Ты в своём уме?

Я ничего не ответил и пошёл к выходу из переулка. Выглянул из-за угла. Улица была широкой и красивой. Друг к другу лепились каменные здания, выдолбленные в скалах, с декоративными фронтонами наверху, угловатой гномской лепниной на стенах, маленькими окошками и небольшими парадными. Да-да, гномы называли подъезды парадными, как в Петербурге.

Яркие фонари освещали тротуары и дорогу, только сейчас половина из них не горела или моргала перед тем, как окончательно погаснуть. Дымили мусорки, летали камни, порхали в потоках воздуха тлеющие куски бумаги и ткани. Толпа жителей города дралась со стражниками. Точнее, получала звездюлей. В одностороннем порядке. Гвардейцы жрецов шли ровным строем, подняв щиты, и дубасили дубинками тех, кто осмеливался подойти к ним близком.

— Выглядит, как бунт, — сказал я рядом стоящему Мортону. Он тоже выглядывал из-за угла, только на меньшей высоте. — Куда ведёт эта улица?

— На Дворцовую площадь.

— Выходит, жители очень недовольны королём…

— Но… почему?

Мимо нас пробежало несколько гномов, один из них швырнул бутылку в толпу гвардейцев. Когда такой импровизированный снаряд вспыхнул, , его быстро потушили товарищи. Строй щитов не дрогнул и продолжил наступать. Шли в нашу сторону, а беснующаяся толпа отступала, огрызаясь вилами и топорами.

Вдруг один из коротышек-бунтовщиков упал, а все остальные бросились от него врассыпную. Сперва я удивился такой реакции, а потом понял, в чём дело. Гном корчился и скрёб горло, будто задыхался. До меня донёсся истеричный смех.

— Гадство! Я думал, у меня ещё есть время!

— Ты о чём, Дубов?

Я показал ему на хохотуна.

— Проклятье! Так слухи правдивы! Ещё вчера я услышал, что где-то на нижних уровнях появилось проклятье Шута. Но там живут, в основном, отбросы, с которых станется сойти с ума без всякой причины. Так что не придал этому значения.

— Эй, вы! — окликнул нас один из гвардейцев. — Стоять на месте!

— Кажется, нас заметили, — сказал я, ныряя обратно за угол.

— Такую махину попробуй не заметить! Давай, валим отсюда!

Я схватил гнома в подмышку и бросился вглубь тёмного переулка. Несколько стражников помчались следом за нами.

— Именем Его Преосвященства! Стоять! — орали нам в след.

Я побежал прямо в стену. И ударился лбом!

— Ай! — кузнец чуть не выпал у меня из рук.

— Какого чёрта, Мортон?

— Сейчас-сейчас, мне надо сосредоточиться!

Гвардейцы окружили нас, и я спиной упёрся в стену. Их было семь.

— Так, парни, у нас всего несколько вариантов. Два, если быть точным. Либо этот гном приходит в себя, и вы нас больше не видите. Либо мне придётся вас побить. Убить не обещаю, но калеки среди вас появятся.

Стражники переглянулись и убрали дубинки.

— Хороший выбор, — улыбнулся я.

Но нет. Они вытащили мечи и топоры.

— Плохой выбор.

— А-а-а! — завопил Мортон и закрыл глаза руками.

В следующий миг мы провалились сквозь землю. В буквальном смысле. И упали с высокого потолка в пустое помещение. Отбил задницу, зато удержал кузнеца. А то мне без него не выбраться. Комната оказалась большим ангаром с горной техникой. Грузовики, копающие махины и тракторы стояли и пахли железом и дымом. Коротышка пришёл в себя, и мы продолжили путь.

Правда, пришлось идти немного другим путём, так как мы оказались значительно ниже. Мы пересекли ещё несколько жилых кварталов, и везде нам открывалась одна и та же картина: гномы бунтовали, а гвардейцы выбивали из них дух. Вскоре окольными путями и с помощью ещё одного зелья маны Мортон вывел нас к третьему штреку, где располагался вход в жилой комплекс студентов. Но пришлось подниматься на лифте.

Пока кабина двигалась вверх, нарастал нехороший шум. И здесь произошли погромы. Горели кафе и магазины, самые ушлые гномы уже грабили их, порой даже специально поджигая. Всё это мне крайне не нравилось. Значит, придётся решать все возникшие проблемы разом. Впрочем, как обычно.

На нашем этаже собралась самая большая толпа. И она штурмовала выход в коридор, который вёл к нашему комплексу. Вот только их наступление быстро захлебнулось, потому что поперёк прохода встала мощная фигура Тамары Петровны. Я даже помахал ей, выходя из лифта, и пошел обходить пропасть шахты по балкону. Когда обошёл, няньку княжны окружила троица воинственных карликов. Один из них держал в руках кистень с шипастым шаром на конце длинной цепи.

Гном размахнулся и ударил Тамару Петровну прямо в лицо.

Глава 6

Кафедра Его Преосвященства.

Некоторое время назад.

Невероятный бардак портил вид кабинета. Повсюду лежали бумаги, какие-то записки, планы и карты, валялся стул, нечаянно задетый Вергилием при беспокойной ходьбе, ботинок прилипал к высохшему вину на полу и поскрипывал при этом. Главный жрец отчаянно думал.

Его план трещал по швам. Кузницы не были взорваны, как он планировал, хоть и были изрядно повреждены. Ему доложили, что Верховный кузнец выжил, значит, восстановление установок — вопрос лишь времени. Затем кто-то напал на его гвардейцев и всех перебил. Судя по обугленным телам, поражённым молниями, это был тот же незнакомец, что разрушил один из его складов. Вот только в этот раз ему явно подсобили. Но кто? Он подозревал того полуогра, значит, помочь ему могли только его друзья-студенты. Однако Вергилий точно знал от своих шпионов, что все студенты, кроме Дубова, вернулись в свои жилища.

С тяжким вздохом Его Преосвященство лёг на небольшой мягкий диван и прикрыл лицо рукой. Под спиной хрустнул, рассыпаясь на глазах, кубок тончайшей работы, но Вергилию было наплевать. Хотя бы один плюс во всём этом присутствовал. Все, кто мог указать на его непосредственное участие, были мертвы. В том числе, лживый прохиндей, занимавший пост Принципала Кузниц.

В дверь робко постучали.

— Войдите! — почти простонал Вергилий.

Вошёл один из его элитных гвардейцев с татуировкой трёх кружков под правым глазом.

— Господин, люди собираются на Дворцовой площади. Они требует призвать к ответу короля Трингвана из-за распространения проклятья Шута.

Главный жрец позволил себе короткую улыбку.

— Что ж, пришло время нам стать спасителями трона. Затем спасём гномов от самих себя. Пусть наши агенты начинают действовать, но не мешайте им на первых порах. Толпа должна выпустить пар. Затем восстановите порядок — мы же не хотим, чтобы короля свергли. До поры, до времени.

Гвардеец коротко кивнул и вышел, закрыв за собой дверь. Вергилий с облегчением выдохнул, и на его губах расплылась широкая самодовольная улыбка. Он встал и слегка прибрался, наведя подобие порядка на своей кафедре. В конце концов, как хорошо, что у него всегда есть запасной план.

***

Вход в жилой комплекс студентов.

Сейчас.

Николай.

Шипастый шар небольшого гномского кистеня врезался в челюсть Тамары Петровны. Я даже не успел вскрикнуть или как-то предупредить её об опасности. Впрочем, выглядело всё так, словно она могла увернуться, просто не желала того. Через миг я понял, почему.

Острые шипы врезались в плёнку, которая едва заметно всколыхнулась голубой волной, и не причинили вреда. Она даже не шелохнулась. Коротышка, который ударил её, в ужасе попятился.

— И это всё? Ну же, давай, ударь меня ещё раз, — Тамара Петровна ткнула себя в щёку. — По-настоящему.

Она приблизилась к коротышке, а тот упёрся в своих товарищей спиной.

— Ну же, давай, мелюзга, покажи, на что ты способен.

Толпа тоже замерла, с интересом наблюдая за происходящим. Некоторые личности пытались подбить гномов напасть на Тамару Петровну всем скопом. Я пока не спешил к ней на помощь, а молча выявлял и отмечал про себя провокаторов. Нянька, похоже, контролировала ситуацию.

— Ну же! — она пнула мелкого коротышку с кистенем ногой.

Он коротко вскрикнул, замахнулся и ударил, что было сил. Звук получился громкий и сочный, как выстрел. Шипы опять не пробили защиту, но плёнка смялась, и голову гувернантки развернуло вправо. Медленно вернув ее в исходное положение, она взглянула на гнома. Повисла полная тишина, даже провокаторы заткнулись.

— По-твоему, это удар?

Тамара Петровна раскрутила свою сумку и вмазала ею по коротышке. Он подлетел вверх и рухнул в толпу, подмяв под себя нескольких человек. Даже я содрогнулся.

— Вот это удар! — удовлетворенно кивнула нянька.

Страшная женщина!

— Бейте её! Скорее! Все вместе мы можем победить и прогнать проклятье Шута! — вразнобой орали подстрекатели. Все, как один, худые бледные оборванцы с всклокоченными бородами и лихорадочным блеском в глубоко посаженных глазах.

— Не туда воюете! — крикнул я, привлекая внимание.

И пошёл на первого из гномов-агентов жреца. То, что это дело рук Его Преублюдешейства, я не сомневался. Коротышки в страхе расступились, давая мне дорогу. Созывая по одному, я собрал пятерых карликов. Хватал их за бороды и подвешивал в руке, чтобы не разбежались.

Некоторые попытались, но им не дали. Одного поймала Тамара Петровна, когда он попробовал прошмыгнуть у неё между ног. А там, я уверен, особо опасная для жизни территория. Кто туда попадёт против её желания, может исчезнуть навсегда. Пару других зажали сами гномы. Видимо, их удивило, почему это самые рьяные из них пытаются сбежать.

Я поднял зажатые в руке бороды вверх, под самый потолок. Агенты трепыхались, как стайка рыб, попавшихся на крючок, и постанывали сквозь зубы. Им пришлось сильно выгнуть шеи. Они сучили руками и музыкально стукались черепушками.

— Да ты знаешь, с кем ты связался? — сдавленно прошипел один из них.

Я поднял их на уровень своих глаз, но из-за пучка спутанных бород так и не понял, кто это сказал. Поэтому ответил сразу всем.

— О да, прекрасно знаю!

Немного встряхнул гадов, отчего они зашипели от боли. Ничего-ничего, это ещё малая кара за то, что они хотели своих же собратьев заставить биться со мной и Тамарой Петровной. Сколько бы из них после этого смогло ходить?

Я обернулся к толпе, продолжая сжимать в кулаке вражеские бороды.

— Вы ведь все жители этого штрека, верно? — уточнил, встав рядом с Тамарой Петровной.

Мортон исчез, видимо посчитал, что его часть работы выполнена. Я его не винил. Ему сейчас нельзя светиться.

Послышались нестройные возгласы, которые подтверждали моё предположение.

— А эти ребятки? Вы знаете их?

Кто-то покачал головой, один гном громко сказал:

— Первый раз видим!

Я встретился с ним глазами и узнал. Начальник караула, который нас встречал. Боевой мужик.

— Тогда почему так легко пошли у них на поводу? Поверили их лживым словам? Разве ты, — я кивнул караульному, — сам не пропустил нас?

Другие бунтовщики оглянулись на него, а он вцепился в свою бороду и промолчал.

— Понятно. Ну, надеюсь, хоть это ты узнаёшь?

Одним движением я сорвал верхнюю одежду с одного из подстрекателей. На его груди блеснул зелёным артефакт на цепочке.

— Оберег от проклятья Шута, — выдохнул тот гном. — Их же совсем мало! Откуда он у них?

— Выходит, они не могут быть прокляты, а мы можем? — выкрикнул молодой парень с короткой юношеской бородой.

— Почему тогда они гнали нас бороться с проклятьем, но не шли сами?!

— Да! Что за фигня?

Тут и там стали раздаваться недовольные возгласы. В принципе, так и раньше было, но теперь гнев толпы обрушился не на нас, а на зачинщиков. Этого я и добивался.

— Вот сами и спросите, — сказал я и бросил карликов-агентов в народ.

И нет, их не подхватили, как популярных музыкантов на руки, а позволили упасть на твёрдый пол. Шмякнулись они безвольными мешками с навозом. Впрочем, почти так и было.

Раскалённая добела толпа спустя несколько мгновений набросилась на них. Участь этих подстрекателей оказалась незавидной. Но они её сами заслужили. А я руки марать об эту падаль не собирался, не моё это дело.

— Девушки в порядке? — спросил я у Тамары Петровны, стоявшей рядом.

— Да, — кивнула она. — Остальные студенты тоже.

— Хорошо, тогда возвращаемся. Думаю, гномам будет какое-то время не до нас.

Но не успели мы повернуться и уйти, как раздался громкий и отчаянный возглас:

— Добрые люди, что же вы творите? Остановитесь! Остановите бессмысленную жестокость!

К нам спешил сам Вергилий во главе крупного отряда гвардейцев. Да, Мортон точно вовремя свалил. Солдаты жреца стекались в штрек со всех концов. Они бежали по балконам, заходя с обеих сторон, поднимались на лифте и оттаскивали толпу от провокаторов. Вот только спасать там, похоже, уже было некого.

— Ох, что же вы натворили, — стенал Вергилий, упав на колени перед одним из избитых тел.

— Они предатели! — вскричал кто-то.

Жрец обвёл глазами обступивших его гномов и воздел руки вверх:

— Омур заповедовал прощать! Этот гном лишь дал своему страху победить! Как и вы…

Вопил он, надо сказать, очень натурально. Но самую малость переигрывал.

— Ступайте домой, друзья, и будьте уверены, ваш пастырь позаботится о вас, — продолжал Главный жрец. — Скоро всё закончится. Вместе мы справимся, доверьтесь мне!

Это он, что ли, пастырь? Ну ладно хоть не мессия.

Гвардейцы прогнали гномов. Особо ретивых даже огрели дубинками, но, в целом, были достаточно вежливыми. Работали на имидж жреца, не иначе, потому что на проспекте, который вёл к Дворцовой площади, они действовали куда жёстче. Тела провокаторов тоже утащили, по-моему парочка даже ещё дышала. Скорее всего их добьют, свою роль они не сыграли, значит, больше не нужны жрецу.

Как только последнего жители прогнали с этажа, Вергилий изменился в лице. До этого на его губах блуждала блаженная улыбка, но сейчас он ожесточился и посмотрел на меня, нахмурив брови. Несколько коротышек из гвардейцев вдруг подбежали ко мне.

Один встал на четвереньки, рядом с ним тут же встал другой, на спину второго забрался третий и тоже встал на колени. Получилась такая лесенка из гномов.

Вергилий подошёл и, осторожно ступая, забрался на них. Но всё равно ему приходилось высоко задирать голову, чтобы взглянуть мне в глаза. Облегчать ему задачу я не собирался.

Жрец громко вздохнул. Никто не шелохнулся. Тогда он покашлял. Та же реакция.

— Кха-кха! — уже громче сказал он, едва сдерживая гнев.

Ещё трое карликов подпрыгнули на месте и подбежали к подножию лестницы. Нижний тоже встал на четвереньки, второй на него, а третий на второго. Получилась ещё одна ступенька для жреца, и Вергилий, взобравшись, наконец, смог прямо взглянуть мне в глаза.

— Стремянка, — сказал я первым.

— Что?

— Штука такая есть. Раскладная лестница. Стремянка называется.

— Ах, — махнул рукой жрец, улыбнувшись, отчего слегка качнулся, стоя на плечах гвардейца, который, в свою очередь, стоял на плечах у другого гвардейца. — Вы шутите, господин Дубов. Но, боюсь, время для шуток прошло… Настали тяжелые дни, требующие не менее тяжелых решений…

— По-моему из тяжёлого здесь только один жрец.

— Это точно, — сдавленно произнёс голос снизу.

Красиво заплетённая борода Вергилия дёрнулась, а лицо слегка побледнело. Но он решил сделать вид, что ничего не услышал.

— Мы не с того начали, господин Дубов, но позвольте мне объясниться. Сейчас Гилленмор находится в отчаянном положении, но тому виной вовсе не разыгравшаяся эпидемия проклятья Шута. Его появление ещё только предстоит расследовать. Дело в том, что город прогнил изнутри, и главная червоточина — это король Трингван.

— Вот так просто? Все беды от короля? — усмехнулся я.

— Он слаб, как правитель. Его мнительность и нерешительность довели людей до мятежа. Гилленмору нужна твёрдая рука, которая наведёт порядок.

— Дайте угадаю, эта рука — ваша?

Вергилий склонил голову, молчаливо соглашаясь:

— Бог земных недр, Омур, что принёс нам свет прогресса и поведал тайны глубин земли, поплатился за свою дерзость. Другие боги заточили его в ядре планеты, где он мучается и по сей день… Как и Омур, я готов принести себя в жертву ради народа. Ради спасения. Я бы рассказал вам, как изменилось королевство за годы правления Трингвана, но боюсь вас утомить.

— Уже утомили.

Губа жреца дёрнулась, о тчего улыбка на миг превратилась в злой оскал, но он быстро совладал с собой.

— Если вы поможете мне… навести порядок, то я не останусь в долгу. Гномы так же известны как весьма искусные ювелиры, настолько, что каждый из них помечает свою работу своим незаметным клеймом, а знания передаёт из поколения в поколение. Работа таких мастеров хорошо ценится по всей Империи.

Ну вот, как я и предполагал, Вергилий, не сумев совладать силой, попытается меня купить.

— Нет.

— Просто нет?

— Просто нет.

— Хорошенько подумайте о своём решении, господин Дубов. Оно может изменить не только судьбу города, но и вашу!

— Вы мне угрожаете? — придвинулся я к жрецу, и лесенка из гвардейцев чуть не рассыпалась.

— Лишь напоминаю, что любые решение и действия могут повлечь за собой последствия, о которых вы можете и не догадываться.

— Именно, жрец, и не забывайте об этом. Идёмте, Тамара Петровна.

Я развернулся и пошёл в коридор, ведущий в комплекс. Пришлось слегка пригнуть голову, когда проходил через угловатый проём. Нянька пошла за мной.

— Как пожелаете! — кричал вслед жрец. — Видит Омур, я пытался вразумить вас!

Когда заворачивал за угол, услышал звук падающих кастрюль и болезненный возглас.

— Ай! Казню! Всех казню, сволочи! Аккуратнее поднимайте, остолопы… Вы пожалеете о содеянном, Дубов, но будет слишком поздно!

Эх, если бы мне рубль давали каждый раз, когда я должен о чём-то пожалеть, уже бы купался в золоте.

В комнате меня ждали княжна и Лакросса. Обе бледные и встревоженные. Хотя княжна и так всегда была бледной, а вот оркесса почти посерела. Едва я вошёл, как они бросились мне на шею.

— Ну? — недовольно сказал я. — И где мой обед?

— Ой! — пискнула княжна. — А мы забыли.

— Дурак! — отозвалась Лакросса, легонько стукнув меня в грудь. — Снаружи такое творится, а ты всё о еде думаешь.

Я хохотнул и звонко шлёпнул её по заднице:

— Строго говоря, я думаю не только о еде. Но я же завтрак пропустил…

Тамара Петровна села у камина и достала из сумки вязальные принадлежности. Княжна чмокнула меня в щёку, а потом заняла соседнее с нянькой кресло. Она перешивала потрёпанную меховую жилетку.

Лакросса потёрла ушибленную задницу и легла на кровать, оперевшись спиной о каменную стенку. Закинула ногу на ногу и стала читать учебник по оружейному мастерству. Ноги у неё были что надо. Длинные и стройные, обтянутые тугими чёрными гетрами чуть выше колен.

— Что ж, хорошо, что я об этом подумал, — раздался голос сзади.

Я обернулся. В дверном проёме стоял Сергей Михайлович, почему-то пыльный и грязный, но в руке держал увесистую сумку с коробками. На картоне синим значилось название ресторана на гномском языке. Какие-то заведения не поддались общей панике и продолжали работать.

— О, Дубов вернулся! — следом за учителем показался княжич Медведев. И тоже прошёл в комнату.

Затем подтянулись Северов и Верещагин.

— Пахнет вкусно! — прохрипел сын барона. У него что, голос ломаться начал? Удивительное рядом. Ну хоть не будет пищать, как девчонка.

Еда из сумка заняла почти весь столик. Пахло и, правда, изумительно. Куча мяса, соусов и свежих овощей чуть ли не топили меня в собственных слюнях. Есть хотелось ужасно. Всё-таки в кузне я поработал как следует, в мышцах поселилась приятная усталость.

Парни и девушки тоже смотрели на еду голодными глазами.

— Вы не завтракали, что ли? — меня осенила догадка.

— Угу-угу, — закивали все вразнобой.

— Тамара Петровна и сотрудники академии не пустили нас, когда начались волнения, — сказала Василиса, не отрываясь от своего дела. От неё шел заметный холодок. — Сказали, что там может быть опасно.

Я положил руку на её макушку. Прохлада чуть спала.

— Ешьте тогда. Тут на всех хватит.

Я вопросительно взглянул на Сергея, он в ответ кивнул:

— Другим я тоже принёс еду. Просто знал, что здесь соберется большая компания.

Голодных студентов уговаривать не пришлось. Я едва успел урвать себе два шампура! С сочным шашлыком и кольцами поджаренного на углях лука. Было так вкусно, что я на несколько минут забыл о том, что происходит снаружи. Парни чавкали так, что за ушами трещало, девчонки опять не заметили, как испачкали губы и щёки в жире и соусе. Оркесса даже взяла большой чебурек и сложила его пополам, чтобы больше в рот поместилось.

Через четверть часа на столе остались только пустые грязные коробки. Сытые ученики развалились кто где.

— Верещагин, ты чего так жрать много стал? — пихнул баронета локтем Северов. — На зиму запасаешься?

— А ты видел, что снаружи происходит? Кто знает, когда мы снова поедим? — ответил тот, сыто рыгая.

— Дайте мне адрес этого ресторана, — басил княжич, — я превращусь в медведя и прорвусь туда!

— Ты вроде обычно наступаешь только в обратную сторону? — поддел Медведева Северов.

Но княжич и не думал обижаться:

— Ради такой вкусной еды я готов на всё. А вот если там тебя, байстрюка, убивать будут, тогда да, тогда я пас.

— Ну и сволочь же ты, княжич, — засмеялся Павел.

И никто никого не вызвал на дуэль! Наоборот, Медведев с Верещагиным тоже захохотали. Лепота. Только Сергей Михайлович оставался серьёзен. Он стоял в стороне от всех возле камина, привалившись плечом к стене, и смотрел на огонь. Я подошёл к нему, пока остальные переваривали обед. Облокотился о каминную полку и тоже уставился в огонь. Языки газового пламени скакали вокруг горелок.

— Вы же не только за едой ходили, верно?

Учитель кивнул, сложив руки на груди. Шрам на его обветренном лице побледнел.

— Думаю, ты уже догадался, что здесь замешан Скоморох?

— Да. Хотите сказать, тот же самый?

— Полагаю, да. Монстр каким-то образом смог проникнуть внутрь. Мы же не могли принести проклятье на себе, верно?

Я мотнул головой.

— Исключено.

— На верхних уровнях набирает оборот мятеж против короля. На нижних… Да их, в общем-то, больше нет. Заражены практически все, только несколько жрецов с гвардейцами пытаются сдержать болезнь. Но не думаю, что их усилия возымеют успех.

— Если они вообще что-то делают, — я потёр подбородок, начиная злиться.

— И ещё кое-что. Я нашёл выход на поверхность.

Я уставился на учителя, и он помотал головой в ответ.

— Там нет никакой бури. Кто-то специально испортил связь. Оборвал провода, скорее всего.

— Проклятье! — я ударил по каминной полке, отчего та треснула и слегка осыпалась. Ладно, никто не заметил. — Скоро должен подойти следующий факультет, верно?

— Да. Сегодня суббота, они должны прибыть к понедельнику.

Агнес! Если студенты войдут в город… Даже думать об этом не хочу.

— С каждым заражённым гномом Скоморох становится сильнее, — Сергей словно на мои мысли отвечал. — И его проклятье тоже. Артефакты защищают нас, но вот остальной Гилленмор и другие ученики… если город падёт, то, скорее всего, это свяжут с нашей академией.

За погибших детей дворяне будут мстить и не оставят от Пятигорской камня на камне. И это всё, если не считать того, что закрытие Кузницы станет сильным ударом по Империи. Надо найти Скомороха как можно скорее, пока ещё не поздно обернуть всё вспять. Ты ведь уже искал его, не так ли?

Я вздохнул и прикрыл глаза. Я никому не говорил, даже самому себе, что уже пытался. И сейчас попробовал снова. Но проще спутанную сеть разобрать, чем найти ниточку, которая ведёт к Скомороху. Перед моим внутренним взором предстала огромная фиолетовая сеть, что уже опутала весь город. Проклятье было буквально повсюду. Где-то оно уже захватило жертву, где-то ещё только подбиралось. В центре плотной паутины прятался монстр.

Я обернулся на комнату. Парни шутливо переругивались, Лакросса читала книжку, а княжна вернулась к жилетке. Тамара Петровна вязала тёмно-синий шарф, для Василисы, наверно, при этом постоянно хмурилась. Чувствовала, что мы в беде. Комната, в которую набилось столько народу, вдруг стала очень уютной. Это и омрачало меня.

Если вспыхнет настоящий бунт, спасти всех окажется делом нешуточным. . Мы можем просто погибнуть под этой горой, а я этого допускать не собираюсь. В конце концов, я ещё не получил аттестат и не вернул себе землю. И не порыбачил нормально!

Стоило подумать о рыбалке, как моё сознание проткнули горячим прутом. Довольно неприятно! Аж глаза зажмурил. А когда открыл, увидел за дверью фигуру гнома с чёрной бородой и удочкой на плече. Кое-какие подозрения преследовали меня давно, а теперь лишний раз убедился.

— Я знаю, как найти Скомороха, — сказал я, не сводя глаз с черного провала капюшона.

В комнате повисла напряжённая тишина.

— Тот монстр? Опять? — удивился Медведев.

Княжна подняла на меня испуганные глаза:

— Значит, всё это из-за него?

Я кивнул. Гном за дверью уже исчез, но я был уверен, что он ждёт меня за следующим поворотом.

— Среди студентов есть, кто обладает звуковым Инсектом? — спросил у Сергея.

— Коротков.

— Отлично, — я наклонился к учителю и прошептал ему на ухо несколько слов. — И пусть будет наготове.

— Что ты задумал? — Лакросса остановила меня за руку, когда я уже собрался уйти.

— У меня был уговор со Скоморохом. Он его нарушил. Я найду его и оторву бубенцы.

— А… какие именно? — решил уточнить Северов.

— Все.

— Оу! — парни разом съёжились и схватились за пах. Чего это они? Я же про обычные, которые на шапке.

— Я пойду с тобой, — твёрдо сказала девушка. — Мне уже надоело, что ты забираешь себе всю воинскую славу.

Я улыбнулся.

— А может просто переживаешь за меня?

— Пф! — Лакросса обвела взглядом остальных людей в комнате и вздёрнула подбородок. — Просто не хочу ещё два свидания провести уже с мертвецом. Надоело чувствовать себя должником.

Я не смог сдержать смешок. Уж больно сурово выглядела оркесса с поджатыми губами и грозно нахмуренными бровями.

— Я же дубовый, — отмахнулся. — А вы оставайтесь здесь. Если всё пойдёт наперекосяк, Сергей Михайлович выведет всех наружу. А я там догоню.

Учитель положил руку на рукоять своего меча и сжал её, аж костяшки побелели. Знаю, он хотел бы пойти со мной, расправиться со всеми врагами, но не мог оставить учеников без защиты. И он единственный, кто знал, как выбраться на поверхность, минуя главные ворота. Так что разбираться со Скоморохом мне, и ещё раз мне. Но это правильно, я считаю.

Я его отпустил, мне и расхлёбывать чёртову кашу, которая тут заварилась. Хорошо бы ещё повара прихлопнуть. Я уже начал жалеть, что не сделал этого час назад, когда он лично явился ко мне. Но прямых доказательств его вины у меня пока не было. Возможно, что они вот-вот появятся, и удастся обойтись малой кровью.

Гном с удочкой стоял за углом. Не произнося ни слова, он двинулся дальше по коридору. Очень быстро я оказался в незнакомых местах. Таинственный коротышка то исчезал, то появлялся, и уводил меня всё глубже в дебри Гилленмора.

После долго спуска на лифте, я оказался в трущобах. Судя по запаху, сюда стекались отходы не только гномьего общества. Такое ощущение, что улицы здесь стали продолжением сточных канав. Это была сеть необработанных пещер, расположенных так глубоко, что даже кожей можно было ощутить жару земных недр. Вдоль стен тянулись горы мусора, превращенные в жильё, чадили факелы, коптя своды пещер. Мои шаги отдавались гулким эхом. Я не видел никого, словно трущобы вымерли. Только иногда доносился дикий безудержный смех. Мрачное местечко.

Гном повёл меня дальше. Наконец, пройдя множество поворотов и узких проходов, я вошёл в большой грот. Освещен он был слабо, но сюда вело ещё несколько проходов — я видел в стенах черные провалы. В центре стоял большой предмет, накрытый брезентом. Таинственный коротышка взглянул на меня и исчез.

На полу едва заметно светились незнакомые мне символы, они шли по кругу. И ещё по нескольким, но с меньшим радиусом. Один их вид внушал чувство омерзения и неправильности, словно они не принадлежали этой пещере, да вообще этому миру. Уродливые изгибы, непропорциональные формы… я едва мог смотреть на них. А в центре располагался тот огромный предмет. Скорее всего, ящик или контейнер. Я чувствовал, что он там.

Подошел и сдернул накидку. Оказалось, это клетка. А в ней — Скоморох. Монстр не мог стоять, половина его маленьких ног была переломана. На лице не осталось живого места, тело покрыли ссадины, ожоги, порезы. Из огромного щербатого рта стекала струйка крови. Я, конечно, крепко его приложил в нашу последнюю встречу, но чтобы так… Тварь явно пытали, а я до пыток никогда не опускался. Хочешь убить — убей, вот и вся философия.

— Прости, Дубов, — прохрипел Скоморох, не осмеливаясь взглянуть мне в глаза.

Я тяжело вздохнул.

— За что? За то, что заманил меня в ловушку?

Да, когда вошёл, сразу почувствовал мощный магический фон.

— Шалость не удалась, да?

— Нет, — я покачал головой.

А из всех остальных проходов хлынули королевские солдаты в синих мундирах и с синими бронепластинами. Меня быстро окружили, и я вытянул руки вперёд, на которые сразу надели массивные кандалы. Передо мной встал гном в усиленном бронекостюме, как у гренадёров Арамилия.

— Барон Дубов, — громко сказал он. — Вы арестованы! Вас обвиняют в подрыве Кузниц Гилленмора и незаконном провозе опасного монстра на территорию королевства! Завтра вы будете преданы Королевскому суду Его Величества Трингвана Второго!

Затем он тихо добавил:

— Надеюсь тебя казнят, ублюдок.