Барон Дубов 11

Глава 1

– Ты же не оставишь нас одних с этим, правда, Коля?

После этого вопроса меня обвило несколько пар рук. С кожей цвета бронзы, с голубыми ноготками и зелёные. Причём зелёные руки были настолько длинными, что обвились вокруг меня несколько раз. А к спине прижалось столько же пар, сколько и рук, упругих округлостей.

Ну вот как их после такого бросить? Вот знаю, что опять мне не видать покоя. Опять будут проблемы. Но я так глубоко погряз в этом девичьем омуте, что даже начал находить в этом определённое удовольствие.

Короче говоря, я красноречиво вздохнул, понял, что девушек это не проняло, и только потом произнёс:

– Ладно-ладно. Считайте, что это был миг слабости. Отпускайте уже.

– А ты не убежишь? – сладко проворковала на ушко княжна. – Правда-правда?

– Правда, – кивнул.

– Нам нужны гарантии! – не унималась Агнес.

Не, ну это уже ни в какие ворота!

– А-а-а! – на разные лады заверещали девушки, когда я обернулся вместе с ними.

Только после этого до них дошло, что шутки кончились и меня правда можно отпускать.

Я вновь смотрел на причину, по которой очень хотел сбежать, а в идеале засунуть этот долбанный кусок метеорита обратно на дно озера. Но уже поздно.

Камень, только что сиявший от наполнявшей его маны ярким сиреневым светом, потух и валялся у корней дерева Матери Леса сотней тусклых кристаллов. Изнутри камень оказался абсолютно гладким и наполненным фиолетовым газом, который растёкся туманным пятном, а вскоре вовсе исчез. В центре лежал кокон из серого материала, напоминающего паутину. Сквозь него проглядывало то, из-за чего я хотел сбежать.

Кокон, источая лёгкую дымку, растаял. И теперь на ложе из треснувших камней, свернувшись калачиком, лежала девушка. Миловидное лицо с маленьким аккуратным носиком, европейские черты лица – красивые, даже аристократичные. Рост явно небольшой – может быть, чуть выше Агнес. Скорее даже между Агнес и княжной, которая тоже не блистала высоким ростом. На вид девушке не дашь больше восемнадцати. Вот только было в её внешности несколько вещей очень необычных.

Кожа тёмно-фиолетового цвета, а вместо волос из головы росли… Я не знаю, как это назвать. Не волосы. Что-то среднее между стебельками, как у дриады, и… конечностями насекомого. Длинные, они опускались ниже талии, прикрывая голое тело девушки. Разной толщины и длины. А заканчивались небольшими крючками. И почему-то мне казалось, что внутри этих крючков яд. Короче, так себе волосы. Фиг нормальный шампунь подберёшь. Вместо ногтей, кстати, у девушки росли небольшие когти.

Подруги, Верещагин и я, подошли ближе к лежащей особе. Через её приоткрытые тёмно-фиолетовые пухлые губки проглядывали острые зубы.

– Как у акулы… – пробормотала задумчиво Василиса.

– Напоминает зубья пилы, – подтвердил Верещагин, присев на корточки рядом. – Дубов, хочешь сказать, что вот это семьсот лет лежало на дне сначала кратера, а потом и озера?

– Я своими руками достал со дна этот осколок, – ответил я. – Так что да. Она лежала там семьсот лет.

– И что нам с ней теперь делать? – Княжна тоже присела на корточки и потянулась рукой к лицу девушки.

– Не трогай! – остановил Василису окрик оркессы. В её руке тут же появилось копьё. – Мы не знаем, насколько она опасна, но раз её ищет враг… Будет лучше убить это, пока оно беззащитно.

– Только через мой труп! – горячо заявила Марина Морозова. Моя управляющая встала между Лакроссой и спящей жительницей метеорита. В руках она всё ещё держала толстую книгу, которую просматривала несколько минут назад среди стеллажей архива. – И хватит называть её это! Вы разве не видите? Она дитя, которое провело в заточении семьсот лет. Или даже больше! Сколько она находилась внутри метеорита до того, как он упал? И что с ней вытворяли всё это время…

– Тысячи лет… Или даже миллионы, – кивнул я, соглашаясь с Мариной.

Зелёные глаза управляющей гневно сверкали, а по книге полз иней от её морозного Инсекта. Грудь яростно вздымалась. Щёки раскраснелись, губы задрожали.

Я понимал её реакцию. Она знает, что такое плен и одиночество, потому что побывала в заточении у герцога Карнавальского, который истязал бедную девушку… даже не знаю сколько. Достаточно долго, чтобы это было не так-то просто выветрить из памяти.

– Тем не менее Лакросса частично права. – Я положил Марине руку на плечо. Она взглянула на меня, до крови закусив губу. – Эта девушка нужна Саранче, но мы ещё не знаем для чего. Может, они как раз хотят её убить? И мы окажем им большую услугу, если сейчас оборвём её сон смертью… – Я задержал взгляд на Лакроссе, и она потупила глаза, смутившись. – Или наоборот, она нужна им живой. В любом случае девушку мы не тронем. Подождём, пока очнётся, и, возможно, сможем с ней поговорить.

– Я согласен с Николаем, – глухо произнёс Алексей, потирая пальцами шрамы от ожогов под маской. – Слишком много неизвестных.

Не то чтобы мне было нужно чьё-то согласие… Но чем меньше будет противников моих решений, тем лучше.

К тому же у меня была как минимум одна причина сохранить этой инопланетянке жизнь.

Прикрыв глаза, я взглянул внутрь себя, на сферу души.

Мда-а-а… Ну… А-а-а! Мне ужасно захотелось зарычать, но я сдержался. А причина была вот в чём: моя сфера души, потрескавшаяся и тусклая, уменьшилась. От неё отходило две толстые нити духовной связи с Альфачиком и Гошей. И была ещё одна, третья нить. Тонкая, фиолетовая и ведущая к маленькой, но яркой сфере души. Инопланетянка, блин. Ещё одна проблемная женщина на мою голову!

Не знаю, насколько верно её можно назвать моим питомцем… Но фактически у нас была духовная связь. И, как и в случае с Лютоволком и долбанутым на всю голову пауком, если умрёт кто-то из них, есть очень неиллюзорный шанс, что и я двину коней. Так себе перспектива, когда над головой пришелицы дрожит копьё Лакроссы. Ладно-ладно, она его уже убрала. Но когда только занесла над головой девушки, сердце у меня ускорило бег.

– Сделаем так, – вновь заговорил я, – пока ситуация не прояснится, эта девушка находится под нашей защитой. Под нашей общей защитой, Лакросса.

– Я уже поняла, прости, поспешила… – вздохнула оркесса. – Любому глотку за неё перегрызу, если ты того желаешь.

– Пока постараемся обойтись без этого. Да и, судя по её зубам, она сама кому хочешь кадык отгрызёт. Отнесем её в поместье – пусть целитель осмотрит на всякий случай, заодно оценит, насколько у неё глубокий сон и когда она придёт в себя. А там посмотрим, что делать дальше. Марин, я хочу, чтобы ты была рядом, когда она очнётся. Думаю, ты лучше других знаешь, что делать.

– Да, Коль, спасибо, – благодарно улыбнулась мне управляющая.

– Если можно, я бы тоже хотела быть рядом, – встала рядом с Мариной Лиза. – Кто знает, в каком состоянии её психика после столь долгого… заключения.

– И давно чтение статей из женских журналов сделало тебя психологом? – язвительно хмыкнула Агнес.

– Вообще-то, в Омской академии я посещала факультатив по психологии, – отбрила зелёную мелочь Лиза.

– Ладно-ладно, но с чего вы взяли, что она умеет говорить? Может, у неё мозгов нет? – сеяла смуту Агнес.

– Но ты же как-то разговариваешь…

С ехидной улыбкой Василиса отвесила щелбан гоблинше. Та аж задохнулась от возмущения.

Спящую инопланетянку я аккуратно завернул в жилетку и отнёс в дом, где положил в одной из свободных комнат. Она была лёгкой, а её кожа на ощупь оказалась очень нежной и тёплой. Но это может быть обманчивым ощущением. На всякий случай попросил Никона организовать охрану. Вдруг, очнувшись, девушка решит, что ей грозит опасность и начнёт драться. Или просто ей приснится кошмар? Хотя, судя по ровному и едва заметному дыханию, сон был очень глубокий.

Да… Думал, что этот осколок даст хоть какие-то ответы, но вместо этого я получил новые вопросы.

Вместе с Никоном мы вышли на крыльцо. За последние пару дней он и Петрович успели перебрать трофеи. Ненужное продали, а полезное оставили себе, так что моя дружина разжилась неплохим оружием и новыми артефактами, а мой род стал немного богаче. Так же скоро должна прибыть делегация от Императора. Скорее всего, это будет Билибин с Кремницкой. Насколько знаю, они завершали расследования в столице, связанные с Деникиным. Бумажной волокиты у них, наверно, целая куча.

– Ваше Благородие, думаю, это только ваш трофей, – произнёс старый сотник и протянул мне деревянную шкатулку. – Я внёс кое-какие изменения…

Внутри лежали кастеты Деникина. Вот только руны на костяшках были перебиты на руны Дубовых. Взял один из кастетов в руку. Тяжёлый. Деникин крушил ими деревья, но наверняка можно и каменную стену пробить.

– Спасибо, – сказал я. – А последних деникинцев нашли?

– Пока нет, господин, но…

– Ваше Благородие!!! – прервал Никона зычный крик.

К крыльцу бежал молодой и крупный парень с раскрасневшимся лицом.

– Мы их нашли! – кричал он.

– Это один из новеньких дружинников, – пояснил Никон. – Евгением кличут. Способный ма… – Сотник не договорил, потому что новичок поскользнулся и плюхнулся в снег, пропахав его носом почти до самого крыльца, – …лый. Иногда.

– Кого нашли? – спросил я парня, когда он встал и отряхнулся.

– Последних из дружины Деникина, – ответил он. – И думаю, вам это понравится. А может и нет. Тут уж я судить не берусь, Ваше Благородие. Но взглянуть точно стоит!

– Мда, Никон, с такими лозунгами, может, его лучше в турагентство отправить работать? – хмыкнул и затем обратился уже к самому парню: – Ну, показывай, боец.

Шутки шутками, но когда мы спустя час добрались до места, я не знал, что сказать. И если бы оказался на месте способного дружинника Евгения, то и сам бы не знал, понравится такое господину или нет. Потому что я действительно не мог понять, нравится мне то, что вижу, или нет!

В общем, спустя час, мы подошли к участку леса, где снег на деревьях сменила густая паутина. Много паутины. Я будто снова оказался в дриадовском лесу, где обосновался Гоша. Тенёта покрывали белёсым одеялом все деревья впереди и опадали книзу, образуя полупрозрачную стену, к которой можно хорошо так прилипнуть. Но в ней был проход. А возле прохода дежурила пара бойцов в белой броне.

– Ваше Благородие, – поприветствовали они меня.

Заговорил тот, что был повыше и выглядел старше:

– Мы нашли людей Деникина, но… лучше вам самому взглянуть. Там дальше есть ещё наши, просто идите по… коридору, или как это назвать.

– Ваше Благородие, – замялся перед входом Евгений, – разрешите не идти? Не хочу снова это видеть, уж дюже зрелище странное.

Я удивлённо вскинул бровь, взглянув на парня, но потом пожал плечами и вошёл в тоннель из паутины.

– Скажи спасибо, что наш господин добрый. – Услышал я хриплые наставления Никона. – Другой бы высечь тебя приказал! Ничего, займёмся ещё твоей храбростью, боец.

Да, у Никона не забалуешь. Судя по тишине, оставшиеся деникинцы или взяты в плен, или мертвы. Хотя никаких звуков боя я не слышал. Так что… плен? Хотя… зная Гошу. Ладно, сейчас выясним.

Свет внутрь леса, покрытого паутиной, проникал плохо. Разглядеть что-нибудь вокруг было сложно. Сквозь несколько слоёв паутины виднелись смутные силуэты деревьев. Пахло странно: хвоёй вперемешку с чем-то едким.

Тоннель закончился быстро, и мы с Никоном вышли на яркий дневной свет. Несколько секунд глаза привыкали к нему после сумерек леса паутины, а потом…

– Матерь божья… – прошептал Никон справа от меня.

Было отчего прийти в шок. После тоннеля мы оказались на краю большой поляны, что находилась в центре леса. Деревья, окружавшие её, были так же накрыты белёсым покрывалом паутины, а в центре высился большой дуб. В лесу и других дубов хватало, но этот был самый огромный из всех и своими пышными ветвями закрывал свет другим деревьям, что пытались расти рядом. А сейчас и ему свет закрыли.

В высоту дерево достигало полсотник метров, и от его ветвей к другим деревьям тянулись десятки толстых нитей. А внутри них находились коконы с человеческими телами.

– Полагаю, это остатки деникинцев, – произнёс я.

– Так точно, господин барон, – ответил один из дружинников, что ожидали здесь. – Мы один кокон вскрыли, проверили. Нашли тело и остатки какой-то взрывчатки. Они явно что-то готовили перед тем, как их… ну вы видите…

Мне показали полурастворившийся в кислоте труп в броне с гербом мёртвого князя. Что ж, по крайней мере, не нужно опасаться партизанской войны с мятежниками. Похоже, они все тут. Всего тел я насчитал несколько десятков.

При взгляде на большой дуб, окутанный паутиной, меня не покидало ощущение, что он похож на дом, стены которого сотканы из белёсого материала.

Нет, не дом… Храм. Это слово само пришло мне в голову из духовной связи с одним долбанутым пауком. Что его лап дело, у меня не было никаких сомнений.

– Мне кажется, или дуб напоминает вас, Ваше Благородие? – спросил Никон.

– Чего? – удивился я.

– Ну как же, вон голова, вон плечи, – показывал сотник, – провалы глаз, губы и даже клыки из маленьких коконов имеются. Сдаётся мне, вы для этого паука что-то вроде божества…

Я тяжко вздохнул, после чего ответил:

– Не божества. У него есть какой-то бог, что-то древнее и ужасное. Для Гоши я скорее пророк этого древнего бога.

– Жуть-то какая, ей-богу…

– Не то слово, Никон, не то слово… Во что превратился мой лес? – Я начал сердиться.

В самом деле, чёрт знает сколько дичи в этой паутине запутается… А дружинников или слуг? Это сейчас им повезло, что они не напоролись на паутину, а могли или порезаться, или кислотой обжечься. Так дело не пойдёт.

Ну-ка, где этот гад членистоногий?

– ГОША!!! – проревел я. – Знаю, что ты здесь, зараза!

Мало того что я его чувствовал рядом, так ещё и видел, как его тень мечется за слоями паутины то тут, то там.

– Чтобы завтра этого всего здесь не было, понял?!

В ответ по духовной связи ощутил печаль с толикой обиды. Мол, он же ради меня старался. А мне просто храмы не нужны. С другой стороны, он от последних врагов избавился… Наверняка они напоследок что-то планировали. Взорвать меня, например. Или себя вместе со мной. Фанатики чёртовы.

– Ладно-ладно, – продолжил я миролюбиво кричать, – молодец, что сокрушил врагов!

Теперь ощутил его радость.

– Но чтобы прибрал всё!

Готовность выполнить поручение. Вот и славно.

– А вы, – обратился я к Никону, – дождитесь, когда Гоша начнёт уборку, и соберите трупы. Сами к паутине лучше не прикасайтесь. Потом уходите, а Гоша сам закончит.

– Понял, Ваше Благородие, – крякнул Никон. – Бойцы, вы слышали приказ! За дело!

Тела ещё пригодятся, когда сюда приедут Билибин с Кремницкой. За каждого убитого мятежника мне полагается награда. Не говорю уж про самого князя. И чем больше трупов предоставлю, тем лучше. К тому же личности всех установят и проверят их родню, мало ли ещё симпатизирующих Деникину осталось. К счастью, это уже не моя забота будет. Надеюсь…

В поместье вернулся уже к вечеру, когда солнце окрасило небо в багровые тона. И я жутко проголодался. За обедоужином ко мне присоединились почти все, кроме Лизы и Марины. Они ждали, когда инопланетянка проснётся.

За столом царила атмосфера веселья и радости. Казалось, будто все гадости жизни позади и новых на горизонте не предвидится. По крайней мере, сегодня. Агнес подтрунивала над княжной, но и та отвечала меткими и едкими комментариями, отчего гоблинша каждый раз приходила в ошарашенный восторг. Короче, они были достойными соперниками.

Лакросса читала толстую книгу. Что-то там про войну за авторством Сунь Цзы. Вероника тоже читала. Какой-то любовный роман про дракона и его пленницу, судя по обложке. Книга её так поглотила, что пару раз синеглазка пронесла ложку мимо рта и даже этого не заметила. Дриада со Вдовиной не сводили друг с друга пронзительных взглядов. Сперва я думал, что они что-то скрывают, но потом взглянул с помощью духовного зрения и увидел, как они пуляются друг в друга духовными иглами. Только Верещагина за столом не было. По словам подруг, он посвятил время медитации.

Хм, мне бы тоже помедитировать… А то одним одним вином мана-каналы не восстановить.

Вдруг раздался грохот, и в столовую ворвался один из моих слуг.

– Господин! Пришелица! – тяжело дыша, говорил он рублеными фразами. – Очнулась! В комнате!

Так, понятно – не видать мне медитации в ближайшее время!

Бросив недоеденное блюдо, кинулся бежать за слугой. Коридор, поворот, лестница, снова поворот – и вот я у дверей в комнату. Возле неё стояли два бойца, направляя пистолеты внутрь.

– Только стрелять не вздумайте! – рыкнул я, проходя между ними.

– И не собирались, господин, но…

Что именно «но» я понял, когда вошёл в комнату. Девушка с фиолетовой кожей вжималась в угол комнаты, шипела и рычала, как загнанный зверь, и пыталась сорвать с себя одежду когтями. Марина и Лиза старались её успокоить, но это явно не работало. Потом вдруг глаза инопланетянки, цвета фиалки кстати, остановились на мне.

– Тише-тише… – приговаривая, я осторожно двинулся вперёд, выставив перед собой руку с поднятой ладонью.

Она вела себя как зверёныш, поэтому я и пытался показать, что у меня в руке ничего нет. В ответ на каждый шаг девушка рычала и распарывала воздух когтями. Её странные волосы приподнялись, напоминая львиную гриву.

– Мы тебе не враги… – медленно проговорил я.

– Р-р-р… – рыкнула инопланетянка, а затем издала серию щёлкающих и визгливых звуков.

– Кажется, она говорит, – произнесла Марина, отступив мне за спину.

– Только толку сейчас от этого… – продолжила Лиза. – Она явно не в себе. Нужно показать, что опасность ей не грозит. Будь осторожен, Коля. Не показывай агрессии и оружия.

– Знаю, – ответил, делая ещё шаг к девушке.

– Р-р-ра-ар! – взвизгнула она, как дикая кошка, и молниеносно забралась под потолок, вцепляясь в стену когтями.

– Блин, новый ремонт же… – простонал я, глядя, как крошится свежая штукатурка.

А в следующий миг фиолетовая девушка в порванной одежде с рычанием спрыгнула на меня и вцепилась когтями мне в голову.

Блин, хоть бы нос не откусила…

Глава 2

Насчёт носа мои опасения не оправдались. Хоть её зубы и щёлкнули в считаных сантиметрах от него, но кусать меня фиолетовая девушка и не собиралась. По крайней мере, пока. Зато её когти очень больно впились мне в кожу. Я бы и рад превратить её в дубовую, но тогда сожгу мана-каналы окончательно, потеряю Инсект и всё равно получу маленькие коготки себе под кожу.

— Господин! — услышал я испуганный голос одного из дружинников.

Инопланетянка, запрыгнув на меня сверху, упёрлась ногами в живот (тоже с когтями, между прочим!), руками вцепилась в голову и выгнула спину, как кошка.

— Я сам! — рявкнул, пока они не открыли по девушке огонь.

Ещё не хватало, чтобы она мне голову насквозь проткнула. А она могла. Даже учитывая мой толстый череп, я чувствовал, что сил у неё хватит. Нет, не так. Я знал это.

Девушка на миг вскинула голову, рыкнула, а потом уставилась на меня своими фиалковыми глазами. Приблизила своё лицо к моему так близко, что я ощутил её дыхание на своей коже. Забавно, но даже после как минимум семисотлетнего сна оно имело лёгкий цветочный аромат. Сладковатый с небольшой пряностью. Таких цветов я не знал.

Через миг её глаза превратились в два глубоких озера с будто мыльной водой, и я рухнул прямо в них. Но против всех ожиданий не плюхнулся в тёплую розовую водицу, а оказался в море огня, скрежета и душераздирающих криков. Я видел, как рушатся необычные города, умирают существа, которых уже никто и никогда не увидит, горят дома и трескается земля. Как плодородные земли превращаются в пустыни из чёрного обсидиана, а небо заволакивают тучи с огненными всполохами. Как чистый воздух становится ядом и убивает миллионы живых существ. А ещё видел огромные орды Саранчи, сметавшие всё на своём пути. И космос. Холодный и беспристрастный, глухой к мольбам умирающих и полный новой пищи. Надо лишь добраться до неё на очередном осколке разрушенной планеты.

— Не-е-ет!!! — взревел я, пытаясь выбраться из этого океана ужаса. Забарахтался, замахал руками и… пришёл в себя на полу.

Маленькое чудовище в теле миловидной девушки отпрыгнуло от меня и вжалось в стену. На одних рефлексах я мгновенно вскочил и направил на неё револьер, призванный из кольца. Если убью её, то умру сам. Но хоть спасу человечество и Империю от того, что скрывается внутри этой твари.

Щёлкнул взведённый курок, справа ахнула Марина, а слева зажглось несколько ярких сфер Лизы. Спусковой крючок слегка поддался под пальцем.

Вдруг в голове молнией вспыхнула мысль: если я умру, то и Альфачик с Гошей погибнут. Собой я готов пожертвовать, но другими… На одной чаше весов миллиарды жизней, а с другой — всего две. И что я, блин, должен выбрать в такой ситуации? А? Как бы поступил мой отец, знай он то, что знаю я?

Неважно. Отца здесь нет. Есть только я и судьба целого мира на кончике свинцовой пули. По ту сторону мушки в угол вжалась фиолетовая девушка. Она смотрела на меня с ужасом в фиалковых глазах.

Нет. Не могу. Да и не похожа она на того, кто целыми планетами завтракает. Зато на маленькую потерянную девочку — вполне. Ладно, девушку, потому что ей минимум семьсот лет, хотя после увиденного я бы дал и пару миллионов. Хорошо сохранилась.

В голове эхом прозвучал голос Верещагина: «Слишком много неизвестных…» Это уж точно. Я не буду принимать решение об убийстве инопланетянки под влиянием эмоций. Сперва нужно во всём разобраться.

Я опустил пистолет, а в её взгляде ужас сменился надеждой.

— Б… б… — зашевелились, издавая звуки, пухлые тёмно-фиолетовые губки девушки. — Братик хорошо?

Так она по-нашему говорит?!

— Какой я тебе, на хрен, братик? — прорычал, ещё не до конца совладав с тем потоком гнева и ужаса, что нахлынул на меня от видения.

— Сес… сестричка плохо! — выкрикнула она и мгновенно расплакалась. После чего бросилась к окну и прыгнула наружу, выбив собой стекло.

— Твою ж!

Я бросился следом к окну достаточно быстро, чтобы увидеть, как девушка принимает дубовый облик и в нём приземляется на сугроб.

Чё?!

— Она что, тоже владеет Инсектом Дубовых? — изумлённо выдала Марина, выглядывая рядом.

— А? — удивилась Лиза. — Что за бред?

— Господин, прикажете поймать её? — отозвался один из дружинников.

— Нет, — спокойно сказал я, глядя, как дубовая девушка скрывается в лесу. — Я сам её найду. Лиза, Марина, одевайтесь и идите по моим следам.

Едва договорил, как пролез в окно и спрыгнул вниз. Третий этаж, да ещё с сугробом внизу, для меня не высота даже без Инсекта. Сумерки быстро сгущались, и следы терялись в темноте. Но они мне были и не нужны. Духовная связь с пришелицей давала примерное направление, где её искать. Но, к сожалению, была слишком слаба, чтобы привести прямо к ней. Скорее позволяла просто ощутить, впереди она, сбоку или сзади.

У стены деревьев, где исчезали следы девушки, остановился, чтобы дождаться Лизу и Марину. Лиза даст свет, а Марина… Ну, надеюсь, поможет успокоить беглянку.

Перед глазами всё ещё стояли картины видения, но теперь я глядел на них более трезво. На меня не обрушивались волны отчаяния, страха и животного голода Саранчи. Неясно, какое участие инопланетянка принимала во всех этих ужасах. В любом случае сейчас я понимал, что она — как минимум шанс заглянуть в голову противнику. А там можно попытаться найти его слабое место. Забавно, что она заговорила по-нашему после моего видения. Может, она тоже что-то увидела? Интересно что, раз назвала меня, кхм… братиком. Да ещё дубовый Инсект…

— Мы здесь, — вырвал меня из мыслей голос Марины, и мы продолжили преследование.

Несколько сфер Лизы с тихим жужжанием метались между чёрными стволами деревьев, освещая путь. Сначала следы были чёткие, а затем стали петлять, перемешиваться и порой даже обрываться. Будто беглянка металась из стороны в сторону, не зная, куда бежать, а порой забиралась на дерево, перелезала на другое и спрыгивала дальше. Благодаря духовной связи я всё равно знал, в каком направлении надо искать.

Стало совсем темно, и похолодало. По сторонам в темноте крались Альфачик и Гоша, которых я призвал на подмогу. Моё магическое зрение сейчас работало плохо, поэтому я рассчитывал на помощь Лютоволка. Точнее, на его способность чуять ману. Однако… Дело осложнялось тем, что её мана сейчас выглядела, как моя. Это путало Лютоволка, а я ничем помочь не мог.

— Зря ты направил на неё пистолет, — произнесла Марина. — Она пленница, а тут её снова хотят брать в плен.

— Ты не видела того, что видел я, — ответил ей.

— А что ты видел?

Я помолчал, прежде чем ответить.

— Сам не знаю.

— Если хочешь, можем об этом поговорить, — предложила пепельная блондинка.

— Поговорим, — кивнул я. — С ней, когда найдём.

Вдруг впереди треснула ветка, и одна из сфер Лизы рванулась в ту сторону. В круге света появилсь знакомая фигурка, что брела по колено в снегу.

— Мы не причиним тебе вреда! — позвал я, после чего замолчал. Блин, не верится, что я сейчас это скажу… — Братик хорошо, сестричка хорошо!

Фигурка остановилась, а затем бросила бежать в правую сторону. Чёрт! Если я правильно понимаю, где мы находимся, то там дорога. Если её увидят зеваки, беды не миновать.

Мы бросились следом, но снег мешал набрать скорость. А ману прогнать по мышцам я не мог. Ладно хоть сфера Лизы неотступно преследовала беглянку. Альфачик с Гошей по моей мысленной команде выскочили к нам — я взобрался на волка, а девушек закинул на себя паук.

— В следующий раз можно предупредить! — пискнула Марина.

— Не предупредит! — отозвалась Лиза.

А я уже летел верхом на волке за беглянкой. Двигалась она на удивление быстро, а меня по лицу хлестали холодные ветки и охапки снега с них. Вскоре сбоку от сферы Лизы показался ещё один светящийся шар. Он двигался горизонтально и довольно быстро. Дорога, что проходит мимо баронства Дубовых.

— Поднажми, Альфачик! — процедил я сквозь зубы.

Открыть рот я опасался, чтобы не наесться снега и еловых иголок ненароком.

Хоть бы успеть!

Увы. Я только увидел, как девушка в дубовом Инсекте, с волосами покрывшимися зелёными листочками, выскочила на дорогу. Мы были близко, но не успевали. А она замерла, глядя на приближающиеся к ней фары автомобиля. Словно испуганный оленёнок. Раздался громкий гудок клаксона, шорох колёс, скребущих по обледенелой дороге. Да куда там ему остановиться…

— Свет! Гоша! — отрывисто крикнул я.

Что конкретно имел в виду, быстро сформулировать не получилось, но оно и не требовалось. Лиза поняла сама, а до Гоши дошло через духовную связь. Альфачик не успевал выскочить на дорогу и подхватить девушку за шкирку зубами. Мог скакнуть молнией, но плотный строй деревьев мешал. А вот Гоше они были не помехой. Он мигом прыгнул вверх, оказавшись в просвете между голыми стволами деревьев, зацепился лапами за ветки и выстрелил паутиной ровно в тот же миг, как Лиза погасила сферу света. Беглянку выдернуло почти из-под капота машины.

Фух… Пронесло. Нет, в дубовом Инсекте ей ничего не грозило, по себе знаю, а вот пассажирам… Не хотел стать причиной гибели невинных людей.

Со скрежетом машина повиляла и остановилась, уставившись фарами в лес на противоположной стороне дороги. Из неё выскочили двое, мужчина и женщина. Мужчина спешно огляделся по сторонам, а потом уставился в небо.

— Ты видела? — Услышал я голос герцога Билибина. — Это же НЛО было! Неопознанный летающий объект! Я говорил тебе, они существуют!

— Господин герцог, вы слишком долго за рулем, — ответила графиня Кремницкая. — Может, дальше я поведу?

— Но ты же видела то же, что и я, Марфа! Не делай вид, что мне это одному привиделось. Шар света сначала перенёс странное существо на дорогу, а затем он же и забрал! Говорю тебе, мы проспали первый контакт!

— Мы рядом с баронством Дубова, Максим Андреевич. Тут у Николая всякая дичь творится регулярно… К тому же не забывайте о Саранче. Хватит с нас инопланетян.

— Эх, если бы я только ехал медленнее… Разглядел бы существо получше, успел затормозить, — сокрушался Билибин, судя по силуэту схватившись за голову. — Ладно, дальше ты поведёшь. Я уже и сам не знаю, что видел.

Тем временем искомая инопланетянка трепыхалась в коконе из паутины. Хлопнули дверцы, и машина покатилась по дороге дальше, а я разорвал путы девушки и второй раз за день закутал её в свою жилетку.

— Сестричка хорошо? — спросил осторожно.

Девушка приняла свой обычный фиолетовый вид и испуганно кивнула.

— Марина, Лиза, позаботьтесь о ней, — сказал я подругам на пауке и передал им беглянку. — И узнайте, откуда у неё мой Инсект. А у меня, похоже, гости.

***

Даже дома, в поместье, девушка не пожелала расставаться с моей жилеткой и продолжала кутаться в неё даже в помещении. На любые попытки вернуть собственность, она показывала острые как бритва зубы. И я пока ещё не понимал, улыбается она так или угрожает откусить палец по локоть.

Верещагин, при виде её чарующей улыбки, пугливо сглотнул и сказал:

— Если пожелаешь, то я буду охранять её, чтобы не сбежала.

Только голос его предательски дрожал. Мысленно похвалив за храбрость, отказал ему и пошёл встречать гостей. За счёт того, что мы двигались напрямик и верхом на животных, оказались в поместье первыми. И ничего не выдавало нашей тайны, когда у крыльца остановился всё тот же автомобиль. Я предупредил всех, чтобы никто и слова не проронил о нашей новой гостье. Пленницей её назвать у меня язык не поворачивался. Думаю, я пока просто не определился. Надеюсь, Марина с Лизой и другими девушками узнают больше.

А мы с Машей ждали гостей в небольшом кабинете на втором этаже. Горел камин, трещала кипящая смола, а жилы согревало вино. Я вольготно развалился на диване напротив огня, а дриада прилегла на меня, тоже с бокалом в руках. За дверью послышались шаги, и, скрипнув дверью, вошёл слуга, сообщивший о прибытии герцога Билибина и графини Кремницкой — статского и титулярного советников Канцелярии. Герцог слегка прихрамывал, но выглядел значительно лучше по сравнению с нашей последней встречей.

Сперва мы поговорили о недавних событиях и обо всём произошедшем после того, как наши пути разошлись. Канцелярия выявила несколько ячеек мятежников, которые готовили город к восстанию, чтобы Деникину открыли ворота столицы. Хотя чисто технически ворот там не было. Но обезумевшие народные массы могли ударить в спину гарнизону, что облегчило бы взятие города. Так же весь род Деникиных схватили и поместили в «Кресты» — самую строгую тюрьму Петербурга. Наверно, их казнят. А может, и не всех, когда разберутся, сколько они знали и насколько помогали самому князю. Но титулов лишат точно.

Молодец, Деникин. Знал ведь, что произойдёт с его семьёй, если проиграет, но всё равно пошёл на мятеж.

Из хорошего: Император выполнил своё обещание. Уже издан указ, что дриады теперь считаются одним из верноподданных народов Империи со всеми правами и обязанностями. Да-да, налоги им теперь придётся тоже платить, хе-хе. Ничего, у них есть доступ к куче редких ингредиентов в диких землях, прорвутся. Зато их перестанут пытаться убить. Конечно, поначалу дриадам будет непросто, но уже организован специальный комитет, который будет заниматься интегрированием дриад в жизнь российского общества. Лишь бы члены комитета не штаны протирали, перекладывая ответственность с одного на другого. Короче, дело двигалось.

Маше предложили почётную должность в этом комитете. Она сказала, что подумает.

Затем настал черёд моего рассказа. Я пересказал правильную версию событий, в которой не было фиолетовой инопланетянки с острыми зубами и когтями.

— Значит, — подался в кресле вперёд Билибин, — осколок метеорита был уничтожен?

— Деникин пытался заполучить его, а я пытался не дать ему забрать камень, — пожал я плечами. — Как в плохом анекдоте без лишних слов: осколок разбился, а мужчина умер. Если хотите, можете забрать эти осколки, но мы их уже проверили. Они пусты и абсолютно бесполезны. Ни магии, ничего.

— Конечно, мы возьмём и проверим их в своих лабораториях, — кивнул герцог и откинулся в кресле назад.

— Надеюсь, эти яйцеголовые найдут хоть что-нибудь, чтобы оправдать свои огромные зарплаты, — язвительно сказала Кремницкая.

— О, кому-то пора менять никотиновый пластырь, — хохотнул Билибин и подмигнул мне. — Марфа Васильевна бросает курить.

— Марфа Васильевна не бросала бы курить, если бы кое-кто не запрещал курить в машине, а ещё кое-кто — в его поместье! — всплеснула худыми руками девушка и закусила кулак, прикрыв глаза.

— Просто у кое-кого дыхалка слабая, — хмыкнул уже я, подначивая графиню.

Ну а что? Она девушка способная. Но вот выносливости ей не достаёт. Это мне Никон сказал — они сражались бок о бок, когда на поместье напали монстры. Хотя… В постели тоже быстро выдыхается. Я проверил.

— Ладно, давайте ваш пластырь! — почти рыкнула графиня, вызвав улыбку у дриады.

После замены белого квадратика на запястье Марфа слегка успокоилась.

— Может быть, на дне ещё что-то осталось? — спросил после Билибин. — Просто ты не заметил.

— Можете своих водолазов прислать, я не против. Если у них других дел нет, конечно, — снова пожал я плечами.

Не нравилась мне необходимость врать другу, аж язык с трудом ворочался, но иначе сейчас поступить я не мог. Герцог Билибин находится в подчинении у Императора, да и сам по себе он человек, верный долгу и делу, следует интересам отчизны. И именно поэтому я утаил, что этажом выше находится живое оружие Саранчи. Или не оружие — это пока ещё неизвестно. Но та, кого ищет Враг. Если Канцелярия узнает, а Билибин, прежде всего, это Имперская Канцелярия, то они захотят получить её. Будут проводить опыты, тесты, и даже препарировать могут, лишь бы выяснить, как её можно использовать против Саранчи.

Отдавать девушку, назвавшую меня братиком, я не намерен. Я же не моральный урод, чтобы предать существо, которое, похоже, доверяет мне. Пусть даже на кону миллионы жизней. Я уже принял решение и все последствия возьму на себя.

— Не верится, что Деникин и тот, с кем он вступил в союз, охотились за грудой камней… — пробормотал Максим.

Я молчал.

— Ладно. Мы исследуем камни — может, найдём что-нибудь. У нас всё равно есть ещё ниточки, которые ведут к врагу. Пугает, что он в сердце Империи, если верить Деникину. Хотя, возможно, князь просто хотел напоследок напакостить… В любом случае есть ещё одно дело, с которым меня отправил сюда лично Император.

— Я слушаю.

Билибин достал из внутреннего кармана кителя несколько свитков и протянул мне один. Сломав сургучную печать с двуглавым орлом, развернул дорогую даже на ощупь бумагу и принялся читать. Прочитал, посмотрел на герцога, снова прочитал. Свернул свиток обратно и вежливо поинтересовался:

— Вы чё, офигели?

Глава 3

— Вы чё, офигели? — широко раскрытыми глазами уставился я на Билибина, а дриада рядом фыркнула от смеха и облилась вином.

— Слушай, — миролюбиво поднял герцог руки, — я понимаю, что ты ожидал торжественной церемонии награждения и тому подобного, но сейчас тяжёлые времена. Саранча штурмует стены пограничных крепостей, османы лезут, на востоке неспокойно. Поэтому вот, по-тихому…

— Да не поэтому офигели! — махнул я свободной от вина рукой. Правда, сделал это так резко, что чуть Машу не уронил. Не упала, но опять облилась вином под писк: «Да за что?» — Ладно, с официальным титулованием меня бароном я согласен, но в академии всё равно доучусь, раз уж взялся. Только нафига мне ещё одно баронство?!

— Это награда! Земли Кротовых давным-давно ничейные, никто на них не претендует уже много лет. А ты уже знаешь систему тоннелей, и лес дриады там вырос. А где лес дриады, там редкие ингредиенты. Сплошные плюсы! Так что бери, пока никто не знает. К тому же, — наставительно взмахнул бокалом вина герцог, — я помню, как ты обошёлся с активами князя Михайлова, который пытался меня подставить. Не помнишь? Тогда позволь мне напомнить. Ты к чёртовой матери снёс его монструозное поместье и поставил на его месте памятник всем девушкам, ставшим жертвами сынка Михайлова. Вспомнил?

— Ну, — буркнул я.

— Так вот, баронство Кротовых теперь тоже стало памятным местом. Местом, где немногие остановили многих. Где маленькая дубовая щепка встала поперёк горла мятежнику. Да туда туристы толпами повалят, чтобы своими глазами посмотреть.

— Коля, — вздохнула Кремницкая, — если ты не согласишься, он так и продолжит бизнес-идеями фонтанировать. Пожалуйста…

В ответ на её мольбу я смилостивился.

— Ладно, так и быть. Будет теперь моим. Придётся ещё одного управляющего искать…

В принципе, с герцогом трудно не согласиться. После того, что мы там с Мечниковым натворили, баронство Кротовых станет золотой жилой. И не только из-за туристов. Ингредиенты, экскурсии по тоннелям, да и кто знает, что ещё там есть. Действительно нужен ещё один управляющий, который займётся этими делами. Пожалуй, попрошу временно заняться этим графа Акраповича, адвоката Билибина. Он уладит все юридические тонкости, а я пока подберу кого-нибудь.

В следующем свитке был ещё один указ, но уже на Верещагина. Ему тоже официально присваивался титул барона заранее, без окончания академии. Земель ему новых не дали, но у его отца их и так много было.

— Ах да, совсем забыл! — снова заговорил Билибин. — Государь хочет присвоить тебе почётный титул.

— Какой? — насторожился я.

— Трёхногий.

Маша с Марфой одновременно прыснули вином, когда услышали. Заразы! Весь ковёр уже вином залили! И обе покраснели. Точнее, дриада позеленела.

— Чего? Сам ты трёхногий, — не выдержал я, а Билибин заржал:

— Да, я предупредил государя, что у тебя будет такая реакция.

— А он что?

— А он тут же утвердил титул указом. Именем Александра Восьмого, как говорится…

Ай да, Сашка, ай да, сукин сын! Ничего, сочтёмся ещё, государь-император! Вслух я этого, конечно же, не сказал, но, судя по новому приступу хохота у герцога, у меня всё было написано на лице.

— Ладно, — хлопнул он ладонями по коленям. — Раз все дела улажены, то мы должны откланяться. Я пришлю людей за образцами метеорита.

— Даже на ночь не останетесь? — удивился я.

— Враг не дремлет, — мотнул головой Билибин. — попытаемся по горячим следам выйти на союзника Деникина.

Мы тепло попрощались, и советники Канцелярии уже покинули кабинет, как герцог вдруг остановился и обернулся.

— Кстати, ещё одна вещь, — сказал он, а я внутренне напрягся. — Через пару дней выйдет новый указ. Для всех студентов Империи будут организованы военные сборы на несколько месяцев. Боевая подготовка, слаживание отрядов и взаимодействие с регулярными частями в условиях, приближенных к боевым. Война с османами обещает быть долгой. Они бросили на нас все силы, поэтому Император и Совет князей хотят подстраховаться.

— Готовят студентов к тотальной мобилизации, — расшифровал я за него.

— Боюсь, что так. Пока что хватает потока добровольцев, которые идут воевать за деньги из казны, но всё может измениться в один миг. Поэтому рекомендую отправиться обратно в академию как можно скорее. Знаю, что до конца каникул ещё несколько дней, но будет лучше, если указ не застанет вас врасплох.

— Хорошо, — кивнул герцогу, — спасибо за предупреждение.

— Я твой должник, Дубов. Так что это меньшее, чем могу отплатить. Засим прощаюсь.

Билибин схватился за ручку двери и повернул её, но вдруг снова замер.

— И ещё одна вещь!

Да ё-моё! Что на этот раз?

— Слушаю внимательно, герцог, — вздохнул я.

— Ты случайно не видел у себя в баронстве невысокое существо со странными волосами и дубовой кожей? Прямо как у тебя. Только внешность нечеловеческая. И не огрская. То есть не как у тебя.

— Дубовая кожа? — переспросил я. — Думаю, я бы знал, если бы у меня был брат.

— Я не говорил, что это мужчина, — взгляд герцога вдруг пронзил меня до самых лопаток.

Я безразлично пожал плечами:

— Или сестра.

Билибин ответил долгим взглядом, после чего тепло улыбнулся, говоря:

— Да, пожалуй, ты прав. Доброй ночи, господин барон, госпожа дриада.

Когда он вышел, из-за двери донесся удаляющийся голос герцога:

— Я же говорил тебе, что это НЛО! А ты: Дубов творит дичь, Дубов творит дичь…

Когда голоса стихли, а на улице хлопнула дверца автомобиля и завёлся мотор, я с облегчением выдохнул. От меня не ускользнуло, что в конце в герцоге проснулся сыщик Канцелярии — расчётливый и проницательный. Его тёплой улыбкой я тоже не обманулся. Холодок. В его глазах остался холодок, когда он уходил.

Чёрт. Мне вовсе не хотелось обманывать друга, но иного выхода я сейчас не видел. Рано или поздно правда всплывёт, надеюсь лишь, что он сможет меня понять. Всё-таки я не раз спасал ему жизнь и, может быть, только что спас вновь.

С тяжёлым сердцем я проводил фары машины герцога, глядя на них через окно, затем поднялся на этаж выше.

— Думаю, с жилеткой тебе придётся расстаться, — сказала Марина, когда я вошёл.

Комната была, кстати, моя. Беглянка не пожелала оставаться в старом помещении, в котором совсем недавно выпрыгнула с окна. А сейчас она сидела на моей кровати и озиралась по сторонам. В этот раз в её глазах не было страха, только любопытство. И да, она куталась в мою жилетку, вцепившись в неё когтями. Нечего было и думать, что я получу её назад. Ладно, сама потом отдаст.

Марина с Лизой мало что выяснили. Запас слов у беглянки был очень ограничен. При этом он постоянно рос, а речь совершенствовалась — она быстро училась. Однако рассказать могла мало что. Меня осенила идея.

— Принесите ей книги, — сказал я, присаживаясь рядом с инопланетянкой. — Посмотрим, умеет ли она читать.

Так и сделали. Дали ей учебники, какую-то военную литературу Лакроссы, книги из библиотеки поместья, безумные записи гоблина-изобретателя, которые читала Агнес, а Вероника поделилась своими любовными романами. Причём стопка её книг была раза в два выше всех остальных вместе взятых.

— Братик добрый! — улыбнулась девушка, обнажив острые зубы и обняв меня.

— Как твоё имя?

— Имя? У сестрёнки есть имя… — она задумалась.

— Знаешь, Коля, — протянула Марина, глядя на нас, — а ведь она в твоём вкусе.

— Что ты несёшь? Она меня вообще братом называет, — отмахнулся я.

— Ну… — ехидно подмигнула пепельная блондинка, — инцест — дело семейное.

Я покачал головой:

— Тебе самой психолог нужен, извращенка.

— Мита! — воскликнула фиолетовая девушка.

— И что это значит?

— На… де… жда! — уверенно заявила Мита.

— Весьма иронично, — хмыкнул я в ответ и оглядел собравшихся в комнате девушек и одного Верещагина. — Ладно, книг набрали. Самое то для путешествия.

— Путешествия? — удивилась Василиса, наматывая короткий голубой локон на пальчик. — Куда? У нас же ещё пара дней каникул.

Пришлось всех расстроить, что мы возвращаемся в академию. Сборы не заняли много времени, я раздал все необходимые указания, и мы отправились в путь на дирижабле. Дорога пролетела незаметно. Мита читала книги одну за другой с ужасающей быстротой. Учебники, трактаты, любовные романы, всё подряд. Мне же Марина перед отъездом тоже нагрузила несколько книг, в которых нашла упоминания о явлении, похожем на Кондар.

За их чтением я и провёл весь путь до академии. Плюс медитации, во время которых довёл уровень использования маны до двенадцати процентов. Из книг узнал немного нового о Кондаре. Это состояние характеризовалось не только единением с Инсектом, но и с памятью рода. Удивительно, но раньше я о таком не слышал. Если вкратце, кровь хранит отголоски, похожие на далёкое эхо, памяти каждого аристократа в роду. Чем ближе был родственник, тем сильнее эхо.

Вот почему я ощутил присутствие отца рядом. Практической пользы память рода не несёт, как я понял. Просто… это возможность прикоснуться к своему наследию? По крайней мере, в одной из книг так написано. Любопытно. Я определённо хочу вновь услышать это эхо, прикоснуться к далёким предкам.

С другой стороны, состояние Кондара изучено очень слабо. В роду Дубовых всего пара человек смогли его достигнуть, и то единожды. Ещё одна причина для того, чтобы вернуть себе все силы и вновь попробовать войти в Кондар, чтобы разобраться.

К вечеру следующего дня мы прибыли в Пятигорскую академию. Даже с воздуха было видно, как город готовится к обороне. На улицах появились баррикады из мешков с песком, шлагбаумы и военные патрули, на стёклах — бумажные ленты, наклеенные крест-накрест, на стенах — указатели к убежищам.

Османы были ещё далеко, но продолжали наступать. Давили численностью, а наши войска пытались измотать противника, заставляя его проливать кровь литрами за каждый километр земли. Император сейчас оказался зажат между молотом и наковальней. С одной стороны давили османы, а с другой — Саранча. И чтобы победить на одном направлении, нужно снять войска с другого. Патовая ситуация. Пока Император решал, как из неё выйти, уже половина Грузинского княжества была потеряна.

Лишь спустившись с трапа дирижабля, я понял, как ценен оказался совет Билибина. Мало кто из учеников остался на зимние каникулы в академии. Её заснеженный и пустынный двор освещался бледными фонарями, в самом здании светилось всего несколько окон. Но они горели тёплым, уютным светом. Я даже ощутил на миг, что вернулся домой. Успел привыкнуть к академии.

Самое главное, что фиолетовую девушку с острыми зубами никто не заметил. Точнее, не заметит, если она перестанет так глазеть по сторонам и пытаться надкусить то перила, то дверную ручку.

— Тьху! — сплюнула девушка, оставив бледные следы от зубов на деревянной скамье. — Невкусно!

— Ты бы плевалась больше, если бы знала, что по ночам студенты на этих скамейках вытворяют, — хмыкнула Лакросса.

— А что они вытворяют? — тут же загорелась любопытством Мита и заскакала вокруг оркессы. — Расскажи-расскажи-расскажи!

— Вырастешь — узнаешь, — отбрила Лакросса.

— Пф-ф-ф! — фыркнула фиолетовая и скрестила на груди руки, гордо вышагивая рядом. — Мне сотни миллионов этих… как его… лет! Я достаточно взрослая, чтобы знать… всякое!

— А ведёшь себя, будто тебе пятнадцать. Так что нет.

— Бука! БУ-У-УКА! — Мита выскочила перед Лакроссой, наклонилась вперёд и показала той язык.

— Она начинает мне нравиться, — ткнула меня в бок локтём Агнес.

С тяжёлым вздохом я схватил Миту поперёк живота и сунул себе под мышку, попутно натянув капюшон её куртки ей же на лицо. И поглубже.

— Эй! Это харассмент! — раздалось оттуда.

— Кажется, хватит с неё книжек, — хмыкнула графиня Вдовина, а я вообще даже такого слова не знал.

Да, кстати, о Кате. Она тут тайком тоже к нам в академию перевелась. Точнее, поступила, дистанционно сдав письменные экзамены. Перед самым отъездом ткнула мне в лицо письмом, в котором говорилось о её приёме. Причём на курс старше нашего! Посмотрим, как она без Инсекта тут будет учиться. Духовных практиков у нас не особо много.

К счастью, до моих апартаментов на последнем этаже академии добрались без проблем. По пути в холле попался всего один студент и тот вжался в стену, когда увидел нашу делегацию. Точнее, огромного Лютоволка, шедшего впереди, и трёхметрового паука, ползущего по потолку. Кажется, парень за минуту успел поседеть. Зато фиолетовую девушку у меня под рукой не заметил. А питомцы-пауки не такая уж и редкость. Просто конкретно этот — большой и больной на голову маньяк.

Первым делом все разбрелись по своим комнатам, чтобы скинуть вещи и привести себя в порядок после дороги. А через час собрались у меня. Я уже привык, что мои комнаты стали эдаким штабом для всех дел.

Столовая академии ещё не работала, поэтому мы с дриадой заварили свежий чай, который она прямо сейчас вырастила у себя в волосах, и приготовили бутерброды из тех остатков пищи, что прихватили с собой.

— Думаю, пришла пора выслушать твою историю, Мита, — сказал я, когда мы все расселись у камина. Кто на полу, кто на диване или в кресле.

Девушка потупила фиалковые глаза и буркнула:

— Знала, что рано или поздно спросите…

Её речь стала заметно чище и понятнее. Училась она с фантастической скоростью.

— Я должен знать, кого я покрываю и защищаю.

— Если быть честной, я мало что помню. Даже вообще ничего, — говорила Мита, — только какие-то образы, боль и страх.

— Но хоть что-то конкретное есть? — спросила Лиза.

— Не знаю. Точнее, я не уверена. Я будто никогда не была собой, а все мои воспоминания — чужие.

— Но ты сказала, что тебе миллионы лет, — нахмурилась Василиса.

— Так и есть, но я их не помню. Это… просто знание. Как… — задумалась Мита и тут же нашлась: — как из книжки! Просто знаю, и всё. Мои первые воспоминания это… он, — ткнула она в меня пальцем, а потом провела рукой вдоль тела. — А теперь он… здесь.

— Ты что, уже оприходовал бедную девочку? Как ты мог? Чудовище… — покачала головой рыжая стерва.

— Эй! Да она о другом говорит! — возразил ей. — Ведь правда же?

— А что значит «оприходовал»? — невинно похлопала Мита фиалковыми глазами.

— Так, всё, закрыли тему. Продолжай. Что значит, что я у тебя… здесь?

— Мы связаны, — пожала плечами девушка. — Я не помню, как вы меня вытащили, потому что спала, но, если судить по вашим рассказам, вы открыли саркофаг с помощью маны.

— Думаю, мана была нужна, чтобы вернуть тебя к жизни, — задумчиво кивнула дриада. — Семьсот лет ты находилась в состоянии гибернации с замедленным обменом веществ. Я читала об этом в фантастических книжках, когда ещё жила в старом мире. Теоретически возможно в таком состоянии жить сотни лет. Должно быть, это похоже на сон?

— Я не видела снов. Просто будто парила в нигде.

— Или так, — кивнула Маша. — Осколок, в котором мы тебя нашли, с помощью маны пробудил и запустил все процессы организма. Но ему понадобилось много маны, очень. И видимо, не только маны. У тебя ведь забрали часть сферы души, да, Коля?

Я покривился, но кивнул.

— А ты помнишь, зачем ты здесь? — спросила Василиса. — Ну, на этой земле. Или в том осколке. Или в этой комнате, м?

— Я… нужна. Но не знаю зачем, — дёрнулась Мита.

Попытки докопаться до сути внутри себя явно нервировали её и причиняли неудобство.

Я переглянулся с остальными. Стоит ли говорить девушке, что она связана с Саранчой, которая пытается погубить нашу планету? Решив, что пока для этого рано, я мысленно сообщил об этом Маше, а до остальных попытался донести запрет взглядом. Я хочу понять Миту, а не травмировать её.

Вдруг до меня с предельной ясностью дошло, что я хочу защитить девушку. Просто оглядел всех, кто собрался в комнате, и мне показалось, что Мита вполне себе вписывается в нашу проблемную компанию. Агнес ищет, как её подколоть, Лакросса строит из себя строгую наставницу, уже взяв инопланетянку под крыло, а Василиса малость ревнует. Верещагин вообще сделал свои зубы такими же острыми, как у Миты, и пробовал их на язык. Укололся и скривился от боли. Что и требовалось доказать.

По-разному, но каждый будто уже считал её своей. И я тоже.

Не знаю, для чего она Саранче, но какие бы цели Враг ни преследовал, он не получит Миту даже через мой труп. А будет упорствовать, то получит только свой.

Едва подумал об этом, как воздух будто стал чище, задышалось легче, а по телу разлилась спокойная уверенность.

— Последний вопрос, — пообещал, глядя Мите в глаза. — Откуда у тебя мой Инсект?

Она удивлённо вскинула брови:

— А я думала, это мой…

Час от часу не легче. Ладно, что с неё взять? У бедняжки из воспоминаний только последние три дня. И большая часть из них почерпнута из книг. Сама ничего не знает.

— А можно я тоже задам вопрос? — Она смущённо подобрала под себя ноги, сидя в кресле, и тихо буркнула: — А где у тебя нефритовый жезл?

— Ч-ч-чего?! — хором спросили все остальные.

А вот я сразу всё понял…

— Вероника… — процедил, поворачиваясь в сторону пунцовой синеглазки. — Ты что за романы ей дала почитать?!

— Господии-и-н… — жалобно заблеяла та, не в силах придумать ни одного оправдания.

— И почему меня никто не спрашивает про мой нефритовый жезл? — вздохнул Верещагин.

— О! А у тебя тоже есть? Покажи!

Ля-я-я-я… Когда там уже военные сборы, а?!

Глава 4

Следующие три дня пролетели незаметно. Большей частью по причине того, что я много медитировал и думал. Медитировал, чтобы восстановить мана-каналы, но без входа в Духовное пространство. Слишком велик риск, что если я войду туда, то духовная энергия, протекающая по тем же каналам и превращающаяся в ману, может эти каналы вновь травмировать. Или, в худшем случае, уничтожить. К четвёртому дню довёл уровень мощности потока маны до тридцати процентов. Долго. Слишком долго. Но я терпелив. Главное, чтобы Инсект не пришлось использовать в следующие дней десять.

Сама академия постепенно наполнялась студентами. С понедельника, то есть завтра, начинается новый семестр. Там же, полагаю, и объявят указ о военных сборах. В какой форме они будут проходить, пока не было ясно.

В свободное от медитаций время мои трудные женщины читали учебники, занимались делами, которые давно откладывали. Агнес пропадала на фабриках, доставшихся мне после победы над князем Михайловым — её я поставил там управляющей вместе с братом. В последнее посещение заводного апельсина, когда пространство в нём превратилось в монструозный завод с кучей врагов, она подсмотрела несколько интересных решений. И теперь внедряла их в жизнь, чтобы увеличить производительность фабрик. Дела там, кстати, шли неплохо. Фабрики были завалены заказами на бипланы, так что работа кипела.

Маша посетила виноградники, повидалась с сыном, который рос и захватывал всё больше земли, делая её крайне плодородной. А вчера отбыла в столицу. Всё-таки согласилась на должность в комитете по делам иноземцев, то бишь дриад. Я не был против. Свой человек в верхах всегда пригодится. Так что наша компания немного уменьшилась.

Рыжая стерва Катя Вдовина стала ещё более стервозной. Задирала нос из-за того, что зачислилась на курс старше. Княжна и Агнес, когда имелась возможность, с удовольствием опускали её на землю. Наблюдать за их словесными баталиями было особым удовольствием.

Короче, и у остальных дел хватало. В основном все собирались у меня. Там и места много, и вид с окна хороший. Но по ночам расходились по своим комнатам. Все, кроме Миты. Загадочная фиолетовая инопланетянка не давала мне покоя. К слову, думать о ней стало моим вторым основным делом.

Я не представлял, что с ней делать. Точнее, направление мне известно, но что делать конкретно… Она нужна Врагу — не знаю зачем, да это и не важно. Важно, что в моих интересах её защитить. Но попытки узнать ещё хоть что-нибудь о Саранче, о прошлом Миты, о целях Врага разбивались о бетонную стену её беспамятства.

Кто она, кто её родители, почему у неё острые зубы, почему у неё мой Инсект? Она не знала ответа ни на один вопрос. Зато на свои вопросы ответы находила чудовищно быстро.

Утром следующего дня после нашего прибытия в академию я проснулся от восхищённого стона:

— Какой красивы-ы-ый! Но почему нефритовый?

А я думаю, чего мне так поддувает!

— Интересно, а если это нефрит, то какой он на вкус? — продолжил нежный женский голосок.

Открыв глаза, увидел эту любопытную кусаку. Она сидела на коленях с краю моей кровати и приподнимала моё одеяло. Более того, она уже примерялась к моему достоинству, чтобы его надкусить! Ещё никогда я с такой быстротой не выпинывал девушку за дверь.

— Ну мне же интересно! — послышалось с той стороны.

А потом раздался звук скрежета когтей по дорогому дереву. С тех пор на двери красуются восемь длинных светлых борозд от чьих-то любопытных коготков.

В общем, проблем Мита сейчас приносила больше, чем пользы. Пользы от неё пока вообще не было. Только постепенное разрушение моей комнаты. Обкусано и подрано когтями было буквально всё. И я совершенно не понимал, как в ней уживаются образованность, уже достаточно богатый словарный запас и желание всё попробовать на вкус. И не только. Особенно с учётом реального возраста, который мы знали только с её слов.

Думаю, если скажу, что она абсолютный ребёнок во взрослом теле и со взрослыми мозгами, то окажусь недалеко от истины. Удивительное и странное сочетание. И это было проблемой. Само её существование — проблема. Если Враг узнает, где она, то точно попытается добраться до Миты. Но и держать её взаперти в комнате тоже не выход. Короче, одна большая головная боль.

Я вздохнул, вынимая у Миты изо рта телефонную трубку.

— Не надо её грызть, это невкусно.

— А вдруг вкусно? — не желала она расставаться с трубкой, вцепившись в неё. — Откуда тебе знать? Ты же не пробовал!

Убийственная логика. Попробую убедить упрямицу её же аргументами. Снова.

— С чего ты взяла? — пожал я плечами, тоже не отпуская трубку. — Пробовал. И она невкусная. Можешь мне поверить.

— Враньё! — прищурилась она, разглядывая чёрный предмет. — Здесь нет следов от твоих зубов. А они у тебя большие и было бы заметно!

Эх… И так каждый раз.

— Зато есть твои следы. Ну и как, вкусно?

Всё ещё держа трубку обеими руками, она провела острым язычком по губам и сморщилась.

— Нет.

Зато хоть трубку отпустила, после чего я положил её на место.

— Я же говорил…

— Угадал! Как вы, люди, вообще познаёте свой собственный мир, если даже не пробуете его на вкус?

С тяжёлым вздохом я опустился в кресло. Попробую медитировать, пока она успокоилась. Закрыл глаза, начиная прогонять ману по каналам. Один процент. Они даже не реагируют. Пять. Чувствую тепло. Десять. Начинает чуть-чуть жечь.

— Эй! — выдернул меня из транса недовольный голос. — Мне скучно! Чем сегодня займёмся?

Я уже говорил, что Мита — одна сплошная головная боль? Нет, не так. ОГРОМНАЯ головная боль. И зачем только саркофаг открыли? Куда удобнее было бы просто с собой эту каменюку таскать и всем говорить, что это… не знаю, реликвия рода! Эх… Мир она познавать хочет.

Вдруг в голову пришла одна мысль. Довольно идиотская, если подумать, но если добавить капельку блефа и приправить моим врождённым актёрским талантом, то всё получится! Если Мита так жаждет познавать мир, пусть познаёт! С самых основ…

***

Неизвестный регион Духовного пространства

Примерно в это же время

— Нет-нет-нет… — тяжело сорвалось с губ голого мужчины.

Он уже еле дышал после бега. А бежал он долго, слишком долго. В Духовном пространстве при беге не расходуется кислород и не устают мышцы, потому что бежит тело из духовной энергии, используя для передвижения ту же самую духовную энергию. Просто сознание человека интерпретирует Духовное пространство и всё, что в нём происходит, в привычные формы.

Передвижение — ходьба, быстро передвижение — бег, дыхание — восполнение запасов энергии из окружающего человека пространства. А в Духовном пространстве энергия повсюду. Если приложить много-много усилий и долго-долго тренироваться, то можно научиться по Духовному пространству перемещаться мгновенно. Что-то вроде телепортации. Только обычным духовным практикам это не под силу.

Бегущий мужчина был обычным духовным практиком, который, как и все духовные практики, стремился к вершинам духовного самопознания. Телепортироваться он ещё не умел, а собственные запасы энергии иссякали. Дышал он тяжело, потому что энергии вокруг было непривычно мало. Одна голая пустошь. И неизвестная тварь, которая его преследует.

Мужчина остановился на секунду, чтобы восстановить дыхание. Упёрся руками в голени. И в тот же момент в то место, где только что была его голова, ударило щупальце. Не встретив затылок, щупальце вонзилось в землю.

— Да что за хрень?! — взвыл человек и снова побежал, попутно уворачиваясь от новых щупалец.

Ему бы только до маяка добраться. Он уже виднелся впереди и выглядел как небольшая звёздочка, сияющая в сотнях метров. Совсем недалеко, если подумать. Можно даже попытаться отбиться от щупалец!

Мужчина выпустил несколько духовных игл в преследующие его щупальца. Те были очень длинными, а посмотреть на тварь, обладающую ими, человек не решался. Боялся, что ужас его парализует. Духовные иглы не принесли особого вреда. Лишь отклонили атакующие отростки на несколько сантиметров. Почти все пролетели мимо, а одно задело плечо, оставив глубокую рану, из которой светящимися пылинками заструилась энергия. Сознание мужчины пронзила боль.

— А-а-а! — вскрикнул он, ускоряясь.

Духовный маяк, что вернёт в реальный мир, был уже совсем близко. Но щупальца твари, закрывшей солнце, могут убить его раньше. Мужчина окружил себя духовным доспехом — слабым, потому что энергия требовалась ещё и на бег. Всё же от нескольких атак защита спасла его.

Наконец, мужчина оказался возле духовного маяка и протянул к нему руку в попытке выбраться из Духовного пространства. Вдруг сияющий энергией провал исчез, а вместо него вылетело длинное щупальце. Его конец изгибался и терялся за пределами поля зрения где-то вверху.

— Сука… — выдохнул человек, едва сумев увернуться.

Он понял, что всё кончено, и обернулся. Сотни щупалец устремились к нему и обвили его тело, поднимая в воздух. Духовная броня ещё держалась какое-то время, пока у мужчины были силы, но под давлением всё сжимающихся отростков она лопнула. Несколько щупалец тут же рванулись и влезли в рот, нос, глаза и уши мужчины. Он даже вскрикнуть не успел.

За тем, как безвольно обмякшее тело духовного практика отростки поднимают вверх, наблюдали двое. Огромная туча из кишащих щупалец, что складывались в лицо, напоминающее человеческое, зависла над поверхностью в сотне метров. Мужчина и женщина стояли на небольшой платформе, а их лица были скрыты в тени. Абсолютно голые они не имели половых признаков даже здесь, в Духовном пространстве. Только гладкие животы и груди без сосков.

— Каждый раз повторяется одно и то же, — произнёс мужчина. — Очередной духовный практик думает, что сможет сбежать. Или сразиться и победить. Этот выбрал первый вариант. Итог всегда один. Но каждый раз я не могу оторваться от созерцания попытки очередной мелкой вши спастись. Зрелище чужой смерти будоражит мои человеческие чувства. Я понимаю, почему в этом мире так популярны дуэли и другие состязания, где ставка — чья-то жизнь. А тебе это зрелище по душе, моя дорогая?

— Хозяин, — смиренно произнесла девушка, — у меня нет души.

— Это просто эвфемизм. Люди их любят. Я задал вопрос. Тебе нравится это зрелище?

Девушка смотрела, как щупальца втягивают тело человека внутрь тучи. Её обуревали противоречивые чувства, и она изо всех сил пыталась их скрыть, затолкать поглубже, опасаясь, что Он тоже их ощутит. Да, сам Он наслаждался своей человечностью, одновременно презирая её. Как наркоман, который ненавидит наркотик, но тем не менее не может удержаться и не насладиться новой дозой.

— Вы считаете, что безопасно поглощать человеческие астральные тела? — решила она попробовать уйти от неприятной темы. — На той стороне остаётся пустое тело. Если их станет слишком много, люди заметят и начнут задавать вопросы.

От Его внимания не ускользнуло, что девушка пытается что-то скрыть. Как бы Он хотел проникнуть в её мысли, как мог это сделать с любым другим агентом. Но он сам дал ей эту свободу. Это необходимо для её задания. Однако в рукаве мужчины (фигуральном, конечно, он же голый там стоит) оставался козырь. Поводок — очень длинный, но очень прочный. Он есть у любого агента. Когда Рой зовёт, они не могут сопротивляться. А Он и есть Рой. А чувства агентов не играют никакой роли. Поэтому мужчина спокойно подыграл девушке.

— Никаких безвольных тушек, дорогая. Разум Роя заменит их — одного духовного практика за другим. Постепенно мы доберёмся до всех. И нас никто не сможет остановить.

— Простите, Хозяин, но разве Дубов не остановил Рой однажды?

— Остановил? — захохотал мужчина и широко раскинул руки, как бы показывая всё происходящее вокруг: десятки тел духовных практиков, которые втягивались в тучу, саму тучу, всё более безжизненное Духовное пространство. — Разве похоже, что он остановил нас? Да, сражение с ним мы проиграли, отступили, сделали шаг назад, но лишь затем, чтобы сделать два шага вперёд.

— Что вы имеете в виду, Хозяин? Я не понимаю, — откликнулась девушка.

Про себя она радовалась, что удалось сменить тему, и тут же пыталась эту радость спрятать. Здесь она словно в клетке, но скоро вернётся и снова станет свободной. Хоть ненадолго.

— Души всех людей связаны с Духовным пространством. Даже простолюдинов, которые не обладают никакими способностями. Порабощая это место, вытягивая из него энергию, Рой сам становится Духовным пространством. Это сложный процесс, который нет нужды объяснять. Главное — суть. Чем больше мы поглотим энергии, тем больше душ сможем захватить. Постепенно, шаг за шагом, человек за человеком, Рой заменит их всех.

— Но…, но ведь люди заметят это, разве нет?

— Конечно заметят, — хмыкнул мужчина, повернувшись к девушке лицом. — Только будет уже слишком поздно, и те, кто останутся, не смогут ничего изменить. Мы — есть Рой. Нам нет числа. Мы сокрушим эту планету и сможем, наконец, избавиться от этой убогой формы жизни.

Мужчина провёл рукой по груди девушки, спускаясь всё ниже, к гладкому паху. Она дёрнулась, пытаясь отстраниться, но платформа была слишком маленькой.

— Видишь? — хмыкнул он. — Ты настолько привыкла вести себя как человек, что даже не осознаёшь этого. Надоедает, не правда ли?

Она знала, что Он прав. Живя среди людей, девушка привыкла держаться отстранённо от всех, особенно от мужчин, вниманием которых не была обделена. Если хоть один увидит её тело без одежды, то немедленно умрёт. Придётся убить его, чтобы не раскрыть своё инкогнито.

Видя реакцию девушки, мужчина не смог отвязаться от мысли, что он и сам привык скрывать своё истинное лицо. И прикоснись к нему кто-нибудь так же, как он к ней сейчас, то и отреагировал бы таким же образом. Как ему это надоело… Нет, в человеческом облике было много плюсов, Он уже это понял. И Он ими наслаждался, но всё равно тошнило от человеческой природы. Хорошо, что скоро всё кончится.

— Это ваш план, Хозяин? — спросила девушка. — Захватить Духовное пространство? А как же… моё задание?

Мужчина отвернулся от девушки и устремил свой взгляд вдаль. Там виднелось неровное полотно пилы из горных вершин. За ними, насколько он знал, начинались джунгли. Тоже одна из зон Духовного пространства. Их ещё много. Очень много.

Девушка, пока Хозяин не видел, быстро провела рукой по своему телу там, где Он касался её. Просто, чтобы избавиться от ощущения Его рук на своей коже. Пусть и духовной.

— Слышала у людей поговорку о яйцах? — вдруг произнёс Он.

— Э-э-э… — протянула девушка. — Яйца курицу не учат?

Мужчина вздохнул так, будто уже битый час разговаривал с ребёнком, который никак не может усвоить, что дважды два четыре.

— Нет, дорогая моя. Не эта поговорка. Не держи все яйца в одной корзине. Захват Духовного пространства сам по себе может растянуться на годы или даже десятилетия. А может пройти за пару месяцев, если мы сможем собрать необходимые артефакты…

— Артефакты? Что за артефакты?

— Не твоего ума дело! — огрызнулся Хозяин.

— Простите мою дерзость, Хозяин.

— Так-то лучше, — процедил мужчина, снова успокаиваясь. Он не любил, когда его перебивали. — В поговорке говорится о том, что всегда нужно иметь другой план. Если один не сработает, сработает другой, не сработает другой, значит, настало время для третьего. Твоё задание — лишь одно из яиц. Есть и другие. Но всё это не твоего ума дело. Делай свою работу, чтобы я не пожалел, что вообще наделил тебя хоть какой-то свободой воли. Ясно?

— Да, Хозяин, — потупила голову девушка.

Волосы упали на её лицо, скрыв взгляд, на миг ставший острым и злым.

— Теперь сообщи мне последние новости.

Девушка подчинилась Хозяину и рассказала всё, что произошло с момента их последней встречи.

— Прекрасно! — повеселел мужчина, но вдруг присвистнул и ткнул пальцем вниз, заметив там убегающую фигурку. — О! Ещё один! Быстро бежит, жаль… недолго, ха-ха! Значит, ты успешно внедрилась и видела артефакт своими глазами?

— Да, Хозяин.

— Ох, знал бы Дубов, что у него в руках! — потешался Он. — Сам бы отдал её нам. Или убил. Где они сейчас?

— Как вы и предполагали, Хозяин, они сейчас в академии.

— И Дубов не может использовать свою силу?

— Он будет восстанавливаться ещё как минимум неделю, Хозяин, — смиренно сообщила девушка, хотя в душе у неё скребли не просто кошки, а трёхметровые Жнецы Саранчи с метровыми когтями из трабеллуниума. Хотя… Есть ли у неё душа?

— Значит, скоро начнутся военные сборы… — кивнул мужчина. С его тонких губ не сходила довольная улыбка. — Что ж, лучшего момента и представить нельзя! Когда враг так подставляется — бей.

Он развернулся на пятках, и от резкого движения щупальца под его ногами недовольно заизвивались. Мужчина нагло схватил девушку за грудь и больно сжал её, оттянув, после чего рассмеялся, наблюдая за реакцией своего агента.

– Не переживай, моя дорогая, скоро всё случится, и тебе больше не придётся быть… такой. Ты вернёшься домой, в Рой. А пока будь рядом и жди. Скоро ты выполнишь своё задание.

Глава 5

— Итак, группа, я рад представить вам новую ученицу! — произнёс, поправляя очки, Степан Степанович, директор академии.

Он взобрался на небольшую трибуну в нижней части маленькой аудитории. Несколько рядов парт забирались вверх по наклонному полу, что позволяло ученикам всё слышать и видеть сверху вниз. Рядом с трибуной стояли двое: коренастый рыжий учитель по оружейному мастерству, Вадим Матвеевич и худенькая девушка, примерно с него ростом. Мита, прилично одетая, но её фиолетовая кожа всё равно бросалась в глаза.

— Знакомьтесь! — произнёс директор, указывая на неё рукой. — Это Мита Зубова. Она дриада, и она теперь будет учиться с вами!

Новоиспечённая дриада лучезарно улыбнулась, явив всем своим зубки. Послышались испуганные вздохи.

— Понятно, что Зубова… — произнёс кто-то дрожащим голосом.

Что ж, это лучшее, что я смог придумать, пока у меня не перегрызли все вещи в комнате. Вчера вечером Мита уже начала к хвосту Альфачика примеряться, и я его спас в последний момент, отправив погулять в лес рядом с академией, от греха подальше. Гоша дак давно эту тему прочухал и в первый же день свалил куда-то в погреба академии, где себе логово устроил. Заодно помогает старому кладовщику. Кладовщик не видит, а вот повара и другие просители предпочитают теперь дальше его каморки не заходить. Удивительно, но расход продуктов вдруг стал меньше и поголовье крыс снизилось… Похоже, что во всех смыслах.

— Дриада? — слышались новые шепотки.

— Новый закон не слышали? Дриады теперь тоже граждане Империи.

— Ещё с одними иноземцами мириться? Мало нам эльфов и гномов…

— Заткнись, закон есть закон.

— Простолюдинов не спрашивали!

Пока между двумя парнями на втором ряду не завязалась драка, директор произнёс:

— Ну, Вадим Матвеевич, возвращаю вам ваших учеников. Всем хорошего дня!

Степан Степанович уступил трибуну рыжему дядьке и очень нарочито мне подмигнул. Чем вызвал несколько косых взглядов в мою сторону. Ладно, будут вопросы — пусть попробуют задать. А пока директор ушёл. Причём очень вовремя, потому что Мита уже хищно облизывалась на его пиджак. Наша духовная связь с девушкой немного окрепла, не в последнюю очередь благодаря мне и моим медитациям, так что я одёрнул с её помощью Миту, пока она не вцепилась Степан Степановичу в руку.

Уговорить директора принять Миту в академию не составило вообще никакого труда. Едва увидев девушку, он эту идею воспринял даже с ещё большим энтузиазмом, чем я. При этом я ему даже не соврал. Честно ответил, что девушку нашёл, кто она — понятия не имею, так как память у неё отшибло. Он уже сам предположил, что она из дриад, а я не стал его разубеждать. В конце концов, какое-то сходство имелось. Только острые зубы и когти намекали, что если она и из дриад, то из тех, кто сам ест тех, кто ест растения. Но это уже частности.

В кабинете директора придумали ей фамилию, секретарша подготовила все документы о зачислении, и вот Мита здесь и… садится рядом со мной за парту. Совершенно никаких подозрений. Абсолютно.

— Здесь столько людей! — восторженно щебетала она. — Я бы каждого на вкус попробовала!

Несколько парней с чутким слухом словно бы случайно придвинулись к нам поближе.

— По кусочку, — продолжала Мита, проведя языком по зубам, — по маленькому. А может, нет? Как думаешь, пальцы прикольно хрустят?

Студенты с чутким слухом резко отодвинулись даже дальше, чем сидели прежде.

— Окстись, женщина… — одёрнул я начинающую хищницу.

— Я не женщина. Пока что, хе-хе, — расплылась Мита в улыбке, хитро глядя на меня фиалковым глазами.

— Хрен с тобой, дева, — пожал я плечами. — Хотела познавать мир, вот и познавай. Вперёд и с песней.

— Какой ты бука. Бу-у-ука…

Княжна, сидевшая с другой стороны от меня, прыснула в ладошку, пытаясь сдержать смех. Одни проблемные вокруг меня, а…

Урок тем временем продолжился. А к его концу Мита стукнулась лбом в стол.

— Скукота-а-а! — взвыла она, проведя когтями по парте и оставив длинные борозды. — Почему уроки такие скучные? Мир людей можно познавать куда веселее!

— Тяжело в учении… — хмыкнул я.

***

— Легко в бою, солдаты! — вещал фальцетом высокий и худой юнец в лихо сдвинутой на затылок кепке.

Форма у него была военная полевая, на погонах много каких-то звёздочек, будто он в чине генерала, хотя на вид ему всего лет двадцать пять. Что поделать, в званиях я так же хорош, как крот в балетных танцах.

Парень мне не нравился. Слишком уж наслаждался своей маленькой властью и даже не пытался скрывать этого.

Первый день учёбы, что прошёл вчера, выдался очень простым и ненапрягающим. Видимо, все уже знали, что утром следующего дня объявят военные сборы.

Сразу после завтрака в академию прибыла серьёзная делегация военных из имперской армии. Инструктора, различное оборудование, боевая техника — учебная, конечно же. Из арены академии начали формировать полигон для тренировок и испытаний, за воротами академии расчистили несколько площадок и ставили палатки. Не только для солдат, прибывших вместе с инструкторами, но, похоже, и для студентов.

Все занятия с сегодняшнего дня отменялись. Впереди нас ждали от двух до четырёх недель интенсивных тренировок и учебных боёв. Краткий курс молодого бойца на тот случай, если война с османами резко перейдёт в более угрожающую фазу.

К обеду всех студентов всех курсов построили перед главным воротами академии. Назывались фамилии, парни и девушки выходили из строя и вставали рядом с определённым флажком, который обозначал номер взвода. В академии училось больше тысячи учеников, поэтому взводов создали целую дюжину. После взводы поделили на отделения. Ещё на этапе формирования взвода студентов разных курсов и факультетов перемешали. Вообще, вся эта процедура очень сильно напомнила распределение по факультетам в день прибытия в академию.

Как я понял, перемешивали нас специально. Чтобы каждый взвод был самостоятельной боевой единицей, способной выполнять широкий спектр задач. Ну там, разведка, защита позиции, заказные убийства… Шучу, не заказные. Короче, определённая логика во всём этом была. Все мои проблемные подруги и Верещагин оказались со мной в одном взводе. Наверняка не обошлось без чуткой руки директора.

Вот только…

Почему наш взводный меня так бесит? Нет, не так: я знаю, почему он меня бесит. Но зачем он это делает? Хочет сразу против себя восстановить всех подчинённых? Не верится, что за ним, по идее, нужно идти в бой. За таким только в кроватку к мамочке, чтобы в рот вставила. Соску, конечно же.

— А теперь слушайте меня внимательно! — вещал он, пытаясь тоненьким голоском перекричать других взводных, которые также строили студентов. Или пытались. — В первую очередь вы должны усвоить одну простую вещь.

Он выдержал паузу, обведя наш неровный строй своими водянистыми глазами. Остановил взгляд на мне. Бледные, почти синие губы, изогнулись в гаденькой ухмылке. Юнец смерил меня взглядом и подошёл на расстояние одного шага. После чего, задрав тощий подбородок, проорал:

— ВЫ ВСЕ ГОВНО!!! Кха-кха… Ампхррр…

Парень, похоже, немного перенервничал, не расчитал мощь своих связок и закашлялся, согнувшись пополам. Но возможно, тому виной мой нервный тик. Рука иногда дёргается сама по себе.

Взводный, если это вообще он, осел на землю под довольные смешки других студентов.

— Ах ты, сук… — попытался он встать и что-то сказать, но его снова одолел приступ кашля. На этот раз не из-за моего нервного тика.

К нам подошёл мужчина лет тридцати пяти. Высокий, почти с меня ростом, мускулистый, кареглазый, темноволосый и бородатый. Этакий богатырь из древних легенд. С большим носом и белыми шрамами на лице от чьих-то острых когтей. И когтей было много. Сам он был одет в стандартную полевую форму имперской армии грязно-зелёного цвета.

Мужчина наклонился над кашляющим юнцом и проорал ему в самое ухо так громко, что даже соседние взводы заткнулись:

— Скворцов, твою мать! Я тебе что сказал?! Идти драить очко! Какого хрена ты тут устроил?! Кем себя возомнил?!

— Но… господин поручик… здесь же нет… очков… — с трудом дышал этот хлыщ.

— А меня это не волнует! Значит, найди, роди, укради! Прояви солдатскую смекалку, в конце концов! И чтобы я тебя три дня не видел, иначе на губу у меня залетишь!!! Всё понял?!

— Так… точно, господин поручик!

Скворцов с трудом поднялся и поковылял прочь, бросая в нашу сторону гневные взгляды. Вот никак некоторые не научатся.

Я хмыкнул, глядя ему в след. Вот вроде военные сборы, подготовка к войне, а как будто из академии даже и не вышли. Всё то же самое.

— Значит, так, — мужчина одёрнул форму и пошёл вдоль нашего строя, — меня зовут барон Михаил Маститов. Я служу в имперской армии в чине поручика. Поэтому для вас я сначала господин поручик, и только потом Ваше Благородие. На время военных сборов я ваш ком…

— Прошу прощения за опоздание! — прервал его знакомый голос.

К нашему взводу, стоявшему дальше всех от ворот, кстати, бежал царевич Павел. Он был одет в форму академии, и ничего в его облике не выдавало, что это царевич. Хотя наверняка уже слухи ходят. Да и по лицу поручика Маститова пробежала волна узнавания.

Маститов, Маститов… Что-то очень знакомое…

— Павел Северов прибыл! — царевич добежал до Маститова и вытянулся в струнку, глядя на барона снизу вверх. — Разрешите встать в строй?

— Разрешаю, господин Год…

— Северов! — тут же поправил Маститова Павел.

Значит, точно знакомы. Любопытно.

— Господин Северов, — произнёс поручик, и Павел втиснулся в строй рядом со мной.

— Здравствуй, Дубов! — шепнул он. — Скучал?

— Восемнадцать лет тебя не знал и ещё бы столько же не знал, — беззлобно вздохнул я.

С друзьями веселее. Вообще, я, проблемные женщины и Верещагин оказались в одном взводе. Не знаю, кто этому поспособствовал, но без чуткой руки директора Степана Степановича или Сергея Михайловича, учителя по боевой концентрации и телохранителя царевича на первых порах, не обошлось.

Кроме Паши, здесь же оказался и княжич Медведев, который раньше обращался в трусливого медведя. Сейчас вроде просто в медведя. Заметил и пару других знакомых лиц, но перечислять их нет смысла. Всё равно ещё по отделениям раскидают.

Маститов, проходясь мимо первой шеренги, остановился рядом с нами.

— Не ждите к себе особого отношения, господин Северов, — шепнул он так, что услышали только я и Паша. — И вы, барон Дубов. Я наслышан о ваших подвигах, но сейчас они значения не имеют. У нас другая задача! — повысил он голос, отходя от нас. — Мы здесь не для того, чтобы научиться быть героями. Мы здесь для того, чтобы научиться выживать на войне! Потому что хороший солдат — это живой солдат! — барон кинул взгляд на другие взводы, которые уже, скрипя снегом, втягивались в ворота академии для первых занятий. — Этот детский лепет мы оставим другим. Господа и дамы, с этого момента ваши родословные не имеют значения, — Маститов проигнорировал возмущённый шёпот, — здесь и сейчас я обладаю всей полнотой власти над вами. Мы отправимся в полевой лагерь и будет жить в обстановке, приближенной к боевой. Никаких слуг, телохранителей и гвардейцев. Только вы, я и предполагаемые враги. Берите самые необходимые вещи. На сборы у вас сорок пять минут. Встречаемся здесь же.

Больше ничего не говоря, Маститов отвернулся и двинулся прочь к палаточному городку у стен академии.

— В его голосе чувствуется воля воина, — подошла ко мне Лакросса. — Как и в твоём.

— Увидим, что это за воин, — ответил я. — Пошли собираться.

В целом, впечатление Маститов оставлял благоприятное. В нём и правда чувствовались воля, стальная уверенность и боевой опыт. А ещё от него шло сильное магическое излучение, которое он пытался скрывать. Значит, обладает сильным Инсектом. Надеюсь, его дела со словами не будут расходится. Я не из тех, кто строит из себя всезнайку, который сам со всеми проблемами справится. Я никогда не участвовал в настоящих, масштабных боях, поэтому такой опыт будет очень ценен. Времена сейчас неспокойные. Так что если Маститову есть чему меня и моих друзей научить, то почему бы и нет?

А если вся его речь — просто бравада, чтобы самоутвердиться за наш счёт, как у того хлюпика… Что ж, для него же хуже.

***

Сборы не заняли много времени. Мне хватило четверти часа, чтобы сложить в чёрное пространственное кольцо, сделанное Агнес, привычный походный набор. Плюс туда же закинул разные ценные ингредиенты, которые собрали слуги в моём поместье после победы над монстрами. Так же и с виноградников Валико Мизандари, мой виноградарь, прислал кучу всяких интересностей и вкусностей. Я даже уже наметил несколько любопытных зелий из архива рода, которые хочу попробовать приготовить. Например, зелье, одна капля которого обычных дождевых червей превращает в червей, которые жрут металл! На фига мне они? А кто его знает? Но это же черви. Которые. Жрут металл! Пустить таких на склады противника, и всё… Только штаны и останутся.

Так. Стоп. Что-то меня не в ту степь понесло. У нас тут просто военные сборы, учения и всё такое, а не партизанская война в османском тылу. Она будет позже, хе-хе. Уж больно понравилась мне сумма, полученная после рейда в прошлый раз. А деньги мне теперь нужны, раз баронство выросло в два раза. Или в три. Не помню, насколько точно бывшее баронство Кротовых, отошедшее мне, больше моего.

Да, кстати, как-то из головы вылетело, что я теперь барон. И это не прозвище, а самый настоящий титул! Несколько месяцев назад я вообще хотел от этого всего отказаться, но всё же пошёл учиться в академию, чтобы суметь защитить наследие моего рода. А теперь поди ж ты… Я барон Дубов. Раньше тоже им был, но теперь всё официально. Интересное ощущение. Я даже и не против. Без титула мне теперь никак, раз у меня столько земли и друзей-аристократов. Ещё и вассал один есть. Точнее, полвассала, который сам недавно получил титул барона после смерти отца. Это я про Верещагина. А половина, потому что… Ну какой он, блин, барон? Только недавно за моими подругами из кустов подглядывал… Хотя, надо признать, вкус на женщин у него хороший. Всё-таки все они первоклассные красотки.

Короче, быть бароном приятно и полезно. Главное, чтобы больше титулов мне не давали.

Но что-то я отвлёкся… Итак, сборы! Я собран, я готов, я…

— Я не знаю, что мне взя-а-ать! — раздался крик Миты из соседней с моей комнаты.

— Голову возьми, — выглянул я в дверной проём.

Девушка зачем-то стояла посреди гостиной абсолютно нагишом.

— Зачем? — склонила она голову на бок, приоткрыв рот. — Она же у меня и так с собой!

— С этим я бы поспорил, — ответил я, кидая ей её же одежду.

С горем пополам (именно пополам, потому что кое-кто сильно упирался, так что пришлось сунуть её под мышку) мы вышли к воротам академии. И, что удивительно, оказались там первыми.

Пришли на то же самое место, где стоял наш взвод — тринадцатый, кстати. Оказывается, был ещё один: первый, собранный из самых мажоров во внутреннем дворе академии. Этим, наверно, ещё и подушки с перинками будут подкладывать там, где нужно будет падать. Поэтому да, наш взвод можно назвать чёртовым взводом. Почему? Не потому что в нём целых восемь проблемных женщин, нет. Потому что чёртова дюжина!

Барон Маститов и три десятка солдат были уже тут. Рядом с несколькими машинами и боевой техникой были в кучу свалены ящики. Бойцы расслабленно расположились на них, а Маститов что-то писал в планшете.

Посмотрев на меня, он недовольно скривился и кивнул в сторону Альфачика и Гоши, шедших за мной с Митой.

— Я же сказал: никаких слуг, гвардейцев и так далее, — сказал он.

— Про питомцев речи не было, — пожал я плечами, встав неподалёку от него.

Альфачика и Гошу оставлять в академии я не собирался ни под каким предлогом. Если я и окажусь на настоящей войне, то в их компании.

Маститов хмыкнул, а в тёмных глазах мелькнул озорной огонёк.

— Подловили, Ваше Благородие. Так и быть, оставляйте.

Как будто я позволил бы их отправить обратно в академию. Однако всё же Маститов мне нравился. В нём будто чувствовался нормальный военный. Его явно больше заботит выполнение приказа вкупе с выживаемостью его людей, чем карьера. Поэтому я сказал:

— Можно просто Дубов. Без титулов.

— Хорошо, Дубов, — кивнул он. — Кстати, раз уж пока никого нет, хочу обмолвиться парой слов.

Мы отошли немного в сторону. Краем глаза я проследил, что Мита пытается поймать хвост Альфачика, а солдаты с удивлением за ней наблюдают. Не будь рядом поручика, я бы себе лоб ладонью пробил. Ну да ладно, главное, что она себя так не прибьёт.

— О чём хотели поговорить, господин поручик?

— Как я уже сказал, Дубов, я наслышан о ваших подвига. — Барон сделал шаг вперёд, оказавшись ко мне боком и спиной одновременно. — Но отдельно хотел бы поблагодарить за две вещи. Что сохранили в целости мою удочку и спасли мою жену.

— Жену? — не понял я.

Маститов развернулся ко мне.

— Я говорю о Елене, торговке из магазина «Тысяча и одна мелочь».

— И тысяча первая у тебя в штанах! — захохотал я, вспомнив, о ком он говорит.

— Точно! — улыбнулся поручик. — Так вот, иногда наш магазин пытаются ограбить, и обычно Лена сама справляется с грабителями. Но раз уж вы, Дубов, оказались рядом и помогли, то знайте — я ценю это. В наше время люди предпочитают держаться подальше от проблем, поэтому примите мою благодарность.

Он протянул мне руку, в которой между палеьцев была зажата купюра. Мне вдруг ужасно захотелось ему в рожу плюнуть.

— По-вашему, господин поручик, я это ради вашей благодарности сделал? Когда я вижу человека в беде, я помогаю. И плевать мне, ваша это жена, мать или сестра. Потому что это мой долг как мужчины и как человека чести. Так что возьмите вашу благодарность, — показал я на купюру и сделал жест, будто сворачиваю её в трубочку, — и засуньте себе между вашими мягкими булочками.

— Но они не мягкие… — схватился он за зад рукой с зажатыми деньгами, а брови его полезли вверх. Через секунду Маститов всхрапнул и захохотал так, что в ушах зазвенело. — Достойный ответ, Дубов! Ха-ха-ха! Очень достойный! Сработаемся, Ваше Благородие.

А я махнул на него рукой и вернулся к Мите с Альфачиком. Она успела забраться ему на спину и теперь заливалась счастливым смехом, пока Лютоволк прыгал в разные стороны. Гоша между двумя броневиками сплёл себе гамак и качался в нём. И ему никто ничего не сказал. Впрочем, хотел бы я посмотреть на этого смельчака.

Вскоре начали подходить остальные студенты нашего взвода, а ещё через полчаса мы погрузились в грузовики и броневики и отправились в путь. Странный мужик этот Маститов. Как будто совсем недавно бароном стал, но ещё не понял этого. Я, конечно, сам недалеко ушёл, но я хотя бы знаю, что аристократ в такой ситуации не стал бы денег предлагать. Потому что это оскорбление чести. За такое и на дуэль можно вызвать. Аристократ бы знал, что в такой ситуации надо лишь сообщить: «Уважаемый, я ваш должник». И не более.

В общем, сборы обещают быть интересными!

Глава 6

Ехали мы достаточно долго. Зимнее солнце уже коснулось горных вершин золотистым дном, когда наша небольшая колонна остановилась. Пятигорск и академия оказались далеко позади, а нас окружил заброшенный аул. Стены домов осыпались, заборы сгнили и развалились, уцелело всего одно здание — трёхэтажная башня из булыжников и с маленькими окошками. Со всех сторон возвышались горные вершины, зажав нас в тиски ущелья. В нескольких сотнях метров от аула журчала небольшая горная река. Нас высадили на её берегу, чуть ниже по склону.

В целом, нормальное место. Ничем не хуже и не лучше других, пожалуй. В реке вон рыба плещется, сверкая чешуёй. Живём!

Из башни показался человек. От его вида мои губы изогнулись в улыбке. Барон Маститов направился навстречу человеку, одетому в тёплую куртку и толстые шерстяные штаны.

— Серёга, сукин ты сын! — зычно проорал он так, что могла бы сойти лавина, будь мы повыше в горах.

Затем их согнутые в локтях руки встретились с по-настоящему оглушительным хлопком. Я даже пригляделся к горным вершинам: вдруг в самом деле лавину сейчас вызовут.

Да, поручик приветствовал Сергея Михайловича, нашего учителя по Боевой концентрации. Я тоже был рад его видеть, но что он здесь вообще делает?

Вскоре они подошли к нам, и Маститов заговорил:

— Вашего учителя вы прекрасно знаете. Это мой старый боевой товарищ. С разрешения директора академии он поможет лучше подготовить вас. — Он оглядел нашу разрозненную группу, но ответом ему было лишь недоумённое молчание. — Вы, наверное, думаете, зачем я вас всех здесь собрал? Ответ прост. Это место — старая крепость горцев. Наша задача — восстановить её и оборонять от предполагаемого противника, роль которого будут выполнять мои солдаты.

— То есть мы будем просто сидеть в крепости и отражать их атаки? — фыркнул какой-то третьекурсник с копной светлых волос и веснушками на носу. Высокий и жилистый. — А как же нападение? Или ваша задача, господин поручик, научить нас быть трусами?

— Как ваше имя, студент? — процедил Маститов.

— Геннадий Сквозняков, будущий граф Сквозняков, — хмыкнул парень.

Аристократы… Аристократы никогда не меняются.

— Значит так, господин Сквозняков. На первый раз я не замечу вашу дерзость и буду думать, что вы просто излишне переживаете за успех военных сборов. На второй раз за нарушение субординации я отправлю вас драить очки.

— Очки? В смысле, туалеты? — уточнил Сквозняков и пожал плечами. — Но их же тут нет.

— А мы их сделаем, — зловеще протянул поручик, сверкнув безумными глазами. — Или вы, господин Сквозняков, рассчитывали гадить прямо в штаны?

Солдаты, таскавшие ящики из грузовиков, заржали, кто-то из студентов тоже. А что? По мне тоже шутка неплохая.

Сквозняков самодовольно улыбнулся, вот только какой-то неуверенной у него вышла улыбка. А у меня возникло стойкое ощущение, что да, туалеты будут, и да, чистить их будет Сквозняков. Причём уже со стопроцентной вероятностью. Впрочем, сам виноват. Никто его за язык не тянул.

— Мы отработаем все виды боевых действий, — продолжил Маститов. — Оборона, контратаки, ночные вылазки, разведка, разведка боем и тому подобное. У кое-кого из вас уже имеется подобный боевой опыт, — он посмотрел сначала на меня, а потом на Павла, стоявшего рядом, — будете делиться им с товарищами. Запомните, выживаемость взвода зависит от каждого отделения, а выживаемость отделения — от каждого бойца. А ваша жизнь зависит от того, кто рядом с вами. Если рядом трус или боец, который ничего не умеет, потому что вы не помогли ему познать военных истин, то считайте, что вы уже труп.

Над нашими головами повисло тяжёлое молчание. Сумерки ещё больше сгустились. Умеет Маститов настроение поднять. Но он прав. Я именно поэтому и мучу свою проблемную команду тренировками и медитациями.

— Ладно, тринадцатый взвод, — хмыкнул Маститов, смягчаясь, — на сегодня достаточно учёбы. Располагайтесь, разбивайте палатки, разводите костёр. Уж это вы сумеете?

— Сумеем! — отозвалась Агнес, щёлкнув своей зажигалкой. Метровая струя пламени выстрелила в темнеющее небо. — Ой…

— А-а-а, мои глаза! Мои глаза! — упал на колени несчастный второкурсник, стоявший слишком близко к огню. — А не, всё нормально, вижу…

На берегу реки быстро вырос разномастный палаточный городок. У большинства аристократов оказались целые самосборные шатры. Правда, без слуг некому было топить внутри печи, собирать дрова и готовить пищу, так что они сами мучались и сновали вокруг аула в поисках дров. Недолго сновали, потому что вскоре раздался жуткий волчий вой. Я-то знал, что это Альфачик радуется горному воздуху, но остальные не знали. А я не спешил их просвещать.

Насчёт еды беспокоиться не пришлось. Солдаты Маститова разбили полевую кухню и теперь варили гречневую кашу со свежим мясом. В остальные дни нас ждал сухой паёк. Но рыбалку и охоту никто не запрещал.

Кому не повезло с богатыми родителями или происхождением, ставили простые палатки общевойскового образца. Как по мне, они были куда уютнее цветастых шатров. Я же поставил свою палатку высотой в три метра, вокруг которой тут же, как опята на пеньке, выросли палатки девушек. Плюс Верещагин с Павлом поставили свои где-то недалеко.

К ночи прошлись по округе и набрали дров. С ними проблем не возникло, так как на пологих склонах рос небольшой лес. Сложили в центре аула горку дров и запалили зажигалкой Агнес. Огонь мигом разогнал темноту и ночной холод. Стало хорошо и уютно, но мне почему-то было неспокойно. На душе скребли кошки. Может, я просто соскучился по обычной учёбе? Или не давали покоя мысли о предназначении Миты?

Ладно, сейчас с этим я поделать ничего не мог, поэтому просто поплыву по течению. Иногда на некоторые вещи повлиять нельзя. До поры до времени.

Придя к такой мысли, быстро успокоился и стал наслаждаться вечером в компании друзей. Мы болтали, смеялись, Агнес с княжной сегодня спелись и подкалывали то одну подругу, то другую. Остальные студенты тоже разбились на небольшие группы, но далеко не все. Примерно половина держалась особняком, с завистью поглядывая на тех, кто вечер проводил не в одиночестве. Ну, к концу сборов, вероятно, мы все будем сидеть в одном большом и тесном кругу. Кроме Сквознякова — он кажется безнадёжным.

После горячей и вкусной каши нас начал одолевать сон. Да тут и барон Маститов объявил отбой. Возражать ему никто не стал, так как долгая дорога и само начало военных сборов порядком всех утомили.

И всё бы хорошо, но ночью я был атакован… зомби!

— Холодно… холодно… — постанывая, вползла в мою палатку княжна. — Ты обещал меня греть, когда попрошу. Я прошу! Умоляю…

Я вздохнул, но она была права. Давал такое обещание когда-то давно.

— С-с-спасибо, — проблеяла Василиса, забравшись мне под бок.

— Я думал, что ты научилась справляться со своим холодом, — вдруг осенило меня.

В темноте голубые глаза в районе моей груди хитро блеснули.

— Обычно да, но сегодня что-то у меня не ладится. И мне срочно нужно согреться!

Тонкая прохладная рука скользнула под мой спальник. Вынужден признать, что нет лучшего способа согреться, чем хорошенько подвигаться! Словно в ответ на мои мысли, Василиса ужом скользнула следом за своей рукой и целиком оказалась на мне.

— Я соскучилась… — прошептала она мне на ухо.

Я ничего не ответил. А Василиса лишь хмыкнула:

— Чёрствый сухарь! — и легонько ткнула меня кулачком в рёбра. — Я тебя так и не поблагодарила за спасение. И за то, что поверил мне, когда мной овладел Инсект.

— Я не тебе поверил, а в тебя.

Теперь княжна ничего не ответила, а спустя миг уже я целиком оказался в ней. Было приятно касаться её нежной прохладной кожи.

Но не успели мы как следует разогреться, как в палатку вползла ещё одна зомби.

— От проклятой реки слишком сильно тянет холодом, — злобно бормотала Лакросса, почти чёрная в ночи. — Зря поставила палатку с той стороны… Оу, я не помешала? — разглядев княжну на мне, оркесса довольно заявила: — Одна ты не справишься, Василиса.

— Я знаю, — слегка недовольно вздохнула та.

К слову, они и вдвоём не справились, но я решил не терзать бедных девушек. Больше обычного. К тому же, едва мы закончили греться, в палатку ломанулись все остальные замёрзшие зомби, и в итоге я заснул под грудой довольных женских тел. Только графиня Вдовина, видимо, не замёрзла этой ночью.

Утром нас поделили на отделения. Так как наш взвод был тринадцатым и потому не полным — где-то шесть десятков человек, — то отделений вышло всего четыре. К счастью, костяк моего отделения составили проблемные, Павел, Алексей, княжич Медведев и ещё несколько незнакомых мне человек. А вишенкой на это прекрасном торте стал будущий граф Сквозняков.

И к «радости» последнего командовать отделением назначили меня, как имеющего боевой опыт. Но Сквознякову этого было мало.

— Чтобы мной командовал какой-то барон-полукровка… — шипел он у меня за спиной.

— Тебе придётся подчиняться, граф, — бросил я через плечо, пока Маститов разбивал на отделения остальной наш чёртов взвод. — Если не захочешь, чтобы тебе сломали вторую руку.

— Чего? Что значит вторую? Да у меня и первая не сломана.

Я молча повернул голову. Просто смотрел на Сквознякова, а он всё больше голову в плечи вжимал.

— Прежде чем я раздам задания на первый день, — громко произнёс Маститов, — познакомлю вас ещё с одним инструктором. — Рядом с ним встал долговязый и бледный мужчина с рыжими волосами, собранными в хвост, вытянутым лицом и рыбьим взглядом светло-серых глаз. Он коротко поклонился, когда поручик назвал его имя. — Анатолий Борисович. Духовный практик пятого уровня, он будет отвечать за подготовку практиков из числа студентов. — Маститов вытащил из кожаного планшета несколько листков бумаги. — Согласно списку директора, среди вас должно быть двое практиков второго уровня, и один… хм, неплохо… четвёртого. Выйдите вперёд.

— Четвёртый только официально, — шепнула мне на ухо Катя, проходя мимо.

Для этого ей пришлось подпрыгнуть и пощекотать мою щёку рыжими кудрями. А я получил ответ, как это её так легко приняли в академию.

Кроме Вдовиной, Духовными практиками среди студентов оказались ещё одна девушка, скромная брюнетка с чуть пышным телом и оттого приятными округлостями, и щуплый лысый парень азиатской наружности.

Вообще, я только недавно узнал, что у Духовных практиков есть уровни. Высший — девятый. Практики девятого уровня живут ужасно долго, но их во всём мире не больше пяти человек. У Маши, скорее всего, шестой уровень. Рыжая графиня ей не уступает.

— Эти студенты поступают в распоряжение Анатолия Борисовича на весь день, — сказал Маститов. — Остальные отделения займутся восстановлением крепости.

— Отлично, — хмыкнул Сквозняков. Он стоял уже на почтительном расстоянии от меня в окружении парочки прихвостней. — Нам землю рыть, а каким-то простолюдинам весь день лафу гонять. Ах да! Совсем забыл… Это же называется медитацией!

Дружки поддержали сынка графа едкими смешками.

Похоже, этот парень своей смертью умирать не собирался. Пока он ещё что-нибудь не ляпнул, я кинул в него и его друзей несколько духовных игл. Мои энергетические каналы ещё не совсем восстановились, так что иглы вышли слабыми, а сама атака отозвалась неприятным жжением в висках.

Зато дружки-гиены подскочили от боли, а вот самому Сквознякову моя игла угодила в какой-то энергетический узел. Его мышцы свело жуткой судорогой, и он упал, вопя от боли и пытаясь удержать рвущуюся из сустава ногу на месте.

— Это ведь ты сделал, да? Ведь правда? — дёргала меня за руку чрезвычайно довольная Мита. — Научи меня так же!

Остальные не поняли, что произошло, а Мита говорила шёпотом. Только Анатолий Борисович остановил на нас взгляд своих бесцветных глаз. Эх, спалился. Но я не был зарегистрирован в академии как Духовный практик. Не видел нужды. Да и иглы вышли слабыми — он не должен был их заметить.

Хм… Это странно. Я взглянул на него духовным зрением и не увидел ничего необычного. Только душа для духовного практика пятого уровня выглядела уж больно тусклой. Даже у девушки с парнем, которые оба со вторым уровнем, души сияли ярче. С другой стороны, учитель мог специально скрывать свою духовную силу.

Не нравился он мне. Мутный какой-то. Причём в буквальном смысле.

В итоге Анатолий Борисович и трое струдентов ушли в другую часть аула. А нам поручик раздал задания первого дня. Хотя «раздал» — это слишком громко сказано.

— Слушай, Дубов, — говорил он, отойдя со мной в сторону, — ты, пожалуй, единственный, кроме меня и Сергея, кто имеет опыт обороны. Насколько я знаю, ты отбивал со своей дружиной и друзьями нападение монстров на твоё баронство. У остальных такого опыта нет. Я хочу понять, на что способны студенты академии под твоим руководством. Займись обороной крепости, а мои ребята завтра попробуют её взять. Если они не справятся, то этот взвод отдадут под твоё управление.

— А если мне оно на фиг не надо? — не смог сдержать удивления я.

— Тогда в будущих сражениях почти все студенты из этих шестидесяти человек умрут.

Да ёлкин кол! Нет, ну правда, оно мне надо? Ладно, нет смысла возмущаться. Так и быть, займусь учебной обороной крепости. Судя по словам Маститова, его командование не просто так затеяло эти сборы. Они заняты как раз тем, что формируют будущие боевые соединения. Или как там называются роты, полки и так далее.

Не сдерживая печальных вздохов я согласился и поднялся на башню — единственное уцелевшее сооружение в ауле. Она давала хороший обзор на окрестности. Оглядев их, спустился и раздал указания отделениям. Студенты не скрывали своего удивления, а кто-то и раздражения. Ладно, за косые взгляды я ещё морды не бил, а вот за слова — очень даже. Их пока не прозвучало, поэтому будем работать.

Распределяя задачи, не забыл и про своё отделение. Для себя и своих выбрал… рытьё окопов!

Почему? Во-первых, копание окопов подразумевало определённую свободу действий. Да, я могу копать. А могу не копать! Свобода! Во-вторых, как бы смешно не прозвучало, копание — одно из базовых упражнений, которое нагружает практически все мышцы тела. А я пока не восстановился после сражения с Деникиным. Некоторые раны, полученные в том бою, всё ещё давали о себе знать и мешали полноценно тренироваться. Так что копание окопов сам доктор прописал.

Ну а в-третьих, это отличная возможность побесить и проучить Сквознякова. Он уже весь исфыркался так, что губы пересохли и потрескались. Хотя, возможно, это просто ветер.

Короче, работа началась. Кто-то таскал камни для восстановления стен и укреплений, кто-то — мешки с песком, третьи вскрывали и расчищали погреба домов. Да, у некоторых они были. Пустые, конечно, но смысл был не в добыче.

Ну а мы рыли окопы вокруг аула.

— Ну и сколько нам рыть ещё? — ныл Сквозняков.

— Отсюда и до обеда, — отвечал я. И это была чистая правда.

Девушки сперва удивились такому выбору задачи с моей стороны, но возражать не стали. Лакросса так вообще пылала энтузиазмом. Оркесса одной рукой орудовала лопатой, второй сгребала каменистую землю в тележку и отвозила её в сторону, оборудуя бруствер. И делала это всё очень быстро, свесив язык на плечо от удовольствия.

— У меня от её трудолюбия уже голова кружится, — жаловалась княжна.

— И не говори, сестрёнка, — кивала Агнес, которая, вообще-то, соорудила некий копательный механизм и теперь крутила на нём педали, сцепив руки за головой. — У меня от одного её вида уже голод пробудился.

— Коль, как думаешь, у неё есть какое-то психическое заболевание? — украдкой спросила пепельная блондинка. — Вдруг я по нему смогу учёную степень получить?

— Ага, есть у неё заболевание, — кивнул я, — трудолюбием называется. Вам бы тоже неплохо заразиться.

— Господин такой суровый! — Приобняла лопату Вероника и прикусила губку. — Мне очень нравится, когда он такой…

— Копать, копать, копать… — неистовствовала Мита, зарываясь всё глубже.

Я хотел было сказать, что копать надо не только вниз, но… передумал. Должна же она и на своих ошибках учиться.

— Коля! — подошла ко мне запыхавшаяся Лакросса.

От неё одуряюще пахло шоколадом и мускусом. Чёрт, потная оркесса выглядела просто потрясающе. Облегающее термобельё обтягивало её спортивную фигуру, тёплая рубаха промокла, и влажная ткань обрисовала торчащие соски. Я аж сам вспотел, глядя на девушку.

— Коля, мне нужна твоя помощь!

— Что случилось? Неужели устала?

— Что? Нет!

— Тогда… чего ты хочешь? — приподнял я бровь.

— Фару! Фару мне на лоб! Чтобы я и ночью могла копать!

Чуть не пробив лоб ладонью, отправил Лакроссу дальше работать строго по заданию. Ей только волю дай — она тут карьер выкопает. Я уже начал жалеть, что выбрал рытьё окопов.

Ну да ладно. А я что? А я и копаю! Как и все остальные, кто не болтает.

Параллельно прогонял ману по каналам — их жгло, но уже почти незаметно. До полного восстановления осталось немного, а такими темпами оно пройдёт ещё быстрее. Лишь бы не понадобилось вдруг использовать Инсект…

Но как на зло, вскоре мне, похоже, придётся нарушить запрет. Внимание привлекла суматоха справа от меня.

Первый конфликт не заставил себя ждать.

Глава 7

Время приближалось к обеду, а мы даже первый окоп не закончили. Слева работали подруги вместе с Верещагиным, а справа от меня — вторая половина отделения. Эта позиция находилась выше по склону от аула. С неё отлично просматривались все подступы к нашей так называемой крепости.

Будет и наблюдательный пункт, и узел обороны, с которого можно вести огонь практически по всем направлениям. А сверху прикрывали крутые горные склоны. Вряд ли солдаты Маститова полезут оттуда. Но этого исключать не стоит. Кстати, они уже куда-то делись. Во всём ауле солдат не наблюдалось. Ладно хоть вся техника вроде на месте.

В любом случае работы ещё непочатый край. А в отряде уже какая-то потасовка. Впрочем, неудивительно — люди притираются друг к другу.

— Слушай, Гена, копай давай! — наезжал княжич Медведев на Сквознякова. — Я Дубова знаю: если не успеем к сроку, то без обеда останутся все! И ты в том числе.

Я услышал это, подходя к ним. Медведев телосложением напоминал Маститова, но был ниже ростом, хоть и такой же мускулистый и бородатый. Отличался и цвет волос. У Медведева они русые. Рядом с ним Сквозняков смотрелся не особо внушительно. Он полусидел, полулежал на специальном теплосберегающем покрывале прямо на снегу. А от Медведева, нависшего над графом, шёл пар. Княжич трудился как следует, в отличие от некоторых.

— Я не нанимался землю рыть, — отвечал Сквозняков. — Тебе надо, ты и копай.

— Я вообще-то княжич! — свирипел Медведев. — И я копаю. И ты будешь!

— Пф! Княжич… Пара гектаров леса и болото с захудалой деревенькой — это не княжество.

Меня эти двое ещё не видели, потому что подходил со спины.

— Слушай, Медведев, а в этой вашей деревеньке хоть симпатичные простолюдинки есть? Или только твоя мамка? Ха-ха-ха!

Княжич в ответ на это ссутулился и чуть не начал превращаться в медведя. Так дело и до кровопролития дойдёт.

— Ах ты мразь… — уже почти рычал княжич.

В этот момент он оказался в моей досягаемости, и я положил ему руку на плечо. Медведев резко обернулся и, увидев меня, остановил обращение. На его вопросительный взгляд я покачал головой. Если он тут прибьёт этого мажора, то проблем потом не оберётся. А если слова Сквознякова правда, то род Медведевых и вовсе могут стереть с лица земли.

Так что лучше я сам разберусь.

— О, командир явился! — теперь уже Сквозняков заметил меня. — Доброго денёчка, командир! Как продвигаются работы? Уверен, вы уже в одиночку половину окопов вырыли и моя помощь вам не требуется. Не люблю, знаете ли, простолюдинские дела. Как понадобится помощь с убийством врагов, дайте знать, а я пока поберегу силы.

— Встань, — коротко бросил я и выпустил ауру. Мана-каналы обожгло, но терпимо.

Он подчинился, но на лице застыла гаденькая ухмылка.

— О, ты решил, что раз тебя сделали командиром, то я буду вприпрыжку твои указания выполнять? — улыбался Сквозняков. — Граф в подчинении у какого-то барона-полукровки? Звучит, как плохой анекдот. Ну? И что ты сделаешь, Дубов? Побьёшь меня вместо своего дружка? Так и знал, что от этого княжича только одна фамилия осталась. Что, Медведев, так и будешь сопли на кулак наматывать?

Княжич дёрнулся, горя желанием вмазать графу, но моя рука помешала ему это сделать. А в другой появился револьвер, от вида которого у Сквознякова кровь от лица отхлынула.

Что-то этот придурок меня бесить начал.

— Ты что удумал, Дубов? Мою смерть просто так не оставят! Твоё баронство с лица земли сотрут!

Я молчал, а он пятился.

— Ладно-ладно, Дубов! Я всё понял! Сказано рыть окопы — буду рыть окопы!

— Не-а, — мотнул я головой и кинул ему небольшой жёлтый камень, — ни хрена ты не понял.

Граф едва успел поймать артефакт, как я выстрелил. Защита вспыхнула золотым сиянием, окутав фигуру Сквознякова, и тут же потухла. Простенький артефакт, которых у меня чуть меньше тысячи в кольце, потому что они мало места занимают, погасил основной импульс тупоносой пули. А затем она ударила графа в грудь, и тот отлетел на метр и кувыркнулся в снег.

— А был бы в окопе, я бы в тебя не попал, — наставительно произнёс я. — И не стоит трогать родителей моих друзей, понял? И моих тоже. Да и вообще родителей трогать не стоит. Нехорошо это.

— Я… понял… — сдавленно произнёс Сквозняков, продолжая корчиться на снегу от боли.

Перезарядив револьвер, кинул увесистую гильзу недографу.

— С тебя полтинник за патрон. Чтобы к вечеру занёс. А теперь… — я подопнул в его сторону лопату, — рой окоп.

— Слушай, Дубов, мой род… — попытался оправдаться Медведев, когда я повернулся к нему.

— Не нужно, — покачал в ответ головой. — Твой род — твоя забота, и больше ничья.

— Я… — замялся богатырь, отчего стал выглядеть потешно. Через секунду до него дошло, и он просиял. — Да, моя! Я тебя понял, Дубов. Я снова сделаю свой род могучим!

Экзекуция помогла не только Сквознякову. Остальные студенты как-то тоже шустрее начали работать.

Маститов, кстати, не вмешивался. Они вдвоём с Сергеем Михайловичем наблюдали со стороны. А после поручик с хмурым лицом передал довольному Сергею купюру.

Так, стоп. Они там спорили, что ли? Тьфу, а ещё наставники.

За работой время летело незаметно. Миновал обед, а к вечеру о себе вдруг напомнил всё тот же граф. После урока о пользе окопов он вырыл самый длинный. Он шёл мимо аула и тянулся к реке, огибая поселение по широкой дуге.

— Эй! — вопил он, махая лопатой, которая блестела остриём в лучах заходящего солнца. — Кто-нибудь! Этой фигни здесь вчера не было!

Фигнёй оказался абсолютно чёрный столб высотой в метр и диаметром сантиметров пятнадцать. Он торчал из земли и выглядел так, словно пророс совсем недавно.

— Я проходил здесь вчера, — пояснил Сквозняков, когда я подошёл, — и этого столба точно не было.

— А он вкусный? — Мита выбежала вперёд и рванулась к столбу, торчавшему из каменистого берега.

— Стой! — завопил я и схватил её за шиворот.

Я этот материал узнал. К месту начали стягиваться и другие студенты. Альфачик, который весь день шнырял по округе, тоже примчался. Едва увидел столб, зарычал так, что с клыков закапала слюна. Сквозняков тут же побледнел, обняв лопату. А мы с Павлом переглянулись. Нехорошо так переглянулись. Откуда здесь взяться столбу из чёрного стекла? Несколько осколков которого чуть не убили Лютоволка.

— Никому не трогать, — глухо произнёс я, чтобы предостеречь остальных.

К этому моменту сюда подошли барон Маститов и Сергей Михайлович, а так же вернувшиеся духовные практики. Судя по переглядкам Сергея и поручика, они тоже уже видели нечто подобное. Сергей, понятное дело, видел, когда навещал меня и больного Альфачика в поместье. А Маститов — на территории Саранчи.

— Откуда он здесь взялся? — помотал головой наш взводный. — Да и так далеко от западных границ…

— А я ещё видел, — произнёс орк-второкурсник и указал рукой в сторону аула. — Там, с той стороны.

А вот это уже нехорошо… Быстро выяснилось, что эти столбы окружают наш аул, заключая его в окружность с радиусом в километр. С центром в уцелевшей башне. Каждый столб отстоял от соседа примерно на сотню метров. Маститов по рации вызвал своих бойцов, отменив завтрашние учения. А я не мог отвести взгляда от столба, возле которого мы остановились.

— Что-то у меня нехорошее предчувствие, — покачала головой пепельная блондинка. — И это не параноидальное состояние, точно вам говорю.

— Ай! — затряс я рукой. Палец вдруг обожгло пространственное кольцо.

Какого?! Такое возможно? Я мысленно заглянул внутрь кольца и понял, почему оно вдруг резко раскалилось. Внутри находился артефакт, который излучал просто огромное количество энергии. Артефактом оказался круглый шар из тёмного хрусталя. Тот самый, что я нашёл в сокровищнице покинутого города гномов. Я ещё хотел его Торвальду показать, но руки так и не дошли. Да и ноги, впрочем, тоже. Я о нём и вовсе позабыл, но камень решил сам о себе напомнить.

Едва он оказался у меня в руке, как поток странной магической энергии подхватил меня и унёс чёрт знает куда. Точнее, только мой разум.

Я вдруг оказался в воздухе. С одной стороны за горы почти закатилось солнце, с другой — небо уже потемнело, а где-то далеко поднималось световое зарево города. Внизу, прямо под моими несуществующими ногами, виднелись каменные полуразрушенные строения, тёмные провалы в земле, огни костров, техника и кучки людей.

Так… Да это же наш аул! Вот и башня в центре! На которой кто-то стоит, но не могу разобрать кто… Нет, не кто, а что! Ещё один долбанный столб! Только по размерам он был выше и толще остальных, будто центральная ось.

А заметив, я начал медленно опускаться, чувствуя, как расширяюсь.

Миг спустя я вновь оказался в своём теле, лежащем на земле. Шар был в руках Сергея Михайловича. Он спешно заворачивал артефакт в кусок плотной ткани.

— Где ты его взял? — хрипло спросил он, выпучив на меня глаза.

Я же отобрал у него шар и, не разворачивая, сунул обратно в кольцо. Больше энергию он не излучал.

Посмотрев после этого наверх, на секунду впал в ступор. В небе появился сгусток черноты, похожий на кляксу. И он быстро опускался на нас, растягиваясь вширь.

Думать и что-то объяснять было некогда. Чернота быстро приближалась, готовая поглотить весь аул. Каплеобразные выступы тянулись по направлению к столбам.

— Быстро! — проорал я так, что у самого уши заложило. — Разбейте столбы!

Моим повторять дважды не пришлось. Княжна с Лакроссой ринулись к столбу слева. Одна заливала его холодом, а вторая била тяжёлыми копьями. Агнес с Вероникой тоже объединились и стреляли ледяными пулями сразу из нескольких пулемётов по столбу, который находился в двухстах метрах от нас. Далеко, но рой снарядов был большим и всё равно попадал.

Сердце у меня забилось с умопомрачительной скоростью. А в голове билась всего одна мысль: «Быстрее!»

От этой чёрной кляксы и столбов из стекла Саранчи я не ждал ничего хорошего.

Сергей Михайлович использовал свою способность ускоряться и оказался у столба по ту сторону реки. Атаковал его мечом, светящимся от маны.

Лиза с Альфачиком и Гошей бросились к столбу на нашем берегу реки, тоже справа. Альфачик неистово бил молниями, паук поливал тончайшей паутиной, стремясь разрезать столб. Сферы Лизы устремились в к столбу на крыше башни и атаковали его молниями. Даже Сквозняков пытался что-то сделать и бил лопатой чёрный столб, что стоял прямо перед нами.

Все, кто мог, атаковали опасные сооружения.

Я же отодвинул Сквознякова и всадил в столб все пули из револьвера. Бесполезно. Только стеклянную крошку выбил.

— Твою мать… — процедил Верещагин, пустивший в ход свой короткий клинок. С тем же успехом. — Не выходит!

Сквозняков просто упал на задницу, задрав голову к небу. Он не сводил глаз с растущей кляксы над нашими головами. Она выросла и почти накрыла аул. Внутри что-то шевелилось или копошилось, будто черви в кастрюле. А ещё не отпускало ощущение, что на нас оттуда смотрят.

Сука. Не успеем!

У остальных столбы тоже не поддавались напору. Точнее, осыпались крошкой, но слишком медленно.

— Р-р-ра-а-а!!! — взревел я, перехватил свою лопату, прогнал ману по мышцам, вызвав жуткую боль, и что есть сил опустил орудие труда на столб. На большее времени просто не было.

Не знаю, что сработало. То ли сила удара, то ли то, что столб всё-таки осыпался и истончился в том месте, куда пришёлся удар лезвия. Но лопата перерубила столб.

А затем нас накрыла чернота.

***

Санкт-Петербург, особняк за городом

Примерно в это же время

В кабинете были зашторены все окна, только одинокий ночник горел в углу комнаты. И то он не рассеивал тьму, а словно наоборот, лишь сгущал её. За широким дубовым столом сидел человек, а перед ним на зелёном сукне на специальной подставке стоял круглый шар, излучавший слабое сияние.

Мужчина, чье лицо непроницаемой вуалью скрывала темнота, держал руки на гладком как стекло камне. С помощью этого артефакта он наблюдал. Его разум будто бы парил на высоте в несколько десятков метров над заброшенным аулом. Внизу суетились люди, которые ещё не знали, какой ужас ждёт их впереди. Тонкие губы мужчины тронула улыбка. Он предвкушал.

Все столбы были установлены точно в тех местах, где им надлежало быть. Его агент прошёл вокруг лагеря студентов ночью и уронил несколько зёрен чёрного стекла. Труднее всего было незамеченным забраться на башню, чтобы установить главный передатчик. Вход в неё всегда был на виду, освещался несколькими факелами, потому что это место для ночлега выбрал главный среди людей — поручик Маститов.

Но и тут агент справился со своей задачей прекрасно. Усыпил Маститова с помощью небольшой дозы снотворного в ужине и пробрался на крышу.

А дальше дело техники.

Всё-таки была польза от людей. Если бы не они, то мужчина ни за что бы не разработал эту систему порталов. А так они словно только его и ждали. Сами изучили чёрное стекло, сами дали ему данные. Ему оставалось лишь сложить два и два. Так он изобрёл систему из столбов чёрного стекла. Если энергию, что циркулировала в них, нужным образом сфокусировать, то всё, что находится внутри круга, очерченного столбами, перенесётся на территорию Саранчи.

Жаль только портал односторонний. Переносит участок земли в строго определённое место. Но лишь вопрос времени, когда человек, сидящий за столом, сможет придумать способ это изменить. И тогда Империя падёт. А за ней и все остальные страны.

С его подачи эти глупцы, лидеры других стран и империй, думали, что смогут удержать Саранчу, если русские падут.

— Пф… — фыркнул мужчина в ответ на собственные мысли. — Без России вы и яйцы выеденного не стоите.

Удовлетворившись результатами работы агента, человек убедился, что цель внутри круга, и активировал ловушку. Но вдруг что-то произошло. Словно кто-то вторгся в канал магического зрения, и сознание мужчины вышвырнуло обратно в его тело.

— Что за… — прошептал он, делая усилие и подключаясь обратно.

Это удалось не сразу, но всё же удалось.

Люди внизу суетились и атаковали столбы-передатчики. Сверкали молнии, вспыхивали выстрелы и взлетали искры. Мужчина усмехнулся. Никому не справиться с чёрным стеклом. Кроме…

— НЕТ!!! — выкрикнул человек и чуть не выронил артефакт, увидев, как барон Дубов рассёк лопатой чёрный столб.

Всё исчезло, камень в руках погас. Мужчина вновь наладил канал связи и вместо аула увидел только провал в земле, быстро заполняемый речной водой.

— Проклятый Дубов! — вскричал он, а затем, расхохотавшись, опустился обратно в кресло. Он вдруг обрадовался, что всё не закончилось так легко и быстро, как могло бы.

— Ну что ж, ещё поиграем… — Бледные губы изогнулись в широкой улыбке.

***

Сейчас

Николай

Спустя вечность в глаза ударило красное солнце. В уши ворвались шум ветра, далёкий плеск волн и щебет птиц. Вокруг горы, покрытые зелёным лесом, а впереди море. Тёплый воздух согревал после зимней прохлады.

Я огляделся. Я всё ещё я. Аул на месте, башня в центре с большим столбом на крыше тоже. Рядом Верещагин с Павлом и Сквозняковым. Перед нами перерубленный лопатой столб. Остальные вроде тоже все живы, находясь там, где находились, когда на нас обрушилась чернота. Уже хорошо. Вот только и они, и я не понимали, что произошло.

Будто наш аул вдруг оказался в другом месте. Но в каком — непонятно.

Вдруг спереди донёсся звон колокола. Высокий и пронзительный, как у корабельного. С некоторой опаской я зашёл за линию чёрных столбов. Магии от них не ощущалось и прежде, поэтому неизвестно, не перенесут ли они вдруг аул снова куда-нибудь.

Не перенесли. Хватило и того, что наш лагерь вместе с землёй, на которой он стоял, перенесло на край высокого обрыва. В сотне метров внизу волны накатывали на каменистый берег, а чуть дальше в бухте качались на волнах больше двух десятков боевых судов.

— Османские флаги… — озвучил Павел то, что я и так заметил.

Похоже, мы оказались в тылу у османов. А в этой бухте корабли встали на рейд, чтобы отремонтироваться. На броне виднелись следы копоти и светлели листы, приваренные поверх пробоин. Ну и сварка вспыхивала то тут, то там.

Занесло нас, короче. Но всё лучше той чёрной кляксы.

— Что будем делать? — спросил Верещагин.

Я оглядел людей, подтягивавшихся к нам. На лицах смятение, никто не понимал, где мы оказались и что нам делать. Даже поручик и Сергей Михайлович были слегка обескуражены. А вот я, снова взглянув на корабли османов, уже знал, что мы все будем делать.

— Иди накопай червей, — сказал я Верещагину.

— Чего? — опешил он. — Дубов, ты с ума сошёл? Прямо сейчас на рыбалку собрался?

Я силой впихнул свою лопату в руку Алексея и чуть не по слогам произнёс:

— Иди. Накопай. Червей.