Барин

БАРИН. Книга 1.

БАРИН. Книга 1.

Стихи С.Гудзенко.

Глава 1.

Поручик Никита Лагутин ехал в кибитке домой, в деревню. Кибитка на ухабе подпрыгнула, поручик заорал и матом крыл всё и вся, пока полог остановившейся кибитки не откинулся и в кибитку не заглянул Михей - слуга. Поручик потянулся за тростью, но трость от толчка куда-то закатилась и поручик заорал: - Ты что старый козёл, угробить меня хочешь? Михей мелко затряс бородой: - Что ты барин, что ты. Сам говорил быстрей гнать, успеть до сумерек на постоялый двор. Уж прости, не доглядел кучер, вот я ему. Тревожно ноге стало? Может водочки подать? - Давай, да смотри там за кучером. Ежели что, так по шее ему. Михей мелко закивал, засуетился. Через короткое время на серебряном подносе подал штоф с налитым стаканчиком. Знал шельмец, что барин одним стаканчиком не обойдётся. Лагутин выпил, отмяк лицом. Кивнул Михею, забрал с подноса штоф. Михей поднос зажал под мышкой стал было застёгивать полог - остановился: - Барин, за нами с утра верховые идут, мы остановились и они вон стоят. Двое Лагутин плеснувший водочки на старое махнул рукой: - Хрен с ними, мне-то что. Михей кивнул, застегнул полог. Тронулись. Лагутин откинулся на спинку, погладил ногу. Через водочку вяло пробивались воспоминания. Так хорошо шла служба в Петербурге, появились знакомства, друзья. Понятно что друзья на деньги Лагутина были, но не жаль денег, а приятно зайти куда с друзьями. Они и в любом кабаке сделают хороший стол, и на балы конечно придут с Лагутиным. И в свете уже стали говорить, что Лагутин очень приятный товарищ и статский советник Буров приглашал в дом уже без церемоний - младшенькая в возраст вошла. Служба была не обременительна. Лагутин скрипнул зубами. И чёрт же дёрнул этого сынка князя Тимофеева за картами хвалиться своими предками. Ведь все знают, что дед Тимофеева торговал кожами и титул княжеский получил по протекции Алексашки Меньшикова от государя Петра. Мутили с Алексашкой поставками в армию кож. А этот пьяненький давай хвалиться как его прадед Измаил брал. Лагутину не шла карта, да ещё этот дребезжал, вот и не выдержал Лагутин. Встал и громко высказал княжонку, что знал про его семейство, сказал не мякать если разрешают посидеть за одним столом с благородными людьми. Ух как взвился княжонок. Лагутин усмехнулся сквозь полудрёму. Вскочил княжонок заблажил - стреляться на семи шагах, разом. Без секундантов. Делать нечего, пошли во двор. Хозяин предложил свои пистолеты, сам снарядил. Встали. Княжонок пистолет на согнутой руке направил на Лагутина, сил видимо не было держать на вытянутой руке,пьяненький. Лагутин ствол вверх поднял. Сигнал - княжонок выстрелил. Лагутин же нажал на курок и пока затравка шаяла - опустил ствол. И угодил же прямо в лоб этому засранцу. Сам упал тут же, нога подломилась в ногу попал гадёныш. Лагутин поёрзал на сиденье, устраиваясь удобней. Потом следствие было, но присутствующие как один подтвердили, что княжонок сам вызвал и поручик Лагутин не имел возможности отказаться от дуэли и сам от этого поимел телесный ущерб. И вот едет сейчас поручик Лагутин к себе в имение с запретом на пять лет не появляться в Петербурге. Ну и хрен с ними, проживём. И совсем захватила дремота. Очнулся от того, что кибитку качнуло, заворачивает - видимо постоялый двор. Остановились, откинулся полог - заглянул Михей. Увидел, что барин не спит, заговорил: - Приехали барин, постоялый двор. Здесь заночуем, а завтра к вечеру ужо и дома будем. Помогал при этом барину выбраться из кибитки, нырнул туда - подал барину трость. Лагутин хромая пошёл на постоялый. Зашёл осмотрелся - неплохо. Прошёл на чистую половину, сидит в годах помещик курицу обрабатывает. Лагутин опираясь на трость поклонился, назвался: - Поручик лейб-гвардии Лагутин Никита Алексеевич. А что, звания никто не лишал, из гвардии не выписан. Помещик приподнялся: - Помещик вологодской губернии Прохоров Семён Семёнович. Не откажите в приглашении за стол? Лагутин поблагодарил, присел. Михей зашёл, спросил у барина нет ли каких приказов. Лагутин молча показал на стол и Михей убежал на хозяйскую половину. Помещик покосился на трость: - Где же рану получили? Лагутин усмехнулся: - Дуэлировал. Помещик оживился: - Простите, а супротивник ваш? Лагутин поднял глаза к потолку. Тот не унимался: - Ещё раз простите, а вызов был от кого? - От супротивника. Помещик вытер руки салфеткой, поднял рукав на правой руке - длинный извилистый шрам и видно, что рука насквозь была пропорота: - Меня тоже вызывали и этой рукой я заколол супротивника. Вы на шпагах дуэлировали? С уважение глядя на руку собеседника Лагутин ответил: - Нет, на пистолетах вызвал. - Да, измельчал народ, чуть что - за пистолеты хватаются. Да что это я разговорами вас кормлю. Заорал половому: - Васька, ты что не видишь господин поручик голодный! Шевелись. Уже нормальным голосом: - Такой шельмец этот хозяин. Третий день здесь сижу, одна лошадь засеклась, а кузнец будто бы в запое. Знаю я этот запой, проезжающих мало вот и держат меня. Да я не спешу, ездил масло продавать, договорился - через две недели приедут, заберут. Выморозок масло, мёд прямо, дольше-то нельзя держать - зима на склон идёт. А домой и не очень хочется, там у меня кроме хозяйки ещё три девки, как затеют чего - из дома беги большенькие уже скоро невеститься будут. Вот ещё забота, замуж выдавать. А вы поручик не повенчаны ли? Улыбаясь Лагутин отрицательно покачал головой. Намолчался помещик, отводит душу. А тот поглядывая как на стол ставят продолжал: - Так через годик приезжайте к нам, невесту найдём. И тут же выложил как проехать, как называется имение, да какой доход имеется и сколько за старшенькой приданного уже готово. Господин поручик благородный человек и Варенька за ним как за стеной будет. Посмеялись, было принялись за еду. Поручик чувствуя определённое беспокойство извинился, поднялся. Семён Семёнович сочувственно сказал: - На улице помещение, свечу захватите - стемнело. Лагутин кивнул, пошёл - навстречу Михей с зажёной свечой, спросил проводить ли. Лагутин отказался и трость не взял. Вышел на крыльцо щурясь от света свечи осмотрелся. Ага, вон оно нужное помещение как говорил помещик. Хромая пошёл туда. Только подошёл, как из за угла вышагнул человек, уставил ствол пистолета в лоб, усмехнулся. Лагутин отшатнулся и спину пронзила острая боль, повернул голову - за спиной стоял человек. Боль в спине стала ещё острей, темень и мысль - свеча потухла. 2004 год. Комната совещаний в управлении МВД. Полковник читает вводную оперативной группе СОБР: - При задержании соблюдать крайнюю осторожность, эти торговцы оружием в Казахстане при их задержании уничтожили полувзвод солдат ВВ и ушли. Приказано при малейшем сопротивлении открыть огонь на поражение... Старший лейтенант Никита Лагутин одним ухом слушал полковника, а сам прислушивался к себе. Что же вчера на даче у Вовки пили, обмывая его звёздочку старлея? Вон рядом сидит поглядывает ухмыляется, а ведь наравне пили. Вот точно эта Лия чего подсыпала в то поганое виски. Не зря всю ночь с неё не слазил. Уже просилась, а я не отпускал. Никита от этой мысли приободрился, повеселел. Как раз и полковник закончил говорить - идите грузитесь. Погрузились, Вовка рядом устроился: - Как ты Никита? Так же тихо Никита ответил: - Ты вчера чем поил, самогоном? Вовка ухмыльнулся, склонился к уху: - Эта Лия жаловалась моей Вальке, что измельчали мужики, не хватает ей. Вот Валя и подсыпала тебе кое что. Всю ночь гонял эту Лию. С утра поехала к врачу. Вовка прыснул смехом, продолжил: - Кто же знал, что сегодня выдернут на службу, у нас ещё два дня выходных. Никита ткнул в бок локтем Вовку: - Ничего, я вам тоже чего устрою. Тот отодвинулся, тихо засмеялся. Полковник обернулся: - Сейчас всем смешно будет. Вопросы есть? Если нет, приехали. Открылись двери и побежали в ворота ангара. Как обычно Никита впереди - забежал пригнувшись держа наготове автомат. И тут в грудь ударилась граната. Никита её ещё в полёте увидел Левой рукой на груди поймал гранату, глянул в бок - стоит бочка, туда гранату и вспышка, ноге горячо и темнота. Пропала темнота, стоит Никита - перед ним мужик ухмыляется в руке ствол и над стволом вспышка. Автоматически дёрнул вытянутой левой рукой отбивая ствол, выстрел - шоркнуло сбоку по голове. Сзади вскрик, стон - в правой руке зажёная свеча. Вбил стрелку в глаз свечу, тот взвыл, согнулся, закрыл ладонями лицо. Обернулся. Сзади высокий мужик держался за плечо, в руке нож. Никита добавил стрелку сцепленными ладонями по голове, тот упал. Шагнул ко второму, с ножом. Тот было отшатнулся, дал ему в живот правой рукой нож упал на снег, согнулся. Добавил ему ногой в голову, ноге больно. Посмотрел на ногу - на ноге не его берцы, а высокие сапоги с квадратными носками. Пришло знание - ботфорты. Что же нога-то болит, наклонился ощупывая голенище стой, руки не мои и рукава не мои. Был же в камуфле, а тут широкие рукава и обшлага до локтей. Ладно потом, вон от большого дома люди бегут с факелами. Наклонился к стрелку - долго будет приходить в себя. Шагнул к ноженосцу, наклонился ухватил за окровавленное плечо сдавил пальцы: - Кто заказал? Тот засучил ногами от боли: - Мы князя Тимофеева людишки. Никита сильней сжал плечо. У того закатились глаза, обмяк. Никита обернулся к подбежавшим людям, те отшатнулись. Стоит поручик - по щеке кровь течёт и руки в крови. Подбежал бородатый мужик в годах, кинулся: - Барин, что они с тобой сделали! Никита перехватил его за горло: - Ты кто такой? Полузадушенно тот ответил: - Михей я Никита Алексеевич. Никита отпустил мужика кивнул: - Правильно, Алексеевич. Ты погоди минутку, надо этих по горячему спросить и смотри чтобы кто из этих чего не выкинул. Кивнул на прибежавших людей, нагнулся над раненым, приподнял за раненое плечо тот заверещал. - Так ты так и не сказал кто заказал. Тот таращил глаза. Никита стал не торопясь ломать ему пальцы на руке один за другим. Тот заорал: - Говорю же людишки князя Тимофеева мы. За вами от Петербурха едем. Михей сунулся вперёд: - За сына мстит? - Да, сказал зарезать и непременно из пистолета в лоб выстрелить. Никита посмотрел на Михея. Тот попятился: - Барин, ты видать память потерял, по голове ударили вон кровь из головы течёт. Сын князя Тимофеева тебя на дуэль вызвал, ты его убил. На пистолетах. Никита морщась пощупал голову, кровь. Не ударили - видимо пуля скользом прошла. Сказал Михею: - Потом расскажешь. Наклонился над раненым, рывком свернул ему голову. Подошёл ко второму так же сделал. Стало доходить где оказался - читал на досуге книги про попаданцев, хихикал. Сказал Михею: - Распорядись чтобы этих отвезли князю. Пусть скажут чтобы ждал в гости. Поднял пистолет, нож. Хромая пошёл к дому рассматривал пистолет. Кремневый, но видна тщательная отделка. Стоящий сбоку дорожки мужчина сказал: - Больших денег пистолет стоит, не пожалел князь. Никита уставился на мужчину. Старинная одежда, в годах. Улыбается: - Никита Алексеевич, ты видимо и впрямь память потерял. Позволь второй раз представиться. Вологодский помещик Прохоров Семён Семёнович. Мы с тобой за столом ужинали да тебе захотелось в нужник пойти, а там эти встретили тебя Пойдём перевязать тебя надо. Впереди пошёл к крыльцу, позади Михей. Разберёмся, удачно с головой получилось. Видимо окончательно здесь оказался, надо обживаться. Там значит всё. Вот весело будет когда там выяснится, что не тот Лагутин в камуфле лежит. А что, обещал же Вовке устроить, вот и получилось. Ухмыльнулся, а чего переживать - там никого из родных нет, сирота. Перед СОБРом мотался в морской пехоте, чего только не пришлось повидать до каплея дослужился, а в СОБРе только старлеем аттестовали. Здесь похоже я не последняя шишка на сосне, вон Михей барином называет. Михей обогнал, открыл дверь. Зашёл осмотрелся, а что неплохо. В книгах пишут про это время, что грязнули жили, тараканы их заедали. Михей показывая дорогу семенил впереди, прошли дальше. Михей перед накрытым столом поставил стул с высокой спинкой помог сесть - убежал. И где-то в глубине дома загремел его голос. Никита сидя на стуле положил на стол пистолет, нож - какой нож, кинжал, лезвие в крови, глубоко вздохнул. Семён Семёнович стоя рядом сочувственно спросил: - Болит? Чем это тебя? Никита не поворачивая головы ответил: - Не очень. Пуля скользнула, успел отбить ствол. - Да, счастлива твоя звезда Никита Алексеевич. Кто-то крепко молится за твоё здоровье. Никита чуть качнул головой, прислушиваясь к себе - голова не кружится, не тошнит. Значит нет сотрясения мозга. Прибежал Михей - в руках таз с водой, на плече белые тряпки. Поставил таз на соседний стул, пододвинул: - Барин, дай голову обмою, перевяжу. Никита ближе подвинул стул: - Не суетись, есть какое зеркало? Спохватился, откуда зеркала в это время. Михей убежал, унося тряпки. Никита снял кафтан, или как эта одёжка называется бросил на пол засучил рукава рубашки. Стал обмывать голову, не так уж и больно. Не занести бы какую заразу, здесь поди и йода нет. Прибежал Михей, в руках небольшое зеркало протянул. Никита с его плеча потянул ткань, Михей помог. Никита промокнул мокрое - взял зеркало скосив глаза рассматривал. Да не так уж и плохо, выше уха полоска кровоточит и волос нет. Хрен с пистолетом низенький был, а сзади вон сколь высоченный, вот пуля ему угодила в край плеча, а крику было будто в живот словил. Посмотрел на своё лицо. Хм, вроде моложе стал и седины на висках нет. Забежали ещё люди, принесли ещё зажёные свечи, Михей рыкнул - поставили свечи, убежали. Никита повернулся на стуле, со стола взял квадратную бутылку понюхал горлышко - водка. Смочил сухую тряпку водкой, морщась стал промывать вокруг ранки, водка попадала на ранку, жгёт. Значит хорошая, крепкая водка. Взял у Михея ещё тряпки, прикинул, разорвал на полоски - завязал голову. Вслух пропел: - Голова обвязана, кровь на рукаве. Стал снимать сапог с болящей ноги, Михей помог. Было попытался поднять окровавленную штанину - не вышло, штаны в обтяжку. Пришли на ум слова из кино; сколь платье-то на вас узко сшито, по моде-с.Ухмыльнулся посмотрел на стол, углядел нож возле хлеба показал Михею. Тот подал. Никита ножом разрезал штанину, поднял. Спустил длинный вязаный чулок. Кровь сочится, рана вроде небольшая. Тряпкой промакивал рану и тряпка цеплялась за что-то. Промокнул. Под кожей чернеется и кончик торчит. Никита вымыл руки водкой, ухватил этот кончик - дернул и в пальцах осколок той гранаты. Видимо там ещё пробило бочку и силы хватило только так в ногу залететь. Вот и принёс сюда.Михей ахнул: - Барин, как это? Ведь заживало уже и этого железа в ноге не было. - Значит было, только не заметили раньше. Вот и вышло. Заживёт. Семён Семёнович наполнил водкой два стакана: - Давай Никита Алексеевич за твоё спасение и здоровье. Никита взял со стола маленькую рюмочку, выплеснул на пол содержимое, наполнил водкой: - Стакана много будет, всё же голова. Выпили. Михей бутылку переставил на другой конец стола, сказал: - Барин, я сказал чтобы тебе комнаты приготовили. Поди готово - узнаю. Быстро ушёл. Семён Семёнович присев напротив взял со стола кинжал убийцы: - Смотри-ка, на лезвие кровь, ещё кого убили? Никита пожал плечами. Прохоров продолжал: - А ты Никита Алексеевич спокоен как будто раньше приходилось так убивать. - Может и приходилось сам видишь - не помню ничего. - А то что хотел свататься к моей старшенькой тоже не помнишь? Никита развернулся на стуле, уставился на Прохорова. Тот засмеялся: - Да шучу я, не было такого. Сидишь как ударенный вот и взбодрил тебя. - Семён Семёнович, я же и впрямь ударенный. Пытаюсь вспомнить хоть что. - А ты не пытайся сейчас, потом само придёт. У нас одного кузнеца лошадь в голову лягнула - пьяный полез ковать. Так же как ты сидишь, сидел неделю - вспоминал. А потом всё разом вспомнил и пить перестал. Со второго этажа сбежал Михей, тревожно углядел на столе бутылку увидел на месте, отмяк лицом: - Барин, готовы комнаты и вещи наши там уже. Никита поднялся на ноги, Михей подал трость. Никита повертел в руках отдал обратно - повернулся к Прохорову: - Извини Семён Семёнович, устал я. Тот встав закивал: - Конечно, конечно Никита Алексеевич, отдохни. Никита взял со стола пистолет и кинжал хромая пошёл к лестнице. Пришлёпывая босой ногой неловко поднялся. Михей обогнав, на лестнице был позади, открыл ближнюю дверь: - Заходи барин, вот наши комнаты. Самые наилучшие дали хозяин боится, что ты солдат позовёшь на следование да если слухи пойдут, что здесь на благородных нападают. Это какие же убытки будут. Будешь сообщать? Никита уселся в полукресло: - Зачем. Всё же ясно. Сами потом разберёмся, чем хозяин виноват. - Это правильно. Никита огляделся. Чистая комната - круглый стол, вокруг ещё три полукресла. Вдоль стены длинный кожаный диван. У другой стены сложены баулы, чемоданы. Спросил: - А где спать, на диване? - Что ты барин, спальня в той комнате. Никита положил пистолет и кинжал на стол снял второй сапог. В чулке на одной ноге пошёл в указанную дверь. Сразу видно что спальня - обширная кровать какие-то тумбочки и в дальней стене ещё одна дверь. Указал Михею. Тот пояснил - Нужник там. Никита не поленился, подойдя открыл дверь. Небольшая комнатка и стоит деревянный широкий унитаз. Поднятый хомут обтянут каким-то мехом. И ушат с водой стоит. Посмотрел на Михея: - Так это... И дамы бывает ночуют здесь Никита кивнул, закрыл дверь. Вот тебе и не умытая Россия. Спросил: - А ты где спать будешь? - Так в людской уже место приметил. Вернулись уже в первую комнату. Никита опять уселся: - В какой ещё людской, вон на диване будешь спать. Михей оторопел: - Как это... Не положено так барин. - Кем не положено? И перестань звать меня барином. - А как же тогда? - Ты что не знаешь как меня зовут? Вот так и называй. Ты сколько лет уже возле меня? - Так с тринадцати годов, как твоя матушка в горячке слегла - призвала меня указала возле тебя быть. В том крест её нательный целовал. Михей посмотрел на Никиту твёрдым взглядом. Никита кивнул: - А сейчас сколько мне лет? Сам видишь, забыл многое. - На пасху 20 будет. - Да садись ты Михей. Садись - садись. Матушка как? - Так упокоилась она тогда к утру, видимо только и держала забота о тебе. Царствие ей небесное. Михей перекрестился. - А отец? - Тебе было пять годов, батюшка твой повёз в Воронеж муку на верфь - по подряду. Там как раз корабль спускали, твой батюшка посмотреть пошёл. А там сынок губернатора воронежского решил перебежать перед кораблём. Поспорил с кем-то, что перебежит. Твой батюшка увидел, кинулся отбросил этого сына, а сам не успел. Там же всё салом пушечным было смазано. Перебило ему всё кораблём, там и отошёл. Михей перекрестился: - Воронежский губернатор и добился чтобы тебя в лей-бгвардию по рождению записали. До царицы дошёл В 15 годов мы и уехали в Петербург. - А дома с тех пор были? - Нет, дома управляющий хозяйством занимается. - Что за управляющий? - Твой двоюродный дядюшка по отцовской линии. Добился опекунство над тобой взять как твоя матушка упокоилась. - Напомни-ка мне Михей, до скольки лет под опекунством живут? - До 16 годов. - И что, этот дядюшка до сих пор надо мной опекун? - Так мы в Петербурхе жили, он исправно деньги посылал, провиант. Я говорил тебе, что надо снять опекунство, ты отмахивался. - А сейчас? - А сейчас ты волен и не снимать, приедешь домой - управляющему откажешь в месте и всё. - И большое хозяйство у меня? - Четыре деревни, большие. Крепостных пять тысяч душ. Земли, две винокурни, вечное разрешение варить пиво и водку. Только Никита Алексеевич... Никита посмотрел на Михея: - Нет прибытка большого, как положено. Хорошо если половина считается. - А ты откуда знаешь? Со мной же в Петербурге жил. Михей вскочил, быстро подошёл к вещам открыл один баул. Достал большую шкатулку - вернулся за стол: - Писали тебе люди, жаловались. Особенно последнее время. И Никифор присылал письма с оказией. - А я? - Ты обещался приехать, но всё откладывал. Да, вот тебе и богатенький Буратина. - Кто такой Никифор? - Брательник мой, конюхом в имении. Возит управляющего, все дела его знает. Управляющий ему денежку даёт за молчание. - И что пишут люди? Михей открыл ключиком шкатулку, откинул крышку. Из шкатулки достал кожаный свёрток, развернул и нацепил очки. Никита хмыкнул. Михей пояснил: - Немецкие, ты у аптекаря в карты три пары выиграл. Я одну пару отцу послал. Взял из шкатулки бумагу. Никита попросил: - Ты своими словами пересказывай. Михей кивнул: - Пишет вдова плотника Авдея из деревни Трофимовка. В этой деревне и усадьба твоя стоит. Её старшего сына на ком держится хозяйство записали в рекруты, хотя по возрасту должен был быть сын мельника Сидора. Сидор заплатил управляющему двести рублёв. - Забрали в рекруты? - Нет, собирают по весне после посевной. - А этот мельник тоже крепостной? - Да, у нас все в крепость записаны. - И ты? - Конечно. - Ладно, ещё чем обрадуешь? - Нечем Никита Алексеевич. По осени управляющий силком взял в дом невинную девицу, дочь Алины - молочницы. Алина работает в сыроварне, отменные сыры варила. Управляющий угрозами склонил девицу к утехам своим телесным. Когда девица стала в тягости - отправил к матери. Дал десять рублёв. - Родила? - Нет ещё. И не знают как быть. Кто же возьмёт порченую, кто бы на приданное польстился, но только десять рублёв. Ждут когда родит - здоровый ребёнок родится, тогда посмотрят. Никита сжал зубы, бормотнул: - Яйца оторву сволочи. Посмотрел на Михея: - Давай, радуй ещё. - Тут такое дело Никита Алексеевич. Дядюшка твой занял под своё жильё комнаты твоей матушки. Там в третьей комнате есть тайный сундук. Никифор заглянул в этот сундук, так там золота не меряно, а в другой половине серебро. Много. Твои это деньги. Управляющий натаскал туда, ну от родителей много осталось - Как это Никифор заглянул? - Так матушка твоя доверяла нашему семейству. Бывало попросишь денег на нужды хозяйственные, так ключи давала - иди сам возьми сколько надо. Когда твоя матушка преставилась Никифор и сделал слепок с ключей, у него все ключи от дома есть. Никита кивнул. Михей продолжал: - Я попросил утром отправить человека к нам в имение. Никифор приедет на своей тройке, да двух верховых прихватит с собой. Для обережения, вдруг ещё кого князь послал за тобой следом. Управляющий непременно тоже приедет, положено. Никита кивнул: - Ты управляющему скажи на ушко, что я после ранения в голову память потерял - пусть порадуется. А дома с ним поговорим. - Вот ещё дело какое. Тут вчера вечером служка крутился из Воздвиженского монастыря, а сейчас его нет. - И что? - Караулят здесь из монастыря благородных с деньгой. Приезжает настоятель, требует пожертвований на монастырь, да молебны заказать на благую дорогу. У Семёна Семёновича триста рублёв взяли. - Напомни мне, сколько корова стоит? - Ежели дойная, то три рубля, а телушку и за полтора сторговать можно. - А лошадь? - Тут от возраста идёт. Можно и за пять рублёв, а бывает и за двенадцать. Ну тут уж если соху одна тянет. - Не, ну ни хрена у монастыря цены на молебен. - А что делать, люди напуганы. - Поясни мне, почему матушка так вашей семье доверяла? - Моя матушка у твоей нянька была.Когда твоя выросла, при себе оставила ближницей. Мой отец при твоём помощником в хозяйстве был. - Старостой, управляющим? - Нет, доверенным человеком. Твой батюшка сам хорошо хозяйство тянул. - Живы твои родители? - Матушка вскорости после твоей отошла, любила как дочь. Царствие ей небесное. Михей перекрестился - А отец? - Старенький уже, при Никифоре живёт. Он и подсказал как сделать. Сказал не век будет Никита с ума сходить. Многое видеть стал, только мы это скрываем. Никита кивнул. Помолчали, спросил: - Ещё чего есть? - Есть, только дома надо разбирать. Ложись спать Никита Алексеевич. Завтра ещё здесь побудем, , а утром уж и домой. - Чего не завтра? - Никифор после полудня здесь будет и засветло не успеем домой. Сейчас зима кончается - у волков свадьбы начались, в большие стаи сбиваются. Никита кивнул, понятно. Поднялся, пошёл в спальню. Там присел на кровать стал штаны снимать: - Михей, у нас есть штаны пошире? - Есть, только они не форменные. - Вот их завтра и дашь. И сапоги какие с голенищеми пониже. - Нельзя штаны не форменные, а сапоги есть, для верховой езды. Как раз под колено будут. - Почему штаны нельзя? - Ты домой едешь по высочайшему повелению. Если не в мундире будешь будут говорить, что тебя из лейб-гвардии отписали. Языки длинные у людей. - Так ты такие штаны подбери чтобы на форменные были похожи, а верх-то у меня в мундире будет. Поулыбались, Михей помог раздеться. Никита осмотрел себя. Короткие подштанники до колен и в кружевах: - Михей, это что за пидарасня такая. Михей было пошедший обернулся: - Какая? Никита оттянул вбок штанину: - Вот это! - А вдруг перед дамой придётся снимать одежду, а тут кружева. Говорит, а у самого чёртики в глазах прыгают. Никита разозлился: - Что, нормальных кальсон нет что ли? - У тебя Никита Алексеевич все такие. - А ты в таких же ходишь? - Нет, у меня как положено - до ступней. - Неси свои, не буду я в этой срамоте спать. Захихикал, ушёл. В соседней комнате пошебуршил вернулся в руках кальсоны: - Вот подштанники, стираные. Никита сменил одёжку, успокоился: - А эту срамоту выбрось. - Я дома бабам подарю. Вот ещё рубашку смени на ночь. Подал. Никита сидя на кровати осторожно стянул рубашку. Михей помог. Наклонился ниже, отпрянул: - Что это там такое? Никита сидя на кровати обернулся: - Где? - На спине у тебя батюшка. Никита вспомнил. Был по службе в одной южной стране и получил в спину очередь из узи - автоматика маленького. Вылечили, но на спине четыре следа остались. Никита чуть прищурясь посмотрел на Михея: - А сам как думаешь? Тот не отводя взгляда от Никиты сказал: - Так вот о чём говорил мой отец. Перекрестился: - Прими господи душу раба грешного. Не сам ли ты его? - Нет, тот высокий его видимо зарезал, сам же видел кровь на клинке. То-то он так испугался когда меня увидел живого. - А как ты? - Там меня тоже убили. А я действительно Лагутин Никита Алексеевич. Твой Лагутин видимо предок мой был. По бабам-то поди ходок был? Михей присел рядом: - Ещё какой, любил он это дело. Дальше что? - А что дальше, как сказал твой отец - Никита перестал с ума сходить. - Там кем был? - Тоже военным. Ты как бы и не удивился - У нас и раньше бывали случаи, что пропадали люди и появлялись странные люди. Старики хорошо помнят. На спине раны были? - Ага, один козёл в спину выстрелил. - Говоришь один, а следов четыре. - У него такая штука в руках была - несколько раз стреляет. Кто на троне-то сейчас? - Не понятно, биронщина у нас. Бирон государыню оседлал, того и гляди трон оседлает. - Значит вовремя мы из Петербурга свинтили. - Знаешь чего? Никита кивнул. Михей встал: - Вот и ладно. Я рядом буду - подскажу. Спи Никита Алексеевич. Вышел. Никита лёг, укрылся одеялом и провалился в сон. Утром сквозь сон слышал как в соседней комнате тихо ходили, шептались. Посмотрим как оно будет. В спальню тихо открылась дверь, заглянул Михей: - Не сплю я, проснулся. Михей зашёл с горящей свечой: - Горазд ты спать Никита Алексеевич. Делай утренние дела, да дневные будем делать. Вот халат утренний. Никита встал, пошёл делать утренние дела. Довольный вышел накинул халат, пошел в комнату Михея. Тот поставил стул перед тумбочкой, на тумбочке большое зеркало в узорной раме: - Садись Никита Алексеевич, бриться будем самому-то поди не способно. Зеркало у хозяина взял. Никита сел, посмотрелся в зеркало. Действительно, много моложе. Михей правил на натянутом ремне страшного вида бритву тихо спросил: - Там сколько годов было? - 34 года. Михей кивнул, стал намыливать Никите щеки, шею: - Бакенбарды будем оставлять? Подставив горло под бритву задушенно ответил: - Какие бакенбарды, позорище. Усы оставь. Михей как-то ловко побрил, отжал в горячей воде салфетку прижал к лицу. От необычного ощущения Никита закряхтел. Михей убрал салфетку: - Вон в тазу умойся. Умылся, вытерся поданным полотенцем. Сказал: - Надо посмотреть голову, да убрать повязку поди. - Посмотреть надо, а убирать не надо. Ответил на взгляд: - Настоятель прикатит, управляющий будет, пусть смотрят. Сняли повязку - Никита посмотрел в зеркало. Совсем хорошо, уже подсохло. Михей подал приготовленную полосу полотна. Никита дважды обернул вокруг головы, хотел оторвать излишки. Михей мягко отстранил его руки и сам плотно замотал всю полосу. - Я уже сказал на кухне, что ночью ещё кровь пошла. Так что терпеть надо Никита Алексеевич. Никита вздохнул: - Чего сейчас? - Сейчас настоятеля будем ждать, тот всегда к завтраку подкатывает. Уже сказали. Служка здесь вертится. Сейчас ногу посмотрим и давай одеваться. Посмотрели ногу, совсем хорошо.Не стали завязывать. Михей подал темные штаны, широкие. Никита сбросил халат, стал одеваться. Штаны впору, рубашка, какой-то изукрашенный вышивкой длинный жилет. Вопросительно глянул на Михея, тот кивнул. Подал сапоги. На сапогах шпоры. Никита пригляделся: - Михей, они что, серебряные? - Да, другие невместно носить. - Ты чего дурью маешься, это сколько же здесь серебра! - На пятьсот рублёв. - Снимай шпоры и убери подальше. Снимай - снимай. Михей расстегнул ремешки, снял. Никита натянул сапоги. Неудобно. Присел на диван, снял сапоги. На ногах крупной вязки носки. Спросил: - Михей, у тебя есть какие портянки? - Есть, но офицеру носить портянки... - Неси давай. Стянул с ног длинные носки тут уже Михей протягивает портянки: - Мои, стираные. Никита взял портянки, завернул ногу и в сапог и опять же, завернул и в сапог. Встал прошелся - вот, совсем другое дело. Сказал: - Я тебя Михей не только раздену, но скоро и разую. Засмеялись. В дверь постучали. Михей подал мундир, пошёл к двери. Там тихо поговорил, вернулся: - К завтраку приглашают. Здесь в одно время завтракают. Подал трость. - Да как бы нога и не сильно беспокоит. - Беспокоит, хромай для виду - меньше тревожиться будут. И мундир расстегни. В помещении не застёгивают. Я уже поел утром. - Где ел? - С людьми внизу. Пошли. Хромая Никита по коридору направился к лестнице. Неловко стал спускаться - спустился. Из за стола поднялся Семён Семёнович, улыбнулся: - С добрым здоровьем Никита Алексеевич, как чувствуешь себя? - Благодарствую на добром слове, неплохо. - Вот и хорошо. Сели завтракать. Подали вкуснейший гороховый суп на копчёностях. Никита замелькал ложкой, Прохоров с улыбкой наблюдал. Подождал пока Никита отдаст первую дань супу, тихо сказал: - Никита Алексеевич, у тебя как с деньгами? Никита обернулся к Михею, стоящему позади стула. Тот прижмурил глаза. - Да как бы и не плохо. Помочь надо? - Нет, у меня есть деньги, сам могу помочь. Сейчас заявится настоятель местного монастыря, будет деньги тянуть так ты не давай. С меня состриг триста рублей. Вон уже прилетел ворон. С людской половины доносился чей-то бас. Никита усмехнулся: - На меня где залезет, там и слезет. Принялся за суп. С людской половины зашёл здоровый поп, за ним служка с церковной кружкой в руках, поп осмотрелся. Прохоров поднялся, подошёл к нему: - Благослови батюшка. Поп перекрестил склонённую голову пробасил: - Благословляю. Прохоров отошёл, но за стол не садился. Поп уставился на Никиту, что продолжал прибирать суп. - А тебе отрок благословение не нужно? Никита положил ложку: - Меня сам бог благословил крылом ангела, вчера живым оставил. Поп присел за стол, налил полный стакан водки - разом выхлебал. Из миски взял солёный огурец, зачавкал. Проглотил огурец сказал: - Гордыня великий грех, бог накажет. - Чревоугодие не менее великий грех, не боишься наказания божьего? Поп усмехнулся: - Отмолю. - Ну и я отмолю. Не более грешен, да и господь знак дал. - Тебе отрок надо заказать молебен по убиённым тобой рабам божьим. - Это были не рабы божьи, а убийцы. Или ты убийц и рабов божьих на одну ступень ставишь? - Все мы равны перед богом и только бог может судить. - Если мы равны перед богом, то скажи мне, какого сословия ты по рождению? Поп застыл с приоткрытым ртом. Никита продолжил: - Ты пришёл без приглашения, без приглашения уселся за наш стол, а может нам невместно сидеть с тобой за одним столом? Ты уселся за наш и стал есть и пить с нашего стола не благословив трапезу. - Церковь стоит выше мирской суеты. - Но ты не Церковь, ты только слуга Церкви. Ты слуга Церкви, а уже имеешь своего слугу. Или тебе невместно уже и церковную кружку нести? Западло? А слуги не сидят с нами за одним столом, вот мой слуга стоит за спиной ждёт распоряжений. И твой слуга стоит в стороне. Так что пошёл вон слуга от нашего стола. Поп поднялся, прошипел: - Бог тебя накажет за богохульство. - Я хулил тебя, а не бога. И я уже наказан, что встретил тебя. А если я сообщу в Синод, что ты великий грешник ставишь себя на одну вершину с богом? Сколько ты в яме будешь сидеть отмаливая свой великий грех? Иди и молись чтобы я был так занят, что не будет времени написать в Синод. Подожди. Ты взял у господина Прохорова триста рублей за молебен на благую дорогу, а сам здесь сидишь. Значит обманул честнОго раба божьего, не служишь молебен? Или ты не читал книги писаные великими умами Церкви нашей? Да разумеешь ли ты грамоту? Поп аж красный стоял. Никита продолжал: - Как же ты стал настоятелем монастыря, по каким еретическим спискам наставляешь монасей монастыря, если не разумеешь грамоту и не можешь читать истинное учение Церкви? Надо разобраться, вдруг ты вместо службы устраиваешь сатанинские пляски, тем самым оскорбляя бога нашего. Верни деньги господину Прохорову, что обманом выдернул из рук его. Поп расстегнул добротный полушубок, из внутреннего кармана достал пачку денег, стал считать. Никита поразился: - Да ты никак носишь при себе все деньги монастырские? Стяжательством от церкви занимаешься?! Поп оставил на столе отсчитанные деньги, было повернулся уйти. - И не ходи сюда больше, не отваживай людей от хорошего места, а то люди уже стороной обходят этот постоялый двор и монастырь. И служку - шпыня больше сюда не посылай. Иди и моли бога о прощении. Настоятель кивнул и быстро ушёл, за ним засеменил служка сжимая в руках кружку. И в людской половине люди затихли, видимо слушали. Никита принялся опять перемещать суп из тарелки в себя. Прохоров присел на свой стул не отводя взгляда от Никиты. Никита кивнул на край стола: - Семён Семёнович, возьми свои деньги. Прохоров как очнулся, взял деньги - пересчитал: - Никита Алексеевич, здесь больше на пять рублей. - А ты угости людей в той половине и люди благодарны тебе будут, пожелают лёгкой дороги. Как говорится; сделай добро и брось его в воду и добро когда нибудь вернётся к тебе. Прохоров окликнул полового, что застыл в углу во время разговора. Подал половому деньги, объяснил. Тот кивнул и убежал. Прохоров сказал: - Да Никита Алексеевич, как бы я хотел чтобы ты глянулся моей старшенькой, Вареньке. Никита улыбнулся: - А может и глянусь ей, мы же договорились о гостевании. Вот приеду домой, разберусь с делами да как прикачу к тебе в гости. Или ты ко мне в гости. Прохоров улыбнулся: - Ну если ты с делами будешь разбираться, то это надолго. Дела-то как идут - одно за другое цепляется. У тебя как дела в имении? - Семён Семёнович, ты видимо забыл, что я ранетый в голову и не всё помню. Вон у Михея спрашивал, так говорит неплохо с делами. - Ну и слава богу. Ежели помощь какая нужна будет или совет, так обратись. - Спасибо на добром слове, благодарствую. - Домой когда думаешь? - Да вот к вечеру тройка придёт из имения, так завтра с утра и домой. Сюда-то я на казённой прикатил. А у тебя как с лошадкой? - Очнулся кузнец, сегодня перекуёт и завтра тоже с утра в дорогу. - Вот и хорошо. Под разговор Никита закончил суп, откинулся на спинку стула: - Хорош гороховый, давно такой не ел. - Здесь поваром сам хозяин, раньше сюда приезжали только его кухню отведать. А как монастырские раскрылились так избегать стали этот постоялый двор. Я бы тоже здесь не остановился если бы не лошадь, ну сейчас-то изменится. Никита Алексеевич, а перцовой на сытый живот? - Благодарствую, откажусь пожалуй - надо ещё с бумагами поработать. Михей вон целую груду приготовил. - Вот и ладно, вот и хорошо. Я пожалуй тоже к себе пойду, прилягу. Встали, по приятельски поклонились. Прохоров вперёд поднялся по лестнице, Никита пока дохромал, его уже не было в коридоре. Зашли в комнаты - Никита сразу на стул к столу: - Михей, здесь вот такой суп обыденное дело? - А как же иначе, по другому нельзя. Михей ответил копаясь в баулах. Вернулся к столу поставил ящик плоский, небольшой. Рядом положил тот пистолет, убийцы. Открыл ящик - лежат два пистолета, парные. Попроще чем княжеский. Вернулся от вещей с кожаными мешочками в руках. - А чего ты пистолеты здесь держишь? - Барин говорил - кто тронет лейб-гвардейца. Хвастлив был. - Нда, вот и не тронули. Покажи как снаряжать. - У тебя там другое оружие было? - Да, надо вот подумать, может чего и придумается лучше этого. - Пока это лучшее. Стали разбираться с оружием. Михей показывал как заряжать пистолет со ствола, пыжевать, да пули шомполом трамбовать, чтобы не выкатилась. Обратил внимание Никиты на затравку мелким порохом, на полку, да сказал следить за кремнем. - Скажи Михей, а оружие свободно можно купить? - Конечно, в Петербурге есть оружейные лавки продают всяким желающим были бы деньги. Никита вертел в руках пистолет прикидывая как бы изменить в лучшую сторону. Ладно разберёмся со срочными делами, сяду спокойно. Положил в ящик снаряжённый пистолет. - Ты Никита Алексеевич держи его при себе. В дороге в кармане держи. Второй у меня будет. - Дай мне и этот, княжеский. - Нельзя, он один раз подвёл хозяина - пусть вылежится, забудет прежних хозяев. - А кинжал? - На нём кровь барина, отнесу на могилу матушки попрошу прощения, что не уберёг. Ты пойдёшь со мной, может простит нас. - Ты же не виноват что так получилось. - А если бы с ним пошёл, может и уберёг бы. Михей ответил хмуро глядя в стол. - Нет Михей, не уберёг бы. Это высшие силы распорядились, ты вспомни что отец твой про Никиту говорил и не терзайся душой. А на могилу матушки мы сходим, спросим её. Мы же одной крови. Не так было бы не поменяли бы нас. Может и матушка так захотела. - У тебя там кто остался? - Нет, сирота я. Родителей своих не знаю. Подкинули с запиской где было написано имя отчество и фамилия.Вырос в детском доме, потом военное училище и до попадания сюда военным был. - Тяжко на войне было, оттуда следы на спине? - На войне всегда тяжко, только ко всему привыкает человек. А нам надо с тобой стараться, чтобы матушка Никиты довольна была, что я её сына сменил. Михей вздохнул: - Может и простит. Что думаешь делать? - В первую очередь надо разобраться с управляющим, с этим дядюшкой. Разобраться с жалобами, чтобы люди довольны были. - Люди никогда не будут довольны полностью. Никита кивнул: - Это так, но с дядюшкой разберусь. - Кого на его место ставить будешь? - Тебя. - Нет, не можно так. Я возле тебя должон быть. Я не нарушу крестное целование. - А ты и так возле меня будешь или забыл, что мне запрещено появляться в Петербурге? Да дел будет столько в имении, дядюшка-то наворочал. А вот, если брата твоего Никифора управляющим? Он грамоту знает? - Хорошо знает и пишет чисто. Счёт тоже глубоко знает. Его отец сам обучал, а моего отца твой дед учил. Я-то с барином рано уехал, а Никифор возле отца был. - Ну вот и хорошо, сейчас ты не против? Михей улыбнулся: - Не против. - Ты только не забудь дядюшке шепнуть, что я память потерял. Посмотрим как он извиваться будет. Уже оба заулыбались. Михей сказал: - Ложись отдохни Никита Алексеевич. К вечеру Никифор приедет, опять дел будет много, а ты непривычен ещё. - Иии Михей, мне приходилось и по трое суток не спать. - Положено после сытного завтрака отдохнуть. Не дома мы, услышат могут насторожиться. Мол не затевают ли чего. Ты настоятеля вон как шуганул, так могут подумать - не из Тайной ли канцелярии мы. Монастырских-то здесь очень опасаются, а ты его вон как в навоз окунул. И где только научился. - Живу долго, знаю много. С улыбкой ответил. Поулыбались, Михей проводил в спальню помог раздеться. Выходил было, когда окликнул Никита: - Михей, кому скажешь что произошло? Вернулся: - Только своему батюшке, ему родители барина шибко доверяли. А остальные пусть думают, что ты после ранения в голову изменился. Никита кивнул, прилёг. Как не крути мозги, ничего не выкрутишь - ситуация покажет. Не, ну какие здесь люди замечательные есть. С такими людьми прорвёмся. Так и лежал бездумно. Заглянул Михей: - Не спишь Никита Алексеевич? Никита сел на постели: - Нет, случилось что? - Прилетел Стёпка, говорит скоро Никифор будет. Управляющий с ними. - Давай одеваться, пойдём встретим на улице. Михей помог с одеждой, всё же ещё непривычна. Подал полушубок: - Надень поверх мундира, но не застёгивай. На улице тепло, уже капель с крыши. Подал какую-то шапку с вывертами. Никита повертел в руках, вернул: - Так пойду, пусть видит повязку. Спустились по лестнице и на крыльцо. Действительно тепло. Подбежал молодой мужик поклонился низко, шапку в руках мял: - Здравствуй барин, через короткое время будут. Степан я. - Чего так скоро? - Так управляющий причастился крепко, заорал чтобы гнали. - Часто стал причащаться? Мужик замялся, Михей ткнул его в бок: - Говори как есть барину. Ничего тебе не будет. Мужик как в омут с головой: - А хоть и будет, а силов больше нет терпеть. Как напьётся, женский пол прячется. Ведь к мужним жонам стал лезть. Прости барин, но мы его пьяного уже и били, а он отрезвеет и ничего не помнит. Хозяйством перестал заниматься, с сапожником Андреем бывает по неделям пьют. Никита повернулся к Михею: - Что за сапожник? - Есть у нас сапожник замечательный, любую обувь тачает. А как попробует водки, так в запой. Никита кивнул. Спросил Степана: - Есть кто из приехавших крепкий на выпивку? - Сашка, его мать как узнала, что с управляющим едем, корешки дала чтобы не пьянел. Боится что пьяный замёрзнет. - А ты с Никифором? - Меня Никифор вперёд послал, упредить. А сам он не пьёт и я не употребляю. А Никифор управляющего может словом покрыть если приставать будет. Опасается он Никифора. - Хорошо, ты пойди отдохни, поешь. Михей, ты распорядись. - Нам хозяин разрешил рядом ещё нумер занять, там уже всё готово. Сейчас наши приедут и пойдут. Сашке скажу чтобы занялся управляющем. Никита кивнул. Стоял - щурился на солнышко, хорошо. Вдалеке раздались крики, приближались. Во двор влетела тройка, пристяжные рвались вывернув шеи. Степан кинулся - схватил коренника за узду, повис. Тройка остановилась. Из саней выкинули человека, покатился по грязному снегу. Следом выскочил ещё мужик догнал лежащего, пнул. Следом в ворота ещё один верховой, быстро спешился привязал своего коня к саням - кинулся к тройке. Осматривали лошадей уже вдвоём с футболистом. Степан держал лошадей под узду, гладил - успокаивал. Пнутый поднялся что-то бормоча. Никита кивнул на него Михею. Михей ответил: - Это и есть твой дядюшка. Пошёл к дядюшке под руку повёл к Никите что-то тихо говоря. Дядюшка,невысокий, толстенький встрепенулся, оттолкнул Михея и быстренько засеменил к Никите разводя руки для объятий. Никита упёр ему в грудь трость: - Ты кто таков чтобы обниматься с гвардейцем! - Барин, это дядюшка твой и управляющий твоим хозяйством. Никита вызверился: - Это так ты бережёшь моё хозяйство? Если лошади повредились куда их? На махан?! Эй вы там, что с лошадьми?! Подбежал футболист, сдёрнул с головы шапку: - В порядке барин, левая споткнулась было. - Чего гнали? - Да вот этот схватил кнут и давай охаживать через меня. А у меня кнут так, для близиру - лошади никогда не пробовали кнута. Никита повернулся к Михею: - Отведи его проспаться. Отрезвеет -поговорю. Михей подхватил дядюшку под руку, кивнул верховому и вдвоём повели в дом. Никита дождался когда заведут, повернулся к Никифору: - Здравствуй Никифор, правильно? Тот оторопело кивнул. - Вы обиходьте лошадей и давайте ко мне в номер. Там Михей всё объяснит. Этого к себе в номер заберите - напоите до потери сознания. Никифор кивнул и повёл лошадей к конюшне там уже навстречу торопились местные. Никита было повернулся к крыльцу как во двор вкатились двое саней. Из вторых саней выскочил настоятель монастыря, побежал к первым саням на ходу крича: - Вот он богохульник, здесь стоит. Стал помогать выйти из саней старику в монашеской одежде. Старик выпрямился, на груди панагия - высокая церковная награда. Жёсткий взгляд. Никита стоял смотрел, старик подошёл уставился глазищами: - Что отрок, и ко мне не придёшь под благословение? - Я не знаю кто ты таков, а приехал с этим позорищем Церкви. Может вы приятели и разборки устроить хотите. Старик усмехнулся: - Разборки. Метко сказано. Представитель Синода я, как раз по делам в уезде был - вот настоятель прибежал, говорит ты бога хулил, ему грозил. Да и я смотрю дерзок ты. - В дерзости нет греха. Никита слегка поклонился: - Извини твое преосвященство, глубже не могу поклониться. Голова раненая закружится - потом скажешь, что притворяюсь я немощным. - Чего тогда во дворе делаешь, коль немощен? - Встречал своих людей - из имения приехали за мной. - Ладно, пойдём в дом, чего на улице торчать. Зашли в дом, старик благословил вставших людей в первой половине, люди глубоко поклонились. Прошли в чистую так сказать половину. Никита пригласительно показал рукой на стулья. Старик сел, жестом Никите показал на стул. Никита сел, тросточку отставил в сторону, настоятель было тоже отодвинул стул присесть - старик его спросил: - А у тебя что болит? Тоже болящий? Настоятель вернул стул на место, остался стоять. Старик сказал: - Рассказывай отрок. - С чего начинать святой отец? Должен сказать, что после ранения в голову я частично потерял память. Как говорят здесь помню, а здесь уже не помню. Не позволишь позвать ближника моего, с младых лет со мной. Я же не знаю какие будут вопросы. - Ну зови. Никита повернулся к лестнице, а там на середине уже стоит Михей. Жестом позвал его. Михей подошёл, поклонился встал позади стула. Старик сказал: - Расскажи чего на настоятеля накинулся, хаял его. - Настоятель сей нехорошими делами занимается и я как дворянин и истинный сын Церкви попытался указать ему на его ошибки. Старик чуть прищурился: - Никак решил Церковь учить как жить? - Ни боже мой. Только неправильно это, что настоятель держит здесь в карауле служку, а когда проезжающий с деньгами - зовет сюда настоятеля. И тот требует деньги на молебен на благую дорогу, а сам службу не справляет. Ведь получается ущерб для авторитета Церкви. Люди уже сторониться стали этот монастырь и двор этот, а здесь кухня замечательная. Я ему уже намекал о чуде со мной, только он не захотел слушать, а можно было так повернуть, что в монастырь людей бы привело. - И о каком чуде ты речешь? - Вечером я пошёл в нужник по делам телесным, там на меня напали двое - один с кинжалом, другой с пистолетом. Этот с пистолетом выстрелил, но промазал и попал во второго, что сзади стоял с кинжалом. Пуля скользом у меня по голове прошла, а ведь ствол от головы был вот на таком расстоянии. Никита показал расстояние, маленькое - И монастырь имеет право называться Воздвиженский во Спасение. А этот стал пугать божьей карой. - С чего эти двое хотели тебя убить? - У меня в Петербурге дуэль была, вызывателя убил - он мне ногу ранил. Вот его отец, князь Тимофеев и подослал убить меня. - Дуэль - это не хорошо, грешно. - Знаю что грешно, но отказавшись от дуэли я бы потерял достоинство, а как дальше жить? Только самому прервать свою жизнь, а это смертный грех. - А что с этими убийцами? И опять глаза чуть прищурил. - Убил я их сгоряча. Вот настоятель ещё требовал денег чтобы я заказал молебен за упокой этих убийц. Я отказался. Их настигла кара небесная, я не мог бы разом свернуть им шеи. - Бог велит прощать врагов своих. - Да, велит. И я уже простил. Вот съезжу ещё в гости к князю и тоже его прощу. Старик хмыкнул, расстегнул ватное пальто, оглянулся на вошедшего молодого огромного монаха, что был у него за кучера. Тот ушёл на кухню, вскорости вернулся со стаканом воды. Старик попил: - Еще чего придумал? - Вот будь моя воля, я бы широко оповестил об этом случае. Без называния имён, люди уж сами и додумают и ещё придумают. И не здесь во дворе это произошло, а у стен монастыря. Пошёл человек помолиться в дорогу у стены его разбойники хотели убить, ограбить, человека бог уберёг - живым оставил. - Советуешь обманывать рабов божьих? - Ни в коей мере. Произошло же чудо и видоки этого есть. А где случилось не интересует - божье это дело. А в монастыре наверное есть хозяйственный двор, где исполняют послушание. Вот из монастыря сюда провиант, хозяин будет платить за поставки. Только я бы этого убрал. Никита кивнул на настоятеля. - Почему? Потому что у вас раздор случился? - Нет, глуп и жаден безмерно, деньги монастырские при себе носит. Старик повернулся к настоятелю, тот омертвев стоял. Кивнул монаху - тот подошёл, расстегнул полушубок, охлопал - из внутреннего кармана полушубка достал пачку денег, из другого мешочек, положил на стол. Старик посмотрел на Никиту: - Отпускаю грехи твои отрок, живи с миром. К князю не ходи в гости, я сам погощу у него. Никита встал вслед за стариком. Тот перекрестил Никиту, Михея и пошёл к выходу застёгивая пальто. Монах со стола взял мешочек, деньги, подтолкнул к выходу настоятеля. Никита повернулся к Михею, хотел спросить, тот шепнул: - Потом. И громко: - Пойдём барин в нумер, натрудил ногу. Подхватил Никиту под локоть, трость и повёл к лестнице. Поднялись, зашли в номер и Михей обессилев сел на стул: - Прости Никита Алексеевич, сил нет. Никита непонимающе посмотрел на стоящего тут же Никифора: - Что случилось-то? Не отвечая Михей попросил Никифора: - Там в красном бауле лежит, достань. Никифор достал узорчатую бутылку, стопочки поставил на стол. Налил. Михей взял стопочку: - И вы берите. Во спасение. И опрокинул в себя. Никита и Никифор тоже выпили. Никита жестом заставил Никифора сесть, сам сел: - Да ты скажешь что случилось? Михей тихо сказал: - Ты не знаешь, а это был глава Церковного надзора, отец Авросий. Зашептал: - Как из железа человек, да и человек ли. За Церковь любого удавит. В огонь посылал - живьём сжигал. Говорит - огонь очищает от грехов. Как он тебя отпустил, да ещё перекрестил ума не приложу. Я уж готовился гореть. В окно увидел за оградой десятка два верховых. С крестами на шапках. - Церковь многое может простить, но за доходы свои когтями держится. И никогда не прощает покусившихся на эти доходы. А ты чего тогда выперся на лестницу? - Всё равно было, всех бы в огонь отправил. Никита покачал головой: - Осторожным надо быть с Церковью. Хорошо. Никифор, что с этим алкашом? Никифор непонимающе посмотрел. - Ну с дядюшкой этим. - В порядке, спит уже, Сашка его напоил вусмерть. - Эти двое, что с тобой приехали, как они - можно доверять? - Безгранично. - Зови их сюда, дверь того номера закройте на ключ, а то проснётся шлындать будет. Никифор вышел. Михей убрал со стола бутылку, стопочки. Присел. Зашел Никифор с ним Степан и Сашка, поклонились. Никита жестом пригласил сесть, те замялись - Михей тихонько рявкнул, присели. - Ну что, начнём. Никифор, мы тут посоветовались с Михеем и я решил тебя поставить управляющим. Не дёргайся, согласия твоего никто не спрашивает Никифор кивнул на соседний номер: - А он как? - А вот давайте думать как с ним поступить. Много он нахомячил? Ответил Никифор: - Ой много, он даже стал потихоньку Матвеев лес продавать, пока поштучно. Тебя барин ждал чтобы подсунуть купчую на лес. Подписи-то твоей не знают, а так бы давно уже продал. - Хороший лес? - Что ты, строевой - сосны мачтовые, чистый кедровник. Твой отец этот лес холил и лелеял. - Так. Что с матушкиным сундуком? Никифор из кармана вытащил связку ключей, положил перед Никитой: - Вот все ключи, я тогда сделал слепки и с кузнецом потом ключи сделали. Не трогая ключей Никита спросил: - Знаешь его ухоронки? - Я почти все дела его знаю, возил же его. В сундуке твоей матушки золото лежит и серебро. Золота не меньше трёх пудов так, на взгляд, а серебра как бы и в два раза больше. Под постелью у него еще сундучок стоит, в нём мешочки с золотыми монетами. Сундучок тяжёленький и в матушкином сундуке купчая лежит на дом. В Москве купил дом в два этажа, низ каменный, верх деревянный. Три года дому. - Он что, удрать решил? - Может он удрал бы и раньше, только матушкин сундук его держит. Никита уставился на Никифора: - Там на замке такая тайная защёлка есть, ее сдвинешь и нельзя открыть ничем. Твоя матушка ещё показала моему отцу. - А сломать? - Так железный сундук, отец твоей матушки его поставил когда дом строили. А чтобы вытащить сундук дом ломать надо. И еще у него в голенищах сапог зашиты ассигнации, две тысячи рублёв. Сапожник зашил, потом пьяный хвалился как он близок к управляющему, мол не замайте его. Я хотел его водой отлить, заказы не делает. - А в имении как дела? - Люди работают, но без охоты. Барщину этот добавил на два дня, не успевают своё обиходить. И наш провиант увозят люди Борщеева. - Как это увозят? - Этот продал помещику Борщееву рожь по севу, а о прошлом годе не уродилось вот и в счёт этого. Мы правда придержали две последние поставки, этого напоили, мол пьяный он, а без него не можно отдавать. - Никаких отдаваний. Всё спросим. - Как дальше будет барин? - Я приехал не на пять лет, как по запрету - на всю жизнь. И вместе будем стараться чтобы люди жили. Там в столице пусть живут как могут, а мы будем жить как захотим. И ещё вопрос, может кто хочет вольную? Так я дам, никого держать не буду. Переглянулись, Никифор ответил: - Никто не хочет вольную, может только Сидор мельник, поминал. - А может ты не знаешь и ещё кто хочет? - Батюшка Никита Алексеевич, мы сейчас Лагутинские и никто нас не трогает. Да ещё узнали про дуэль твою, совсем притихли. Лес Матвеевский даже перестали валить и вот мы задержали два поставки провианта, так ничего. Только погрозили - мол приедет ваш барин, вот вам ужо. И знают уже, что тебя выслали на пять лет из Петербурха за дуэль, а из гвардии не выписали. А если вольный будет человек и у него денег нет в гильдию заплатить, записаться - его любой может в кабалу взять или себе в крепость записать. Нашим людям только бы послабление небольшое, да вот эти два дня барщины отменить. И вот ещё - церковь у нас совсем худалая стала, крыша прохудилась и этот дров на церковь не даёт. Отец Серафим было стал вразумлять этого, так этот и стал прижимать. Люди сами дрова несут по возможности. И крышу мы чинили, да там уже... - Вот ты сейчас управляющий и начинай строить новую церковь и школу при ней. Будем детишек грамоте учить и денег на это дело не жалей. А может и храм потянем? И назовём храм Во Спасение. А, как на это смотрите? И эти два дня барщины отмени. Надо сразу людей приободрить. Ишь запереглядывались. Никифор перекрестился: - Слава тебе господи, вот отец Серафим рад-то как будет. Никита Алексеевич, под Вологдой артель храм закончила ставить, так я до сева метнусь туда - найму. - Погоди, не у Прохорова Семёна Семёновича ли ставили? - У него, а ты как знаешь? - Так здесь он, в соседних номерах живёт. Сейчас пойду и договорюсь с ним чтобы артель к нам направил. Поднимаясь ворчал: - Ишь хитрый какой, метнётся он. А я здесь один должен плюхаться? Убери ключи в карман, потом разберёмся.Михей пойдём, покажешь где живет Семён Семёнович. Вышли, через три двери Михей показал на дверь. Никита постучал костяшками пальцев. Выглянул мужик: - Спроси Семена Семёновича, может он сейчас принять поручика Лагутина. Отодвинув мужика вышел Прохоров: - Никита Алексеевич, что за церемонии, заходите. Зашли. Такой же номер как у Никиты. Семён Семёнович предложил присесть, предложил вина. Никита извинился, отказался: - Извини Семён Семёнович в другой раз, дел навалилось. Я чего потревожил тебя - мне сказали мои люди, что на твоих землях артель заканчивает храм ставить. Прохоров кивнул: - Хорошая артель, уже закончили. Меня ждут за окончательным расчётом. - А можно эту артель ко мне направить? Тоже хотим храм поставить. - Так это святое дело, пока артель свободна - приеду и сразу к тебе направлю знаю где живёшь. - Вот спасибо Семён Семёнович, большую заботу снял с меня. Ещё раз извини, не могу задерживаться - ещё дела накопились. - А я тебе что про дела говорил? Засмеялся Прохоров: - Только ты со мной пошли своего человека, он обскажет, да домой приведёт артель. Никита оглянулся на Михея, стоящего у двери. Тот с поклоном сказал: - Степана пошлёшь барин. По приятельски попрощались и Никита с Михеем пошли к себе. Зашли, их встретили взгляды. - Договорились, Степан тебе придётся с Прохоровым к нему ехать. Приведёшь артель домой. Михей, дай ему денег чтобы ни в чем нужды не знал в дороге. Никифор сказал: - Как всё быстро у тебя Никита Алексеевич, как у твоего деда. Никита засмеялся и своей приговоркой: - А чего кота за хвост тянуть. Никифор с Михеем переглянулись. Ну и пусть переглядываются. - По этому дядюшке сделаем так - Саша, ты ему не даёшь протрезветь до дома, а дома протрезвеет и мы ему не дадим опохмелиться. Никита улыбнулся: - Михей, попробуй здесь, ну как это... Короче договорись с кем о вторых санях, не мне же в одних санях с этим ехать. И следите чтобы он не замёрз в дороге. Пока так решим и не говорите ему, что он уже не управляющий. Ну что, время уже, давайте ужинать. Михей, распорядись чтобы здесь на всех накрыли. - Не можно так Никита Алексеевич. Одно дело мы между собой, а другое дело на людях. Ты вниз сейчас пойдёшь ужинать, а мы в том нумере поедим. И этого покормим, а то помрёт с одной водки. Пойдём провожу тебя. Никита кивнул и в сопровождении Михея направился вниз. Михей помог устроиться за столом, ушёл на кухню. Через время оттуда потянулась вереница кухонных с блюдами. Вернувшийся Михей наклонившись тихо сказал: - Благодарность от хозяина. Никита кивнул: - Сходи позови Прохорова разделить стол. И себе закажите. Михей ушел, через время спустился Прохоров: - Семён Семёнович, не откажите в приглашении разделить стол. Приподнявшись пригласил Никита. Прохоров засмеялся: - А с нашим удовольствием. Устроился на стуле, оглядел стол: - Да, велика благодарность тебе от хозяина. А действительно чего на стол только не поставили! Но не надо перечислять, ибо зависть тоже не последний грех... Прохоров приподнял запотевший графинчик: - На правах старшего за столом предложу? - Откажусь, завтра в дорогу, кто его знает как оно будет. - Ну и я не буду, тоже в дорогу с утра. Прохоров оглянулся, наклонился чуть вперёди негромко: - Мой Миша только что рассказал про отца Авросия, верно ли это? Никита кивнул. - И что, отпустил грехи и перекрестил? Никита опять кивнул, разрезая ароматную котлету. - Я тебе Никита Алексеевич сразу сказал, что за тебя кто-то крепко богу молится. Может сердечная подружка, а ты не помнишь? - Спрашивал я у Михея, нет у меня никого. Вот мои люди и есть моя семья. - Да, заметил я как хорошо ты к своим людям относишься, не сядут на шею? - Мои родители так же жили. Меня вот Петербург немножко попортил, но я наверстаю. - Никита Алексеевич, учти на будущее - сейчас ты у отца Авросия, ну не то что крестник, но в случае чего с тебя спросится вдвойне, а то и в десятерне. Отец Авросий очень не любит, если ошибается в людях. Отпускает грехи и крестит только тех в ком разобрался и считает достойным этого. Хороший ты парень, но оглядывайся. Отец Авросий поди прикатит к тебе через полгода, посмотрит как твои дела идут. - Пускай приезжает, рад буду встретить. - Ты погоди радоваться. Если что не так увидит, враз имение под церковный надзор поставит. - Это очень плохо? - Плохо, это умаление твоего имени. - Так церковь выше мирской суеты. - Никита Алексеевич, сейчас у нас наверху не императрица, нет она у нас есть, но правит всем Бирон со своими людьми, да Совет. Ты из Петербурга, помнишь поди про балы каждый день. Никита отрицательно покачал головой. - Так вот, они есть. В карты стали играть так, что ставят не деньги, а бриллианты стаканами. Крепостных проигрывают не семьями, деревнями. Вот церковь и старается сохранить хоть какой порядок. Отец Авросий и мотается по губерниям. - Спасибо за отеческий совет Семён Семёнович. Я и так сейчас стараюсь глаза на затылке держать. - И знай, отец Авросий может приехать к тебе. Он любит внезапно прикатить и смотрит... Семён Семёнович прервался, посмотрел на подошедшего Михея: - Никита Алексеевич, этот проснулся - просится к тебе на разговор. - Нет Михей, никаких разговоров, скажи сплю я, слаб ещё. Михей склонил голову, ушёл. Прохоров спросил: - Ничего, если я полюбопытствую? - Нет, ничего. Мой двоюродный дядя, у меня был управляющим. Заворовался, пить без меры стал горькую, даже лес мой стал на сторону продавать. Вот сейчас и не знаю как быть. На каторгу что ли? - Нет, на каторгу не надо. Ты вот как сделай - узнай монастырь с суровым уставом, внеси туда поклонение тысячи две рублей и отдай дядю своего на покаяние в этот монастырь, только подробно составь список его деяний. И за его подписью. А там с него за каждую строчку спросят. - А можно поклонение имуществом сделать? - Даже лучше, а что ты хочешь сделать? - Дядя на мои деньги потихоньку купил себе дом в Москве, в два этажа. Низ каменный, верх деревянный - три года дому. - Очень хорошо, ты не желаешь пользоваться имуществом купленным на ворованное и отдаёшь монастырю на очищение и вечное пользование. Тогда монастырь ищи подле Москвы. - И ещё раз глубоко благодарю Семён Семёнович за советы. - Да не за что. Я тоже было растерялся, когда родители преставились. Прохоров перекрестился: - Царствие им небесное. Правда отец долго болел - лежал и наставлял меня. Сейчас-то мы выправились. А тогда ведь отец Светланы, супружницы моей за меня её не хотел отдавать. Прохоров засмеялся: - Такой барсук был, право. А сейчас над внучками квохчет. Я же Светлану Матвеевну уводом увёл, любовь у нас была. Прохоров тихо дополнил: - А она и сейчас у нас есть. Встрепенулся: - Вот я сейчас здесь за столом сижу, а не волнуюсь, что дома будет не ладОм. Всё ладОм будет, Светлана Матвеевна за всем уследит. Соскучился я уже по семье, завтра домой. Тут не далеко - завтра к вечеру дома буду. Ты Никита Алексеевич не забудь, обещался в гостях быть. - Боюсь, что в скором времени не смогу быть. Но как время будет обязательно вырвусь. Улыбнулся: - Может и глянусь Варваре Семёновне. Засмеялись и уже ужин заканчивали. Половой принёс кувшин: - Хозяин приказал подать к столу. Налил в стаканы, поставил кувшин на стол - отшагнул на три шага. - Что это? Поинтересовался Прохоров. - Это сладкая вода на меду и свежая земляника размешана. - Братец, не шутишь ли ты с хозяином, какая земляника в конце зимы? Построжал Прохоров. - Хозяин увидел, что вы крепкое за столом не употребили и приготовил. У нас за конюшней теплица стоит, отапливается - круглый год немного земляники созревает. И некоторую часть с лета замораживаем в погребе, но в этом кувшине свежая. Прохоров осторожно попробовал из стакана, взял кувшин - посмотрел на свет. Удивлённо сказал: - А ведь чувствуется вкус земляничный и мёд перебивает. Выпил из стакана: - Это как же хозяин додумался? - А это подсказал сделать один человек ещё отцу хозяина. - А имя у хозяина есть? - Есть, только он не говорит, не любит. Говорит зовите хозяином. - Передай ему спасибо. Сказал Никита: - За великолепный стол. Половой поклонился, отошёл. Прохоров спросил: - А что это за теплица? - А это такой как бы сруб под избу, только крыша из рам оконных составлена и отапливается. И в этой теплице растут круглый год и овощи и фрукты. В Петербурге в таких теплицах цветы выращивают и дамы на бал зимой ходят в живых цветах. Только эти цветы дороги. - Ах ты боже мой, ведь моя супружница большая любительница цветов, вот бы увидеть эту теплицу. Непременно бы построил. - Я знаю как устроена теплица, видел в Петербурге. Могу пояснить и даже чертёж сделать. - Что сделать? - Нарисовать как устроена. - По гроб жизни буду благодарен Никита Алексеевич. Ты ужин закончил? Так пойдем ко мне, нарисуй. Засуетился Прохоров. Встали, пошли к Прохорову, по пути Никита заглянул к своим людям, сказал что задержится у Семёна Семёновича. Зашли к Прохорову, тот предложил присесть из другой комнаты принёс бумагу, перо - чернила. Никита нарисовал теплицу исходя из нынешних возможностей. В разных ракурсах. И стал подписывать важные точки строения поясняя, писал крупными печатными буквами: - Вот высота сруба чуть более двух метров, вот здесь две печки, чтобы равномерно прогревалась теплица. Крыша стеклянная, двухскатная чтобы было больше света. Как видишь ничего сложного. Рамы вот так ставятся, летом когда хорошая погода рамы открываются вот так. Про землю я уж не говорю, здесь Светлана Матвеевна лучше меня знает. Поднял от бумаг голову к Прохорову. Тот стоял смотрел на бумаги, да на Никиту. - Всё понятно Семён Семёнович? Тот медленно кивнул, сказал: - Да, всё понял, а каким уставом надписи сделаны? Ятей нет и ёров. Упссс. Никита положил перо, не спеша сказал: - Это я сам придумал, для себя - на досуге стишками балуюсь. Этим письмом легче рифму поймать. Улыбнулся как бы смущённо, мысленно попросил прощения у автора, негромко прочитал: - Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого не жалели, Мы пред нашим комбатом как пред Господом Богом чисты. На живых порыжели от крови и глины шинели, На могилах у мертвых расцвели голубые цветы. Расцвели и опали, проходит за осенью осень, Наши матери плачут, и ровесники молча грустят. Мы не знали любви, не изведали счастья ремёсел, Нам досталась на долю нелёгкая участь солдат. Замолчал, смотрел на Прохорова. Тот так же молча смотрел на Никиту. Потом разлепил сухие губы: - Да, никаким другим уставом так не напишешь. Ты свой талант не отпускай от себя, такое может сказать только переживший в душе подобное. Присел напротив: - А вот слово комбат? - Это сокращённое - командир батальона, иначе рифма не строилась. - Ах ты боже мой, как же хорошо сказано. Я эти слова запишу для памяти - домашним своим прочитаю. Я тут было о прошлом годе в Вологде купил книжицу, тоже стихи - девчатам на досуге читать. Так там так закручено - читают вслух, вроде как по русски написано. А вот запомнить нет, не получается. Пастушки какие-то, эфиры воздушные. А тут... И повторил: Мы не знали любви, не изведали счастья ремёсел, Нам досталась на долю нелёгкая участь солдат. Качнул головой: - Нет Никита Алексеевич, надо помянуть солдат. С тумбочки перенёс на стол поднос с бутылкой и стаканами, налил. Встали - Семён Семёнович сказал: - Скажи чего нибудь. - Они отдали самое дорогое, что у них было - свою жизнь. Земля им пухом и рай на небесах. Выпили, присели. Прохоров сказал: - Летом я к тебе непременно заеду. Так что жди в гости и не забывай про отца Авросия. Никита кивнул: - Я про него всегда буду помнить. Спасибо за беседу Семён Семёнович, пойду я - дела ещё решить надо. Прохоров встал, проводил до дверей, попрощались. Никита пошёл в свой номер. Зашёл, за столом сидит Михей - встал навстречу: - Никита Алексеевич, этот рвётся к тебе. - Ну если рвётся, давай его сюда. Присел за стол. Михей вышел, через время вернулся с дядюшкой. Тот уже видимо чуть добавил на старые дрожжи, только руки трусятся. Зашёл, уже не лез с объятиями - скромно остановился возле стола: - С добрым здоровьем Никита Алексеевич, с приездом в родные пенаты. - Здраствуй дядюшка, или по отчеству тебя называть? - Как угодно будет тебе Никита Алексеевич, можешь и Ферапонтом просто звать. Я же стою на страже твоих интересов. Могу полный отчёт о делах в имении сделать. - Да ты садись вон на стул. Что же ты дядюшка так встретил хозяина земель? Не мог удержаться? Часто стал бесов водочкой тешить? - Ни боже мой. Внутренность вот недавно повредил - упал, а примешь водочки и боль отступает. Никита кивнул, это сколько же времени существует эта отговорка у алкашей о несуществующих болях. - Ты дядюшка сейчас усталый с дороги, о делах не будем говорить. Домой приедем, там и расскажешь. Сейчас пойди отдохни, только тебе придётся ночевать в номере с людьми. Не зазорно? Просто я привык быть в одном месте с Михеем. Приободрившийся дядюшка: - Что ты Никита Алексеевич, всего одна ночь. - Вот и хорошо, пойди отдохни. Остановил вставшего дядюшку: - Дядюшка, ты мне отдай ключи матушкины, я перед сном вспоминать её буду. Дядюшка засуетился, из кармана вытащил связку ключей на ремешке. Отвязал ремешок от поясного ремня,подал. - Иди отдыхай дядюшка. И я отдыхать буду, слаб я ещё после ранения дуэльного. Михей, проводи дядюшку. Вышли. Через время Михей вернулся. Никита положил ключи на стол: - Посмотри, все ли здесь? Михей сказал: - Сейчас Никифор войдёт, посмотрит. Я же давно ключей не видел. Постучав в дверь, вошёл Никифор: - Грозит уже мне кнутом на конюшне, мол племянник видел как я пнул его по приезду сюда. Никита кивнул: - Это хорошо что грозит, значит ожил. Да садитесь вы. Никифор, посмотри - все ли ключи в связке. Никифор взял ключи на кольце железном, перебирал, заругался: - Прости Никита Алексеевич, ты сам посмотри - ключи от железного сундука погнуты. Он чем, ломиком пытался открыть сундук? Никита взял у Никифора ключи. У двух ключей кольца были свёрнуты от бородок. Большой ключ, бородка узорчатая и поменьше, бородка ещё сложней. - Они откроют сундук? - Откроют, да и у меня есть. Ну вот зачем так-то, такая работа была. - Убежать хотел. Неужели думал, что не найду его? - Он же тебя батюшка вот таким помнит, недорослем. Да и столько лет хозяином в имении был и горькой голову совсем сжёг. Никита кивнул: - Мозги пропил. Что с ним делать? На каторгу? Никифор покачал головой: - Нельзя на каторгу, хоть и дальний, а родственник. Ущерб достоинству семьи будет. - А если так сделать? И Никита рассказал о совете Прохорова. Оживились, Никифор предложил: - Есть такой монастырь возле Москвы, туда и везут родственники кого на исправление. Только надо чтобы он сам написал о своих прегрешениях. - А не сможет он оттуда свинтить? Никифор улыбнулся: - Нет, при попытке уйти из монастыря силком постригают в монахи, а тут уж всё. А так надежда есть у наказанных, что когда и кончится покаяние. И поклонение домом очень хорошо будет, там же дом с землёй куплен. Только надо чтобы поклонение домом от него было с пояснением письменным откуда дом и на какие деньги куплен. Церковь строга с этим. Бывали раньше случаи, что неугодных наследников пытались в тот монастырь прятать. - Ну тут-то я уже сам позабочусь. Всё напишет, да ещё в красках. Давайте мужики отдыхать, действительно день суматошный был. Да, вот ещё. В имении найдётся место для него такое, чтобы караулить можно и сбежать не мог. Я по приезду матушкины комнаты займу. Ты Михей сразу меня туда веди, а ты Никифор следи за сапогами дядюшкиными. Засмеялся. Улыбнувшись Никифор поклонился и ушёл оставив матушкины ключи на столе. Никита потянулся: - Ну, как я Михей управляю? - Пойдём отдыхать Никита Алексеевич, всё ладОм. Пошли в спальню, Михей помог с одеждой, Никита в постель. Михей направился к двери, обернулся - мелко перекрестил Никиту и за дверь. Усмехнувшись Никита закрыл глаза. Думал мысли будут скакать, нет - сразу в сон...

Продолжение следует...

Глава 2

ГЛАВА 2

Утром так же разбудило шебуршание в соседней комнате, Никита поднялся пошёл делать утренние дела. Вернулся в комнату, а там уже Михей:

- С утром Никита Алексеевич, пойдём туалет утренний делать.

Никита фыркнул на его слова, промолчал. Вышли из спальни, Михей усадил брить, потом подал одежду. И всё это молча. Никита не выдержал:

- Чего молчишь, случилось чего?

Прибирая на тумбочке, Михей сказал:

- Помер твой дядюшка Никита Алексеевич. Я уж и доктора вызвал для осмотра из города.

Держа в руке второй сапог Никита выпрямился:

- Это как случилось? Наши точно не помогли?

- Нет. К утру ближе он проснулся, со стола схватил бутылку водки и прямо из горлышка давай хлестать. Почти всю выпил, как бы захлебнулся, захрипел и упал. Проверили, всё. Ничего там не трогали, так и лежит. Доктор приехал посмотреть, если признает, что сам помер - бумагу выпишет. И полицию звать не будет. Я хозяину сказал уже, пообещал, что всё тихо сделаем не будет ущерба двору.

Постучав в дверь вошёл Никифор:

- Никита Алексеевич, доктор уже осмотрел - просит тебя прийти.

Никита натянул второй сапог, пошёл вслед за Никифором. Зашли. За столом сидит мужчина в годах, пишет.

Никита назвался, спросил как это случилось. Доктор себя обозначил:

- Уездный доктор Михайлов Степан Иванович. Скажите, покойный последнее время очень грешил горькой?

- Я и не знаю, меня долго в имении не было, жил в Петербурге, но мои люди сказали, что последние года сильно пил. И меня встречать вчера приехал пьяный вусмерть.

Доктор усмехнулся:

- Действительно вусмерть. Удар у него случился, видно и без вскрытия. Вот и допился. Удар, паралич, инсульт - как будет угодно. Я сейчас свидетельство напишу и забирайте. Только прошу как-то тихонько сделайте. Через чёрный выход выносите. Не надо ущерба этому двору, уж очень кухня здесь замечательная. Частенько сюда сам захаживаю. А что у тебя с головой молодой человек? Почему повязка?

- Пуля скользнула сбоку, да вроде уже зажило. Снять забыл.

Доктор дописал бумагу, подал Михею:

- Это на тебя молодой человек убийцы охотились? Никифор, полей мне на руки и пойдёмте посмотрю твою голову.

Доктор вымыл руки, вытер и не обращая внимания на покойного пошёл из номера. Михей показывал дорогу, зашли в номер Никиты. Доктор за руку усадил Никиту и напевая стал сматывать повязку. Снял, положил на стол. Взял со стола свечу, посветил, пощупал:

- Ну что, хороши у тебя дела молодой человек. Рану пулей обожгло, обеззаразило. Правда лысинка может быть, но кожа нарастёт. Михей, ты свежую повязочку лёгонькую сделаешь и ладно будет. И в дорогу шапку посвободней.

Присел напротив на стул:

- А я грешным делом не поверил отцу Авросию. Он меня попросил вчера приехать, посмотреть с утра рану. Я и ехал сюда, а навстречу с постоялого двора встретились. Удачно получилось. Вы своего дядюшку тихонько заберите, у себя и похороните. Ну и с вас за вызов 5 рублей.

Усмехнулся доктор. Продолжал:

- Покажи рану на ноге молодой человек... Ну что, и здесь хорошо, но недельки две ещё с тросточкой походи Никита Алексеевич.

Немного охреневший, уже перевязанный и обутый Никита спросил:

- Доктор, а со мной позавтракать?

Не откажите.

- А вот и не откажу, с моим удовольствием. Грешен, люблю вкусно покушать. Да, вот ещё, твоих-то убийц ко мне привезли. Перехватили по дороге, было затеяли выяснять как случилась, так отец Авросий запретил. Мне сказал, что если подтвердиться рана на голове, передать чтобы жил спокойно. Но мне вот интересно, как ты Никита Алексеевич умудрился им шеи сломать так чисто?

- Не помню я ничего, вспомню - расскажу.

- А ты и не вспоминай сейчас, голова болеть будет. Со временем всё вспомнится, были подобные случаи. Ну что, идём за стол? Здесь замечательные котлеты из баранины, пробовал?

Воркуя доктор вымыл руки и уже к двери, пришлось за ним идти. Никита шёл с доктором вниз и боролся с желанием пнуть себя или вон о стену пару раз головой стукнуться. Попаданец из будущего, блин. Что эти дремучие могут выяснить! А эти дремучие моментально среагировали. И если бы не рана на голове, сейчас бы попискивал у Авросия на дыбе. Спускаясь по лестнице, окликнул доктор:

- Никита Алексеевич, задумался или огорчён смертью дядюшки.

- Задумался. А дядюшка? Я его и не помню, да и столько лет в Петербурге жил.

- Грешно так говорить, но поганенький был человек. Доходили до меня слухи о его некоторых деяниях.

За разговором устроились за столом:

- Ну и ладно живым живое.

Сказал Степан Иванович и заговорил с половым. Спустился Прохоров, подошёл к столу. Никита приподнялся навстречу:

- Прошу познакомиться Семён Семёнович, это...

Прохоров с улыбкой прервал:

- Степан Иванович это, знакомы мы уже

Устраиваясь за столом спросил:

- Какими судьбами к нам с утра, ты же обедать здесь бываешь?

- Да вот Никите Алексеевичу вечером худо стало, так его люди вызвали меня.

Прохоров обеспокоено:

- Что случилось?

- Да ничего страшного, такое бывает. Просто меня вызвали осмотреть, да узнать хотели - не повредит ли барину поездка домой. Ничего не повредит, сейчас бокальчик красного вина на дорожку - сосудики расширятся и до дому. Сейчас покушает и в дорогу. Чтобы не гнать, а бережно довезли до дома. Организм молодой, крепкий.

Дальше уже разговоры пошли почти домашние. Степан Иванович похвалился новой лошадью, посетовал, что коляска летняя грубая - летом много приходится ездить. Слушал Семёна Семёновича. Никита быстренько поел, встал:

- Спасибо господа, только мне в дорогу надо. Иначе Степан Иванович ругать будет.

Другие встали, душевно прощались. Прохоров напомнил про обещания Никиты, доктор сказал - чуть что с головой, сразу ко мне в уездную больницу. Никита поклонился и по лестнице к себе. А там уже Михей встретил. Подал шубу, лисий малахай. Вещей в номере уже не было.

Застёгивая шубу Никита спросил:

- Расплатился с хозяином?

- Да, Никита Алексеевич, этого уже унесли, пока во вторых санях посадили, мол пьяный.

- В каких вторых санях?

- У хозяина попросили сани, на людях. Никифор сказал, что не можно этого пьяного в одних санях вместе с барином везти. Запачкает, а у него в санях ковры застелены.

Никита кивнул и вслед за Михеем. Вышли какими-то дверями во двор. Тройка стоит и сани простые. В санях дядюшка сидит, носом в воротник уткнулся. Саша рядом стоит, Степан подошёл, шапку снял.

- Степан, ты не задерживайся с артелью, сразу домой. Тебе всё объяснили?

Степан кивнул, отошёл. Вещи уже привязаны к саням тройки. Никита устроился в санях, Михей помог укрыл полстью, было пошёл. Никита окликнул:

- Ты куда пошёл?

- Так на тех санях поеду.

- Не выдумывай давай, садись рядом места хватит.

Подождал как устроится Михей, поделился полстью. Скомандовал:

- Трогай Никифор.

И поехали домой. Никита поглядывал по сторонам, удивлялся. В учебниках по истории показывали нынешнее житье убогим. Дома обязательно вросшие в землю и люди в лаптях ходят. А тут дома крепенькие, люди сытые и одеты добротно. Спросил Михея:

- А что лапти уже не носят?

- Почему, носят. Только летом и особенно на сельские работы. Очень удобно и если ноги промочишь, вода не задерживается.

- А ты летом носишь?

- Нет, в Петербурге не можно лапти носить, барину ущерб будет. В сапогах круглый год ходил.

Никита кивнул. За разговором выехали из города:

- Это что, такой маленький город?

- Нет, городок большенький, уездный. Тракт-то по окраине проходит вот и выкатились быстро.

Дальше ехали разговаривая уже о делах домашних, Никифор рассказывал, что надо сделать к посевной, плуги надо бы как-то переделать. Может так придумать, чтобы пару лошадей запрягать, а то приходиться три в плуг ставить. Кузнец в Тимофеевке хороший, с руками и голова хорошо работает - только железа надо купить. Вот на завод съезжу куплю. Никита посоветовал помощника взять, самого может и не хватить на всё. Спросил что с дочерью молочницы делать, скоро поди ей рожать? Никифор сказал, что если на то будет воля Никиты Алексеевича, то надо им новый дом поставить, денег дать и сразу найдутся желающие жениться.

- А попрёков не будет ребёнком?

- Что ты батюшка, сразу поймут что ты их под крыло взял. Да и девица не на сеновале нагуляла, а вот так получилось. А ребёнок, что ребёнок - как вырастишь, то и вырастит. И пока есть время до посевной надо мужиков отрядить камень ломать под фундамент храма. Видел я тот храм у Семёна Семёновича, очень душевный. Невелик и как бы к небесам тянется.

Да и о многом говорили, много дел запущено. Покойного и не поминали, как не было его. За разговорами время незаметно шло и вот в стороне замелькали уже кресты местного кладбища. Через время Михей попросил остановить:

- Пойдём Никита Алексеевич, матушке поклонимся по приезду.

Вылезли из саней и Никита вслед за Михеем по колено в снегу пошёл. Прошли и вот ограда. Михей открыл калитку, вошли. Михей на колени встал в снег перед холмиком снежным, шапку снял. Никита шапкой своей сбросил с могильной плиты снег, встал на колени рядом с Михеем. Михей из за пазухи вынул свёрток положил на плиту, развернул. Тот кинжал убийцы - на лезвие кровь запеклась. Стояли. Подул ветерок и тихий шёпот:

- Братик, родненький здравствуй.

И волосы шевельнул тот ветерок, как погладил по головам. Михей ухватил за руку, показал на кинжал. Кровь с лезвия как кто счищал, лезвие чистым стало. Ещё стояли, но тишина была. Так же молча встали, поклонились. Михей поднял кинжал. Вышли из оградки, Михей закрыл калитку, вздохнул глубоко:

- Слава тебе господи, простила матушка, приняла тебя. Никита Алексеевич, как ты братом матушки стал?

- Ты тоже слышал?

Михей кивнул глядя на Никиту, тихо улыбался.

- Не знаю Михей, но постараюсь выяснить.

Той же тропой вышли с кладбища, Никита спохватился:

- А отец Никиты?

- Он похоронен в Воронеже, на родительский день съездим, проведаем. Там человек ухаживает за могилой. Нельзя было его сюда везти, мало что осталось.

Вышли на дорогу, Михей кинжал вынул и двумя руками сломал лезвие. Отбросил в сторону от дороги:

- Поехали домой Никита Алексеевич, вон уж колокольню видно.

Загрузились в сани и тронул лошадей Никифор. Погодя заехали в деревню. Никита с интересом оглядывался. Вроде ничего так, дома стоят. Только люди завидя тройку уходили в переулки. Никита окликнул Никифора:

- Чего это народ уходит с дороги?

- Так не знают каков барин будет, а этот мог прицепиться к кому. Мол чего шлындаешь без дела в будний день и штраф наложить.

Никита сухо плюнул, обернулся на задние сани, а их уже не было позади.

- А где те сани?

- Повезли - люди всё сделают. Ещё и радоваться будут

- Давай-ка к церкви правь, отец Серафим там поди?

- Он и живёт возле церкви, во флигеле.

- Как во флигеле, а дома нет что ли? Или семьи нет у него?

- Есть семья, жена, двое детишек. Только этот запретил отцу Серафиму дом строить.

- И ты молчишь? Завтра же начинай ему дом ставить возле того места, где он выберет под храм.

За разговором доехали до церкви, Никита вылез - смотрел. Старенькая церковь и даже церковной ограды нет. Вот гад, и бога не боялся. Пошел с Михеем к крыльцу церковному. Из дверей вышел не старый невысокий худощавый священик в старенькой рясе, спустился с крыльца. Никита подошёл, снял шапку - склонил голову:

- Благослови отче.

Отец Серафим перекрестил склонённую голову, сказал:

- Бог благословит.

Никита отошёл, Михей подошёл под благословение. Получил. Никита огляделся - чуть в стороне стоял маленький домик, действительно флигелёк. Как они четверо там живут!

Подошел Никифор, поклонился священику:

- Вот привёз барина. Никита Алексеевич.

Никита повернулся к нему:

- Завтра же выберите место под храм и чтобы через две недели дом стоял для семьи отца Серафима. И сразу здание для школы закладывайте. Возле храма.Все что нужно чтобы без задержки было.

Поклонился отцу Серафиму:

- Прости отче, не знал я многое. Наверстаю. Никифор сейчас управляющий имением и по всем вопросам к нему. Если от меня что нужно без стеснения обращайся.

- А где этот убогонький?

- Прибрал бог за грехи его, завтра надо похоронить. Нечего ему на земле делать. Пока до свидания, дома ещё не был.

Повернулся и с сопровождением пошёл к саням. Уселись, Никита прошипел:

- Вы что, не могли этого раньше прибрать?

Никифор не оборачиваясь сказал:

- Отец Серафим запрещал, грозил анафемой. Только посмейте, предам анафеме говорил.

Никита вздохнул:

- Что же с церковью-то так?

Никифор повернулся на облучке:

- Тут надо рассказать о деде твоём, отце матушки.

- Ну не тяни кота за хвост - рассказывай

- Я это знаю от своего отца, он солдатом был, Измаил брал. Вот во время штурма бомба и упала возле государя - Петра. Он на лошадке своей сидел, в подзорную трубу смотрел. Так вот, бомба упала, а твой дед откуда-то появился - на царя кинулся, сшиб его с лошади и собой прикрыл. Бомба взорвалась, но ничего царю не сделала, а твоего деда покалечило. Спину порвало, ногу и руку поломало. Царя подняли, он приказал твоего деда лекарям лечить. Те стали было с ним заниматься, а когда царь ушёл, бросили. Мол вон сколько покалеченных, а этот всё равно не жилец. И сказали моему отцу отвести твоего деда в общую могилу. Мой отец по малолетству при обозе был. Повез он твоего деда, а тот попросил попить. Напоил отец его, а сам решил - может и вытащу с того света. И вместо могилы отвёз к своему месту, ну где он коней держал. Перевязал чем мог, укрыл своим плащом. Отец говорил - дела господни чудные - твой дед через неделю встать мог, на костылях, но тихонько передвигался. К тому времени уже Измаил взяли. Только одежда у твоего отца было чудная - в ней и ходил. Недели две прошло, раз идут твой дед и мой отец от котлового костра, а навстречу царь со свитой. Царь увидел одежду твоего отца - уставился. Ну они поклонились. Царь подходит и говорит:

- Мне же сказали, что помер ты.

Твой дед стоит, на костыли опирается и говорит:

- Обманули тебя государь, приказали вот ему меня на общую могилу отвезти, а он меня выходил.

И повернулся было уходить. Ну дальше как в сказке: царь приказал твоего деда возвести в потомственное дворянство, эти земли и денег дал. А моего отца денщиком с дедом отправил. Приехали они сюда, а здесь такие дела, что не знали за что хвататься, то ли за голову, то ли ещё за что. Вот и взялся за дела твой дед. Через десяток лет и не узнать было земель. А церковь наша тогда ещё крепенькая была. Потом дед твой женился, матушка твоя народилась. Хозяйство крепло. Твой дед уже глубоко в годах был. Бабушку твою схоронили. Дед приказал камень возить, кирпич готовить для новой, каменой церкви. К тому времени ты уже народился, отец твой хозяйством занимался. Как-то раз за ужином дед говорит - я уйду сейчас, меня не ищите. Как пришёл сюда, так и уйду. Ты доченька братца своего дождись. И вышел из за стола. Только в кабинет зашёл, что-то написал в своей тетради кожаной и ушёл. С тех пор и не видели его и не знаем куда пропал. А через время с твоим отцом несчастье случилось. Тут уж не до церкви было. Потом жили. Трудно, но жили. Через время матушка твоя преставилась.

Никифор перекрестился:

- Ты опекаемым этим стал, а потом в Петербурх уехал. А этот опекун когда окрылился - Борщееву камень и кирпич церковный продал, Борщеев новый дом затеял строить. А мы вот так и живём со старой церковью.

За разговором подъехали к дому, Никифор повернул в распахнутые ворота:

- Приехали Никита Алексеевич.

Никита вылез из саней, осмотрелся. Каменный длинный одноэтажный дом, видно что на два крыла. Двор чистый, снег не только убран, но и видно что подмели. А вот дом какой-то сиротливый что ли. Вон ставня на одной петле висит, балясины перил на крыльце сломаны. И видно, что рамы оконные давно не крашены. Повернулся к Никифору:

- А чего дом не ухожен совсем?

- Так этот запрещал, по пьянке говорил - приедет Лагутин, увидит как плохо живём.

- Ага, вот приедет барин, барин сам увидит что плоха избушка - думает старушка.

Процитировал Никита Некрасова. На крыльцо вышла молодая женщина, стояла - смотрела. Никита подошёл, стоял ждал когда женщина отойдёт чуть в сторону, обширна женщина. А та стояла и смотрела. Никита вопросительно оглянулся на Михея. Тот сказал:

- Дуня, не помнит барин тебя. После ранения в голову память потерял.

Дуня сбежала с крыльца и к Никите.

Сняла с него шапку, увидела повязку на голове - ахнула, прижала ладонь к губам:

- Как же так-то, барин.

Никита пожал плечом, улыбнулся:

- Да вот, так случилось.

Схватила Никиту за руку, поволокла в дом, именно поволокла. Окликнул Никифор:

- Дуня, остановись - у барина нога болит, с палочкой ходит.

Остановилась посмотрела на трость, всплеснула руками:

- Да что же это деется-то. Тебе поди лежать надо?

Улыбаясь Никита ответил:

- Ну как видишь, хожу потихоньку. Дуня, а скажи мне - ты кто в этом доме?

Та удивилась:

- Как кто? Я же Дуня. Ты что не помнишь? Я всегда при кухни.

Под руку повела в дом, говорила:

- Я и при твоих родителях при кухни была. А что, совсем ничего не помнишь?

Идущий позади Михей сказал:

- Ну тебе же я сказал.

- А как за нами девками подсматривал на речке, тоже не помнишь?

Никита засмеялся:

- А что, я подсматривал?

Дуня заведя в прихожую, помогала снять шубу:

- Ага, мы потом за тобой с крапивой бегали. Но маменьке твоей не жалились.

Повела в левую дверь, Никифор остановил:

- В матушкины комнаты веди.

Дуня остановилась:

- Так там этот живёт

Показала рукой невысоко от пола, надула щеки:

- Там же не прибрано, он не разрешает.

Никита повернул к правой двери:

- Давай зайдём.

Зашли. Дурной запах ударил в ноздри, Никита сморщился, пошел дальше. Застарелый запах табачного дыма, грязного белья. На столе лежали грязные курительные трубки, рассыпан табак. Дальше уже не пошёл:

- Дуня, организуй здесь чистку, проветри комнаты, смени тут всё.

- А этого куда? Я его не пущу на ту половину - он и там загадит.

Михей ответил:

- Нет его, помер.

Дуня смотрела на мужиков:

- Неужто ослушались отца Серафима?

Никита засмеялся:

- Нет Дуняша, он сам. Завтра похоронят.

Дуня засмеялась:

- Говоришь не помнишь, а как звал вспомнил. Сейчас баб позову, всё приведём в порядок.

И убежала. Михей усмехнулся:

- Всё такая заполошная, а барина кормить? Ладно, сами разберёмся.

Вернулись в прихожую, мужики тоже разделись - прошли в левую дверь. Большая чистенькая комната, стол, стулья, возле горящего камина кресла полукругом. И свечи уже горят.Никифор сказал:

- Сегодня здесь в гостевой половине будешь спать Никита Алексеевич, а к завтрему приведут в порядок матушкины комнаты. Пойдём на кухню Михей, накормим Никиту Алексеевича. Дуня-то убежала.

Никита было пошёл за ними, Никифор остановил:

- Ты Никита Алексеевич в столовой жди, сейчас всё принесём. Не хватало ещё барину на кухне кушать.

- Вы тогда на троих несите, все с дороги, устали.

Сам устроился на стуле возле стола. Мужики ушли в глубину дома и давай таскать на стол. Заставили стол, даже жареный гусь устроился посреди стола.

Михей принялся хозяйничать за столом и только ложки - вилки замелькали. Все проголодались, подмёрзли. Михей было предложил с дороги, отказались и ещё сильней навалились на еду. Утолили первый голод и уже не спеша обсуждали будущие дела. Дел оказалось столько, что вряд ли удастся поспать по утрам подольше. Прибежала Дуня, забежала в комнату прямо в шубейке:

- Вы сами уже похозяйничали? Вот и ладно. Мы тогда с бабами там прибирать будем. Я потом здесь сама приберу.

И убежала. Мужики продолжали свои разговоры иногда отвлекаясь на шум и крики в другой половине. Поговорили, насытились. Михей сказал:

- Я сегодня у Никифора буду ночевать, сейчас приготовлю тебе Никита Алексеевич для отдыха и пойду. Утром приду.

И вопросительно уставился. Никита кивнул:

- Кланяйся от меня батюшке своему. А вот племянникам гостинцы-то и не купил.

Михей засмеялся:

- А вот и купил я, Никита Алексеевич. На постоялом дворе сами конфеты делают, вот у них и купил, вкусные.

- Вы скажите отцу, обязательно зайду к нему - проведать.

Михей позвал показать Никите спальню, другие нужные места, поклонились и ушли братья. Никита сидел один за столом, смотрел на огоньки свечей и ворочал мысли: вот когда эта сучья история так крутанулась, что таких умных, преданных людей стали продавать вместе с борзыми собаками, проигрывать в карты, когда люди превратились в глазах богатеньких в бесправный говорящий рабочий скот. И церковь ещё тут же - рабы божьи, а если бог всемогущий и всеблагий, зачем ему рабы? Ведь есть такие как отец Авросий, отец Серафим. Но есть и такие как этот настоятель. Никита сухо плюнул, - а что, и в моё время немного изменилось. Тоже строили из себя дворян, элиту бля. Немного приподнимется по службе, на работе и уже на людей прищурясь смотрит -норовит через губу говорить. А то купит в кредит машинёшку чуть подороже и считает, что ухватил бога за бороду и чтобы ему дорогу уступали, а начистишь рыльник - бежит связи свои поднимать. Никита усмехнулся, вспомнилось как одному начистил - поехал на соседской, дяди Колиной машине на рыбалку и обратно уже возвращался. А при въезде в город затор, случилось что-то на дороге - пропускали по одной полосе. И вот лезет на мерсике зачуханом один сзади бикает, требует дать дорогу. Никита поглядывал в зеркало, ухмылялся. Мерсик добрался до Никитиного москвичёнка и давай бикать. Никита сидел, только поглядывал в зеркало. Из мерса выскочил рожа поперёк себя шире с битой в руках и к Никите - подлетел, битой помахивает, да ещё обзывается.

Никита в окно предупредил - если выйдет он из машины, то биту засунет этому в задницу. Тот откормленный в первом поколении что называется замахиваться стал битой на стёкла. Короче Никита вышел из машины, отобрал биту, стянул с этого штаны и стал изображать, что сейчас затолкнёт,примеривается. Тот визжит, ножками дрыгает. Народ вокруг собрался - смеются, а кто и на телефон снимает. Так ведь погань побежал в полицию жаловаться. Вызвал начальник, спросил - рассказал ему. Тот от хохота со стула упал, так ничем и кончилось. Может быть здесь что-то попытаться изменить? Опереться на отца Авросия и потихоньку попробовать. Показать, что барин прежде всего вождь и должен заботиться о своих людях и тому подобное. Или уже не рисковать? На своих землях потихоньку делать свои дела. Но своих людей в обиду по любому не дам. Ладно, посмотрим. Как-то бы выяснить - это время прошлое моего настоящего или какая параллельная реальность? Хотя какая уже разница, попал сюда - надо жить.

Забежала Дуня, осмотрела стол, Никиту:

- Барин, мы там прибрали, но запах дурной, так мы окна открыли на ночь. Я сказала Моте, чтобы он сегодня там не топил, поморозим.

- Дуняша, ты меня не зови барином.

Дуня уставилась. Никита продолжал:

- Зови Никитой Алексеевичем. А Мотя истопник?

Дуня кивнула, собирая посуду со стола:

- Только он немного хворый на голову, боится громких звуков. А так хороший парнишка, ласковый и очень далеко слышит.

- Как это?

- А вот в уезде на колокольне в праздник колокола играют, так он слышит. Только отец Серафим Моте запрещает быть возле нашей церкви, когда наш колокол звенит. Говорит такой слух беречь надо. И в хоре нашем церковном Мотя хорошо поёт, до слёз прямо.

Говоря это Дуня собирала со стола, уносила на кухню и возвратясь продолжала говорить. Такая трещётка право. Дуня спохватилась:

- Никита Алексеевич, тебе поди отдохнуть с дороги надо, а я с разговорами.

- Нет Дуняша, не устал я. Только поздно уже, тебе домой надо?

- А вот сейчас мой Павел придёт и домой пойдём.

- Ты замужем и дети есть?

- А как же, как положено двое детишек.Мой Павел подручным у кузнеца работает.

- А этот не обижал тебя?

Никита надул щеки, показал невысоко от пола. Дуня засмеялась:

- Нет, я ему сразу сказала, что ослушаюсь отца Серафима - положу в кушанье чем крыс травим. Боялся он меня, да и Павел часто приходил, ещё когда невестились. Ну я прибрала, пойду посуду вымою, Фрося на сегодня отпросилась.

- А Фрося кто?

- Моя помощница на кухне. Никита Алексеевич, а как будет с Надей?

- А Надя кто?

- Так дочь Алины - молочницы. Этот грозил, что приедет барин и продаст кому Надю после родов.

Никиту аж передёрнуло, вот гад - всё таки жаль, что сам подох.

- Запомни и передай - никто и никогда не будет продан, забудьте про это. Я Никифору сказал чтобы Алине с дочерью новый дом поставили, ну и денег на приданое ребёнку.

Дуня остановилась, вопросительно смотрела.

- Никифор сейчас управляющий, он и всё сделает.

Дуня перекрестилась:

- Слава тебе господи, сейчас Паша придёт и мы сходим к Алине, расскажем.

И как-то быстренько усвистала куда-то.

Никита только покачал головой. Поднялся, подошёл к окну. Темнота на улице, надо бы озаботиться какими часами. Взял со стола подсвечник и пошёл по нужным комнатам. Потом зашёл в спальню, присел на кровать, перина. Разулся, снял кафтан - бросил его на соседнее кресло, задул свечу и прилёг в одежде - мысли не дадут уснуть. Сразу провалился в сон...

... Утром разбудил шум приглушённый, как за стенкой уронили что-то. Поднялся - темно. Но привыкшие к темноте глаза смутно видели. Вышел из спальни и возле камина увидел маленькую фигуру на коленях. И свеча возле неё горит. Это видимо Мотя растапливает потухший камин. Тихонько шоркнул ногой по полу. Точно, парнишка лет 12 - обернулся, смотрит.

Тихонько сказал:

- Здравствуй Мотя, с утра печи топишь?

Надо сразу озадачить вопросом, как бы не напугался. Парнишка кивнул.

- Меня Никита Алексеевич зовут, ты так и зови. Помочь?

Парнишка несмело улыбнулся:

- Ты поди и не умеешь.

- А вот давай покажу как не умею.

Подошёл, присел рядом на колени. Ага, совок, метёлка - вот ведро с золой. Взял метёлку, на совок золу и в ведро. Поленья шалашиком, туда бересту и сунул горящую свечу - сразу взялось.

Засмеялся:

- Ну, кто не умеет?

Парнишка тоже засмеялся, белобрысенький и глаза голубые.

- Тебе поди тяжело вставать в такую рань?

- Не, я привыкший. Барин, я в тех комнатах окна закрыл и печи уже затопил как тётя Дуня говорила.

- Мотя, я тебе сказал - зови меня Никитой Алексеевичем. Пойдём посмотрим там комнаты, только я лицо ополосну со сна.

- А вот здесь кувшин и таз тётя Дуня с вечера оставила и полотенце.

Умылся. Надо бы что-то вроде зубной щетки придумать и мелом что ли пока зубы чистить. Умылся, спросил:

- Ну что Мотя, пойдём посмотрим те комнаты?

Пошли в прихожую или как здесь это помещение называется, Никита прихватил подсвечник, зажёг свечи от свечи Моти. Вот ещё забота, вроде спичек что ли придумать надо. Выходя в прихожую Мотя спросил:

- Барин Никита Алексеевич, ты правда ничего не помнишь?

- Во первых Мотя зови меня без барина,

во вторых что-то я помню. Сам видел - я же умылся.

Никита засмеялся. Мотя тоже тихонько засмеялся, зашли в комнату. Большая комната, тоже горит камин. На другой стороне топится печь. На стене портреты. Никита подошёл, посветил свечами. Молодая женщина, что-то общее в лице есть с Никитой - сложила на коленях руки, улыбается тихонько. Сестра. Мотя позади тихо сказал:

- Маменька твоя Никита Алексеевич.

Никита кивнул, перешёл к другому портрету. Пожилой мужчина в мундире похожим на форму офицера морской пехоты времени Никиты. Погоны из времени Никиты, генерал лейтенант. Отец, вот он какой. Жесткий взгляд, лицо как рубленое. Хороший художник, Никита протянул руку, погладил раму картины. А это портрет отца здешнего Никиты: мягкая улыбка, сидит в кресле свободно. Видно, что весёлый, добрый был человек, царствие ему небесное.

Повернулся к Моте:

- Что ещё будем смотреть?

- Там, в той комнате спальня, там нужные места. А вот книги, только этот не разрешал их смотреть.

- А ты грамотен?

Мотя даже приободрился:

- А как же, нас отец Серафим и дядя Никифор обучают.

Подошли к шкафам вдоль стены. Сквозь стеклянные дверцы видны корешки книг, много книг. Построим школу - отдам туда книги. Сквозь стекло одного шкафа увидел какой-то футляр. Открыл шкаф, неужели гитара!

Вытащил футляр - положил на стол. Быстро разобрался с замками, открыл точно - гитара. Вишнёвый лак, узорный гриф. Немного непривычной формы.Шесть струн. Тронул струну. Мягкий звук, поднёс ближе свечи. Струны не металлические, видимо животного происхождения - вот в крышке футляра закреплены ещё. Вынул гитару - в училище ребята сокурсники научили так называемым блатным аккордам, неплохо играл. Присел на стул, гитару на колени - попробовал, надо настроить. Покрутил колки, тихо защипал струны. Красивый звук - замечательная гитара. Подмигнул Моте, что стоял с горящими глазами. Тихонько запел:

- Ты, морпех, красивый сам собою,

- Тебе от роду двадцать лет.

- Полюби меня морпех, душою.

- Что ты скажешь мне в ответ?

И громче:

- По морям, по волнам.

- Нынче здесь, завтра там.

- По морям, морям, морям, морпех.

- Эх!

- Нынче здесь, а завтра там.

- Ты, морпех, уедешь в сине море,

- Оставляешь меня в горе,

- А я буду плакать и рыдать,

- Тебя, морпех мой вспоминать.

Кивнул Моте:

- Давай вместе.

И вместе заголосили:

- По морям, по волнам...

Голосил-то Никита, а Мотя сразу подхватил звонко да ещё так, что разухабистый припев превратился чуть ли не в рыдание покинутой подруги. Никита прекратил петь смотрел на Мотю, а тот чуть прикрыв глаза выводил песню. И смотри-ка, всю повторил. Никита перестал играть:

- Да Мотя, тебя беречь надо.

- Почему?

- Слух у тебя исключительный и голос.

- Никита Алексеевич, тут надо вот эту отпустить, тогда она звучать будет как ДОО.

Показал пальцем на струну. Никита повернул колок, тронул струну:

- Сейчас так?

- Да, сейчас так.

- А ты откуда нотную грамоту знаешь?

- Отец Серафим обучает в хоре.

Вот тебе и дремучие люди. Никита задумчиво перебирал струны так называемым мексикамским перебором.

Мотя сказал:

- Никита Алексеевич, эту струну не надо трогать когда так пальцы держишь. Тогда красивей играется.

Никита остановился, посмотрел на пальцы левой руки, встал:

- Ну-ка Мотя, садись на стул.

Усадил Мотю, положил ему на колени гитару:

- Попробуй поиграть, ты видел как я делаю.

Тот неуверенно стал ставить аккорды, заиграл. Смотри-ка, запомнил аккорды.

Подсказал чтобы аккорды брал выше по грифу, там гриф тоньше. А ладонь ещё маленькая и с непривычки пальцы могут потом болеть, но привыкнешь.

Мотя несмело спросил:

- Никита Алексеевич, а кто такой морпех?

- Морпех - это такой солдат, что воюет и на море и на суше. Морской пехотинец полностью называется. Мотя, а как твоё полное имя?

- Матвей. Я по святцам Матвей.

- А почему Мотя?

- А у нас все Моти кто в возраст не вошёл. Я Мотя Певец, а кого по другому называют. Будет 13 годов и Матвеем будут называть.

Матвей оторвался от гитары.

- Матвей, я тебе дарю эту гитару, учись играть. Вопросы будут - приходи.

- Её можно домой взять?

- Конечно можно, гитара теперь твоя. У тебя много ещё работы сегодня?

- Нет, я все печи затопил и на кухне тоже, подожду тётю Дуню или тётю Фросю и могу идти домой. И дрова принёс на день.

- Ты иди сейчас домой, я сам посмотрю за печами - ты же знаешь я умею с печами.

Никита улыбнулся. В приоткрытую дверь из прихожей постучали, Никита откликнулся. Вошли Дуня, Никифор с Михеем, поздоровались. Матвей положил гитару в футляр и обняв футляр отчитался перед Дуней:

- Тётя Дуня, я золу убрал, печи затопил. За печами Никита Алексеевич посмотрит - он меня отпустил домой раньше, учиться играть на гитаре.

Гордо закончил Матвей. Дуня погладила его по голове:

- Пойдём, покушаешь и пойдёшь домой.

Никита жестом пригласил пришедших присесть за стол.

Михей сказал:

- Раздеться надо.

Вышли, через время вернулись - устроились на стульях. Никифор сказал

- Отец Матвея прошлой зимой водку в уезд повёз, волки заели.

- Почему один поехал?

- Сидор приказал.

- Какой Сидор? Мельник?

Никифор кивнул.

- С какой стати Сидор командует людьми?

- Он откупил винокурни на десять лет. А в уезде у него трактир пополам с этим, покойным.

- За сколько откупил?

- За триста рублей. А такой откуп стоит не меньше 7 тысяч.

- А трактир?

- Я говорю, купили с этим за 4 тысячи.

Никита Алексеевич, надо тебе хозяйство принимать.

- Нет Никифор, тебе надо хозяйство принимать. Вместе будем лямку тянуть. Михей, надо бы побриться.

Никита потёр ладонью подбородок.

Поднялись пошли уже дальше в комнаты. Зашли в спальню, как показывал Матвей. Михей позвал за собой в следующую комнату - небольшая комната, зеркало. Глянь-ко - умывальник, тот что со стерженьком. Никита подошел, ладонью подал вверх стерженёк - потекла вода. Никита улыбнулся как старому знакомому. На полочке под зеркалом в стакане зубная щётка. Не веря глазам Никита взял, повертел в руках. Деревянная пластинка, вставлены щетинки - всё залито лаком. Вопросительно повернулся к Михею, показал щётку. Никифор сказал:

- Дед твой придумал зубы чистить, вон в коробочке мел с мятой. И умывальник он придумал. У нас все так пользуют, только дед запретил на сторону продавать.

- Почему?

- Не знаем, говорил рано. Ещё говорил, что историю не надо подпинывать.

Никита кивнул, потом разберёмся. Михей усадил его на стул и быстренько уже затеял брить. Побрил, Никита почистил зубы, умылся. Вот, совсем другой человек:

- Ну, пошли с делами разбираться.

Никифор пошёл впереди показывая дорогу:

- Вот кабинет, здесь все работали с бумагами.

Большая комната, стены обшиты панелями. Никифор подошёл к стене:

- Смотри Никита Алексеевич.

Нажал ногой на пол. В полу приоткрылся люк. Никифор откинул люк - открылся неглубокий погреб, на дне дверца большого сейфа. Какой железный сундук, сейф!

- Смотри дальше Никита Алексеевич.

Никита подошёл ближе.

- Вот смотри, этот гвоздик сдвигаешь и снимается защёлка.

Стоя на коленях Никифор сделал, из кармана достал ключи, те, со свёрнутыми кольцами, вставил в замочные скважины. С щёлканьем повернул. Повернул на дверце колесо и откинулась крышка:

- Крышку надо ногой придерживать, может ударить. Этот первый раз открывал, так его по зубам она ударила - месяц ходил с перевязанными зубами.

- А как он узнал про сундук?

- Я и показал. Он же приехал - показал документы опекунские, а ты был не в себе после смерти матушки.

Никифор перекрестился:

- Он же ласковый был пока ты не уехал в Петербург. Это он уж потом озверел.

Никита кивнул глядя в открытый сейф.

Два отделения, большая часть заполнена серебряными монетами - полная. Меньшая золотыми монетами тоже почти полная. В меньшей сверху лежат пачки ассигнаций и кожаная плоская сумка типа портфеля.

Никифор поднял сумку:

- Вот здесь купчая на дом. Я мельком посмотрел когда он пьяный спал. Боялся что проснётся.

Вытащил из кармана ассигнации - положил в сейф:

- Это из его сапог, 3 тысячи. Больше оказалось. Сегодня и похоронят, отец Серафим отпоёт, как рассветёт и похоронят. Я попросил его потом к тебе зайти.

Никита встал на колени, поднял сумку:

- Пойдём разбираться с его покупками.

Прошёл за письменный стол, жестом позвал за собой. Развязал завязки и вытащил небольшую пачку бумаг.

Никифор сказал:

- Когда я смотрел, там была одна бумага, вот эта.

Никита взял эту бумагу, продираясь в витиеватом почерке через ятей и ёров -

читал. Прочитал, подал Никифору. Тот посмотрел - поднял глаза на Никиту:

- Так здесь целое подворье стоит.

Никита подал ему следующую прочитанную бумагу.

- Это что выходит, ты ему за службу честную дал эти деньги на покупку подворья?

Никита кивнул, протянул ещё бумагу.

Никифор прочитал, положил бумагу на стол, уставился в никуда. Никита усмехнулся:

- Ну, видишь как я ему благодарен за хорошее опекунство?

Никифор как очнулся:

- Так ты ему за 500 рублей должен был продать Матвеевский лес? Хотел тебе на подпись подсунуть?

Никита кивнул. Михей взял бумаги, по очереди смотрел на свет:

- Ты смотри, гербовая бумага - каждый лист по 10 рублей.

Никифор встал, заходил по кабинету:

- Это же надо такое придумать!

Никита пожал плечами:

- А что ты хочешь, придумке этой сто лет. Подсунул на подпись с другими бумагами и всё.

Обратился к Михею:

- Раньше я читал все бумаги из имения?

Михей крутнул отрицательно головой.

- Ну вот, видишь.

Никифор не мог успокоиться:

- Никита Алексеевич, так Матвеевский лес, ему же цены нет. У нас кедровыми орехами все деревни пользуются, всем хватает. А сосны!

- Успокойся, успели перехватить. Ты молодец, защёлку закрыл.

Никифор сел, отдышался.

- Давайте дальше думать.

Никифор стал отчитываться:

- Никита Алексеевич, тот сундучок смотреть будешь? На месте стоит.

- Потом посмотрим.

- Я с утра метнулся. Для дома отца Серафима уже возят брёвна. Он показал места под храм, школу. Для школы в Матвеевском лесу возьмём лес, иначе не обойдёмся. Алине молочнице дал пока двести рублей, из этих - сапожных. Лес для её нового дома заготовим - постараемся до сева поставить. Хотим пятистенник поставить.

Посмотрел на Никиту, тот кивнул:

- Тебе видней.

- С винокурнями будешь разбираться?

- А как же, дождёмся отца Серафима и поедем.

- Я своих старших, Петра и Павла поставил в конюшню усадьбы. Если придётся куда ехать, ты без них пока не езди по имению, не все тебя признают - забыли. Твоя матушка была крёстной моим сыновьям.

- И вот ещё, этот парень, сын плотника, что отписали в рекруты вместо сына Сидора. Надо этот вопрос решить. Можно откупить этого парня?

- Да, триста рублей внести в воинскую команду и всё.

- Это не будет взятка?

- Нет, помещик имеет право откупить хорошего работника, деньги в казну идут.

- Хорошо, откупи парня и скажи матери.

- Никита Алексеевич, сын Сидора сам хочет пойти в рекруты.

- Почему?

- Он не родной сын Сидору, тот держит его в чёрном теле, за работника.

- А мать парня?

- У неё муж через неделю после свадьбы погиб, утонул. Хороший мужик был, хозяйственный. Сидор-то голыдьба был, но красивый зараза - вот и оженил на себе Марфу. Поначалу-то Марфа нарадоваться не могла, а года через три он обернул её с сыном из куля в рогожку. Она и терпит всё из за сына.

- Хорошо. Сейчас позавтракаем и поедем разбираться.

- Так мы дома поели.

- Ничего, мы по солдатски - есть питание, надо есть.

Постучав вошла Дуня:

- Никита Алексеевич, отец Серафим пришёл.

- Давай его сюда, чего там держишь.

И завтрак приготовь на всех.

- У меня всё готово, только подать.

Дуня вышла, вошёл отец Серафим. В той же старенькой рясе. Вошёл, перекрестил присутствующих, что встали. Поклонились друг другу. Никита сказал:

- Присаживайся отец Серафим, мы как раз с делами разбираемся.

Отец Серафим присел - смотрел молча.

- Ты уже выбрал место для храма нового?

Кивнул. Никита внутренне усмехнулся:

- Отец Серафим, тебе сказали, что школу для детишек будем строить?

Оживился:

- А чему учить будут в этой школе?

Про себя ухмыльнувшись Никита сказал:

- Писанию, русскому языку, арифметике. Ну ещё ботанике, географии. А вот слово божие ты преподавать будешь. Такое святое дело

я не могу доверить никому другому. И ты будешь подбирать учителей, вот ещё - хочу с тобой посоветоваться. Хорошо бы при школе сделать столовую, детишек кормить. Потянем, как думаете?

Обвёл взглядом присутствующий.

Никифор аж порозовел:

- Конечно потянем, расходы небольшие.

Отец Серафим немножко оттаял:

- Учить будем только детей нашего села?

- А вот здесь давайте думать, может нам сделать типа интерната?

Вопросительно уставились. Пояснил:

- К школе пристроим жилище, кровати сделаем бельё купим, зимой детей будем собирать, учить. А к лету дети домой уедут. Только отец Серафим тебе это на себя надо взять. Вдруг родители заупрямятся, мало ли чего подумают. Дело-то новое.

Никита смотрел на священика и видно как в голове ворочались его мысли, нет ли здесь какого подвоха. Встал, подошёл к открытому сейфу взял две пачки денег:

- На нужды церкви отец Серафим. Когда ещё храм построят.

Положил перед ним. Тот уставился на деньги, хрипло сказал:

- Этого много Никита Алексеевич.

- Ничего не много. Вон Матвей - Певец сколь уникален, а на певческий хор? На какие музыкальные инструменты? И не жмись с деньгами.

Впервые отец Серафим улыбнулся:

- Да, Матвейка уникальный, он уж прибегал, матушке попадье хвалился подаренной гитарой. Я-то был на отпевании этого грешника. А ты почему не был на похоронах, всё же родственник?

- Этот родственник, батюшка, меня чуть по миру не пустил. Вот и разгребаем его грехи.

Священик покачал головой:

- Да, многогрешен был усопший.

Никита увидел, что священник не перекрестился и не пожелал царствие небесное. С характером, а выглядит как овечка бессловесная. Споёмся. Заглянула Дуня:

- Никита Алексеевич, у меня готово, остынет.

Никита поднялся:

- Пойдёмте, откушаем чем бог послал.

Подошёл к сейфу - взял пачку мелких ассигнаций, положил в карман - сейф закрыл на замки, привёл пол в порядок. Жестом послал вперёд Михея показывать дорогу, пояснил отцу Серафиму:

- После ранения память частично потерял, а доктор запретил пока самому вспоминать. Говорит - потом само вспомнится.

Отец Серафим кивнул. Вслед за Михеем зашли в столовую - большая комната, длинный стол. Дуня показала Никите место во главе стола:

- Никита Алексеевич вот твоё место.

Рассадила остальных. Отец Серафим благословил трапезу. На столе исходили паром блюда, приступили. И обсуждали дальнейшие дела. Никита вспомнил:

- Никифор, артель придёт; есть для них жильё?

- Так они со своим приедут. У них палатки, вся утварь, инструменты. Храм построить - дело не скорое. Хорошо если в три года уложимся.

Никита кивнул. Никифор продолжал:

- Надо вот ещё лошадей купить, у нас в твоём табуне 62 лошади, а на строительство еще надо. Потом перед пахотой, севом, лошадей надо откормить, не загружать работой. В воскресенье в уезде ярмарка будет, так я съезжу - посмотрю. Штук 20 всё равно надо взять. И это, я в конюшню усадьбы перевёл Орлика, поедешь куда так его запрягут.

Никита поднял бровь. Никифор пояснил:

- Ты его видел - кореник в тройке был. Он у нас огулял уже шесть кобыл, так пока в стороне держим, на выезде. Пусть отдохнёт - разомнётся.

Так за разговорами поели, стали подниматься - перешли в кабинет. Никита решил сейчас же ехать к Сидору, уладить дела:

- Отче, поедешь с нами? Вдруг твоя помощь потребуется.

Отец Серафим согласился, вышли в прихожую одеваться. Из глубины дома вышли два парня - крепкие, румяные. Поклонились, поздоровались.

- Вот мои парни, а вот кто из них кто я и сам путаюсь бывало. Только супружница их различает.

Засмеялся Никифор. С разговором вышли на улицу - у крыльца стояли сани, две верховые лошадки. Михей сказал:

- Я дома останусь, в комнатах порядок поправлю.

Вернулся в дом. Никита сел в сани, сумку с бумагами положил на колени:

- Садись отче, чего ждёшь?

Священик сел рядом, Никифор на облучок - тронулись, позади верхом парни. Никита отклонился набок:

- Никифор, это и есть Орлик?

Никифор обернулся:

- Ага, хорош?

- Красавец.

Выехали на улицу, ничего так дома. Из труб дым идёт - хозяйки печи топят. Послышались крики, плачь.

- Никифор, что случилось?

- Да Андрей сапожник с утра залил зенки.

- Ну-ко давай туда быстренько. Никифор хлопнул вожжами, покатили скоренько. Подлетели к неказистому дому, ограды нет, некоторые окна тряпьём заткнуты. У крыльца двое детей обняли собаку и щенка, плачут. Перед ними женщина стоит, толкает пьяного мужика, не пускает к детям. Тот в каких-то опорках, в шубейке на голое тело размахивает кривым дрючком, орёт:

- Пришибу. Вас тоже пришибу за этого волчонка.

Наскакивал шатаясь на женщину, та его толкала. От толчков мужик валился на снег, поднимался и опять наскакивал на женщину. Никита выпрыгнул из саней, подбежал к мужику и закатил тому смачную оплеуху. Мужик свалился с ног, но бормоча пытался подняться. Никита добавил от души ногой, зашипел от боли. Повернулся к женщине:

- Что случилось, рассказывай.

Та оторопев смотрела. Подошедший Никифор сказал:

- Анна, это наш барин. Говори.

Анна поклонилась:

- Наша Найда в лес уходила, там спарилась с волками. Сейчас у волков свадьбы начались, вот Найда и привела дочь. А этот хочет убить щенка - дети не дают.

Увидела подошедшего отца Серафима, повалилась на колени:

- Батюшка, ослобони меня от этого мучителя, избави от греха. Сил моих нету. Развенчай бога ради.

Уткнулась головой в снег. Никита поднял женщину на ноги:

- Успокойся, больше он не будет на твоих глазах.

Повернулся к парням:

- Взять этого, отвезти на конюшню - не выпускать. Будет просить выпивку - дайте верёвку, пусть вешается.

Парни подхватили мужика, перекинули через седло и один погнал лошадь в сторону. Никита вытащил из кармана деньги, отщипнул стопку - подал женщине:

- Забудь про него, живите сами. Никифор ещё припасы привезёт вечером. Сейчас пойди в лавку, купи что надо. Есть у нас в деревне лавка?

Та ошарашено взяла деньги, кивнула.

Никита подошёл к детям:

- Успокойтесь, не вернётся он к вам.

Погладил Найду по голове, к ней прижался щенок. Никита спросил:

- Ребята, а можно мне этого щенка? У вас есть Найда, а у меня собаки нет. Я люблю собак.

Девочка лет 11, кутаясь в рваную шаль сказала:

- Это не чистая собака, смесок. Пополам волчица.

- Ну и что. А вы когда захотите можете проведать её. Она у меня в доме будет жить.

Переглянулась с младшим братом, кивнула. Никита сказал:

- Найда, я себе возьму твою дочь. Ей хорошо будет.

Расстегнул шубу, поднял щенка на руки,

прикрыл полами. Постоял смотря на Найду, та смотрела на Никиту. Щенок перестал дрожать, засопел в тепле. Никита кивнул, пошёл к саням. Устроился, рядом священик. Никифор на облучок, тронулись. Священик несколько раз порывался сказать, но молчал. Никита не выдержал:

- Говори уж отче, чего мучаешься.

- Грех это большой Никита Алексеевич, толкать человека на самоубийство.

Пожалуй первый раз сказал имя - отчество Никиты.

- Ага, ты отче скажи мне ещё, что бог терпел и нам велел. Что бог за грехи наши пошёл на мученическую смерть. А скажи мне отче, чем грешны эти дети? Самый большой грех, что могли совершить эти дети - это потихоньку взять конфету. Ты видел этих детей, ты уверен, что они в своей жизни видели эти конфеты? Ты такой терпеливец, а чем твои дети согрешили, что живут в твоём курятнике? Или ты столько грешен, что живёшь с детьми так? Ты грозил отлучением от церкви людям, если они придавят моего дядюшку, а ты подумал сколько людей страдали от действий этого дядюшки?

- Законы божьи...

Никита перебил:

- Да, законы божьи надо соблюдать, а тех кто не соблюдает эти законы надо заставлять жить по законам божьим. Для того они и писаны, чтобы люди по ним жили.

Искоса посмотрел на попа. Тот сидел так же глядя в спину Никифора. Погодя сказал:

- Останови Никифор, я приехал.

Действительно, сани стояли у церкви.

Священик вышел, перекрестил сани было повернулся пойти Никита остановил:

- Отец Серафим, ты деньги и на свои личные нужды трать.

- Не можно так, это церковные деньги.

- А ты кто у нас? Ты при церкви, деньги и на тебя даны. А то люди скажут - какой жадный Лагутин, не может своего приходского батюшку обеспечить нормальным житьём. Хватит меня позорить. Съезди с матушкой в уезд и купи что надо в новый дом. До свидания, Никифор трогай.

Поехали оставив священика стоящим на обочине. Никита хихикнул, посмотрел под шубу на щенка. Та в тепле совсем разоспалась:

- Как же мы тебя назовём? Во, назову Бертой.

Никифор полуобернулся:

- Почему Бертой?

- У собак в имени должны быть рычащие или протяжные звуки и у меня у знакомых была собака - Бертой звали, так такая умница.

Никита вспомнил тамошнего ещё соседского спаниеля Берту.

- Так это не чистая собака, смесок.

- Ничего, все собаки от волков произошли.

Проезжали мимо строений.

- Вот Никита Алексеевич, винокурни наши. Только Сидор к себе всё перетащил, наши заброшены.

- Сейчас разберёмся. Ты скажи - откуда Сидор здесь появился. Как я понял он не местный сам говорил, что голыдьба был.

- Он и не местный. Когда этот опекуном тебе стал, Сидор пришёл к управляющему, упросил его выкупить у своего помещика. У нас как раз мельник помер, а Сидор и сказал, что хороший мельник. Ну и ещё о чем договорились. Вот этот и выкупил его.

Пятьсот рублей отдал за Сидора.

- И какой он мельник?

Никифор покрутил рукавицей:

- Так себе, бабы жалуются много в отсев идёт, но жадный - четвертину берёт с помола. Они с этим накопленную муку в уезде продавали, а мельницу ещё твой дед ставил. Водяная, к нам и из других имений ездят - наша самая удобная по дороге.

А деньги они с управляющем делили. Сидор намекал, что хотел бы выкупиться. У него же трактир в уезде пополам с управляющем. Тот обещал Сидору, что вольную тебе подсунет на подпись, мол только мне заплатишь и всё.

- Никифор, а скажи мне, почему вы никак не называете старого управляющего? Только этот говорите.

- А это слово он сам запустил в обиход -

если кого надо позвать, он говорил так;

этот, как тебя там. И ручкой этак небрежно позывает. Я попервости говорил ему имена, а он - вот ещё, мне делать нечего как помнить ваши имена

Никита засмеялся:

- А тебя как называл?

- Эй кучер, говорил. Вон мельница и дом Сидора, приехали.

Подъехали к дому, дальше шумела колесом мельница. Крепенький дом, пожалуй лучший из увиденных. Никита вылез из саней, опустил на снег завозившуюся Берту. Та отряхнулась и отойдя присела по своим нуждам. В окне дома мелькнуло лицо и на крыльцо вышел мужик. Да, было отчего бабам млеть. Кудрявые волосы, а бороду видно что сам завивает. И в будний день, в рабочее время ходит в рубашке - косоворотке вышитой по рукавам и воротнику и штаны табачного цвета. Широко живёт. Бля, и вот это крепостной человек! Посмотреть, так купец средней руки.Мужик сбежал с крыльца, углядел под распахнутой шубой мундир:

- Ваше превосходительство, вы собачку приберите, здесь мельница.

И улыбку его можно прямо на блин вместо масла. Никита тихонько посвистел Берте, та подошла. Никита подхватил щенка на руки, пошёл к дому. Трость оставил в санях. Сидор засеменил за Никитой:

- Какая нужда у вас ко мне ваше превосходительство?

Не отвечая, в сопровождении молчащего Никифора Никита пошёл в дом. Сени, вторая дверь, вошёл. Чистая горница, возле печи стоит женщина. Вроде и не старая, а какая-то понурая что ли. Никита попросил:

- Хозяйка, а найдётся у тебя чем мою собачку покормить? Только не горячее, а то нюх заварится.

Женщина засуетилась, откуда-то достала миску - налила туда из большого горшка, покрошила туда хлеб. Поставила на пол. Никита опустил на пол Берту, подвинул под нос миску:

- Кушай Берта.

Та понюхала и давай наворачивать. Из за спины Никифора вышагнул Сидор:

- Ваше превосходительство, не дело собаку здесь кормить. У меня бывают приличные люди в гостях.

Никита повернулся к Никифору:

- Никифор, а мы с тобой значит неприличные люди? Садись вон, будем с приличным человеком разговаривать

Никифор присел на лавку у окна:

- Сидор, ты хвост-то прижми. Это хозяин твой, барин.

Сидор поклонился, но не глубоко, так обозначил. Никита сидя на стуле усмехнулся:

- Сидор, у тебя есть бумага, перо?

- А как же, пишем сколько молото, сколько получено.

Подошёл к шкафу достал было пачку бумаг и засуетившись часть стал перебирать. Никифор подойдя вырвал у Сидора всю пачку, положил перед Никитой. Указал пальцем на верхние листы. Никита вчитался, хмыкнул:

- Тут написано, что бывший управляющий продал тебе свою долю в трактире за две тысячи. И подпись его. А чего ты число сегодняшнее поставил? Дядюшка-то вчера помер и свидетельство от доктора о том есть. Упущение с твоей стороны.

Взял ещё один лист:

- Вот здесь написано, что помещик Лагутин Никита Алексеевич, то есть я, через своего управляющего дал тебе вольную за три тысячи рублей. И опять сегодняшнее число. А ты знаешь, что управляющий не имеет права ни продавать крепостных, ни давать вольную? И денег этих я не видел.

Добавил железа в голос:

- Где деньги Зин? Куда запрятал мои деньги? И подпись управляющего не настоящая, неправильная.

Это уже Никита на понт взял, подписи-то дядюшки не видел. Сидор стоял на подгибающихся ногах. Женщина торопливо вышла из дома, прихватив по пути с вешалки какую-то одёжку.

- Садись давай бандит, пиши свои прегрешения. Если соврёшь, я тебя между двух коней за ноги прикажу привязать и лошади тебя разорвут на два Сидора.

Сидор повалился в ноги, заголосил:

- Не губи батюшка, не мыслил дурного. Всё хотел тебе отдать.

Берта напугалась, отбежала от еды.

- Ты пасть-то прихлопни, собаку напугал.

Никита поднялся, посвистел Берте, погладил подвинул миску. Берта опять стала есть, но с опаской поглядывала на Сидора. Тот присел за стол взял лист бумаги, перо. Никифор из шкафа поставил на стол пузырёк с чернилами:

- Пиши.

- Что писать-то батюшка?

Никита усмехнулся:

- Как тебя купил управляющий в мои люди. Как ты с управляющим обманывал людей и брал с них за помол много больше положенного. Как продавали ворованную у меня муку на сторону и кому продавали. Как ты, мой крепостной, без моего ведома умудрился в уезде купить трактир и где взял на покупку деньги. Как разорил мои винокурни и имущество перетащил в свой сарай, кому продавал и за сколько готовое от винокурень. И все остальные свои шахеры - махеры. Если выяснится, что ты чего утаил - я тебя познакомлю с лошадями.

Никита приподнялся, уставился глазами в глаза этому упырю, прошипел:

- Ты понял тварь, молить бога будешь чтобы на каторгу отправили. Пиши.

Сидор вздрагивающей рукой стал писать. С улицы вошла женщина с молодым парнем, подталкивала парня впереди себя. Парень мукой припорошен. Поклонились в пояс, парень заговорил:

- Здравствуй батюшка - барин, просьба нижайшая к тебе есть.

Никита повернулся от стола:

- Слушаю.

Парень поклонился ещё раз:

- Барин, отправь меня в солдаты. Я по списку должен идти в рекруты, а не Лёшка.

Никита переглянулся с Никифором:

- Ты пасынок Сидора?

Парень кивнул.

- Так Сидор заплатил покойному управляющему за изменение списка. И потом - ты знаешь, что в солдаты на всю жизнь?

- Да барин, знаю. Но лучше в солдаты чем здесь сгинуть.

- Ну-ко поясни.

Вперёд шагнула женщина, поклонилась:

- Мой грех батюшка, мы же с Сидором не венчаны. Сначала-то он ласковый был, а потом совсем зверь стал. А когда он с управляющим спелся, так совсем муторно стало. Мой Пашка с малолетства на мельнице хребёт гнул, а как подрос, Сидор мельницу полностью на него повесил.

- Вы же не венчаны, ушла бы от него.

- Сидор грозил, что управляющий тогда нас продаст бродячим афоням.

Никита было приподнялся врезать этому, но взгляд упал на Берту, что поела и уже спала возле миски. Судорожно вздохнул:

- Ты Паша всё на мельнице знаешь?,

Парень кивнул.

- Слушайте меня - сейчас этот напишет и я его заберу, больше он не появится в вашей жизни. Ты Паша сейчас мельник - командуй. Но с умолота бери по божески, сколько раньше, до Сидора брали?

- Два мерных ковша с мешка, без верха.

- Вот так и делай, а про этого забудьте. А про Лёшку не переживай, Никифор его откупит у воинской команды. Ступайте.

Вместо того чтобы уйти парень стал ломать косяки входных двери. Никита с интересом смотрел, кто его знает; может от радости крыша поехала. А Пашка оторвал косяк и стал вытаскивать из углубления тряпичные колбаски. Потом затеял зорить другой косяк. Вытащил шкатулку длинную, положил на стол. Поднял с пола колбаски, тоже на стол:

- Это уворованное у тебя барин. Он думал я не знаю.

Никифор взял одну колбаску, разорвал ткань - посыпались золотые монеты. Открыл шкатулку сломав замок. Уложены пачки денег. Сидор поднял голову:

- Это не всё моё, тут и дядюшки вашего ваше превосходительство.

Никифор дал ему подзатыльник:

- Тебя никто не спрашивает, пиши.

Никита вспомнил:

- Сидор, тебя управляющий купил у старого хозяина, а почему в мой реестр записал? На себя бы записал и сам бы дал вольную. Только не врать.

- Так по бумагам-то ты владеешь половиной трактира, а я как целовальник от тебя, ваше превосходительство. Если на твоего дядюшку всё записать, так могли спросить - откуда такие деньги.

- И откуда такие деньги?

Никита уставился грозным взглядом.

- Так у вас батюшка уворованы. Я муку карамчил с помольцев, а управляющий

с продажи Матвеевского леса деньги себе взял, да в бумагах писал другое от урожая, а разницу мы поставляли в воинские команды. Конечно по ценам ниже.

Никита только крутнул головой:

- Ладно, пиши и это тоже. Правду напишешь - жить оставлю, но проверю всё. Если соврёшь в лес голым и связанным отвезут, сейчас как раз волчьи свадьбы. Живьём волки съедят. Так что зарабатывай себе жизнь.

Сидора аж передёрнуло, закивал:

- Всё напишу, всю истинную правду.

Повернулся к новому мельнику, Пашке:

- Дела этого крутилы знаешь?

Парень поклонился:

- Да барин, много знаю.

- Грамотен?

- Да барин, маменька научила. Этот не препятствовал, иначе как на мельнице работать.

- Садись рядом с Никифором, потом прочитаешь его писанину. Никифор, а может повесить этого на плотине?

У Сидора дробно застучали зубы, но писать не остановился. Никита с интересом смотрел на него. Вот хоть какое время, а попадутся воровайки и когда доходит, что всё - завязли, сыплются до изнанки. Посидели молча. Наконец Сидор положил перо, протянул листы Никите. Никита кивнул Никифору, тот взял - стал читать. Прочитанные листы передавал Павлу. Тот прочитывал возвращал Никифору, кивал согласно. Наконец Никифор отдал листы Никите:

- Всё верно Никита Алексеевич, кое что мы не знали.

Никита засмеялся глядя на Сидора:

- Эх ты босота, не украсть не покараулить. Никифор, отправь его к сапожнику. А ты одевайся.

Сидор вскочил, кинулся к вешалке. Схватил полушубок, стал надевать.

Никита присмотрелся:

- Ну-ко постой, это никак бекеша у тебя?

Сидор поклонился:

- Никак нет, крытый полушубок.

Протянул Никите, тот кивнул Павлу:

- Возьми себе Паша, а ты и сапоги снимай. Смотри какой тонкой кожи сапоги, твой барин в таких не ходит.

Сидор уселся на пол, снял сапоги - протянул Павлу. Никита сказал матери Павла:

- Дай ему какую кацавейку и какие опорки на ноги.

Женщина сняла с плеч одёжку, бросила Сидору, ушла в глубину дома, вернулась и бросила Сидору обрезанные валенки. Тот стриганул её взглядом, обулся, надел одёжку. Никифор взял его за плечо:

- Идём, грехи свои будешь отмаливать.

Вышли из дома. Никита встал, поднял на руки Берту, та открыла один глаз - посмотрела и опять заснула.

- Живите спокойно, этот больше не появится в вашей жизни.

Глубоко поклонились, Никита кивнул и вышел из дома. Деньги Никифор ещё раньше унёс в сани. Во дворе сани и крестники стоят, скалят в улыбке белые зубы.

- Ты же вроде отвозил сапожника?

Парень показал в улыбке белые зубы:

- Ага, отвёз. Сейчас Петькина очередь везти.

Никита крутнул головой, устраиваясь в санях. Окликнул Никифора:

- Садись рядом, чего на облучке устраиваешься.

Никифор сел:

- Куда сейчас?

- Домой Никифор, подождём пока разговоры про Сидора, да про сапожника пройдут по деревням. Денька два.

Никифор кивнул согласно, спросил:

- Что с Сидором надумал Никита Алексеевич?

- Чего тут думать, ты сам уже сказал Сидору.

Никифор повернул голову.

- Чего смотришь? Сам же сказал Сидору, что отмаливать грехи будет.

Ты вот скажи мне, тот дом в Москве, нам нужен?

- По описи богатый дом, но от нас далековато. А без присмотра не оставить, придётся людей туда посылать. А кого?

- Ты не крути так и скажи, что дом и нахер не нужен. Ты вот что сделай - завтра напиши в Московскую епархию письмо - поклонение. Что отправляем двух мужиков к ним в монастырь со строгим уставом на вечное покаяние и кланяемся епархии домом с землёй в Москве. Напишешь, я подпишу и отвезёшь с этими. Как думаешь, правильно будет?

- Очень правильно, а то есть у нас уже такие что распустились без пригляду.

По мелочи, но не порядок. Быстро узнают как ты с этими. Люди покаяния в монастыре боятся больше каторги.

- Вот и ладушки.

Берта завозилась, высунула мордочку из шубы.

- Что, выспалась? Вот и смотри кругом - вон сколько интересного.

Почесал Берте горлышко. Никифор покосился:

- А ведь немного в щенке волчьего, только окраска. Куда ты её?

- Как куда? Со мной будет жить, я люблю собак.

За разговором прикатили к дому. Никита вышел из саней, кивнул Никифору:

- До завтра. Хочу пару дней отдохнуть как, управитесь пока без меня? Завтра только принеси на подпись письмо в епархию. И восстановите винокурни, только не запускай в работу.

Опустил Берту на снег:

- Пойдём Берта домой, там ещё вкусненьким нас угостят.

Берта обежала вокруг саней, смотри-ка и лошади не дёргаются. Вернулась к Никите, тот погладил Берту:

- Вот какая ты смелая. Ничего не боишься. Пойдём в дом.

Подтолкнул Берту к крыльцу, конечно храбрая - чего она видела там в лесу.

На крыльцо вышел Михей, встречает.

- Вот Михей, заботу привёз нам. Зовут Берта.

- Ничего, собака в доме - хозяин дома хороший. Только если собака не на цепи.

Подхватил подбежавшую Берту:

- Хорошая собака вырастит, смесок с волком.

Пощекотал животик Берте:

- За хозяина любого порвёт как вырастит. У моего отца в доме тоже смесок живёт. Умный пёс, а хозяином только отца признаёт, да Настеньку - младшую Никифора. А с остальными так, позволяет рядом с хозяевами жить

Михей засмеялся:

- Ты Никита Алексеевич возьми Берту, с рук хозяина должна войти в дом.

Протянул Берту. Никита с щенком на руках вошёл в прихожую, опустил на пол, стал раздеваться. Берта ходила по прихожей, принюхивалась - фыркала на незнакомые запахи. В прихожую вышла Дуня:

- Это кого нам привезли?

Наклонилась, потрепала Берту по загривку:

- Голодная поди, пойдём покормлю.

- Да я её немного покормил у мельника.

- Дак немного, а надо много кормить, растёт девица.

Михей засмеялся:

- Ты только до своих размеров не закорми, а Никиту Алексеевича будешь кормить?

Не отвечая Дуня похлопала себя по ноге подзывая Берту:

- Пойдём девица, ну их охальников. Никита Алексеевич, как назвал щенка?

- Бертой её зовут.

Дуня подхватила Берту и ушла в глубину дома. Мужики прошли в кабинет, Никита устроился за столом, вытянул ноги:

- Ну вроде показал характер...

Стал рассказывать о прошедшем дне Михею. Тот одобрительно кивал. Никита повернулся на стуле и в кармане связка ключей упёрлась в ногу. Вспомнил - когда закрывал сейф, на дверце с внутренней стороны в лучике света как трещина показалась. Тогда ещё мелькнула мысль посмотреть, но побежали дела. Встал, открыл сейф. На крышке вроде нет трещины, ногтем мизинца стал чиркать по крышке где как бы видел трещину. Вот ноготь стал цепляться за неровность. Никита попросил Михея принести свечи, а сам ключом стал чиркать по дверце обозначая места цепляния ногтя. Пришёл Михей, принес подсвечник с тремя свечами. Никита взял свечи и смотрел на изнанку дверцы, светил под разными углами. Вот в одном месте обозначилось пятнышко как бы светлее чем дверца и чуть углубление. Никита бородкой ключа нажал на углубление и откинулась коробка. Неглубокая, сантиметров 50 в ширину и в длину. Одной стороной крепится к дверце сейфа. В коробке лежит тетрадь в кожаной обложке и небольшая шкатулка. Никита взял тетрадь, раскрыл. Вместо бумажных листов в середине тоже из тонкой кожи и какие-то записи. Только краской и сплошной строкой. Положил на пол рядом тетрадь, взял шкатулочку - открыл. Часы. Ручные часы на браслете белого металла, только немного больше привычных ручных. Посмотрел на циферблат, секундная стрелка движется. Хмыкнул, приложил к уху. Слышно тиканье, только с каким-то призвоном. Время 5 минут четвёртого. Рассматривал часы.Положил часы в коробочку, взял тетрадь. Михей сказал:

- Про эту тетрадь мой отец говорил, твой дед что-то туда писал.

Никита открыл тетрадь - буквы сплошной строкой и строки без ятей и ёров. И написание как во времени Никиты, без нынешних выкрутасов над буквами. Полистал, всё одно и тоже. Сплошная строка. И буквы вперемежку. Ладно, попробую потом разобраться. Взял из сейфа пачку денег, горсть золота - протянул Михею:

- Отдашь завтра Никифору, ему понадобятся.

Закрыл сейф. Часы и тетрадь убрал в ящик стола. Постучав в дверь вошла Дуняша, на руках Берта, опустила щенка на пол:

- Никита Алексеевич, мы с Фросей помыли Берту, сейчас подадим в столовой на стол.

Никита кивнул:

- На нас двоих накрой.

Поднял на руки подбежавшую Берту:

- Что грязнуля, понравилась баня?

Та сидя на руках Никиты заворчала на Дуняшу. Никита засмеялся:

- Ты на Дуню не ворчи, она наша главная кормилица.

Кормилица засмеялась:

- Вырывалась при мытье, кусалась. Но мы справились. Она поела, перед сном не забудь выгулять. Мы у тебя в спальне ей спать приготовили.

Вышла. Никита опустил щенка на пол:

- Пойдёмте в столовую.

Пошли, Берта принюхивалась останавливалась, но спохватившись догоняла Никиту. Зашли. В столовой Дуня поправляла на столе посуду, ей помогала молодая женщина. Никита её ещё не видел, спросил женщину:

- Тебя Фрося зовут?

Та чуть смущённо кивнула. Устроились за столом, Никита попросил:

- Дуня, ты принеси какую миску для Берты. Всё равно выпросит чего.

- Прикормишь в столовой, так будет выпрашивать.

Но вышла. Вскорости вернулась, в руке миска:

- Берта, вот тебе еда.

Поставила в стороне. Ушли с Фросей. Берта было стала есть, но когда Михей открыл супницу и стал разливать по тарелкам борщ по столовой поплыли такие ароматы, что Берта подбежала к Никите - задрала мордочку. Михей засмеялся:

- Вот и наши попрошайки.

Никита поднял крышки на блюдах, нашёл котлеты - подал одну Берте:

- На Берта. Ничего, наголодалась в лесу

- пусть ест. Маленькая, потом приучится к порядку. Её мать и привела к людям, чтобы там в лесу её взрослые волки не съели. Волчьи свадьбы, да конец зимы - голодно.

Приступили к еде. Никита про себя удивлялся; как так приготовлено, что язык проглотишь. Во времена Никиты в самых дорогих ресторанах так не приготовят. Поглядывал на Берту, та съела котлету и лежала на боку, млела.

Михей погодя спросил:

- Никита Алексеевич, ты собираешься потом уезжать из поместья?

- Когда потом?

- Как закончится запрет императрицы?

- Я же вроде говорил тебе, что никуда не поеду отсюда. Если только по делам, на короткое время. Ну их в столице нахер. А ты чего спрашиваешь?

- Хочу спросить твоего разрешения жениться.

Никита понизил голос:

- А что, без разрешения вам нельзя жениться?

- Можно, но тогда без венчания, а это не по людски.

- Даю тебе разрешение жениться.

Улыбаясь сказал Никита, спросил:

- А на ком женишься?

- На Фросе. Мы ещё до отъезда в Петербурх с ней договорились о свадьбе, а тут твоя матушка занедужила. Мы ждали выздоровления матушки чтобы спроситься, а оно вон как получилось.

- И Фрося тебя ждала?

- А как же, обещалась.

Никита только покачал головой. Да, это не в его время когда девицы не дожидались своих парней из армии. Сколько морпехов из его роты получали такие "письма счастья" Парень из выхода только вернулся, его ещё трясёт отходняк, а тут это письмо.

- Михей, а жить где будете? Ты же всё время возле меня был.

- Дом поставим, помогут.

- Михей, те деньги, что я тебе дал для Никифора, оставь себе на обзаведение.

Не верти головой. Для Никифора потом ещё возьмёшь. И присмотри место для дома недалеко от усадьбы. Не вскидывай голову, вот на свадьбу не забудь позвать. Слушай, а если я к тебе на свадьбу свидетелем напрошусь? У вас как называется такой человек?

- Дружок, он и держит венец над головой жениха во время венчания.

- Вот я и буду держать над тобой венец.

Под разговор закончили есть, Никита подхватил на руки Берту, прошли в кабинет. Там Никита открыл сейф вручил Михею ещё денег:

- Михей, тут Никифор поедет в Москву, в епархию. Так ты съезди с ним - купи чего надо к свадьбе. К распутице вернётесь. Пусть твоя Фрося самая красивая невеста будет. Сейчас иди расскажи ей, я тут поработаю с бумагами.

Михей поклонился несмотря на нахмуренные брови Никиты и вышел. Никита в хорошем настроении присел за стол, достал из ящика ту кожаную тетрадь. Листал. Написано сплошной строкой и буквы точно из времени Никиты. Потряс тетрадь в воздухе взяв за корешок, вдруг что выпадет. Нет, ничего. А вот корешок смялся в пальцах, мягкий. И толще самой тетради. Посмотрел на свет торец корешка, как будто туда что-то вложено. Поискал на столе, взял нож для вскрытия писем. Кончиком залез в корешок, что-то зацепил. Показался кончик кожи. Потянул уже пальцами и в пальцах кусок тонкой кожи, свёрнутой в тонкий плоский рулончик. Осторожно развернул - кусок кожи, почти пергамента и пробиты в коже квадратные отверстия. Открыл тетрадь, приложил кожу к листу. Стал читать по отверстиям, засмеялся. Чисто по книге Конан Дойля. Ну-ка, где тут письменные принадлежности? В это время Берта вскочила и забегала по кабинету принюхиваясь. Э, да ты красавица в туалет захотела! Вскочил, подхватил Берту под животик и бегом на улицу. В прихожей на ходу подхватил шубу и на крыльцо. Там опустил Берту на снег, та отбежала в сторону и присела. Никита отвернулся, надел шубу. Поднял воротник, без шапки выскочил. Под руку попалась повязка на голове - стянул повязку, сунул в карман. Искоса посмотрел на Берту, интимное дело - не надо смотреть, тревожить. На крыльцо вышли Михей и Фрося:

- Никита Алексеевич, я сегодня раньше уйду с Фросей.

Никита улыбаясь кивнул. Михей продолжал:

- Свататься пойдём к родителям Фроси.

- Счастливо ребята, Михей, ты завтра не торопись на службу. Сам побреюсь.

Засмеялся Никита. Поклонились, ушли.

Никита стоял, слушал недалёкую деревню. Вот женский голос звал какого-то Ванятку, замычала корова, женские голоса перекликались, но спокойно. В ближних домах разговаривали мужики. Никита усмехнулся: обо мне поди сплетничают, обмениваются мнениями. Подбежала довольная Берта, ухватила за полу шубы. Трепала играя, ворчала. Никита играл с ней, тянул на себя полу. Наклонился, повалил Берту в снег. Та вскочила, прыгала на полу шубы. В ворота вошёл крепкий мужик, поклонился - поздоровался. Продолжая играть с Бертой Никита спросил:

- Ты Павел, муж Дуняши?

Тот кивнул, насторожено глядя. Никита продолжал:

- Как у вас дела в кузне? Может чего не хватает?

Павел немного оживился:

- Дела хорошо, только железа почти не осталось. Скоро подкову не из чего будет сладить.

- Никифор купит, сейчас он управляющий хозяйством - теребите его.

- А мне сказали, так я как бы и не поверил.

- А вот он и стал управляющим. Я на днях загляну к вам, вы подумайте - может станки какие надо.

Павел приблизился ближе:

- Станки?! Барин, у немцев в уезде есть станок, что железо точит. Такие прутки точит, что вручную никак не сладишь. И точилка для топоров есть, ногой качаешь штуку - камень вертится и спокойно хоть что заточишь.

- А продадут ли, самим поди нужны им станки.

Подстроился Никита под говор Павла.

- Они барин всю мастерскую свою продают. Немцы в уезд приехали, собрали мастерскую, мол заказы будут исполнять, а заказов-то нет. Кто же поедет в уезд какой гвоздь точить. А станки хорошие. Наш дядя Митрий видел, только дорого просят.

- Сколько?

У Павла расширились глаза и шепотом:

- Полторы тысячи золотом.

- Мы вот что завтра сделаем. Утром поедем в уезд, я возьму деньги, берём с собой дядю Митрия и если станки годятся - купим.

Павел аж отшатнулся:

- Барин, так полторы тысячи золотом.

- Вам пригодится эта мастерская?

Павел сдёрнул с головы шапку, перекрестился.

- Ну и купим, не дороже денег. Ты до свету подъезжай на подводах, бери сколько нужно подвод и людей. Купим.

Павел было дёрнулся побежать из ворот, вспомнил. Подбежал к окну дома, застучал в окно. На крыльцо выскочила Дуняша. Павел быстро переговорил с ней, та метнулась в дом. Вернулась, на ходу сказала:

- Никита Алексеевич, я прибрала. Если ночью захочешь перекусить с Бертой, там в духовке стоит.

И умелись вместе с Павлом. Никита засмеялся продолжая дразнить Берту. Та вдруг насторожилась, смотрела вбок, заворчала. Никита глянул - стоит пожилой мужик, смотрит на Никиту.

- Ты кто такой?

Прихрамывая подошёл мужик, поклонился:

- Ночной сторож усадьбы я, дед Сева.

- А чего в стороне стоишь, не подходишь?

- Дак занят ты барин, с собачкой играешь.

Никита засмеялся:

- Так играю же. Давно сторожем?

- Давно, как ногу повредил, так и сторожу.

- Ногу где повредил?

- Дак в солдатах ещё, нам офицер приказал пушку помочь перекатить, а я не уберёгся, станина орудия взбрыкнула и по ноге мне. Вылечили, да нога короче стала и меня отправили домой.

- Ты вот в этой курточке так и сторожишь?

- Что ты барин, у меня в конюшне тулуп есть. Холодно когда, дак в тулупе обхожу усадьбу.

- И оружие какое есть?

- Нет барин, было ружьё - ещё батюшка твой давал, дак этот покойный у меня забрал. Вот со стукалкой хожу.

Дед вытащил из за пояса дощечку. Деревянный шарик на верёвочке. Качнул дощечку, тук - тук застучал шарик. Дед улыбнулся:

- Хожу, пугаю лихих людей.

- Есть здесь и лихие?

- Нет, у нас тихо.

- А с оружием умеешь обращаться?

- А как же, в солдатах был. Весь ружейный артикул помню.

Никита вытащил из кармана пистолет, что Михей дал ещё на постоялом дворе. Так и болтался в кармане шубы.

- С пистолетом разберёшься?

Подал деду. Тот взял - проверил кремень, приподнял крышку полки - посмотрел затравку. вытащил шомпол - проверил заряжен ли. Протянул обратно:

- Заряжен. У него сделано как у ружья.

- Вот и оставь себе. Сделай себе кобуру и ходи с ним на службу.

Дед Сева поклонился:

- Спасибо барин.

- Меня Никита Алексеевич зовут, так и называй. Счастливо отдежурить.

Позвал щенка:

- Нагулялась Берта? Пойдём в дом.

Кивнул деду и за Бертой домой. Зайдя снял шубу с Бертой пошли в кабинет. Там Никита подошёл к столу, из ящика достал часы. Корпус белого металла как и браслет. Нет только головки заводной, но ведь идут как-то столько времени и побольше размером чем часы во времени Никиты. Повертел в руках - с внутренней стороны браслета какая-то гравировка. Ага, " носи не снимая". Ну что же, будем носить. Надел браслет на левую руку. Время без 10-ти шесть. Присел за стол, вытащил тетрадь. Приготовил перья, пузырёк с чернилами, бумагу в столе нашёл. Расправил кожу с дырочками. Начнём Берта? А та уже спит на полу. Встал поднял щенка - прошёл в спальню. Дуняша говорила, что приготовила место для Берты. Точно, возле стены лежит маленький матрас. Положил Берту, погладил. Та вытянулась на матрасе и даже не проснулась. Вот и барометр есть, завтра будет теплая погода. Было бы холодно, Берта в калачик бы свернулась. Вернулся в кабинет за стол, приложил к первому листу кожаной тетради кожу с дырочками и стал писать буквы, что виднелись в квадратных дырочках. И так переписал всю тетрадь. Сидел глядя на написанное на бумаге. Вздохнул, стал перечитывать ещё:

- Пишу в надежде, что какие потомки смогут прочитать. Я Березин Сергей Иванович, генерал - лейтенант. Глава внешней разведки России. Из 2086 года. Много писать не выйдет. В 2080 году из глубин космоса прилетел космический корабль. Четыре месяца висел на далёкой орбите, а на Земле был невообразимый шум. Требовали от правительств выйти на контакт с инопланетянами. Пытались выйти, молчат. Стали прикидывать как туда отправить свой корабль, вдруг там никого нет живых. В апреле инопланетяне сами вышли на контакт - сразу к правительствам нескольких стран. Сказали, что их планета сошла с орбиты, сгорела и только они спаслись.

Попросились жить на Земле, обещали поделиться технологиями. На Земле взвыли от восторга - вот оно, будем сами летать в космос, на Луне построим города, Марс заселим. Те прилетели - похожи на людей фигурой, только глаза у всех серые и зрачки узкие и вертикальные. Головы чуть приплюснутые сверху. Попросились разделиться и поселиться в разных странах небольшими колониями. Стали делиться технологиями, а это кухонные комбайны и всякие приспособления для кухни. Правительства стали требовать от них оружие. Сказали, что они мирная нация и оружия не знают. Но запустили в производство крылья. Человек надевает крылья и может летать. Но производили всё только у себя в колониях. Люди стали мало покупать автомобили. Это первые шаги, потом как-то незаметно змееголовые оказались на ключевых постах в правительствах. Советниками. Не на самой верхушке, но ключевые посты. А наши советники стали пропадать. Кто умирал в постели, кто тонул на отдыхе, кто просто пропадал бесследно. Мы стали копать. Оказалось много у них осталось от змей. Размножение - яйцекладущие. В зимний сезон вялые и бывало спали по 4 - 5 дней. Стали работать с ними, но только наши люди подбирались ближе, пропадали. Змееголовые в Швейцарии уже купили несколько банков, эта страна так и осталась мировым хранилищем денег. И вот в Швейцарии удалось нашим захватить двух змееголовых. В морозильных камерах сонных привезли в Россию. Здесь уже при помощи химии стали спрашивать. У них на планете произошло восстание, всех змееголовых стали убивать. Змееголовые там были хозяевами, а остальные рабами. Вот рабы и поднялись. Удалось спастись только 12 тысячам змееголовых клана Чёрха и спасти одну матку - остальные мужского пола. Хотели Землю подчинить себе. На Земле матка может откладывать яйца, но рождаются только мужского пола. Вот они и разделились в поисках места, где из яиц могли вылупиться самки.

А матку они спрятали у нас под Москвой, в старом бункере Сталина. Она там дремлет в ожидании пока найдут место, где можно заложить яйца. Им нужны самки чтобы увеличить поголовье змееголовых. Повертели мы это в головах и решили сами, не докладывая наверх уничтожить матку пока она не стала делать кладку. Наверху уже змееголовым в рот заглядывали и это во всех странах где они были. К тому времени я был женат и родился сын, год ему был. Я ещё капитаном работал в Москве по вторичной консервации бункеров и убежищ. Лучше меня это дело никто не помнит. С тремя верными человеками пошли в бункер. Жене сказал чтобы ждала с сыном в машине и если не вернусь к такому времени - уезжали в Архангельск, там верные люди - помогут. Взяли оружие, гранаты, капсулы " последний шанс" и пошли. " Последний шанс" - секретная разработка наших людей. Вводишь в организм субстанцию и если убивают, перемещается в прошлое время. Теоретически. Точно не знали, не было времени на полные испытания. Другого выхода нет. Как добирались - писать не буду. Добрался я уже один - людей что были со мной змеееголовые убили, забросал гранатами эту тварь - матку. Ушёл. Добрался до жены с ребёнком, жена за рулём и выбрались из Москвы. Под Вологдой засветились часы, догоняют змееголовые. Потомок, будешь носить часы знай, если синим светом засветится стекло циферблата и будет покалывать руку, значит где-то близко змееголовый. Фиксируется в радиусе двух километров. Смотри в глаза - вертикальные зрачки, сразу убивай и отрезай голову. Тогда его не найдут другие твари. Запомни. В каком-то городе остановились, купить ребёнку подгузники - я с ребёнком на руках зашёл в магазин. Жена осталась в машине - отдохнуть, всё время за рулём. Уже выходил из магазина, когда на нашу машину упал дрон змееголовых. Всё. Ушёл с ребёнком, ввёл себе и ребенку по две последние дозы " последнего шанса". На нас упал дрон и мы оказались в 1984 году. Змееголовые тоже могли искать в прошлом, были у нас предатели. Написал записку с данными ребёнка, только указал моего предка, Лагутина Никиту Алексеевича. Засветился в истории. Ребёнка оставил в детском доме, а сам ушёл чтобы не густел мой след и выстрелил себе в сердце. И вот оказался здесь. Как здесь жил, расскажут. Сегодня вечером засветились часы, напишу эти строки - пойду встретить змееголовых. Прощай.

Никита сидел, смотрел на бумагу - вот оно, письмо отца. Встал, прошёл в гостиную к портретам. Стоял смотрел - достойные люди. Надо так жить чтобы им не было стыдно за меня и перезахоронить рядом с сестрой отца Никиты. Вернулся в кабинет, собрал бумаги, открыл сейф и убрал всё в тайник. Так будет лучше. На завтрашние покупки отчитал с запасом золота и прихватил две пачки бумажных денег. Вдруг ещё чего интересное встретится. Оставил на столе деньги, закрыл сейф и прошёл в спальню. А там Берта уже перебралась на домашние тапочки Никиты и дрыхла

Разделся, взял к себе в постель Берту и уснул...

Продолжение следует...

Глава 3

ГЛАВА 3

Проснулся от стука в дверь, Берта заворчала, откликнулся. Вошёл Михей:

- Никита Алексеевич, вставать пора.

Никита посмотрел на часы, шесть утра:

- Ты же отпущен сегодня.

Михей подал халат:

- Так вчера Пашка прибежали с дядей Митяем, кузнецом нашим. Рассказали про покупку мастерской у немцев, что в уезд собрались ехать, а как без меня. Я и Фросю с собой взял, купить чего. Чего в Москву-то ехать. Обоз у ворот стоит, мужики ждут.

Никита только крутнул головой. Пошли мыться - бриться. Пока оделся, поручил Дуняше Берту - вошёл Никифор, поздоровался.

- И ты здесь?

Удивился Никита.

- А как же, такая покупка. Тоже еду.

Взял в карман деньги, тяжёлые мешочки с золотом. Завтракать отказался - люди ждут, вышел на улицу. Во дворе толпился народ, поклонились. Никита поздоровался, повернулся к Никифору:

- На каких санях поеду?

- Тройку запрягли, Орлика.

- Зачем тройку, и так бы доехал.

- Нельзя, пусть видят - Лагутин едет.

Никита засмеялся, пошёл за Никифором. На глаза попалась Фрося:

- Здравствуй Фрося, всё ладОм вчера?

Фрося кивнула, спряталась за Михея.

- Поздравляю со сватовством.

Тихо ответила:

- Спасибо Никита Алексеевич.

В хорошем настроение сел в сани, Никифора согнал с облучка - усадил рядом. Тронулись. Никифор впереди обоза правил, позади обоз вытянулся длиннющей змеёй. Сказал:

- Никифор, ты подумай чего ещё в уезде купить, я денег с запасом взял.

- Хорошо бы соли взять, кормовой и каменной, на лизунец скоту. Весна.

- Возьмём, а чего обоз-то такой большой?

- Да я прихватил муки в воинскую команду по поставкам, заодно и Лёшку откуплю от рекрутчины.

- Никифор, а вот сахар есть у народа?

- Откуда, дорог. За фунт просят 25 копеек, наш лавочник и не вяжется с сахаром. Медом пользуемся.

- А кто лавочник?

- Сашкин отец. Нет, ты не думай Никита Алексеевич, Денис честно торгует - за сколько покупает и за столько продаёт.

- А на что живёт без моржи-то?

Пояснил:

- Моржа, это разница, между продажей и покупкой.

Никифор кивнул:

- Так ему от обчества припасы дают на семью.

Спохватился:

- Я и забыл, что ты память потерял, не всё помнишь. У нас обчественые амбары есть, туда откладываем часть урожаев. А какая нужда у кого выделяем, это ещё твой дед завёл.

- А от моих доходов выделяется?

- А как же. Этот было хотел не давать на обчество, так три ночи у него под окнами волки выли - очень он волков боялся.

Никита засмеялся. Никифор продолжал:

- Хорошо бы железо купить, скоро пахота. Может кузнецы что придумают с плугами.

- А что не так с плугами?

- Раньше-то мы землю сохами царапали, а твой дед подсказал как соху изменить. Где-то видел в далёких землях, но всё равно туго идёт соха, чуть земля твёрдая. Не одну лошадь надо запрягать. А дед твой запретил на сторону про такую соху говорить. Он про многое запрещал.

Никита кивнул:

- Ты потом напомни мне про плуг, я тоже видел их. Посмотрю.

Никифор кивнул. Никита пригрелся в шубе, задремал - дальше ехали молча.

Тряхнуло на дороге, Никита проснулся:

- Долго ещё ехать?

- Нет, вон дома виднеются. Ты крепко заснул.

- Останови, позови сюда дядю Митрия пусть дорогу к немцам покажет.

Никифор остановил обоз сходил к задним саням, вернулся с кряжистым в годах мужиком:

- Вот дядя Митрий.

Никита показал на облучок:

- Садись дядя Митрий, показывай дорогу к немцам.

Дядя Митрий устроился на облучке, показывал Никифору. Никита спросил:

- Дядя Митрий, а какие ещё станки есть у этих немцев?

Тот полуобернулся:

- Есть которые железо точут, а есть такие приборы, что можно гайки нарезать и болты точеные, а потом их скручивать.

- А чего они продавать решили?

- Мне сказал отцов кум, он у них истопником работает, что нет работы немцам. Да и заселились не в том месте, рядом магазины да лавки торговые. Улица-то торговая. Амбар-то где они живут раньше был под товары для купцов. А сейчас решили немцы уехать домой в эту.. их страну.

- В Германию что ли?

Дядя Митрий покрутил рукой в воздухе

- Нет, в эту... Во, Голландию!

- Так они тогда голландцы, не немцы.

- А, всё едино - по-русски плохо говорят, немтыри.

Никита засмеялся.

- Вон там они обитают.

Дядя Митрий показал на длинный амбар. Подъехали. Из двух труб амбара шёл дым ворота распахнуты, но во дворе никого не было. Никита сказал:

- Никифор, ты наши сани во двор, а обоз на улице оставь. Сейчас переговорю с хозяевами, потом поедешь в воинскую команду.

Дядя Митрий соскочил с саней:

- Я скажу людям.

Убежал. Никифор завернул во двор. Никита вылез из саней, прогулялся разминая ноги. Из дверей выглянул бородатый мужик, скрылся. Через несколько минут выскочил уже бритый мужик, сразу видно что иностранец. В дурацком парике с буклями, кафтан на плечах. Подбежал, поклонился:

- Чего изволите экселенц?

Никита засмеялся, ишь ты, на немецкий манер светлостью называет:

- Мне сказали, что здесь продают какие-то штуки интересные. Хочу посмотреть. Если интересные, может куплю.

В глазах иностранца мелькнуло презрение, спряталось:

- Прошу пройти за мной, там всё интересное.

Никита окликнул дядю Митрия:

- Пойдём, посмотрим интересное о котором ты говорил.

Дядя Митрий недоумённо посмотрел, Никита подмигнул. Пошли вслед за иностранцем. Длинный амбар - недалеко от дверей стоит верстак, на нём аккуратно разложены лерки, плашки. Лежит с десяток свёрел. Тиски. Никита выставил нижнюю губу:

- А где интересное?

Иностранец показал в глубину амбара:

- Это там, экселенц.

Пошли туда. У дальней стены стоит станок токарный. Видно что токарный, но...Никита сдержал смех, примерно такой стоял у них в детдоме - на уроках труда точили ручки лопат. Только там станок был более навороченный.Повернулся к иностранцу:

- И что?

- Как что, это новейший токарный станок. Любое железо точить будет.

- А как?

- Что как?

- Как точить будет? Покажи.

Иностранец снял кафтан, парик - бережно положил в стороне. Крикнул по своему через дыру в стене. Штанга что проходила через весь амбар зашевелилась, закрутилась.

Иностранец повернулся, гордо показал

на станок. И Никита показал на станок. Иностранец шевеля губами, видимо материл Никиту, накинул ремень со шкива штанги на шкив станка. Никита недоумённо пожал плечами, подозвал иностранца:

- Дай резец и какую заготовку.

Тот ошарашено взял из ящика требуемое, подал. Никита скинул шубу на руки дяди Митрия, перевёл ремень шкива на холостой ход. Закрепил медную болванку. Да, двухкулачковая бабка, или супорт называется? Да похрену, закрепил резец. Перевёл ремень в рабочее положение и тихонько подвёл резец. Пошла тоненькая стружка, подал ещё резец стал прокручиваться на шкиву ремень. Никита демонстративно недовольно покачал головой. Но не спеша выточил грибок. Ну хоть такой станок пока. Конечно убожество, но если нет булки и черняшка пойдёт. Подал грибок дяде Митрию:

- На память.

Повернулся к иностранцу:

- И вот за это просишь полторы тысячи золотом?

Постарался в голос впихнуть максимум презрения. Тот засуетился:

- Вот ещё сверлить станок, вот ключи закручивать гайки.

- Ты мне гайки не закручивай. Что ещё есть?

Тот показал на станок рядом:

- Вот сверлильный станок, железо сверлить.

Горизонтальный станок, ладно. Кивнул:

- Ещё что?

Иностранец подвёл к стене:

- Железо, много.

Вдоль стены лежат полосы железа, прутки, поковки. Никита повёл рукой:

- Покупаю всё, что здесь лежит и там.

И показал на стену, куда уходила штанга. Иностранец позеленел:

- Но там мой сын Розий и лошади, что крутят колесо.

- Твой сын и твои лошади мне не нужны. Помоги моим людям демонтировать всё, погрузить.

Надел шубу, дяде Митрию подал мешочек с золотом:

- Дядя Митрий, зови людей и начинай погрузку. Ни одной железки здесь не оставляете. Этот поможет, погрузите всё - отдашь ему деньги. Возьми с него расписку, что деньги уплачены.

Повернулся к иностранцу, что смотрел на мешочек с золотом в руках дяди Митрия большими глазами:

- Может ещё что есть у тебя на продажу?

Тот как очнулся, закивал. Убежал к печке, там копошился. Видимо там и спали. Вернулся, в руках три чемоданчика, типа саквояжа. Поставил на верстак:

- Вот наборы для лекарей.

Раскрыл чемодан на стороны - в кармашках лежат пинцеты, щипцы, пилы, да всего не перечислишь.

- Если купите, по сто рублей, золотом.

С надеждой в глазах смотрел на Никиту

- В других такой же набор?

Тот кивнул. Закрыл чемодан. Никита достал из кармана второй мешочек, отсчитал деньги. Иностранец вздрагивающей рукой собрал с верстака золото:

- Сейчас мы с сыном можем вернуться домой. Поплывём домой через Архангельск.

Никита сказал:

- Ты вот что сделай, заедь на постоялый двор, попроси у хозяина людей для охраны. Одни не ездите с золотом, а там хозяин очень порядочный человек. Скажи - Лагутин Никита Алексеевич просит о одолжении. Конечно хозяину сколько заплатишь, но до Архангельска доедешь спокойно.

Иностранец поклонился, гораздо ниже чем при встрече.

- Пойдём, покажи что там у тебя.

Никита показал на стену куда уходила штанга. Вышли в небольшую дверь - стоит парень, держит за узду лошадь. Лошадь запряжена в станок. Никита кивнул, примитивно, но работает. Лошадь ходит по кругу. Надо подумать, может сможем приспособить водой крутить. Кивнул, вернулись в амбар. А там люди ходили смотрели, но руками не трогали. Павел, муж Дуняши гордый стоял возле дяди Митрия, что-то ему говорил. Никита хихикнул про себя - Пашка видимо так и будет Дуниным мужем для меня. У ворот раздался знакомый голос:

- А я еду, смотрю обоз стоит. Чей спрашиваю - говорят Лагутин приехал.

К Никите улыбаясь шел уездный доктор, Михайлов Степан Иванович.

Никита поспешил навстречу:

- Здравствуй Степан Иванович.

Поклонились взаимно, но по приятельски.

- Это как ты Никита Алексеевич опять оказался в наших пенатах? Я смотрю и без трости уже щеголяешь.

- Да вот люди сказали, что мастерская продаётся. Приехал посмотреть, да и купил.

Никита повёл кругом рукой. Вспомнил:

- Степан Иванович, а очень вовремя ты мимо проезжал, пойдём со мной.

Повёл доктора к верстаку с чемоданами:

- Я думаю, где доктора искать, а он вот он.

Засмеялся Никита. Подошли, Никита раскрыл чемодан - подвинул к доктору.

Тот стал перебирать эти железки, некоторые смотрелись как инструменты палача. Никита сказал:

- Степан Иванович, эти два чемодана тебе. А третий не обессудь, себе оставлю

Засмеялся. Доктор поднял голову:

- Сколько я тебе должен Никита Алексеевич?

- Доктор, это я тебе ещё должен. Надеюсь когда нибудь отдать долг.

Степан Иванович прищурясь посмотрел на Никиту, кивнул:

- Всё равно спасибо Никита Алексеевич, прекрасный набор.

Засмеялся:

- Это я очень удачно тебя встретил. Набор голландский, операции делать.

- Степан Иванович, а нет ли у тебя знакомого доктора без места? Я бы его к себе в имение взял, дом бы построил, больницу небольшую. Жалованье сам бы платил. У меня четыре деревни, людей пять тысяч, а доктора даже плохонького нет. Только такого, чтобы на людей моих через губу не смотрел.

Доктор прищурясь смотрел на Никиту:

- А если доктор будет женского пола и без бумаг?

- Как без бумаг?

- Ну она не заканчивала учебное заведение, возле меня с малолетства училась. Это моя старшая дочь, а муж у неё ветеринар или как в народе говорят - коновал. Светлана уже хороший врач, но к женщине врачу отнесутся с предубеждением и вряд ли позволят сдать экзамен. А если ты согласишься, то будет числиться у меня помощницей.

- Мне без разницы, лишь бы людей лечить. Лето, сенокос на носу, травмы будут. А что женщина, так и лучше - родильное отделение сделаем. Только согласится ли Светлана Степановна к нам переехать?

- А вот об этом не беспокойся. По рукам?

Засмеялся доктор, Никита хлопнул по подставленной ладони своей ладонью.

Окликнул Дуниного Пашу:

- Павел, найди Никифора - позови сюда.

Паша метнулся к выходу. Доктор оглядывался кругом:

- Народ у тебя шустрый Никита Алексеевич, смотри-ка уже разбирают.

- Так для себя делают, вот и стараются.

Подошёл Никифор, рукав полушубка мукой припорошен, поклонился доктору, обратился к Никите:

- Звал Никита Алексеевич?

- Никифор, доктор нам даёт своего доктора, надо строить больницу и дом хороший. Поговорите. Хватит у нас сил на это?

- Артель придёт, пока фундамент будут класть - остальные займутся больницей. Какую больницу ставить будем - каменную?

- Конечно каменную, и дом для доктора каменный.

- Я тогда мужиков из Камышино приспособлю до посевной, кирпичный заводик увеличивать.

Никита кивнул:

- Вот поговори со Степаном Ивановичем, но чтобы больница была не меньше десяти мест и родильное отделение не меньше пяти мест. Хватит бабам в банях рожать. А я пойду с Михеем, ещё дела есть. До свидания Степан Иванович, вдруг сегодня не увидимся.

Поклонились, Никита пошёл к выходу выкликая Михея:

- Михей, ты где спрятался, покажись!

Михей показался в воротах.

- Поехали покупки свадебные покупать.

Засмеялся Никита:

- Где Фрося?

Михей показал рукой на улицу, вышли.

Стоит Фрося, несколько растерянная. Никита направился к своим саням:

- Поехали, Фрося со мной сядет - ты править. Вези в самый дорогой магазин, где можно купить свадебное платье.

- Как в дорогой, нас могут не пустить.

- А что, у тебя деньги фальшивые?

- Нет, но...

- Вот и не разговаривай. Рули давай.

Выехали из ворот и по улице. Немного погодя Михей остановил сани:

- Вот магазин, самый дорогой был.

- Давай привязывай лошадей и пошли.

Пошли в магазин, действительно - висит вывеска, нарисован господин и дама в роскошной одежде. Никита открыл дверь брякнувшую колокольчиком, зашёл, - а в магазине ограбление идёт. Возле двери стоит мужик, морда платком повязана - на вошедших наставил пистолет. За прилавком стоит ещё один с кинжалом уставленным в горло видимо хозяину и ещё один согнулся над кассой, мельком глянул на вошедших. У дверей заблажил:

- Ты смотри какой фазан к нам пришёл, сам пришёл.

Никита презрительно в ответ:

- За фазана перо в бок получишь чернота. Давно из угла выполз, чтобы пасть свою гнилую раскрывать?

Чьих будешь, гнилушка? Почему работаешь без разрешения Ивана?

Мужик в растерянности опустил пистолет:

- Так это, Лютый...

Никита шагнул к нему, ударил костяшками пальцев в горло, тот захлебнулся. Никита выхватил из его руки пистолет - действительно босота, у пистолета даже курок не взведён. Взвёл, два раза шёлкнуло. Навёл пистолет на тех двоих:

- Сами выбирайте кто живой останется, ты кинжал-то брось - тебе первому может прилететь. И руки поднимите.

Мужик бросил кинжал, задрал руки. Второй от кассы пригнувшись метнулся к витрине, Никита повёл стволом - выстрелил. Мужик свалился на пол. Никита посмотрел на пистолет в руке - смотри-ка, попал. Подошёл к живому, за шиворот вытащил из за прилавка, сдёрнул платок с лица. Молодой мужик, да какой мужик - парень, испуганный:

- Первый раз на дело пошёл?

Тот закивал.

- Кто послал, Лютый?

Закивал. Никита усмехнулся:

- Ты не молчи, иначе буду пальцы ломать. Кто такой Лютый?

- Из благородных он, из офицеров. Мужики сказали проигрался он, выгнали со службы. Неделю назад сюда приехал, там у него людей полиция постреляла новых берёт. Нам сказал - сделаете магазин возьму к себе. Я бы не пошёл, дядька потащил. Дядька раньше здесь немного работал, его хозяин выгнал.

Парень кивнул на застреленого.

- Где найти Лютого?

- В трактире он, на этой улице дальше.

- Как узнать его?

- Сидит за дальним столом, на левой руке двух пальцев нет. В перчатках ходит.

Никита кивнул, шулер - там ещё в своё время читал, что шулерам рубили два пальца если серьёзных людей пытался прокатить и попался.

- С ним ещё кто есть?

- Нет, он не разрешает к нему за стол садиться.

- А в трактире?

- Нету, он один тогда от полиции убежал.

- А ты откуда это знаешь?

- Люди говорили.

Никита хмыкнул, ну если люди говорили, то люди врать не будут.

- Михей, свяжи этого - если соврал чего, вернусь и на куски порежу.

Михей снял с парня ремень, связал руки, подвёл к стене уложил на пол и связав ноги, притянул к рукам. Заткнул ему рот тряпкой. Никита с интересом смотрел, это где же Михей такому научился. Повернулся к продавцу:

- Ты хозяин?

Тот закивал.

- Вот эту даму надо одеть в свадебное платье, лучшее. И весь свадебный набор - туфельки, фата. Этих пока не трогай, они мёртвые - не помешают.

- Так полиция...

- Я вернусь и вызовешь полицию. Даме чтобы никаких обид не строить, вернусь - спрошу. Пойдём Михей.

Вышли на улицу:

- Знаешь где этот трактир?

- Знаю, похоже это твой трактир, что Сидор купил. Погоди, людей позову.

- Времени нет, Лютый свинтить может.

Пошли. Через пяток домов Михей показал:

- Вот, точно твой - Никифор рассказывал.

- Вот и пойдём.

Зашли в трактир. Никита осмотрелся - ничего особенного сколько описывали в книгах только народу мало, а кто есть так сидят у дальней стены. У ближней сидит мужик, так себе - бритый и усы стрелочкой в стороны. Одет с претензией на военную форму. Перед ним тарелка, бутылка, стеклянный стакан. Важный посетитель. Никита подошёл к столу - от соседнего стола взял стул уселся:

- Ты Лютый будешь?

Тот усмехнулся:

- Кто спрашивает, гвардеец?

Углядел под распахнутой шубой мундир:

- Я спрашиваю, ты Лютый?

- Ну я Лютый, чего над...

Никита взял двузубую вилку со стола и воткнул тому в глаз. Лютый вскочил, постоял и рухнул на пол.

- Вот это мне и надо.

Никита повернулся к посетителям, те бегом кинулись к дверям. Никита подошёл к стойке, целовальник стоял бледный:

- Ты падаль почему из моего трактира шалман воровской сделал?

Тот стоял бледный, только шевелил губами. Никита взял со стойки нож и целовальник рухнул на пол. Михей засмеялся:

- Боится тварь.

- Михей, сбегай позови Никифора и людей сюда.

Сам прошёл за стойку, посмотрел, порылся. Одна водка, из закуски квашеная капуста. Никита плюнул - сволочи, из такого места дерьмо сделали. Погодя в двери ворвались Никифор с мужиками, запыхались:

- Никита Алексеевич, ну нельзя же так, нам бы сказал.

- Времени не было. Да ладно, справился же. Ты вон этого с пола подними, поспрашивай, а мертвого на улицу выбросите. И закрой, заколоти пока трактир, потом решим. Михей, пойдём в магазин, Фрося одна там. Растерялась поди.

Торопливо вернулись в магазин, а там Фросю две дамы продавщицы уже обхаживают:

- Вот это примерьте, к вашим глазам как раз к цвету.

Фрося отнекивалась:

- Дорого очень, мне подешевле надо.

Никита с порога перебивая колокольчик на дверях:

- Это почему дорого, или у твоего жениха денег не хватит?

Засмеялся, подошёл:

- Покажите-ка мне.

Показали - камешки искорками стреляют, золотая оправа как раз к рыженьким волосам Фроси. Никита повернулся к Михею:

- Жених, смотри как хорошо, плати.

Повернулся к хозяину:

- Вот ещё жениха надо одеть к свадьбе.

- Фрак?

- Да ну фрак, что-то более достойное и туфли ему на ноги.

Вошли братья, Никифоровы сыновья.

- Отец к вам послал.

Никита кивнул:

- Вон те мёртвые, их на улицу выбросите, а с живым сейчас поговорю.

Фросю и Михея увели в глубину магазина. Никита подошел к витрине, взял нож грабителя - подошёл к связаному парню. Тот в ужасе выкатил глаза, затряс головой. Никита усмехнулся, разрезал связки у парня, вытащил изо рта тряпку:

- Рассказывай, кто такой?

- Стёпка я, сын Петров.

- Крепостной, чей?

- Барин вольную дал всем перед смертью, наследник землю продал. Нас выгнали. Вольная в кармане. Дядька увёл в Вологду в пекарне работать, потом пекарня сгорела - дядька с Лютым и этими сюда привёл.

Парень кивнул на замытое пятно крови

- Куда пойдёшь если отпущу?

- Некуда барин идти, нас мало было крепостных, вот и дал вольную. Из родных только дядька был. Барин возьми меня к себе в крепость, я много могу работать. У старого барина сапожником был, барин хвалил мои сапоги. У него ноги болели, а я угадывал как стачать ему сапоги.

Парень с надеждой в глазах смотрел на Никиту. Да, выкинули на улицу как собак. Никита вздохнул:

- Ладно, если захочешь уйти - предупреди. А тайком уйдёшь, да если украдёшь чего, найду и повешу.

Парень истово перекрестился:

- Вот истинный бог, верно служить буду.

Никита повернулся к братьям, что уже выбросили на улицу мёртвые тела:

- Отведите к обозу.

Повернулся к хозяину магазина:

- Грабителей двое было. Так и скажи своим людям.

Тот закивал. Никита уселся в кресло для посетителей, кивнул оставшемуся из братьев на соседнее. Сидели молча. Через время в магазин зашли три в сапогах со шпорами, осмотрелись. Вот и полиция прискакала, мундирчики какие смешные под полушубками. Только один в форменном пальто, не шинелью же называть. Тот в пальто подошёл к хозяину, поговорил. Хозяин отвечал, кивал на Никиту. Пальтоносец подошёл к Никите:

- Кто таков?

- А кто спрашивает?

Лениво ответил Никита, продолжая сидеть нога на ногу. У того пятнышками пошли щёки. Открыл было рот заорать, Никита перебил:

- Ты любезный открой глаза-то, или не видишь мундир лейб-гвардейца?

Вскочил, заорал:

- Смирно! Ты что себе позволяешь, пришёл прикрыть ограбление?! Кто таков?!

Тот дернувшись вытянулся:

- Местный исправник, Гельцен Франц Иосифович.

И голос сразу стал тихим и любезным.

Никита уставился на его сопровождение, те ладони под козырёк и наперебой:

- Околоточный Машин, надзиратель Плошин.

Никита ответил:

- Лейб-гвардии поручик Лагутин Никита Алексеевич. Что же это господа творится в вашем городе? Приехал покупки делать, а тут ограбление. Зашёл в трактир, а там известный разбойник сидит. Или вы не получали розыскные листы на Лютого, а?

Уставился на исправника. Исправник повернулся к надзирателю, тот залепетал:

- Только вчера привезли, не успел доложить.

Ага, не успел. Россия. Исправник развёл руками:

- Видите господин поручик, с кем приходиться работать.

- Ладно, это ваши заморочки, ко мне претензии есть?

- Никак нет, вы благородно поступили. Извините за беспокойство, всего хорошего - спокойно делайте покупки.

Разом повернулись, вымелись из магазина. Никита повернулся к брату, подмигнул. А тот из рукава затискивал в ножны на поясе кинжал. Никита загородил его от хозяина магазина:

- Ты ошалел? На полицию с ножом.

Чтобы я этого больше не видел.

Парень убрал кинжал, запахнул полушубок:

- А чего они. Ещё и орёт. Вон дядя Михей-то.

Никита обернулся на занавеску в глубину магазина, там стоял полуодетый Михей в руке пистолет. Никита подошёл, отобрал пистолет опустил курок, убрал в карман шубы:

- Я с вами дома поговорю. Ты чего почти голышом бегаешь?

- Так там это, подгоняют мне пиджак, а я услышал.

- Эх ты, пиджак. Иди давай.

Вернулся в кресло, кивнул парню на соседнее тот присел:

- Ты кто, Петр или Павел? Всё время путаю вас.

Парень в улыбке показал белые зубы:

- Нас и отец путает, только мама различает и Настюша, да Барс.

- А Барс кто?

- Пёс у нас живёт, смесок как у тебя Берта. Такая умница.

- Так ты кто?

- Пашка я, Петя того повёл к обозу.

- Так вот Паша, запомни и передай другим. Как бы не было, что бы не случилось, никогда на полицию руку не поднимай. Из всяких положений есть выход - хороший ли, худой ли, но выход.

А за убийство полицейского - виселица.

Посмотрел на парня. Тот глянул серьёзно, кивнул. Из глубины магазина вывели под руки Фросю, Пашка посмотрел, громко сглотнул. Куда там дамам из столицы, хоть из того времени, хоть из этого - нашей Фросе в подмётки не годятся. Никита встал восхищённо качая головой. Хозяин подбежал, отдёрнул занавеску на стене. Зеркало в рост человека. Подвели Фросю, та посмотрела, зарумянилась. Никита спросил:

- А где жених?

Фрося махнула рукой в глубину магазина не отрывая взгляда от зеркала. Вышел Михей. Чёрный костюм, брюки стрелочкой - под пиджаком белая рубашка, бант на шее. Никита повернулся к хозяину:

- А есть у вас черная ткань, вот такой полоской сложенная вдвое, такой длины и строчёная?

Хозяин кивнул одной из продавщиц, та

убежала. В скором времени вернулась протянула Никите просимое. Никита кивнул, развязал на Михее бант отдал девушке. Поднял у Михеевой рубашки воротник и повязал ткань как в его время повязывали галстуки. Не опуская воротник отогнул крахмаленые уголки вниз. Получились леселя. Во, совсем другое дело. Фигура Михея сразу выпрямилась, Никита в плечо подтолкнул его зеркалу. Вот это пара! Самая лучшая будет на этой планете. Повернулся к хозяину:

- А не подскажете, где можно купить такое зеркало? Чтобы в рост.

- А у меня и можно. Месяц назад я ездил в Петербург, купил партию. Только дорого возьму и золотом.

Никита кивнул:

- Это как водится, дорогой товар.

- Но вашим новобрачным подарю такое зеркало, бесплатно. Я вам благодарен за защиту.

- Благодарность одно, а торговля другое.

Улыбаясь ответил Никита, повернулся к жениху:

- Переодевайтесь, пакуйтесь и домой.

Обернулся к Пашке:

- Беги Паша к обозу, нужна подвода и мягкое что туда положь, сена что ли - зеркала повезём.

Паша выскочил из магазина, почти сразу вернулся и как ни чём встал у двери, уставился на Фросю. Никита к нему:

- Я тебе что сказал сделать?

Парень серьезно посмотрел, а в глазах чёртики прыгают:

- Так я сделал, отвёл того к обозу, передал Паше - кузнецу.

- Ты кто?

Парень засмеялся:

- Петя я, Пашка за подводой побежал.

Никита засмеялся:

- Вот засранцы, нашли время играться.

Петя довольный уже открыто скалил зубы. Никита вернулся к хозяину:

- А не подскажете, где можно купить серёжки девочке. Небольшие, но достойные.

- Так вот у меня витрина, дамы выбирают себе.

Никита подошёл, наклонился над витриной. Действительно, колечки, серёжки. Вот лежит пара, небольшие, а камешки искорками стреляют. Сразу видно, что никакие там сваровски, а натуральные камни. Красивые. Поднял голову:

- Вот эти возьму.

Расплатился, получил красивую коробочку - подошёл к Петру:

- Петя, подари Настеньке. У неё ушки проколоты?

- Спасибо Никита Алексеевич, а проколоть недолго, маменька сделает.

Бережно спрятал коробочку на груди. К Никите подошёл хозяин:

- Никита Алексеевич, а не покажете как вы повязывали на шею вашему человеку?

- Это галстук называется. В далёкой стране так почти все мужчины носят. А вы мне дайте бумагу, я нарисую вам. И нарисую как шить такие галстуки.

Хозяин кивнул и убежал к кассе, зашебуршил там бумагами. Никита усмехнулся, вот и я в историю попаду. Поди и моим именем галстук назовут.

Хозяин позвал к прилавку, Никита поднялся - подошёл. Опять птичьими перьями рисовать. Надо подумать как сделать железные, в училище рисовали плакаты всякие. Стал рисовать, но поясняющие надписи уже не ставил. Попросил принести полоски ткани, стал делать узлы в разной стадии. Хозяин бережно укладывал полоски ткани на принесённую доску, поблагодарил. Прибежал один из братьев, Никита уже не заморачивался кто из них кто, доложил - подвода приведена. Хозяин позвал в глубину магазина, прошли. Зашли в помещение Лежат зеркала, огороженные табуретками, хозяин пояснил:

- Товар дорогой, чтобы нечаянно не повредили. Здесь десять зеркал, за каждое 50 рублей золотом. Но только за девять, одно зеркало обещал вашим молодожёнам.

Никита поблагодарил, отчитал деньги. Подумав сказал:

- А давайте я вам нарисую как гульфики шить. Народ их ширинками зовёт.

Хозяин воззарился на Никиту, тот объяснил для чего это дело и какие удобства будут. Пошли опять рисовать, шить, резать ткань. Никита распорядился грузить зеркала в сани, погрозил пальцем. Пока занимались гульфиками, пришёл Никифор с мужиками - помогли с зеркалами. А тут и жених с невестой вышли, в руках коробки. Ушли к саням. Хозяин долго благодарил Никиту, просил захаживать в магазин, будут скидки. И тут же проговорился - может господин поручик ещё что вспомнит из одежды в далёких странах и подскажет. Никита засмеялся, обещал. Вышли из магазина, люди стоят - ждут. Никита распорядился на тройке отвезти к обозу Фросю с коробками, отправил вместе с санями с зеркалами. Сам решил пешком идти, до обоза не далеко. Пошли не торопясь, обсуждали происшедшее. Никифор доложил, что трактир закрыли, заколотили, спиртное вытащили на улицу - раздали желающим. Иначе могли полезть внутрь в поисках водки. Да её и немного было, три ведра. Никита кивал соглашаясь, осматривался, а ничего так городок примерно как старая часть районного городка из его времени. Взгляд зацепился за вывеску на другой стороне улицы. " Оружие хорошее для господ". И нарисованный господин из ружья целится куда-то в небо. Остановился:

- Ну-ка, зайдём - посмотрим. Может здесь нет грабителей.

Засмеялись, перешли улицу, зашли. Довольно большой магазин. За прилавком мужик, бритый - поклонился

- Господину что-то предложить?

Говорит с акцентом, иностранец:

- У меня самые новинки из оружия, прямые поставки из других стран.

Никита кивнул, критическим взглядом окинул витрины, ага, из других стран, а на ружьях стоит клеймо тульское. Никита молча показал на клеймо, надо сбить спесь с иностранца. Это клеймо Никита ещё там видел на старом оружие. Продавец даже не покраснел:

- На витринах лежат ружья местного изготовления, другое оружие в сохранности лежит, дорогое.

- Ну покажи это дорогое.

Продавец отошёл к открытой двери в глубину магазина, сказал туда на своём языке. Никита уловил только английские слова - покажи, да русским баранам. Английский какой-то искажённый, видимо старый. Промолчал, хотя хотелось дать в наглую морду. Из глубины магазина вышел ещё бритый, в руках два ружья, двухствольные. Продавец положил ружья на прилавок, хм без клейма:

- Вот, английские, новинка.

Никита взял ружье, поднял курок, но не до конца. Так в музее оружия экскурсовод показывал где туляки ставили клеймо, чтобы их оружие не выдавали за иностранное. Если полностью поднять курок, то гребёнка закрывает клеймо. Показал продавцу:

- А если в морду за обман поручика лейб-гвардии?

- Я иностранец.

- А у иностранца морда по другому устроена? А хочешь позову исправника и вылетишь ты из этого города белым лебедем и уплывёшь на свой Оловянный остров, пасти баранов. Выбирай.

Иностранец побледнел:

- Прошу прощения господин поручик, в виде извинения прошу принять эти ружья в подарок.

- Ладно, принимаю. Хочу ещё купить ружей, но если опять будешь словами блудить...

- Посмотрите какие хотите купить, вон те русские идут по девять рублей. Солдатские. Иоган, покажи господину.

Второй бритый мячиком за ружьём и уже с поклоном положил перед Никитой. Кремневые, новые. Повертел в руках приложился, тяжёленькое. Ничего, пойдёт:

- Сколько их у тебя?

Продавец уставился:

- Вы все хотите взять?

- Я спросил сколько их у тебя?

- 40 штук.

- Все беру. Порох, пули, приспособы в соответствии.

Иностранец выкатил глаза.

- Чего уставился? Тащи что положено к ружьям. И в тройном размере.

Иностранец метнулся в глубину магазина, за ним другой. Никифор спросил:

- Куда столько Никита Алексеевич?

- А всё туда же, дед Сева со стукалкой ночью сторожит, пришлось отдать свой пистолет, зимой мужики едут без оружия, их волки заедают. А так хоть какое оружие. Посмотри, может чего тебе, да мужикам нужно. Да пошли кого за подводой.

Никифор распорядился, один мужик усвистал за дверь. Вернулись иностранцы, тащили сумки. Никита с умным видом заглянул в каждую - лежат какие-то прибамбасы. Ладно,разберёмся:

- Ещё двухстволки есть?

- Есть, 18 штук по 30 рублей.

- Сколько?!

- Помилуйте ваша милость, сам брал по 16 рублей.

- Ладно, возьму по 25. Свинец есть, порох?

Кивнул, убежали. Через время вернулись, притащили четыре бочонка:

- Порох ваша милость.

Убежали. Никита наклонился к бочонку. Вот как бы сказать спасибо командиру роты в училище, что повёл курсантов - морпехов не в кино на термиратора как все просили, а в музей оружия. Выпрямился, уставился на подошедшего продавца:

- Я тебя предупреждал чтобы ты не хитрил?

Взял того за плечо. Продавец уронил полосы свинца, непонимающе смотрел.

Никита наклонил его к бочонку:

- Ты что, решил мне вместо ружейного пушечный подсунуть порох?

Тот уставился на клеймо на бочонке - перекрещённые банники и ствол пушки.

Перекрестился:

- Бога ради, не знал.

- Чего ты не знал, ты знаешь, что пушечный злее и разорвёт ружьё?

- Не знаю.

Продавца аж заколотило.

- Ты где купил порох?

- В Архангельске, наши с корабля продали за хорошую цену.

Никита аж засмеялся, вот же нация - своим даже дерьмо втюхивают:

- Не вздумай кому продавать у кого разорвёт ружьё, тебя найдут - повесят.

Пойдём посмотрим, где у тебя порох хранится.

Продавец повёл в свои закрома. Зашли в кладовку, стоят бочонки с порохом. Вот, сразу видно, что наши бочонки, перевиты ивовыми ветками и в корзинах. Вытащил один, клеймо - солдат с ружьём. Посчитал - 20 бочат. Кликнул людей, показал какие брать. Вышли обратно в магазин, там на полу груда полос свинца. Спросил:

- Пистолеты есть?

- Только шесть штук ваша милость.

- Тащи до кучи. Посчитай сколько с меня, только по божески, а не как привык. Как же ты торгуешь-то, не зная ничего про оружие?

Продавец только махнул рукой. Никита понимающе кивнул; ага, приехал мозги парить русским варварам. Долго считал, наконец сказал сумму. Ничего так, немного. Вытащил из кармана пачку денег, стал считать. Отсчитал 320 рублей - подвинул продавцу. Тот растеряно залепетал:

- Ваша милость, так золотом же.

- А ты читать умеешь? Читай - билет банка России, обеспечен золотом. В любом банке обменяешь на золото.

Продавец так смотрел, что жалко стало, но крепился. Тот попросил:

- Ваша милость, хоть половину золотом, домой вернёмся. На корабле за место берут только золотом.

Никита кивнул, отсчитал из мешочка половину золотом. Мужики уже погрузили купленное, вслед вышел из магазина. Пошли опять к обозу, Мужики тихо переговаривались, посмеивались. Вот опять пойдут базары как барин иностранца в лужу посадил. Сейчас уже без задержек дошли до амбара. Зашли, а там и нет ничего - только две печки и постели бывших владельцев. Подбежал дядя Митрий, снял шапку - вытер пот со лба:

- Никита Алексеевич, всё погрузили, ничего не оставили.

Не удержался, настучал на Никифора:

- Управляющий только забрал четыре подводы, пришлось некоторые железы перекладывать.

Никита кивнул:

- Надо было так дядя Митрий. Ты деньги отдал?

Тот кивнул.

- А расписку взял?

Опять кивнул.

- Отдай расписку управляющему, он все бумаги ведёт.

Опять кивнул, отошёл. Никита посмеялся про себя - ишь, уже авторитет перед барином зарабатывают. Нормально. Окликнул:

- Дядя Митрий, у тебя всё готово если, так может домой поедем?

Оживился дядя Митрий, как же барин при всех советуется - скомандовал, обоз тронулся домой. Впереди тройка Никиты, в санях Фрося и Михей со своими коробками. Никита высмотрел мало загруженые сани, на ходу запрыгнул. С другой стороны запрыгнул дядя Митрий, согнал на другие сани возчика молодого парня сам взял вожжи. Увидел стоящего на обочине Никифора проворчал:

- Сейчас сюда сядет.

- Дядя Митрий, так Никифор управляющий имением. Что-то может решить надо.

Никифор запрыгнул в сани, устроился

кивнул на Митрия:

- Ворчит?

Тот повернулся:

- А хоть и ворчу, четверо саней взял, а если что повредится?

Никита посмеиваясь:

- Дядя Митрий, зеркала людям надо?

Надо. В каждой деревне поставим клуб для молодёжи. А в клубе будет зеркало.

Воззарились. Никита пояснил:

- Молодёжь будет собираться на вечёрки в хорошем доме - танцы танцевать, разговоры разговаривать. Игры умственные положим - шашки, домино. И девицы - красавицы посмотрят в зеркало, а хорошо ли у нее всё прибрано и с кавалером будет уверенно себя вести.

Видимо представили, заулыбались. Никита продолжал:

- А оружие тоже надо. Пастухам по ружью, скот караулить. Волки-то расплодились, людей грызут. Вот кто в дорогу, то ружьё двухствольное и пока пусть по одному не ездят. Лесникам по ружью надо, в каждую деревню по четыре ружья. Вдруг волки в деревни будут заходить, пакостить. Никифор, подумай кому дать, чтобы разумные люди были, без придури и подумай кого назначить старостой в каждую деревню. С волками пока так будем бороться, а на следующий год по первопутку с флажками оклады на них будем делать. Сейчас-то в лес не войдёшь без лыж, снегу по уши. Каждому владельцу ружья напишешь бумагу, что по распоряжению помещика, поручика лейб-гвардии Лагутина имеют право владеть оружием. Я подпишу. Чтобы никто не цеплялся. Вон Никифор сказал, что соль купил - и для людей и для скота, сахар купил в лавки. Дядя Митрий, ты любишь чай с сахаром пить?

- Где его было взять-то, да ещё чай.

- Так купил я в наши лавки, будешь пить чай и меня похваливать.

Похвалился Никифор. Дядя Митрий улыбнулся:

- Тогда ладно, для народа взял сани.

Потом уже пошли разговоры хозяйственные, что бы надо сделать. Дядя Митрий помянул про соху, как бы извернуться чтобы легче пахать. Земля у нас тяжелая. Никита пообещал подумать, видел он одну штуку. Заговорили про станки, где устроить - в кузнице будет неспособно. Никита спросил какой месяц сейчас, переглянулись ответили - март, середина. Посоветовал пока со станками не суетиться, пахота, сев на носу. Дядя Митрий загрустил, что нет где пока хранить станки и остальное железо. Посоветовал пока сложить под навес куда, только ложить не на голую землю, а на какие доски, брёвна что ли. Так с разговорами к сумеркам и приехали домой. Железо решили пока не трогать, на санях оставить - завтра с утра разбираться. Оружие Никита распорядился пока разгрузить к нему в дом, в гостевую половину, зеркала пока тоже туда, только Фросино зеркало отправить к ней домой. Никиту отправили домой, сами здесь разберёмся. Въехали во двор, на крыльце встречают Дуняша с Бертой. Никита вылез из саней к нему подлетела Берта, запрыгала просясь на руки. Взял, та полезла за пазуху, знакомое место - ухмыльнулся Никита.

В гостевую половину разгрузили привезённое, попрощались, люди уехали. Дуняша позвала за стол, и ужинать и обедать разом. Умылся и к ароматной тарелке. Как-то быстро напузырились с Бертой и сонный с Бертой на руках в спальню. Разделся, думал сон вырубит, а нет - отскочил. Берта рядом на постели тихо сопела, а Никита крутил мысли. А что, такая жизнь нравится, насыщенная. Там, в том времени, тоже нравилась служба. Все время в напряжении. Не то что он андреналинщик, нет, но как-то вся жизнь была в напряжении и без подобной нагрузки жизнь была как бы скучной что ли. А здесь есть где развернуться, многим можно помочь людям. И незаметно уснул убаюканный тихим сопением Берты... Проснулся Никита оттого, что Берта холодным носом тыкалась в лицо. Никита натянул на голову одеяло, прячась от баловницы. Та запрыгнула на постель и давай топтаться выискивая дырку, куда можно просунуть нос. Пришлось вставать, не даст спать. Сел на постели посмотрел на часы на руке - десятый час, это хорошо придавил подушку. Вчера привезли братья сонного, даже не ужинал - сразу спать. Три дня мучились с веялкой, только вчера к вечеру заработала. Берта толкнула Никиту, тот повалился на постель, проворчал:

- Вот сейчас опять усну, будешь знать.

Та соскочила с кровати, подбежала к приоткрытой двери. Пришлось вставать, натянул рабочие штаны - ближе лежали, сунул ноги в уже растоптанные домашние тапочки, прихватил утреннюю меховую жилетку. Пришмурыгивая тапочками пошёл к выходу. Из кухни выглянула Фрося, поздоровалась:

- Разбудила разбойница?

Никита кивнул, махнул рукой. Открыл входную дверь, Берта рванула за конюшню. Сам потихоньку пошёл к скамейке у полениц колотых дров. Хорошую скамейку дед Сева сладил, со спинкой. Никите нравился запах сохнущих поленьев и сам колол дрова в свободную минуту. Только мало их, свободных минут. Хотел сегодня устроить себе выходной, поспать подольше. Разбойница поняла, что Никита не торопится на работу сразу заявила о себе. Идёт довольная, за шесть месяцев вымахала на хорошем питании. Хотя тело ещё не наела, видна подростковая голенастось. Запрыгнула рядом на скамейку, прижалась. Никита обнял Берту, соскучилась. Сидел, щурился на невысокое солнце, вспоминал прошедшие пол года жизни здесь. Пришлось повертеться и телом и мозгами. Хорошо, что у детдома шефом был колхоз, видел там эти плуги и по возрасту позволяли самому пахать. Сейчас плугами не только свои пользуются и на продажу делаем. Хорошая деньга получается от продаж.

Вот с косилкой помучались, но к сенокосу сделали. Никита ухмыльнулся, вспомнил бензиновую пилу в своём времени, по такому принципу сбацали шину, цепь с ножами - привод на колесо и приходи, вместе посмеёмся. Работает, уже в имении создали типа машинного двора, старосты ругаются кому вперёд надо тот или иной механизм. Никифор разруливает там, уважают его. В конюшне кони постукивали копытами, разговаривали братья. С плотины доносилось буханье бабы, укрепляют плотину - решили станки подключить к водяному колесу. Уже строят корпус мастерской на другом берегу от мельницы. Поверх деревьев виден купол храма, пообещал артели заплатить золотом, так забегали. К первому снегу обещают закончить, внутренняя отделка идёт. Отец Серафим уже художника привёз. Должны скоро колокола привезти. Заодно построили дом для докторши, больницу заканчивают. Ну тут уж свои суетятся, докторша с мужем, Аносом Михайловичем, командуют. Никита почесал щетину на щеке, когда же последний раз брился? Забыл без Михея, тот на пару с Никифором хозяйством ворочают. На дороге послышался стук копыт, поверх забора головы всадников, незнакомые.

В ворота въехала легкая коляска, позади два всадника. Подъехали, из коляски окликнул богатенько одетый:

- Эй мужик, позови хозяина.

Никита решил приколоться:

- Чаво?

- Хозяина говорю позови, бестолочь!

- Почто?

Богатенький полез из коляски с кнутом в руке:

- Я вот дам кнута, узнаешь почто.

Подошел, замахнулся кнутом, Никита было приготовился перехватить кнут и дать в морду - со скамейки бросилась Берта, ударила лапами в грудь повалила, оскалилась на горло. Из конюшни метнулись братья на верховых, сдёрнули с лошадей, скрутили. Никита даже несколько оторопел, ну братьев-то сам помаленьку в свободное время натаскивал, а Берту-то кто так научил? Сам не учил этому. Наклонился над лежащим:

- Ты кто убогий, хочешь мясом для собаки быть?

Погладил Берту, тот задушено:

- Убери собаку.

Никита за ошейник тронул Берту:

- Берта, фу. Плохая еда.

Та заворчала отошла, но глаз не спускала с лежащего:

- Ты поднимайся, чего лежишь, не тронет.

Тот поднялся, стал отряхиваться косясь на Берту:

- Тебя хозяин запорет, что на его гостей собак натравливаешь.

Никита ухмыльнулся:

- Замучается пороть, ты чего хотел-то от хозяина?

- Твоё какое дело, зови Лагутина.

- А может повежливей? Лейб-гвардии поручика господина Лагутина?

- Много чести будет.

Никите надоело придуривать:

- Ну и вали отсюда, у тебя чести с помойное ведро. Ты кто такой?

До приезжего стало доходить, что крепостной так бы не разговаривал.

- Я сосед Лагутина, он мне должен по прошлым долгам. Помещик Борщеев я.

- Это ты про какие долги Лагутинские говоришь?

- Ты сам-то кто такой!

- Лагутин я.

Тот осёкся, стоял смотрел. Перед ним мужик в старых штанах, на плечах поверх рубашки безрукавка мехом наружу, небритый и морда разбойничья

- Чего смотришь, какие долги?

Тот засуетился, из кармана одёжки достал бумаги, одну протянул:

- Вот расписка старого управляющего, что помещик Лагутин возместит убытки с неурожая прошлого года, урожаем следующего года или припасами со своего имения. Вот ещё расписка, что на корню куплен урожай овса того года.

Никита взял, читал - вернул обратно:

- А где моя подпись?

- Твой управляющий дал эти расписки.

- Так сходи к нему на могилу, спроси с него. Ты уже у меня украл припасов на 300 рублей в счёт этой филькиной грамоты. Когда меня дома не было. Я не стал вязаться, подавись. Так ты на шею решил залезть? Ты купил урожай на корню, в чем вина моих людей, что год неурожайный? Или надо тебе набить морду чтобы пришло понимание?

До Борщеева стало доходить, что здесь и вправду дадут в морду, но как уйти не потеряв лицо?

Никиту окликнул один из братьев:

- Никита Алексеевич!

Кивнул на ворота - там стоял отец Авросий, опирался на посох. Чуть позади стоял тот огромный молодой монах. Увидел Авросий, что смотрят на него пошёл к спорщикам. Никита навстречу, склонил голову:

- Благослови отче.

Авросий перекрестил склонённую голову:

- Бог благословит. Чего в таком виде ходишь?

- Только проснулся, вышел собаку выгулять.

Опережая вопрос сказал:

- Вчера поздно из кузни вернулся, веялку делали.

Авросий усмехнулся:

- Настроили?

Никита кивнул. Борщеев подошёл:

- Благослови батюшка.

Авросий прошёл мимо, присел на скамейку:

- Как собаку зовут?

- Берта.

Отец Авросий похлопал себя по коленке:

- Пойди ко мне Берта.

И Берта подошла, прижалась к подставленной ладони. Так она только к Никите прижималась. Авросий погладил её:

- Хорошая собака, иди погуляй.

И Берта пошла к своим игрушкам на крыльце. Отец Авросий ни к кому не обращаясь:

- Я приехал к помещику Борщееву, сказали к Лагутину поехал - долги выбивать. Ну Борщеев, скажи чем тебе задолжал Лагутин?

Борщеев опять завел сказку про неурожай, про расписки покойного управляющего. Закончил жалобой:

- Я по хорошему хотел, в счёт долга взял бы только шесть плугов, а Лагутин грозит морду набить и собаку натравил и вон его люди моих повязали.

Показал, а его люди уже на ногах стоят.

Авросий протянул руку, Борщеев отдал ему бумаги. Авросий прочитал, покачал головой:

- Вдова капитана Климова тоже через управляющего тебе урожай продала не зная об этом? И в счёт неурожая ты взял у неё табунок породистых коней, коих покойный капитан холил? Вернёшь табунок и со всем приплодом. А в этом году ты по поставкам в армию поставил лежалую муку с жучками и овёс пополам с острицей. Сейчас с тебя требуют заменить поставки и ты решил ещё Лагутина ограбить? Я не одобряю дуэли, но если господин Лагутин тебя на дуэль вызовет за напраслину, я просто уеду. Только хочу сказать, что у Лагутина была в столице дуэль и супротивник был убит пулей в лоб. Так как ты поступишь?

Никита тоже с интересом уставился на Борщеева. Тот тихо сказал:

- Бог и церковь не одобряют дуэли.

- Ты за бога не говори. Пути господни неисповедимы. А церковь берёт под свой надзор твоё имение, в твоём имении уже находятся контролёры. Если будешь чинить им препятствия, пойдёшь в монастырь на покаяние. Ступай.

Борщеев протянул руку за бумагами, Авросий глядя на него порвал на несколько слоёв расписки, подал. Борщеев взял обрывки, поклонился и в коляску, за ним верховые. Братья скрылись в конюшне. Авросий сказал монаху:

- Максим, сходи к Дуняше, скажи -завтракать буду у Никиты Алексеевича и сам покушай. А ты садись рядом.

Никита осторожно присел на скамейку.

Авросий вздохнул:

- Твари, давил бы их голыми руками.

Никита вопросительно посмотрел.

- Чего смотришь, вот из за таких и революция произошла в 917. Сколько крови русской пролилось.

Никита уставился. Авросий усмехнулся:

- Ты из какого года сюда попал?

Никита сглотнул:

- Из начала двухтысячных.

- Прочитал отцову тетрадь?

Никита кивнул. К нему подбежала Берта, в зубах тряпичный мячик. Никита взял мячик, бросил. Берта бросилась за мячом.

- Имя твоё настоящее?

- Да, Лагутин Никита Алексеевич. Так было написано в записке у меня в одежде, когда осматривали в детском доме. Меня оставили в детском доме, там и вырос.

- Вот значит как тебя отец сохранил.

Чего не интересуешься откуда знаю?

- Посчитаете нужным, расскажете.

Авросий кивнул:

- Посчитаю. Не считал бы так, не завёл бы этот разговор. Стал бы жить как этот козёл Борщеев, пришиб бы нахер и имение взял бы под надзор. Раны на спине от автомата не беспокоят?

- Нет, забываю уж про них, а вы откуда знаете?

- Я парень обо всём знаю, что в этом имении происходит и с тобой. Ты не крути мозги, нет среди твоих стукачей.

Вон Дуняша вышла, зовёт. Пошли завтракать, да ты себя в порядок приведи.

По дороге в дом спросил:

- Там, у себя воевал?

- Ага, в морской пехоте, до капитан - лейтенанта дошёл, после ранения комиссовали. Последние три года в СОБРе был. Это ударный отряд полиции.

Авросий кивнул:

- Наш человек, мы все и отец твой из морской пехоты в разведку пришли. Под полосками на тельнике не может быть подлой душонки.

Поднялись на крыльцо. Авросий спросил:

- Часы не светились?

- Нет, слежу.

Авросий кивнул, окликнул Берту:

- Берта, кушать.

Та бросила игрушку и бегом в дом, кушать же.

- Я тоже люблю собак, но положение..

Мать его за ногу. Ты меня проведи в кабинет, там тебя подожду. Дома у вас я ни разу не был.

Никита открыл дверь, вперёд протиснулась Берта и сразу на кухню, следом смеясь Авросий. Никита проводил его в кабинет, открыл сейф - достал отцову тетрадь со своими записями, положил на стол жестом предложил присесть за стол отцу Авросию. Тот кивнул, а Никита закрыв сейф поспешил умываться. Быстренько побрился, дядя Митрий изготовил ему новую бритву, удобную. Умылся, надел мундир и вышел в кабинет. Отец Авросий стоял возле портретов, обернулся:

- Наш генерал, как живой. Мы с ним и пошли эту чёртову матку глушить. Меня вторым грохнули, а генерал дошёл. Железный был человек. Здесь уже встретились, я его сразу узнал. Генерал в своём теле переместился. Я тоже сюда, только в какого-то кровного церковника переместился. В его тело. Потом поднялся по служебной лестнице.

Усмехнулся. Никита спросил:

- А маму там видели?

- Один раз, издалека. Её как раз генерал из роддома с тобой забирал, вот мы со стороны и смотрели чтобы какой пакости не было. У нас не поощрялись личные контакты, мало ли что - разведка.

- Какая она?

- Я и не смотрел хорошо, другое дело было. Вот на твою сестру вроде похожа. Лицо, овал, про глаза не могу сказать, далеко был.

- Про отца что известно?

- Нет, муж твоей сестры прискакал, говорит - тесть ушёл. Генерал ему сказал так сделать. Мы потом здесь всё обнюхали - нашли три безголовых трупа змееголовых. И головы отдельно изрублены, значит генерала работа.Змееголовые тоже в своём теле переместились. На одном нашёл капсулу " последнего шанса" в открытой портупеи, а у двух открыты два кармашка под капсулы. Генерал их грохнул, одну капсулу оставил, чтобы я посмотрел и понял, что он глубже ушёл.

Ответил на не высказанный вопрос:

- Если голову отделить, то перемещения не будет, ни вперёд, ни назад. Кроме нас здесь никто не знает как обезопаситься от змееголовых.Генерал и уводил за собой их. И увёл. Они очень мстительные, а есть за что мстить. Считай они единственные от своей расы остались, а мы лишили их возможности возродить расу.

- А вы не могли помочь отцу?

- Чем? У генерала не было времени нам сообщить. Если бы кто из змееголовых остался в живых нет гарантии, что не привёл бы сюда остальную толпу. Там у них такое оружие было, что атомная бомба - игрушка против их оружия. А здесь сам знаешь какое оружие. Да они бы мозги так людям засрали, что кланялись бы им как богам. Уж если там так могли мозги закрутить...

Прерывисто вздохнул:

- Вот этот " последний шанс", наша разработка. Доводили до ума чтобы можно было возвращаться, а эти мозгоголовые сдали разработку змееголовым. Вот так, Никита. А может и возврат уже отработали. Не напрасно генерал сам пошёл им навстречу.

- А остальные, никого больше не встретили?

- Нет, я по церквам приказал читать за упокой с возглашением вечной памяти великому Сталину, Иосифу Виссарионовичу и если кто среагирует - сообщить. Нет, пока тихо. Может попали в другое время или далеко отсюда. А может и померли, старые уже мы. Ладно Никита, пойдём за стол.

Прошли в столовую, устроились за столом. Фрося прислуживала. Никита спросил:

- А где наша попрошайка?

Фрося засмеялась:

- С Максимом играет во дворе, покушали и вышли во двор.

Засмеялись, Авросий попросил:

- Ты Фросенька пойди, без нас у тебя дела есть.

Фрося кивнула, вышла. Авросий сказал

- Никита, просьба у меня к тебе есть.

- Конечно сделаю.

- Если со мной что случится, ты Максима к себе возьми. И возле себя держи, он мне за сына родного.

- А..

- Нет, он не пострижен в монахи. Как бы послушник, снимет рясу и всё. Я однажды зимой по улице проходил, а передо мной ребёнок в сугроб упал. Его пьяная мать из окна выбросила - плакал, есть просил, мешал пьянствовать. Взял к себе и воспитал как родного. Он только молчаливый, а так умница. Я его всему что знаю обучил.

- А что с вами может случиться? Что-то известно?

- Ты историю помнишь? Чем кончилась биронщина?

- Только по художественной литературе. В одной книге было, что императрица фиктивно женила Бирона на горбунье, чтобы прикрыть свой грех. Потом был переворот через небольшое время. После смерти императрицы. Помню ещё эту горбунью в переворот солдаты ограбили, ещё её бриллианты описывали и сунули в сугроб. Она свинтить куда-то хотела. А вот кого на трон посадили не помню. Я так и не понял, это время нашей реальности или параллельность какая. А может после гражданской войны победители историю по своему стали переписывать?

- Не согласен. Ты же не видел как в других местах живут. Вон в столице чёрный люд не смей ходить по тротуарам по правой стороне, для тебя есть левая сторона или мостовая. Такие балы устраивают, а их люди в деревнях к весне с деревьев живицу скребут. Жрать нечего. Ни больниц нормальных, ни аптек. Это у тебя в имении люди при отце твоём жили, потом сестра с мужем отцовы порядки не меняли. Да что за примерами далеко ходить, прежний Никита сколько в столице жил? Вот, а испохабиться успел. Ты не появись, я взял бы имение под надзор. Но всё равно есть различия, небольшие, но есть. А менять надо.

Никита согласно кивнул:

- А может что известно стало?

- Кое что известно. Вот ты сказал, что Бирона женят, так готовят свадьбу и невеста горбунья. Значит переворот готовится. Бирон-то себя чуть ли не императором считает. Императрица уже плоха здоровьем стала. Ждут когда помрёт, да Бирона хотят потом придавить.

- А церковь?

- Что церковь, церковь в стороне будет. Высадят кого на трон, церковь благословит. Ну кроме Бирона. Надо избежать кровопролития. У меня много людей подготовленных, много им рассказал про историю Российскую.

Усмехнулся:

- Нет, не знают про меня, считают видящим будущее, прислушиваются.

- А церковь если власть возьмёт?

- Нет Никита, нельзя. Вспомни, в твоё время всякие секты были, какие дела прикрывали религией? Власть кому хошь голову вскружит. Другое дело, что церковь поправлять будет, одёргивать, а главное - авторитет у народа иметь.

- Авторитет? На чём основан? На страхе?

Авросий кивнул:

- И на страхе тоже. Только на страхе положительном. Если это нельзя делать, то не делай. Вспомни, наказание должно быть неизбежным.

Я когда сюда попал, оклемался - за голову схватился; полуграмотные священики, трактуют святое писание как хотят, всяк по своему, пьяницы. В ходу был принцип - согрешил, покайся и будет тебе царствие небесное. Поставь пудовую свечу в церкви, да поклонение материальное принеси и прощён будешь. Патриарху такие служители церкви давно поперёк горла стояли, а не знал что делать, да и опасался. Молод был, его и признали патриархом из за молодости. Мол такой молодой лезть куда не надо не будет. Побоится. Вот я под это дело и поднялся. Сколько служителей в ямы посадили. В мир растригами нельзя отпускать, помнишь в истории был Никон, разобщил церковь. Кое как собрали, кровь лилась русская. Эти растриги бы вой подняли на улицах.

- А когда порядок наводили меньше крови было и костров?

Авросий усмехнулся:

- Ты никак критиковать задумал? А подскажи мне пожалуйста как надо было делать и как сейчас делать?

Никита пожал плечами.

- Воот, как до дела, так сразу плечиками. Немного было крови, хотя это люди. А про костры? Тебе рассказывали, что на кострах сжигали только в одном месте, на Васильевском острове в монастыре?

Никита кивнул.

- Так вот, жгли там только когда ветер на Петербург, на дворец тянул. И жгли туши больных свиней да лошадей с коровами. А виновных в монастырь и работают там.

Похвастался улыбаясь:

- Это я придумал, после таких запахов на улицах тишина была, страшно им было. С месяц балов не устраивают.

Всё выясняли кого сожгли и за что. Вот ещё вопрос к тебе - ты недавно здесь, у тебя взгляд ещё свежий. Крепостное право надо отменять?

Никита поднял взгляд на Авросия:

- Нет.

- Поясни почему нет, а то некоторые образованные уже шепчутся, что надо отменить это право.

- Отменять сейчас не надо, помещик должен быть как бы вождём своим людям, на собственном примере показывать как жить надо. При необходимости помощь оказывать своим людям. Руководить. Слишком тяжёлая сейчас жизнь у народа, в одиночку почти невозможно в крестьянстве выжить. Если отменить это право, то куда крестьянам деваться? Земля-то у помещика останется, у помещика в аренду землю брать? А если неурожай? Кабала будет хуже крепости, в долги к помещику надо залезать. А вот как-то законодательно запретить телесные наказания крепостных, запретить продавать людей и в отношении народа не применять слово крепостной

И люди забудут это слово. Обязать владельцев земель на которых работают и живут люди, глав крестьянства, заботится о людях. Вот так и называть помещиков. А уж за помещиками в оба глаза следить.

- Ишь ты, замахнулся. А если человек не будет работать, будет хитрить? Вон у тебя сапожник с мельником что выделывали.

- Конечно, есть и такие, а вы церковь на что? Вразумить. Да и в каждом крестьянстве организовать совет старейшин, стариков. И кто хернёй стал заниматься - на этот совет его. А старики и кнута могут выписать, это какой же позор для человека получается. Но такое наказание не от помещика, а от общества. Ну и церковь вразумляет.

- Сильно твой Серафим вразумлял.

- Согласен, но есть и такие как вы и думаю таких уже достаточное количество.

- Хм, и опять я не ошибся в тебе. Ладно,

ты поел?

Никита махнул вилкой:

- Да какая тут еда, такое узнал.

- Ну и ладно, пошли пройдёмся по деревне, похвались чего понастроил.

Никита поднялся, заглянул на кухню. Сказал Дуняше, что поели - пойдут по деревне пройдутся. Вышли из дома, на лавочке сидят братья, разговаривают с Максимом. Максим попутно играет с Бертой, смеются. Увидели вышедших из дома, встали. Никита сказал, что пойдут по строительствам, братья могут дома остаться. Те замотали головами, Никита махнул рукой. Так и пошли - впереди Никита с Авросием и Бертой, позади Максим с братьями. Авросий тихо спросил:

- Чего братья одного не отпускают, опасаются чего?

- Нечего пока опасаться, просто им отец, мой управляющий пообещал головы скрутить если что.

Авросий тихо засмеялся:

- Да, Никифор у тебя ещё тот. Веди к храму.

Пошли к храму, встречные люди здоровались, подходили под благословение к Авросию. Тот никому не отказывал. Навстречу идут дети Анны, бывшей жены сапожника Андрея - отец Серафим развенчал её, с детьми Найда, мать Берты. Дети прибраны, у Алины - старшей дочери платочек на голове так повязан, чтобы в ушках серёжки видны были, младший в новых сапожках вышагивает, важный. Из лавки идут - у Алины в корзинке покупки видны. Заулыбались увидев Никиту. Миша подбежал, поздоровался, похвалился:

- Дядя Никита, глянь какие сапоги мне дядя Стёпа сделал.

Выставил вперёд ногу. Никита присел потрогал голенище, мягкая кожа - как бы удивился:

- Какие сапоги замечательные у тебя, долго дядя Степа строил?

- Нет, он по вечерам шил, в три вечера сделал. Дядя Стёпа сейчас с нами живёт, он хороший. В воскресенье после утрени рыбалить на речку пойдём.

Никита погладил Мишу по голове:

- Это вы хорошо придумали.

Посмотрел на Алину, спросил:

- Дома как?

- Хорошо дядя Никита, мама с дядей Степаном венчаться решили, только в храме хотят. Повенчаются и дядя Степан нам папой будет. Ты дядя Никита скажи чтобы быстрей строили, а то мама с дядей Стёпой стесняются.

- Хорошо Алина, мы как раз к храму идём я потороплю строителей. А маме с дядей Степаном скажи чтобы не стеснялись. Дядя Никита сказал не стесняться. Дядю Степана зовите папой. Чего купили-то?

Алина стала важной:

- Сахару купили, кончается. Вот Мише петушков на палочке мама сказала купить.

Всплеснула свободной рукой:

- Дядя Никита, самое главное-то не сказала, наша Звёздочка телёночка родила. Хороший такой, мама сказала чтобы я имя придумала, а мне всякие имена нравятся.

- Ну ты выберешь имя я думаю.

Алинка посмотрела на Берту, что крутилась радостная возле матери:

- Берточка хорошая стала, вон как выросла. Мы пойдём дядя Никита, мама с сыроварни должна придти на обед, кормить надо.

- А дядя Степан где?

- Он на конюшню пошёл, помочь хомуты делать, ой да какой толк от вас мужиков возле печи. Без нас женщин с голоду бы пропали.

Никита кивнул:

- Это ты точно подметила, ну идите домой, а я потороплю строителей.

Дети пошли в сопровождении Найды.

Авросий спросил:

- Это дети сапожника что ты на покаяние отправил? А что за Степан?

- Да, дети сапожника, оклемались. Сейчас в новом доме живут, Никифор следит за семьёй, вот корова у них отелилась. А Степан...

Никита рассказал как познакомился со Степаном, как его взял к себе после его неудачной попытки ограбить магазин, вот пример как человек чуть не потерялся в жизни. У человека должно быть жильё, семья и он горы своротит. Авросий кивнул. Подошли к храму, остановились. Авросий осматривался:

- А там чего строится?

Показал на строительство позади больницы.

- Хотим башню водонапорную поставить чтобы в больницу вода всегда была. Там нашли ключ, только с баком пока заторка. Кузнецы головы ломают и я не знаю как сделать.

- А вот здесь я помогу, во дворце меняют один бак на более большой, скажу чтобы старый к тебе привезли. И насос старый привезут.

- Вы и про это во дворце знаете?

- Да я глаз с них не спускаю. Там во дворце уже партии составились и не скрываются. Петра Первого-то боялись, пёрнуть боялись, а сейчас там кто блажит что надо к старому, к дедовскому вернутся, кто к англичанам в посольство бегает - жопу лижет. А есть ещё кто французам письма пишет, докладывает как здоровье императрицы, да как дела в России. Тьфу, погань. И ведь никому русский хлеб комом в горле не встал.

Слушай Никита, ты же помнишь про Берию?

- Да, читал. В девяностые только ленивый его грязью не поливал.

- Я вот думаю, а если по методе Берии работать? Сил моих нет смотреть.

- Я многое не знаю про ваши дела, сложно советовать. Если по Берии работать, то не надо чтобы церковь в этом светилась. Может организовать что-то типа КГБ? Только вам надо быть осторожным, а вы с Максимом вдвоем ездите.

- Да есть у меня люди, вон на въезде в лесу сидят, меня ждут. Ну и имя моё жути наводит.

Махнул рукой Авросий. Подошли к строительству, навстречу артельщик, поклонился:

- С утречком добрым.

Поздоровались в ответ, прошли внутрь храма. Авросий осматривал росписи, художник уже писал лики святых. Авросий громко гукнул под куполом и хотя ещё окна и витражи не везде были, гуканье получилось громким. Авросий одобрительно кивнул артельщику. В храм почти вбежал отец Серафим, поклонился. В ответ поздоровались, Серафим скромно встал в сторонке. Никита спросил артельщика, что с колоколами.

Когда привезут? Отец Серафим оживился - подошёл ближе:

- Колокола готовы, только начальник завода говорит самим взять колокола. Распорядись Никита Алексеевич.

- Подойди к управляющему, Никифор всё сделает.

Авросий отвёл Серафима в сторону, говорил с ним. Сквозь рабочий гул в храме до Никиты доносились отдельные слова;

- А ты чего как овечка... сколько ты можешь это терпеть... посылай к богу или мне пиши.

Никита отошёл с артельным дальше, незачем слышать такое. Никита попросил артельного закончить храм к окончанию уборки урожая, к первому снегу - хочу праздник людям сделать. Тот клятвенно обещал, если колокола привезут. Подошёл Авросий:

- Как так быстро храм поставили, обычно хотя пару лет строите.

Артельщик улыбнулся:

- Местные мужики сильно помогли, ещё и нас подгоняли. Да и заказчик..

Артельщик показал на Никиту:

- ... сказал что за спешность золотом заплатит.

Авросий кивнул, повернулся к выходу.

На улице отцу Серафиму сказал:

- Поговорю с патриархом, может приедет на освящение храма.Ты отец Серафим сообщай мне как дела будут со строительством и на всякий случай готовься к его приезду. Посмотрим. Отец Серафим перекрестился, попросил разрешения уйти, дела возникли. Авросий кивнул, пошли с Никитой дальше. Спросил Никиту:

- Ты не лишка золотом разбрасываешься?

- Нет, здесь будет центральная усадьба.

Перед храмом площадь будет, облагородим. Вот храм, напротив больница. На площади будем устраивать ярмарки, гулянья по праздникам. Будет как бы культурным центром.

- Ты только сильно не распыхивайся, не торопись. Помни, что у людей менталитет этого времени. Вспомни как у царя Петра было, сколько людей сгинуло при его реформах, а сейчас его флот на приколе стоит. Корабли гниют.

И этим дворянам похеру на завоевания Петра. Вот его торопливость. Ты людей воспитывай, делом показывай, что нельзя уже жить как раньше и твои начинания не пропадут.

Никита кивнул:

- Мне мужики сказали как отец говорил - не надо подпинывать историю вперёд. Сама не только пойдёт, побежит догоняя нас. Мы вот это сделаем, люди привыкнут и дальше пойдём. Вон мы в каждой деревне построили общественный дом, я обозвал клубом. Когда строили, люди недоумевали, мол дурит барин. А сейчас туда не только молодёжь по вечерам идёт, но и семейные, в годах люди. В шашки играют, в домино, разговаривают. Поначалу тоже странно им было, как так, а сейчас слышу по вечерам говорят, Петро сегодня пойдёшь в клуб? Ага говорит, с хозяйством управлюсь и приду. И женщины в клубе сядут с рукоделием и давай языками чесать и дети с ними тут же.

Никита засмеялся:

- Тут ведь важно не прогрессора из себя строить, мол вот я какой умный и не перечьте мне. Мужик он такой - посмотрит, понюхает и только потом потрогает и примеряет. Да ещё не сразу скажет ладно ли.

Проходили мимо винокурен, Авросий обратил внимание:

- Чего винокурни не работают? У тебя же разрешение есть.

- Не хочу запускать в дело, я надумал на базе винокурен сахарный заводик запустить. Хотя бы для своих нужд. Отец ещё тогда занимался семенами сахарной свеклы, да вот как всё повернулось. Отец Никифора сохранил семена, после ухода отца не до свеклы было. Про семена я когда узнал, уже поздно было садить в этом году, на следующий год посадим.

Авросий одобрительно кивнул, дальше уже пошли в кузню, на плотину, посмотрели строительство школы с жилыми корпусами. Потом пошли домой. Подходя к дому Авросий спросил:

- Оружием занимаешься, чего придумал?

- Придумал, только без капсюля плохо выходит, громоздко получается и не надёжно. Не знаю я состав вещества в капсюле. А искать и пробовать, так лаборатория химическая нужна.

- Здесь я может тебе помогу, у меня в лаборатории нашли вроде состав, доводят до рабочего состояния. Чтобы без осечек, да заодно станок для изготовления делаем.

- Отец Авросий, я что вспомнил. В той книге про нынешнюю императрицу было описание её вскрытия после смерти. Так вот, в мочевом пузыре у неё обнаружили мочевой камень, так называемый олений рог. Это когда камень растёт с острыми отростками. По книге этот камень и был причиной смерти императрицы. Я не знаю, вымысел это или правда, но к чему я веду - в то ещё время, у меня был сосед, дядя Коля, хороший мужик. Так вот, у него обнаружили такой камень, только меньше размера. Ну по описанию в книге. И готовили дядю Колю к операции через месяц. А кто-то посоветовал дяде Коле пить настой из соды и сока лимона. С добавлением мёда. Я без подробностей пока, так вот дядя Коля пил и когда ему стали перед операцией делать УЗИ, камня не обнаружили. Так он и обошёлся без операции.

Авросий остановился, жестом сопровождение отправил вперёд. Тихо сказал:

- Рассказывай подробно.

Никита рассказал как было в книге, как делать этот настой. Авросий стоял, смотрел на недалёкий лес, слушал.

Никита рассказал - стоял. Авросий повернулся:

- Пойдём домой.

Пошли домой. Молча зашли во двор, Авросий направился к скамейке у поленницы, присел. Похлопал Берте приглашая её рядом присесть. Та запрыгнула на скамейку, прижалась к Авросию:

- И ты садись, чего стоишь.

Никита присел рядом с Бертой. Поглаживая Берту Авросий негромко заговорил:

- Никита, может рискнём?

- Чем?

- Вот этим настоем. Я сейчас мотанусь в столицу, во дворец. Там с патриархом пойдём к императрице. Я ей расскажу, что в своих видениях видел про этот камень и видел человека который может этот камень растворить. Как ты на это смотришь?

- И мне надо ехать в столицу? Я же ничего не знаю там, ляпну чего - не разгребёте потом.

- А вот и хорошо, ляпай. Там я расскажу, что после ранения в голову у тебя частичная потеря памяти и появились видения. Погоди.

Авросий останавливая приподнял руку:

- Я ведь как здесь здесь оказался. Мой прежний носитель тела в Ильин день полез на колокольню звонить и вдруг началась сухая гроза. Молния и ударила в носителя.

Авросий расстегнул рясу, обнажил грудь. На груди ожог в форме креста.

- В крест и ударила молния, люди поднялись на колокольню, а там я сижу охреневший в теле носителя. Вот и считают, что я отмечен богом. А про тебя уже много говорят, знают про покушение. Мы постарались.

Авросий усмехнулся:

- Вот так Никита.

- А если не получится?

- А и по барабану. Не завтра же она умрёт, есть время. А про тебя будут знать во дворце. Ты что собираешься всю жизнь здесь жить? Я старый уже, надо готовиться тебе занять моё место.

- Я не пойду в монахи.

Авросий засмеялся:

- Да и не иди, кто тебя заставляет. Приведу пример - этот Бирон подбивал императрицу на войну с турками. Славы воинской козлу захотелось, а я сказал, чтобы хернёй не занимались и не было ни какой войны. С тех пор Бирон как увидит меня так его перекашивает.

- Что, так и сказал про херню?

- Ну да, ещё сказал, что Бирон мудозвон, языком метёт где ни попадя - хвалится как он близок к её величеству и метит в мужья императрицы. Императрица-то по сути простая баба и любит такие таинственные вещи, а вокруг неё крутятся на цыпочках, разговаривают с поклонами. Это как одно варенье есть каждый день, а тут приходит монах и предлагает черняшку хлеба. Вкусную, посоленную, да ещё рассказывает как готова армия к походу, с цифрами. И пусть цифры не совсем верные, где добавлено, где убавлено, но звучит доказательно. Бирон был на нашей встрече и мякнул, что героизм русского солдата всё преодолеет, так императрица в него бокал швырнула и прогнала. Месяц отказывала ему во встречи. А раньше спали в одной постели. Вот так. Да что мы с нашей подготовкой не преодолеем их косность? Если змееголовые беспокоят, то скорей всего они передохли там. Сколько уже времени прошло. Да и сигнализатор у тебя есть. Ты приедешь во дворец, скажешь как и что. Ну месяц, полтора там побудешь, жить будешь на патриаршем подворье. Мол я с церковью сильно дружу - благодарен богу за спасение, а лучше императрице станет и домой вернёшься. Там во дворце конечно напрягутся, ещё один конкурент, а ты через время домой свинтишь. Пущай к тебе мотаются.

Авросий засмеялся, продолжил:

- Ты пошей себе форму офицера морской пехоты и погоны свои каплея. Полевую, с галифе и беретом. Есть у тебя швеи? И тельник пусть свяжут что ли, полосатый.

Никита кивнул:

- А зачем?

- Ты посмотри на свой мундир, на шитьё золотом. И офицеры шьют мундиры за свой счёт, как павлины ходят. А солдаты в своих мундирчиках?

Вот то-то и оно. А спросят - скажешь дед завещал в такой форме ходить. Его видели в такой форме, помнят. До сих пор помнят как он царя спас и как закончили жизнь лекаря, что не стали лечить твоего отца. Пётр крут был. А мы под это дело в армии попробуем изменить форму. А то ходят в этих лосинах дурацких, яйца да жопы морозят, подкладывают спереди чего чтобы размер увеличить. Тьфу, засранцы.

- А вот ещё момент, я же не отписан из лейб-гвардии, как бы не прицепились, что ношу другой мундир.

- Молодец Никита, туда поеду, заеду к уездному доктору, он напишет, что по состоянию здоровья ты не способен продолжать службу. И ходатайствует отправить тебя в отставку, так как ты против. Ты же не помнишь все их артикулы, да команды?

- Да я и не знаю их.

- Ну и вот как хорошо. И с императрицей веди себя свободно, ты раненый в голову и многое не помнишь. Пусть сначала смотрят на тебя как на забавную зверушку. На меня поначалу так же смотрели, а сейчас боятся до усрачки. Так что капитан-лейтенант, поздравляю тебя с возвращением на службу.

- Служу России.

- Вот именно, служи. И никто нас не освобождал от присяги. У тебя есть пара недель, ну максимум три. Вопросы есть?

- Есть.

- Слушаю.

- А вы в каком звании были там?

- Капитан первого ранга, полковник. Самый молодой полковник был в нашей системе, вот и гоняли меня как салагу.

Засмеялся Авросий.

В ворота вошёл Павел, муж Дуняши. Было к сидящим направился, опомнился и как бы дело у него в конюшне - туда направился к сидящим там Максиму и братьям. Никита окликнул:

- Паша, чего хотел?

Тот отмахнулся ящичком в руке:

- Потом Никита Алексеевич.

- Иди сюда, чего опять сотворил?

Пояснил тихо Авросию:

- Он чего новое сделает, так в таком ящичке несёт.

Паша подошёл, поклонился. Авросий поднялся, благословил Павла, присел на скамейку:

- Покажи Паша чего изготовил.

Паша открыл ящичек и вынул перьевую ручку:

- Вот, Никита Алексеевич подсказал и наконец получилось. Железо никак не мог поймать, то недокал, то перекал. Сейчас хорошо получилось.

Поставил ящичек на скамейку, из кармана достал чернильницу -непроливайку из другого листы бумаги.

На ящичек бумагу, макнул перо ручки в чернила - подал Авросию:

- Попробуйте батюшка.

Авросий стал писать, чертить. Поднял глаза на Павла:

- Паша, а ты знаешь, что у тебя золотые руки и серебряная голова?

Паша облегчённо вздохнул, кивнул:

- Ага, Никита Алексеевич говорил.

Расплылся в улыбке:

- Только про голову забыл сказать.

- Ты много сделал перьев?

Авросий поднял крышку ящичка, заглянул:

- Ох и не хрена себе, прости господи, ты когда успел-то?

- Так мы пресс сделали и вот. Железо не получалось сначала. А чернильницы Никита Алексеевич подсказал, делаем.

- Вы мне подарите десяток ручек и перьев сколько не жалко. Паша, благословляю делать эти перья в больших количествах и продавать будете. Молодец.

- Так возьмите батюшка все, в кузне ещё есть.

Никита успел запустить руку в ящичек, ухватил пару ручек и несколько перьев.

Шутливо спрятал руку за спину и стал смотреть на облака тихонько посвистывая. Авросий кивнул Павлу:

- Видишь Паша как твой барин отнимает у церкви?

Паша покраснел:

- Прости батюшка, ничего не видел.

Авросий засмеялся:

- И ещё раз ты молодец, Никита Алексеевич, ты ему премию выпиши.

- Это как положено. Паша, скажи Никифору - тридцать рублей тебе премия и пойди найди мне Михея.

Довольный Паша поклонился и заторопился с усадьбы. Авросий тихо засмеялся:

- Премия хорошо, но ну вас баре нафиг с вашими шуточками. Никита, а чего не интересуешься моим тамошним именем?

- Нельзя, где шлёпну языком.

- Хм, молодец. Ещё вопросы есть?

- Есть.

- Слушаю.

- Скажи отче, как так получилось, что в имении такое творилось? Или ты того Никиту отпустил в вольное плавание?

Авросий помолчал, поднял голову:

- Никита, ты читал у себя как относились армейские офицеры и дворяне к жандармам? Хотя бы перед революцией?

Никита кивнул.

- Вот, вспомни - руки жандармам не подавали и похрену им было, что жандармы боролись за сохранение страны, охраняли их жизни и имущество. Здесь так же - презирают полицию и жандармов, те и не заходят в их офицерские да дворянские собрания. Ладно вот нас, церковников стали бояться и то скольких дворян пришлось отправить во глубину сибирских руд. Помнишь?

Никита кивнул.

- Что же касается твоего Никиты, то явно я не мог оказывать своё внимание ни к нему, ни к его имуществу. Насторожились бы вокруг его. Да и Никита был дитя своего времени, это тебе на свежий взгляд тошно увиделось, а тут считают подобные деяния почти обычным делом. А вот с дуэлью Никиты и этим князем мы обмишулились. Княжонок-то стал требовать немедленной дуэли, Никита не мог отказаться сам уже знаешь. Мы провожали Никиту домой и опять упустили этих убийц. Потом мне доложили, что Никита живой, только раненый. Я воспользовался этим настоятелем самому посмотреть. Я же там крутился, смотрел за Никитой издаля. А на тебя смотрю и удивляюсь - вот вроде Никита, а другой. И моторика другая и речь и ведёт себя не как здешний человек, хотя на другой взгляд вписывается. И меня не узнал, а ведь видел меня со своим дедом несколько раз. Я же его с рождения знал. Не понятно, может ранение сказалось? Не подумалось сначала что попаданец, а вот когда послушал ваши разговоры с Михеем, дошло - попаданец. Ты Никита учти, во всех постоялых дворах комнаты оборудованы слуховыми воронками, слушают кому положено. Решил посмотреть, что будешь делать.

- И как?

- Нормально, только не теряй чувства реальности. Попервости кажется, что попал в какой-то фильм и скоро будет конец фильма. Не будет Никита конца фильма, я сам через это прошёл и твой отец так же меня наставлял. Ещё чего хочешь спросить?

- Нет, всё понятно пока.

Авросий окликнул Максима, подозвал:

- Максим, если со мной что случится, ты приезжай к Никите Алексеевичу и здесь живи. Не вскидывай голову, сам знаешь нашу работу. Никита Алексеевич племянник мне и зови его дядя Никита и как мне доверяй. Никита, если будут какие изменения, приедет Максим...Ну и ладно, пошли Максим - возьми вот коробку. Никита, не провожай нас, иди готовься.

Авросий поднялся, кивнул Никите и рядом с Максимом пошли со двора. Берта было приготовилась пойти следом, Никита придержал её:

- Не надо Берта, они ещё приедут к нам.

Немного посидел, и прихватив ручки и перья позвал Берту:

- Пойдём Берточка домой, много дел у нас появилось.

Пошли домой. Никита зашёл в кабинет, устроился за столом. Берта посмотрела на него и пошла на кухню. Опять старший работает, не будет играть с Бертой. Никита на бумаге стал рисовать свою будущую одежду. Он и раньше неплохо рисовал. Так, китель, галифе и берет. А пуговицы? Знаки различия на погоны да на берет? Опять рисовал. Надо подумать как сделать. Так, во что одеть братьев, не отпустят же одного Никиту. Сидел - думал. Погоди, так конвойные казаки же! И пошло дело. Черкески, рубахи со множеством пуговиц на вороте, забыл как называются. Папахи или кубанки?

Папахи, и обязательно из длинношерстной шкуры, так внушительней. Оружие - шашки или сабли, обязательно кинжалы. Никита усмехнулся: всэх зарэжу - одын останусь. Ну вот вроде и всё. Ну там газыри на черкески, ремни. В дверь постучали - Никита откликнулся, вошёл Михей:

- Звал Никита Алексеевич?

- Ещё как звал. Проходи садись. У тебя как дела дома?

- Хорошо дела, Фрося уже понесла.

- Ух ты, поздравляю. Но я тебе настроение подпорчу. Надо сначала пошить вот такую одежду.

Никита подвинул листы бумаги к Михею:

- Посмотри.

Михей посмотрел, кивнул. Если надо, значит надо. Никита продолжал:

- Завтра поедем в уезд, в тот магазин где покупали свадебное, там закажем. А вот эти одежды пошьём братьям. Михей, у нас есть кто, ну типа златокузнеца что ли. Надо сделать вот такие штуки и пряжку с таким рисунком

Михей поглядел, ответил:

- Так Паша Дуняшин хорошо мелочь делает. Кому это?

- Мне на форму и вот такие погоны надо сделать. А братьям на эти черкески вот такие газыри сделать серебряные. И оружие одинаковое надо купить, шашки или сабли и кинжалы. С серебряными накладками. Вот так вот.

- Тогда тебе эти знаки надо сделать из золота.

- Да ну, из золота.

- А куда ты пойдёшь в этой одежде?

- Не пойду, поедем с тобой в столицу опять. А там во дворец к императрице как завалимся в гости.

- Ага, а потом как будем отдыхать в Петропавловке. Что случилось Никита Алексеевич, я могу узнать?

- Конечно можешь. Отец Авросий попросил помочь по родственному.

Михей поднялся на ноги:

- По родственному?

- Ага, выяснилось, что он родственник моему отцу.

Понизил голос:

- Который дед тому Никите.

Михей махнул рукой:

- Не поминай Никита Алексеевич, я всё время путаюсь кто есть кто. На сколько и когда поедем?

- Недели через две поедем, приедут скажут. Может чуть позже. Там будем месяц - полтора. А потом домой скоренько.

- Хорошо, сейчас пойду Паше скажу чтобы начинал делать.

Никита протянул ему ключи:

- На возьми золота и серебра сколько надо и готовьтесь завтра в уезд. Я пойду с Бертой поиграю, обиделась что опять в делах. Вот кстати, ты не знаешь, кто научил Берту кидаться на моих неприятелей.

Открывая сейф Михей ответил:

- Знаю, мой отец вместе с Барсом её учили. Барс уже неровно дышит к Берте, вот войдёт Берта в возраст и щенки пойдут.

Никита засмеялся от дверей:

- Вот весело будет.

Михей взяв из сейфа нужное, закрыл:

- Возьми ключи Никита Алексеевич, пошёл я. Завтра до свету поедем.

Не прощаясь вышел из кабинета. Никита зашёл на кухню. Там Дуняша говорила Берте:

- Сейчас Никита Алексеевич сделает свою работу и придёт с Берточкой поиграть.

- А вот я и пришёл.

Улыбаясь сказал Никита. Берта посмотрела на него, отвернулась.

- Всё Берта, нет на сегодня дел. Пойдём со мной.

Та смотрела с видом - ведь опять обманешь. Никита похлопал себя по ноге:

- Всё Берта, не обижайся. Пойдём выберем игрушки.

Услыхав про игрушки Берта вскочила и побежала в спальню. Ага за своим любимым зайцем, маленькая была так спала с ним. Фрося с Дуняшей много ей игрушек пошили чтобы не грызла чего нужное когда зубы росли, зайчик самый любимый и хранится в спальне. Никита вышел в прихожую, а там Берта с тряпичным зайцем в зубах. Вышли на улицу - Никита пошёл к скамейке. Присел. Берта ткнула ему в руки зайца, а сама побежала за мячиком. Прибежала подала мячик и стали играть. Никита бросал мячик, Берта бежала, приносила и опять бросал. Любимая игра Берты. Зайца держал в левой руке, нельзя ложить на скамейку - Берта обидится. Что ты хочешь, ребёнок. Из конюшни вышел один из братьев, Никита махнул ему зайцем чтобы подошёл и позвал брата. Подошли оба, присели на скамейку. Никита рассказал, что завтра с утра надо ехать в уезд заказать одежду, что через время поедем в Петербург. У братьев заблестели глаза, заиграли улыбки. Довольные парни. Послал их домой, спать пораньше. Берта набегалась, сидела у ноги вывалив язык. Вечер уже незаметно наступил.

- Ну что Берта, пойдём кушать на ночь и спать? Завтра рано вставать.

Пошли в дом, покушали, перед сном ещё погуляли. Никита поздоровался с дедом Севой. Тот ходил с ружьём на плече, на ремне висела кобура с пистолетом подаренным Никитой. Поговорили пока Берта за конюшней делала свои дела на ночь. Попрощался с дедом Севой и домой. Из сейфа достал деньги, положил на стол. В спальне разделся, будильник на часах поставил на пять утра. В часах оказалась и такая функция. Много чего в часах напихано. Берта запрыгнула в ноги и спать...

Утром проснулся от жужжания будильника, Берта заворчала. Спать мешает. Встал, пошёл делать утренние дела. Берта было подняла голову, но увидела куда пошёл Никита и опять запохрапывала. Сделал утренние дела, оделся - вышел в столовую. А там Дуняша уже накрывает на стол.

- Дуняша, ты что и спать не ложилась?

- Почему, - спала, просто сегодня раньше пришла. Паша сказал, что ты едешь в уезд.

Никита сел за стол, стал есть. Вспомнил:

- Дуня, ты подумала кого возьмёшь на место Фроси?

- Зачем?

- Так Фрося забеременела, в декрет пойдёт.

- Куда пойдёт!?

- В декрет. Это когда женщина ждёт ребёнка, её отправляют в отпуск, но платят полную зарплату. И потом после рождения ребёнка женщина ещё какое-то время в отпуске по уходу за ребёнком.

- Это как так, никогда такого не было.

- А сейчас будет. Я сказал Никифору чтобы ещё здание строили, будет детский садик.

- Зачем?

- А вот ребёнку исполнится годик и мать его на день туда будет приносить. Там будут смотреть за ребёнком, кормить его. Вечером мать ребёнка заберёт домой и на работе не будет переживать как там ребёнок. Дуня, вы с женщинами поговорите, решите каких женщин поставите в садик работать. Чтобы собой чистюли были и к детям добрые.

Дуня аж села на стул, чего раньше не позволяла себе в присутствии Никиты.

Никита ухмыльнувшись встал:

- Спасибо Дуняша, пошёл я.

В кабинете прихватил деньги, вышел из столовой в прихожую. Накинул пыльник, на голову кепку, сам сшил. Убогонько, но удобно - вон парни на селе такие стали себе шить. Мода, блин. Вышел на крыльцо, а там уже и кони запряжены. Подошёл Михей, поздоровался.

- Вы чего, уже собрались?

- Так до свету же решили, а сейчас вон солнце покажется.

Никита устроился в коляске с Михеем за ними верхами братья. Поехали. По деревне ехали тихонько, коровы выходили из оград в стадо, овцы. Смотри-ка в каждом дворе есть животина и куры квохчут, хозяйки перекликиваются. Из труб дымок идёт, завтраки готовили. Проехали деревню и добавили ходу. Никита смотрел на природу и прикидывал сколько дел надо сделать. Зябко передёрнул плечами. Михей спросил:

- Зябко стало Никита Алексеевич?

- Нет, подумал как повертеться придётся чтобы всё сделать.

Михей тихонько посмеялся:

- Это да, но деваться-то некуда.

Никита присоединился к его смеху.

... Так и вертелись почти две недели. На примерки мотались в уезд бесчисленное количество раз, по городу искали холодное оружие братьям - нашли, но пришлось Паше ставить на сабли и кинжалы серебряные накладки. Или как они называются. Паша же сделал фурнитуру к форме Никиты, сам всё крепил на места. Правда пришлось всё делать из золота, Михей упёрся, мол во дворец поедешь, зачем фамилию позорить, охрана в серебре ходит и тебе так ходить? Пришлось наступить жабе на горло, уж больно громко квакать стала. Погоны вышли прямо как из военторга. Никита стоял против зеркала, любовался собой. Поправил берет сдвинув чуть на бровь. КрасавЕц! В дверь постучали, Никита откликнулся - вошёл Михей, с ним братья. Уже в своей форме, красавцы - черкески с серебряными газырями серебряное же оружие. На голове папахи из шкуры барана, сквозь свисающую шерсть поблескивают глаза.

- Ну проходите покажитесь, да на себя полюбуйтесь в зеркало.

Братья подошли к зеркалу и давай поворачиваться по всякому, да строить зверские рожи. Михей протянул Никите трость:

- Вот Никита Алексеевич, кузнецы сделали. Ты сам говорил, что к этой форме наше оружие не положено.

- Ты думаешь трость положена?

- Нога у тебя опять заболела и глянь чего кузнецы придумали. Вот кнопку нажимаешь и вытаскиваешь вот эту штуку.

Михей вынул из трости клинок:

- Не длинный и не короткий, как раз по руке. Не пригодится и ладно. Приедем домой и нога перестанет болеть.

Попробовал сам, неплохо. Сказал спасибо и мужики попрощавшись вышли. Снял форму, повесил аккуратно - в чемодан перед поездкой уложу. Надел повседневную одежду и по делам в сопровождении Берты. И так два дня. На третий день только хотели с Бертой пойти в деревню как во двор въехала коляска, правил Максим. И один в коляске. Никита пошёл навстречу:

- Максим, всё нормально с отцом Авросием?

- Всё хорошо дядя Никита, батюшка за тобой прислал. Ехать туда надо.

Никита облегчённо вздохнул:

- Хорошо Максим, пойди с дороги поешь и отдохни в гостевой половине. Ты что, ночью ехал?

Максим играя с Бертой кивнул:

- Ага, времени немного - через пять дней аудиенция назначена. Я в дороге поел, с собой было, а отдохну ночью. Завтра с утра надо ехать.

Подошли братья, поздоровались с Максимом увели коляску распрячь лошадь. Никита с Максимом пошли присесть на скамейку:

- Как там дела Максим?

- Батюшка рассказал патриарху про тебя дядя Никита. Что рассказывал не знаю, но патриарх тут же с батюшкой во дворец поехали. Батюшка сказал, что императрица хотела сюда послать эстафету, чтобы тебя быстрей привезти. Так батюшка сказал, что ты стал матершинник и эстафету можешь сам послать во дворец. Императрица было рассердилась, так батюшка ей рассказал как ты своих убийц разом убил. И не помнишь как убивал. Мол в трудную минуту Никите сейчас бог помогает. Императрица согласилась ждать.

Максим тихо засмеялся, подмигнул Никите. Тем временем братья из под навеса выкатили новую коляску. Никита поднялся:

- Пойдём Максим, тут мужики тебе коляску сделали - принимай. На роликовых подшипниках и с амортизаторами.

- С чем?

- А вот пойдём, сам увидишь.

Подошли. Красивая коляска для двух седоков, высокий облучок. Максим залез на облучок, коляска благородно просела под его весом, но не перекосилась. Максим слез, присел на корточки посмотреть. А что смотреть, трубки, пружины и стержни вместо ременных рессор на которых укачивает седока. Посмотрел на колеса, а что там увидишь - всё закрыто, не зря же такие деньги отдали за станки. Максим без усилия приподнял сзади коляску, крутнул колесо. Колесо зашелестело крутясь. Максим покачал головой:

- Спасибо большое.

- Это ещё не всё. Петро, покажи остальное.

Петя стал показывать, рассказывать:

- Вот гляди Максим, сидишь на облучке и кто-то решил напасть на тебя. Ты дёргаешь вот этот рычажок и в руке у тебя двухствольный пистолет. А если ещё один пистолет нужен, так дёргаешь вот это и в другой руке ещё один пистолет. И тоже два ствола. А если этого мало, то вот под ногами поднимаешь эту доску и в руках ружьё с коротким стволом. Никита Алексеевич его обозвал карабином.

- Так это, как-то... Вроде не положено нам, Никита Алексеевич, с оружием.

- Максим, ты не пострижен в монахи и рясу носишь только по своей воле. И пусть это оружие никогда не пригодится, но пусть оно будет. Ты только следи за оружием, перезаряжай вовремя ну и так следи.

- Спасибо большое Никита Алексеевич, спасибо ребята.

- Ну вот и ладно, пойдём в дом.

По дороге в дом Максим смущаясь спросил:

- Дядя Никита, а вот дочь Алины молочницы, она хорошо с мужем живёт.

- Не замужем она Максим.

- Я её с ребёнком на руках видел, а где муж, умер?

- Можно сказать и так.

Никита рассказал что произошло с Надеждой и где сейчас отец ребёнка.

Стояли возле крыльца, разговаривали.

Максим совсем покраснев сказал:

- Я у братьев спрашивал про неё, так про мужа рукой махнули. Дядя Никита, я привёз ей платок и игрушку ребёнку.

Как думаешь, примет от меня? Я и батюшке рассказал, он говорит - поговори с дядей Никитой.

- А давай вот так сделаем, у тебя одежда есть штатская?

- Какая?

- Ну кроме этой рясы чего есть надеть?

А то на тебя вряд ли чего подберём.

- Есть, я в дорогу переодеваюсь, так батюшка велел.

- Вот, бери свою одежду, пойдём в дом - переоденешься и сходим к Надежде, подарки вручим.

Максим бегом к своей коляске, скоро вернулся с сумкой в руке. Зашли в дом, Никита показал где будет спать Максим, велел переодеться. Сам прошёл на кухню:

- Дуняша, мы в деревню сходим, потом поедим.

Вышел в прихожую, а там Максим уже переодетый переминается с ноги на ногу.

- Пойдём, проведаем ребёнка.

Пошли рядом, впереди бежит Берта, оглядывается куда идут и опять вперёд забегает. Вели тихие разговоры ни о чём и так пришли к новому дому Алины молочницы. В ограде Надя развешивала пелёнки, ребёнок в коляске лежал. Никита подсказал как сделать, сделали и ещё на продажу коляски делают. Никита окликнул Надю:

- Надя здравствуй, мать дома?

Надя поздоровалась в ответ, кликнула мать в открытую дверь дома. Никита жестом отослал братьев дальше. Вышла Алина поздоровалась, несколько настороженно подошла, пригласила войти. Никита с Максимом вошли в ограду, в дом не пошли, мы ненадолго сказал Никита, посоветоваться с тобой. Устроились в летней кухне:

- Алина, я вот зачем пришёл. А если нам делать густое молоко с разными ягодами?

- Сметану что ли?

Алина спросила, а сама на Максима смотрит. Тот совсем стушевался под её взглядом.

- Нет, чуть гуще обычного молока и ягоды туда нарезать. Для детей вкусно будет.

- А зимой где ягоды возьмём?

- Сколько вот летом посушим, а я приеду и теплицу построим, будут и зимой свежие ягоды. Мы вот завтра с Максимом едем в Петербург, может тебе чего надо там? А вот кстати, Максим только из Петербурга, ребёнку игрушку привёз в подарок и ещё что-то.

Хочет подарить, можно?

Обалдевшая от напора Никиты, Алина кивнула. Максим из за пазухи достал шаль пуховую, протянул Алине. Та взяла. Максим подошёл к Наде и еще один платок на свет появился. Яркий, в птицах сказочных, шёлковый. Протянул Наде, взяла. И ещё рука за пазуху и вот солдатик уже в руке. В мундире маленьком, в форменной шапке и с ружьём. Максим спросил:

- Можно сыну подарить солдатика?

Алина закатилась смехом:

- Никита Алексеевич, да ты никак мою Надьку сватать затеял?

- А почему бы и нет? Вот пусть поговорят, побеседуют. Может и свадьбу сыграем.

- Никита Алексеевич, так парень-то монах, ты чего творишь?

- И не монах он вовсе, просто у отца служит, а отец у него Авросий. Вот и носит рясу когда на службе. Я вот тоже носил мундир, когда был в лейб-гвардии. Сейчас правда буду в другом мундире ходить, на другой службе сейчас я. А отец Авросий родственник мне.

Пояснил Никита на затвердевший взгляд Алины:

- И Максим мне родственник, чем плохо породниться?

- Никита Алексеевич, побойся бога, крепостные мы.

- Это ты побойся бога, говоришь чего ни попадя, не крепостные вы, просто живёте в моём клане.

- В чём живём?

- В клане. Клан, это такое общество людей и у этих людей есть вождь, вожак. Вождь следит за порядком в клане, следит чтобы чужие не обижали его людей. И чтобы люди жили достойно, как положено. Понятно?

Алина неопределённо качнула головой.

- И чтобы я не слышал про крепостных.

Добавил Никита, добивая Алину. Та повела взглядом на молодых. Максим уже держал на руках ребёнка, рядом Надежда, тихо разговаривали.

- Максим сирота, его отец Авросий с младенцев один ростил. Вот и держит возле себя.

Тихо сказал Никита:

- Хороший парень, только не любит много говорить.

- Как не любит, смотри с Надькой на перебой трещат.

Так же тихо засмеялась Алина:

- Ну смотри Никита Алексеевич, сам знаешь как с Надькой получилось.

- Ну пусть поговорят, завтра мы в Петербург мотанёмся, там месяц где-то побудем, может чуть больше. А там посмотрим. Глянулась твоя Надежда Максиму, из Петербурга подарки пёр.

Засмеялся поднимаясь Никита. Сказал Максиму:

- Максим, не забудь, завтра в дорогу.

Потом домой придёшь.

Алина засмеялась:

- Никита Алексеевич, а про молоко-то густое?

- Вот приеду и будем думать. Берточка,пойдём домой.

Засмеялся Никита. Вышел из ограды махнул рукой братьям. Пошли домой, Берта разыгралась - подбирала палку подавала Никите. Тот бросал не далеко, та опять приносила. Подошли к усадьбе, а у ворот чужие телеги и за забором слышны разговоры. Братья бросились впереди Никиты. Никита торопливо вошёл в ворота, а во дворе чужие мужики разговаривают с Никифором и Михеем. И стоят два коня вороные, осёдланные. Никита не научился ещё разбираться в лошадях, но тут сразу видно породу. Никифор окликнул Никиту:

- Никита Алексеевич, вот прислали.

Обернулся к Никите чужой мужик, пожалуй не меньше Максима будет. Цыганистый этакой. Сдёрнул с головы шапку, поклонился:

- Здравствуй барин Никита Алексеевич, Мария Степановна, вдова капитана Климова кланяется тебе этими конями.

Зажатой в ладони шапкой показал на коней. Никита глянул на братьев, а те как собаки на стойке навострились на коней, взгляды не сводят.

- Поясни, за что такая милость?

- Прослышала Мария Степановна, что ты барин в Петербурх едешь, а коней добрых у тебя нет. Я сам коней правил, трёхлетки, отгуляли с кобылками.

- Сколько я должен за таких красавцев?

- Ни-ни барин, подарок от Марии Степановны. Узнала она как ты с Борщеевым обошёлся, Борщеев и вернул табун. Такой право безсовестный человек.

Никита засмеялся:

- Ну и у меня будет отдарок Марии Степановне. Никифор, отгрузи им четыре плуга и пошли человека обучить.

Никифор подошёл ближе:

- Никита Алексеевич, надо бы им ещё сенокосилки отправить, много косить им приходиться.

- Очень хорошо, парочку найдёшь?

Никифор кивнул. Мужик поклонился:

- Благодарствуйте барин за милость твою. Уж как ладно-то будет.

- Ты не мне кланяйся, мужикам. Они это всё сделали.

Мужик прижмурил один глаз:

- А мне сказывали, что ты барин придумал.

- И передай поклон Марии Степановне, скажи ей - нужна помощь в чём, пусть обращается без церемоний. И скажи большое спасибо за подарок.

Не обратил внимание Никита на явную лесть. Махнул рукой братьям:

- Берите, ваши кони.

Те кинулись к коням, наперез кинулся этот мужик, закричал:

- Вы чего как укушенные к коням? Лаской надо, лаской.

И пошли у них разговоры про коней - вот этот Воронок то любит, а этот Зверь

другое любит. Никита отошёл на свою скамейку, присел. Рядом запрыгнула Берта, прижалась. Никифор помаячил;

мол пойду отгружу мужикам подарок. Никита кивнул и Никифор с приезжими мужиками уехали на телегах. Братья слушали коневода, или как он называется, угощали лошадок. И вот уже верхами закрутились по двору. Рожи у обоих прямо маслом намазаны. Хороший подарок Мария Степановна сделала, Никита упустил этот момент про коней. Конечно были у братьев лошади, но никак не сравнить с этими красавцами. Приедем домой и тоже будем коней разводить, а эти в помощь Орлику. Усмехнулся Никита. Поднялся:

- Пойдём Берта домой.

Пошли домой, Никита окликнул братьев:

- Вы не забудьте учителя накормить в дорогу.

Зашли в дом. Берта сразу на кухню, Никита в кабинет. Только устроился за столом в дверь постучали. Никита откликнулся. Вошла Фрося, смущаясь спросила:

- Никита Алексеевич, а почему мне отказываешь в месте?

Никита уставился на Фросю:

- В каком месте и почему отказываю?

- Дуня сказала, что отправляешь меня в этот... декрет, потому что я понесла.

Никита засмеялся:

- Ни куда я тебя не отправляю, просто позже тебе будет тяжело работать, вот и пойдёшь в отпуск. Оплачиваемый. Декрет называется. А решать докторша наша будет, ты у неё была на осмотре?

- Зачем, я и так знаю как будет.

- Нет дЕвица, сейчас положено чтобы докторша тебя осматривала, чтобы ребёнок нормально у тебя развивался и роды были лёгкие. Докторша училась этому. А в месте тебе никто не отказывает, что я буду делать без тебя, да без Дуняши. С голоду пропаду.

Засмеялся Никита. Фрося тоже расцвела улыбкой.

- Фрося, тебе Михей говорил, что нам надо в Петербург ехать?

Улыбаясь Фрося махнула рукой:

- Да поезжайте, кто вас держит.

Вышла. Никита посидел за столом, вспомнил - чемодан на завтра не уложен. Прошёл в спальню, открыл приготовленный чемодан. Стал собирать нужное. Из шкафа достал стопку трусов, в той швейной мастерской заказал, сейчас все мужики летом в трусах ходят. Вот он, личный пример, усмехнулся Никита. Сложил всё остальное, сверху бережно положил новый мундир, полосатый тельник - нет ещё такой полосатой ткани, пришлось просить связать, сапоги. Мыльно - рыльное утром положу, переставил чемодан с постели на табурет. Встал над чемоданом, перебрал в уме, всё ли положил - вспомнил. Вернулся в кабинет, из шкафа достал узорчатую шкатулку - открыл. Внутри на бархате десяток ручек писать, отдельно два десятка перьев, посеребрянных и позолоченных.

И две чернильницы - непроливайки.Подарок для императрицы, пусть удивляется. Вернулся в спальню, шкатулку устроил в уголок чемодана, постоял. Вот нет дел никаких и Берта на кухне крутится, вкусненькое выпрашивает. Закормят до состояния шара, разлюбит Барс. Вспомнился Максим, Никита усмехнулся довольно.

Вышел в столовую, постоял. Вот никогда не любил ждать, ещё с детдома. Был там одно время директор с придурью, так вызовет и заставляет ждать в коридоре у дверей его кабинета. И не говорил гад зачем вызывает, вот и стоишь маешься, перебираешь в голове чем мог провиниться. А этот выглянет через долгое время и отпустит без разговора, гад такой. Идёшь потом и дураком себя чувствуешь. Никита вышел из дома. Во дворе стоит телега с пологом, коляска Никиты. Приготовили на завтра. Из конюшни гудели голоса - густой коневода и молодые братьев. Угощают его. Никита вернулся в дом, не надо мешать, а если братья немного и пригубят, так знают - завтра в дорогу. Никита вернулся в кабинет, пристроился в кресле. Все заняты, только он дурью мается, барин блин.

Посидел. А вот пойду спать и хрен с ним, что время обеденное. Завтра они все сонные будут, а я как огурчик - зелёный и в пупырышках. Барин я или куда. Пошёл в спальню, разделся и в постель. Поворочался, вот надо бы жениться. Поехать надо, посмотреть Варвару Степановну... и уснул. Разбудила Берта своим холодным носом. Не стал прятаться, поднялся - показал Берте язык. Обломись красавица, сам встал. На часах около четырёх утра. Глянул на окно, развиднелось. Это я удачно придавил.Принялся делать утренние дела, потом убрал туалетные принадлежности в чемодан, да какой чемодан - сундук кожаный и на половину пустой. Надел мундир поручика лейб-гвардии, в дороге всякое может быть. Положил в чемодан бОльшую часть приготовленных с вчера денег, остальные в карман. Окликнул Берту:

- Пойдём на улицу, поди спят ещё.

Ага, спят. В прихожей Дуняша чуть не сбила с ног:

- Проснулся Никита Алексеевич?

От выспанности Никите захотелось пошутить:

- Нет Дуняша, я сплю ещё. А это призрак мой шастает.

Дуня засмеялась, махнула рукой и побежала дальше. Никита вышел во двор, а там народ при фонарях суетится. Чего-то несут, грузят в телегу.

Никита подошёл, поздоровался. К нему направился отец Никифора и Михея. Опирается на трость. Никита первый поздоровался в ответ дед кивнул:

- Ты Никитка если что, сразу домой беги, а тут мы их встретим.

Дед единственный звал Никиту Никиткой. Никифор было поправил отца, так тот замахал тростью:

- Я ему маленькому жопу мыл и письку мыть учил и должен его Никитой Алексе-е-е-евичем звать?

Дед продолжал:

- Ты смотри там парень, говорят императрица таких молоденьких любит, так не привези чего домой.

- Деда, про императрицу-то такое.

- А какого хрена под немца разлеглась, что русских мужиков нет что ли? Поблядушка.

Никита сдержав смех:

- Ты деда такое при Авросии не скажи.

- А думаешь он не знает? Вся Россия знает, а Авросий нет? Насмотрелся на таких ещё при Измаиле, вон как крутились возле императора Петра Алексеевича.

- Так я не император, деда.

- А не время тебе ещё.

Никита кивнул соглашаясь. Дед тихо сказал:

- Всё хорошо будет Никита, ты там позлее держись. Они все боятся там друг друга.

Никита кивнул:

- Ты деда тут смотри за нашими, не дай баловаться.

- Хватит, отбаловались.

Обернулся, задребежжал громко:

- Никифор, ты где шастаешь?

Закашлялся:

- Не тот голос стал, раньше кони оседали, а сейчас...

Дед махнул рукой.

- Так раньше-то вон какие бабы были, а сейчас смотрю на них, вроде всё при бабе, а как-то и не шевельнётся ничего.

Пошутил подошедший Никифор:

- Чего звал батюшка?

- Я вот сейчас тебе палкой, шутит он. У тебя всё готово?

Никифор кивнул. Дед опять завёлся:

- А сказать язык отсохнет?

Никита спросил:

- Деда, ты чего нервничаешь?

- Не знаю Никита, знаю что всё хорошо будет, а психую... Да неохота тебя отпускать, вот и психую. Только стало налаживаться и вот.

- Да нормально будет, успокойся.

- Без тебя знаю, как будет.

- Никифор, там у меня в спальне чемодан лежит, так пусть погрузят.

- Уже погрузили Никита Алексеевич. Пойди поешь на дорогу.

- Не хочу я. Потом в дороге чего поем.

- Дуняша нагрузила там поесть.

- Ну и хорошо.

Никита подозвал Берту:

- Я уеду Берта, ты здесь не балуй.

Обращаясь ко всем:

- Доброго вам здоровьичка, до свидания.

Уселся в коляску, рядом Михей и обоз тронулся. Непривычно прощаться с близкими людьми, раньше там было как - привет, до встречи и всё, а сейчас щемит. Выезжали из ворот глянь-ко, Надежда стоит. Максима провожает, Никита улыбнулся, кивнул Надежде. Поехали дальше. За околицей Максим остановил обоз, подошёл:

- Дядя Никита, я впереди буду, вы за мной поезжайте. Так быстрей доедем.

Поехали за коляской Максима, тот свернул с дороги и в лес. Немного попетляли и нормальная лесная дорога. Две ночи ночевали в каких-то монастырях и опять по неведомым дорогам. Ничего интересного. В каких-то местах Максим стучал палкой гулко по деревьям, через время из леса выходил монах, молча провожал до монастыря. И в монастырях никто не любопытствовал, всё делали не лишка разговаривая, только по делу. На третий день к обеду Максим остановил обоз:

- Дядя Никита, батюшка говорил чтобы перед столицей вы переоделись в ту одежду, что на приеме у императрицы будете.

- Сколько ещё ехать-то, запылимся.

- Так вон караул-то городской стоит, послушай. Вон пройди немного вперёд.

Никита немного прошёл дальше по тропе, действительно - люди разговаривают, ругаются. Вернулся, скомандовал переодеться. Переоделись, Максим надел рясу, Михей оказался в своём свадебном костюме и галстук сам повязал. Братья сразу стали казаками и рожи построили зверские. Один выехал вперёд обоза, сидел подбоченясь, помахивал плеткой. Второй позади обоза. Михей перебрался на облучок своей коляски, поехали. Через три десятка метров выехали на тракт. А ничего так народу - и встречные и попутные. Добавили ходу, попутные видя перед обозом чудного всадника на богатом коне прижимались к обочине. Подкатили к караулу, Максим сходил к солдатам, что-то сказал и те стали убирать рогатки с дороги. Дальше поехали. Проехали окраину, пожалуй похуже чем окраина уездного городка, а уж если сравнивать с деревнями Никиты... Максим перестроил обоз - сейчас позади ехали оба брата, а за коляску Никиты привязали лошадь повозки с вещами. И правильно сделали, стояли люди, остренькими глазами оглядывали проезжих. Но увидев позади двух грозных всадников потухали глазами, отворачивались. А вот видимо уже центр столицы. М-да, убогонько, и не узнаётся город революции. Дома лицевой стороной каменные, а сам дом позади деревянный. Ну про это мы знаем, указ ещё Петра. Вон и Нева видна, по реке плывут лодки, какие-то баржи. Вот и корабль стоит. И нет ещё каменой набережной.

Продолжение следует...

Глава 4

ГЛАВА 4

Навстречу по улице и попутно сновали всадники, катились с дребезгом какие-то кареты, телеги. Какие всадники углядев в коляске на Никите золотые погоны, козыряли. Никита в ответ ладонь к берету. Максим свернул в какой-то проулок, немного проехали - остановились у чугунных ворот. В крестах ворота, значит приехали. Ворота раскрылись перед обозом, въехали во двор. По двору сновали монахи, штатских так сказать не видно.

Никита вылез из коляски прихватив трость. А вот и отец Авросий вышел из каких-то дверей, направился к Никите.

Подошёл. Никита ладонь к берету:

- Капитан - лейтенант Лагутин прибыл по вашему приказу.

Снял берет, склонил голову:

- Благослови отче.

Авросий перекрестил Никиту:

- Бог благословит.

Кивнул на трость:

- Случилось чего с ногой?

- Нет, всё в порядке. Кузнецы сделали в дорогу, в трости клинок.

Авросий кивнул обернулся к монахам, что собрались за его спиной. Те к обозу,

куда-то повели. Авросий Никиту позвал с собой:

- Идём к патриарху, ждёт тебя.

По дороге рассказывал:

- С этим делом удачно получилось: императрицу как раз прихватило, а тут патриарх и рассказал. Та сразу вези скорей. Вот и привезли тебя быстро. И вот ещё Никита, помнишь мы говорили про методы Берии? Так вот, я кое что рассказал патриарху, он как бы схватился за это. Но я пояснил про твои возражения, хочет об этом говорить с тобой.

- А сам почему не пояснил, отче?

- Никита, у нас тоже идёт борьба за более высокий насест. После моих пояснений могли появиться какие подозрения на меня. Вплоть до не хочу ли я занять его место. Так что будь аккуратней в разговорах с ним.

- Как обращаться к нему?

- Ваше преосвященство. Нахватались манер от иностранщины.

Под этот разговор подошли к распашным дверям. Авросий постучал, двери распахнулись - вошли. У дверей стоят два монаха, охрана. Из за стола поднялся монах в годах, поклонился неглубоко, ушёл в боковую дверь. Через короткое время вернулся оставив дверь открытой. Авросий прошёл в дверь, за ним Никита. Вошли, Никита огляделся. В углу лампада перед иконами, на стенах иконы. За столом сидит мужик в годах солидных.Авросий перекрестился, неглубоко поклонился. Никита ладонь к берету, щёлкнул каблуками. Мужик вышел из за стола указал на кресла в стороне, сам прошёл хромая, уселся. Никита подождал как сядет Авросий и только тогда присел сам. Патриарх сидел, оглядывал Никиту. Видно, что не знает как начать разговор - одежда чудная сбивает с толку. Наконец указал на рукав кителя:

- Что это за картинка у тебя на рукаве?

- Это будущий флаг России и написано что Россия.

- Ты где такое увидел?

- Эта форма из будущего, офицер морской пехоты.

Авросий воззарился на Никиту. А того понесло:

- Морская пехота разносторонние войска, матрос морской пехоты является и пехотинцем и моряком. Он и разведчик и диверсант. После морской пехоты ни один враг не остаётся в живых. Один матрос стоит десятков солдат других родов войск.

Патриарх слушал с горящими глазами, сморгнул:

- Ты парень не заливаешь ли?

- А чего заливать-то. Всё правда.

Патриарх помотал головой:

- Ты кого ко мне привёл-то Авросий? Это же птица Говорун из сказки.

Авросий облегчённо вздохнул:

- Такого и надо к императрице послать, заговорит её.

Патриарх засмеялся:

- Это точно, увидел как я смотрю на его одежду и сразу запел. Ладно, расскажи, что за настой ты хочешь приготовить императрице. Ты пойми, если с ней что случится в скором времени - тебя даже не в крепость, на виселицу. И нас вместе с тобой.

- Я понимаю ваше преосвященство ваши сомнения. Но если ничего не делать, то будет такое же топтание на месте у страны. Так же будут приезжать сюда иноземцы учить русских как жить и так же будет литься кровь русских людей за чужие интересы. А иностранцы будут уезжать к себе с нашим золотом и там рассказывать как объегорили русских.Да какие дикие русские. Я понимаю, что говорю сейчас высоким штилем, но иначе не скажешь. И сейчас самое время взять больше власти в руки церкви.

- Мне Авросий сказал, что ты против чтобы церковь сама наводила порядок.

Почему? Авросий говорил, но я хочу услышать от тебя.

- Я скажу, но мои слова не поймите как будто учу вас править, жить... Церковь должна быть местом спасения для человека, утешением для него. Чтобы обиженный человек мог прийти в церковь за справедливостью.

- А вот Авросия-то опасаются, мол на огонь тащит чуть что.

- А кто опасается? И правильно что опасаются. Человек сделал подлость и он знает, что сделал подлость и подсознательно ожидает наказание за это, вот и болтает всякое. А то что делает отец Авросий - это великое дело. Простой человек живёт и трудится чтобы жить, а дурнОта живёт чтобы получать удовольствие. И отец Авросий заставляет их помнить о наказание божьим, неизбежном.

- Ну ты смотри на него, опять понесло. Ты где такого нахватался?

- Можно прямо?

- Да говори уж.

- После ранения в голову, я потерял частично память. Нет, конечно что-то помню, а многое не помню. И вот на место этого не помню, откуда-то лезут новые знания. Вот сейчас я вспомнил, что войдя к вам я должен был перекреститься на иконы, а забыл. Только сейчас вспомнил, а потом опять забуду. И опять полезут в голову новые знания.

- Да парень, глаз да глаз за тобой нужен.

- Так за мной и смотрит отец Авросий. Он мой духовник, мне с ним разговаривать комфортно.

- Как разговаривать?

- Комфортно. Это когда разговаривать приятно, без напряжения.

- А другие знают про твои знания?

- Нет, знают про ранение в голову и считают что от этого я могу придумывать новые вещи. А про всякие устройства на государственном уровне знает только отец Авросий и сейчас вы.

- Авросий, а ведь он так и не рассказал про настой. И не сказал почему церкви не надо... ну это.

- С чего начать?

Впервые улыбнулся Никита.

- С церкви.

- Я думаю надо организовать такую службу как у отца Авросия. Только гражданскую. С большими полномочиями от церкви и светской власти. Назвать хотя бы комитет государственной безопасности.

И эти люди будут следить за исполнением законов государства, выявлять всяких шпионов, своих граждан работающих на другие государства и вести расследование таких дел и вот тогда виновного можно объявлять по суду Комитета врагом народа.

- А ты понимаешь что даёшь таким людям большую власть?

- Да, власть большая, они будут следить и за полицией. А есть церковь, куда такие комитетчики обязаны через определённое время приходить на исповедь. А исповедальщики отчитываются только перед вами.

- Исповедь дело святое.

- А вы святее любого священика. Выше вас на Руси есть только бог. И только вам известно, угодно богу или нет. Бог в своих наказах сказал - идите и размножайтесь. Почему те кто мешает исполнять божьи наказы не должны быть наказаны?

- На земле есть ещё папа римский.

- Вот и пусть будет там, они до сих пор не знают как креститься перед богом. Справа на лево или наоборот. И растрепали веру господню, католики там, протестанты, ещё какие-то.Придумали освобождать в своё время гроб господень, а для чего? Потому что расплодилось в их католических странах много рыцарей безземельных, стали буйствовать, грабить свой народ. Вот придумали и благословили их освобождать этот мифический гроб.

И пошли рыцари в другие страны воевать, грабить. А наша церковь хоть раз посылала разбойничать в другие страны?

- Почему гроб господень мифический?

Чего несёшь?

- Потому что он находится у нас, на Руси. Вам отец Авросий рассказывал сколько разных государств приходили на нас воевать и никто не смог завоевать Россию?

Патриарх наклонился вперёд:

- Где и откуда ты знаешь?

- Нельзя его без нужды тревожить -нарушится равновесие мировое. И полезут сюда всякие опять его освобождать. Ибо сказано; не поминай слово божье всуе. Без острой надобности. Нет его на их землях.

Патриарх откинулся в кресле:

- Ага, ты ещё нас поучи. Ты понимаешь что случится если ты здесь заливаешь?

- Я понимаю. И несу полную ответственность за свои слова.

- А ты прямо знаешь, где гроб господень?

- Знаю. На моих землях.

Тут уже и Авросий уставился на Никиту грозным взглядом. Никита засмеялся:

- А не сверлите меня глазами. Отец Авросий ты знаешь болото в середине моих земель?

Тот отрицательно потряс головой.

- Оно непроходимое, но мой дед нашёл тропу на остров посреди болота и туда в пещеру перенёс тело Иисуса вместе с покровом и поместил его в стеклянную усыпальницу.

На Никиту уставились оба священика.

- Если есть желание, то могу сводить - показать.

Переглянулись. Отец Авросий тихо сказал:

- Родственник, если ты пошутил, то я тебя лично сожгу на медленном огне.

Никита кивнул:

- Ага. На обороте портрета моего деда было написано тем же письмом что и в тетради. Я прочитал, сходил туда - есть гроб. После посещения в голове стало ещё светлей. Но я говорил уже, нельзя по крайней мере пока, оповещать об этом.

- А каково тело?

- Нетленное. Как его упокоили так и лежит. И раны на теле как вчера сделаны. Только кровь не сочится. Правая ладонь наружу повёрнута и на месте раны огонёк бездымный трепещет. И возле пещеры цветут цветы.

- Так его же на небо...

- Видимо дух возносили, а сейчас вернулся божий дух на землю чтобы охранять людей и учить жить в мире. И начал с России.

Сидели священики, глядя в никуда. Молчали. Конечно, от такой новости будешь молчать. Наконец патриарх поднял глаза:

- Мать его за ногу, ещё эта императрица навязалась. К ней ехать надо. Чего смотрите, могу я отвести душу? Но не поверю пока сам не увижу.

- У нас храм строится, к снегу обещали построить. Приедете к нам освещать храм и сходим.

- Сколько ты будешь возиться с императрицей?

Во, уже по человечески патриарх заговорил. Никита пожал плечами:

- Не знаю, я же её не видел. Ваше преосвященство, у вас нога болит?

- Да, третьего дня оступился на лестнице и вот. А ты откуда знаешь?

- Так хромаете вы, поднимитесь на ноги, постойте.

Никита подошёл к патриарху, к больному месту приложил ладонь. Чуть отодвинул и ладонь защипало. Патриарх сказал Авросию:

- У меня в ноге муравьи забегали.

Засмеялся:

- Щёкотно.

- Потерпите.

Никита подержал ладонь с минуту, убрал:

- Пройдитесь. Трещина на кости была.

Патриарх прошёлся по комнате, попрыгал на больной ноге:

- Не болит. Ты и так умеешь?

- После посещения пещеры появились способности лечить.

Авросий поднялся на ноги:

- Когда я у тебя был, у меня болела спина - застудил. А когда уезжал, спина не болела. Лечил?

Никита кивнул. Авросий подошёл, дал не сильный подзатыльник:

- Засранец, и ведь не сказал.

- Отче, я же не знал как встретите.

Патриарх спросил:

- А сам-то чего с тростью ходишь, себя не можешь лечить?

- Трость для вида, мужики в дорогу сделали.

Никита вытащил клинок из трости.

- Ну ты посмотри на него, к патриарху с оружием.

Никита убрал клинок:

- Нет оружия, трость это.

Патриарх махнул рукой:

- Садитесь. Вскочили. Чего дальше будем делать? Говори Никита.

Ух ты, уже по имени зовёт.

- Думаю так - поеду к императрице, напою её настоем для вида и попробую раздробить камень.

- Так ты что, врал мне про настой?

- Нет, так и было. Одно другому не мешает. Императрица оклемается, но скажу, что настой помог. Короче, чем меньше людей будет знать про моё умение лечить, тем лучше. Церковь же отсекает от меня любопытствующих всяких. Просто я после ранения стал иметь такие знания. Такое бывало раньше на Руси. Про лечение знаете только вы. Живу у себя в имении, строю жизнь новой так сказать формации. Ну вот вроде и всё.

- А с чего я поеду к тебе освящать храм? Сколько их строится, мне все освящать ездить?

- Нет, вас упросил отец Авросий потрафить его родственнику. Вы для вида ещё поворчите. А люди узнают что я родственник отца Авросия, лишний раз побоятся ко мне лезть.

Патриарх засмеялся:

- Ну упрашивай меня, Авросий.

Видно, что приятели они. Патриарх подошёл к столу, взял свёрнутую в трубочку бумагу:

- Вот пропуск во дворец, даты нет. Поедем завтра. Ты со своими, я с отцом Авросием. Сейчас пойди отдыхать. Чего у тебя на руке?

- Это наследство от деда, часы такие.

Патриарх кивнул:

- Ступай. Авросий, проводишь - вернись сюда, поговорим.

Никита козырнул, щёлкнул каблуками.

Вышли из комнаты. В коридоре Авросий тихо заговорил:

- Ох и засранец ты Никита, а если бы не получилось с патриархом?

- Отче, сколько мы обнюхивались бы. А тут раз, и договорились.

- С гробом-то правда?

- Истинная правда. Как отец это сделал не знаю, на изнанке его портрета не было написано.

- Верил генерал в бога, истинно верил и с твоей матерью венчались в церкви.

Вечная память твоему отцу, даже если живой. А у этого в гробу лицо-то какое?

- А вот как на картинах рисуют. Есть божий свет отче, есть, и по телу как слабый ток пробегает. Я перед поездкой сюда ещё сходил в пещеру, так голос был - правильно делаешь.

Не верил в бога я, а тут вон как.

- Я уж испугался, что ты богохульничать затеял. Хорошо получилось. Сейчас поешь с дороги и отдыхайте. Вечером ещё встретимся.Завтра перед обедом поедем, поздно во дворце поднимаются. Вечером ещё подробно поговорим.

Под разговор подошли к дверям, Авросий кивнул повернулся и ушёл. Никита зашёл в комнату, или келья помещение называть? Ничего себе келья, большая комната, сбоку видна дверь, с другого ещё дверь. За столом сидели Максим с попутчиками, ели. Увидели Никиту поднялись на ноги с ожиданием на лицах.

- Чего вскочили, ешьте.

Сам устроился за столом, налил себе суп. Дальше уже молча насыщались, никто не спрашивал про встречу с патриархом. Поели, Михей выглянул за дверь - вошли три монаха, собрали посуду - вышли. Никита сказал:

- Хорошо поговорили, завтра к обеду поедем во дворец. Ложитесь отсыпайтесь с дороги, я подожду отца Авросия есть ещё чего обсудить. Люди встали, вышли в другую комнату. Михей задержался:

- Никита Алексеевич, ты будешь спать в той комнате. Там всё есть. И чемодан твой я туда занёс.

Указал на дверь и ушёл за остальными.

Никита сидел, перебирал разговор со священиками. Передёрнул плечами, да нормально всё прошло. Через время открылась дверь, зашёл Авросий. Постоял глядя на вставшего Никиту, кивнул на выход. Никита пошёл следом. Молча вышли во двор, Авросий пошёл к пустой коновязи. Правильно, нет никого поблизости. Авросий подошёл, облокотился на поперечное бревно:

- Поговорим?

Никита кивнул. Авросий продолжал:

- С патриархом хорошо получилось, удачно. Ты только постарайся в дальнейшем так не дергать у них нервы. Пойми Никита, это люди нынешнего времени, а ты так легко рассуждаешь о святых для них вещах. Будь очень внимателен, но во дворце веди себя несколько похренитестей. Пусть удивляются. Я послал во дворец оповестить что ты приехал, так что будут смотреть как на забавную зверушку. В голову раненый, а живой да ещё двух человек убил будучи раненым. Это уже мы постарались.

Авросий тихо засмеялся снимая напряжение:

- Рекламу тебе сделали.

Никита кивнул. Авросий продолжал:

- После разговора с тобой мы разговаривали с патриархом и во время нашего с ним разговора я вспомнил. Когда мы собирались на пришибить матку змееголовых, генерал в шею себе сделал несколько раз какую-то инъекцию. Рядом стоял руководитель лаборатории, уговаривал генерала не делать этого. Мол совсем сырой материал, неизвестна реакция, сколько перемещений будет никто не знает. Генерал тогда ответил - если никто не дойдёт, вернусь и всё равно пришибу, другого выхода нет. Руководитель тогда кивнул, попрощался с нами и выстрелил себе в голову из пистолета. Знали мы уже что с неповреждённого мозга в течении 12 часов змееголовые могут считывать информацию. Мы все знали, что живыми вряд ли останемся. Вот видимо твой отец и задействовал новое что-то, что перемещает во времени и в пространстве. Да что ты смотришь на меня, какие объяснения хочешь услышать? Никита, я разведчик, диверсант и ещё кое что, но ни разу не учёный. Не смогу объяснить всё это.

Авросий повертел в воздухе ладонью.

- Столько лет не вспоминал... Так вот, видимо у генерала перемещения ещё остались и он сделал самое важное на тот момент для него и для нас. Переместил сюда тело Иисуса Христа сюда. Как он это сделал, не имею представления. Будем это воспринимать как данность и от этого будем отталкиваться. Что-то хочешь сказать?

- Нет, только просьба у меня будет.

- Говори.

- Ты постарайся убедить патриарха, что я управляемый. Что ни под каким видом и ни при каких обстоятельствах не предам вас. Может быть сказать, что родственные узы для меня священны? Я знаю, что ты веришь мне, ты знаешь, что присяга для нас не пустой звук. Постарайся убедить в этом патриарха.

- Как ты почуял это?

- Когда я лечил его ногу, почуял его страх. Видимо он подумал, что если могу лечить, то и умертвлять могу.

- Да, говорили мы об этом после твоего ухода. Боялся он, что ракрылишься ты во дворце и будешь вести свою игру. А что ты хочешь Никита, там же это почти в порядке вещей. Но я успокоил его. И вот ещё; мы с Максимом говорили, рассказал он про Надежду. Так вот, я патриарху сказал, что пошлю туда к тебе Максима жить и следить за тобой. Мол в случае чего Максим пришибёт этого в голову раненого.

Авросий тихо засмеялся:

- Хороша Надя?

Никита кивнул. Чёрт его знает их игры, посмотрим. Авросий продолжал:

- Женим Максима, а ты мне построй у себя дом. Перееду к тебе жить, здесь уже есть кому за порядком следить. Буду внука няньчить, да и молодые мне еще внуков наделают. А ты меня лечить будешь если что. Года, переверни его на задницу. Как на это смотришь?

- Очень хорошо смотрю. Будет с кем посоветоваться, а то придумаю чего и голову ломаю - правильно ли будет. Не искривлю ли линию истории. Ведь если искривится, то не будем иметь представления каким будет будущее.

- И опять я не ошибся в тебе Никита.

Тихонько посмотри вон на угловые окна - патриарх на нас смотрит. Никита, ты пойми его тоже. Столько лет удержаться у власти, а тут появляется кто-то. Мне он верит, а вот с тобой...

Пойдём-ка к нему ещё. Ты пойми ещё и то, что он один и у него громадная власть в руках, да и ответственность огромная. Повертись-ка тут. Он и со мной не очень советуется. Всю жизнь как на кресте висит. И на виду и помощи не у кого попросить. Страшненько. Пошли.

Опять пошли той же дорогой к патриарху. Патриарх сам встретил в приёмной, кивнул чтобы входили. Вошли. Патриарх сел в своё кресло, кивнул чтобы садились. Никита сел после Авросия, молчал. Патриарх помолчал, сказал:

- Никита, а может не затеивать это дело с императрицей? Ну его на хрен, прости господи.

- Ваше преосвященство, так давайте меня посадим в какую глухую келью и всё.

Патриарх молчал глядя на Никиту. Тот продолжал:

- Очень удобно будет для всех. Правительство и дворяне будут своё крутить, вон уже разговоры идут что надо отменить крепостное право. Отменят, а сколько на Руси будет неприкаянных людей? Помещики не отдадут свои земли, а если у них захотят выкупить, так цены так поднимут, что взвоют люди. И будут гореть имения и опять польётся кровь, подумайте. И сколько помещиков разорится без людей, что разойдутся по России. Это ещё самый лёгкий вариант событий. Да ещё народ роптать будет, где божья милость, почему бог допустил этого. Люди не будут хаять императрицу, они надеются на бога. Люди говорят спаси господи, они не говорят - спаси императрица.

Патриарх молчал. Никита подождал, продолжил:

- Надо сделать так, что бы императрица пукнуть боялась без вашего слова.

Патриарх перебил:

- А ты парень не лишка размахнулся?

Там во дворце есть кому пугать её.

- А и пусть пугают. А вы напугаете её ещё больше. Лечить будем только в вашем присутствии и отце Авросии. Мол божья благодать только в вашем присутствии снисходит для лечения и заставляет этот настой лечить её. Нет греха в этой неправде. Во время лечения вы будете делать вид, что молитесь. Но только делаете вид и смотрите что я делаю. А позже можно её сводить в пещеру. Увидит и охренеет, прошу прощение. Но это уже вам решать. Ваше преосвященство, вы умный человек, столько лет у власти, вы же понимаете, что императрица по сути простая баба и стала императрицей по воле случая.

Патриарх смотрел на Никиту, укоризненно качая головой. Никита продолжил:

- И не смотрите на меня так, сами знаете что я прав. Возьмите для примера меня. Я не помню как я жил до ранения, мне рассказали. Пьянки, карты, доигрался до дуэли. Чуть не растрепал имение над которым трудились мои предки. Я не знаю как мне благодарить бога за моё вразумление.

Замолчал. Сидели, молчали. Патриарх вздохнул:

- Хорошо сказал Никита, будем продолжать как задумали. Что-то придумал?

- Нет, стараюсь не продумывать линию поведения. Я же не видел её не разу, а если и видел, то не помню. Если придумаю чего, а окажется по другому то заспотыкаться можно. Единственное знаю; Бирон обязательно постарается быть при лечении, вот его внаглую выгоню. Мол его какая-то чернота мешает лечению. Надо сразу показать всем, что присутствие Бирона вредно. Он же католик по вероисповеданию? И пусть потом злобится на меня.

- А если он подошлёт к тебе ещё убийц?

Тебе мало было дел с этим князем?

- А и пусть подсылает, я об этом подумал еще дома. Придумал одну вещь и попробую на Бироне.

- Ты что, хочешь его... Парень, к власти идти через кровь чужую...

- Нет ваше преосвященство, если бы мог на расстоянии пришибить, пришиб бы и не было бы необходимости устраивать такую многоходовку.

- Авросий, он где нахватался таких слов?

Авросий пожал плечами:

- Я говорил тебе, что очень изменился.

Патриарх покачал головой:

- Ещё чего придумал?

- Думаю сделать надо так; вы приедете ко мне на освящение храма, я потихоньку свожу вас с отцом Авросием в пещеру. А потом вы уж сами решите, вести туда императрицу или нет. Может ОН посоветует как сделать.

- Если это правда, то боюсь я туда идти.

Грешен, не всегда удерживался от соблазнов.

- Помните как сказал Христос, когда люди хотели забить камнями грешницу? Он сказал, если кто безгрешен - бросьте в нее камень. Грешница осталась жива. И мы просим ЕГО судить нас не по делам нашим, а по милосердию ЕГО.

Никита говорил, а в голове держал, надо много говорить - в это время люди ещё придают большое значение словам.

- И ещё он говорил; да, пастыри - вы ближе к богу, но ничто человеческое вам не чуждо. Всё должно быть соразмерно.

- Это где ты такое вычитал?

- Откровения от Луки, Ветхий завет.

Быстро сказал Никита. Патриарх помолчал, кивнул:

- Ладно, с божьей помощью завтра начнём. Ступай Никита, тебя проводят,а мы с Авросием ещё поговорим.

Никита поднялся, щелкнул каблуками -

вышел. В приёмной со стула встал монах, пошел впереди Никиты. Проводил до покоев, подождал как Никита войдёт в дверь. И видимо остался перед дверью. Зайдя в комнату Никита осмотрелся; все лежали в постелях, но при виде Никиты подняли головы. Никита приложил палец к губам, мол молчите. Сам прошёл в свою комнату, присел на постель. Да, такие дела ну ни как не подходят для ротного морской пехоты. Но тут получается, что Никита кроме всего прочего спасает и свою жизнь. Он не может допустить чтобы его люди жили на положении рабов бессловесных, а его новшества обязательно встанут поперёк горла верхушке нынешнего общества и обязательно без сильной поддержки свернут бедному Никите голову. Хотя бы за то, что построил в имении больницу... Да за это время уже достаточно накопилось новшеств. Никита ещё посидел, мыслено плюнул - вот ещё, жечь себе нервы. Обратного пути нет. Разделся, укрылся лоскутным одеялом и сразу уснул. Утром сквозь сон почуял как в комнату кто-то вошёл, поднял голову. У дверей стоял Михей:

- Никита Алексеевич, завтрак принесли

Никита глянул на часы - девять утра, вечером не поставил будильник. Михей продолжал:

- Утренние богослужения сегодня проводили без колокольного звона, патриарх распорядился. Сказал, пусть насторожатся.

Никита кивнул, встал - пошёл по утренним делам. Потом Михей сам побрил его как бывало раньше. Умытый одетый с Михеем прошли в общую комнату. Максим и братья сидели за столом, ждали Никиту:

- Чего ждете, ешьте.

Сам устроился за столом. Молча поели, Мужики помолились после еды, громко сказали аминь. Через пару минут вошли монахи, молча собрали посуду - ушли. Никита кивнул на дверь, показал на своё ухо - крутнул пальцем вокруг себя. Покивали в ответ. Никита поднял парней на ноги, стал проверять одежду. Все ли в порядке. Обсуждали порядок поездки - кто как едет. Улыбался, посмеивался - надо отвлечь парней. Через время открылась дверь - вошёл Авросий. Поклонились ему. Авросий благословил присутствующих, сказал выходить. Пошли на хозяйственную часть подворья. Стали седлать коней, запрягли коляску Никиты. Кони ухожены, коляска блестит. Всё сделали, Взяли коней под узду, смотрели на Авросия. Тот кивнул на ворота, а там стоит карета и видно, что карета священнослужителя:

- Я поеду с патриархом в карете, Михей, ты следом повезёшь барина, а вы за коляской барина. Вопросы есть?

Один из братьев спросил:

- А как там нам быть?

Авросий поднял палец:

- Карета патриарха остановится у крыльца, ты Михей остановишься следом. А вы стоите - лошади в поводу, кто подойдёт с разговором, отворачиваетесь, хоть кто, хоть сплошь в золоте одет. Кому надо, те знают кто вы, но нахер никого не посылать.

Засмеялся Авросий:

- Если кто доцепится, скажите - иди у отца Авросия спроси. Максим, ты сходи к отцу Пафнутию, дело у него к тебе.

На улицу вышел патриарх, в скромной чёрной рясе, как и отец Авроисий и только посох в руке показывает высокое положение. Авросий жестом показал, мол поехали и следом за патриархом уселся в карету. Ворота открылись, поехали. Выехали из проулка на улицу и следом за каретой.

Никита поглядывал кругом, а что смотреть - ничего не изменилось со вчера. Такие же дома, правда народу побольше и люди завидя карету патриарха, останавливались мужчины снимали головные уборы, кланялись. Женщины кланялись и видно, что делают это искренне. Встречные кареты съезжали с дороги, останавливались. Да, уважают и любят патриарха. С главной улицы карета свернула на мощёную брусчаткой улицу. Никита окликнул Михея:

- Куда это мы свернули?

- В Летний дворец, Никита Алексеевич.

Никита согласно гмыкнул. Действительно, публика стала другая - какие-то расфуфыренные дамы с кавалерами и кланялись карете как бы небрежней что ли. Какие-то лавочки торговые, смотри-ка вон типа летнего кафе устроили. Сидят за столиками молодые офицеры, на столах бутылки и в руках бокалы. Вот оглоеды, утро раннее, а они уже винишко. Пялились на Никиту, на его сопровождение. Никита сделал брезгливую рожу, те встретившись с ним глазами сразу отводили свой взгляд. То, что едет карета патриарха, это понятно, это своё. А вот седок в коляске непонятный. Видно, что в мундире, а что означает мундир? На плечах понятно что погоны, а что означают?

Шапка на голове чудная, а знаки на шапке золотые и всадники позади какие-то не виданные. Да ну его нахер, лучше вон вином поправиться после вчерашнего, еще прицепится. Немного погодя заехали в какие-то ворота, зелень кругом. По дорожке вслед за каретой свернули к подъезду. Ни хрена себе крыльцо, мрамор и фигуры всякие каменные. Патриарх с Авросием вышли из кареты - им навстречу какие-то люди. Никита тоже вылез с коляски, прихватил с собой трость. Патриарх кивнул ему, чтобы подошёл ближе. Прихрамывая Никита подошёл. К нему обратился один из встречающих:

- Позвольте ваш пропуск.

Из внутреннего кармана Никита вытащил пропуск, подал. Тот даже не задержал взгляда на Никите, подал пропуск второму:

- Извольте следовать за мной.

Вот это школа! Вот она вышколеность.

Сопровождающий следом за священиками повёл Никиту. А ведь мог сказать - иди за ними. И как они живут; ни одного караула, вон болтаются какие-то хлыщи, дамочки пялятся на Никиту. Шли какими-то комнатами, проходили насквозь. Перед ними лакеи открывали двери, закрывали за ними. Видно же, что лакеи, а важные такие. Матерь божья, это сколько же здесь дармоедов! И всех одеть, обуть надо, да накормить.

Подошли к дверям и только у этих дверей Никита увидел двух солдат стоящих у распашных дверей. Чудные какие-то солдатики, одеты в смесь доспехов римских солдат и ещё каких-то. Остановились, стоящий у дверей лакей скользнул в щель приоткрытой двери. Никита поразился - как он скользнул в такую щель? Огляделся вокруг. Стояли, сидели богато одетые в смешных своих париках, дамочки в широченных платьях. Смотри-ка, у этой сейчас титьки вывалятся. Глядя на неё Никита усмехнулся, та широко открыла глаза, замахала на себя веером в руке.

Авросий проследил за взглядом Никиты, посмотрел на баловницу. Та сразу стушевалась, присела в поклоне. А, так они же в корсетах ходят, кланяться-то не могут. Никита посмотрел на Авросия, тот погрозил ему взглядом, усмехнулся. Из дверей выскользнул давешний, распахнул двери. Патриарх направился туда, за ним Авросий ну, а следом Никита. Большая комната, даже не комната, а зал. И народу хулева туча. Патриарх перекрестил воздух перед собой:

- Живите с миром рабы божьи.

Присутствующие уже стояли на ногах, только одна женщина в роскошном кресле и рядом в другом сидел здоровый мясистый мужик. Видимо императрица и Бирон. Ты смотри-ка на него, как баба украшен, даже пуговицы постреливают бриллиантами. Ладно, посмотрим. Авросий стоял ровно и Никита не шелохнулся. Императрица сказала:

- Владыка здравствуй, ты привёз этого лекаря, что похвалялся? Прошу тебя, садись.

И тут же владыке стул поставили. Не, ну ты смотри, патриарху стул, ну гады я вам устрою. А патриарх устроился на стуле как так надо и скромненько так:

- Приехал он. Вот стоит возле отца Авросия.

Бирон поднялся, подошёл к Никите, обошёл кругом:

- А что он молчит и возле отца Авросия стоит? И одежда на нём чудная.

Никита посмотрел ему в глаза:

- А потому я возле отца Авросия, что могу укусить кого. Хочешь тебя укушу?!

Бирон аж отпрыгнул. Императрица засмеялась:

- Ты и меня укусить можешь? Подойди ближе.

Никита подошёл, руку под козырёк - щёлкнул каблуками:

- Нет матушка, с тобой буду по другому.

Императрица стрельнула глазами:

- А как по другому?

Ну ведь баба, простая баба.

- Не при всех матушка. Ты бы выпроводила всех отсюда, чего будут глаза пялить.

Императрица повела бровью и присутствующие быстренько потянулись в двери. Остались двое в чёрном, что сидели у окна и Бирон.

Никита повернулся к чёрным:

- А вам особое приглашение нужно?

Императрица заступилась:

- Это мои лекари, лечат меня.

Никита постукивая тростью по сапогу:

- Отчего же матушка они тебя не вылечили до сих пор? Или не хотят?

Тем более они же католики?

Императрица кивнула. Никита грозно:

- Пошли вон дармоеды.

Повернулся к Бирону:

- Ты тоже католик?

В ответ тот оскалился:

- Ты и меня выгонишь, да я тебя..

Никита перебил:

- Не грозись, садись вон туда и молчи.

Тебе же хуже будет, сам напросился.

Матушка, распорядись лакеям.

Императрица со столика колокольчик, позвонила. Появился пожилой лакей.

Никита с уважением к нему:

- Принеси с кухни соды пищевой, есть такая?

Лакей кивнул.

- Принеси два лимона и пару ложек меда.

Лакей чуть поклонился:

- Какой мёд изволите спросить!

- Без разницы, только посвежей. И ложку не забудь. И стакан прихвати и ножик.

Лакей ушёл, Никита повернулся к императрице:

- Матушка, ты рассупонься от этого корсета.

Бирон подскочил:

- Ты что говоришь как с лошадью!

- Тебе где сказали быть? Вот и сиди там и не мякай. Будешь бухтеть - совсем выгоню.

Императрица с интересом смотрела, но не вмешивалась. Никита ещё по той книге помнил, что императрица млела когда её называли матушкой. Позвонила в колокольчик, зашли две дамы. Ага, не такие они дураки, слушают. Императрица встала, дамы что-то делали с её платьем сзади. Хихикнула:

- Совсем снимать не надо?

Никита улыбнулся:

- Ни боже мой матушка, у меня невеста есть.

Императрица игриво засмеялась:

- Тебя как зовут, говорят ты в голову раненый?

Никита засмеялся:

- Ага, только память частично потерял.

Доктор говорит, что потом вспомню свою жизнь.

Та навострилась любопытством:

- Как это, совсем ничего не помнишь?

Никита как бы задумался на мгновение

- Ну что-то помню, да много помню. Зато знаю как твою болезнь лечить.

- Что за болезнь у меня? Эти лекари всякое говорят, а толку нет.

- А мы вот так сделаем. Сейчас полечим, патриарх и отец Авросий помогут мне. А вы сразу потом увидите результат лечения.

- Как-то чудно ты говоришь и одежда у тебя чудная

- А это форма морского пехотинца и погоны у меня капитан - лейтенанта. Мой дед при рождении возвёл в это звание и завещал, как закончу служить в лейб-гвардии, носить эту форму.

- Погоди, недавно по болезни отписали из лейб-гвардии поручика Лагутина. Тебя что ли?

Никита козырнул, щелкнул каблуками:

- Так точно матушка. Лагутин Никита Алексеевич. Ранен в голову и доктор упёрся, мол нельзя верхом на лошади и устав забыл.

Засмеялся. Она присоединилась. Вошёл лакей, на подносе просимое. Никита подал ему трость подержать, взял поднос. На столике разрезал лимон, в стакан сыпнул чуть соды - туда же выдавил половину лимона, помешал в стакане. Зашипела поднимаясь пена. Никита подал стакан:

- Выпей матушка пену и вот потом сразу ложку мёда.

Повернулся к священикам, кивнул. Те опустили головы, сложили ладони. Как бы молятся, а может и вправду. Много на кону стоит. Императрица в сомнении взяла стакан.

- Только пену матушка.

Выпила, Никита подал ложку с медом, а сам включил вибрацию направляя её на низ живота императрицы. Та открыла рот сказать, Никита удержал её за руку:

- Сиди матушка, лечение идёт.

Отделил от сознания веточку направил на Бирона. Того затрясло, пытался встать и опять падал в кресло, застонал. Императрица посмотрела на Бирона, опять заподнималась. Никита крепче сжал ей руку:

- Сиди матушка, его я предупреждал. Живой будет.

Сам дробил этот камень, действительно, острые отростки. Надо сначала эти отростки убрать, сгладить.

Бляха, не так уж это просто, это не спину Авросию да деду лечить. Императрица успокоилась и уже с интересом прислушивалась к ощущениям, тихонько даже улыбалась.

Бирона подкинуло в кресле и он выблевав себе на колени и живот, потерял сознание. Императрица глянула на него, хихикнула:

- Живой будет боров?

- Живой, просто он католик, а тебя лечит молитва православная. Вот его и корёжит. Матушка, прости за вопрос, отчего ты его боровом-то?

- Да много мнить о себе стал, перечить.

Императрица уже расслабилась, улыбалась:

- Скажи, а мои лекари так могли?

- Нет матушка, нам сейчас сам бог помогает. Меня вот боже сохранил и научил как тебя лечить. Вот мы втроём и лечим. По одному у нас не получится.

- Как же тебя бог сохранил?

- Дуэль была, бог сохранил. Отец супротивника убитого послал двух убийц ко мне, выстрелили в упор в голову, не попали. Пуля вот по голове скользнула. А я этих убийц голыми руками убил. Правда не помню как, бог помог.

Императрица покачала головой:

- Это про тебя отец Авросий говорил?

- А что говорил?

Императрица шутливо шлёпнула Никиту по руке:

- Говорил, что борзОй стал родственник. Никого не боится, только его.

- Ну его стоит боятся, я и в бане не люблю сильный жар, а уж на костре-то. Да вот тебя боюсь матушка. Ты только не шевелись сейчас, так разговаривай.

- Чего меня боятся-то, я слабая женщина.

- Ага, вы женщины такие слабые, что ножками не ходите. На шее у мужей ездите.

Императрица засмеялась, спохватилась:

- Ты это, мне надо...

Никита лакею:

- Быстро веди в нужное место, мочу докторам покажешь.

Лакей подхватил императрицу на руки и побежал к внутренней двери. Вот тебе и пожилой. Повернулся к священикам:

- Перекур отцы.

После лечения нервы дребезжат. Отсюда и внутренний контроль слабнет.

Патриарх укоризненно покачал головой, отец Авросий по родственному с колена показал кулак. Никита извиняюще развёл руками. Взял стоящий в стороне стул, перенёс к сидящим:

- Извините отче, после такого нервы играют.

Патриарх спросил:

- Есть толк Никита?

- Да ваше преосвященство, есть. Сейчас помочится и которые камешки выйдут. Действительно там камень у неё, я сгладил чтобы изнутри её не поранило. Но чтобы такой камень выпроводить, придётся несколько раз лечение повторять.

- Сколько?

- Не знаю ваше преосвященство, как будет лечение идти.

- Обращайся ко мне - владыка. Ладно, подождём.

Сидели, отдыхали. Через время зашла императрица, уже в другом платье, за ней давешний лакей и эти лекаришки.

Один нёс стеклянный кувшин, другой блюдце. Никита встал навстречу. Императрица молча прошла к своему креслу, села. Один лекарь зло сказал, протягивая кувшин:

- Это как получается, что в моче императрицы кровь?

А в глазах злорадство полыхает. Никита пожал плечами:

- А ты как хотел, чтобы камни вышли не поранив мочепротоки?

Взял у второго блюдце, да - довольно крупные камешки-то. Самый маленький со спичечную головку.

- У тебя пинцет есть?

Лекарь воззарился на Никиту.

- Чего уставился, чем камешки из мочи доставал? Пальцами?

Лекарь понял, из кармана достал костяной пинцет. Никита перенёс блюдце на столик, обратился к лакею:

- Тебя как зовут?

Тот промолчал. Императрица сказала:

- Пантелей его зовут. Ты его не обижай, Пантелей со мной с детства.

Никита кивнул:

- Пантелей, дай чем писать и бумагу.

Пантелей отошёл к шкафу в углу, принёс просимое. Никита взял гусиное перо стал рисовать. Нет, толсто пишет, грубо получается:

- Пантелей, сходи на крыльцо, там моя коляска. Скажи охране, что я тебя послал. Пусть дадут тебе вот такую шкатулку, на сиденье лежит. Моего кучера зовут Михей, а охрану Пётр и Павел.

Пантелей посмотрел на императрицу, та кивнула. Тот быстро вышел.

Императрица спросила:

- С охраной ездишь? От кого бережёшься?

- С ней матушка, только не охраняют меня они, людей берегут.

Никита засмеялся:

- Я же говорил, что укусить могу.

Тот лекарь, что с кувшином опять завёл, протягивая кувшин:

- Так ты не ответил мне.

Никита глянул на него:

- Ты чего тычешь в меня мочой, Подождать не можешь, не терпится выпить?

Императрица тихонько хихикнула:

- Ну правда, скажи ты ему. Ведь если ты навредил мне, то придётся тебе голову рубить.

- Ага, заманаетесь рубить.

Никиту опять понесло, вперемежку со злостью:

- Сейчас Пантелей вернётся, всё нарисую и расскажу. Сами видите, перо толсто пишет.

Вошёл Пантелей, в руках та шкатулка с перьями и чернильницами. Протянул Никите. Смотри-ка, а крючки замочков-то отстёгнуты. Открывал. Никита положил шкатулку на столик, открыл. С интересом уставились внутрь. Никита взял ручку, макнул перо в чернила и стал рисовать.

- Вот смотрите, в мочевом пузыре был вот такой камень. Богу угодна была молитва наших патриархов и с божьей помощью удалось раздробить камень частично. Отломили вот эти отростки, чтобы они не поранили изнутри мочевой пузырь. Дай сюда.

Никита взял у второго лекаря блюдце с вышедшими камешками, стал пинцетом раскладывать на рисунке:

- Сами смотрите, вот этот большой отросток, вот меньше, но он был снизу и при усилии мочеиспускания мог воткнуться в тело. Вот ещё, ещё, и вот эти и эти. Сами видите, всё сходится.

И не вздумайте поить императрицу большим количеством жидкости. Сами видите - если камень заткнёт мочепроток, чем его сдвинешь?

Императрица повернула к себе рисунок поудобней, посмотрела:

- Вам рвану ноздрями быть.

Лекари стояли бледные. Никита заторопился:

- Погоди матушка судить их. Просто они не знали такое. Такое бывает только у великих людей - императоров, а они лечили тебя как обычного человека.

Императрица с интересом посмотрела.

Никита продолжал:

- Ты слышали матушка про Александра - Завоевателя Македонского? Пол мира завоевал в древности.

Императрица неопределённо повела головой.

- Так вот, он от такой болезни помер.

Та уставилась на Никиту:

- Он же не православний был. И ещё могу парочку примеров сказать, но время дорого. А лекари пусть будут возле тебя, мало ли что бывает. А ну как простудишься, а тут этот лекарь уже на цырлах к тебе бежит.

- На чём бежит?

- На цыпочках матушка.

Императрица засмеялась:

- А ты на что? Вот и будешь меня лечить

- Уволь матушка, вот уберём из тебя камень и домой уеду. Неудобный я человек, в голову раненый, ругаться сильно могу. Ты рассердишься, велишь ноздри рвать или голову мою раненую срубить.

Никита улыбнулся:

- Я уже привык жить. Да и не забудь сколько этого камня в тебе осталось, завтра продолжим лечение.

- И завтра вылечишь?

- Экая ты торопливая матушка, это тебе не на мужике скакать. Вот кстати, с сегодняшнего дня матушка ты садишься на диету.

- На чего сажусь? Ты охальник не заговорился ли?

- Матушка, диета - это особое питание при лечении. Свежие овощи, протёртое мясо, немного. Кашки лёгонькие и никакого вина. Пантелей тебе можно поручить чтобы ты следил за матушкой?

Пантелей склонил голову. Императрица возмутилась:

- Ты чего придумал парень, меня этим кормить?

- Матушка, не будешь соблюдать диету, иди тогда на хрен. Не буду я с тобой возиться и не пугай меня. Меня уже один раз убили, только забыли закопать. Понятно тебе? Не будет она!

Смерти своей ищешь?! Так почти нашла её, а о стране подумала? Кто будет править страной, Бирон что ли? Так он католик, иезуит. Ты что не видела у него в руках чётки? Они всё делают во славу своего бога и не перед чем не остановятся. Или хочешь на Руси чужого бога? У тебя даже наследника нет, тобой на царствие воспитанного! Не будет она это есть! Жри тогда буженину свою жирную, наедай бока. Скажи Пантелею вина принести, пей. Только камень заткнёт тебе письку, моча скопится и лопнешь ты матушка как бычий пузырь.

Императрица обратилась к патриарху:

- Это что деется владыка, меня поносят по всякому, а ты молчишь?

Патриарх встал:

- Матушка, прав же Никита и ты это понимаешь.

Императрица посмотрела на Пантелея, тот кивнул:

- Ну смотрите змеи подколодные, если не вылечите - гнить вам вечно в темнице.

- Матушка, потерпи немного, а я тебе такие интересные вещи расскажу.

Императрица фыркнула, но видно, что отходит сердцем.

- Смотри матушка, чем я пишу. Тебе в подарок привёз. Пантелей, подай ещё бумаги.

Пантелей положил на стол ещё несколько листов. Никита быстренько набросал силуэты женщин в более поздних одеждах:

- Смотри матушка, вот такая юбка, подчёркивает силуэт женской фигуры, а вот шубка для прогулок неспешных. Ты пошьёшь для себя, вся Россия носить будет. А вот глянь платье для балов. И никакого корсета носить не надо, мучиться и через раз дышать.

Императрица наклонилась над рисунком:

- А вот это как держаться будет без корсета?

Покачала у себя пышную грудь.

- А это я тебе в следующий приезд нарисую и объясню, а то смотри сколько здесь глаз. Чего уставились, не для вас эти рисунки.

Императрица откинулась в кресле:

- Ну смотри змеюга подколодная, не сделаешь обещанного...

Никита перебил:

- Да сделаем матушка, ты только пока Бирону отказывай во встречи.

Императрица посмотрела на всё ещё лежащего в кресле Бирона:

- Он живой там?

- Живой, лекарь дай ему понюхать чего.

Лекарь достал из кармана пузырёк, подойдя поднёс к лицу Бирона. Тот нюхнув закашлялся, открыл глаза. Посмотрел вокруг мутным взглядом:

- А что такое?

Увидел у себя на коленях и животе:

- Это что, это кто сделал?

Встал. Императрица брезгливо:

- Иди-ка милый друг прочь. Никак ещё и обгадился.

Бирон встал покачиваясь. Никита сказал:

- Я говорил тебе чтобы уходил, нет на дыбы встал храбрый какой.

Бирон посмотрел на Никиту и так же покачиваясь пошёл к двери. К той, через которую вошли священики с Никитой. Императрица было сделала движение остановить, но махнула рукой вслед Бирону.

Никита повернулся к лекарям:

- Ну и вы идите, нет вреда матушке. Языки где распустите, вам их отрежут.

Те посмотрели на императрицу, та так же махнула им рукой. Лекари потянулись к двери. Никита подождал пока за ними закроется дверь, сказал:

- Матушка, здесь остались люди, что желают добра тебе и России, послушай.

Никита наклонился к уху императрицы, зашептал:

- Матушка, ты поезди куда, посмотри на мужиков, выбери себе и забеременей. Только не от этих хлыщей из дворца, пьяниц да развратников.

Императрица сначала слушала, потом пошла лицом красными пятнами, отпрянула от Никиты:

- Ты совсем ум потерял?! Я тебе что, девка развратная?!

Открыла было рот заорать, Никита тоже в полный голос и добавив громкости:

- А ты не девка и не баба, ты императрица земли русской и на твоих плечах вся Россия, народ российский. Или ты хочешь от этого Бирона родить и после тебя Россию раздербанят по кусочкам? Тебя зачем позвали на престол? Вот и не сепети. Не нравится, слагай с себя достоинства и поезжай в свою Митаву. Я тебе что, замуж за мужика предлагаю? Понесёшь ребёнка, дашь мужику титул Отца наследника, земли, людей и всё. К власти не допускай.

Сбавил голос:

- Сама знаешь, только кому улыбнёшься - сразу себя видят императорами.

Императрица в конце уже машинально кивала головой соглашаясь. Подняла голову:

- А если дочь будет?

- Так очень хорошо, тоже воспитаешь как надо. Ты же правишь, хреновенько, но правишь. А после рождения ребёнка мужика выберешь себе по душе.

- Слушай Никита, а может и правда тебя головы лишить? Это не больно, чик топором и ты без головы.

- Ага, попробуй. Я по ночам буду к тебе приходить и пятки тебе щекотать буду. Со смеху помрёшь.

- Так никогда такого не было.

Ага, уже не орет, не угрожает.

- Конечно не было. Так это же Россия, здесь всё может быть.

Императрица сбавила голос:

- Так эти не дадут, опять же кондиции. Они же власть не упустят из рук.

- А их отец Авросий объявит врагами народа, России и на костёр. А владыка благословит их туда, пусть только пукнут.

До этого насторожено стоящий рядом Пантелей упал на колени перед императрицей:

- Матушка, ты же сама хотела изменить, не знала на кого опереться. Истину говорит парень, прислушайся.

Императрица встала, подняла слугу:

- Ну смотрите, не дай бог обманете.

Патриарх с Авросием перекрестились.

Владыка истово сказал:

- Перед богом, на Руси находящимся клянёмся, что делаем это во благо России.

Императрица прищурилась:

- Ты сейчас что про бога сказал?

Владыка осёкся, виновато посмотрел на Никиту. Тот наклонился и на ухо тихо:

- Тело Иисуса Христа находится на земле русской и Он надоумил нас начать этот разговор. Только об этом никто не должен знать кроме нас. Пока.

Императрица переводила взгляд по лицам, искала намёк на вранье.

Никита дополнил:

- По первому снегу приезжай матушка ко мне в имение, сходим - помолишься.

Сама увидишь.

- А сейчас что, дороги к тебе нет?

- Есть, только владыка по снегу приедет у меня храм новый освящать. Его отец Авросий уговорит и ты с ним.

Повернулся к Пантелею:

- Кто нас слушает?

- Мой младший брат, Николай.

- Передай ему чтобы на язык повесил пудовый замок.

- Это как водится.

Пантелей перекрестился. По православному. Никита кивнул:

- Ну что матушка, прощаться будем до завтра? Ты сейчас пойди отдохни и не крути мысли в голове, не обманем тебя. В том наша клятва перед богом нашим. Пантелей, на всякий случай поставь у дверей матушки плотный караул, да не таких попугаев что здесь у дверей стоят. И никого не допускай до матушки, мол после лечения лежать надо. И пищу её сначала хоть собаке что ли давай попробовать.

Императрица встрепенулась:

- Ты что думаешь, отравить могут?

- Нет матушка, чего подсыпят, мол какое это лечение если ещё хуже стало.

Им всем выгодно чтобы ты болела или на балах развлекалась. А завтра мы приедем в 11 часов утра. И вот ещё матушка, про эти кондиции скажу - ты делай вид пока, что соблюдаешь их ограничения твоей власти. Чуть погодя эти князи и графы какать будут этими кондициями. Ишь придумали, ограничить власть императрицы. Подожди матушка немного.

Императрица вернулась в кресло:

- Откуда ты парень такой взялся, ничего не боишься. Хворый на голову что ли после раны стал?

- Нет матушка, не хворый я. А чего мне бояться? Я не для себя делаю, живу-то в России. Позволь откланяться матушка.

Никита поклонился, выпрямившись ладонь под козырёк, щелкнул каблуками. Императрица одобрительно

кивнула прощаясь. Патриархи поклонились и к двери, за ними Никита. Вышли за дверь, а в соседней зале толпа стоит и у всех глаза навострены. Патриарх с Авросием вперёд направились, за ними Никита - люди перед ними ещё шире проход сделали. Уже перед выходом перед патриархом встал мужик, поклонился. Невысокий, сухой, глаза из под нависших бровей как у коршуна поблескивают:

- Владыка, что с императрицей, совсем занедужила?

Патриарх остановился:

- С чего ты взял это, князь Вяземский?

- Так Бирон вышел не в себе и грязный, ничего сказать не мог. И лекари только головами мотали и убежали. Поясни владыка.

- Слава богу с императрицей всё в порядке. Говорили с ней о делах церковных. Утомилась она, сейчас отдыхать пошла и вы не тревожьте её.

А Бирон с вином перебрал, грешник.

Вяземский с поклоном отступил. Дальше продолжили путь на выход. На крыльце остановились. Вокруг коляски Никиты клубились видно, что сошки помельче чем во дворце были. Смотрели, обсуждали его казаков, одежду их. На одного из братьев наскакивал какой-то хлыщ, что-то кричал. Тот стоял с каменным лицом и только рука его была на рукояти кинжала. Никита быстренько сбежал по ступенькам, подошёл:

- Что случилось? Чего этот вопит?

- Никита Алексеевич, он полез в коляску посмотреть, я его и выбросил оттуда.

Никита повернулся к возмущённому:

- Ты чего там забыл, немощь?

Возмущённый, по одежде толи поляк, толи венгр заблажил с акцентом:

- Не можно рыцаря хватать из кареты, ты хозяин этих гайдуков?

- Тебе чего надо-то?

- На поединок вызываю.

Никита выбросил вперёд руку, на шее ухватил этого за сонную артерию, сжал. У того закатились глаза, осел на землю. Никита повернулся к толпе:

- Еще кто хочет нарушить церковный запрет на дуэли?

Толпа потихоньку стала отступать. Патриарх с Авросием прошли к своей карете, загрузились. Никита устроился в коляске:

- Трогай Михей за ними.

Выехали из ворот и так сказать домой.

Карета впереди покатила несколько быстрей, за ней коляска. Заехали на подворье. Патриарх выйдя из кареты махнул Никите, позвал за собой. Никита заторопился, успел сказать своим людям:

- Все хорошо, отдыхайте.

Зашли в кабинет патриарха, Никита зайдя последним закрыл дверь. Патриарх из шкафчика достал бутылку, чарки - разлил. Кивнул чтобы взяли. Поднял чарку:

- Не пьянства ради, здоровья для.

Никита дополнил:

- Прими господи за лекарство.

Кивнули одобрительно, выпили. Патриарх жестом сесть:

- Ну Никита, заставил ты испугаться. Разве можно так-то?

- А как можно было, владыка? Ошарашить надо было, иначе отнеслась бы как вон к своим лекарям.

Отцы, а как Бирон оказался после Петра? Как имя императрицы?

На него смотрели как на чудика:

- А что вы так смотрите на меня? За эти полгода я не мог не только имя императрицы узнать, я не высыпался ни разу. Я же забыл многое. Дел-то в имении накопилось выше головы.

- Анна её имя.

Никита посидел, тихонько посвистел сквозь зубы. Смотрели. Поднял голову:

- А я же с ней разговаривал как с Екатериной, женой Петра Первого.

Патриарх перекрестился:

- Окстись, совсем голову потерял?

- Перепуталось всё в голове, не сопоставил события. А что с Екатериной?

- Так померла она, уж сколько годов прошло.

- А Меньшиков, денщик Петра?

- На охоте нечаянно подстрелили, давно уже.

- А сестра Петра, как её - Елизавета?

- В монастыре она, игуменья. Старая уже. К чему спрашиваешь?

Авросий прищурившись тоже смотрел.

- Погодите, откуда эта Анна взялась и эти кондиции, ограничения власти?

В книге Анна до Петра вроде была. Авросий жестом остановил владыку сам заговорил:

- После смерти Петра правила Екатерина при помощи Государственного совета, созданного Петром. Пока в совете сидели птенцы Петровы, было нормально. Но они уж старые стали, да болезни у всех скопились, вот потихоньку отходили на тот свет. Меньшиков под старость полез было выше и на охоте нечаянно подстрелили. Елизавета еще при Екатерине ушла в монастырь. Младший сын Петра упал с лошади, убился. После смерти Екатерины не было на Руси прямых претендентов на престол. Полезли всякие доказывающие, что они прямые потомки Петра. Вот совет и сидел, думал. Вспомнили, что в Митаве живет Анна, захиревшая ветвь Романовых - Лопухиных. Жила бедно, чуть ли не на мызе, ферме. Решили её позвать на престол, но крайне ограничить её власть. Как английская королева - царствует, но не правит. Поднесли ей эти кондиции, ограничения власти - чего она обязуется не делать. Та покочевряжилась, а уж больно лакомый кусок. Подписала. Вяземский и заставил её подписать, Вяземский сейчас глава совета. Привезли сюда, владыка и помазал её на царствие. Вот и царствует. Бирон-то ещё там, в Митаве у Анны ночевал, а совет поначалу ему запрещал у нас быть. Анна-то совсем молоденькая была, потом потихоньку Бирон приехал. Сначала по постоялым дворам ютился, потом во дворце чуть ли не прятался. Совет и махнул рукой - пусть играются. А со временем Бирон и расправил плечи. Вот так как-то. А Анна и стала опираться на Бирона, а тот и тем и другим вась-вась гад такой. Кто из верхушки покрепче стоит, так и не воспринимают Анну всерьёз. Сидишь и сиди на троне. Вяземский со своими дела крутит, доходит до того, что налог с иностранных купцов меж собой делят.

- Вот оно как получилось.

Никита посидел, показал глазами Авросию на владыку, тот кивнул.

- Владыка, тут такое дело...

Патриарх усмехнулся, перебил:

- Что Никита, хочешь рассказать что вы из другого времени, грядущего?

Уставились на него. Владыка засмеялся:

- Вы бы сейчас на свои рожи посмотрели. Авросий, я давно уже понял откуда ты, но не говорил тебе. Видел я что ты для страны стараешься.

недосыпаешь, недоедаешь. И про тебя Никита сейчас окончательно понял.

Опять засмеялся:

- Эх вы, прячетесь.

Стал серьезным:

- И правильно делаете, я-то понял про Авросия потому что много разговаривали. Друзьями стали.Другим невдомёк. Никита, про рану на голове правда?

Никита кивнул, снял берет - показал лысинку от пули.

- Ну и хорошо, ничего менять не будем.

Никита, про тебя правду из твоих людей кто знает?

- Только Михей, он с детства возле того Никиты был.

- А твоё имя настоящее?

- Лагутин Никита Алексеевич, потомок Лагутиных. Никиту здесь насмерть зарезали, я там взорвался, только не до конца, успело переметнуть меня сюда. Вот и поменялись. Только так и не понял, моё это прошлое или другая реальность. Хотя какая разница, везде Россия.

Патриарх кивнул:

- Спросить чего хотите?

Замотали головами.

- Никита, а там с тобой как случилось?

- Я говорю, взорвали меня там, владыка, я в полиции служил. Мы должны были захватить продавцов оружия, я как старший группы первый вбежал в ангар где они были. Вбежал, а в меня что-то летит. Поймал на грудь, граната. Ну я её швырнул в бочку, рядом стояла, вроде взрыв был. На какое-то мгновение в глазах потемнело, отступила темнота - стою, а в лицо ствол и над стволом вспышка. Машинально дернул протянутой рукой,попал по стволу, отбил и опять вспышка и пуля по голове скользнула.Стоят два мужика, уставились. Я этому со стволом дал в гортань, потом тому что сзади стоял. Первого-то сразу убил, а второго быстро спросил и голову свернул. Не знал же, а может ещё кто был. Оттуда принёс осколок гранаты в ноге. А того Никиту тот второй зарезал кинжалом. Вот и поменяли нас. Я там до полиции служил в армии, в морской пехоте. Воевал. Вот эта форма из той армии и звание офицерское тоже моё.

Никита похлопал себя по погону.

- Войны так и не кончились?

- Нет владыка, ещё страшней стали.

- А ты Авросий?

- Я из более позднего времени, тоже меня там убили.

Владыка посидел, покивал:

- Вы делами своими показали, что стараетесь для своей страны. Так дальше и будем идти вместе.

Никита сказал:

- По другому не может быть, мы присягали России.

- А я перед богом клялся служить России.

Разлил ещё по чаркам, поднял. И выпили уже как товарищи по оружию.

Посидели приходя в себя после разговора.

- Что дальше делать будем?

- Позволь мне владыка, как младшему по званию и возрасту.

Кивнул.

- Завтра поедем во дворец, лечить её буду. Вы конечно со мной, убедить её надо, что только с вами лечение действует. И думаю я, что Вяземский будет выяснять что произошло. Наверняка сначала на меня выйдет, попробует лаской, я на дыбы встану. Тогда Вяземский меня прижимать будет. Дальше уж вместе решать будем.

- Смотри только чтобы не украл тебя Вяземский. Есть за ним такое.

- Замучаются красть, владыка.

Владыка посмотрел на Авросия:

- Ну а ты чего молчишь?

- Что тут сказать, прав Никита, пусть зашевелятся. Если попытаются украсть Никиту, я подниму шум, начну разбирательство. Есть у меня много на Вяземского, но раньше чистенько он делал дела. А вот если на Никиту кинутся, то тут уже и императрица взвоет - лекаря украли, что наконец её лечить может и церковь поднимется. Украли человека божьей милостью отмеченного. Думаю они заторопятся, нет у них времени. Это же не виданное дело, чтобы я с патриархом у неё столько был. Да ещё Бирон выперся в таком виде и императрица никак не среагировала. Это же получается, новая группа появилась и вон какие люди в этой группе, авторитет у императрицы имеющие. Будут выяснять, что за лекарь такой и узнают, что поручик лейб-гвардии Лагутин. Пьяница и картёжник, да ещё за дуэль сосланный домой в имение на пять лет. И через недолгое время опять в столице, да еще с такими людьми. Они же не знают, что императрица отменила ссылку Лагутина. А если знают, то сделают вид, что не знают.

Авросий вытащил из кармана рясы бумагу, положил на стол:

- Сначала предъявят, что нарушил указ императрицы, а потом уж и крутить будут. Выше Вяземского у власти никого нет, ему и в голову не придёт, что кто-то ему перечить может.

В дверь постучали. Патриарх откликнулся. Вошёл монах поклонился:

- Ваше преосвященство, у ворот карета стоит с полицией и люди Вяземского с ними. Требуют поручика Лагутина, нарушившего указ императрицы.

Никита поднялся, взял бумагу со стола:

- Началось господа, я пошёл.

Кивнули в ответ. Никита вышел следом за монахом. Пошли, монах негромко сказал:

- Я твоим ничего не говорил, а у ворот монаси собрал. Если буянить будут - отобъём.

- За что такая милость?

- Ты родственник отца Авросия, а твоим нельзя ввязываться.

Никита кивнул. У ворот стоят десятка два монахов, крепкие такие мужички. Сопровождающий открыл калитку в воротах, пропустил Никиту. Сам встал в калитке, смотрел. Никита смотрел на кучку людей возле двух карет у ворот. Подошёл весь из себя в тёмном:

- Лагутин Никитка, сын Алексеев?

- Лагутин Никита Алексеевич.

Тот кивнул:

- По приказу главы государственного совета князя Вяземского беру тебя под арест за нарушение указа императрицы.

Никита молча протянул ему бумагу, что так и нёс в руке. Тот взял - прочитал, вернул бумагу оглянулся на кареты:

- Но у меня приказ...

- А что, слово императрицы уже ничего не значит? Или ты хочешь в крепость за оскорбление императрицы? За неисполнение её приказа?

Смотрел на того с интересом. Этот чуть поклонился и пошёл к каретам. Его встретили видимо вопросом, тот размахивал руками, объяснял. Никита стоял - смотрел. Наконец от карет пошёл один, в богатом кафтане, на голове парик. Подошёл, поклонился:

- Здравствуй господин Лагутин. Эти дуболомы всё перепутали. Князь Вяземский приглашает для беседы с ним. Вот и карету прислал.

Никита в ответ тоже чуть склонил голову:

- Поблагодари князя за приглашение, но никак не могу сейчас же исполнить его желание. Обсуждаем с отцом Авросием дела мои домашние. Отец Авросий по родственному наставляет меня как хозяйство моё вести.

Тот оторопело смотрел, моргнул:

- Ты это чего, тебя князь...

Никите надоел этот цирк:

- Я тебе ясно сказал, вот и вали отсюда. Или тебе пинком помочь?

- Я тебе...

- А хочешь ты сейчас умрёшь?

Никита выпустил веточку, охватил шею.

В парике завитом закашлялся, стал задыхаться. Никита чуть сжал петлю, тот аж посинел. Никита чуть отпустил:

- Не хочу грех на душу брать, вали отсюда.

Снял с шеи веточку. Тот отступил со страхом глядя на Никиту, отдышивался.

Повернулся и торопливо пошёл к каретам. Те развернулись и разом тронулись прочь. Никита повернулся и в калитку. Подмигнул монаху. Тот перекрестился, кивнул. Никита пошёл к патриарху. Зашёл, сидят, с интересом смотрят на Никиту. Авросий вопросительно кивнул. Никита подробно рассказал, сидел в кресле. Ждал, что же скажут. Приготовился доказывать свою правоту. Переглянулись, патриарх сказал:

- А что, хорошо сделал, лишний раз не сунутся и побоятся лишний раз пакость какую сделать. Завтра во дворце Вяземский обязательно будет, попеняю ему. Никита, пойди отдыхать. В городе пока не появляйся, не дразни.

Никита кивнул, ладонь под козырёк и пошёл к своим - дорогу уже знал. Зашёл, а эти уже лежат на кроватях, разговаривают. Вскочили, смотрят. На столе накрытое рушником, видимо обед Никиты. Михей подошёл к столу:

- Никита Алексеевич, сколько можно ждать, остыло уже поди.

Снял рушник, засуетился над тарелками. Никита сел и приступил. Конечно до Дуняшиной еды далеко, но вкусно. Поел, посмотрел на уже сидящих на своих кроватях:

- Ну как вам дворец ребята?

Зафыркали, засмеялись. Один из братьев сказал:

- А чего они такие смешные, Никита Алексеевич? Мужики ходят сверху пышно, а ноги в обтяжку и тонкие.

Никита усмехнулся:

- Мода у них такая, вот погодите, на вас посмотрели - через время все будут в вашей одежде ходить. А дЕвицы как вам?

- Да ну, стоит глазками играет и не понять - толи одета, толи голая стоит. Вроде и одежда на ней есть, а всё наружу.

Никита засмеялся:

- Смотрите ребята, какая и заиграет кого из вас глазками-то.

Братья аж перекрестились:

- Да ну Никита Алексеевич, срамоты-то.

Посмеялись. Никита предупредил:

- За ворота не выходите, ну и по подворью без нужды не шастайте.

Братья закивали:

- Мы только сейчас сходим коней проведаем и сразу сюда.

Никита кивнул:

- А я пойду отдохну, устал чего-то.

Ушёл в свою комнату, разделся - форму уложил аккуратно. С утюгом поди напряжёнка здесь. Лёг. Действительно, устал и как бы кости внутри мозжат что ли. Видимо после лечения. Лежал бездумно, а чего обсасывать события. События и покажут действия. Сейчас бы с Бертой погулять, отвлечься и заснул...

Проснулся от того, что его тронули за плечо. Открыл глаза - стоит Михей с протянутой рукой, видимо еще хотел будить.

- Проснулся я Михей.

- Поднимайся Никита Алексеевич, время половина девятого, пора.

- Куда пора?

- Так во дворец Никита Алексеевич, пока туда - сюда, да позавтракаем и поедем.

- Время-то сколько?

Глянул на часы, точно пол девятого утра.

- Михей, я что, так и спал с вчера?

- Ну да, я заглянул на ужин позвать, ты спишь. Не стал будить, видимо устал шибко. Ночью несколько раз заходил, прислушивался, нет, ты спишь спокойно. Устал вчера?

Никита кивнул, прислушиваясь к себе.

А ничего так, выспался. Встал за утренними делами. Потом Михей брил, умылся. Вышел к ребятам, а с ними Максим сидит, завтракают. Никита поздоровался, прошёл за стол:

- Максим, ты как здесь оказался?

Максим улыбнулся:

- Сам пришёл я, дядя Никита. Батюшка сказал после дел во дворце вместе с вами к вам ехать. Вот и поеду.

Один из братьев:

- Жениться Максим поедет к нам. Во как.

Максим кивнул:

- Батюшка одобрил мой выбор и с Надей мы уже решили. Никита Алексеевич, а чего тянуть-то взрослые мы уже давно.

- Это очень хорошо будет. Дом вам поставим, свое хозяйство заведёте. Очень рад за вас.

Так под разговор позавтракали, Михей выглянул за дверь. Вошли монахи - собрали посуду. Один сказал:

- Никита Алексеевич, зайди к владыке.

Вышли. Никита встал, поправил одежду взял берет:

- Я пошёл, а вы готовьтесь.

Вышел в коридор и уже знакомой дорогой в кабинет патриарха. Зашёл в приёмную, поздоровался. Секретарь ответное доброе утро и указал на дверь

в кабинет. Зашёл, сидят - поздоровался. Патриарх махнул на кресло, мол садись - продолжали говорить.

- ... а вот вместо Пафнутьева надо бы Мелешина поставить. Он им головёнки-то поставит на место.

- А вместо Мелешина кого? Сам знаешь, нет людей которым доверять можно.

Оба посмотрели на Никиту. Тот заторопился:

- Не-не отцы, на меня не рассчитывайте. Я сделаю здесь дела и домой. Поймите, неправильно будет меня резко поднимать. Нельзя так, взбулгачится народ.

- Это ты кого народом называешь? Уж не Вяземского и иже с ними?

- Да и их тоже. Надо сначала императрицу вылечить, на нашу сторону плотно перетянуть. От Бирона избавиться. Да дать понять императрице, что вы не предадите её и окажете мощную поддержку.

- Да Авросий, вроде заторопились мы.

- Не мы, ты заторопился. Надо сначала императрицу в пещеру сводить к усыпальнице. Ты пойми, Анна с детства и в девичестве жила почти в нищете. А сейчас? Как голова не закружится от счастья. И не знает кому верить, вроде все говорят правильно. Она же не понимает, что как бы не шагнула - в случае чего она виновата будет хоть кто ей посоветовал. А вот когда совет наберёт полную силу, тогда и Анна не нужна будет. Ещё и парламент устроят как в Англии.

- Да понимаю я это, но всё равно надо на ключевые посты своих поставить.

- Если сейчас менять будем, совет насторожится. Подождём.

Никита поднял руку как на уроке:

- Отцы, позвольте сказать?

Покивали.

- А если на место неугодных вам людей ставить из заместителей, помощников.

По идее-то они и делают всю работу и всегда мысли в голове, что сами, без начальника могут работу делать. А, как вам эта мысль? А вам будут благодарны и преданы за поднятие по службе. Конечно не всех, тут уж проверять людей надо.

Патриарх покивал, из кармана рясы достал часы - луковицу:

- Всё, время. Поехали туда. Никита, веди себя тихо. Они сегодня будут на тебя как на диковину смотреть.

Никита кивнул. Вышли из кабинета и во двор. А там уже всё готово. Расселись по каретам и коляскам и покатили во дворец. Никита сегодня и по сторонам-то не лишка смотрел, чего там интересного. Без происшествий доехали до дворца, а вот здесь уже на подступах стояли - пялились. Конечно, телевизора нет, радио нет, поди и газеты если есть, то дороги, а тут такое событие, какой-то хмырь императрицу лечит, усмехнулся Никита. Подъехали к подъезду. Спускаясь с коляски Никита сказал:

- Ребята, ведите себя как прошлый раз, но профурсеткам местным титьки не мять.

Заулыбались, а то как-то напряжены.

А перед крыльцом уже встречает Пантелей, поклонился:

- Императрица ждет.

Пошли за ним. Действительно, в каждой зале стоят, глядят. Перед дверями в аппартаменты императрицы патриарх остановился:

- Князь Вяземский, подойди.

Из второго как бы ряда вышел Вяземский.

- Здравствуй княже.

Тот в ответ поклонился.

- Что же ты княже гостя моего, родственника отца Авросия пугаешь?

Арестом грозишь. Узнать у тебя хочу, почему?

Князь поклонился ниже:

- Прости владыка, людишки мои глупые всё напутали. Хотел только поговорить с твоим гостем, ведь новый человек возле императрицы. Новости какие хотел узнать.

- А ты себя уже ставишь выше императрицы князь Вяземский, что хочешь новости узнать вперёд императрицы? Гордыня великий грех, князь Вяземский.

Патриарх укоризненно покачал головой и пошёл дальше, за ним остальные.

Зашли в то помещение, что и прошлый раз. А как его ещё называть, не комнатой же - вон сколь большое и залой как-то языку трудно сказать. Императрица сидела в кресле, улыбалась. Одета сегодня в лёгкое широкое платье. Поздоровались, поклонились. Священики уселись на близкие стулья. Никита осмотрелся - в помещение стояли несколько женщин, с любопытством глядели:

- Здравствуй матушка. Дамочки, идите по своим делам. Вдруг все глаза проглядите. Матушка, ты распорядись.

Императрица повела рукой и женщины быстренько исчезли за дверью. Пантелей показал Никите на ещё один столик чуть в стороне. Лимоны, стаканы, сода. Никита смешал питьё,повернулся к императрице:

- Как сегодня дела матушка? Ночью не было худо? На-ко это выпей.

Императрица чуть порозовела:

- Хорошо себя чувствую, ночью ещё камешки выходили, мелкие.

- Вот как хорошо, а где сегодня твои лекари?

Императрица махнула рукой:

- Приказала им у себя сидеть.

Никита кивнул:

- Ну и мы не будем терять время, ты матушка сейчас не шевелись - мы лечить тебя начинаем.

Выпустил веточку, посмотрел. А что, совсем хорошо, камень ещё меньше стал и почти гладенький. Видимо остаточное от лечения ночью действовало. Священики сидя наклонили головы, молятся. Императрица пошевелилась. Никита вопросительно кивнул ей.

- Никита, ты обещал нарисовать какие-то новые одежды.

Никита усмехнулся, вот же бабы - похрену на здоровье когда замаячили новые одежды. Кивнул Пантелею чтобы помог перенести столик ближе к императрице. Чтобы могла видеть, что рисует Никита. На столике стоит шкатулка, подарок Никиты. Никита подвинул стул уселся:

- Прошу прощения матушка, что сижу при тебе.

Императрица мелко захихикала боясь шевельнуться:

- Ой, не могу. Насмешил. А как вчера меня по всякому и нахер посылал уже забыл?

Никита засмеялся:

- Так для пользы дела, матушка. О здоровье твоём забочусь.

- А остаться и заботиться дальше не хочешь.

- Не хочу матушка, не потому что не хочу, а не могу. Дел столько скопилось. Ты посмотри чего получается на бумаге. Смотри, вот так надеваешь эти чашечки на грудь, вот эти лямочки сверху вот так на плечах поддерживают, а вот эти лямочки на спине на крючочки застёгиваются. Чашечки по размеру шьются. Если хочешь похвалиться новым, здесь сверху кружева пустить, декольте пониже и все мужики пялиться будут. А ты этак свысока на них - а у ваших жён поди и нет такого. Пусть слюной капают.

Императрица видимо представила, тихо засмеялась. Никита продолжал:

- А вот если у какой дЕвицы там бедно, она в чашечки побольше ваты и красуется. Жених смотрит, - ах ты боже мой, хорошо-то как. А после свадьбы и нет ничего, пусть ищет под кроватью.

Никита балабонил, а сам дробил этот чёртов камень. Императрица было завозилась, Никита тронул её за руку:

- Спокойно матушка, всё хорошо. Смотри как и какое платье можно носить.

И опять метелил языком, рисовал, рассказывал - отвлекая императрицу. А камешек-то крошится. Да хорошо-то как крошится, видимо в середине-то мягче был. Никита пустил вторую веточку на лицо императрицы, стал поправлять - убирать следы прошлого. Убрал морщины, подтянул кожу, подсвежил цвет. Сколько же ей лет-то, сейчас молоденькой выглядит. Пантелей вон тоже пялится на лицо императрицы стоя рядом. Никита знаком попросил у него зеркало. Тот отошёл, быстренько вернулся держа в руках большое зеркало.

- Матушка, глянь-ко на себя в зеркало.

Никита перестал балабонить, отвлёк императрицу. Та посмотрела в подставленное Пантелеем зеркало, застыла. Пощупала своё лицо:

- Это как так получилось-то?

- А вот матушка, тот камень и старил тебя больше твоего возраста.

- И так останется?

- Конечно. И много времени пройдёт прежде чем поправлять надо будет. Ты же у нас молоденькая и вон сколь баская. Мало на Руси таких красавиц.

Императрица шутливо махнула на Никиту рукой:

- Да ну тебя, мне аж жарко стало.

- Так это жар твоего сердца молоденького пышет.

Императрица завозилась:

- Никита, это... ну.

- Пантелей, проводи матушку. И потом обратно.

Императрица встала и уже не торопясь, величественно ушла в сопровождении Пантелея.

- Всё пока. Отдыхаем.

Священики подняли головы, патриарх покачал головой:

- Да Никита, теперь она твоя до конца.

- Рановато пока судить владыка. С Пантелеем надо плотней поговорить. Надо сберечь матушку.

Никита поднял голову к потолку:

- Николай, ты слышишь?

В ближнюю стену стукнуло.

- Ты скажи Пантелею чтобы тот потом пришёл на подворье к владыке.

В стену опять стукнуло.

Никита кивнул. Сидели молча, ждали. Через время зашла императрица, прошла к креслу, плотно уселась:

- Ну, давайте лечите ещё.

Никита усмехнулся, ишь ты, ожила:

- Матушка, не мы лечим - боженька это делает. Мы только просим что лечить у тебя. И учти матушка, с тебя у боженьки больше спроса будет, чем от обычных людей.

- Почему же с меня больше?

- А потому матушка, что под твоим крылом вся Россия. И у каждого живущего в России своя жизнь, со своими бедами и радостями. Ты и отвечаешь за всё. Вот твой министр чего напакостил, ну например взятку требует непомерную, а люди скажут - куда же смотрит наша императрица, плохо она правит страной. Вот ты и виновата.

Императрица уже сидела выпрямившись, строго на Никиту смотрела:

- Что же мне, головы им рубить?

- Э матушка, головы рубить найдутся люди. Ты поищи людей верных, чтобы ты уверена была, что тебя не предадут и опирайся на этих людей.

- Где верных-то найдёшь, не с фонарём же ходить, спрашивать - а ты будешь мне верным? Бироша-то вон сколь клялся в верности, а как ожил возле меня и закрутился. И тем и другим обещает похлопотать передо мной, слабой женщиной. Всем чего-то надо от меня.

- А вот и начни со своего Бироши. Пошли аудиторов к нему, пусть посмотрят, посчитают на какие деньги он так ожил-то. У кого сколько взял и за что. И какое у него имение сейчас есть. А верные тебе люди есть. Только и они опасаются - а ну как ты матушка в обратку повернёшь. Тоже знаешь ли...

Императрица смотрела, ждала.

- Матушка, ты если возьмёшься чистить страну должна решить, а сможешь ли дойти до конца. Чтобы в стране были больницы, чтобы училища были где докторов бы учили для этих больниц. Чтобы помещики, владельцы земель не грабили людей живущих на этих землях.

- Погоди, ты это сейчас о крепостных что ли?

- О них матушка, о них. Бог создал людей по образу и подобию своему. А помещики продают, обменивают божье подобие как скот бессловесный, как вещь какую. Грех это смертный. Мы все рабы божьи, но только божьи, а сейчас любой помещик как боженька распоряжается судьбой человека. Не хорошо это, неправильно.

- А вот священики говорят, что так заведено от бога.

- А какие священики говорят? Так говорит католическая церковь, поди Бирон тебе такое в уши надул?

Императрица задумчиво кивнула.

- Ты матушка ещё их масляных ксёндзцов послушай, совсем тебе мозги завернут в тряпочку.

- Да вот, Бирон обещался привести ксёндзца, тот объяснит истинное учение веры.

- Не дай бог матушка встречаться с католиками. Ведь люди с вилами поднимутся - матушка веру хочет поменять.

- Что ты батюшка, и в мыслях подобного не было.

- А вот князь Вяземский скажет на совете, что императрица хочет веру поменять - с католиками встречается.

- С чего бы такое говорить-то ему?

- А с чего он вчера послал своих людей меня взять под арест? Не хочет он чтобы ты вылечилась и сама стала править страной. Власть свою безмерную не хочет из рук выпускать.

- Так кондиции эти...

- Ну и что матушка, что кондиции. Плевать. Ты собери вокруг себя верных людей и потом скажешь - раньше я без опыта правления была, а сейчас набралась опыта. Спасибо вам совет за помощь в правлении, а сейчас я сама править буду. И всё.

Императрица сидела, смотрела на Никиту. Повернула было голову к патриарху спросить, Никита остановил:

- Не тревожь матушка пока владыку, молится он - просит здоровья для тебя у бога.

Императрица кивнула, а потом сидела уже молча, задумчивая. И Никита помолчал, поглядывал на веточку, что рушила камень. А вот и раскрошился камень на части. Никита добавил в веточку силы, в песок стал крошить осколки. Императрица поморщилась:

- Чего-то замещило мне.

- Это ничего матушка, потерпи чуток. Хорошо дело идет, потерпи.

В дверь несколько раз стукнуло, видимо условный стук. Пантелей вышел за дверь, через время вернулся - прошёл на своё место. Императрица вопросительно на него посмотрела.

- Бирон хотел войти, караул не пустил.

Кивнула. Пантелей продолжал:

- Его князь Вяземский сюда посылал, Матвей слышал как Вяземский посылал Бирона сюда. Пустить?

Императрица посмотрела на Никиту:

- Нет матушка, ты сама решай. Здесь и посоветовать нельзя, был же друг сердешный. Это не репку гнилую в окно выбросить.

Императрица решительно сказала:

- Пантелей, пойди скажи - пусть к себе едет и без разрешения во дворце не появляется.

Пантелей быстро вышел. Императрица откинулась на спинку кресла:

- А так легко стало. Тяготило уже меня это, считал что может меня повернуть куда хочет. Никита, а вот ты про крепостных говорил им что, всем вольную дать?

- А ты сама подумай матушка, дашь ты им вольную, а куда этим людям деваться? Земля-то у помещиков останется. В аренду у помещика брать?

И кинутся люди в города, а кто и на большую дорогу - разбойничать. И порушится крестьянство как таковое.

- Ты же сам говорил...

- Говорил матушка, только я не так говорил. Вот суди сама - кто из помещиков зорит своих людей, тех церковь под свой надзор берёт и заставляет помещика не разбойничать.

А кто из них не исправляется, не следит за имением своим - здесь в столице крутится - транжирит нажитое, тех церковь в монастырь отправляет на покаяние и держит в монастыре до исправления. Мозги на место ставят.

- А почему я про это не знаю?

- Так у тебя матушка другие заботы.Балы да развлечения. Вон сегодня я шёл к тебе, так шуты всякие тут же трутся - ждут когда ты их позовёшь развлекать тебя. И слушают разговоры мужей государственных, а куда унесут что услышали?

Императрица покивала. Вернулся Пантелей:

- Сказал. Уехал он.

Встал на своё место, чуть позади кресла. Никита сказал:

- Ты вот матушка спрашивала про верных людей, а вот Пантелей возле тебя. Его брат Николай. Пантелей говорил про Матвея. Уже есть люди.

- А патриарх, отец Авросий, ты?

- Мы не можем себя в грудь бить и кричать - вот мы какие верные, верь нам. Мы присягали служить стране, России. А если ты матушка что-то сделаешь плохо России, то с тебя особый спрос будет.

Императрица остро посмотрела:

- Как с Бироном со мной сделаешь?

- Нет матушка, верить тебе перестанем.

Покивала тихонько:

- А как делать чтобы России было хорошо?

- Не так матушка, народу чтобы жить было нормально. Не считать народ быдлом тупым. А что ты смотришь, вот у меня в имении; пока я на службе был, управляющим был дальний родственник. Почти растряс имение. Сейчас управляющим простой мужик поставлен, так я и не касаюсь туда. Знаю, что все будет в порядке. Верные люди матушка. Сейчас у меня новый храм заканчивают строить, больницу построили - докторша людей лечит. Новые дома людям строим. Вот цех сделали с металлом работать, плуги на продажу делаем.

- Ты тоже сравнил, твоё имение и вся страна. А вот про крестьянство говорил, что у помещиков землю отбирать и раздавать?

- Ни боже мой матушка, взвоют. Ты позже издай примерно такой указ - мол помещики отныне называются только владельцами земель и обязаны не обижать людей живущих на их землях. Запретить продавать людей.

А кто обижать людей будет, а уж тем более продавать - того на покаяние в монастырь и отныне церковь сама решает, когда закончится это покаяние.

- Так церковь это и так делает, сам говорил.

- Делает, но только в случае нарушений божьих заповедей. А после твоего указа все будут знать, что ты разрешаешь церкви это делать, контролировать светскую жизнь. И не будут бегать куда жаловаться.

- Указ-то не закон...

- Царь Пётр издавал указы и они становились законами, а ты что, хуже Петра можешь править? Никак не хуже. Пётр простых людей награждал титулами высокими и никто не мякал. А ты своей властью разве не можешь этого делать? Вот Пантелей, сама говорила, что Пантелей с детства возле тебя, а почему твой ближник без титула ходит и на него всякий может цыкнуть?

- Пантелей крепостной, а вольную не хочет.

- Ну и что, что крепостной, вот и будет у тебя крепостной графом. Ты подумай матушка, как у этих с титулами глаза через лоб на затылок вылезут.

Никита тихо засмеялся:

- А то ходишь и плюнуть некуда - бароны да князья кругом.

Никита лихо подмигнул императрице.

Императрица посмотрела на Пантелея, на Никиту:

- Так взвоют во всё горло. У них же титулы со старых времён, предки получили.

- И опять ты матушка права, а скажи мне - до получения титулов их предки кем были? Вот, простыми людьми, а нынешние ходят и гордятся, у меня четыре колена графов, а другой блажит - у меня шесть колен. А сами-то они что делают и сделали для страны? Чем занимаются? Если на службе военной, то на высоких должностях, ему видите ли не вместно солдат обучать, возле казармы жить - портянки солдатские нюхать. Вон простые офицерики есть, а я поеду вечером к дамам да в картишки перекинуться. А на много ли хватает жалования офицерского на картишки? И опять трясёт нажитое его предками. А то и крутит с казёнными деньгами если доступ до них есть.

Никита издал губами неприличный звук и развёл руками:

- Вот так и грабят опять своих людей.

А ведь это прежде всего твои люди. Как же ты позволяешь обижать своих людей?

- С завтра и начну им головы скручивать.

- Извини матушка, что без спроса поучаю тебя, но здесь нельзя торопиться. Ты вот как сделай; вызови к себе того, кто отвечает за обмундирование солдат. И скажи ему шить такую одежду для солдат как на мне. Видишь сколь она удобна. А то получается, что эти ремни солдату надо мелом белить, штаны белые держать в чистоте, иначе на выстойку поставят. А где солдату стирать, сушить эти штаны? Утром сырые надел, вот и простуда, заболел, а где у тебя доктора в армии? А вот такую одежду солдат наденет, телу свободно и если где запачкает, то сразу и не видно. Солдаты благодарны будут матушке и уже если что...

- Где же денег-то взять на такое-то.

- А на какие деньги ты балы да охоты устраиваешь? Вот пяток балов не делай и полк оденешь. И эти из совета не будут напрягаться, мол очередной дурью императрица мается, ты ещё и денег с них потяни на это дело, они и довольны будут. Императрица не лезет в правление страной.

- Так проще сделать - взять Вяземского и его сброд, да в крепость.

- Ага, а остальные Вяземские и его прихлебатели перепугаются, вопить начнут, что императрица без следствия в крепость садит. Самодурствует. Да ещё надумают, а как бы с императрицей... Сменить что ли.

Никита повертел ладонью, продолжил:

- Испугаются, что так императрица и до них доберётся. А ты по хитрому сделай, они хитрят и ты хитри, только ещё хитрей. Армию на свою сторону, потихоньку поднимай в чинах преданных тебе офицеров. Про меня говори, что дед мой оставил мне многие записи как армии устроены в других далёких странах и я внук, тебе передал эти записи. Помнят же поди что дед мой много ездил в дальних странах. Пока я тебя лечить буду, свои новые знания опишу, Пантелей придёт и заберёт.

Никита посмотрел в глаза императрицы, а та смотрела на него:

- А ты парень не тот змей Аспид из рая, что уговорил Адама и Еву вкусить запретное яблоко? Уж больно ласково поёшь. Как бы не подавиться тем яблоком.

- Не, ну конечно много спокойней жить по прежнему, тем более тебя мы вылечим. А сможешь спать спокойно?

Ты императрица земли русской, а тебе как комнатной собачке - на денег, развлекайся и не лезь куда не просят. Без тебя есть кому страной править.

- Не парень, вот вылечишь меня и головёнку-то тебе...

- Ага, а ты забыла, что я богом охраняемый? Давай, скрути мне головёнку-то. Мне самому интересно будет посмотреть как получится.

Императрица фыркнула:

- Как же ты посмотришь-то без головы?

- А ничего матушка, как нибудь увижу.

Императрица захохотала, спохватилась:

- Это, разреши... мне надо...

Никита кивнул, та подхватилась и с Пантелеем быстро ушла. Священики было подняли головы, Никита прижал к губам палец - молчите мол. Кивнули. Никита показал на своё ухо, повёл кругом ладонью. Сидели молча. Через время пришла императрица, устроилась в своём кресле. Никита молча смотрел на неё.

- Чего молчишь, не спрашиваешь как оно.

- Так боюсь матушка опять чего не так сказать. Всё же голова-то моя, не дядина.

Императрица фыркнула:

- Да ну тебя. Ёщё камешки выходили. Только сейчас как-то не удобно было.

- А мы перерыв сделаем, с недельку. Ты отдохнёшь, и мы отдохнём. Только это матушка, насчёт питания-то...

- Ой да не притворяйся ягнёнком, буду есть твою... ну эту...

Никита засмеялся:

- Диету что ли?

- Её самую, и не скаль зубы.

- Да я так матушка, разговор поддержать.

Никита повернулся к Пантелею:

- И следи за кушаньем, пусть пробуют.

Тот кивнул.

- Ну а мы матушка покинем тебя, ты устала, мы устали. Сообщат тебе о следующем разе.

Императрица махнула на Никиту рукой:

- Вот наглый ты безмерно, императрице

скажут когда ты соизволишь приехать.

Подмигнула по приятельски:

- Спасибо. И вам отцы поклон до земли за заботу.

Поднялась на ноги и действительно поклонилась:

- Понимаю я, что Никита вашими устами говорил. Спасибо за вразумление.

Подошла к патриарху:

- Благослови владыка на дальнейшую жизнь.

Патриарх перекрестил склонённую голову:

- Благословляю матушка. Бог защитит тебя.

Повернулись с отцом Авросием и к двери. Никита низко поклонился и за ними. А что тут скажешь? Так же вслед за священиками Никита прошёл по залам. Уже и не глядел по сторонам - ну их всех нахер, собрались - пялятся. Вышли на крыльцо, патриарх с Авросием в свою карету, Никита в свою. Уселся:

- Михей, как оно прошло? Никто не цеплялся?

- Нет, даже близко не подходили.

- Ну и хорошо.

Дальше уже молча вслед за каретой патриарха. Выехали на улицу, народ ходит и видно, что не все по делам ходят, прогуливаются:

- Михей, а чего народу сегодня много на улице?

- Так воскресный день сегодня, вот и ходят. Кто по делам, а кто людей посмотреть да себя показать.

Никита кивнул. Глянь-ко, возле ворот одного дома три солдата вокруг пня для рубки дров сидят, отдыхают. На пне бутылка, тарелки. Кругом дрова пилёные, колотые, топор с пилой лежат. Увидели карету патриарха, вскочили, с голов сдёрнули шапки - низко поклонились. А тут Никита ещё в золотых погонах - солдаты накинули шапки - вытянулись, козырнули. Никита в ответ ладонь к голове. Проехали мимо. Никита погодя обернулся, уже сидят - разговаривают.

- Михей, а что эти солдаты у офицера в воскресенье на дому работают?

- Ни боже мой Никита Алексеевич. Солдаты исправно неделю службу справляли и в воскресенье им дали отпуск на день. Вот они и подрядились дрова пилить да колоть кому. А им хороший обед, да водочки разумно.

- А что, в полку плохо кормят?

- Нет как бы, но кухари-то из солдат, а тут домашнее. А если уж вдовушка ласковая подрядит, так совсем хорошо солдату.

- А вот как кухни в полку устроены?

- Как, обыкновенно. Котлы, печи, да и всё.

- А в походе, на марше как питаются?

- Получают пай как положено, на привале сами готовят. А кто кумовство составляет из нескольких солдат, по очереди кухарят.

- То есть после марша им еще надо приготовить еду?

- Ну да, а как иначе. Солдат не может без пищи.

Никита кивнул, это что выходит, - полевых кухонь ещё нет? Никита там ещё в своём времени читал в одной книге как главный герой, тоже попаданец, изобрёл полевую кухню. Только вроде как позднее было, при Александре - царе. А мы чем хуже, тоже герои и изобретатели, а солдатам радость великая и облегчение по службе будет. Никита аж заёрзал на сиденье, как бы и где провернуть это дело. Спросить надо, может на заводе каком сделать. Обдумывал, смотрел по сторонам - как раз проезжали по берегу Невы. Два корабля стоят, паруса на реях подобраны - между пристанью и кораблями лодки снуют - на одном какая-то труба дымит. Никита смотрел на эту трубу; вот же я попаданец тугоголовый - на кораблях же камбузы есть. Плиту из камбуза перенести на телегу, всякие ящички, коробки для запасов прицепить, вот и полевая кухня готовая. Никита заулыбался - вот какой я умный, прямо учёный весь из себя. Сейчас отпрошусь у старцев, поеду на какую верфь. За этими мыслями Никита и пропустил дорогу до подворья.

Внутри двора, Никита ещё не вышел из коляски отец Авросий махнул ему рукой, подзывая к себе. Подошёл.

- Пойдём к патриарху.

Молча пройдя по коридорам зашли в кабинет. Патриарх прислонил к столу посох:

- Чего стоите, садитесь. Никита, объясни почему ты только через неделю продолжишь лечение императрицы? Хорошо же идёт дело.

- Да, хорошо. А сколько я вывалил на неё информации? У неё в голове такие тараканы забегали, что ой.

- Чего ты вывалил?

- Наговорил-то ей сколько. Она поди и за всю жизнь столько не узнала. Нужно время чтобы она осознала, обдумала. А лечение действительно хорошо идёт и надо сделать так, чтобы императрица позже не пошла на попятную. Вот где-то через пяток дней и более - менее будет ясно, наша она или так.

Патриарх посидел молча, переглянулся с Авросием.

- Да вы не волнуйтесь, нет у императрицы отрицания моих слов. Она сама боится, что как бы вы ей не сели на шею как этот совет с Вяземским.

- А ты что, уже и мысли читать можешь?

- Нет, мысли читать не могу, а вот эмоции могу чувствовать?

- Эмоции?

- Ну вот как чувства, вот вы владыка недовольны, что я остановил лечение. А я это чувствую.

Патриарх гмыкнул, засмеялся:

- Да Авросий, ну и родственник у тебя.

- А я говорил тебе, что на его свежий взгляд виднее. Я-то сколько уже времени здесь, утратил кое что, заросло. А вот у Никиты все получится

- Позвольте отцы высказать одну придумку?

- Ну давай, говори.

Никита устроился в кресле поудобней:

- Я пока из дворца ехал, подумал. А вот в армии нет же полевых кухонь...

Авросий хлопнул себя по колену:

- Вот, в корень смотришь. Только надо попроще чтобы была, ну вот как в Отечественную войну были.

Патриарх вопросительно посмотрел.

Никита заторопился:

- Я узнал, что сейчас в армии так - солдат получает паёк и после марша ещё должен на костре приготовить себе еду. А если не разрешают разжигать костры? Сухой какую крупу жевать? А я нарисую как изготовить кухню на колёсах и во время марша повар будет готовить хотя бы кашу какую и на привале накормит солдат. А на каждой кухне прикрепить табличку примерно такого содержания - " По милосердному указу императрицы в заботе о солдатах и с благословения патриарха сии кухни изготовлены." И солдаты будут знать кто заботится о них. Да ещё если форму в армии поменяем. А?

- А эти кухни трудно изготовить?

- Нет, вон на кораблях же есть камбузы, немного переделать, на колёса поставить и всё.

Постучав в дверь вошёл секретарь:

- Владыка, пришёл Гур - просит срочно уделить ему время.

Патриарх кивнул, секретарь вышел вместо него вошёл невысокий мужчина. Весь из себя жилистый и даже ряса не могла это скрыть, поклонился:

- Владыка, на выезде из нашей улицы стоит карета, в ней поручик Васильев и Денис Кат. А на облучке сидит переодетый кучером Михась Волосатик. Они от дворца за вами следом ехали.

Стоял ждал. Отцы переглянулись.

Никита спросил:

- Мне можно узнать?

Патриарх кивнул Гуру, тот заговорил:

- Ты Никита Алексеевич до ранения был в большой дружбе с Васильевым. А Ката и Волосатика ты видел, когда они приезжали тебя арестовать. Волосатик в большом парике подходил к тебе, а Кат такой высокий, сутулый с длинными руками. Страшная сила у него, голову овце на спор отрывает.

Никита поглядел на присутствующих:

- Вы как хотите господа, а пришло время действовать. Погодите, если сейчас упустить момент, то неизвестно чего ждать. Гур скажи, у тебя есть еще люди и такие чтобы могли незаметно проследить за мной?

- Есть, сколько нужно?

- Четыре - пять хватит. Только чтобы ни в коем случае не ввязывались, только проследить куда меня повезут. И ждать пока я оттуда не выйду.

- Так они повезут тебя к Вяземскому, его люди.

- Вот и хорошо, а вы ждать будете.

Гур посмотрел на Авросия, патриарха.

Те покивали. Гур поклонился, вышел.

Авросий встал:

- Ты чего задумал Никита? Ты понимаешь, что тебя могут не выпустить живым?

Никита тоже поднялся на ноги:

- Вы помните что я сделал с Бироном?

Покивали. Никита продолжал:

- Я это называю ветками. После посещения пещеры я могу выпускать энергетические сгустки и при помощи их могу ломать деревья вот такой толщины.

Показал кольцо не соединяя пальцы:

- Одновремённо ломал шесть деревьев.

- А они стрельнут в тебя и всё.

- Не будут они стрелять, если бы хотели - стрельнули бы. Узнать хотят. Батюшки, ну нет у нас другого выхода, сколько топтаться будем. И я полностью сейчас владею этим телом, много тренировался и старые владения полностью вспомнились.

- Ну и как ты хочешь сделать? Сам к ним подойдёшь?

- Нет, здесь поблизости есть какая ювелирная лавка или оружейная?

- Выйдешь с нашей улицы и налево сразу оружейная лавка.

- Вот и пойду себе кортик офицерский покупать.

- Во дворец ездил с охраной, а сейчас один пойдёшь?

- Да владыка, так и пойду.

Переглянулись, Авросий сел в кресло:

- Не знаю, сам решай. Но вряд ли есть другой выход.

- Нет у нас другого выхода и не надо им дать возможность и время действовать.

Патриарх вздохнул:

- Ладно, что тебе нужно?

- Нет, сейчас зайду к своим, возьму деньги и успокою.

Никита козырнул и вышел из кабинета, а о чём ещё говорить, задача есть и надо выполнить. В приёмной сидел Гур, при виде Никиты поднялся на ноги, вопросительно кивнул. Никита в ответ кивнул на выход, вышли. В коридоре идя к себе Никита заговорил:

- Гур, ты одень людей как-то незаметней что-ли.

- Не беспокойся Никита Алексеевич, нас учил сам отец Авросий.

Никита кивнул:

- Ни в коем случае не подходите ко мне, даже если попытаются меня убить.

- Хорошо, ты только опасайся этого Дениса, оплетёт руками - не вздохнёшь и удавку носит в левом рукаве. Смотри на его пальцы - как пальцы зашевелятся, значит собирается пустить в ход.

- Спасибо, готовьтесь.

- Уже готовы.

Гур кивнул и свернул в боковой коридор. Никита зашёл в свои комнаты. Братья с Михеем сидели за столом, ждали. Никита засмеялся:

- Чего ждёте? Время-то уж обеденное.

Михей встал:

- Тебя ждём Никита Алексеевич, всё ли хорошо?

- Конечно, а как может быть иначе. Михей, ты мне выдели рублей двести,только золотом и может найдёшь такой кошель, что если его положить на стол, то сразу было бы видно золото.

- Можно калиту.

Михей отошёл к чемоданам и стал там рыться. Никита улыбнулся:

- Не-не братишки, сегодня без вас да и дело пустяшное - помочь надо местным. Так что вы обедайте спокойно и отдыхайте.

К столу подошёл Михей, положил на стол тяжёлый кошелёк. Тот раскрылся и несколько монет выскользнули наружу. Никита собрал деньги, опустил кошель в карман галифе, тяжёленько:

- Вот, такой и надо было.

- Никита Алексеевич, возьми.

Один из братьев протягивал трость.

- Нет, не надо. Я же говорю дело пустяшное.

Никита улыбнулся и вышел. В коридоре стоял монах, ждал. Кивнули друг другу и на выход. Идя к воротам рядом с монахом Никита подобрал веточку похлопал по сапогу, как раз такую и надо. Вышел в открытую калитку и по улице не торопясь похлопывая веточкой по голенищу.

Ага, вот и вывернулась карета. Ну идиоты - это же та карета, что приезжала с полицией. На дверце топор нарисован. Вот и ладно. Никита вышел с улицы на поперечную - более оживлённую, осмотрелся. Вот видимо и есть та лавка. Подошёл. Как бы в сомнении осмотрел вывеску, огляделся по сторонам. Время им надо дать чтобы увидели куда зашёл Никита. Поблизости нет других подобных лавок. Зашел, звякнул колокольчик - из глубины лавки вышел или продавец или хозяин.

- Чего изволит господин?

Ага, хоть здесь повезло - русский:

- Мне нужен кортик морского офицера.

- К какой армии изловите принадлежать? У нас есть кортики почти всех стран.

- Русской уважаемый, русской.

- Извините, видимо новую форму ввели.

Продавец выложил на витрину несколько кортиков. Никита оглядывал не касаясь руками, вот почти такой кортик, что вручили Никите вместе с погонами по окончании училища. Только рукоять деревянная. Взял в руки, поняньчил. Вытащил клинок - такой же как у него был. Острый. Стал прилаживать на поясной ремень регулируя по подсказкам продавца ремешки. За спиной звякнул дверной колокольчик. Никита продолжал возиться с узкими ремешками. И голос за спиной:

- Никита, Лагутин, а ты как здесь? Сказали ранили тебя на дуэли и отправили домой умирать.

Никита придерживая кортик повернулся. Незнакомый лейб-гвардеец

- Извини гвардеец, не признаю. После ранения частично потерял память.

Смущённо улыбнулся. И опять к продавцу:

- Помоги вот с этим ремешком, рук не хватает.

Тот шустро из за прилавка и моментально всё в порядке.

- Сколько с меня за кортик?

- Пятнадцать рублей господин офицер.

Никита вытащил из кармана и на прилавок тяжело звякнувший кошель. Пара монет выкатилась:

- Возьми сколько нужно.

Повернулся к гвардейцу, а рядом уже стоял высокий сутулый мужик в плаще.

Через расстёгнутость плаща виднелся какой-то мундир:

- Ещё раз извини гвардеец, откуда меня знаешь?

- Ха, да мы же с тобой в одном полку служили, я Васильев, Мишка. Ты что, не помнишь как мы с тобой спорили сколько девиц огуляем за ночь у мадам Пшегольской? Я тогда проиграл.

Улыбается широко, а нижняя губа подрагивает:

- Что это я, вот познакомься - Денис, из драгун.

Денис протянул руку. Да, ладонь пожалуй больше совковой лопаты и рукав у мундира короток сильно. Поэтому и в плаще. Никита пожал руку Денису, назвался. Повернулся взять с прилавка кошель положил в карман, а Васильев продолжал трещать:

- А я вижу - Никита не Никита, так ты,где сейчас?

- Дома пока, слаб ещё после ранения. В столицу приехал просить аудиенцию у императрицы чтобы сняла запрет на выезд из дома. Мне же после дуэли запрещено было покидать имение, а там скука смертная.

- И что, простила?

- Ага, сегодня первый день без гайдуков своих гуляю.

Васильев хлопнул Никиту по плечу:

- Так это дело надо отметить, поехали к мадаме, у неё свеженькие появились.

Никита было замялся:

- Да я же ничего не помню как там.

- Да брось Никита, всё что надо вспомнишь. Поехали, у меня и карета стоит у дверей. Поехали.

Взял Никиту под руку и повел к двери:

- Сейчас приедем, шампанское и выберешь себе по вкусу.

Никита про себя усмехнулся, ну что же господа, сами напросились. А внешне улыбался чуть смущённо. Денис шёл позади так же молча. Вышли из лавки, вплотную стоит та карета, с топором на дверце. Васильев помог Никите, сам запорхнул - устроился напротив с ним рядом возле двери Денис. И дверь у кареты одна. Васильев постучал по крыше, карета тронулась:

- Сейчас заедем еще за Щукиным, я ему обещался и к мадаме. Слушай, а что за одежда на тебе, я такой и не видел.

- Эта форма морского пехотинца.

Продолжая говорить Никита периферийным зрением уловил движение Дениса и основанием ладони ударил Дениса в нос, снизу вверх, вгоняя хрящ в мозг. Денис всхлипнул, а Никита выхватил из ножен кортик и вбил клинок в подбородок, возле горла. Всё. Повернул голову к Васильеву, а тот тащил из за пазухи пистолет. Никита хлестнул Васильева тылом ладони по лицу, тот схватился за глаза. Никита вытащил у него пистолет, даже не взведён:

- Вот как был ты лопух Васильев, так им и остался. Закричишь, тоже умрёшь как этот.

Никита вытащил кортик из Дениса:

- Кто там за кучера?

- Волосатик. Лагутин, я не по своей воле - командир приказал.

- Тише говори. Это что за командир, что приказал тебе украсть офицера? А? Врёшь ты Васильев всё. Ладно, куда едем?

- Сказали на охотничью заимку везти, Волосатик знает где это.

- А там что?

- Волосатик говорил, что там барин его со товарищи.

- Кто его барин?

- Так князь Вяземский.

- Ну а ты как попал в их компанию?

Ну, чего молчишь?

- Девицу обрюхатил, а жениться мне рано...

- Ну, я что каждое слово должен из тебя тащить? Сейчас и тебя вот ткну кортиком.

- Умерла она, вот её брат и сказал, что убьёт меня, а эти сказали - защитят.

- Умерла сама или ты помог? Ты не мнись Васильев, терпение не железное

Никита приставил кортик к горлу Васильева.

- Я помог, на последней нашей встрече подсыпал ей в вино яду.

Заторопился Васильев. Никита покачал головой:

- Бога ты не боишься Васильев, ведь спросится там. У неё же твой ребёнок был.

Карета остановилась, Никита быстро сказал:

- Сиди молча, слово скажешь - умрёшь.

Карета качнулась, видимо кучер спрыгнул с облучка. Никита подвинулся ближе к дверце, погрозил Васильеву кортиком. Дверца открылась, в карету заглянул мужик:

- Брыкалси барчук..?

Никита ухватил мужика за ворот, втащил в карету:

- Ага, брыкалси.

Мужик почему-то ухватился обеими руками за шапку:

- Ты чего, не замай...

Никита прикрыл дверцу, усадил мужика напротив Васильева:

- Так ты и есть Волосатик? Опусти руки, стукну.

Тот опустил руки, таращил глаза. Никита расстегнул на нём зипун, да похеру как называется, обыскал. Из сапога вытащил стилет, покачал головой. Стянул с головы мужика шапку и вместе с шапкой снялись волосы. Никита посмотрел на волосы в руке, глянул на мужика и заржал:

- Ой не могу, это кто же тебя Волосатиком-то обозвал?

Голова у Волосатика была как пяточка у младенца, голая и блестящая. Тот забормотал чего-то под нос. Никита всхлипнул:

- Ладно, твои дела. Так кто меня там ждёт? Ты не молчи, вот Денис молчал и будет молчать. А я тебя вот этим резать буду по кусочкам, ведь на смерть меня везёте.

Волосатик посмотрел на Дениса и видимо только сейчас понял, что тот мертвый. Замотал головой:

- Не, не барин. Они хотели только поговорить, сказали Денису не трогать тебя, только чуть придушить. Мол шустрый больно.

- Ну рассказывай, кто они такие. Твоя жизнь на кону, ты же любишь жить?

Никита выпустил веточку, охватил сердце Волосатика:

- Вот сейчас ты молчишь, а сердце твоё говорит тебе - не молчи дурень.

Никита чуть сжал сердце Волосатика, тот схватился за грудь со страхом глядел на Никиту. Тот улыбался. И эта улыбка доконала Волосатика, если бы угрожал или пытал, это понятно. А этот лыбится. Страшно.

- Там в доме князь Вяземский, Бирон,комендант дворца и Лесков с Поповым. Да вот его командир полка

Волосатик кивнул на Васильева.

- А эти Лесков и Попов кто?

- Так из государственного совета.

- Кто их охраняет?

- Только Сашка, брат Дениса.

- Чего собрались?

- Хотят переворот сделать. Я слышал как Бирона хотят в императоры. Вот только ты появился, да отца Авросия боятся.

- Ещё чего знаешь?

- Прости барин, не знаю более.

- Ну и ладно, спи давай.

Никита веткой сжал сердце Волосатика, тот головой прислонился к стенке, затих. Никита поглядел на Васильева:

- Ну а мы с тобой пойдём в гости. Выгружайся.

Сам первый вышел из кареты, придержал дверцу. Васильев следом, стоял на подрагивающих ногах.

- Ты не трясись, только поговорим с этими и всё. Пошли.

Небольшой дом, кругом лес.

- Где это мы, а Васильев?

- Так у залива, земля Вяземского.

- Ну пошли. Широко живёт, даже ограды нет.

Подошли к дому, навстречу на крыльцо вышел мужик. Высокий, сутулый:

- Вы чего одни шастаете, где Денис?

Никита веткой охватил шею Сашки, рывком сломал её:

- Тебя ждёт.

Отпустил. Тело Сашки мягко опустилось на землю, Никита рукояткой пистолета сокрушил висок Васильеву. У пистолета выломал кремень, бросил пистолет на тело Васильева. Из недалёкого куста вышагнул Гур, смотрел. Никита махнул ему рукой и пошёл в дом. Сразу с крыльца дверь впустила на кухню. Никита огляделся - дальше ещё одна закрытая дверь и голоса. Никита прошёл туда, постучал. В ответ:

- Ну чего там замерли, тащите его сюда.

Никита открыл дверь, зашёл - приглашают же. Большая комната посреди длинный стол, за столом сидят. Никита хмыкнул, знакомые рожи - Вяземский, Бирон и настоятель из монастыря, которого увозил отец Авросий. Никита подошёл к настоятелю, рывком освободил стул, уселся. Настоятель поднимаясь с пола заорал:

- Ты чего творишь безбожник, на кого руку поднял?

Никита приподнялся, пнул того по голове - затих на полу.

- Так о чём хотели поговорить мужи государственные?

Вяземский было приподнялся:

- Ты чего один, а где Сашка?

Никита пожал плечами:

- На улице, сказали сам иди. Говори, чего надо?

Бирон тут же:

- Видите сами каков, смерти достоин.

- Ты Бироша клюв-то свой спрячь в задницу, а то опять обсерешься. Так вы, что этого долбодятла на трон хотите посадить?

Запереглядывались, Никита не давая опомниться:

- А вы знаете, что Бирон веры католической, иезуит? Вы хотите чтобы народ вас на вилы поднял?

Вяземский глядя на Никиту:

- Сменил он веру, нашей стал.

- А обряд вот этот проводил?

Никита кивнул на зашевелившего настоятеля. Запереглядывались.

- А вы знаете что иезуиты могут фальшиво менять веру? Бирон, ты что им об этом не сказал? И потом - этот бывший настоятель расстрижен и лишён сана. Так что вы отцы рОдные в крупный блудняк попали и отвечать будете уже перед отцом нашим небесным. Молитесь чтобы простил, смилостивился.

Сидящий рядом с Вяземским лейб-гвардеец наставил на Никиту пистолет:

- А ты Лагутин себя считаешь бессмертным? Или не узнал своего командира?

Никита сжал ветку на военном, тот закряхтел. Никита ещё когда вошёл, на всех присутствующих бросил по ветке:

- Так чего ты застыл, стреляй. Если не выстрелишь, сам умрёшь. И не командир ты мне - ты нарушил присягу Родине.

Военный покраснел, издал горлом звук и умер, уткнулся лицом в стол. Никита повернулся к вставшему настоятелю:

- Спихни этого и садись.

Подвинул к себе лежащую на столе карту:

- Что, уже придумали как переворот сотворить?

Один из сидящих вскочил и кинулся к двери - Никита сжал ветку у него на шее, повернул. Хрустнуло и мёртвое тело с лицом на спине свалилось на пол:

- Ещё кто раздумал в перевороте участвовать?Можете бежать, если успеете.

Посидел глядя на карту, а что на них-то смотреть, через ветки всё видно. Поднял глаза:

- Значит так заговорщики, вот у вас на столе перья, чернила, бумага. Воззвание к народу писали?

Не дождался ответа.

- Разбирайте перья и покайтесь, пишите. Кто умолчит о чём, отдам палачу.

Торопливо расхватали перья, бумагу. Никите захотелось плюнуть, барахло человеческое. Бирон не пишет.

- А ты чего сидишь как невеста на выданье?

- Я плохо пишу по вашему...

- Как умеешь, так и пиши.

Заторопился писать и уже все со страхом оглядывались на Никиту. Конечно испугаешься, непонятный. И одежда не такая, убил людей и не поморщился. И не понятно как убил.Никита сидел, ждал. Через время один протянул листы, другой. Вот последний отдал листы. Никита в стопку уложил бумаги и повернул - дёрнул ветки. Попадали, кто лицом на стол, кто на пол. Никита не глядя на тела пошёл из дома. Вышел на крыльцо, вздохнул свежий воздух. Морем пахнет. Показался Гур, Никита махнул ему подзывая. Тот быстро подошёл, смотрел.

- Гур, надо отца Авросия сюда привезти и хорошо бы патриарха.

Гур кивнул и свистнул:

- Сейчас подъедут, они за нами ехали.

Что там?

- Всё там Гур. Написали, покаялись и разом померли.

- Можно посмотреть? А эти кто лежат?

- Шестёрки ихнии. Сходи посмотри, только в доме ничего не трогай.

- Это как водится.

Гур зашёл в дом, в скором времени вернулся, молча остановился рядом.

Никита покосился на него, тоже молчал. Через время показалась новая коляска Авросия, на облучке Максим - седоками патриарх и Авросий. Никита пошёл навстречу:

- Вы зачем сразу-то ехали?

Выходя с коляски патриарх проворчал:

- А вот у тебя забыли спроситься. Показывай чего натворил. Где они?

- В доме. Только господь прибрал их уже. Написали покаяние, бумаги на столе лежат.

Пошли к дому. Проходя мимо тел на улице Авросий сказал:

- Приберите тела, чего валяются.

Никита остановил мужиков:

- Погодите. Батюшка, не надо пока их трогать, и те тела не трогайте. Как бы сюда императрицу привезти - пусть посмотрит. И бумаги пусть почитает. Можно такое сделать?

Кивнули. Патриарх подозвал одного из мужичков, поговорил с ним. Тот с Максимом быстро укатили на коляске. Отцы зашли в дом. Никита отошёл к бревну в сторонке, присел. Окликнул Гура - показал рядом. Гур подошёл, присел. Сидели молча, а что тут скажешь - это как после трудной работы. Через долгое время вышли из дома, направились к Никите. Тот с Гуром встали навстречу. Патриарх проворчал:

- Хоть одного бы оставил.

- Нельзя владыка, вой бы подняли их родственники - мол не виноватые они.

Патриарх поморщился:

- Да знаю я, только хочется самому к господу на суд отправить. Такое нехристи придумали.

Никита полюбопытствовал:

- Чего понаписали-то?

- А ты что, не читал?

Никита мотнул головой:

- Мне достаточно что Россию предали.

Переглянулись с Авросием, кивнули друг другу. Подвели к ним карету, ту, с топором на дверце.

- Чего там?

- Там Волосатик и Денис Кат, а вон его брат Сашка лежит.

Подошли к карете, по очереди заглянули, тихо заговорили. Никита опять присел на бревно, обнажил кортик и платком убирал с лезвия невидимые следы, полировал. Гур присел рядом:

- Этим ты Дениса?

- Ага, он шевельнул рукой и всё.

- Спасибо Никита Алексеевич, он моего брата удавил, а отец Авросий не разрешал его убить. Рано, говорил - насторожатся. Денис с братом у Вяземского и были катами, палачами. Сашка кнутом человеку с одного удара хребёт ломал.

- Вот и пусть сейчас там ответ держат.

Кивнул в ответ, Гур вообще молчаливый человек. Сидели молча, на той стороне поляны патриарх с Авросием прохаживались, тихо разговаривали. Показались какие-то всадники. Мужики Гура и приехавшие с патриархом пошли навстречу, загородили дорогу. В руках появились пистолеты, а у кого и ружья. Один из всадников чего-то кричал, размахивал плёткой. Подошедший патриарх показал на него посохом - Никита веткой сдёрнул горластого с коня. Показалась коляска с Максимом, за ними роскошная карета в окружении еще всадников. Карета подъехала, остановилась. С запяток соскочил Пантелей разложил ступени, открыл дверцу. Вышла императрица огляделась, кивнула здороваясь. Подошла к патриарху с Авросием. Направились к дому разговаривая. Никита подошёл к Пантелею:

- Пантелей, ты тоже пойди в дом, посмотри.

Сам с Гуром вернулись к бревну, присели, поглядывали на охрану императрицы. А те уже разговаривали с людьми патриарха, смеялись над горластым. Через время из дома вышла императрица, хмурая. Направилась к бревну в сопровождении Пантелея. Никита и Гур встали. Императрица уселась на бревно, Гур поклонился и быстро ушёл.

- Чего стоишь, садись.

Никита присел рядом, Пантелей остался стоять.

- Сказали ты это сотворил. Так ли?

Никита кивнул.

- А в живых нельзя было оставить? Головы на площади отрубили бы.

- Нельзя матушка, родственники бы стали отмазывать.

- Чего стали бы делать?

- Бегать кричать, что не виноваты или что не по вине наказание. Тебя бы на слезу пробили и ты бы помиловала. А потом ждать очередной подлости от этих и других? А тут вот всё написано, от чего померли непонятно - видимо сам бог наказал за клятвопреступление.

Императрица вздохнула, положила ладони на колени:

- И что теперь, остаток чистить?

- Тебе ничего не надо чистить, есть кому. А вот по поводу совета матушка, ты завтра собери государственный совет, да объяви - мол столько членов совета вчера преставились и глава тоже, не сможете вы в должной мере исполнять свои обязанности. Мол спасибо за службу, теперь сама буду править. А советников себе и наберу из вас. Они и бухтеть не будут, каждый будет мечтать стать твоим советником.

Императрица повернула голову к Никите:

- Я и говорю; ты и есть тот змей возле запретного дерева.

Вздохнула опять:

- Так же и владыка сказали с отцом Авросием. А ну как вы не справитесь, перестанете помогать.

- Матушка, мы служим России.

Тихо засмеялся:

- Ну и тебе конечно.

Императрица покачала головой:

- Вот что ты за человек, стольких убил и сидишь зубы скалишь.

- Матушка, так на войне мы, а на войне бывает и больше убитых.

- Окстись дурень, где войну-то увидел. Не дай бог.

- Мы на службе у тебя матушка, цепные псы на страже империи. Наше дело охранять и защищать. А цепи наши у тебя в руках.

Покивала, подняла голову к Пантелею:

- Чего сейчас-то делать?

- Объявить надо, что померли от неизвестной болезни и чтобы не было заразы хоронить в закрытых гробах и быстро. Ты родственникам выразишь сожаление, что покинули нас такие государственные мужи и всё.

Императрица посмотрела на Никиту, тот кивнул. Поднялась:

- Пойду скажу владыке.

В сопровождении Пантелея ушла. Никита опять вынул кортик, стал полировать платком. Подошёл Гур, присел рядом:

- Отец Авросий приказал начальнику полиции сказать, скоро должен приехать. Чего будешь говорить Никита Алексеевич?

- Вы там бумаги собрали? Тела не трогали?

Гур кивнул.

- Скажи старшим чтобы полицейских ко мне наладили. Я здесь буду сидеть, вроде как от страха ноги трясутся.

Гур кивнул, поднялся - ушёл. Да, насыщенный день получился. Ну и ладно, верхушке голову скрутили, остальное Авросий доделает. Но ты смотри как у него служба поставлена-то. Повезло тебе Никита. Никита погладил себя по берету на голове. Сидел, ждал. Императрица в стороне разговаривала с патриархом и Авросием. Рядом с ней Пантелей. Через время прикатили три коляски, карета. Ага, вот и полиция пожаловала.

Люди Гура пропустили только одного в роскошном мундире. Пошёл к императрице, поклонился. Через короткое время вслед за отцом Авросием этот мундирный идёт к Никите. Подошёл, Никита продолжал сидеть, поглаживал себя по колену вздрагивающей рукой. Мундирный повернулся к Авросию:

- Чего он сидит как оглоушенный?

- Испугался сильно.

Мундирный тихонько постучал сапогом по сапогу Никиты:

- Слышь Лагутин, ты бы встал что-ли.

Никита поднял голову, смущённо улыбнулся:

- Извините, ноги трясутся.

Мундирный присел рядом:

- Какие-то вы молодые слабые стали, трясётесь. Как бабы, ей богу. Расскажи чего увидел-то, да что случилось.

Никита опять стал поглаживать себя по колену вздрагивающей рукой:

- Меня знакомец, поручик Васильев позвал на беседу к князю Вяземскому.

Мы приехали. И только я вышел из кареты - вон той, как Васильев вырвался из кареты, а в карете что-то случилось. Васильев меня с ног сбил я под карету уполз, а карета трястись и качаться стала. Видимо дрались там. Там ещё двое было, знакомые Васильева - не помню имён. А вон тот высокий, что лежит возле крыльца кинулся на Васильева. Я дальше не смотрел, уполз на другую сторону кареты.

Подошла императрица, стояла - слушала. Никита продолжал:

- Потом стихло, я заглянул в карету, а там двое мёртвых. Я и пошёл в дом, на помощь позвать. А там тоже мёртвые.

Никита передёрнул плечами.

- Ну а сам как думаешь, что случилось?

- Не знаю, а только дед мой рассказывал, что в далёкой стране Индии есть болезнь. Как падучая, только в припадке люди себе кости ломают, шеи. А если кто рядом стоит, на тех кидаются, цепляются. Как бы помощи просят, только люди от них бегут. Убить могут, страшная сила у больных появляется.

Императрица полюбопытствовала:

- А она заразная эта болезнь?

Никита поднял на неё глаза:

- Ага, дед говорил, что как-то переходит на других.

Императрица запричитала:

- Ах ты господи, а я же в дом заходила.

Мундирный тоже взволновался:

- Что же ты государыня не бережёшь себя-то. Поезжай давай отсюда.

- А как же, глава государственного совета умер, надо узнать. Пантелей, поехали домой. А вы их увозите в закрытых гробах и родственникам не открывайте. И дом этот сожгите. Не хватало нам поветрия морового. Поехали Пантелей.

Императрица в сопровождении Пантелея торопливо ушла. Полицейский задумчиво глядя на Никиту:

- А ты себя как чувствуешь Лагутин? Вон рука-то как трясётся. Не подхватил болезнь-то?

- Это я взволновался сильно, столько мёртвых. А у больных сначала голова поворачивается вот так, а потом припадок начинается.

Никита вывернул голову на плечо и сколько можно назад, аж хрустнула шея:

- У нас в имение один приезжал, так дед сразу распознал. Вот и рассказал.

Мундирный плюнул:

- Дошастал Вяземский по кораблям иноземным.

Повернулся к Авросию:

- Отец Авросий, твои люди бумаги будут писать по этому делу - скажи чтобы копию сняли и ко мне пришли.

Авросий кивнул:

- Обязательно Аристарх Климович, сделаем. А сам-то смотреть не будешь?

- Да ну его нахрен, прости господи. Пойдём. А ты Лагутин водочки прими, помогает.

Никита кивнул. Полицейский с Авросием ушли куда-то. Подошёл Гур:

- Всё ладОм Никита Алексеевич?

Никита кивнул, похлопал ладонью по бревну приглашая присесть. Гур присел.

Никита тихо стал рассказывать в лицах про разговор с полицейским. Гур улыбался, кивал, а когда Никита стал рассказывать как испугалась императрица, закрыл лицо ладонями и только всхлипывал и тряс плечами.

Продолжение следует...

Глава 5

Глава 5

Никита сидел, слушал всхлипывания Гура, наслаждался. После таких дел очень хорошо посмеяться. Гур выпрямился, вытер слёзы рукавом, отдышался. Никита повернулся к нему:

- Чего дальше-то, знаешь?

- Ага. Сейчас полиция уедет, мы тела приберём, да дом почистим и сожгём.

- Чего там чистить-то?

- Так в этом доме тайники у Вяземского. Эти братья и охраняли дом. Вяземский здесь все дела свои и делал. Мало кто знал про этот дом.

Никита кивнул:

- Ладушки. А я поди отпрошусь у старших, домой поеду, на подворье.

Встал осмотрелся, полицейские уже уехали, Авросий с патриархом возле дома стоят, какие-то бумаги смотрят - разговаривают. Никита подошёл к ним:

- Извините, можно мне уехать?

Патриарх поглядел:

- Куда это ты собрался?

- Так домой, на подворье.

- Ладно, поезжай. Максим тебя отвезёт, только не задерживай его нигде.

Никита козырнул и пошёл к людям Гура высматривая Максима. Ага, вон он возвышается над другими. Никита подошёл, поздоровался - дружно ответили.

- Максим, ты меня отвези на подворье, владыка разрешил.

Максим улыбнулся:

- Сейчас дядя Никита, быстренько домчим.

Мужики переглянулись, промолчали, а Максим ушёл в кусты и вот ведёт в поводу лошадь с коляской. Никита устроился в коляске и поехали. Максим правил сначала какими-то пролесками и вот уже и ворота подворья. Остановился:

- Вот дядя Никита, тут уж сам, а я обратно.

Развернулся и уехал. Никита подошёл к калитке ворот, протянул руку постучать как калитка открылась. Открывший монах улыбнулся:

- С добрым здоровьичком Никита Алексеевич. Там тебе письмо принесли, так я Михею отдал.

Никита кивнул:

- Спасибо, а кто принёс письмо.

- Незнакомый мужик. Сказал от Прохорова Семёна Семёновича.

- Спасибо.

Никита заторопился в свои комнаты. Зашёл, встали при виде Никиты:

- Михей, где письмо от Семёна Семёновича?

- Вот оно.

Михей протянул сложенный лист бумаги. Никита взял - написано крупными буквами - "Лагутину Никите Алексеевичу." Запечатано сургучом. Никита сломал сургуч. Михей сказал:

- Никита Алексеевич, может поешь чего - я скажу, принесут.

Никита читал письмо уже привычно не обращая внимания на ёры и яти:

- Потом Михей, собирайтесь по форме, запрягайте.

Ещё раз перечитал письмо:

" С добрым здоровьем Никита Алексеевич, пишет тебе Прохоров Семён Семёнович. Смею надеяться, что не забыл ты нашей встречи на постоялом дворе. Я в столице с докукой и прослышал, что ты тоже в столице и вхож во дворец. Не откажи в любезности встретиться, может быть сможешь помочь мне. Я сейчас живу в нумерах на 2-ой Линии, нумер 14. До свидания."

Никита поднял глаза от письма, стоит Михей, уже в своём костюме - братьев нет. Михей протягивает трость:

- Возьми Никита Алексеевич.

- Не надо, ты знаешь номера на 2-ой Линии?

- А как же. В бытность здесь каждый день мимо проезжали.

- Вот давай, рули туда и быстро.

Вышел в коридор, следом Михей:

- Случилось чего, Никита Алексеевич?

- У Семёна Семёновича что-то случилось, помнишь - на постоялом дворе познакомились? Он сейчас здесь, в этих номерах проживает.

- Ах ты господи.

Михей обогнал Никиту и с подбежкой на улицу. Никита вышел во двор, братья уже верхом и Михей на своём месте. Ворота открыты. Никита подошёл к воротному:

- Если спросят меня, скажи я на 2-ой Линейной, в номере 14. Срочное дело.

Махнул своим и на ходу в коляску. Михей подбадривал лошадей, скоренько ехали. Вот остановились:

- Приехали Никита Алексеевич, я с тобой?

- Давай, братья вы здесь ждите.

Длинное здание в три этажа, на первом этаже видимо ресторан - через большие окна видны люди, за столами сидят.

- Веди Михей.

Михей прошёл вперед, следом Никита.Зашли, большой зал - стойка. Михей подошёл к стойке, там встал молодой мужчина:

- Чем могу помочь господам?

- Господин из нумера 14 у себя?

Обернулся к щиту с ключами за спиной:

- Да, у себя. Как доложить?

Никита встрял:

- Не надо докладывать, он ждёт нас.

- Хорошо, вот по этой лестнице, второй этаж. Поднимитесь и направо.

Кивнули и торопливо наверх. Михей остановился перед дверью:

- Пришли.

Никита постучал, дверь открыл Миша - ближник Прохорова. Миша открыл дверь шире, обернулся в комнату:

- Никита Алексеевич приехал. Прошу вас.

Поклонился, отступил с дороги. Никита быстро вошёл, следом Михей. Навстречу идёт Семён Семёнович, одет по уличному. Никита шагнул ближе, протянул руку:

- Здравствуй Семён Семёнович, как здоровье, семья?

Пожали руки, Прохоров пригласил присесть в кресла. Миша увел Михея в другую комнату. Никита смотрел на Прохорова, мда, осунулся и глаза усталые. Прохоров сказал:

- Как здоровье твоё Никита Алексеевич?

Никита прервал:

- Семён Семёнович, оставим любезности, что у тебя случилось?

Я же вижу - беда. Рассказывай всё - помогу, сейчас у меня есть кое какие возможности.

Прохоров помолчал, поднял голову:

- Всё началось с сынка губернатора Вологодской губернии.

Прохоров поднялся, с соседнего стола взял тубус - вынул карты, расстелил на столе:

- Вот глянь Никита Алексеевич, вот мои земли на краю губернии - ближе к Петербургу. Дальше уже губернский город, Вологда. Вот здесь выпасы для моих коров, а ближе к усадьбе деревни и маслоделательные цеха и две деревни. А вот здесь мой лес, он вплотную к казённому лесу. Этот казённый лес узкой полоской.

Прохоров прервался, налил из графина:

- Примешь Никита Алексеевич?

- Нет, и тебе не надо, рассказывай.

- 20 мая сынок губернатора устроил охоту на лосей в казённом лесу, а лоси пошли на мои земли. Охотники их и стали гнать. А мои люди как раз выгнали на постоянный выгул коров. Лоси и побежали через стадо. Охотники стали стрелять по лосям и коровам. Убили одного лося и моих 25 коров. Ранили одного пастуха, он хотел их остановить, другого убили. Да куда там остановить, пьяные были, вот перед дамочками и выставлялись. Я поехал к губернатору - обсказал, оказалось, что это и не мои земли. Извини Никита Алексеевич, я приму.

Прохоров выпил, посидел:

- А как же так, всегда мои земли были, три поколения владели. А мне губернатор - ошибочно владели, эти земли казённые и ты пас незаконно. Следовало тебя наказать за это, но ладно - и так пострадал. Я в губернский архив, гербовый-то реестр земель есть. А там страницы вырваны. Сам посмотри Никита Алексеевич, ведь под самые окна землю забрали и цеха с деревнями там остались. Сейчас говорят - забирай людей из деревень. До осени время дали.

- А в столицу ты зачем приехал?

- Здесь есть архив государственный, там все росписи земель, но туда только по разрешению императрицы. Они в архиве рады бы помочь, но без разрешения не могут. А аудиенции не могу добиться, говорят не принимает она. Только с лекарем говорит и патриархом. Тебя обозвали лекарем и показали издаля. Правда Никита Алексеевич?

Никита улыбнулся:

- Правда Семён Семёнович, так получилось. А делу твоему я помогу, обязательно. И обидчиков твоих в бараний рог согнём.

- Не выйдет в бараний рог. Губернатор хвалится, что в милости он большой у больших людей и императрица наградила его высоким орденом за службу. Носит орденскую ленту через плечо.

- Каким орденом?

- Андрея Первозванного.

- Семён Семёнович, этим орденом награждаются люди царской фамилии или по великому достоинству перед отечеством.

- Так лента же...

- А вот и спросим за эту ленту. Всё, успокойся Семён Семёнович, всё будет хорошо. Я завтра с утра поеду к императрице и всё ей обскажу. Как дела дома-то, как Светлана Матвеевна, дочки как? Варвара Семёновна поди уж невеста?

Прохоров грустно улыбнулся:

- Хорошо было дома, пока это не случилось. Супружница всё спрашивает когда ты в гости заявишься. Очень ей теплица твоя по душе пришлась. Вареньке отдал твои стихи, так переписала своей рукой и в рамочку на стенку. Замуж ей уже пора, а тут такое дело.

Никита засмеялся:

- Варвара Семёновна поди и жениха себе присмотрела?

Прохоров махнул рукой:

- Нет, сказала пока не увижу этого, что стихи написал, не посмотрю на других. Увижу, а там решу. Вот Никита Алексеевич, придётся тебе ей на глаза показаться.

- Так в скором времени и увидимся. Вот пнём твоё дело и поедем к тебе с губернатором разбираться. А там и в гости заеду.

- Ты так высоко взлетел?

- Ну высоко не высоко, а голову этому губернатору поклюём. Ты Семён Семёнович сейчас отдыхай спокойно, а я поеду разбираться. Завтра к полудню постараюсь заехать к тебе. А карты эти дай мне.

Никита собрал карты, уложил в тубус:

- Успокойся Семён Семёнович, всё сделаем хорошо и больше не принимай из графина - не стоит оно того. Прощаюсь сейчас, а завтра у тебя буду. Где мой Михей?

Никита позвал:

- Михей, ты где там пропал?

Из соседней комнаты вышел Михей:

- Тут я.

Никита пожал руку Прохорову:

- До завтра Семён Семёнович, успокойся.

И в сопровождении вышел в коридор.

Быстро вышли из здания, загрузились в коляску и домой. По пути Никита спросил Михея:

- Слышал разговор наш?

- Нет, мне Миша обсказал.

- И что, такое дело обычное?

- Не то что обычное, но случается. Если у человека нет сильной заступы, да семья большая. Из за семьи и терпит человек. Никита Алексеевич, тебе Мишин барин не говорил, а мне Миша сказал. Этот сынок губернатора увидел

Варвару Семёновну и сейчас требует чтобы она замуж за него пошла.

Никита ударил кулаком по крылу коляски:

- Зубы выбью гадёнышу!

Подъехали к воротам подворья, распахнулись. Заехали. Никита спустился с коляски захватив с собой тубус с картами. Воротный закрыв ворота подошёл:

- Никита Алексеевич, владыка сказал - как приедешь, к нему зайди.

Никита кивнул и в здание. По коридорам прошёл в приёмную. Секретарь кивнул:

- Пройди, ждут.

Зашёл в кабинет. Сидят в креслах за маленьким столиком, на столике бутылка, стопочки. Владыка поставил ещё стопку:

- Прими Никита, в отдохновение.

- Спасибо, не буду. Как дела там?

Авросий ухмыльнулся:

- А что дела, запаковали, отправили. Дом сожгли, в доме нашли девятьсот тысяч рублей, золотом. Вот сидим решаем, тебе выделить какую долю или обойдёшься?

- Обойдусь, у меня вот ещё дело. Пришёл посоветоваться.

- Ты куда мотался-то?

Никита стал рассказывать. Когда зашёл, сидели расслабленные, благодушные. В конце рассказа глаза острые и подобрались как перед прыжком. Никита замолчал, смотрел.

Владыка встал, из ящика стола достал медальон на цепочке, подал Никите:

- Надень, и без него не шастай.

Никита взял. На большом с ладонь медальоне купол церковный, на его фоне эмалевые красные языки пламени, а на фоне огня оскаленная чёрная эмалевая же голова собаки.

- Никто тебя не вправе судить, ты подлежишь только церковному суду.

Авросий дополнил:

- По церковному суду нам приговор один - смерть.

Вынул из за ворота такой же медальон.Никита кивнул, надел на шею медальон

- Что посоветуете по делу Прохорова?

- Завтра с утра, часам к десяти поезжай во дворец, императрица собирает государственный совет. Ну тех кто живой. Вот и перехватишь её. Скажешь Пантелею. А как с ней говорить, сам не маленький. Если не будет делать ничего, этого губернатора по другому прихватим. Есть у меня на него. Послабее чем у тебя, но сопли на кулак намотает.

Авросий разлил по стопочкам:

- Так ты не будешь? И учти, завтра Аристарх Климович своих во дворец приведёт, не задирайся. Если что, мы дома. Иди, трезвенник.

Никита вышел в приёмную, ухмыльнулся - алкоголики. Кивнул секретарю и к себе. Пришёл, сидят ждут. На столе тарелки, кастрюли паром исходят.

- Вы чего сидите, а если бы я задержался?

- Так не задержался же.

Михей стал разливать по тарелкам:

- Садись есть, целый день голодный.

Никита кивнул, прошёл в свою комнату, переоделся, умылся. Другие-то уже в штатском так сказать, сидят за столом. Вернулся и за стол. Ничего, вот распинаюсь и к Дуняшиной кухне. Без разговоров поели, зашли люди - убрали посуду. Никита от сытости щурясь:

- Завтра с утра поедем во дворец. К десяти часам там надо быть.

Покивали. Никита продолжал:

- А потом поедем в Вологодскую губернию, к Прохорову в гости. Михей, ты не знаешь сколько к нему ехать?

- Да тут совсем пустяк, если чуть свет выедем из Петербурха, то к полудню в Вологде будем.

Никита кивнул, доходило уже, что эта реальность не прошлое Никиты - вон какие различия только не понял где же сейчас находится, а Михей оживился:

- Никита Алексеевич, а вот Миша уж так нахваливал Варвару Семёновну, прямо так хвалил. Говорит, вот бы пара была с Никитой Алексеевичем.

Братья тут же навострились ушами.

Никита засмеялся:

- Ты никак меня просватать решил?

- А что, детишки бы пошли и семейство Семёна Семёновича никто бы больше не тронул. Вон у тебя сейчас на шее голова собаки в пламени.

- Ну и что?

Михей встал, загорячился:

- Ты что Никита Алексеевич, это же церковный надзор! Глава отец Авросий и нет для них никаких препонов.

- Ладно, а женится-то чего заставляешь?

- И не заставляю я, а очень хорошо было бы. А то как это, дом без хозяйки. А потом детки бы пошли, я их пестовал бы вместе со своими.

Один из братьев встрял:

- А мы бы на конях обучили.

Михей махнул на него рукой:

- Сидите уж, на конях, вам бы только на конях - скоро пешком перестанете ходить.

Подумал:

- Ну если мальчики будут, то конечно. Как без этого.

Никита сидел, наслаждался семейным разговором:

- Михей, а ты не забыл, что мы с Варварой Семёновной ещё не виделись?

Михей как очнулся, сел:

- Не может быть чтобы ты ей не глянулся.

Никита засмеялся:

- А если она мне не глянется?

- Ты что Никита Алексеевич, я же видел её. Хороша.

- Где видеть-то мог?

- Так возле постели на столике у Прохорова. Всё семейство нарисовано на картине. Очень красивая дЕвица, сейчас конечно уже постарше. Миша показал.

Никита засмеялся:

- Ну если красивая да постарше, то надо приглядеться.

- А чего приглядываться-то, в охапку её и на колени перед родителями.

- Ладно, так и решим.

Братья встали:

- Мы пойдем коней проведаем.

Никита кивнул:

- Придёте и отдыхать, вон темнеет уже.

Покивали, надели свои папахи, вышли.

Михей вытирал кухонным полотенцем со стола несуществующие крошки.

- Слушай Михей, а какое расстояние от Петербурга до Вологды?

- Да вёрст пятьсот поди будет, а может больше. Я точно не знаю.

- Поясни мне, ты как собираешься отсюда до Вологды доехать за полдня, на ковре - самолёте?

- Так по дороге со складками.

- С чем по дороге?!

Михей поглядел на Никиту, мотнул головой:

- Ах ты господи, я же и забыл.

Присел напротив, расстелил на столе полотенце и тихонько:

- Вот смотри Никита Алексеевич, вот края полотенца Вологда и Петербурх. А вот смотри - здесь я поднял полотенце и уменьшилось между городами. Вот здесь ещё приподнял и опять уменьшилось.

- Это что, сквозь эти поднятости, складки, напрямую?

- Ну да.

- То есть сквозь пространство?

- Ну да.

- А вот сюда ехали из дома, тоже со складками дорога была?

- Ага, только по церковным дорогам Максим вёл.

- А если человеку из Вологды не надо в Петербург, а где-то ближе?

- Так на всех постоялых дворах есть карты, зашёл к хозяину - малую денежку отдал за пользование. Посмотрел постоялый двор близко от нужного места туда приехал, а там уж на дорогу без складок.

- А как различают дороги?

- Со складками дороги так столбы синие, а на обычных побелены. А вот церковные никак не обозначены, сами знают.

- А как эти дороги появились?

- Не знаем. В старое еще время стали замечать, что вот идёшь вроде немного по времени, а проходишь далеко. Отмечать стали такие места, вот и накопилось.

- А если враг нападёт на страну, а на постоялых дворах карты дорог?

- Так хозяева постоялых дворов-то на государственной службе и несут за карты ответственность. Да если что убрал столбы, или перемешал и всё.Кому не нужно не разрешают смотреть.

- А ты откуда это всё знаешь?

- Так все об этом знают, подумаешь какой секрет.

Никита только крутнул головой, вот дела-то. Поднялся:

- Пойду я спать и вы ложитесь, вон братья идут - гогочут.

Ушёл к себе. Разделся, включил будильник в часах, лёг. Подумал было о Варваре, но выхлестнуло в сон...

Утром Михей ещё до будильника зашёл, чего-то уронил.

- Проснулся я Михей, чего с ранья вскочил.

- И ничего не рано, позавтракаешь. А то опять по делам усвистаешь не евши и целый день голодный.

Пришлось вставать:

- Ты Михей как Берта, та тоже чуть свет поднимала.

- И правильно делает. Вставай.

Встал да за утренние дела. Михей было предложил побрить, отказался. Сам побрился. Вышел в другую комнату, а там братья уже заканчивают есть. Поздоровались, доели и убежали запрягать. Тоже поел с Михеем, на шею медальон и во двор. А там уже и коляска стоит, братья ждут. Никита глянул на часы; половина десятого, а с чего решил, что Михей рано поднял? Расселись по местам и в открытые ворота, Никита поудобней уложил на сиденье тубус с картами. Михей подбадривал лошадей

- Михей, ты куда торопишься?

- Не знаю, нужен ты там.

- Тогда давай.

Как-то скоренько оказались у ворот летнего дворца. Ты смотри-ка, нет той толпы что торчали в прошлые приезды. Не случилось ли чего. Дорогу загородили два верховых полицейских:

- Кто таков, по какой надобности?

Один углядел на груди медальон, подъехал ближе:

- Назовитесь.

- Лагутин Никита Алексеевич, на аудиенцию к императрице. В приёмную

- Прошу прошения, без сопровождения нельзя. Приказ.

Никита кивнул:

- Хорошо, давайте сопровождение.

Полицейский свистнул, откуда-то выскочили два штатских - вскочили на подножки.

- Трогай Михей.

Подъехали к крыльцу, Никита выгрузился:

- Вы моих не обижайте.

Из куста ответили:

- Не извольте беспокоиться.

И засмеялись. Ну значит не так и страшно дела идут. Никита за сопровождением по каким-то коридорам и вот приёмная. Большая комната, за столом Пантелей, вскочил при виде Никиты. Из угла голос:

- И вот чего здесь забыл пугливый Лагутин?

Поднялся с полукресла Аристарх

Климович, пошёл к Никите протягивая руку:

- Ну как ты меня старого воробья тогда объегорил-то, Лагутин.

Пожал руку:

- Чего прикатил?

- Дело у меня к матушке. Случилось чего Аристарх Климович?

- Пока нет, Пантелей - расскажи.

- Вовремя ты Никита Алексеевич, матушка собрала государственный совет объявить как ты советовал, а они ни в какую. Кондиции говорят не позволяют. Ладно вот Аристарха Климовича позвала с утра, а они на дыбы - мол полицией грозишь.

- Пантелей, зайди туда, шепни матушке что я здесь - пусть разрешит нам войти с Аристархом Климовичем.

Пантелей кивнул и ушёл в боковые двери. Аристарх покачал головой:

- Вот повесить бы их на одном дереве, больше пользы было бы.

- Чего так?

- Да замаяли. То они чего накрутят, а не трогай, то их родственнички, всякие племянники да дяди...

Вышел Пантелей, кивнул. Никита оставил тубус на столе и в дверь. Большущая комната, длинный стол. Во главе императрица, а за столом и старые и раскормленные. Сидят переговариваются между собой, как и нет императрицы. Никита поклонился:

- Вызывала государыня?

Та кивнула. Встал один:

- Ваше величество, сейчас нас пугать будешь ещё надзором церкви?

Никита шагнул вперёд:

- Никто никого пугать не будет. Как вы уже знаете, я лекарь государыни и так же знаете, что некоторые члены государственного совета вчера внезапно померли от моровой, заразной болезни. Государыня и позвала меня, нет ли среди вас ещё заболевших этой болезнью. Государыня-то выпила противоядие, но ей надоело терять членов государственного совета. Вы ответите на мои вопросы и всё.

Вскочил ещё один, в годах:

- Что за болезнь такая, есть ли она?

- Есть, эта болезнь из Индии, ломает заболевшему кости и передаётся другим.

Ещё один:

- Чего плетёшь-то, где эта Индия и где мы.

- Да, Индия далеко, но Индия является колонией Англии. И английские корабли побывав в Индии могли привезти заразу к нам. У нас и посольство английское и много их кораблей здесь бывает. Кто из вас в течении последних 56 часов был на английских кораблях или в посольстве английском?

Запереглядывались. У Никиты щёлкнуло в голове и он на того, что первым вскочил:

- Ты второго дня был на английском корабле, отправил в Англию шестьдесят тысяч золотом.

Тот заорал:

- Тебе какое дело, мои деньги.

- Ты не кричи, желчь разливается по жилам и болезнь быстрей себя показывает.

Накинул на него ветку. Повернулся ко второму:

- Ты вчера был в английском посольстве и рассказал, что императрица собирает совет и пообещал потом рассказать там.

И этот заорал чего-то и на него ветку.

Первому стал крутить голову, закидывать, только осторожно - не убить бы сразу. И второй закрутил головой. Первый шагнул к соседу, протянул руки. Сосед шарахнулся, упал и на четвереньках от него. Второй тоже повернулся к людям. Никита крикнул:

- Пантелей, уводи матушку.

Продолжал этих дёргать, а у них уже был слышан хруст костей, орали. Остальные члены совета убежали в угол и там сгрудились. Аристарх Климович со шпагой в руке шагнул к этим. Никита остановил:

- Не подходи, издали бросай.

Тот метнул шпагу как копье, проколотый насквозь упал. Второй бился на полу, его высоко подкинуло, голова завернулась на спину, затих.

Аристарх Климович со вздохом:

- Ну ни хрена вам. А сейчас чего делать?

- Эти тела хорошо бы сжечь, а вон тех в углу на карантин. Всех. На месяц, не меньше.

Аристарх Климович выглянул за дверь,свистнул. Вбежала толпа, окружили.

- Эй, этого с головой собаки не трогать, а вот этих в Петропавловку, в шестой отсек.

Никита дополнил:

- Близко не подходить, два дня есть не давать, только воду. Везти под штыками. Родственников никого не пускать. Покойных в мешки и на Васильевский остров, в монастырь церковного надзора.

Подошёл к небольшой толпе в углу:

- А сейчас скажите мне, где эти кондиции, что ограничивают власть императрицы. Не заставляйте меня рыться у вас в головах как у этих.

Кивнул на тела, что уложили уже в мешки. Вышагнул из толпы один:

- У меня, по решению совета при себе ношу.

- Почему ты?

- Меня избрали главой совета, заместо умершего Вяземского.

- И вы об этом не сообщили императрице? Дай сюда кондиции.

Тот было замялся.

- Будете тогда сидеть безвылазно в карантине. В моей власти. И противоядие не получите.

Вытащил из за пазухи небольшой тубус, протянул. Никита взял - открыл. Вытащил пару листов бумаги. Восковая красная, сургучная печати, не стал читать, повернулся к ближайшему полицейскому:

- Позови Пантелея, ближника государыни.

Тот кивнул, ушёл. Пришёл Пантелей.

- Пантелей, попроси государыню прийти сюда, важное дело. Уже безопасно.

Ушёл, через короткое время вернулся с императрицей. Прошла к своему месту, не садилась. Никита подошёл, поклонился - протянул бумаги:

- Государыня, посмотри эти ли кондиции, что тебя ЗАСТАВИЛИ подписать когда ЗВАЛИ на престол России.

Императрица с застывшим лицом взяла, развернула - вчиталась, кивнула.

- Порви государыня, ибо не могут быть у власти враги России, предатели Родины.

Императрица глядя на бывших уже членов совета порвала бумаги, бросила на пол. Наступила туфелькой на обрывки, постояла и ушла. Аристарх Климович перекрестился:

- Слава тебе господи.

Никита распорядился:

- Всех в Петропавловку, карантин два месяца. Попробуют убежать - убейте.

Окружили эту небольшую толпу, увели.

Никита вздохнул, сдвинув на лоб берет, почесал затылок - подмигнул Аристарху Климовичу. Тот покачал головой:

- А ведь не пойдёшь ко мне если предложу.

Никита поулыбался. Тот развёл руками:

- Ты смотри-ка, он еще и смеётся. Со шпагой-то чего делать, наградная. Вдруг заразная стала.

- Уксусом хорошо клинок протри и всё.

Зашёл Пантелей:

- Государыня вас обоих зовет в кабинет.

Вышли в приёмную, за столом сидит молодой мужчина. В костюме как на Никите. Встал, смотри-ка и галифе на нём. Пантелей назвал:

- Брат младший, Николай.

Никита подошёл, пожал ему ладонь:

- Когда успел пошить?

Николай смутился. Ответил Пантелей:

- Мне тоже завтра закончат шить, вот только погоны...

- Я тебе потом подскажу какие погоны будешь носить и как их шить.

Аристарх Климович встрял:

- Так это от тебя пошла такая одежда? Мои тоже такую просят.

- Твоим надо шить из синей ткани.

Вышла в приёмную императрица:

- Я их жду, а они ткань себе выбирают.

Ушла. Никита подхватил со стола свой тубус и следом. Зашли. Императрица сидит за столом:

- Садитесь, чего встали.

Сели. Императрица посидела с закрытыми глазами, открыла и Никите:

- Гад ты Никита, ведь я чуть не описалась. Не мог как-то помягче?

- Да куда уж мягче-то, матушка.

- Ну змей подколодный, если не доведёшь до конца, срублю тебе голову. И будешь мне по ночам пятки щекотать.

Повернула голову:

- Вот Климыч, я ему грожу голову чуть что срубить, а он грозит мне что без головы будет приходить по ночам, пятки щекотать.

Тот облегчённо вздохнул:

- А я голову сломал, чего вдруг Лагутин такой стал. Изменился.

- Да в башку ему стрельнули, а он выжил. Вот и стал таким. Чего Никита вовремя припёрся-то?

Никита встал, на столе расстелил карты, стал рассказывать дело Прохорова - слушали. Климыч сказал:

- Знаю я про вологодского, кое что собрали на него. В железа его надо и ко мне, следствие по нему делать.

Никита спросил:

- Матушка, ты в последнее время кого награждала орденом Святого Андрея?

- Окстись Никита, статус-то ордена, сама без него ещё хожу.

- Вологодский губернатор носит ленту ордена и говорит, что ты наградила его этим орденом.

Императрица позвонила в колокольчик, вошёл Пантелей.

- Пиши указ Пантелей.

Стала диктовать. Взяла прочитала,подписала, протянула Пантелею:

- Поставь большую печать и принеси сюда.

Пантелей быстро вернулся.

- Отдай Никите. Ты там не задерживайся, здесь будешь нужен. Знаю что сам поедешь разбираться.

Климыч сказал:

- Я пошлю с ним своих людей, будут вести следствие, да и вологодского сюда привезут.

Кивнула. Уже устало сказала:

- Идите. Климыч, ты с отцом Авросием за порядком проследи. Спасибо вам.

Вышла из за стола, кивнула и ушла из кабинета. Никита собрал карты, указ, упаковал в тубус. Вышли в приёмную и Никита стал было прощаться, Пантелей остановил:

- Никита Алексеевич, а погоны-то..

Никита уселся на место секретаря и стал рисовать, объяснять:

- Вот так сделают и чтобы были две полоски, и звёздочки побольше чем на моих погонах. Три звезды вот так и получается у тебя чин полковника.

Аристарх тут же:

- А у тебя какой чин?

- Капитан - лейтенант.

- Полковник-то выше.

- Ну да, так и ближе Пантелея и никого к императрице нет. Пантелей, вы во дворце будете называться - администрация императрицы.

- А мне какие погоны?

- Вот такие, тоже золотом вышиты, только вот так зигзагом. И вот так такие звёзды, тоже вышитые. Три звезды и чин генерал - полковник.

- А выше какие чины?

- Генерал армии, маршал, но это уже армейские. А вы МВД.

- Кто мы?

- Министерство внутренних дел и выше тебя в стране в полиции нет. Матушке скажете, издаст указ.

Аристарх шутливо выпятил грудь:

- Вот так, всех во фрунт поставлю.

- Ага, только говори по стойке смирно, но вот попробуй Пантелея поставить смирно - матушка тебе тоже чего поставит.

Засмеялись. Это хорошо, надо отвлечь. Потом рисовал другие погоны, объяснял. Рассказал - нарисовал ширинки, заулыбались - сказали отдадут портным. Договорились, что в четыре утра люди Аристарха будут у ворот подворья и в хорошем настроении попрощались, Никита с сопровождением на улицу. Там быстренько в коляску:

- Михей, давай к Прохорову.

Быстренько на Линейную.

Михей спросил:

- Как получилось? А то мы смотрим - грузят в кареты чёрные каких-то и увозят. Я аж испугался - нашего бы не увезли. Смотрю - тебя нет. Ну и слава богу.

Никита засмеялся:

- Еще лучше получилось.

Прикатили на Линейную, Никита с Михеем внутрь. Уже не спрашивая никого почти пробежали до комнат Прохорова, Никита постучал. Дверь открыл сам Семён Семёнович. Никита его под руку и в комнату. Из тубуса достал карты и лист указа. Указ подал Прохорову:

- Читай Семён Семёнович.

Тот взял, пробежал глазами. Посмотрел на Никиту и ещё раз читать, уже не торопясь. Никита ждал. Михей с Мишей стояли рядом затаив дыхание.

Прохоров прочитал, поднял глаза на Никиту:

- Как так.

- А вот так Семён Семёнович, подлость всегда должна быть наказуема.

Взял из его руки указ, протянул Мише:

- И вы прочитайте.

Прохоров сел на стул:

- Чего это тебе стоило Никита Алексеевич? Да ты садись.

- Ничего не стоило, не надо выдумывать. Просто рассказал императрице и всё. Завтра после четырёх утра мы приедем сюда на Линейную, будьте готовы и поедем в Вологду.

- Ещё кто-то с нами поедет?

- Полицейские, будут следствие вести.

Миша положил на стол прочитанный указ и пошёл вприсядку по комнате с пристуком каблуков. Смотрели - улыбались. Миша перестал танцевать, поклонился, схватил Михея за руку и поволок в другую комнату. Прохоров встал:

- Извини Никита Алексеевич, но боюсь от радости-то сердце...

Налил из графинчика:

- Может и ты со мной?

- А давай, только мне чуть - дела ещё есть.

Выпили, посидели. Прохоров углядел на Никите медальон:

- Погоди Никита Алексеевич, это же голова собаки в пламени?

- Ага, я сейчас у отца Авросия служу.

Прохоров покачал головой:

- Это надо же.

- Да ты не заморачивайся Семён Семёнович, мы своих не бросаем.

- А я для тебя свой?

- Конечно. Кто мне отеческие советы давал как жить когда я сидел без памяти пенёк пеньком? Ты. Я считаю, ты для меня крёстный, не дал мне потеряться. Так что сейчас кто ещё на тебя хвост подымет, будет дело иметь с церковным надзором. Сейчас успокойся, отдохни и потихоньку собирайтесь домой. Правда хочу попенять тебе.

Прохоров поглядел.

- Ты почему не сказал, что сынок губернатора на Варвару Семёновну глаз положил?

Прохоров махнул рукой:

- А, всё одно к другому, а Вареньку не отдал бы за этого гнидёныша. По миру бы пошёл с семьёй, а не отдал бы.

И видимо на нервы водочка стукнула:

- А вот за тебя отдал бы, но это решать Варваре.

Засмеялся. Никита кликнул Мишу и повели Прохорова отдохнуть. Уложили. Конечно, столько в напряжении, в страхе за семью жить. Прохоров заснул

Михей с прикроватного столика взял среднего размера картину, стал тыкать пальцем. Миша тоже наклонился к Никите и шепотом:

- Варвара Семёновна. Здесь ей 16.

Стоит возле сидящей матери, стройная, красивая, в белом платье. Смотри-ка, 16 лет, а уже всё при ней. И видно, что семья дружная. Мама так прямо царица и девочки улыбки прячут. Надо им подарки купить, вон в ушках серёжки. Никита кивнул, отдал портреты и на цыпочках из комнаты. За ним Миша с Михеем. В другой комнате Никита сказал Мише чтобы к четырём часам утра были готовы и ждали, Никита заедет за ними. Лист указа императрицы сложил, убрал в карман. Досвиданькались и ушли. Пока спускались по лестнице, Михей спросил:

- Как тебе Варвара Семёновна?

Никита показал поднятый большой палец.

- А я что говорил? Никита Алексеевич, сам посуди; если сложится с ней, как хорошо будет. Ты тестя уже знаешь, он тебя знает - не будет жизни учить. Правда тёща, но там посмотрим...

Уже вышли на улицу и Никита засмеялся:

- Михей, а у тебя как с тестем дела?

Устраиваясь на облучке Михей сказал:

- Когда пришли свататься, так чуть мне морду не набил. Ладно вот отец всё сказал. Да и первое время тесть следил за мной, мол не испаскудился ли я в Петербурхе.

- А сейчас?

- Ну-у-у сейчас, сейчас прыгает от радости, внуки будут. Фрося-то у них одна.

Поехали не спеша. Никита опять:

- Ты сказал внуки, что двойню ждёте?

- Нет, а я что на одном ребёнке остановлюсь? Не-е-е, я им столько внуков наделаю, что устанут прыгать от радости.

Михей рассмеялся. Никита попросил:

- Михей посмотри, нет ли поблизости какой хорошей ювелирной лавки. Надо подарки купить, для семьи Прохорова.

- Чего в лавку-то, вон есть мастерская - поставщик императорского двора и магазин хороший при мастерской. У меня и деньги с собой есть.

- Хватит денег-то в магазин?

- Хватит, я вожу с собой четыре тысячи - Петербурх же. Вдруг чего надумаешь купить. Вот и надумал.

Немного проехали и Михей остановил коляску. Братья остались с лошадьми, Никита и Михей зашли в магазин. Да, богатый магазин - вон и два охранника на входе. Глянули на вошедших, склонили головы и опять стоят. Один лицом в магазин, другой вполоборота к двери. Никита прошёл к кассе. Девушка за прилавком приветливо улыбнулась:

- Чем помочь господину?

- Здравствуйте, хочу купить подарки для девочек. Серёжки и колечки, но размеры пальчиков не знаю.

- Вам тогда надо посмотреть кольца разрезные. Очень удобно, потом просто раздвигаете колечки по взрослению и всё. Вот к той витрине пойдёмте.

Пошли к витрине. У Никиты глаза разбежались, видя это девушка спросила возраст девочек, какого цвета глаза и ещё пыталась выпытать многое. Пояснила, что камни в серёжках и кольцах силу имеют и вот так подбирать надо. Никита аж вспотел от вопросов. Сказал что ещё не видел тех кому подарки, только на портрете, да и то сейчас они уже повзрослели. Девушка улыбнулась и сама стала выбирать, откладывать на витрину, показывать Никите. Подошёл Михей:

- Никита Алексеевич, пойдём - посмотришь.

Никита извинился, пошли к другой витрине. Михей показал. Лежат перья для писания, те, что Дуняшин Паша изготовил. Только позолоченные и посеребряные. И ручки тут же, узорные.

Никита попросил девушку подойти. Спросил откуда у них эти перья. Рассказала. Отец её был во дворце, повёз показать императрице новые изделия и у неё на столе увидел это. Спросил. Помощник императрицы рассказал, что это подарок господина Лагутина, нового лекаря императрицы. И что эти перья делают у него в имении, в цеху. Но предупредил, что господин Лагутин очень серьёзный человек и не допустит чтобы у него крали придуманное. Так папенька сам поехал в имение Лагутина договориться. Самого Лагутина не было дома, с управляющим говорил. Тот разрешил изготавливать, но чтобы ставили на перьях знак.

Девушка открыла витрину и подала Никите перо:

- Вот гляньте сверху.

На пере выдавлена буква Л и как бы в ней меньше буква Н. Никита подал перо Михею:

- Вот жук Никифор. Скажите, а вы платите за этот знак?

- Да, но я не знаю сколько. Это у папы спросить надо, но он вам скажет, что тайна коммерческая.

Девушка мило улыбнулась:

- Вы ручки будете брать?

- Конечно, штук десять и перьев тоже по десятку на ручку. И в шкатулку какую нарядную сложить. А скажите, покупают эти перья?

- Очень хорошо покупают, удобно. А вот ещё чернильницы есть, тоже изделие лагутинское, непроливайки.

Подала чернильницу. И на ней глазурью тоже Л и Н.

- И чернильниц с десяток.

Никита уже не удивлялся. Вернулись к первой витрине, Никита попросил ещё подобрать украшение зрелой женщине и девушке 18 лет. Тут уж подробненько пояснил. Купили, расплатились. С Михеем забрали купленное, поблагодарили и на выход. В коляске Никита облегчённо вздохнул:

- Чтобы я ещё зашёл покупать колечки.

Михей засмеялся:

- И пойдёшь покупать и ждать будешь пока жена выбирать будет.

Посмеялись. Никита показал шкатулку с ручками:

- Это когда Никифор такое придумал!

Пояснил:

- Ну буквы эти.

- Так мы и на плуги и на косилки их ставим.

- А почему я не знаю?

- А когда тебе знать-то было, вертелся полгода вон как. Да и думали, что ты против будешь.

- Ага, сделали из меня короля канцелярских товаров... Ну вот перья и чернильницы называются канцелярскими товарами.

- Во, а мы головы сломали как магазин назвать, так и назовём - канцелярские товары.

- Какой магазин?

- Никифор из трактира в уезде магазин делает, нашими товарами торговать.

Никита махнул рукой:

- А, делайте. Всё равно не переспоришь.

Давай правь на подворье.

Потихоньку поехали. Никита смотрел по сторонам; смотри-ка сколь полицейских на улице. Обмундированных вроде как не больше обычного, а в штатском на каждом перекрёстке. Стоят парами, разговаривают, смеются, а острыми глазоньками зырк по сторонам. И вот этих людей учить? Они сами научат. Никита и замечает их только из за настроенного глаза с тех ещё времён. Заехали на подворье, выгрузился. У воротного спросил; знает ли где отец Авросий? Кивнул, - у владыки. Пошёл туда, в приёмную. По пути зашёл в свою комнату, взял из чемодана папку с чертежами. В приёмной попросил секретаря узнать, примет ли владыка. Субординацию никто не отменял. Секретарь ушёл, через время вернулся, кивнул. Он видимо по жизни молчаливый человек. Никита зашёл, поздоровался. Стоят возле рабочего стола владыки, чего-то решают. Покивали в ответ. Владыка показал на кресло, Никита подождал пока сядут старшие, сам сел. Вопросительно смотрели. Никита стал рассказывать как во дворце было, Авросий прервал:

- Знаем, ты удачно вписался во дворце, молодец. Мы тут напряглись было, вдруг этот совет какую пакость сотворят. Ты хорошо сделал. Дальше-то чего решил?

- Поеду в Вологду, помогу полиции. Потом если разрешите заеду в гости к Прохорову.

- Варвара Семёновна покою лишила?

- Ну отцы, а когда я на толчке сижу тоже за мной смотрят?

- А ты не вздыбливай иголки, в твоих руках могучее оружие.

- Как вам доказать, что я весь ваш?

- Да ты уже доказал, а за таким оружием глаз нужен. Никита, ты пойми - ты свежий человек здесь, а если сунешься куда не просчитав ситуацию нынешнего времени?

Авросий смотрел вроде отеческим взглядом, а в глубине глаз пламя посвёркивало искорками:

- И дело не только в твоих способностях, лично мне будет очень жаль если с тобой что случится. Да и безгранично много мы поставили на тебя. Есть возможность изменить историю. Но надо так изменить, чтобы не было возможности у врагов наших обвинить Россию в пролитии крови. Знаешь как Иван Грозный получил своё имя? Он просто запретил по дешёвке продавать меха за границу.

И что получилось? Там такую вонь подняли обвиняя его во всех грехах. И не надо чтобы императрицу прозвали Кровавой Анной. Не выдержит она этого. Вот ты правильно сделал, на себя удар принял. Потихоньку, без шума мы и наведём порядок.

- Понимаю я.

- Ну и хорошо, что понимаешь. Так ты как к Варваре? Понравилась?

- Ага, только вот не знаю как быть.

Поднял ладонь владыка:

- Никита, у нас дЕвица сама выбирает и если не глянулся парень - никто не смеет ей перечить.

Засмеялся:

- Учти это когда будешь свататься.

Никита почесал затылок:

- Спасибо за совет. Только советы-то легко давать.

Засмеялись. Авросий сказал:

- Тут вот ещё какое дело. Я предложил, владыка одобрил. Надо Никита в твоих землях учебную базу построить. Надо пограничную стражу возродить. Ты и будешь обучать первый набор. Всё что нужно получишь. Вот пока там в гостях будешь и подумай над этим.

Никита кивнул:

- Я только думал типа морской пехоты.

- Как хочешь, так и обзовём новый род войск.

- Только первый набор надо набирать из матросов, палубных и этих, что по вантам прыгают, парусами управляют. Много сейчас кораблей на приколе стоят и моряки считай без дела болтаются. Вот и буду обучать, базу построим в середине земель.

Покивали соглашаясь, про остров никто вслух не сказал. Никита продолжил обращаясь к Авросию:

- Отче, помнишь у нас разговор был про оружие?

Авросий кивнул:

- Да помню, капсюля довели до ума.

- Я еще там...

Никита кивнул назад, за спину:

- Был в музее оружия и видел там первые револьверы. И вот сделал чертежи. На этой основе можно и ружья изготавливать.

- Так надо завод по изготовлению гильз.

- Нет, прямо в барабан заряжаем, шесть выстрелов. Барабан выстрелили, заменили на другой. Вот это сдвигается и всё - откидывается барабан. Вот смотрите, эти гнёзда под капсюля можно менять - их экскурсовод почему-то ниппелями называл, нынешний станки позволяют изготавливать. Взводить курок вручную, самовзвод как у нагана пока не будем делать. Солдат в подсумках носит десяток барабанов и всё. А это шестьдесят быстрых выстрелов. Барабаны после использования солдат сам перезаряжает, при нем сумка со всем прикладом. Рамки отливкой делать, ствол потом в рамку запрессовывать, а механизм сами видите несложный. Я даже хотел у себя образец сделать, но навалилось столько нового. А вот калибр не более шести миллиметров, тогда настильный полёт пули будет дальше и в хвостовике небольшое углубление в виде воронки - вот чертёж. Тогда обтюрация пули в стволе будет лучше.

- Обтюрация?

- Да владыка, более плотное прилегание пули в стволе. Меньше будет прорывов пороховых газов при выстреле. Пока гладкостволы, а потом уж про нарезные стволы подумаем. Пули свинцовые, а для ружей можно делать с сердечниками из металла.

Склонились над чертежами, переглядываются.

- Никита, может в Вологду позже поедешь, а сейчас этим займёшься?

- Нет владыка. Вот чую там серьёзное что-то зреет. С чего вдруг губернатор стал носить ленту ордена Святого Андрея, а статус-то ордена. Сами знаете. Кто же его наградил? Императрица не награждала. Ведь не дурачок деревенский цеплять на себя яркие тряпочки. Надо мне туда ехать, надо.

- Ладно, поезжай - разберись. Лишка не задерживайся. С тобой поедет Гур с его людьми, будь осторожней. Сам видишь - я столько времени здесь, закостенел вживаясь. А я завтра с утра с чертежами поеду в одно место, будем пробовать.

- Тогда я пойду? Завтра рано вставать, договорились в четыре утра встретиться.

- Ладно, давай. Только учти, люди Климыча будут ждать тебя не у ворот. На своротке на улицу. Будь осторожен.

Никита ладонь к голове:

- Слушаюсь, буду осторожен.

И в приёмную, не маленькие обниматься прощаясь. Пошёл к себе. Зашёл, а в комнате сборы. Михей командует, а братья бегают собирают вещи. Увидели Никиту, остановились:

- А мы собираемся в дорогу Никита Алексеевич.

- Ага, вон братья в мыле уже. Мы есть будем сегодня?

- Так всё готово, тебя ждём.

Разбежались умываться, Михей приучил глядя на Никиту и за стол.

Без разговоров поели, а о чём говорить - всё и так ясно. Зашли люди -унесли посуду. Никита спросил Михея всё ли готово к завтрему, тот кивнул. Братья ушли проведать лошадей, Никита сказал:

- Михей, может не возьмём с собой братьев? Ты-то знаю не останешься.

- Нет Никита Алексеевич, надо взять. Если не возьмёшь, на всю жизнь обида будет. Мол для парада нас Никита Алексеевич держит. Я пригляжу за ними.

- Предупреди чтобы без приказа от тебя или меня никуда.

- Да я уже сказал. Мне сказывали как ты с Вяземским и этими в доме сделал.

Никита кивнул, поднялся из за стола:

- Братья придут, пусть спать ложатся да и ты тоже. Я ушёл спать.

Ушёл в свою комнату. Там присел на кровать, стал проверять готовность к действию свои ветки. Всё хорошо, охотно откликаются на позыв. Никита обернулся ветками; вот броня, так броня. Ещё дома проверял - ничего не пробивало эту броню. Никита вспомнил как однажды в лесу тренировался и вышел незаметно для себя к логову волков. Три волка стояли, скалили клыки. Два взрослых, а третий с прошлого помёта, пестун для нынешних щенков. Вот тут ветки и завернули Никиту в броню. Сначала Никита не понял что произошло - телу не мешает, но своим взором видел ветки вокруг себя. Ушёл тогда от логова

- волки хвосты поджали, но стояли не отступая. Потом уж стал разбираться и понял какой подарок судьбы получил. Привязывал к дереву пистолет, сам вставал перед дулом и стрелял в себя малым зарядом дернув спусковой крючок верёвочкой. Мгновенно ветки образовывали броню. Глупость конечно делал, но тогда не придумывалось другого. А кого либо посвящать в новые способности не хотелось. Незачем. Никита разделся и в постель, поворочался - всё же день, непривычно. Вспомнил, будильник не поставил на часах. Поставил на полночь и тут уже уснул. Сказалась всё же привычка армейская урвать кусок сна в любое время суток....

Проснулся от вибрации часов на руке, полночь. Полежал давая глазам привыкнуть к темноте, встал. Взял было кресало со стола зажечь свечу, услышал как в соседней комнате ходят. Вышел туда, а там Михей тихонько собирает на стол завтрак. Никита кивнул здороваясь, Михей подошёл и шёпотом:

- Ребята ещё спят, я собираю позавтракать, принесли.

- Ты что, не ложился?

- Спал, ребята пришли с конюшни и мы спать легли. Да их сейчас пушкой не разбудишь.

Никита кивнул, вернулся в свою комнату и за утренние дела. Умывшись вернулся в общую комнату, а там уже братья сидят за столом ложками мелькают. Приподнялись здороваясь и опять только ложки деревянные о тарелки постукивают. Никита присоединились с Михеем. Через время открылась дверь, вошёл отец Авросий. Поднялись на ноги здороваясь, Авросий махнул рукой.Продолжайте. Присел за стол, налил себе компот в кружку. Отпил:

- Никита, ночью прискакал монах из Вологодской епархии, привёз письмо. Написано полууставом, просто перескажу. Губернатор Щербаков организовал в губернии акционерное общество совместное с иностранным капиталом, людей с деньгами заставляет покупать акции. Так же наехал на губернскую епархию, заставляет купить не меньше сотни акций. Одна акция стоит триста рублей.

- А какое, чем обеспечение акций? Так вроде говорят?

- Обеспечение царствующей династией, понимаешь почему Бирон был с Вяземским в том доме?

- Чем занимается общество, ну что-то должны производить?

- Алмазами занимается, глава епархии с полицией и с воинским начальником понюхали кругом, так вот. Под Вологдой нашли алмазы, как велика залежь не смогли выяснить. Там уже английские солдаты. Щербаков большой кусок земли продал в аренду англичанам на 99 лет за 10 рублей в год арендной платы. Выходит сейчас эта земля английская и законы там английские. Узнали об этом только вчера, сегодня вечером губернатор даёт бал в честь акционеров.

Авросий помолчал глядя на Никиту.

- Ну и ладно, съезжу - разберусь.

- Хочу с тобой поехать. Боятся меня.

- Нет батюшка, не надо церкви светиться. Не хватало ещё чтобы церковь хаяли, что лезет в светские дела. Мы поедем как бы с указом императрицы по поводу беззакония к Прохорову. А про эти крутиловы с акциями вроде и не знаем. Видимо были уверены, что у Вяземского получится посадить на трон Бирона. Мы приедем с указом на арест Щербакова и естественно аудиторы начинают копаться в последних приказах бывшего губернатора, вот и выясняется про эту аренду земли. Батюшка, ты же знаешь что мне они всё скажут. А англичан арестуем за незаконный захват земли чужого государства. Раньше были эти акционерные общества?

- Нет, это первый раз. У нас и слов поди таких не знают.

- Вот и хорошо получается, это императрица встала на защиту земель. А другое местное начальство как там?

- Воинский начальник сказал, что на охоту поехал и сейчас стоит в лесу, караулит дороги с солдатами. Это полковник Хрипов, после ранения там командует. Начальник полиции с ним на охоте. Они друзья. Пишут, что в городе спокойно, но ждут не будет ли чего из Петербурга.

- Вот и ладно.

Никита посмотрел на часы:

- Пора уже батюшка ехать. Братья, запрягать и слышали? Без приказа чтобы никуда.

Братья уже готовые к выходу, ладони под козырёк и выскочили за дверь.

Михей подал Никите бушлат:

- Надень Никита Алексеевич, утром ещё прохладно.

Авросий взял у него из рук бушлат, осмотрел - надел на себя:

- Родненький, сколько же мне пришлось в таком жить. Никита, ты как умудрился такой построить?

Никита ухмыльнулся:

- Пришлось раз десять перешивать, но получилось.

- Мне такой же надо построить, только без погон.

- Переедешь к нам и будешь в таком внука на закорках катать.

Засмеялся Никита принимая бушлат. Накинул бушлат, из внутреннего кармана кителя достал медальон - надел цепочку на шею. Сам медальон убрал обратно в карман кителя, длинная цепочка позволяла. Авросий одобрительно кивнул:

- Ладно тогда, поезжайте с богом.

Первый ушёл за дверь, следом Никита с Михеем. Михей в руке нёс небольшой баул. Никита покосился:

- Чего там у тебя?

- Подарки для семьи Семёна Семёновича. Ему сворачивать домой раньше, до Вологды. Вот и отдашь ему. Мы-то к губернатору поедем.

Никита кивнул. Михей оглянулся по сторонам, никого поблизости:

- Вот никогда бы не подумал, что едем арестовать губернатора. Чудны твои дела, господи.

- Э-э Михей, то ли еще было.

Тихо засмеялся Никита:

- Ты бы послушал как мне императрица грозила голову отрубить.

Уже вышли во двор. Михей остановился, вытаращил глаза:

- Правда что ли?

Никита кивнул:

- Ага, а я погрозил что буду ночами без головы приходить и пятки ей щекотать буду.

Михей передёрнул плечами:

- Да ну Никита Алексеевич, шуткуешь.

Никита засмеялся ещё громче. Михей как-то и поверил, кивнул:

- Конечно, если ночью без головы, да еще пятки. Тут уж помилуешь.

Задумчиво так сказал. В задумчивости же убрал баул, залез на облучок. Никита в коляску - барин же. Тронулись в открытые ворота. Михей полуобернулся:

- Никита Алексеевич, а как бы ты без головы-то приходил к ней?

Никита заржал:

- Михей, ну что ты как маленький, попугал я её. Она хотела меня напугать, а я её сильней напугал. Баба же, они во всякое такое верят.

Михей засмеялся:

- А я голову сломал, как это без головы.

Вот и пусть смеётся, а не нервничает. Поди и братьям расскажет, совсем хорошо будет. Проехали проулок, Михей свернул на улицу и сразу остановился. Стоит небольшой даже обоз. Три кареты, одна черная - полицейская, парочка безликих. Люди стоят спешенные, лошади в поводу. Никита спрыгнул с коляски, навстречу идёт Гур. Поздоровались, поручкались.

- Никита Алексеевич, пойдём познакомлю.

Подошли к людям, Гур представлял - Никита пожимал руки:

- Старший аудитор Серпин Сергей Иванович, начальник дознания Словин Михайла Кириллович, помощники дознавателя Дерзин Михайло Никитович и Провод Фрол Иванович. Полиция в лицах десятника Кузьмича с со своим десятком. Так и обращайся, мол Кузьмич.

Никита вежливо склонил голову к стоящему в стороне со своим десятком здоровенному бородатому мужику. Стояли держа лошадей в поводу, козыряли в ответ. Моих людей ты знаешь.

- Гур, нам надо заехать ещё на 2 Линейную, ещё людей захватить с собой.

- Мне уже сказали, да и выезд на Вологду по этой Линейной. Поехали?

- Ты на чем поедешь? Давай со мной.

- Так вон у меня карета, как большой барин поеду. Да и посплю в дороге. Ты Прохорова к себе посадишь, ещё успокоишь. Беспокоится он сильно, к ночи проснулся и всё на ногах.

- Вы что, следили за ним?

- Ну да, а то мало ли что. Поехали, ты следом за Кузьмичём.

Гур махнул рукой людям, сам пошёл к каретам. Тронулись, Кузьмич проехал вперёд, махнул Михею - мол за мной рули. Так и ехали по сонному ещё городу, только из хлебных лавок доносился вкусный аромат. Кузьмич повёл обоз по другой улице и как-то быстро оказались на Линейной. Никита еще издали увидел коляску, сам Прохоров стоял рядом. Обоз подъехал и не останавливаясь дальше, Никита на ходу спрыгнул с коляски, подошёл к Прохорову, поручкались. Кивнул Мише, сказал чтобы вклинился в обоз сразу за Михеем. Сам потащил Прохорова в свою коляску быстрым шагом, прервав вопросы. Догнали коляску, Никита помог Прохорову, сам запрыгнул - разместились. Отдышались, Никита спросил:

- Что хотел спросить, Семён Семёнович?

Ещё задышливо дыша Прохоров сказал:

- Я думал мы одни поедем, а тут целый обоз. Кто такие?

Никита засмеялся:

- Разные Семён Семёнович. Тут и полиция и надзор церковный. Вон и карета чёрная для губернатора в Петербург везти.

Прохоров покачал головой:

- Неужто такое по моей жалобе?

- Не только по твоей жалобе, ещё много нового узналось. Так что забудь про губернатора. Всё, кончился он. Приедем в губернию, ты сразу домой - успокой семью. Мы-то дальше в Вологду, разбираться будем.

- Что, опять в гости ты не приедешь?

- Ну уж нет Семён Семёнович, не отвертишься. Распинаю свои дела и в гости к тебе, примешь?

- Никита Алексеевич, как можешь так говорить!

- Да шучу я. Ты не беспокойся Семен Семёнович, всё позади. Михей, ты куда убрал подарки?

Михей склонился с облучка, откуда-то достал баул, подал. Никита передал Прохорову:

- Семён Семёнович, тут подарки для твоих дочерей и супруги. Посмотри, ладно ли будет. А-то ты ездил в столицу, а вернулся без подарков.

Прохоров открыл баул и стал перебирать свёрточки, молодец Михей - каждую коробочку завернул в отдельную бумагу, да ещё надписал кому что. Прохоров повернул голову:

- Никита Алексеевич, так очень дорого..

Никита прервал его:

- Семён Семёнович, я сейчас стал очень хитрый. У нас вот с Варварой Семёновной знакомство если сложится, а? Тогда и будущей тёще надо показаться, а сёстрам как без подарка? А ну как уговорят Варвару Семёновну не знакомиться со мной, скажут - скряга какой-то?

Никита засмеялся:

- Видишь какой я хитрый. Ты Семён Семёнович ложись отдохнуть. Смотри какая удобная коляска.

Никита сбоку потянул рычаг и спинка сиденья у Прохорова плавно откинулась назад. Никита из бокового ящика достал плед, накинул на Прохорова. Тот измученный мыслями кивнул и не выпуская баул из рук, откинулся - закрыл глаза. Всё, спит. Михей покосился, кивнул - помаячил Мише, что спит его барин. И опять Кузьмич впереди повёл обоз. Как-то скоренько выехали из города и вот дорога. Коляска плавно катилась по дороге поглощая неровности - конечно амортизаторы стоят не ременные, рессоры по чертежам Никиты и на колёсах подшипники цилиндрические. Никита поглядывал по сторонам, уже рассвело вот - вот солнце выйдет над лесом. В глазах толи мигнуло, толи сам Никита моргнул и вот уже по обочинам дороги поле по обе стороны вместо леса. Никита тронул Михея за локоть тот обернулся, Никита вопросительно кивнул на обочину. Михей кивнул в ответ если разговорить, то Прохоров мог проснуться. Хм, так вот они какие дороги со складками. Потом ещё несколько раз менялся ландшафт. Никита поглядывал на попутчиков, а те и не обращали внимание - ехали и ехали. Негромко разговаривали о своём. Ну и Никита перестал заострять внимание, подумаешь - дорога укорачивается. Часа через четыре Миша тихонько свистнул -выправил из обоза, остановился.

Михей так же подался на обочину.

Обоз продолжал двигаться дальше, только Кузьмич вернулся вопросительно кивнул Никите. Ответил Михей:

- Вот свороток в имение Семёна Семёновича, мы сейчас догоним.

Кузьмич развернул лошадь и догонять обоз. Никита за плечо тронул Прохорова:

- Семён Семёнович, проснись.

Тот открыл глаза, осмотрелся и видимо осознал где находится. Сел. Никита вернул спинку сиденья на место:

- Приехали, тебе сворачивать домой Семён Семёнович.

Тот кивнул, потер ладонями лицо улыбнулся:

- Только ты Никита Алексеевич непременно приезжай в гости, ждать будем.

- А я и не прощаюсь надолго, только задержаться могу. Ты уж не обессудь, не знаю на сколько дела будут.

Прохоров спустился с коляски, пожал руку Никите. Михей тронул коляску. Погодя Никита обернулся, Прохоров так же стоял у своей коляски, смотрел им вслед. Никита махнул прощально рукой.

Сказал Михею:

- Один умный человек сказал, сделай доброе дело и брось его в воду. Когда нибудь оно вернётся к тебе.

Михей согласно кивнул подбадривая лошадей, догонял обоз. Догнали. Какое-то время ехали молча. Никита спросил:

- Михей, а скажи мне - не получится ли так, что я приеду к Прохорову, мол вот такой я благодетель - отдайте за меня вашу дочь. Может и не заезжать в гости, а то как-то...?

Михей обернулся, махнул братьям чтобы приотстали, те придержали коней негромко заговорил:

- Нет Никита Алексеевич, не получится так. У нас если надумают дочь замуж отдавать, так о женихе всё разнюхают. Внуки же. И если что не так, то никакие ублажения родителей не заставят дЕвицу замуж пойти за нелюбимого. Бывает и год смотрят за женихом. А тебе Никита Алексеевич надо жениться, надо. Дом без хозяйки, это непорядок.

- А вот как Варвара Семёновна даст от ворот поворот, будет тебе женится.

- И такое может быть. Но я думаю она умная дЕвица, разберётся. Неумная как бы и не нужна нам. А тебе с твоими делами когда было присматривать невесту? Вон эти полгода, тебя привозили домой и спать падал не поевши. А жизнь не остановишь.

- Да ты философ, Михей.

- Не знаю.

Михей ещё понизил голос:

- Вон тот Никита, чего навыкаблучивал в Петербурхе - думаешь добрые родители отдали бы за него дочь? Нет.

- Михей, так это...

- А ничего, Никита исправился же.

А дурь была по молодости. А тут как хорошо будет, женишься, детишки пойдут и ты знать будешь, что дома тебя ждут.

- Так меня и так дома ждут, одна Берта чего стоит.

- Ага, я вот отцу расскажу про твои шутки...

- Но - но, сразу деду.

- Ну и не шути, женитьба дело сурьёзное - на всю жизнь. И ты посмотришь Варвару Семёновну, поговорите. Мне вот она очень глянулась, на Фросю мою похожа.

- Где похожа-то.

- Характером, домовитостью. Мне Миша много нашептал. Ты уж постарайся как нибудь понравиться ей.

Никита засмеялся:

- Ну ты даёшь Михей, как будто тебе женится надо.

- А ты Никита Алексеевич не смейся, мы твои люди не знаем как бога благодарить, что так получилось. А если ещё хорошая жена тебе будет...

Михей отвернулся, тряхнул вожжами. Никита усмехнулся, вот и поговорили. Дальше ехали молча. Братья приблизились, один сказал:

- Никита Алексеевич, впереди что-то случилось.

И Михей остановил коляску. Никита спрыгнул на землю и заторопился в голову обоза. На дороге стоял офицер загораживая дорогу, в руке треуголка. Какого чина, Никита так и не научился разбираться. На подошедшего Никиту обернулся Гур:

- Вот Никита Алексеевич, спрашивает по какой надобности едем в Вологду.

Никита козырнул:

- Капитан - лейтенант Лагутин, Никита Алексеевич. В Вологду едем во исполнения указа её императорского величества.

Никита достал из кармана указ, протянул офицеру. Смотри-ка, а в кустах по обочинам чувствуется шевеление. Офицер надел треуголку, с почтением взял указ - стал читать. Протянул обратно, перекрестился:

- Слава тебе господи, наконец-то.

Махнул рукой. По обочинам из кустов поднялись солдаты, в руках ружья.

- Извините господа. Можете пройти со мной?

Приложил два пальца к треуголке:

- Поручик Лосьев, Михайло Никитич. Вот туда пойдём, там командир ожидает.

Вслед за Лосьевым пошли меж кустов. С Никитой Гур, аудитор с дознавателем. Прошли немного и вот стоит палатка армейская, перед ней на брёвнышках сидят офицеры. Встали при виде пришедших, поручик доложил. Пожилой офицер опираясь на трость представился:

- Комендант гарнизона полковник Хрипов, это главный полицейский Силантьев. Покажите указ.

Никита сам представился, подал указ. Хрипов прочитал, передал Силантьеву. Тот прочитав вернул Никите со словами:

- Ну, что я тебе говорил?

Хрипов в ответ:

- А я и не сомневался. Иначе чего бы с тобой здесь комаров-то кормил бы. Присаживайтесь господа, извините удобств нет.

Покивали, пристроились на брёвнах. Хрипов продолжал:

- Тут такое дело. Губернатор отдал в аренду англичанам большой кусок земли, в три версты в разные стороны. До этого англичане ползали по губернии, вынюхивали. Есть у них дедок один, рудознатец. Вот с ним и ползали. Вон Павел Петрович пошёл к губернатору, мол не порядок - иностранцы свободно по губернии ходят. Так тот запретил их касаться. А потом оказалась эта аренда. И на ту землю сразу англичане прикатили, аж четыре пушки у них. Тут уж мы к губернатору; что такое, англичане с пушками и солдаты. А он сидит с орденской лентой через плечо и орден не простой, Святого Андрея Первозванного. Это как так-то, ведь таким орденом только царствующих особ награждают? А он в ответ - вот скоро и буду я в царской семье. На днях всё и решится. Я было спросил, а указ о награждении? Есть говорит указ, только вам не по чину его видеть. Мы к владыке нашей епархии, поговорили и вот решили. А англичане уже стали землю копать там. Мы одного взяли да подпоили, он и наговорил, что рудознатец тот алмазы нашёл на наших землях. Послали мы человека с письмом в государственный совет, так пропал он что-то и ответа никакого нет. Вот владыка и послал письмо с монахом по своим дорогам. А мы вышли из города, уж очень англичане вести себя стали нагло. Задираются с солдатами, вон Лосьев одному морду набил так требуют отдать его им. Как будто мы не на своей земле.

Никита повернулся к Лосьеву:

- Чего рюхальник ему стал чистить?

- Да к девице приставать стал, я его остановил, а этот стал на дуэль вызывать. Много чести будет, дуэль надо ещё заслужить.

- Ну и ладно, молодец. Господа, я могу только предложить. Если что не так, поправьте. Мы сейчас поедем к губернатору исполнять указ, а вы потихоньку выдвигайтесь в город, только не заходите. В самом-то городе спокойно?

- Да, спокойно. Мы побоялись жителей взбулгачить, незачем. Полиция так же в городе, за порядком следит. У губернатора вечером бал, празднуют открытие это акционерное общество.

Хрипов плюнул:

- Напридумывали слов, прости господи. На балу будут те, кого прижали чтобы они купили эти акции. А многие достойные люди разъехались по дачам, да по гостям. Да мы вот здесь, караулим дорогу. Тут сынок губернатора пьяный хвалился, мол хватит бабе править, есть более достойные люди. Вот тогда и будете в овечьи шкуры заворачиваться. Вам про это что известно? Неужто переворот будет?

- Нет, ничего не будет. И этого достойного человека поди уж похоронили. Да и государственного совета больше нет. Императрица сама будет править.

Местные перекрестились, Хрипов сказал:

- Слава тебе господи, а то что же получается - правят, а отвечать за содеянное некому. Только господин Лагутин, как бы с вами чего не случилось. Давайте мы с вами.

- Господин полковник, насторожатся они. А тут приехали какие-то, они ещё и похихикают.

- Только знай, этот рудознатец знает старые вещи. Однажды на него собака кинулась на улице, так он вот так выставил на неё ладонь и собака убежала, да ещё визжала как от страха. Сам видел. А это пес Силантия - торговца мясом. Силантий с псом на медведя ходил и пёс загрызал медведя. Тут просто цепь оборвалась, Громила и бегал по улице. Так-то он не трогает людей, а на англичана кинулся. Собаки чуют таких знающих, не любят.

- Вот и хорошо, спасибо за совет. А вы через часа два выдвигайтесь к городу. Прощаться не будем.

Никита козырнул и пошёл со своими к обозу. А чего долго говорить, всё равно Никите надо основную работу делать. Михей уже перестроил коляску за десятком Кузьмича. Никита спросил:

- Кузьмич, ты знаешь дорогу к губернаторскому дому.

Тот кивнул:

- Знаю, приходилось бывать здесь.

- Вот и давай туда, разбираться будем.

Кузьмич поехал впереди со своим десятком. Никита по совету Гура свой медальон вынул из кармана, устроил на груди и следом за Кузьмичём в коляске. Немного погодя дорога повернула из леса и вот Вологда. Никита пересел сбоку и смотрел. Раньше, там ещё, пару раз на поезде проезжал Вологду, хороший был город и сейчас вон купола церквей и дома на окраине крепенькие стоят. Заехали в город. Нет шатунов с остренькими глазами на улице, если ходят люди то видно, что по делу. Поехали по центральной видимо улице, чистенько, магазины, лавочки торговые. Погодя Кузьмич остановился у ворот двухэтажного дома, что раскинулся на половину квартала.

Обоз остановился, стали выгружаться. Никита спустился с коляски, осмотрелся. Ворота железные, узорчатые, дома распахнуты, во дворе снуют люди, поглядывают на приехавших. А вот с другой стороны улицы к Кузьмичу подошли два неприметных человека, поговорили и с Кузьмичём направились к Никите.

- Никита Алексеевич, местные. Околоточный Савватеев и не обмундированный Петров.

Никита протянул руку, пожали в ответ.

- Расскажите господа, что происходит в доме?

Заговорил околоточный:

- Объявили бал, только не едут люди. В доме сам этот с женой и сыном, да англичане. Англичан много. Командуют слугами. Вон гляньте во двор.

Никита обернулся. А там по виду иностранец махал кулаком перед лицом человека в поварском колпаке. Околоточный сказал:

- Уходят люди, не хотят служить.

Спросил аудитор:

- Отчего уходят?

- Мутное что-то затеяли англичане с губернатором, люди чуют - боятся.

Англичанин во дворе увидел приехавших, оставил человека - вышел из ворот. Подошёл:

- Коспода приехал на бал к косподину купернатору?

Никита ответил:

- Да, приехали на бал, а вот не знаем примет ли хозяин. Мы издалека, прослышали.

- А почему бес дам? Сказано с дамами.

- Они позже будут, мы поспешили поздороваться с хозяином.

- Пойдём со мной, посдоровайтесь

Ну что, если приглашают, то пойдём. Никита обернулся к Кузьмичу:

- Кузьмич, ты со своими пока здесь побудь.

- Правилно, слугам будет отдельно.

Никита и своим сказал его ждать.

С Гуром, аудитором и полицейским пошли в дом. По дороге англичанин поглядел на медальон Никиты:

- Красивая штука, дорогая?

Никита кивнул:

- Очень дорогая, а чего гостей мало, рано ещё?

- Эти русские свиньи не хотят на бал, вот губернатор им... Извините господин, не знаю вашего чина. Позвольте представиться - лейтенант Бромс.

- Капитан - лейтенант Лагутин, давайте без церемоний. Как вы здесь оказались?

Уже с почтением, как старшему Бромс стал докладывать:

- Мы давно уже здесь, с весны. Жили в охотничьем замке кубернатора. Ждали.

- Чего ждали?

- Когда императрицу русскую уберут с трона. А вы привезли эту новость? Вижу что вы издалека, не местные.

- Ага, не местные мы, из Петербурга.

- Убрали императрицу?

Никите так захотелось дать этому в ухо, что аж рука приподнялась. Эта пьяная рожа так говорит о русской императрице. Гур тронул Никиту за руку, Никита кивнул. А Бромс продолжал:

- Говорят наконец мужчина будет на троне, эту кубернию Англии отдаст.

Бромса качнуло, толкнулся о косяк двери. Как раз зашли в двери большого зала, в углу музыканты настраивали инструменты, пиликали.

- Вот, музыка будет. Купернатор пир устроил.

Направились через зал к другим дверям. У дверей стоят два английских солдата, Бромс небрежно махнул им рукой, посторонились. Следом за Бромсом вошли в большую комнату. В креслах сидят люди, смотрят. Перед ними на низких столиках тарелки, бутылки, в руках бокалы. Бромс громко:

- Коспода, новости из Петербург.

Поднялся один шагнул к вошедшим:

- Я губернатор. Удалось?

Никита спросил:

- О чём ты?

- Бирона посадили на трон?

- Бирона посадили, только не на трон.

- Как это?

Тут губернатор увидел на груди Никиты медальон, отшатнулся.

- Сейчас узнаешь. Послушай.

Никита вынул из кармана указ, подал полицейскому. Тот развернул, стал говорить:

- Указ её императорского величества. Приказываю за воровство и лихоимство бывшего губернатора Вологодской губернии лишить его места, взять в железа и без имени отправить на дознание в Петербург. Ущерб понесённый помещиком Прохоровым возместить из имущества бывшего губернатора. Анна.

Гур с полицейским шагнули к бывшему губернатору и в руках у полицейского откуда-то появились кандалы. Защёлкнули на руках обвиняемого. Вскочил молодой мужчина:

- Как смеете?!

Выхватил шпагу и кинулся на Никиту. Никита пропустил клинок мимо и со всей дури засветил в зубы. Тот повалился без сознания.

Никита любезно обратился к англичанам:

- Господа, это сын бывшего губернатора?

Закивали. Никита почувствовал как вокруг тела мгновенно образовалась броня из веток, осмотрел англичан. Один в длинной одежде напоминающей рясу, только зеленоватого цвета направил ладонь на Никиту. Никита усмехнулся. Одежда подпоясана верёвкой и на одном кончике верёвки привязан небольшой серповидный нож. А тот видя, что Никита продолжает смотреть вытянул в его сторону вторую руку. Пришедшие с Никитой стояли уже мелко дрожа. Никита сказал:

- Мужик, ты же друид, как ты оказался с англичанами?

Продался?

Веткой схватил друида за горло и ударил того о стену. При этом постарался поднять друида повыше, чтобы англичане яснее увидели и осознали куда попали. При ударе так повернул голову друида, что на пол свалилось бездыханное тело. Ветки убрали броню. Никита мельком глянул на товарищей, те облегчённо вздыхали. Никита попросил:

- Гур, позови людей с улицы.

Гур подошёл к окну, открыл - свистнул на улицу. Никита обернулся к задержанным:

- А с вами у меня будет отдельный разговор, предметный.

Те стояли со страхом глядя на Никиту. С топотом вбежал десяток полицейских во главе с Кузьмичём, с ними братья.

- Кузьмич, тех у дверей задержать, пошли кого за местными - пусть едут сюда. И найди кого не продажного, покажет где можно допросить этих. А этих держи каждого отдельно.

Кузьмич кивнул и стал распоряжаться. Один англичанин обратился к Никите и чистенько так заговорил на русском языке:

- Господин, извините не знаю вашего имени и чина, могу сказать?

Никита кивнул.

- Мы подданные короны английской королевы, я барон Джошур, сын сэра Джошура.

Никита усмехнулся:

- И что?

- Мы не подлежим суду Российской империи, кроме того - мы мирные негоцианты, купцы.

- Скажи мне мирный купец, как бы поступил ваш английский суд если бы у вас в Англии купцы другой страны организовали государственный переворот с целью убить правящую императрицу?

- Никто не хотел её убивать, просто сместили бы с престола.

- И на её место Бирона?

Англичанин машинально кивнул, спохватился было сказать, Никита перебил:

- Ты сам-то веришь что оставили бы жить? Вы же своим королям головы рубили, а, купец. И всё же была попытка государственного переворота в другой стране. По законам Англии какое наказание положено за это?

Тот молчал опустив голову. Никита продолжал:

- Только полный рассказ о вашей деятельности здесь может смягчить наказание. Расскажете всё и есть великий шанс на жизнь.

Заговорил ещё один англичанин:

- Мы только хотели добывать алмазы, помочь России.

- Вас специально подбирали со знанием русского языка?

Тот кивнул.

- И ты говоришь о помощи России,

какие же купцы вы после этого? Потом и расскажете кто вас подбирал для такого дела.

А вокруг суетился народ, местные тащили куда-то каких-то людей. Кому и оплеухи давали. Гур с полицейским увели англичан, к аудитору подвели каких-то людей. Он поговорил с ними, покивал на Никиту и ушёл с ними. Все заняты. Никита вздохнул и с братьями направился на выход. Навстречу попался полицейский - вёл сынка губернатора, Никита остановил:

- Куда ты его?

- Сказали пока в участок, потом разберутся.

Никита повернулся к сынку, тот смотрел зверёнышем:

- Ты чего так смотришь, меня считаешь виноватым?

- Дай мне шпагу и посмотрим кто будет виноват.

- Так у тебя была шпага в руках, чего не воспользовался? Ты парень скажи мне, чего на Прохорова наехал-то?

- Какого Прохорова?

- У которого вы людей убили и коров постреляли.

- А, этого. Пьяные были, а он шум поднял вот и пришлось утихомирить.

- Дать бы тебе ещё по роже, баран бля. Ладно, ведите его.

Никита с братьями вышли на крыльцо, подошёл Михей:

- Сейчас куда Никита Алексеевич?

Может к Прохоровым поедем?

- Не получится. Сейчас утрясут с этими, потом допросы будут. Врать будут на следствии я буду пугать их. Да и надо с солдатами английскими разобраться, что стоят на выработках алмазов.

- Тогда надо куда-то на постой встать.

- Поговори с местными, посоветуют. Только постарайся найти постой недалеко от этого дома. Здесь в доме губернатор устроил и канцелярию свою. Ничего не боялся.

Михей ушёл, Никита уселся в кресло, жестом показал братьям чтобы тоже садились в соседние.

Никита спросил:

- Вы есть не хотите, а то в соседнем зале столы стоят накрытые?

Братья отказались, пока ждали Никиту Алексеевича, дядя Михей покормил из своих запасов. Подошёл комендант гарнизона, присел в соседнее кресло от братьев с другой стороны:

- Никита Алексеевич, что будем делать с теми англичанами, ну которые на копке стоят?

- А они что, сами копают?

- Ага, русских близко не подпускают. Сорок человек солдат, восемь обычных. Вот они и роются там, глубокую уже яму выкопали.

- Сказали там алмазы нашли, откуда здесь?

- Так и раньше находили алмазы, совсем близко от этих копателей речка. Там золотишка немного, речка вымывала, вот и рылись, мыли в речке и вместе с песком попадались. Поначалу-то выбрасывали камешки вместе со смывом - думали кварц, а потом нашёлся знающий, подсказал по простоте. Вот и началось.

- А с золотом что, хитничали?

- Нет, разрешали рыться, всё приработок людям. Сдавали-то в комендатуру за хорошую цену. У нас приёмщик Михаил Широв, очень строго следил там за порядком. Так что с англичанами?

- Вот подождём старших и можно поехать.

- Только учти, у них четыре пушки.

- А нам без разницы.

Засмеялся Никита:

- И пушки прихватим, вам в гарнизоне пригодятся?

- Ещё как пригодятся, небольшие, удобные. Мои люди всё рассмотрели, есть несколько человек - у меня служили, с собой привёз. Вот они и разузнали, так-то англичане не разрешают местным на арендованных землях быть.

- Вот и будем разбираться.

- Капитан скажи, а вот что на тебе за одежда? Удобная, и без излишеств, украшений. И видно что армейская. Новую в армии ввели?

- А это новая форма, мне императрица сказала - походи в ней, посмотри удобна ли будет для армии.

- Ты так близок к императрице?

- Ну не то что близок, лекарь пока у неё. А может в скором времени и не буду лекарем, сам поди знаешь как у верхушки иногда головы поворачиваются.

- Что, от чего-то её лечить надо?

- Нет, дурью маялась - эти балы, да еда не способная для бабы. Вино без меры. Если бы что-то серьёзное, так не отпустила бы меня сюда.

- А чего ты сюда-то?

- Губернатор обидел моего хорошего знакомца, почти родственника. Разобрались и вот приехал помочь ему.

- Ты про Прохорова Семёна Семёновича говоришь?

- Ага.

- Конечно неправильно с ним поступили. Мы ничем не могли ему помочь, ходили к губернатору, а он в ответ; такова воля государственного совета.

- Ну сейчас-то этого совета нет.

- А кто управлять государством будет??

- Сама императрица, совет разогнала, сказала плохо править стали.

Полковник посидел, покряхтел:

- Ну поглядим, а с другой стороны..

Ещё хочу спросить капитан, а этот медальон откуда у тебя?

- Мне его родственник дал, сказал носи - с ним тебя мало кто обидит.

- Мне рассказали как ты с ихним попом обошёлся, сильно его боялись.

Кхекнул:

- Обидят тебя, как же.

- Это не поп был, жрец, друид. Видимо понимал землю и подсказал им про алмазную залежь.

Подошли Гур с аудитором, подвинули ближе ещё кресла:

- Никита Алексеевич, мы арестованных закрыли здесь в подвале, у них в подвале хорошая тюрьма.

- Вот полковник говорит, надо заняться теми, что на раскопках.

- Правильно, иначе не полная картина получится.

- Тогда поехали туда. Ты господин аудитор займёшься здесь бумагами?

- Хотелось бы с вами, мне понравилось, но бумаг много, да и напутано поди там.

- Вот и хорошо, а мы туда.

Встали, покивали друг другу и пошли по делам. Чего сусолить, дело само не сделается. По дороге полковник сказал:

- Я тогда своих возьму, только и здесь надо оставить. Сколько?

- А возьми только тех, что туда ходили.

- Не мало будет?

- Нет, справимся.

Полковник ушёл. Никита спросил Гура:

- Гур, этих допрашивают?

- Нет, решили до утра подождать, посидят, проникнутся.

- Когда будете допрашивать, меня позовите. Я сяду в уголке и если брыкаться буду или врать, ты как бы в задумчивости по столу постучишь пальцами и я воздействую на них, знаешь уже что могу это делать. И другим кто допрашивать будет скажи чтобы без меня не допрашивали.

Гур кивнул. Вышли на улицу, а там уже полковник с десятком солдат, во главе поручик Лосьев. Садятся на коней. Никита пригласил полковника к себе в коляску, тот своего коня отдал Гуру, усоседился с Никитой в коляску. Лосьев впереди и поехали. Полковник, рассматривал коляску, качал головой:

- Как удобно сделана у тебя коляска, где такую купил?

- У меня в имении мужики сделали, сказали так удобней будет барину.

- Рукастые у тебя мужики и с головой.

Никита засмеялся:

- Это да, этого у них не отнимешь.

- Уважают значит своего барина.

Как дальше будем делать?

Вот уже и считают Никиту специалистом в таких делах.

- Кто из твоих хорошо там местность знает?

- Лосьев, он там всё оползал, грибником притворялся и пастухом корову потерявшим.

- Вот с ним мы и пойдём туда, вы в сторонке побудьте.

- Их же много там.

- Ничего, мы только посмотрим, да и я вон своих возьму. Не надо англичан настораживать. Сейчас у них ужин должен быть или их чаепитие. Не помню, главное они гуртом соберутся.

- Так и прихватим гуртом их.

- Сначала попробуем без шума.

Лосьев впереди остановил конных, подрысил к коляске:

- Господин полковник, дальше нельзя - могут увидеть.

Вылезли из коляски, полковник сказал Лосьеву:

- Михайло, ты с Никитой Алексеевичем пойдёшь, он всё расскажет.

Лосьев кивнул, Никита маякнул братьям, что с ним пойдут. Те с улыбками с коней, довольны. Лосьеву сказал:

- Сними треуголку, неудобно будет.

Тот кивнул, треуголку положил на луку седла своего коня, хлопнул его ладонью по крупу и тот тихонько порысил к солдатам.

- Ну поручик, веди нас к этим охломонам.

И поручик преобразился - чуть прищуренными глазами огляделся и кошачьей походкой направился в сторону от просеки. Первое время оглядывался на Никиту, да на братьев, потом успокоился. Братьев Никита сам учил, а Лосьева ещё поучит как по лесу ходить. Через время Лосьев остановился, присел на корточки, знаком заставил и их присесть:

- Вон там на бугорке пост у них, двое и с этой стороны больше постов нет.

Негромко сказал. Никита кивнул:

- Вы побудьте здесь, я схожу посмотрю.

Лосьев было приподнялся, один из братьев за плечо остановил его, кивнул. Никита не скрываясь пошёл к посту. Из куста поднялись два солдата, в незнакомой одежде - замахали на Никиту руками. Мол не ходи сюда.

Никита улыбаясь продолжал идти, один поднял ружьё - прицелился. Никита бросил на них приготовленные ветки, сжал. Подержал и опустил тела на землю, вы ребята на чужую землю с оружием пришли. Обернулся на своих, махнул рукой.

Подбежали, Лосьев уставился на тела, а братья равнодушно смотрели. Видели они уже Никиту в работе и не один раз. Никита подмигнул Лосьеву:

- Видел? Ну и не рассказывай никому, веди дальше.

Пошли вслед за Лосьевым. Не так уж и далеко прошли, Лосьев пригнулся и уже тихонько дальше, остановился присел на колени и тихонько:

- Вон они, уже обустроились.

Чуть в низине стояли палатки, дымила видимо кухня. Возле стояли столы и англичане расхаживали вокруг, а кто и за длинными столами устраивался. Дальше сквозь редкий лес речка виднелась. Только что-то англичан меньше сказанного. Никита было повернулся к Лосьеву спросить, как показалась

еще компания, идут гогочут. И ведут женщин, десятка полтора. Подвели к коновязи и стали привязывать женщин за связанные руки. Лошадей отвязали и отвели в сторону. Привязали и один с какой-то бахромой на плече, видимо какой-то чин у них, хвастливо показал на женщин. Подошёл к одной и по хозяйски хлопнул её, заржал.Женщина плюнула ему в лицо. Англичанин выхватил из за пояса кинжал и поднял было руку, как Никита накинул на него ветку. Тот замер ворочая глазами, слова не может сказать. Потом медленно поднял руку с кинжалом и завизжав, кинжал стал вталкивать себе в рот. Хлынула кровь, а этот продолжал толкать кинжал. Англичане перестали смеяться, окружили хмыря. А тот ещё дернул кинжалом и упал. Англичане окружили тело, разговаривали. Никита охватил толпу ветками, стал сжимать. Англичане загомонили, стали дергаться. Никита не давая никому упасть продолжал сжимать толпу. Из палаток на крики выскочили ещё несколько человек, топтались рядом опасаясь подходить. Никита сказал Лосьеву:

- Михайло, сбегай - позови наших.

Тот рванул на просеку. Никита поднялся и в сопровождении братьев пошёл к толпе. Подошли, Никита с интересом смотрел - раньше ещё не пробовал воздействовать на стольких людей, тренировался на деревьях.

Свободные от веток смотрели на Никиту не понимая что происходит. Никита жестом показал им, мол идите к своим товарищам. Пара человек кинулись было бежать и упали мертвые. Никита повторил жест и оставшиеся покорно пошли к толпе, прижались. Братья тем временем освободили женщин и побежали проверить палатки, из одной вытащили полуодетого пьяного, бросили к толпе. Доложили - всё, чисто. Никита кивнул. Подбежали и подскакали свои. Подошёл полковник:

- А чего они стоят Никита Алексеевич?

- Вот сдаться решили, вы их связывайте и в Вологду. А там уж как решите. Хоть на удобрение их.

Полковник распорядился и засуетились деловито. Разбирать стали, оружие отбирать,связывать руки. Англичане покорно стояли, перепугались.Полковник повернулся к Никите:

- А я было обеспокоился, как у тебя получиться. Хитрый ты Никита Алексеевич, ничего не сказал.

- Да как-то времени не было рассказывать.

- Ну и правильно.

Полковник отошёл, стал командовать. Никита присел под деревом на землю, всё же много разом пришлось удерживать людей, но получилось. Рядом стояли братья. Никита спросил:

- Узнали откуда женщины?

Петр, а может Павел ответил:

- Они из имения Семёна Семёновича, считали что всё, ему конец - вот и хозяйничали на краю его земель. Женщины на покосе были, сено ворошили.

- Никого не обидели?

- Нет, никого. Так, хватали, а чтобы чего этот не разрешал. Ну который зарезался. Он у них старший был, злой, да вот тот пьяный был офицер.

Никита поднялся на ноги, его качнуло, утвердился:

- Пойдём успокоим женщин.

В сопровождении Михея и братьев подошёл к плотной куче женщин. Насторожено смотрели.

- Здравствуйте женщины, мне сказали, что вы из имения господина Прохорова, Семёна Семёновича?

Покивали, Никита продолжал:

- Успокойтесь, я хороший знакомец господина Прохорова. Сейчас вот Михей поедет в город, наймёт там какой транспорт и в сопровождении моих людей вы поедете домой.

Та женщина, что плюнула в лицо англичанину сказала:

- Да мы и пешком дойдём, не велики баре.

- А если по дороге что случится?

Господин Прохоров спросит меня, это как ты такое допустил, одних отправил? Нет уж, доедете как баре. Михей, поезжай в город и поторопись.

Михей кивнул и кинулся к коляске.

- А вы может кушать хотите, или какие дела? Вон у них кухня дымит, приготовили поди чего.

И опять эта женщина:

- Ничего барин, до дома потерпим.

- Меня Никита Алексеевич зовут, если какая нужда, то ко мне или вот мои люди - братья Пётр и Павел. Правда я путаюсь кто Пётр, кто Павел. Они и пользуются этим, балуют.

Никита засмеялся, женщины робко осветились улыбками.

- Их только мама различает, да младшая сестрёнка.

А братья стояли рядом, скалили белый зубы.

- Вот видите, я их ругаю, а они смеются. Вы вон присядьте за стол, передохните. Сейчас этого уберут.

Никита кивнул братьям, те подхватили зарезавшегося и утащили за палатки. От кухни нанесло дымом и запахом жареного мяса, Никита пошёл туда. Грубо сделанная печь из дикого камня, на печи котел и большой глубокий противень. Никита поднял крышку котла, скривился - овсянка. Взял какую-то тряпку, снял с противня прикрывающий его железный лист - жареное мясо, ещё немного и пригорит. Никита окликнул братьев, прибежали. Распорядился отнести мясо на стол - женщины поедят. Братья подхватили противень, понесли. Никита направился к полицейским, что разбирались с англичанами. Подошёл смотрел - англичане стояли со связанными руками, испугано втягивали головы в плечи при резких жестах полицейских. Видимо впечатлились захватом. И только пьяный валялся на земле, что-то бормотал. Местные ухватисто разбирались с делами, Никита отошёл в сторону, присел на пенёк поглядывал со стороны. Глянь-ко, братья уже улыбки расточают женщинам - молодость. Сейчас Михей прикатит, отправлю женщин с братьями к Прохорову. Вроде как-то и задремалось, голоса доносились неясным гулом. Тронули за плечо, открыл глаза.

Рядом стоит Михей:

- Никита Алексеевич, я в городе нанял десять извозчиков, отправлю женщин. С ними братьев, проводят.

- Ты попроси кого ещё местных, проводить, братья могут заплутать.

Михей кивнул, торопливо ушёл. Это сколько же мне придремалось, что Михей успел приехать. Подвигал плечами разминаясь, направился к Лосьеву:

- Михайло, подскажи - где полковник?

- Вон в той палатке сидит, с бумагами разбирается, что хотел?

- Да я смотрю вы здесь и без меня управитесь, спроси полковника - можно мне в город вернуться? Я сам не хочу его отвлекать.

Лосьев кивнул и торопливо ушёл в указанную палатку. В скором времени вернулся:

- Полковник сказал; поезжай в город.

Засмеялся:

- Матерится полковник над бумагами.

Никита кивнул, пожал руку Лосьеву и к своей коляске. А там уже женщины в колясках извозчиков, улыбаются, шутят. Залез, уселся. Михей обернулся:

- Поехали Никита Алексеевич?

- Нет Михей, сейчас ещё здесь потанцуем.

Михей засмеялся, тронул лошадей. За ними пристроились извозчики. Никита обернулся - братья на своих конях возле третьей коляски от Никитиной, трещат наперебой с девицами. Никита к Михею:

- Михей, смотри как бы братья-то...

- Не беспокойся Никита Алексеевич, с близняшками познакомились, вот и пушат перья.

- С какими близняшками?

- Две дЕвицы оказались двойняшками, как братья, вот и сверкают зубами наперебой. Слава богу если что получится, а братьев я уж приструнил.

Никита кивнул. Из леса выкатились на тракт и в Вологду. И опять задремалось, много сил забрала работа. Сквозь дрему почуял как коляска остановилась, покашлял Михей. Никита открыл глаза, потёр щёки.

- Никита Алексеевич, вот свороток к господину Прохорову.

Никита кивнул, спустился землю, спросил Михея:

- Ты с извозчиками расплатился?

- А как же, двойную дорогу, туда и обратно. Такие хитрецы.

Никита кивнул. Подошёл к женщинам:

- Счастливо дамы до дому доехать, братья сопроводят вас.

Повернулся к братьям:

- Вы лишка не задерживайтесь, потом ещё там будем в гостях.

Улыбнулся женщинам и обратно в свою коляску:

- Всё Михей, поехали. Разбудишь уж в Вологде

Откинул спинку сиденья, выставил в стороны ветки - сторожей и уснул. Проснулся от тревоги веточки сторожа, открыл глаза. Стоит Михей с протянутой рукой, глаза по полтиннику - слова сказать не может. Одна ветка ухватила за руку, другая держит за горло. Никита убрал ветки, подмигнул Михею. Тот глубоко вздохнул, зашевелил губами.

- Да ты не стесняйся, вслух поматерись. Легче будет.

Засмеялся Никита. Михей ещё вздохнул:

- Воспитание не позволяет, я же чуть не осрамился.

- Ну извини брат, устал сильно, забыл предупредить.

Михей продолжая бормотать под нос, помог Никите выйти с коляски:

- Да забыл я, что в дороге ты сторожей ставишь... Вот в этом постоялом дворе и квартировать будем. Самый лучший постоялый двор, даже гостиницей называются, напротив губернаторского дома. Я поначалу-то сунулся туда, а мне поворот - гости на бал приехали. А как узнали, что губернатора под караул взяли, гости вмиг разлетелись. Рядом с нашими комнатами я и для Гурьяна взял с его людьми.

Осматриваясь Никита спросил:

- Что за Гурьян?

- Так наш Гур, его имя-то Гурьян.

Никита кивнул идя следом за Михеем. Зашли в гостиницу - действительно богато. Михей не обращая на поклоны обслуги повёл Никиту на второй этаж:

- Может покушаешь чего Никита Алексеевич? На первом этаже ресторация.

- Нет, сейчас приведу себя в порядок и в губернаторский дом пойдём, может помочь чем надо. Михей, а чего обслуга-то кланяется?

- Да узнали что ты с головой собаки, вот и кланяются. Напуганный народ. Вон нашу коляску без слов в конюшню увели распрягать.

- А ты уж и пользуешься.

Михей засмеялся:

- Ага, пользуюсь. У нас вон сколько дел, когда с лошадьми возится.

- Братья знают где мы остановились?

- Знают.

Зашли в комнаты, Никита присел в ближайшее полукресло:

- Фу, действительно я устал что-то.

Михей заставил снять китель, берет, ушёл в коридор ворча:

- Устал он чего-то, столько дел наворочал.

Никита посидел, чувствую как мозжат кости рук. Да, надо соразмерять как-то силы, так и ковырнуться не долго. Подумалось о Прохорове, ухмыльнулся; вряд ли сейчас Варвара Семёновна не обратит внимания. А действительно прав Михей, чего где-то искать - вот она невеста, рядом. Только очаровать её, вон сколь хороша, даже если художник чего и приукрасил. И характер если был дурной, человек Прохорова так бы хорошо бы не отзывался о Варваре Семёновне. Никита тихонько засмеялся. Вернувшийся Михей спросил:

- Чего вспомнил хорошее Никита Алексеевич?

- Да вот подумал как буду Варвару Семёновну очаровывать.

- А чего думать-то, будь собой и всё.

Никита поднялся принимая чищеный китель, тихо сказал:

- У нас в истории было написано, что в это время девушки были не то что забитые, а слова против родителей не могли сказать. И у мужей по ниточке ходили.

Михей засмеялся:

- Это надо же выдумать. Жена мать твоих детей - хранительница дома. Как её обидеть и дочери будущие матери...Конечно есть отбросы, так за таких и...

Михей сухо сплюнул:

- Есть гадости. Ладно, пойдём по делам.

Подал берет, вышли из комнат.

- Михей, ты и не запираешь?

- А чего нам прятать, нужное при мне. А у тебя голова собаки в пламени, все уже знают.

- Ты постарался?

- Нет, гости какие были у губернатора позвенели. Страху вы нагнали.

Так с разговором вышли на улицу и в губернаторский дом напротив.

Продолжение следует...

Глава 6

Глава 6

Подошли к воротам, а у ворот стоят два полицейских в форме. Никита спросил:

- А нам можно зайти?

Полицейские засмеялись:

- Конечно можно господин капитан - лейтенант. Вас уже спрашивали.

Посторонились, один свистнул в свисток. Никита посоветовал:

- Ты в свисток положи горошину, красивей свист будет и знать будут, что свои свистят.

Прошли во двор, а навстречу с крыльца сбегает Гур:

- Никита Алексеевич, заждались тебя уже.

- Случилось чего?

- Пришёл консул английский, требует освободить англичан. Грозит написать в посольство в Петербург и бумаги при нём на аренду земли. Я посмотрел, так вроде всё правильно.

Никита слушал, а сам смотрел на медальон на груди Гура. Медальон такой же как у самого.

Постоял прикидывая в уме, кивнул своим мыслям. Взял Гура за локоть, повёл в сторону от крыльца. Кивнул Михею чтобы следовал за ними. Отошли и Никита негромко:

- Давайте вот как сделаем...

Стал рассказывать свою задумку,

слушали, в конце рассказа заулыбались. Гур сказал:

- Ох и хитёр ты Никита Алексеевич

- Живу долго, вот и нахватался. Идём к этому консулу. И ты Михей с нами, сидеть будешь и делай грозное лицо.

- Консул не один пришёл, с ним помощник и видимо скорописчик - всё пишет о чём говорим. Я сказал - ждём старшего нашего, тебя. Мол он и решит всё.

- А ты тоже хитрый Гурьян, на меня спихнул.

Гур засмеялся:

- Так знаю, что ты что нибудь придумаешь. Они в кабинете губернатора сидят, мы вызвали на службу людей не изменивших присяге. Идут дела - аудитор в бумагах копается, полицейские опрашивают местных.

Вслед за Гуром поднялись на крыльцо. Гур повёл по каким-то залам и вот высокие двери, кивнул и открыл перед Никитой дверь. Большущая комната, столы кресла. Да, кабинет-то пожалуй будет побольше чем у императрицы. За одним столом сидит писарь и видно что из местных. В креслах сидят ещё трое в пышных париках, один поднялся:

- Вы и есть старший у этих людей?

Никита окинул холодным взглядом спросившего, промолчал - подошёл к большому столу почти посреди кабинета стоящему. Плотно уселся, жестом велел сесть Гуру и Михею.Подождал пока они сядут, поднял взгляд на спросившего:

- Кто ты такой?

Тот несколько стушевался:

- Извините, не представился. Консул английского посольства, консульства Вологды джельтмен Свен Брок.

Наклонил свой парик. Никита не отводя взгляда:

- Ладно, чего пришёл? У меня много дел, говори коротко.

Брок взял у другого англичанина чёрную папку, протянул Никите:

- Вот посмотрите, все документы на аренду земли составлены верно, соответственно законам.

- Чьим законам, английским?

- Так у вас нет таких законов...

Никита перебил:

- Ладно, а сейчас-то чего прибежал?

- Вы же задержали всех участников работ, обвинили их в незаконном захвате земель, сказали что маленькая плата за аренду. Взяли под арест губернатора, а мы губернатору заплатили половину миллиона фунтов. А то что губернатор указал такую арендную плату, то спросите у него.

Никита внутренне усмехнулся, он и раньше к англичанам относился с предубеждением - сидят на своём острове и строят из себя вершителей мира. Взял в руки висящий на груди медальон, показал англичанину:

- Ты знаешь что означает этот медальон?

Тот кивнул:

- Да, надзор церкви, но мы не нарушили никаких законов вашей церкви!

Никита кивнул:

- Да, нет нарушений. Но нас ещё называют Изгоняющие.

Замолчал, смотрел на консула.

Тот недоумённо смотрел, открыл было рот, Никита сказал:

- Мы изгоням из человеков нечистую силу, бесов, чертей. Да ты садись господин Брок, к тебе -то претензий нет.

- А к кому претензии?

- Давай я тебе объясню ситуацию и будет понятно.

Брок подвинул к столу стул, уселся.

- Вам про это место рассказал покойный друид?

Брок кивнул не отводя взгляда от Никиты:

- Как же вы ему поверили? Ведь английская церковь уничтожила друизм как таковой. Калёным железом выжигала.

Брок молчал. Никита продолжал:

- Вы думаете, что местные не знали про эту залежь алмазов? Знали, только не лезли туда. Даже не поминали вслух.

- Почему?

- Потому что это место выхода из под земли нечистой силы.

- Но там недалеко река и местные моют там золото.

- Да, моют. Но берут только золото, а если попадается в смыве алмаз - выбрасывают. А так на этой земле собирают грибы, ягоды. Это безопасно.

- Извините, не знаю вашего чина и имени.

- Лагутин Никита Алексеевич, капитан - лейтенант, личный лекарь её императорского величества.

Консул встал, поклонился уселся опять:

- Я вижу вы доброжелательны к нам, будьте любезны, объясните подробно.

- Хорошо, я тоже не хочу чтобы между нашими странами были какие-то непонятности. Как я уже говорил, что в месте залежи выход нечистой подземной силы, не буду повторяться. Ваш друид узнал об этом месте и решил скорей всего отомстить вашей стране и вашей церкви. Как я понял он пошёл к высоким людям и напел им про это место - мол алмазов здесь неисчислимо.

Брок слушая машинально кивнул.

- Хорошо, вы накопали здесь алмазов и привезёте к себе в Англию. А ты знаешь, что алмазы имеют свойство копить силу, запитывать в себя то, что происходит вокруг этого камня?

Брок помотал головой.

- Алмаз состоит из кристаллической решётки, тебе любой ювелир об этом скажет. А решётка имеет своеобразные пустоты, в эти пустоты и вливается то что вокруг этого камня. А так как они лежат в месте выхода из подземного мира, то эти алмазы напитались нечистой силой и нет никакой гарантии, что в каком либо камне нет беса или чёрта. Это по нашей терминологии, у вас эти выходцы нечистой силы могут называться по другому. Тебе рассказали как умер друид?

- Да, он кинулся на стену и упал мёртвый со свёрнутой шеей.

- В друиде уже сидел пожилой бес и когда увидел на мне этот медальон, бес попытался убежать. А так как полностью не владел ещё занятым телом, вместо двери ударился о стену, убился.

- Что же сейчас делать?

- Надо проверить всех кто находился на залежи, не получили ли они такую сущность. Суди сам - когда мы приехали туда чтобы остановить и объяснить твоим соотечественникам, они уже украли у местного помещика женщин и привели на свою стоянку. Надо объяснять для каких целей? А ведь у них приказ - копать, что же их толкнуло на нарушение приказа? И старший у них был пьяный до потери сознания, а английский флот славится своей дисциплиной. Они же были все флотские?

Брок опять кивнул:

- Да, это матросы с корабля.

- Вот видишь, бесы уже заселились в их тела и толкают на неприглядные поступки. Это я мягко выражаюсь. А один зарезался, сам себе в рот затолкал свой кинжал. В этом человеке сидел чёрт, почуял мой медальон и решил убить своё тело чтобы перескочить в другое. Я успел запечатать чёрта в убиваемом теле и чёрт умер вместе с телом.

- Как вы намерены дальше поступить?

- А что дальше, под плотной охраной отправим их в Архангельск посадим на любой английский корабль и поплывут они в Англию.

- А если в них эти... бесы, черти?

- А нам-то что, мы здесь их не выпустим из занятых тел. Пусть они гуляют по Англии.

Брок даже изменился в лице:

- Как это гуляют...

- Когда тело в котором бес находится остареет, станет дряхлым - бес занимает, перепрыгивает, в другое молодое тело и опять живёт молодым.

- И сколько он может жить?

- До бесконечности, пока есть возможность занимать другое молодое тело.

- Господин капитан - лейтенант, есть возможность проверить хоть одного на наличие нечистой силы?

- Хорошо, но мы проверим только одного и только проверим, изгонять не будем.

- Почему?

- А зачем? Они не российские подданные, а такая работа дорого стоит. Скажи Брок, а вот мы взяли под караул такого барона Джошура. Он были на раскопе?

- Да, барон и командует там. И все бумаги на него выписаны. - А добыча у него остается?

Брок замялся было, но через силу:

- Нет, он добычу сдаёт в консульство, добыча становится собственностью короны.

- То есть барон там часто бывает?

- Он и живёт там, сегодня просто на бал приехал.

Никита кивнул, обратился к Гуру:

- Гур, с Михеем приведите этого барона и по пути прихвати верёвку. Медальон свой спрячь, а если барон попытается что-то делать - запечатай беса в нём.

И опять к Броку:

- Если запечатать беса, то бес уже не сможет перепрыгнуть в другое тело.

Гур с Михеем встали, кивнули разом и торопливо вышли. Никита сидел тихонько посвистывая, Брок пару раз пытался сказать, но сдерживался. Ага, помучайся. Через время в сопровождении вошёл барон, улыбается. Увидел консула, поклонился. Никита усмехнулся, - а мне не поклонился. Встал, от стены взял кресло - поставил посреди комнаты. Жестом предложил барону садиться. Тот оглянулся на консула, Брок кивнул. Никита взял у Гура верёвку и кортиком стал резать на куски:

- Господа, прошу говорить между собой только на русском языке. Если будет произнесено хоть слово на каком другом, я ничего делать не буду. Согласны?

Кивнули. Никита продолжал:

- Господин Брок, попроси барона исполнять мои просьбы.

Брок сказал. Барон вскинул голову:

- Объяснитесь, какие просьбы я должен исполнять?

- Сейчас в присутствии твоего консула мною будут произведены некие следственные действия. Для этого мне нужно будет привязать твои руки и ноги к креслу. Согласен ли ты добровольно помочь своему консулу?

Брок подошёл к барону, встал перед ним:

- Господин барон, я очень рекомендую исполнять просьбы господина капитан - лейтенанта. В случае вашего отказа это будет сообщено в Лондон.

Барон пожал плечами:

- Хорошо, делайте.

Никита сам привязал руки барона к подлокотникам, ноги к ножкам. Одновремённо веточками осматривал тело барона, рылся в карманах. Какая-то книжечка, трубка, табак, золотые монеты. Их что, не обыскивали во время посадки? Хм, на груди какой-то мешочек. Никита обернулся к Броку:

- У барона на груди какой-то мешочек, сам достань.

Барон возмутился:

- Это моя собственность, не смейте.

Брок кивнул одному из пришедших с ним, в чёрной одежде, второй не отрываясь писал положив бумагу на тонкую дощечку. В чёрном подошёл к барону, запустил руку ему за пазуху и вытащил кожаный мешочек. Снял через голову барона шнурок, мешочек подал Броку и вернулся на место. Брок раскрыл мешочек и на ладонь высыпал несколько камней алмазов. Крупные, как на подбор. Покраснел, убрал алмазы обратно.

Никита попросил:

- Господин Брок, ты отойди чуть в сторону и смотри.

Постарался вложить в голос больше сочувствия, мол сочувствую, что у тебя такие соотечественники, воровайки. Сам взял кортик за клинок и получился крест. Поднёс этот крест и медальон к лицу барона, зашептал матерки какие помнил и одновремённо запустил в барона две ветки. И одну ветку запустил в мешочек с алмазами,что Брок продолжал держать в руке. Барона подкинуло и стало корёжить. Затрещали подлокотники когда барон попытался освободить руки, выдержали. Барон заорал дурным голосом, а как же - больно. Попытался освободить ноги, не получилось. Изо рта пошла пена. Никита обернулся к Броку продолжая держать крест с медальоном перед бароном:

- Достаточно или ещё? Помереть может.

Брок с белым лицом:

- Достаточно.

Никита убрал ветки, барон обмяк потеряв сознание. Никита убрал кортик в ножны, вернулся за стол:

- Сочуствую господин консул, но..

Развёл руками. Брок уселся на свой стул, пустым взглядом уставился в пол. Молчали. Потом

Брок поднял голову:

- Господин капитан - лейтенант, когда вы делали с бароном у меня в руке мешочек дергался, пытался вырваться.

Никита пожал плечами:

- Значит в камни уже заселились эти сущности.

- Проверить можно?

- Высыпай камни на стол.

Брок высыпал на стол достаточную кучку камней. Никита покачал головой, медальон поднёс к камням и веткой стал ворошить камни. Алмазы на столе запотпрыгивали, крутились. Вот один поднялся в воздух, попытался как бы улететь. Никита ладонью прихлопнул его к столу, убрал медальон от камней, посмотрел на англичан. Те большими глазами уставились на стол. Брок сглотнул:

- И что сейчас делать?

Никита опять плечиками:

- Забирайте.

- Да как же забирать, в них же...

- Ну не во всех.

Никита взял со стола какую-то палочку, отделил от кучки три небольших камешка, добавил ещё один чуть побольше:

- Вот эти еще не выросли до нужного размера, они чистые. А те грязные. Забирайте. Они и лезли к барону в руки, бесам там скучно - захотели в человеческий мир уйти.

- А как вы говорите их почистить можно?

- Почистить-то можно, но за очищение мы столько возьмём, что эти камни вам в убыток будут.

- А если их там запечатать?

- При обработке камней печать обязательно сорвётся и бес освободится. А ты что хочешь запечатанные в Англию увезти?

Никита покачал головой:

- Что, много уже добыли? Жаба душит бросить?

- Какая жаба?

- У нас на Руси так жадность называется.

Брок видимо уже потерявший всякое самообладание глядя на камни кивнул. Никита усмехнулся:

- Так не бросай.

- А как же...

- Ну не знаю как ты поступишь. То что я могу предложить совсем не понравится тебе. Сейчас извини, я и так тебе уделил времени больше чем могу. Мне надо проверить твоих соотечественников, запечатать их и отправить в Архангельск. Здесь их нельзя долго держать, зачем нам это нужно. Пусть едут запечатанные.

- А если запечатать, эти смогут перейти в другое тело?

- Нет, если качественно запечатать, то нечистая сила умрёт вместе с телом в котором она жила.

Брок прижал руку к груди:

- Прошу вас, уделите нам ещё некоторое время.

Никита сделавший вид, что поднимается с сиденья, уселся опять:

- Ладно, только коротко - чего ты хочешь?

- Посоветуйте, как быть с добытыми камнями. Там достаточное количество уже упаковано для отправки в Англию. Если я отправлю...

- Если вам не жалко, советую эти камни вывалить обратно на место добычи и засыпать землёй слоем не меньше двух футов. Но если хотите, я могу за определённую плату проверить те камни. Думаю не во всех сидит нечисть.

- Сколько вы хотите за проверку?

- Я не знаю сколько вы добыли, сумма зависит от количества камней, их размера. Есть большие, есть маленькие.

- И те камни без нечисти можно увезти в Англию?

- Да бога ради, нам-то что, везите.

- И они будут чистые?

- Как я уже сказал - наша императрица не хочет обострения между нашими странами. Её величество и послала сюда нас, Изгоняющих, когда ей доложили о работах в этом запретном месте.

Брок повернулся к своим сидящим людям. Англичанин в чёрной одежде кивнул Броку. Брок опять к Никите:

- Господин капитан - лейтенант, можно спросить о деликатном деле?

- Смотря о каком.

- Вы сказали, что личный лекарь императрицы. Императрица стала плоха здоровьем?

- С чего ты взял, просто она стала не соблюдать диету и меня вызвали во дворец. Я поругал её, патриарх наставил на путь истиный и всё. Диета, эта такое питание нужное для женщины определённого возраста и всё. Заодно императрица и попросила патриарха отправить нас сюда, разобраться.

- А друг императрицы - Бирон, он как себя чувствует? Просто я спрашиваю потому что вы совсем на днях были во дворце.

- Так помер Бирон. От моровой болезни помер, заразной. Там ещё глава государственного совета князь Вяземский помер от такой же болезни и ещё несколько

человек из совета. Меня ещё и потому вызвали во дворец чтобы я проверил императрицу на наличие этой болезни. Бирон же вхож был к императрице.

Никита чуть улыбнулся:

- Ну ты меня понял.

Брок некоторое время смотрел на Никиту, потянул с головы парик, париком вытер вспотевшее лицо.

Англичанин в чёрном встал, подошёл к столу. Брок поднялся на ноги и смотрел на этого англичанина прямо кроличьим взглядом. Тот шевельнул ладонью

и Брок просеменил к другому англичанину, что продолжал писать. В чёрном показал на беспамятного барона:

- Он там не умер?

Никита усмехнулся, глядя на англичанина. Молчал. Тот как бы спохватился:

- Извините, позвольте представиться - лорд Баку, член палаты пэров.

Никита повернулся к Михею:

- Михей, ты сходи в гостиницу - узнай, братья приехали? Если нет, то предупреди там чтобы их по приезду сюда наладили.

Михей встал, кивнул и вышел. Никита повернулся к англичанину:

- Чем докажешь, что ты лорд и этот...пэр?

Тот потерял напыщенный вид:

- Как доказывать?

По русски говорил плохо, слова ставил на английский манер. Никита сразу в уме исправлял его речь, иначе резало слух.

- Ну у тебя есть какой документ что ты лорд, или ты здесь инкогнито?

Тот пяток секунд смотрел на Никиту, кивнул:

- Да, инкогнито.

- Ладно, поверим на слово. Ещё что-то от меня надо? Только учти,я служу России.

Лорд заторопился:

- Нет - нет, ничего что может повредить вашей стране. Скажите, барон так и будет?

- Нет, через время придёт в себя. Просто во время проверки бес, что находится в бароне очень испугался и хотел убежать. Я его запечатал там.

А веточкой Никита опять нажал на сонную артерию барону, рано барону ещё оклёмываться. Лорд кивнул:

- Посоветуйте как нам поступить с нашими людьми?

- Так я уже сказал, забирайте их.

- А что будет с арендой земли?

- Ну если хотите, продолжайте копать, но мы вас окружим строгой охраной и никаких контактов с местным населением.

За нарушение запретов будем убивать. Нам не нужно распространения бесовщины. среди местного населения.

Лорд Баку сидел, смотрел на камни лежащие на столе. Зашёл Михей:

- Никита Алексеевич, не приехали ещё ребята. Приедут и их направят сюда.

Никита кивнул, повернулся к лорду:

- Ну мы обо всём поговорили, можете быть свободны. Я с вами решил свои вопросы, а ваши вопросы вы решайте сами. Заберите камни со стола и барона можете забрать с собой.

Лорд заспотыкался:

- А.. они..

Никита той же палочкой закатил камни в мешочек, протянул лорду.

Тот с опаской взял.

- И хочу предупредить. Вы все знаете, что за нарушение божьих заповедей у нас отправляют на костёр, в огонь?

Старательно закивали.

- Так вот, если выяснится, что вы просто выбросили добытые камни, а мы проверим - то вас всех отправим на костёр. Догоним и сожгём. А потом уж императрица отбрехается.

Ответил на взгляды:

- А что вы хотите, мы дикари, варвары, живём по божьим заповедям.

Лорд заторопился:

- Но вы сказали, что камни можно вернуть на старое место.

- Это другое дело, а если куда ещё - то костёр. Или увозите с собой.

Лорд попросил:

- Можно нам поговорить между собой?

Никита пожал плечами:

- Да бога ради, говорите.

Лорд отошёл к своим и зашипели между собой. Никита и не прислушивался, отвернулся к своим, стал тихо разговаривать с Гурьяном:

- Потом надо крутануть этого губернатора насчёт фунтов английских, напомни.

Построжил взглядом открывшего рот Гура, тот кивнул. К столу вернулся лорд, в руках какая-то папка - тихонько присел на стул:

- Господин капитан - лейтенант, мы хотим камни вернуть на старое место.

Замолчал, смотрел на Никиту. Никита пожал плечами:

- Ваше дело, я тут причём.

- Я прошу вас сопроводить нас туда и в вашем присутствии мы это сделаем. А вы подскажете как лучше сделать, чтобы не было вреда местному населению.

- Ты что, предлагаешь мне копать землю?!

- Нет, будут люди. Вы только подсказывать будете, смотреть, правильно ли сделаем. И ещё; хотя бы запечатайте наших людей.

Никита засмеялся:

- Вы значит попали в такой блудняк, а мы по доброте душевной вас выручать должны?

Норовите на шею сесть?

- Что вы хотите за работу?

- Вот это другой разговор. Именно за работу, работа должна быть оплачена. Нас двое Изгоняющих, по сто тысяч фунтов каждому.

Нагло усмехнулся в глаза:

- Жалованье от императрицы одно, а это сверхурочная работа.

Лорд положил папку на стол:

- Здесь все бумаги на аренду земли и акционерное сообщество.

Я как глава акционерного сообщества отказываюсь от аренды земли. И прекращаю деятельность сообщества.

- Нет, так дело не пойдёт. Ты тогда на каждом листе ставь свою подпись с полным титулом и пиши что добровольно отказываешься. Причину придумай сам. Да хотя бы.. мол не рентабельна, не выгодна разработка этого места. А о действительном положении доложишь в Англии. У тебя вон писарь пишет не останавливаясь.Вот перо, чернила, пиши. Кроме того, вы на какую сумму и кому продали акции? Надо вернуть деньги людям, а то выходит вы их обманули. А это опять же нарушение божьих заповедей -стяжательство и обман великие грехи. Понимаете чем может кончиться?.. Составьте список и какие суммы денег.

- Кому отдать списки и деньги?

- Сделаем так; сейчас вас проводят до вашего консульства, вы там за ночь приготовите списки и деньги. Так же приготовьте добытые камни к проверке, мы завтра утром приедем в консульство проверим камни. Которые чистые, увезёте. А с сущностями отвезём на старое место. Консульство на всякий случай окружим охраной, из консульства до нашего приезда не выходить. Языки держите на привязи. Если народ узнает что вы открыли дверь в тот мир, вас просто растерзают и сожгут. Вот ешё вопрос; вы кому из местных продавали или дарили эти камни? Учтите, если обманете, догоним.

- Только губернатору, четыре камня. Сказали что маленькая добыча.

Никита кивнул:

- И приготовьте деньги за нашу работу. Утром отдадите списки и деньги Гуру.

Никита повернулся к Гуру:

- Гур, организуй им конвой и охрану консульства. Предупреди охрану, что если кто ночью попытается выйти из их консульства - пусть убивают без разговоров.

Гур кивнул и торопливо вышел. Местный писарь поднялся:

- Господин капитан - лейтенант,этот губернатор у нас меньше трёх лет, не знал он про то место.Никита кивнул, поднялся подошёл к беспамятному барону, хлопнул его ладонью по щеке. Тот открыл глаза, смотрел дикими глазами. Никита кортиком разрезал верёвки на бароне:

- Барон, можешь идти со своими соотечественниками.

Барон было открыл рот сказать, как лорд рявкнул:

- Молчать, молча следовать за нами.

Видимо лорда всё это так достало, что знаменитая английская сдержанность исчезла у него. Вошёл Гур, кивнул Никите:

- Четыре полицейских проводят их до консульства, ждут за дверью, двадцать человек консульство окружат. Приказ им передал.

- Ну что господа, сейчас прощаемся до завтра.

Англичане поклонились и торопливо вышли, консул подталкивал впереди себя барона.

Гур вышел следом, проводить. Никита расслабился за столом, подмигнул Михею. Тот молча покрутил головой, глядя на Никиту. Через время торопливо вернулся Гур, уселся на своё место:

- Я их проводил. Да Никита Алексеевич, не дай бог тебе врагом быть.

Никита сделал постное лицо:

- Да ну Гурьян, это называется - лОхов развести.

Посмотрел на непонимающие лица, засмеялся - стал объяснять

и уже все засмеялись, включая местного писаря. Никита повернулся к нему и сквозь смех:

- Там мои слова про императрицу ты вымарай что ли.

- А я и не писал их.

И опять закатились смехом. Посмеялись, передохнули - Никита спросил у местного:

- Слушай, а тебя как зовут?

Тот поднялся на ноги, поклонился, молодой мужчина:

- Я Михаил Ярцев, переписчик стола. Меня начальник стола посылает писать о чём говорят государственные мужи. У меня самый лучший почерк в столе и после меня не надо перебеливать.

- А с чего тебя посылают?

Крутнул головой Гурьян.

- Так прежний губернатор так сказал делать, говорил потом в альманах собрать и император будет знать как он правил здесь в губернии. И Петербурхе собирался жить, мол в больших чинах будет.

Никита спросил:

- Что, так и говорил - император? - Ага, мы ещё шептались, что императрица или плоха стала, или замуж собирается. - Ну и как он правил?

Михаил крутнул в воздухе пером, прищурил один глаз:

- Как говорить, приятно для губернатора или как есть?

- А что, можно говорить приятно для губернатора?

Усмехнулся Гурьян. Никита засмеялся:

- Да ты брат ещё и дипломат.

- Не знаю, а только один раз я рассказал про дела начальника стола, так меня месяц в холодной держали. Ещё сказали, не твой почерк так укатали бы на Урал, на заводы. Да еще жена начальника стола заступилась, что я правду кричал, мол к мадаме захаживал её муженёк. Он потом неделю с синяком ходил, меня видеть не может. Вот и сижу здесь, пишу.

- А с чего ты язык распустил?

- От сердца. У начальника стола крепостная есть, Светлана, а у нас любовь. Я пришёл к нему, выкупить Свету - он обещался за тридцать рублей, деньги принёс.

А он говорит - ты иди ко мне в крепость, а за Светлану я просил не тридцать, триста рублей. Как так, и свидетели разговора есть. Ну я вышел за ворота и стал кричать про его дела. А меня в холодную.

- Что за дела?

- А вы меня не закроете в холодную?

Никита посмеиваясь:

- Даже и не подумаем. Это же дела минувших дней.

Миша махнул пером:

- А всё одно. Жалованье писарям он урезает на половину, а эту половину себе берёт. Гербовую бумагу таскает домой, а которые листы и по сто рублей. Нас же заставляет писать что испортили листы и на нас же штраф накладывает. Да вон новые стулья в стол привезли, так приказал к его мадаме домой увезти, а нас заставил из дома табуретки принести, мол нам так привычней сидеть. Ну и про мадаму, я же не знал, что его жена на веранде сидела.

Махнул рукой:

- Да знал я, когда выходил из дома, она чай на веранде пила.

- А сейчас как Светлана?

- Начальник приказал ей на скотном дворе быть, работать, но мы потихоньку встречаемся.

Никита повернулся к Михею:

- Михей, у тебя при себе есть триста рублей?

Михей кивнул и вот у него уже в руке деньги.

- Гурьян, не сочти за труд, сходи с Михаилом - выкупи Светлану. А если заартачится, сюда тащи этого змея.

Михаил выпрямился:

- Господин капитан - лейтенант, я не могу принять деньги.

Никита хмыкнул:

- И почему же?

- Я не смогу отдать такой долг.

- Михаил, ты что-то перепутал - тебе никто ничего в долг не даёт. Просто Гурьян выкупит Светлану на себя и тут же даст вольную. А там она вольна в своих поступках.

Тебе понятно?

Михаил шмыгнул носом, кивнул.

Гурьян подтолкнул его к двери:

- Пошли жених, и не вздумай кланяться. Никита Алексеевич этого не любит.

Никита вслед сказал:

- И подумай Гурьян на кого заменить этого змея.

Гур кивнул, вышли. Никита взял оставленую лордом папку с документами:

- Михей, отдашь аудитору. Пусть разберётся. Где там братья, не заженихались с двойняшками?

Братья как за дверями стояли, слушали. Разом вошли, ладони под козырёк - у Никиты научились:

- Господин капитан - лейтенант, прибыли это... как оно.

Никита засмеялся:

- Из командировки что ли?

Заулыбались:

- Ага, из этой самой!

И не поймёшь кто из них сказал, оба смеются. Никита к Михею:

- Михей, а сегодня кормить нас будешь?

Тот вскочил:

- А как же, сейчас пойдём в номер, всё принесут.

- Не выдумывай давай - в номер, веди в эту ресторацию.

- Так, а это...

- Вот и без это. Буду я со своими боевыми товарищами по номерам ныкаться. Веди давай.

И пошли, на выходе Никита предупредил постовых полицейских, кто спросит - он в гостинице ужинает. И Гуру скажите чтобы туда шёл. На улице уже сумерки перешли дорогу, зашли в гостиницу. Михей показал на широкие двери:

- Вон там ресторация.

Двинулись туда, впереди Никита.

А ничего так, большой зал - белые скатерти. Народу немного, все головы посворачивали глядя на вошедших. Никита прошёл к столу чуть в стороне от других, уселся. Кивком подогнал своих, что было замялись. Сели. Подлетели два половых, или официанты? Да по барабану:

- Михей, выбери чего кушать будем.

А то ишь поджался. Повернулся к братьям:

- Как съездили, всё нормально?

Закивали, заулыбались.

- Так рассказывайте. Женщин Прохорову сдали?

И уже наперебой как довезли женщин, да самому Прохорову сдали. Всё обсказали и его старшую видели, Варвару Семёновну. И она спрашивала когда ты, Никита Алексеевич у них в гостях будешь. За стол посадили, чаем напоили. Только мы сказали - не знаем когда ты в гостях будешь, дела появились.

Один из братьев похвалился:

- Я сказал, что приказ императрицы исполняешь.

Никита только махнул на братьев рукой, хвастунишки, сам спросил:

- А как двойняшки, понравились?

И замолчали братья, покраснели, глаза в стол - скатерть. Михей всполошился:

- Что, вы им не глянулись?

Один из братьев тихо сказал, почти прошептал:

- Глянулись, и нам тоже.

Никита переглянулся с Михеем:

- Чего тогда засмурнели? Замуж за вас не хотят?

- Хотят. Они очень рады что мы тоже близнецы. Только надо вот отца и деда сюда везти, свататься, без этого их отец никак. Они рассказали - и Мариша и Павла. Это сколько же времени пройдёт, а на Покрова к ним свататься будут сыновья одного мужика. Сыновья погодки и между родителями вроде сговор есть.

- Так, святые апостолы, разберёмся с делами и поедем свататься. Вы были крестниками моей матушки, значит эта забота ко мне перешла. Завтра с утра поедете туда и поговорите с их родителями, скажете что глава клана нашего сам приедет сватать как только разделается с делами. Зайдите к Семёну Семёновичу и его попросите, это же его люди?

Кивнули. Никита продолжал:

- Михей, завтра возьмёшь нашу коляску и с ними поедешь. Ты зайди к Прохорову и с родителями ты говори. Получится типа как смотрины, понял?

Заулыбались. Оживились, закивали. А вот и на стол несут. Только ложки взяли, вошёл Гурьян. Никита помахал рукой ему.

Гур подошёл, Никита окликнул официанта:

- Любезный, ещё один прибор и тоже самое, что и нам.

Тот метнулся, куда-то и не успел Гурьян расположиться плотно за столом, как всё готово. Приступили, все проголодались. Гурьян рассказывал попутно:

- Выкупил Светлану, дал вольную.

Пояснил на взгляды:

- Так этот через дом от губернаторского живёт и скотный двор возле дома. Михаил увёл Светлану уже домой, у него есть дом, от родителей остался. Никита Алексеевич, я поговорил с Михаилом, так умница мужик. Если его поставить начальником губернского стола? Ты же сам сказал, что заменить надо. А этого нельзя оставлять, распух уже на воровстве.

- У нас хватает полномочий на замену? Ну власти хватит заменить его?

- Так мы же от императрицы и патриарха. Кого-то надо и губернатором ставить.

- Что, и губернатора нам надо ставить?!

- Ну не ставить, а прошение императрице подать, мол этого бы в губернаторы и пояснить почему.

- Гурьян, а если воинского начальника губернатором, как его, фамилия из памяти выскочила.

- Полковник Хрипов.

- Во, его. Походатайствовать о генеральском чине и в губернаторство. И будет генерал - губернатор. Вон как его военные уважают. Да и молодец мужик, не стал в городе разборки устраивать, а потихоньку обложил город.

- Тогда тебе надо ехать в Петербурх, обратиться к императрице.

- А что, и съездим, и обратимся и расскажем. А ты отношение напишешь. Тут дел на пару дней, Хрипова оставим исполняющим обязанности губернатора, а сами в Петербург.

- Никита Алексеевич, вон они идут.

- Кто?

- Полковник и главный полицейский.

Никита обернулся, от дверей шли озвученные. Никита быстро сказал:

- Полицейскому орден какой напиши.

Гурьян кивнул. Подошли, полковник покачал головой:

- Ты смотри, мы в трудах и заботах, а они в уже в ресторации.

Никита поднялся на ноги:

- А не откажите в приглашении за наш стол.

- А и не откажем.

Полковник обернулся к официанту:

- Дружок, ну-ка быстренько как обычно нам, а то тебя съем.

Устроились за стол, места всем хватило - обширный стол.

- А чего вы всех гостей разогнали?

Никита осмотрелся, действительно - в зале только они сидят.

- Наверное испугались чего?

- Конечно испугаешься, сидят двое с собаками в пламени и эти близняшки в диковиной одежде.

Принесли быстренько пришедшим и видно, что проголодались.

Никита подождал пока утолят первый голод спросил:

- Как те англичане, живы?

Полковник задержал ложку:

- Чего с ними сделается, в тюрьму их поселили. У тебя-то как?

Никита стал рассказывать тихонько, не вдаваясь в подробности, кому они интересны.

Когда озвучил про алмазы, оживились. Никита пояснил, что хочет сделать, попросил подыграть ему. Заулыбались, покивали. В конце рассказа сказал, что хочет ходатайствовать

перед императрицей о назначении полковника губернатором. Не будет ли господин полковник против?

- А вот и не буду. Что, ждал что я сейчас глазки скромно в пол, мол недостоин? Достоин или нет тебе решать, если удастся - хорошо, не получится, что сделаешь. И не буду горланить, что верой и правдой, живота не пожалею. Хотя и раньше не жалел.

Засмеялся полковник.

- Вот и ладушки, сейчас пока исполняющим обязанности губернатора будешь. Гурьян напишет, я подпишу. Будешь как бы от церковного надзора. Англичан отправим в Архангельск,

я в Петербург к императрице. Привезу указ, да и дела личные есть ещё здесь у меня.

- Никита Алексеевич, ты так говоришь, будто губернаторство дело решённое.

- Силантий Петрович, не так уж много у императрицы людей, которым можно полностью доверять.

- А мне можно?

Никита засмеялся:

- Пока да, а там посмотрим. Вдруг у тебя голова от власти закружится.

- Типун тебе на язык.

Поулыбались и опять все замелькали приборами. Дальше уже молча, полковник было со стола графинчик взял, покачал в воздухе - отказались. Кивнул одобрительно, поставил графинчик. Поели. Полковник махнул официантам, мол приберите. Моментально убрали со стола, даже скатерть сменили.

Полковник чуть наклонился над столом:

- Что дальше Никита Алексеевич?

- Завтра с утра с Гурьяном пойду в консульство, ты Силантий Петрович выделишь мне десяток солдат, так, для вида. Я в консульстве им ещё мозги попарю и поедем на место раскопа. Солдаты будут сопровождать нас. Англичане говорили, что у них камни уже упакованы, потребую распаковать для проверки. Чуть камней отдам им.

- А может хрен им?

- Нет, для правдоподобности десятка два маленьких надо отдать. А ты Силантий Петрович рано утром на раскоп пошли солдат, мол охраняют раскоп.

- Пошлю Лосьева.

Никита кивнул:

- Только кольцо охраны пусть большое сделают, дескать опасаются близко подходить.

Мои же ребята с Михеем завтра с утра поедут к Прохорову, дела там возникли.

- Может помощь нужна?

Никита улыбнулся:

- Спасибо нет, там дела сердечные

Полковник засмеялся:

- У своего начальника научились дела быстро решать?

Посмотрел на братьев:

- Дай-то бог. Ну если всё обговорили, то отдыхать?

Никита вспомнил:

- Да, вот ещё, вы губернатора бывшего без меня не допрашивайте.

Пояснил:

- Англичане сказали, что заплатили ему полмиллиона английских фунтов, так вертеться будет, а у меня есть способы его разговорить.

Уже без вопросов согласились, кое что видели из способов Никиты. Попрощались и стали расходиться. Местные ушли, а приезжие пошли наверх каждый в свой номер. Насыщенный был день, умотались. В номере быстро сделали дела на ночь и разошлись спать. Среди ночи Никиту разбудил шум в коридоре. Проснувшись подождал, может утихнут. Нет, женские визги, мужские крики. Встал, накинул халат, ноги в тапочки вышел к Михею. А там и братья не спят:

- Никита Алексеевич, дозволь выйти - навтыкаем гусарам.

- Что за гусары?

Ответил Михей:

- Да два гусара, приехали лошадей на ремонт покупать, а сами пьянствуют - казённые деньги пропивают. Вон от мадамы девиц притащили ездят на них по коридору. Показывают как они на конях скачут.

- Я сам выйду, утихомирю.

Никита вышел в коридор, действительно; два пьяных мужика ездят на полуголых девицах, саблями размахивают.

У своего номера стоит Гур, увидел Никиту - показал руками как головы сворачивает. Никита отрицательно мотнул головой стоял, ждал когда пьяницы заметят его. Ага, заметили. Один спрыгнул с девицы и направился к Никите. В руке сабля покачивается, нацелена для удара:

- Смотри-ка ещё одна штатская штафирка проснулась. Что, не спится, да?

Никита подождал пока этот подойдёт ближе и от всей души засветил ему в челюсть. Мужик аж подлетел в воздух теряя саблю. Второй спотыкаясь кинулся к Никите и у него в руке сабля. Никита посторонился пропуская мимо себя и толкнул в задницу. Да видимо автоматически включились ветки и толчок получился таким, что мужик пробежав врезался в стену и стёк на пол без сознания. Никита повернулся к девицам:

- Забирайте своих ухажёров и чтобы тихо было.

Подождал пока девицы затащат пьяных в их номер, подмигнул Гурьяну и повернулся зайти к себе.

В дверях стоят свои и глаза как бы увеличены. Никита буркнул:

- Спать пошли, чего вышли-то.

Разошлись по постелям и спать.

Утром зашёл Михей, пошебуршил,

Никита поднял голову:

- Вот что ты за человек Михей, от Берты хоть под одеяло можно спрятаться, от тебя и не спрячешься. Когда же я высплюсь-то?

- Судьбина у тебя такая Никита Алексеевич. Как говорят - кесмет.

Вставай, время уже. Да и позавтракать надо, я уже сходил на кухню - сказал. А-то без нас опять весь день не евши будешь.

Как бы ворча под нос Никита поднялся, а приятно что кто заботится. Раньше-то всем пофигу было, голодный Никита или нет. А сейчас чувствуется искренняя забота - семья. Пошёл делать утренние дела. Оделся, вышел в общую комнату, братья поздоровались. Кивнул и к дверям

В коридоре спросил Михея:

- Гусары-то больше не буянили?

- Что ты, они почти сразу съехали,

им сказали кто выходил.

Кивнул, спустились в ресторацию.

Хм, сидит народ и уже с любопытством поглядывают. Михей провёл к столу за которым вчера сидели, расположились. Принесли завтрак, приступили.

- Михей, а чего народ исподтишка на нас пялится? Бояться перестали?

- Ну а как же, вреда от тебя нет, вот и смотрят. Вон Гурьян идёт, припозднился. А ведь я его будил.

Подошёл Гурьян, поздоровался и тоже за стол:

- Извини Михей, я как-то опять уснул.

Принесли Гурьяну и продолжили.

Официант принёс три какие-то бутылки, хотел поставить на стол.

Михей остановил его:

- Это что такое, я этого не спрашивал.

- Извинение от хозяина за ночное беспокойство.

Никита с ухмылкой смотрел. Михей приподнял голос:

- Унеси, кто же с утра употребляет.

Укоризненно покачал головой, а у самого в глазах смешинки прищурились:

- За порядком надо смотреть, а не извинения с утра предлагать.

Официант умёлся с бутылками.

Михей покачал головой и тихо:

- Вот хитрецы, проверяют на мзду.

Поели, пошли на улицу. Никита глянул на часы на руке, восемь часов, нормально.

- Ну что, разбежались по делам?

Вы поезжайте к Прохорову, мы с Гурьяном к новому губернатору.

Покивали и пошли. Никита с Гурьяном через улицу и в ворота.

Постовой остановил:

- Господин капитан - лейтенант, господин полковник просит зайти в кабинет губернатора.

Поздоровались ну и пошли.

Через комнаты зашли в кабинет, сидит полковник за столом, бумагами обложен, читает. В кабинете уже стоят пять столов, за ними тоже сидят с бумагами. За одним сидит Михаил, увидел вошедших заулыбался. Но глянул на полковника и опять уткнулся в бумаги. Полковник поднялся из за стола:

- Я тут с утра с бумагами вожусь. С утром вас господа, не скажу что с добрым.

Поздоровались в ответ, по приглашению присели на стулья.

- У меня всё готово, солдаты ждут.

Там в лесу уже стоит охрана, командует Лосьев.

Поблагодарили, Гурьян с разрешения полковника присел за стол, стал писать представление на должность полковника. Написал, поставил подпись и к подписи прижал свой медальон. Кивнул Никите, тот встал и тоже подписал; Лагутин Н, А., по примеру Гурьяна на подпись приложил свой медальон. Зачем-то же он это делал. Отнял медальон, подпись изменила цвет, стала красной и вот опять видны чернила. Никита хмыкнул про себя, подал лист полковнику.

Тот взял, кивнул. Никита тихо сказал:

- Можно посоветовать?

Кивнул. Никита показал взглядом и тихо:

- Вон сидит Михаил Ярцев, посоветую его начальником стола

Полковник так же тихо перебил:

- Опоздал ты с советом, он уже начальник стола.

Ухмыльнулся:

- Обломил ему медовую ночь.

Тихо посмеялись, Никита попросил:

- Ты нам дай провожатого до консульства, не знаем где эти засранцы обосновались.

Полковник махнул одному из застольников:

- Егорий, проводи господ куда им нужно.

Тихо спросил:

- Давай ещё солдат дам?

- Нет, не надо. Ну мы ушли.

Покивали друг другу и Никита с Гурьяном пошли за Егорием.

Вышли на улицу, Егорий повернул направо и по улице. Через десяток домов остановился у деревянных ворот:

- Вот этот дом, они у купца Нифонтова откупили на три года.

Постучал железным воротным кольцом. Вышел Кузьмич, сверху вниз посмотрел на Егория, подмигнул Никите:

- Чего стучишь?

Егорий снизу вверх глядя на Кузьмича:

- Господ приказано проводить сюда, приказ губернатора.

Кузьмич стал серьёзным:

- Ну проводил? Иди к себе.

Егорий поклонился и быстренько назад. Кузьмич сказал:

- Хороший парнишка, только шустрый больно. Заходите.

Зашли. Кузьмич закрывая калитку:

- Пройдите пока до скамейки вон, сказать надо.

Прошли до скамейки, присели. Кузьмич присел рядом:

- С вечера спокойно было, к утру двое хотели через заднюю калитку убежать. Мои одному ногу прострелили, второго уже на улице догнали. Вон в сарайчике связанные лежат.

- Узнал что за люди?

- Поговорил малость, местные. Сюда пришли ещё утром, один доверенный бывшего губернатора, второй которого подстрелили его помощник. Ждали здесь консула,а когда он пришёл, мы уже охрану поставили. Просили англичан их с собой взять в Англию будто их обслуга. Англичане отказали, вот эти и ждали в доме ночи, хотели убежать. Вам они нужны?

- Нет, тут всё ясно.

- Ясно-то ясно, но я их потом ещё покручу.

Никита кивнул, спросил:

- Как англичане-то?

- Всю ночь шебуршили в доме, потом печь затопили - бумаги жгли. Вон выглядывают из за занавесок.

- Ну мы тогда пойдём в дом.Кузьмич можно добыть какие подводы что-ли. Штуки три.

- Чего добывать, вон у них в конюшне и лошади, и коляски. Даже карета есть.

- Ты тогда распорядись чтобы запрягли, у нас на часик где-то будет работы.

Кузьмич кивнул, поднялся. Никита с Гурьяном встали тоже, пошли к крыльцу. Только подошли к воротам, двери в дом открылись. На пороге стоит лорд, уже с тростью в руке, на шее на цепи толи орден, толи медальон.

- Прошу господа, ждём.

Никита мысленно поморщился от лордовского русского, кивнул. Гурьян промолчал. Зашли в дом.

Лорд впереди, прошёл в большую комнату - пожалуй залой можно назвать. Стоят десяток человек, выстроились. Впереди консул, да, ночка-то трудная удалась. Лицо осунулось, под глазами мешки. В комнате пахнет сожжённой бумагой. Да похрену. Посреди комнаты стол, на столе две большие шкатулки. Пожалуй сундучки небольшие, железом обиты. Консул шагнул вперёд:

- Вот господин капитан - лейтенант, всё готово.

Никита кивнул с хмурым лицом:

- А чего эти-то здесь?

- Это наши подчинённые, вы и проверите их.

- С чего вдруг, о них речи не было.

Стоящие заволновались, лорд цыкнул на них. Консул просительно:

- Но вы сказали, что всех проверите.

- Я сказал, что всех запечатаю.

Давайте, попсихуйте, а то прикатили сюда вершители судеб.

- Ладно, пусть выметаются отсюда, останься ты и лорд. Не хватало еще чтобы кто получил из камней. Ещё дороже вам будет.

Убежали толкаясь. Никита кивнул Гурьяну, взялся за один сундучок, поставили на пол. Тяжёленький. Второй Никита открыл и вывалил содержимое на стол. Направил на камни свой медальон, Гурьян так же сделал. Камни на столе зашевелились, закрутились. Некоторые попытались взлететь, Никита с Гурьяном ладонями сбивали их на стол. Никита кивнул Гурьяну, подтянул рукава к локтям и стал ловить камни - бросать обратно в сундучок. Крупные алмазы, некоторые видно, что чистой воды. Так и ловил на столе прыгающие камни,

и туда их. В сундучке камни успокаивались. На столе остались с десяток мелконьких. Никита закрыл сундучок, вздохнул

всё же жалко и этих оставленных. Ладно. Повернулся к консулу:

- У тебя найдётся лист бумаги, или всё сожгли? И клей какой дай, перо писать.

Консул торопливо вышел, вскорости вернулся. В руках просимое. Никита оторвал полоску от листа, написал: Лагутин Н. А., направил на подпись медальон. Чернила стали красные, Никита подождал - нет, не изменился цвет, красный.

С изнанки полоску намазал клеем, запечатал сундучок. Глянул на англичан - те смотрели круглыми глазами. Вот смотрите, вот такие мы варвары, православные. А то ишь, повадились русских учить уму - разуму. С Гурьяном поставили первый сундучок на пол, второй на стол. Никита открыл - так же лежат камни, но те что сверху, крупнее. Вон два лежат аж с грецкий орех. Вот сволочи, чуть не ограбили Россию.

Опрокинул на стол, предварительно сбросив на пол оставленные на столе из первого сундучка. И вот здесь запустил в камни шесть веточек, камни не только зашевелились. Катались по столу норовя спрыгнуть со стола. Гурьян бегал вокруг стола, выставлял на беглецов медальон и они укатывались обратно в кучу.

Ну которые норовили взлететь, их перехватывал Никита, бросал в сундучок. Решил похулиганить и один крупненький такой запулил веткой в лоб лорду. Чтобы жизнь мёдом не казалась. Лорд шлёпнулся на задницу схватившись за лоб со страхом смотрел на камень на полу, что продолжал вертеться. Никита шагнул, подхватил с пола камень бросил в сундучок и быстренько покидал остальные туда же. Ничего на столе не оставил - нет маленьких, а средние жалко. Закрыл сундучок и так же запечатал. Вздохнул, повернулся к этим хитромудрым:

- Вопросы есть?

Отрицательно замотали головами.

- Ясно с чем вам пришлось дело иметь?

Уже утвердительно как лошади головами.

- Вон те что на полу можете забрать, безопасно.

Консул спросил, и акцент появился:

- Вы уверены?

- Не был бы уверен, не говорил бы.

Консул наклонился подбирая камни:

- А людей наших сейчас запечатаете?

- Разбежался, сейчас только тех кто с нами поедет на раскоп. Остальных ведите в тюрьму.

Уставились на Никиту.

- Чего смотрите, я что за каждым должен бегать? Ваших с раскопа в тюрьме держат, туда и консульских отправляйте. Полицейские сопроводят. Там и сделаем всё. И давайте наши деньги. Фунты.

- У нас только русские деньги остались.

- Бумажные что ли?

- Нет, что вы, золотом. По курсу банковскому.

- Только по русскому курсу, а то знаю я вас.

- Да, да. Конечно.

И почти убежал из комнаты. Лорд уже стоял на ногах и такими горестными глазами смотрел на сундучки. Первый сундучок уже вернули на стол. Вернулся консул, в руке солидный мешочек. С ним ещё двое, в руках по мешочку. Поставили мешочки на стол:

- Вот господин капитан - лейтенант, деньги.

Никита развязал один, заглянул. Золотые десятки, как у него в сейфе:

- Пересчитывать не нужно?

- Нет, что вы. Всё точно.

- Ну смотрите, вам жить.

- Господин капитан - лейтенант, вот эти двое поедут с нами и сделают как вы скажете.

Никита повернулся к Гурьяну:

- Гурьян, позови Кузьмича.

Кивнул, быстро вышел. Никита к консулу:

- Зови остальных.

Консул подошёл к двери, открыл туда сказал. Англичане вошли, стояли переминаясь. С Гуром вошёл Кузьмич. Никита к нему:

- Кузьмич, дай мне пяток полицейских и телегу что ли.

Тот забасил:

- Зачем телегу, коляску запрягли, а этим телегу.

Никита кивнул:

- Вот с этими четверыми мы поедем, а этих прикажи отвести в тюрьму к остальным. А вы с вещами на выход, вас отведут в тюрьму - там ещё ваши, потом поплывёте домой.

Засуетились. Зашли ещё полицейские, подгоняли. Гурьян с окна снял штору, завязал в штору деньги. Никита подождал как выведут, подхватил один сундучок, кивнул Гурьяну на второй и деньги:

- Ну и мы поехали.

Вышли во двор, последние англичане как раз выходили из ворот. Никита подошёл к коляске, поставил там сундучок, Гурьян рядом устроил свой. На сиденье устроил деньги. Лорд было тоже шагнул к коляске, Никита остановил:

- Ты куда, хочешь тревожить камни?

Лорд кивнул и к остальным на телегу. В сопровождении Кузьмича с пятёркой конных полицейских маленький обоз тронулся из ворот. Никита подал Гурьяну вожжи:

- Тебе придётся править.

Гурьян кивнул, взял вожжи. Никита в стороны выставил ветки,

проверял прохожих, заглядывал за углы. Осторожность не помешает везут такую сумму денег, что страшно представить. Выехали из города и в лес. Никита ещё добавил веток, напрягся в ожидании. Гурьян поглядывал на него, молчал. Через время на дорогу вышли два солдата, с ними Лосьев - улыбается. Обоз остановился, Никита спрыгнул с коляски:

- Здравия желаю господин поручик.

Господин поручик понял, убрал улыбку:

- И вам здравствовать господин капитан - лейтенант.

- Проводи нас господин поручик да места, где эти копались.

Лосьев кивнул, пошёл в лес. За ним приехавшие, Никита шёл рядом с коляской. Петляя между деревьями пришли. Никита прошёл ближе, тихонько присвистнул - большой котлован, курганы вынутой породы. Валяются тачки, лопаты. Вон какие-то приспособы стоят, чаны с водой. Вон вроде насос ручной, брезентовые смолёные кишки уходят в сторону. Видимо на речку, оттуда воду качали. Никита вернулся к коляске:

- Гурьян, понесли сундуки к раскопу.

Взяли, отнесли - поставили на край котлована. Никита повернулся к телеге:

- А вы чего сидите? Вот вы берите и отнесите в середину ямы. Если повредите печати, там и останетесь. Взяли быстро!

К консулу и лорду:

- А вы рядом со мной стойте, смотрите.

Те двое осторожно отнесли один сундук, оскальзываясь понесли было второй, как он задёргался, закачался у них в руках. Выронили, отбежали. Никита прикрикнул:

- Взяли быстро и поставили рядом с тем.

И лорд заорал по английски. Подхватили, поставили рядом. Было вылазить, Никита заорал:

- Взяли лопаты, закапывайте.

И опять лорд заорал, а сундуки подпрыгивали, качались. Те двое схватили лопаты и замелькали ими. По мере закапывания, сундуки успокаивались. Вот получилась большая горка земли. Никита хмурым взглядом оценил:

- Ладно, хватит. Вылезайте.

Лорд уже спокойно тоже сказал. Копатели с белыми лицами на четвереньках выкарабкались наверх

Отдышивались. Никита сказал:

- Ну, поняли с чем дело имели?

Старательно закивали. Консул сказал:

- Господин капитан - лейтенант, мы закрываем консульство в Вологде.

Никита кивнул. Консул продолжал:

- Можно нам заехать за вещами, нас тоже в тюрьму?

- Да, я ещё здесь поработаю, закреплю печать местности. К вечеру проведу запечатывание и вас отправят в Архангельск. Скажите своим, за непослушание смерть. Кузьмич, отправь их к остальным. Только заедь, пусть своё барахлишко заберут.

В сопровождении полицейских телега с англичанами уехала. Никита присел на край котлована, спустил ноги вниз. Вздохнул. Рядом устроился Гурьян. Посидели молча, переглянулись, тихо засмеялись. Гурьян спросил:

- Что дальше Никита Алексеевич?

- А что дальше, выкопаем и повезём к патриарху и императрице. Кстати, тебе те деньги нужны?

Никита кивнул в сторону коляски.

- Нет, зачем мне одному. После смерти брата я один остался и у меня всё есть. Я и жалованье своё

не трачу, лежит у казначея. Я и не знаю сколько накопилось.

- Ты пострижён?

- Нет, я как Максим, на послушании. По молодости с братом попались отцу Авросию, воровали. Он поверил нам и вот у него служу, послушание исполняю.

- А давай я поговорю с отцом Авросием, ты переедешь ко мне в имение, найдёшь себе женщину.

- Нельзя пока Никита Алексеевич,

кто же эту работу за меня будет делать. Вот к старости, когда тяжело будет, тогда надо подумать, а сейчас... Спасибо, нет.

Посидели, Никита оскальзываясь спустился в котлован, за ним Гурьян. Взяли лопаты и раскидывать груду земли. Никита мельком глянул наверх, стоял Лосьев - смотрел на них. Никита засмеялся, тихо сказал Гурьяну. Тот не останавливаясь захихикал.

Раскидали землю, Никита Лосьеву махнул рукой, помоги мол. Тот спустился, помог сундучки погрузить в коляску. Умный парень, вопросов не задавал. Никита сказал:

- Михайло, ты здесь оставь людей караулить, а потом как губернатор

распорядится.

- Какой губернатор, прежний?

- А ты не знаешь, что твой полковник будет губернатором? Пока исполняющий обязанности губернатора.

Лосьев расплылся в улыбке:

- Да когда было узнавать-то.

- Вот и хорошо. Ты дай нам какую тряпку что ли, груз прикрыть.

Лосьев отошёл, вернулся с солдатом - тот нёс какую-то шинель, закрыли сундучки. Попрощались и с Гурьяном поехали в город. Ничего, люди военные, не пропадут в лесу. Никита опять выпустил сторожей, но без приключений доехали до дома губернатора. Заехали в двор, Никита окликнул солдата, их много во дворе шастало:

- Военный, позови-ка пару товарищей, груз надо отнести к губернатору.

Солдат охреневши от обращения кивнул и убежал. Скоренько вернулся ещё с двумя.

- Военные, вот эти сундучки и узел берите и пошли.

Солдаты переглянулись, подхватили названое и за Никитой. Позади шёл Гурьян. Прошли по комнатам и в кабинет губернатора. Зашли, а губернатор какому-то напыщенному разодетому фитиль ставит, да с такими оборотами, что и смешно и страшно. Военный. Увидел вошедших, кулаком поводил перед носом разодетого:

- Чтобы к вечеру всё вернул, не вернёшь - о каторге молить будешь. Отдам церковному надзору, вот им.

Кивнул на вошедших. Разодетый уже пригнувшись выметнулся из кабинета. Прихрамывая подошёл:

- Как у вас дела?

Никита на присутствующих в кабинете играя:

- Господин губернатор, есть помещение где можно поговорить без лишних ушей?

Полковник кивнул и пошёл к дальней двери, открыл:

- Заходите, комната для спанья была.

Не так уж и большая комната, столик на низких ножках возле роскошного кресла, даже на взгляд мягкого, несколько стульев и в углу здоровенный сейф с приоткрытой дверцей. Никита сказал солдатам:

- Военные, поставьте на пол, благодарю за службу.

Поставили, кивнули и выметнулись из комнаты. Гурьян закрыл за ними дверь. Полковник присел на стул, погладил больную ногу:

- Чего хотел Никита Алексеевич?

- Да вот отчитаться о сделанной работе да хочу спросить, у тебя как с деньгами на нужды губернии?

- Да никак, пуста казна. Вон выколачиваю наворованное. А с крови не хочется начинать губернаторство и вот...

Никита поднял узел с деньгами с пола, положил на столик:

- Вот тут немного денег, но ты напиши расписку, что получил на нужды губернии двести тысяч рублей. Нам тоже отчитаться надо за эти деньги.

- Сколько?!

- Сам пересчитаешь, или у тебя уже есть казначей?

- Есть казначей, мой полковой каптенармус. Со мной многие из полка перевелись сюда служить.

Полковник встал, открыл дверь в кабинет, рявкнул туда:

- Гордей, позови господина капитана!

Прикрыл дверь, вернулся на стул:

- Ещё чего интересного расскажете?

Ну Никита и стал рассказывать, конечно не всё, так, с купюрами. Во время рассказа расхаживал по комнате, пнул один сундучок - пояснил что там. Полковник сидя встал в стойку. Никита пояснил, что эти сундучки пролетают мимо полковника, надо отвезти в Петербург, императрице да патриарху показать. А тебе Силантий Петрович надо написать отчёт императрице. Напиши как ты делал при том губернаторе, да что сейчас надо делать и будешь делать. На месте где англичане копались, тебе надо прииск развернуть. Будешь добывать алмазы. А как с императрицей будешь договариваться, это уж твоё дело.

Но прииск казённый, государственный. Мы завтра метнёмся в Петербург, к завтрему с тебя отчёт. Там день - два побудем и вернёмся. Есть куда спрятать эти ящики?

- Вон сейф, пустой, ключи тебе отдам.

Затолкали сундучки в сейф, Никита закрыл, ключи положил в карман:

- Сейчас пойдём в тюрьму, обработаю англичан и отправим их в Архангельск.

- Никита Алексеевич, ты когда с этим, ну губернатора допрашивать будешь?

- Бля, я и забыл про него. Пойдём с нами, после англичан и поговорим с ним.

В дверь вошёл пожилой военный:

- Силантий Петрович, звал?

- Прохор Иванович, вот двести тысяч рублей, возьми на баланс.

Военный оживился:

- На какие нужды распределять?

- Прежде всего жалованье людям выдай, третий месяц без оплаты служат. Господину Лагутину напиши расписку, что получил эти деньги и мне тоже дашь на подпись. Считать будешь?

- А как же, казённые деньги.

Казначей не обращая ни на кого внимания устроился за столиком, вывалил деньги и только пальцы замелькали сбрасывая монеты обратно в мешочек. Сидели ждали. Наконец казначей разогнулся:

- Здесь на две тысячи больше, оставить?

Никита кивнул, мол конечно. Казначей прошёл к дверям и как полковник крикнул туда:

- Михаил Николаевич, неси денежную книгу!

Пояснил полковнику:

- Я пока твоего Ярцева подпряг, не против?

- Экий ты ловкий господин капитан, сначала подпряг, потом говоришь.

- Ну нет пока людей, в батальоне тоже надо кого оставить.

Полковник махнул рукой:

- Делай как знаешь.

Зашёл Михаил Ярцев, в руках амбарная книга, чернильница с пером. Увидел Никиту с Гурьяном, заулыбался, поздоровался. Протянул бухгалтерию капитану.

- Чего мне тянешь, сядь вон и сам пиши.

Миша устроился за тем же столиком, ожидающе смотрел.

Полковник сказал:

- Пиши так, - получено от господина Лагутина Никиты Алексеевича, на нужды губернии двести две тысячи рублей золотом. Под мою подпись и казначея.

Миша старательно написал на вынутом из амбарной книги листе.

Подал на подпись полковнику, казначею. Подписали, протянул Никите. Никита сложил расписку, убрал в карман. Казначей Мише:

- Запиши в книгу, в приход. Скажи людям, что сегодня будет жалованье. Бери вот эти мешочки, пошли.

До свидания и вышли. Деловые.

Никита тоже встал:

- Ну и мы пойдём, где у вас тюрьма?

- Пойдём провожу, недалеко, пешком дойдём.

Вышли в кабинет, какой-то солдат сунул полковнику в руки трость:

- Опять без палки ходишь. Вот скажу Серафиме Петровне.

Полковник взял трость, промолчал. Вышли из кабинета, полковник оглянулся на дверь:

- Запинали меня Гордей с женой, вот стану губернатором, я им покажу как командовать.

Никита спросил:

- Что с ногой-то?

- Да картечина там побывала, лекарь вроде вытащил, а болит зараза. Когда и ничего, а когда и света белого не свидишь.

- Есть какая комната, где никто не помешает?

Полковник вернулся в кабинет, позвал Гордея. Сказал ему о комнате. Очень в годах солдат окинул взглядом, кивнул чтобы шли за ним. Прошли в какую-то комнату, похоже женский будуар или как называется, где женщина перед зеркалом крутится. Никита предложил:

- Присядь Силантий Петрович вон на пуфик, попробуем лечить твою ногу.

- Сапог снимать?

- Ничего не надо снимать, просто сиди постарайся не шевелить ногой. Чего бы не чувствовал. Больно может быть.

Полковник присел, ожидающе смотрел на Никиту. Никита запустил веточки в ногу, смотрел. По заросшему каналу пули прошёлся, кусочки микроскопические ткани остались. Картечная пуля с собой затащила. Осторожно скрести стал. Полковник было открыл рот сказать, Никита жестом остановил его. Увеличил веточное зрение, ещё внимательно осмотрел канал. Ага, вот сухожилие надорвано и оно болело при движении. Стал закачивать живицу веток, наращивать надорванное. Одновремённо грязь скатал в микроскопическую нитку, потихоньку вытаскивал из ноги. Вытащил, вздохнул. Ещё подкачал живицу, хорошо восстанавливается сухожилие. Ещё пара минут, проверил. Всё в порядке. Присел на соседний пуфик:

- Переобуй ногу Силантий Петрович, там паутинка на ноге, так вытряхни.

Полковник было стал снимать сапог, Гордей кинулся помогать.

Никита остановил его:

- Пусть сам снимет, не болит больше нога.

И полковник и Гордей с недоверием посмотрели на Никиту, полковник осторожно стал снимать сапог упирая пятку в носок здоровой ноги. Видимо поняв, что не больно резко сдёрнул сапог. Размотал портянку, поднял штанину. Помял ногу, не болит. Отнял от ноги прилипшую паутинку:

- Про эту ты говорил?

Никита кивнул.

- И что, больше болеть не будет?

Никита опять кивнул улыбаясь.

Полковник завернул портянку, натянул сапог, встал - притопнул:

- Не болит Гордей, не болит. Никита Алексеевич, что было то?

- Да сухожилие было повреждено, я поправил.

- Что, прямо в ноге поправил?

- Силантий Петрович, ты видимо забыл, что я личный лекарь императрицы?

- Забыл, вот истинный бог, забыл. Лекари-то в очёчках, тихие, а ты вон какие дела ворочаешь.

- Да ладно, пойдём в тюрьму?

- Пошли.

Вышли из комнаты и на выход. На крыльце Гордей сказал:

- Силантий Петрович, я домой схожу, Серафиму Петровну обрадую.

- Ага, скажи ей и палку эту отдай, пусть сама с ней променаж делает

Засмеялся полковник. Гордей торопливо ушёл. Полковник покосился на Никиту:

- Гордей мой дядька как себя помню.

- Да у меня Михей такой же, забуду за делами поесть, так шею намылит.

Засмеялись, дальше пошли. Полковник по пути проверял ногу, припадал на неё всем телом, один раз оглядевшись на этой ноге попрыгал. Засмеялся:

- Не болит, ну ты скажи кому, не болит.

- И не будет больше болеть. Силантий Петрович, Силаньев Петр Иванович он главный полицейский в Вологде, или по всей губернии?

- Полицмейстер Вологды.

- А кто в губернии заворачивает?

- Нет никого. Был Бурцев обер-полицмейстером, полгода назад помер - старый был. Губернатор прошение в Петербург не посылал о новом обер-полицмейстере, сам командовал. Да только свалил всё на Петра Ивановича. Он и делал всю работу.

- Силантий Петрович, ты напиши прошение на имя императрицы о назначении Петра Ивановича обер-полицмейстером, я отвезу.

- Нельзя мне писать, сваты мы.

- И что?

- Мой сын женат на его дочери и внуки есть.

- Ну и что?

- Так решат, что родственника проталкиваю.

Никита кашлянул, сказал Гурьяну:

- И опять тебе это надо писать.

Гурьян кивнул, рядом молча шагал

За разговором подошли к высокому забору, за ним виднелось двухэтажное здание. Но хоть и два этажа, а выглядело здание призёмистым. Подошли к воротам, полковник подёргал цепочку на калитке. Открылось окошечко в калитке, лицо посмотрело на пришедших и калитка отворилась. Зашли. Большой двор, подметён. В дальнем углу стояли - сидели десятка три солдат, десяток подвод. Страж в незнакомой форме ворот сказал:

- Ждут вас господин полковник.

Засвистел в свисток, из дверей здания торопливо вышел ещё один в такой же форме, но в годах:

- Здравствуй Силантий Петрович, заждался тебя. Привезли этих англичан, сказали ты скажешь что с ними делать, а тебя всё нет и нет. И солдаты ждут, я уж и покормил их.

- Здравствуй Прокопий, вот познакомься, Никита Алексеевич, Гурьян... Как тебя по батюшке?

- Никитич.

- Вот Гурьян Никитич, они и скажут что дальше делать.

Взаимно поклонились. Хозяин пригласил:

- Заходите в наши пенаты, будьте в гостях.

Поулыбались шутке, зашли. Длинный коридор, чисто. И множество дверей. Никита спросил:

- Где держите англичан?

- Вон в первых двух камерах, сидельцы-то наверху сидят. На первом этаже временные.

- Выводите их в коридор, здесь будем делать.

- А чего будете делать?

Полковник с укоризной:

- Ну Прокопий.

Тот кивнул, засвистел в свисток.

Вот не было никого в коридоре, а откуда-то появилось десятка два страж. Прокопий распорядился, открылись двери камер и в коридор потянулись англичане. Их выстроили вдоль коридора глянь-ко, и консул и лорд здесь.

Никита спрятал ухмылку, вышел на середину строя:

- Все ли понимают по русски?

Закивали. Никита продолжал:

- Сейчас мы будем делать некие манипуляции, кто откажется - будет сожжён, как нарушитель божьих заповедей. Вам рассказывали ваши начальники?

Закивали, но никто рта не раскрывал. Никита вернулся к началу строя, кивнул Гурьяну - тот встал позади и справа. Никита подошёл к первому, поднял к его лицу медальон и запустил в него ветку. Англичанина затрясло, Никита подержал перед его лицом медальон потряхивая тело англичанина веткой. Потом этой же веткой ударил по лбу. Англичанина отбросило к стене, удержался на ногах. Никита жестом велел вернуться в строй. Так и пошёл вдоль строя, медальон перед лицом - потрясти веткой и ею же удар. Ударял по разному, кого по лбу, кого по плечу, а кого просто толкал в грудь. Безвредно для англичан, но со стороны смотрелось впечатляюще. С Никитой шёл Гурьян, свой медальон тоже показывал. Закончили, Никита опять на середину строя:

- Сейчас вас сопроводят солдаты в Архангельск, там сядете на ближайший корабль в Англию. Кто по дороге попытается убежать, поймаем и на костёр. Можете жить спокойно, но в Россию больше не возвращайтесь. Прощайте.

Прокопий засвистел и англичан быстренько повели во двор. Прокопий предложил:

- Господа, а чем бог послал, не откажите. Матушка моя постаралась с пирогами, укутанные ждут. Прислала как узнала, что полковника жду.

Полковник улыбнулся, пояснил;

- Марфа Петровна, его жена славна пирогами, рекомендую. С моей женой спорятся у кого лучше.

Никита переглянулись с Гурьяном кивнули, Никита поблагодарил.

Пошли куда-то, Никита и не заморачивался. Прокопий спросил:

- Силантий Петрович, сегодня не беспокоит нога, я смотрю и без трости щеголяешь?

- А всё, вылечилась нога, Никита Алексеевич вылечил. Лекарь он, очень хороший.

Прокопий глянул на Никиту, кивнул. С Прокопием зашли в какую-то комнату, как столовая в любом поди доме. Прокопий предложил рассаживаться, засуетился раскрывая от одеял пироги на соседнем столе, переносил на стол с гостями, резал ароматные пироги. Пожалуй по аромату и Дуниным не уступят. Прокопий налил чай, приступили похваливая. Прокопий выждал как будет съедено по два первых куска, спросил Никиту:

- Никита Алексеевич, можно спросить об одолжении?

Полковник встрял:

- Прокопий, Никита Алексеевич прост в обращении, не загибай талью. Не в карты играешь.

Прокопий засмеялся:

- Ага, видел я его простоту, превратит в лягушку - прыгай потом, квакай.

Никита оторвался от пирога:

- Не умею я превращать людей, а что за дело?

- Вчера городовые на окраине стоят, входит в город человек в странной одежде и босой. А вчера сами знаете, приказ был неизвестных спрашивать. Было подходить к нему, а человек увидел конных и бежать. Ну догнали, скрутили. Стали спрашивать, а он странно говорит и всё как-то по матушке. Городовые говорят обидно было. Хотели было поучить маленько, а видят что не в себе парень. Ну привезли ко мне, мол мой лекарь его посмотрит. Я распорядился его в общую как себя непомнящего. Ну и приглядывать за ним. А в камере сидел Ванька Кудрявый, ты же знаешь какой задира. Хотел Ванька пошутить, мол снимай рубаху, а парень снял свой ремень и пряжкой так обработал Ваньку, сейчас самого Ваньку лечить надо. Но на пользу ему. Мы парня того перевели в отдельную камеру, да ремень отобрали. Посмотришь его Никита Алексеевич?

Продолжая говорить, Прокопий из шкафа достал широкий ремень, положил перед Никитой. Блеснула пряжка с якорем, с таким и Никита ходил в бытность там. Никита погладил пряжку, Полковник глядя спросил:

- Знакомая вещь?

Никита кивнул, спросил:

- Где он?

- Говорю в камере, всё требует какой-то особый отдел или матерится.

- Веди к нему.

Встали, пошли - Прокопий впереди. Опять какими-то коридорами, пришли. Встретил страж, Прокопий велел отворить камеру с непомнящим. Страж открыл дверь, осталась решётка.

На нарах сидел парень в тельняшке, посмотрел, отвернулся. Никита подошёл к решётке:

- Ты хотел особый отдел, так пришёл он к тебе.

Парень вскочил было к решётке, увидел на Никите золотые погоны, скривился, плюнул. Вернулся на нары ругаясь:

- Сволочь белогвардейская.

- Ты морская душа язык на привязи держи, за это и в кранец получить можно. По приказу товарища Сталина Иосифа Виссарионовича, погоны ввели в 194З году. Понятно?

Парень вытаращился:

- Сам товарищ Сталин?!

Никита кивнул:

- Я что, обманывать буду? Балтиец?

Парень опять к решётке:

- А ты кто таков?

- Ты мореман не заблудился ли?

Перед тобой капитан - лейтенант.

Парень выпрямился:

- Извините товарищ капитан - лейтенант, куда я попал?

- Всё расскажу, а сейчас пойдём со мной и не фыркай.

Повернулся к Прокопию:

- Он так и ходил?

- Да, только ещё ремень на нем был.

- Я его с собой забираю, наш он.

- Да бога ради.

Никита повернулся к матросу:

- Пойдём со мной, поешь да какие шмотки найдём тебе, а то ходишь как зебра полосатая.

Впервые парень улыбнулся, поверил военно - морским подколкам:

- Так меня и выбросило так за борт. Очнулся...

Никита перебил:

- Потом расскажешь, сейчас поесть, прикрыть душу морскую.

Прокопий, найдёшь чего наготу прикрыть?

- Найдём господин капитан - лейтенант.

Парень опять навострился.

- Ты парень постарайся ничему не удивляться. Тебя как зовут?

- Григорий Волов.

- Пойдём Гриша.

И опять пошли по коридорам. Пришли в столовую, Прокопий засуетился, повёл парня умыться. Вернулись и за стол. Никита подвинул парню ремень:

- Надень и на пироги сильно не наваливайся. Сколько уже здесь?

- Утром очнулся на берегу...

Никита перебил:

- Ну и ладно, ешь. Вот чай.

Парень стал есть, полковник к Никите:

- Знакомец?

- Не то что знакомец, а из знакомых мест.

Полковник кивнул попивая чай. Гурьян поглядывал на Никиту, да на парня. Парень поел, отставил стакан. Прокопий принёс старенькие сапоги, шинель.Подождали пока Григорий обуется, накинет шинель. Полковник поднялся:

- Спасибо Прокопий, хороши пироги, так и скажи супружнице. Только предупреди её чтобы моей не говорила об этом. Меня дома съедят.

Поулыбались, поблагодарили Прокопия и он пошёл проводить гостей. Во дворе уже никого не было, вышли за ворота и в гостиницу. Григорий вертел головой, удивлялся. Полковник не утерпел:

- Никита Алексеевич, ну скажи откуда этот парень? Ведь лопну от любопытства.

- Из грядущего, из будущего.

Посмотрел на полковника:

- С войны Гриша, а там его видимо убили.

Полковник остановился:

- Как так, ведь вроде живой он.

- Я тоже живой, полковник.

Полковник посмотрел на Никиту, на Григория махнул рукой:

- На войне всякое бывает, по себе знаю. Ну и слава богу что живы.

Уже молча дошли до гостиницы, а на крыльце стоит Михей с братьями. Михей бросился навстречу:

- Никита Алексеевич, заждались тебя! Никто не знает куда ты ушёл.

- По делам отходил. Михей, вот Григорий, познакомься и надо его одеть - обуть. И спроси, в гостинице есть баня или душ.

- Есть баня, сейчас скажу, затопят.

Михей убежал. Полковник сказал:

- Ну у вас свои дела, а мне отчёты надо писать. Ты с утра в Петербург? Утром и принесут их.

До свидания, возвращайся скорей.

Полковник козырнул и ушёл. Никита глянул на Григория, тот стоял напружиненный - смотрел на братьев. Никита окликнул:

- Гриша, кончай бросаться на людей, не казаки они. Мои крестники. Просто поверь, что сейчас другое время и возле нас ты в безопасности. Всё тебе расскажу, объясню. Пошли в гостиницу.

Григорий как-то обмяк, кивнул. Пошли в гостиницу, поднялись на свой этаж и в номер. Никита к братьям:

- Как у вас дела, всё нормально?

Заулыбались, закивали.

- Вы не кивайте, рассказывайте как дело было.

Пусть Григорий послушает, успокоится. Братья наперебой:

- Приехали, дядя Михей сразу к Семёну Семёновичу. О чём говорили не знаем, а только Семён Семёнович с нами поехал к родителям. Там уж опять дядя Михей говорил.

Засмеялись:

- Согласны стали родители, быстренько сделали смотрины. Только без тебя Никита Алексеевич не знают где венчаться будем. У них или у нас.

Тебя ждут.

- Вот и хорошо, завтра в Петербург поедем, там день - два и поедем в гости.

Забежал Михей:

- Никита Алексеевич, баню нагрели, но так, только помыться.

Никита повернулся к Григорию:

- Давай Григорий, сходи вымойся.

Михей, дай ему бельё моё и одень его. Давайте быстренько. Гриша, ещё дела есть, со мной пойдёшь -

посмотришь.

Михей порылся в шкафах, чемоданах и подхватил Григория под локоть:

- Пошли Гриша, когда Никита Алексеевич говорит, надо исполнять.

Ушли. Братья с любопытными глазами:

- Никита Алексеевич, кто такой?

- Тоже раненый в голову, только раны не видно. У меня видно, а у него не видно. Вежливо с ним, парень только с войны.

Закивали старательно. Гурьян спросил:

- Что за дело ещё, Никита Алексеевич?

- Губернатора бывшего-то крутануть забыли. Деньги надо забрать.

- Может без меня?

- А ты уже не хочешь отчёты писать?

- Я и раньше не хотел, а куда деваться.

Засмеялся Гурьян. Посидели перешучиваясь, через время вошли Михей с Григорием. На нём сапоги уже другие, старые верховые Никиты, его штаны и рубаха с вышивкой по вороту. В расстёгнутом вороте тельник виден. По виду так местный парень - молодец.

- Вот Никита Алексеевич, приодел Гришу малость. Вы пока ходить по делам будете я схожу в одёжную лавку, тут дальше по улице. Надо ещё Грише купить.

Никита кивнул, показал Григорию, садись мол с нами. Спросил не хочет ли Григорий есть? Мотнул отрицательно головой. Никита сказал:

- Вот ребята, познакомьтесь. Зовут Григорий. Григорий, как меня зовут ты уже слышал. Так и обращайся - Никита Алексеевич, вот его зовут Гурьян Никитич, в боевой обстановке - Гур. Мой старший напарник. Это дядя Михей, так обращайся. Ну и крестники мои, Петр и Павел. Очень похожи, я их сам путаю. Вот и познакомились. Сейчас

мы пойдем в одно место, надо завершить дела. Твоё дело сидеть, смотреть и молчать. Что бы не увидел, что бы не услышал.Пошли.

Надо Григория загрузить новыми впечатлениями, не дать перемалывать в голове прошлое.

Это уж потом, когда успокоится - обдумает. Встали, пошли. Михей с братьями остались на хозяйстве. Вышли из гостиницы и через дорогу в губернаторский дом. На воротах постовой козырнул, зашли в дом. Внизу встретил Гордей:

- Никита Алексеевич, Силантий Петрович ждёт.

Кивнул. Гордей продолжал:

- Я сказал Серафиме Петровне про ногу, сначала не поверила, а как сказал что ты лекарь императрицы - поверила. Хотела на пироги пригласить, да я сказал дел у тебя много. Очень довольна Серафима Петровна. Просила передать большое спасибо.

Гордей засмеялся. Подходили уже к дверям кабинета и Гордей опять сделал серьёзное лицо.

- Вы идите, а я здесь побуду.

Зашли, прошли к столу полковника, тот встал навстречу:

- Садитесь господа.

Расселись.

- Никита Алексеевич, где с этим будешь говорить?

- А где он?

- Здесь, в подвале. Тут же как тюрьма его личная.

- Вот и пошли к нему.

Полковник подёргал за верёвочку с кистью, что свисала с потолка, вошёл Гордей.

- Гордей, ты пойди распорядись там, сейчас мы спустимся.

Окликнул Мишу Ярцева:

- Миша, с нами пойдёшь, возьми чего писать.

Тот кивнул, засуетился. Полковник поднялся на ноги:

- Ну и мы пошли.

Встали и пошли за полковником. Прошли по комнатам, по лестнице спустились вниз, встретил Гордей:

- Всё готово, ждёт.

Повёл по коридору, действительно

- тюрьма, двери вдоль коридора даже на взгляд толстые. Зашли в открытые двери - сидит бывший губернатор, на руках кандалы. В той же одежде, что тогда Никиту встретил, только орденской ленты через плечо нет. Никита пришедшим с ним предложил рассаживаться на приготовленных стульях. Миша устроился за столом, приготовился писать. Никита подвинул свой стул напротив губернатора, сел. Попытался вспомнить его имя, мысленно плюнул:

- Так, ты уже знаешь кто мы такие.

Показал и на Гурьяна. Арестованный кивнул.

- И ты уже знаешь свою вину.

Тот отрицательно замотал головой. Никита сказал:

- Говори, разрешаю.

- Господи, ни сном - ни духом не знаю. Ни в чем не виноват, без вины страдаю.

- Хорошо. Сейчас послушай меня и если я не прав, скажи. Но только после того как я закончу говорить. Понял?

Тот закивал.

- Тебя обвиняют в участии в заговоре против императрицы с целью посадить на престол Бирона. Должен предупредить, мы служим господу нашему и России. Если ты сейчас соврёшь - тебе будет больно. Бог тебя накажет.

Приготовил ветку:

- Я тебя предупредил. Говори.

- Господи, да ни сном...

Никита охватил веткой горло, сжал. Тот стал задыхаться выпученными глазами смотрел на Никиту. Попытался встать, ветка не пустила. Никита продолжал тем же ровным голосом:

- Не поминай имя господа во лжи.

Говори правду.

Тот умудрился как-то закивать головой. Никита ослабил ветку на его горле:

- Слушаю.

- Каюсь, было это. Хотели Бирона на престол, обещался меня в Петербурх взять, во дворец служить.

- Хорошо, тебя так же обвиняют в сношении с врагами России, англичанами и ты продал им ценную землю. Было?

- Было батюшка, было. Так с ножом к горлу - продай.

Никита опять сжал ему горло:

- Опять врёшь, бог накажет.

И опять выпученные глаза и попытки вздохнуть воздух.

Чуть отпустил:

- Говори.

Захрипел:

- Признаю вину, виновен.

Никита ослабил ветку:

- Сейчас скажи мне где деньги, что тебе заплатили англичане за измену? Половина миллиона фунтов в русских рублях, золотом. Слушаю.

И потёк полностью, мешая клятвы с соплями. Деньги в охотничьем дому в печи заложены, надо справа на уровне плеча вытащить шесть кирпичей и там железный сундук. Всё в сохранности.

Никита повернулся к полковнику тот кивнул, вышел с Гордеем.

Никита опять к этому:

- Мы сейчас уйдём, а ты всё подробно расскажешь под запись. Ответишь на все вопросы. Если что соврёшь, мы вернёмся. И мы тебя без крови смерти предадим. Это значит живым закопаем в гробу. Костёр ты еще не заслужил. И заслуживай чтобы тебя перевезли в Петербург, на волю императрицы. Она баба мягкая, может и помилует. Ты всё понял?

Тот старательно закивал. Никита убрал ветку:

- И не дай тебе бог, если мне доложат, что врёшь ты или юлить начинаешь. Ты всё понял?

Опять старательно закивал.

- Сейчас скажи как ты оказался губернатором? Императрица сказала, что не назначала тебя.

Это уже Никита на понт взял, не говорила такого императрица.

- Князь Вяземский, глава верховного совета назначил своей властью.

- С чего такая милость?

- Он старый знакомец, я его грех по молодости прикрыл, сын-то от него у жены моей.

- Сын знает чей он сын?

- Нет батюшка, избави бог. Вяземский ещё тогда сказал, если проговорюсь меня в овраге волки съедят.

Никита плюнул. Сволочи:

- Помер твой князь.

- Да, мне уже сказали.

- У тебя какое имение было до губернаторства?

- Да, в Курской губернии усадьба и деревня на двести душ. Я его проиграл было, так князь и выкупил с условием что женюсь.

- Проверят жену и сына и туда отправят.

- Да пропади они пропадом, из за них всё это.

- Ладно, а ты должен вернуть всё уворованное. Запишут и если не будешь врать есть шанс остаться в живых. Ты всё понял?

- Понял батюшка, всё понял.

Никита встал, сказал Михаилу:

- Миша, позови полицейских, что со мной приехали и вместе записывайте что этот будет говорить. И мне сделай копию, отдашь Гурьяну Никитичу.

Махнул пришедшим с ним и пошёл в коридор. У дверей стояли два солдата, Никита кивнул им и наверх. Дальше сами разберутся,

не маленькие. Пошли наверх и там на выход. На крыльце Никита остановился, вздохнул:

- Ну что Гурьян, вроде всё правильно сделали?

- Всё правильно. Никита Алексеевич, а те деньги тоже им оставишь?

- Да, сам видишь ободрали губернию сволочи. Надо им с чего-то подниматься.

- Ну и ладно, возьму расписку. Я пойду отчёт писать, как бы ночи хватило.

Никита кивнул. Гурьян торопливо ушёл в гостиницу. Никита сказал:

- Ну и мы пойдём Григорий, найдём местечко, пошепчемся.

Зашли во двор гостиницы, Никита увидел в глубине груду пилёных, колотых дров:

- Во, пойдём к дровам, хорошее место.

Прошли, выбрали по чурбачку - присели. Во двор заглянул Михей, торопливо подошёл:

- А чего внутрь не заходите?

- Мы здесь пошепчемся. Михей, Григорий с той стороны что и я.

Михей остренько глянул, кивнул:

- Я тогда пойду, купил Григорию одежду. Думаю в аккурат будет.

Ушёл. Никита вздохнул:

- Сейчас без вопросов, потом всё расскажем. Ещё здесь есть переброшенные. Рассказывай что случилось перед перебросом.

Из какого ты года? И кем был там.

- Из 1941 года. Был рулевой на тральщике, балтиец. Рядовой матрос. Мы тралили перед Финским заливом, немцы уже близко к Ленинграду подошли. И сам Финский так загустили минами, что прямо беда. Подрывались и баржи и корабли.

Мы только пройдём тралом, немцы с самолётов опять забросают. Но не в самолётах была беда, как-то отбивались, сбивали. Появился миноносец, такой гад хитрый. Говорили что агенты его направляют в нужное место. Откуда-то появится, набросает мин и спрячется. И с самолётов его искали, и ложные баржи посылали, не клюёт и найти не могут. Три тральщика потопил. Мы уж ночью тралить стали. Никита Алексеевич, мы победим?

- Уже победили Григорий, в 1945 году 9 мая была подписана капитуляция Германии.

- А Гитлера возили в клетке?

- В какой клетке?

- Матросы говорили, что после победы по приказу товарища Сталина Гитлера будут возить в клетке по городам. Чтобы все видели эту гадину.

- Нет Григорий, не возили.

- Почему, убежал?

- Нет, он сначала яд проглотил, а потом ещё и застрелился.

- Во как пересрался.

- Ага, дальше-то что у тебя было?

- И вот мы ночью потихоньку чапали, тралили. Одна надежда была на малую осадку. Мины-то ставят на бОльшую глубину. Был приказ тралить вдоль берега, новый фарватер проложить, для подводных лодок. И зацепили за что-то трал. Глубины-то небольшие

Туда - сюда, не идёт. Ну кое как вытащили трал, а трос в клочья. Отошли дальше под берег, работаем с тралом, трос пытаемся нарастить. Нас течением потихоньку прибило к берегу. Погода хорошая стояла, редкая для ноября. Луна во всю светит. Меня наблюдателем оставили, моторы заглушили, с тралом экипаж возится. И вот смотрю я, а сбоку откуда-то из под берега этот миноносец выходит. Нам же всем силуэт показывали. И этот гад тихо так идёт, крадётся и нас не видит - мы в тени от берега. От нас был в шести кабельтовых. Я ботинки снял, чтобы не греметь по палубе, мы все расшнурованные ходили и тихо к командиру, лейтенант Тимофеев был. Хороший парень. Нашептал ему, по воде-то звук здорово разносится. А что мы сделаем, у нас только два ШКАСа мины расстреливать всплывшие,да четыре глубинные бомбы, так на всякий случай. Переглянулись мы, а что можно сделать? Только таран. Командир тихо предложил, кивнули. Моторист вниз метнулся, командир с остальными к бомбам. Я на мостик, к штурвалу. Моторы взревели, я штурвал выкрутил и на этого гада. Он как раз прямо бортом к нам вышел. Они и ворохнуться не успели...Ну и всё...Вот только показалось мне или правда видел... Вот как бы сверху смотрю, а этот гад уже на борт в огне ложится и днище уже видно, а где наш тральщик был - там шар огненный, потом темнота... Очнулся на берегу, ноги в воде, удивился, ведь ноябрь был, а сейчас лето. Вдоль берега дорога, по ней и пошёл, город увидел, обрадовался. Думаю в особый отдел пойду, расскажу. А как увидел этих на лошадях, думал к финам попал одежда-то вон какая и говорили как-то не так... А бушлат и формёнку наверно в беспамятстве в воде сбросил. Видимо жить очень хотел, дело-то сделали - потопили этого гада...

Никита Алексеевич, может ещё кто из наших тоже живой остался?

- Я уже послал людей на конях вдоль берега пробежаться. Если кого встретят, скажут.

- Никита Алексеевич, а куда я попал?

- В прошлое Григорий, в прошлое. Уж не знаю наше это прошлое или какое параллельное. Но здесь Россия и русские люди. А мы присягу давали служить своей Родине.

- Никита Алексеевич ты говорил, что императрица правит, ей служить?

- Без разницы кто у власти, императрица или Сталин, мы служим России. У тебя там кто остался из родных?

- Нету никого. Отец и мать погибли, поезд с рельсов сошёл, говорили - диверсия была. Ещё в 39 году. Я на срочной был. Никита Алексеевич, можно ещё спросить?

- Спрашивай Григорий, спрашивай.

- Вот ты там в подвале говорил про бога, а ведь бога нет.

- Есть Григорий, только бог в душе у человека. Ты здесь это больше никому такое не говори, надо уважать чувства людей. Здесь люди в основном умные, преданные. Конечно и дерьмо встречается как и везде.

- Да, у нас моторист был, так такое же говорил. А вы здесь кто?

- Григорий, обращайся ко мне на ты. А кто я?

Никита тихо засмеялся:

- Личный лекарь императрицы, представитель церковного надзора, помещик.

- И крепостные есть?

- Ишь ты, навострился. Есть люди что живут под моей рукой, только они не крепостные. Просто я глава общины, ну вот как тебе объяснить. Вот есть командир полка, отвечает за своих людей, так вот я и есть тот командир полка. Примерно так.

- А церковный надзор? Религия опиум для народа и церковь отделена от государства.

- Здесь не так Григорий, здесь церковь смотрит чтобы большие чины, богатенькие, не обижали людей. Если видят, что обижают, виноватых забирают в монастырь на исправление. В монастырях они работают, молятся, просят у бога и людей прощения.

- А лагерей нет?

- Почему, есть каторга. Только в монастырях гораздо строже чем на каторге. Ну как, понятней стало куда попал? Мы завтра поедем в Петербург, это Ленинград. Здесь столица Петербург. Заедем к отцу Авросию, он глава церковного надзора. Погоди. Отец Авросий тоже сюда попал из будущего, тоже попаданец. Вот такой дед.

Никита показал поднятый большой палец.

- Ну, спрашивай.

- А ты сюда из какого года?

- Из начала двухтысячных.

- И как там? Коммунизм построили?

- Нет Григорий, не построили. Так же воевали, жизнь налаживали.

- Никита Алексеевич, а ты как попал сюда?

Никита хмыкнул:

- А меня там тоже убили.

- Воевал?

- И воевал тоже.

- А что за форма у тебя Никита Алексеевич?

- Эта форма Григорий офицера морской пехоты. Из моего времени, пошил. Там я был капитан - лейтенант морской пехоты.

- У нас тоже из моряков формировали морскую пехоту. Я просился, не отпустили. Только тех брали, кто без корабля остался

- Вот так. Тебе тоже построим форму морского пехотинца, ты же тоже сейчас без корабля.

Засмеялись оба.

- Так что Григорий будем жить и служить нашей родине.

- Так точно товарищ капитан - лейтенант.

- Ну вот и ладушки. Пойдём, вон Михей опять показался, а не подходит.

- А кто тебе дядя Михей?

- А он нянька мне, следит чтобы я был одет, обут, поел. Григорий ты вот что учти, из моих людей только Михей знает что я и ты из будущего. Из больших чинов глава русской церкви - патриарх тоже знает. Ну и отец Авросий. Остальные считают, что я после ранения в голову стал таким. Кое кто что-то догадывается, но молчат. Делаю своё дело на благо людей и ладно. Мол память потерял, некоторых вещей не помню. Я сказал, что ты тоже ранен в голову и тоже частично потерял память. Не обидно?

- Нет, я и правда не знаю даже сколько здесь хлеб стоит. Правильно всё.

- Ну и хорошо. Пойдём померяем что тебе Михей купил, ужинать и спать. Завтра с утра в дорогу.Григорий, ты когда в ресторане бывал?

- Не приходилось.

- Вот мы и пойдём в ресторан ужинать.

- Можно ещё спросить?

- Конечно, ты Григорий спрашивай что не понятно, не стесняйся.

- А вот когда с Гурьяном Никитичем знакомились, ты сказал - в боевой обстановке его Гур называть. А что здесь тоже война?

- Да Григорий, только война тихая, не всем заметная. Воюем с такими как этот бывший губернатор что сейчас подвале сидит, с бандитами. С теми кто мешает народу нормально жить. Понятно?

Григорий кивнул. Никита окликнул Михея:

- Михей, не прячься. Идём мы, идём.

Встали, пошли к Михею. Вот и хорошо, Григорий потихоньку оживает, отходит от пережитого.

Подошли к Михею:

- Ну пойдём, покажи Михей чего купил Григорию.

- Никита Алексеевич, ты меня Гришей называй. Мне так привычней.

- Как скажешь Гриша. Пойдёмте.

Поднялись к себе в номер, Михей сказал:

- Никита Алексеевич, я сказал чтобы сюда ещё одну кровать принесли - Грише спать.

Кивнул. Михей развернул свёртки на столе:

- Гриша, вот тебе ещё рубаха, белая. Вот я камзол подобрал, померяй. Штаны свои оставишь.

Никита взял камзол, встряхнул:

- Какой же это камзол, это китель прямо. Смотри и стойкой воротник. Вот Гриша, приедем в Петербург - подумаем насчёт погон. Держи, надень.

Гриша взял надел, застегнулся.

- Во, вылитый мореман. Давай, смени рубашку и кушать пойдём.

Братья сидели тут же, помалкивали. Гриша переоделся и пошли в ресторан. Никита спросил Михея:

- А Гурьян где?

- У себя сидит, пишет.

- Давай его тоже на ужин.

- Да он уже поел. Ему приносили в номер, я сказал.

- Хорошо. А мы в ресторане будем ужинать.

Зашли и Михей впереди направился к столу за которым завтракали. Не успели устроиться за столом, потянулись официанты с блюдами и тарелками. Поставили, исчезли. Приступили. Никита как-то быстро наелся, сидел поглядывал по сторонам. Через время все поели. Дружно поднялись и пошли к себе. Поднимались по лестнице, навстречу Гурьян:

- Никита Алексеевич, принесли расписки от губернатора. Всё нашли, ещё и с избытком.

- Хорошо, вы ребята идите к себе, а мы подписывать пойдём.

Пошли. У дверей номера Гурьяна стоял Михаил Ярцев. Гурьян к нему:

- Чего вышел? В комнатах бы ждал.

Миша покачал головой:

- Нельзя Гурьян Никитич, там у тебя на столе бумаги лежат. Вдруг чего не нужное там увижу.

Гурьян кивнул, зашли. Миша выложил из пакета расписки, подписали - закрепили медальонами. Миша свои в пакет, поклонился и торопливо ушёл.

- Гурьян, ты спать когда будешь?

- Да нет времени, ещё много писать. Вон Миша ещё принес листы допросов бывшего губернатора, тоже писать надо.

- Помочь?

- Нет, не надо. Я в дороге высплюсь в своей карете, пустая будет. Кузьмич этого в своей повезёт. Мы же думали по нашей работе кого везти надо будет. Ты Никита Алексеевич иди, отдыхай.

Столько делов-то сделал. Остальное мы уж сами.

- Ладно, я тогда пойду.

Кивнули друг другу, Никита к себе пошёл. Зашёл в номер, а там Гриша с братьями уже разговаривают, смеются. Вот и пусть поговорят - ближе познакомятся. Прошёл в свою комнату, присел на кровать. Мозжат плечи и руки, а куда было деваться - дело надо было делать.

Скоренько перебирал в голове события дня, не было какой ошибки ли. Да нет, всё правильно сделал. В дверь заглянул Михей, махнул ему чтобы заходил. Михей присел на стул возле кровати:

- Никита Алексеевич, Гриша с нами будет жить?

- Я думаю правильней будет чтобы Гриша жил пока возле отца Авросия. Он из того времени, когда было ярое гонение на церковь. Пусть увидит какие здесь священики. И потом Михей, Гриша там был убит.

Никита рассказал как погиб Григорий. Михей горестно покачал головой:

- Как же вам досталось. Ну ничего,

Гриша возле отца Авросия отдохнёт душой. А там и подумаете.

- А чего думать, вместе будем создавать морскую пехоту.

Михей поднялся на ноги:

- Ну и ладно, ты Никита Алексеевич ложись отдыхать. Гурьян сказал что завтра до света выедем. Я пойду молодёжь тоже спать шугану.

Никита кивнул, стал раздеваться. Михей вышел. Никита лёг, поворочался пытаясь найти удобное положение. Мозжит. И уснул.

Глава 7

Утром как обычно зашёл Михей, зашебуршил в комнате, что-то уронил. Никита поднял голову:

- Да проснулся я, проснулся.

Поднялся, пошёл по утренним делам. Вернулся, а Михей уже стоит с бритвой наготове. Никита покачал головой:

- Сам бы побрился, а то стоишь как этот, мол бритвой по горлу и в колодец.

Проснулся в хорошем настроении, почему не пошутить. Михей молча сухо сплюнул, проворчал:

- Болтаешь чего не попадя с утра садись, побрею по старой памяти. Зеркало-то к стене приколочено, я уж и Гришу побрил.

Брея Никиту продолжал говорить:

- Я с утра поднял на ноги поваров на кухне, скоро готово будет. Гурьяна сходил разбудил. Он бедняга так и уснул под утро за столом.

Побрил, прижал горячую салфетку к лицу Никиты, велел:

- Иди умойся, да в ресторацию пойдём.

Ну и Никита пошёл как велел Михей, потом оделся. Вышел в комнату молодёжи, а они уже в готовности. Поздоровались и пошли завтракать. По дороге Михей заглянул в комнаты Гурьяна, через время вышли:

- Опять уснул, пришлось будить.

Гурьян махнул рукой:

- Если бы часто так писать приходилось, а то..

Зашли в ресторан, пусто, только на кухне слышны голоса. Михей ушёл туда и потянулась вереница поваров с блюдами. Приступили у завтраку. Через время в зал зашли Силантий Петрович и Пётр Иванович. В руках Силантий Петрович нёс большую плоскую шкатулку, красивую. Никита поднялся на ноги:

- Господа, а с нами за стол, не откажите.

Поздоровались уселись, только есть отказались, мол дома плотно позавтракали. Хрипов с колен поставил шкатулку на стол:

- Никита Алексеевич, вот наши дамы в подарок кружева вологодские собрали, так передай пожалуйста. Кружева будут получше этих будут, ну как их...

Повертел ладонью:

- Во, брабатских, вроде правильно сказал. Ну что, прощаться будем, тебя обратно когда ждать?

- Дня через три - четыре, сложно точно сказать.

Пока разговаривали, люди Никиты с Гурьяном быстро доели и ушли торопливо. Силантий Петрович огляделся, тихо спросил:

- А дальше-то как?

- А что дальше, ты исполняешь должность губернатора, Петр Иванович должность обер-полицмейстера. Я приеду, привезу указ о назначении.

- А ну как не получится? У меня ещё в капитанах случай был, тоже исполнял должность командира батальона, а потом прикатил с мохнатой рукой, так очень неприятно было. А тоже уверяли, что вакансию я закрою.

- Силантий Петрович, я тебе вчера уже сказал. Так и будет.

Силантий Петрович вздохнул:

- Ну дай бог, дай бог. А эти из совета, ну как брыкаться будут?

- Всё будет как я сказал, мало у императрицы верных людей. А совета больше нет, в Петропавловке сидят.

Посидели, покачали удивлёно головами. Никита увидел вошедшего Михея, поднялся взял шкатулку с кружевами:

- Ну и ладно, вон за мной уже пришли. Вы уж не провожайте меня.

Поручкались и Никита вышел вслед за Михеем. На улице отдал шкатулку Михею, велел убрать куда и уже стоит обоз и Кузьмич со своими. Никита подошёл, поздоровался:

- Тоже готов?

Кузьмич засмеялся:

- Ага, как тот кот с блестящими причиндалами. Никита Алексеевич, я копии своих бумаг отдал Гуру. А бывший губернатор с нами в вон в карете едет. С остальными гультяями местные сами разберутся.

Подошёл Гурьян, протянул кожаную сумку:

- Здесь все бумаги Никита Алексеевич, ящики с камнями у тебя в коляске, а я спать пошёл.

Торопливо ушёл. Никита к своей коляске, там Гриша сидит. Никита уселся рядом, махнул рукой:

- Поехали.

Поехали. Гриша вертелся оглядываясь по сторонам, не утерпел:

- Никита Алексеевич, смотри как люди-то одеты, и худых почти нет.

Никита улыбнулся:

- Вспомнил как говорили, что при царе люди плохо жили?

Гриша кивнул. Никита продолжил:

- Не считай, что врали. Поездишь с отцом Авросием, посмотришь как люди живут. Многое увидишь, разное.

- Никита Алексеевич, а расскажи как оно будет?

Никита и стал тихонько рассказывать как было, да как будет служба у отца Авросия. Временами Михей оборачивался с облучка, дополнял рассказ. Долго говорили, Никита и внимание не обращал на дорогу, только ветки сторожами выставлял завидя встречных. Вот Михей обернулся:

- Слава богу, доехали. Вон уж дома видны.

Действительно, дома окраины столицы. Быстренько доехали под разговоры. Вперёд выехал Кузьмич, повёл обоз. В одном месте карета с бывшим губернатором в сопровождении четырёх верховых свернула в сторону и вот уже свороток к патриаршему подворью. Подъехал Кузьмич:

- Приятно было познакомиться Никита Алексеевич.

Попрощались и Кузьмич со своими людьми уехал. Михей свернул в проулок и вот уже ворота подворья. Только подъехали, ворота открылись. Монах приветливо улыбнулся:

- Добрым приездом Никита Алексеевич, а мы уж заждались. Патриарх с отцом Авросием у себя, я уж послал доложить о вашем приезде.

Набежавшие монахи дождавшись пока приехавшие заберут из коляски свои вещи, увели лошадей. Никита подхватил шкатулку с кружевами, сумку с документами. Сказал братьям взять ящики с камнями и пошёл к патриарху. За ним Гриша, а Гурьян ещё сонный вышедший из своей кареты сказал, что потом доложит. Пошли в приёмную патриарха, Михей в жилые комнаты - на хозяйстве остался. Никита со своими зашел в приёмную, секретарь приветливо кивнул на дверь кабинета. Зашли. Патриарх с отцом Авросием стоят у рабочего стола, кивнули на приветствие Никиты. Никита сказал братьям:

- Поставьте ящики на пол, свободны.

Остановил дернувшегося за братьями Григория:

- Ты Гриша останься.

Братья ладони под козырёк и из кабинета, Никита протянул сумку с бумагами отцу Авросию:

- Здесь все отчёты, расписки на деньги и прошения императрице.

Авросий кивнул на Гришу:

- А это что за юноша?

- Григорий Волов, матрос - балтиец. Из 1941 года, геройски погиб исполняя присягу Родине.

Авросий подошёл пожал ладонь Грише:

- Меня называй отец Авросий, а это Глава Русской Церкви. Обращайся к нему, - владыка. Садись вон в кресло, послушай.

Повернулся к Никите, кивнул:

- Хорошо Никита, Григорий возле меня будет. Посмотрит как люди живут. И ты садись. Чего в этих ящиках?

- Алмазы необработанные, а в шкатулке кружева вологодские в подарок императрице.

Патриарх недоверчиво спросил:

- В обоих алмазы?

Никита кивнул:

- Да владыка, там англичане нашли залежь алмазную, уже добывали. Вот отобрал у них, самим пригодится.

Владыка подошёл, попинал сапогом ящики, кивнул:

- Завтра у императрицы откроем, посмотрим. Сейчас не будем тревожить печати.

Подошёл к столу, постучал ладонью по звонку на столе, вошёл секретарь:

- Отведи Григория к Максиму.

Обратился к Григорию:

- Тебя отведут к сыну отца Авросия, с ним будешь. Просто у Никиты Алексеевича дел много важных. Ещё не раз встретитесь.

Гриша кивнул, сказал до свидания, вышел. Владыка продолжал:

- Я уже послал во дворец, попросил на завтра аудиенцию. Да она и сама спрашивала всё ли хорошо у тебя. Смотри как бы не оседлала.

Никита засмеялся:

- Седло у неё ещё не выросло, да и есть уже кому оседлать.

Покивали, потребовали - рассказывай. А сами слушая бумаги перебирали, читали - передавали друг другу. Долгим был рассказ Никиты, слушали, местами хихикали. Вот наконец Никита закончил, вздохнул с облегчением. А эти за столом переглянулись, покивали головами. Владыка сказал:

- Хорошо Никита, а с губернатором этим что придумал?

- Его Аристарх Климович ещё покрутит, а потом указом императрицы передать церковному надзору. За нарушение божьих заповедей.

Покашляли, покрякали, но согласились. Надо императрицу оградить от крови, да и этого засранца надо оставить живым. Церковного надзора боятся больше каторги. Наконец отпустили Никиту, предварительно досуха выжав вопросами. Авросий сказал, что вечером зайдёт. Никита кивнул, под козырёк и за дверь. Эти волки как бы ещё не задержали, есть уже хочется. Никита шёл к своим по коридору довольный, - такая служба нравится. Всё по деловому, без соплей и без тряски кулаком под носом. А уж Никита-то не оплошает. Зашёл к себе, а там компания собралась весёлая, хохочут. Братья, Григорий и Максим. Михей оцыкнул молодёжь, отправил на конюшню лошадей проведать. Сам засуетился открывая какие-то блюда, кастрюли от одеял:

- Садись покушать Никита Алексеевич, готово давно у меня. Умойся и садись за стол. Молодёжь я давно покормил.

Никита кивнул, прошёл в свою комнату, переоделся в домашнее, умылся. Вышел к Михею и за стол. Михей напротив устроился, смотрел. Никита утолил первый аппетит, спросил:

- Чего спросить-то хочешь? Говори.

Михей поставил перед Никитой блюдо с жареной рыбой:

- Мы когда обратно поедем?

- Куда обратно, домой?

- Нет, в Вологду.

Разделывая рыбу ответил:

- Ну вот если завтра императрица примет, то на следующий день туда. Чего спрашиваешь, случилось что?

- Ну не то что случилось, а надо на конную ярмарку сходить. Завтра как раз здесь ярмарка.

- Что-то с лошадями?

- Нет, надо отцу близняшек коня купить, на сватовство.

- Погоди, так вы же обо всём договорились, посватались.

- Это был сговор, смотрины. А на сватовство нужны подарки родителям, показать что не за голытьбу дочерей отдают. Тут ведь такое дело, Мирон-то, отец девиц, раньше в пограничной страже служил. Драгун. А в одной стычке ему пикой левую руку пропороли, рука-то цела, а вот только так подымается.

Михей показал как поднимается рука:

- Жилу ему порвали и отписали его со службы. Он и ходил, искал где по силам служить. У Семёна Семёновича и стал служить объездчиком. Когда эти ухари губернские охоту-то устроили, он прискакал на своей лошади и на них кинулся. Так убили его лошадь и ему ногу прострелили. А из табуна не хочет брать лошадь, говорит сам куплю. Ну и Настасье, матери близняшек хочу шубу купить, хорошую и чтобы платок пуховый.

- Так сделаем. Утром отвезёте меня во дворец и поезжайте на ярмарку, не поздно будет?

- Нет, самые разгар будет, а ты как обратно?

- Обратно к патриарху в карету напрошусь. И деньги бери не из своих, мои возьми и не жмись с ценой. Посмотри, может чего ещё интересное увидишь, купи. Братья мои крестники, так что...

Михей кивнул, мол понятно. Никита закончил есть, сидел перебирал в голове события. Вроде всё хорошо получилось, нет косяков. Эта привычка появилась ещё со времён службы в морской пехоте. Там тоже ответственность за людей была. Михей собрал посуду, унёс. Вернулся, присел за стол. Никита вопросительно кивнул ему.

- Никита Алексеевич, пришло письмо от Никифора.

- Так чего молчал, что-то случилось?

- Хорошо всё дома, а поесть тебе надо было. И у меня дома хорошо, с Фросей порядок. Пишут её докторша смотрит, следит.

- Рассказывай.

Михей из кармана достал лист бумаги, расправил на столе:

- Я так скажу. Вначале поклоны тебе и вот решил Никифор, пока артель у нас надстроить у тебя в дому второй этаж. Материала много осталось от храма да больницы. Больницу уже закончили, всем миром старались. Да и заканчивают с храмом, артельщики было уже собираться стали, так Никифор вот с домом решил.

- Это с чего такое решение?

Михей замялся, стал тщательно разглаживать письмо на столе. Никита с усмешкой:

- Колись Михей, ты это придумал?

Михей поднял голову, посмотрел в глаза:

- А хоть и я. Ты Никита Алексеевич женишься, где детям расти? Отец Авросий грозил патриарха уговорить освящать храм, а где его принимать? Гостевой дом тоже надо. А родственники жены в гости приедут проведать, что в гостевом доме их принимать?

- Погоди, так вы ещё и гостевой дом строите?

- Ну да, как положено, с кухней, баней. Купцы за товаром приедут, вот и есть где им жить.

- За каким товаром-то?

- Ну а как, за плугами, за колясками. Очень хорошо торгуются, опять же косилки, грабли конные.

- Вы когда успели распыхаться-то?

- Чего успевать-то, давно так хотели. А тут удачно ты отъехал вот и пошло. Стали дом строить, заканчивают уже. Крышу перестелить и всё.

- Ладно, а откуда они узнали про женитьбу? Ведь ничего не ясно.

- Я Никифору написал, а чего не ясно-то, Варвара Семёновна такого жениха как ты не упустит. Очень разумная дЕвица.

Никита глядя на Михея качал головой и не знал, смеяться или ругаться. Махнул рукой поднимаясь на ноги:

- Вот как даст Варвара Семёновна от ворот поворот, будет вам и женитьба и второй этаж дома.

Посмеиваясь пошёл к себе в комнату, а с другой стороны - из за Никиты хлопочут. Михей в спину сказал:

- С Бертой дома хорошо, Никифор пишет.

Никита обернулся, кивнул:

- Отлично, я не спрашивал, боялся сглазить.

Вернулся за стол, присел:

- Михей, а братьев сосватаем, где жить-то будут? И потом, без венчания родители согласятся девушек отпустить с нами?

- Почему без венчания, у них в храме повенчаются и домой поедем. А братьям возле родительского дома уже дома поставили и благословение есть от родителей. Вот Никифор написал.

Никита покрутил головой:

- Вы когда всё это успели, вот никак не привыкну.

- А чего тянуть-то нить, жизнь-то не остановишь. Уже и урожай почти собрали, Никифор пишет, сам семь уродилось.

- Что, уже уборка урожая?

- Ну да, время уже.

Никита засмеялся:

- Во закрутился, как время бежит.

В комнату зашёл отец Авросий:

- Чего у тебя бежит?

Никита с Михеем поднялись на ноги, Никита ответил:

- Время бежит, вон из дома пишут уже урожай собирают.

- Все ладно дома?

- Да, всё хорошо.

Михей ушёл в комнату Никиты, вернулся с мундиром на плечиках, гордость Михея:

- Я пойду в портняжную, завтра во дворец, мундир надо поправить.

Авросий кивнул, Михей за дверь. Авросий сказал:

- Садись, чего вскочил.

Сам устроился за столом, Никита сел напротив. Авросий спросил:

- Как настроение?

- Нормально всё.

- Ладушки. Пришёл ответ из дворца, завтра в девять там надо быть, сейчас рано просыпаются.Рассказать хочу как тут без тебя дела идут. Царица нормально, Пантелей был здесь, поговорили с ним, он доволен. Кстати ходит в полковничьих погонах, важный.

Авросий усмехнулся:

- Царица всё ещё на диете сидит, всё спрашивает когда ты приедешь, да снимешь диету. Порядок более - менее навели, из дворца дармоедов да финтифлюшек убрали. Да они и сами притихли. Ближе к столице притихли, ждём пока информация дальше покатит. Никаких указов не было, только по роспуску совета. Пусть поломают головы, напрягутся. Вот так как-то. Гриша пока возле меня будет с Максимом, оклемается и к тебе поедут.

Покачал головой:

- Да, вот историю читаешь и как-то воспринимается по другому, а тут говоришь с участником событий, так мурашки по телу. Надо, надо Никита не допустить повторения той истории. Через боль, кровь, но не допустить. Никогда не забывай сколько людей погибло чтобы мы жили и мы сами погибли чтобы люди жили. Такую страну надо построить чтобы глянуть в нашу сторону боялись, не то что воевать с нами.

Авросий посидел ладонью разглаживая скатерть, поднял голову:

- Патриарх разослал по церквам наказ с одобрения императрицы. Читать перед воскресной службой. Запрещается продавать людей, обменивать. Ибо господь создал людей по образу и подобию своему. И торговля людьми означает торговлю божьего подобия. И отныне нет владельцев людей, есть человеки живущие в общине. И только община может решить о наказании. Владелец земель нарушивший наказ подвергается церковному надзору и светскому суду. Это я тебе как помню рассказал, а так написано красиво. Кстати, там залежь алмазов большая?

Никита кивнул:

- Судя по всему да, англичане там с весны прятались и копать стали как земля оттаяла. А вон сколько добыли, их было-то сорок человек. Надо бы церкви сколько-то камней оставить.

- Ну это как царица решит. Думаю не обидит нас.

Засмеялся Авросий. Никита попросил:

- Завтра из дворца можно мне на патриаршей карете вернуться?

- А чего не на своей?

- Мои туда отвезут, а потом на ярмарку уедут. Надо купить чего.

- Ладно, скажу владыке, подождём тебя. Давай отдыхай, завтра опять тебе крутиться.

Поднялся, кивнул и вышел. Никита усмехнулся, уже не благословляет, видимо успокоились - полностью за своего приняли. Вот и хорошо.

Посидел, потом пошёл в свою комнату. Там прилёг на кровать и погодя незаметно задремал. Так и спал до утра. Утром разбудили задрожавшие ветки - сторожа, хоть и не настораживал их. Проснулся, не двигаясь осмотрелся. В комнате Михей на дверцу шкафа вешал мундир, Никита посмотрел на часы на руке - семь часов. Спросил Михея:

- Сейчас утро или вечер?

Тот обернулся:

- Утро Никита Алексеевич, подымайся сейчас завтрак принесут.

Никита поднялся, пошёл по утренним делам. Когда вернулся в комнату Михей был ещё здесь. Осторожно подошёл ближе:

- Никита Алексеевич, а я сейчас видел то что ты называешь веткой.

- Как это?

- Не знаю, а я только хотел подойти к тебе чтобы разбудить, из твоей руки поднялась такая серая как змея. Стоит вот так и покачивается чуть-чуть вперёд и назад, мол не подходи. Я и стал мундир громко вешать.

Никита улыбнулся:

- За своего приняли сторожа, а то помнишь как в Вологде-то тебя прихватили. Ближе-то тебя у меня нет никого.

- Ничего, вот посватаем Варвару Семёновну и будет у тебя ещё ближе.

Постоял, спросил:

- Никита Алексеевич, а будешь ей рассказывать?

- Посмотрим, но думаю надо, а то что это, тайны какие-то. Посмотрим. Рано ещё решать, не беги впереди паровоза.

- Паровоза?

- А это такая огромная штука, по рельсам ездит и фырчит паром.

Никита говорил одеваясь, натянул сапоги - притопнул по полу:

- Пойдём завтракать, да собираться надо.

Вышли из спальни, за столом братья сидят - заканчивают есть. Поздоровались взаимно и не теряя времени... Заканчивая есть Никита сказал:

- Михей, ты ребятам выдели денег, захотят чего купить своим суженым.

Собирая со стола, Михей кивнул. Собрал посуду, вынес из комнаты - кому-то там отдал. Вернулся с Авросием, тот кивнул на приветствие, присел за стол. Положил на стол кожаную сумку, в которой были бумаги из Вологды.

- Возьми, сам отдашь. Мы посмотрели, красиво сработал.

Посмотрел на братьев:

- Вы зайдите в кабинет к патриарху, отнесите в его карету те сундучки. Идите. Ты Михей лишка не задерживайся на ярмарке и смотрите там в оба. После ярмарки сразу сюда, Никита Алексеевич приедет в карете владыки. Пошли собираться, время уже.

А чего собираться, все готовы, и пошли во двор. А во дворе уже лошади запряжены, осёдланы. Братья под руководством владыки устраивают сундучки в карете. Устроили, поклонились и на своих лошадей. Никита не подходя поклонился патриарху и в свою коляску. Устроил на коленях шкатулку с вологодскими кружевами. Патриарх с Авросием устроились в своей карете и к воротам, следом коляска. Никита выпустил сторожей, только удлинил ветки чтобы захватить карету. Так и приехали во дворец. Никита осмотрелся, собирая ветки Да, много изменилось, нет дамочек глазеющих на приезжих, каких либо праздношатающихся разодетых. Патриарх с Авросием вышли из кареты, Авросий жестом подозвал братьев - кивнул в карету. Братья подхватили сундучки, а по ступенькам крыльца уже сбегал Пантелей. Поклонился церковникам, козырнул Никите:

- Хорошо что раньше приехали, спрашивала уже. Прошу за мной следовать.

Ну и последовали, в коридорах пусто, если и мелькнёт какая фигура, так с бумагой в руке и торопливо исчезает в каких дверях. Уже знакомой дорогой прошли в приёмную императрицы, там Николай, брат Пантелея вскочил из за стола. Из дверей кабинета вышла императрица, подошла под благословение патриарха. Получила, пригласила в кабинет. Зашли, императрица с интересом посмотрела на братьев:

- А это кто такие, и одежда чудная на них.

Ответил Никита:

- Крестники мои, их отец ко мне охраной поставил. Вот сюда поставьте и свободны. Пантелей, прикажи чтобы их проводили на выход.

Пантелей кивнул, вышел с братьями из кабинета. Императрица устраиваясь за столом тихо засмеялась:

- Это тебе-то охрану надо? Ой, не смеши Никита. Рассказывай как там было в Вологде?

Никита положил на стол сумку с бумагами:

- Вот все отчёты, доклады, ходатайства.

Вытащила кипу бумаг, стала просматривать бегло. Спросила:

- Владыка, вы смотрели?

Патриарх ответил:

- Да государыня, но решения придётся делать тебе.

Императрица покивала головой, продолжая перебирать бумаги. Присутствующие сидели ждали, за плечом императрицы стоял Пантелей и иногда императрица ему показывала какую бумагу. Подняла голову:

- А вот алмазы, что правда?

Никита встал, подошёл к сундучкам, по очереди прикладывал медальон к печатям, снимал бумажки. Откинул крышки:

- Вот государыня, смотри сама.

Встала из за стола, подошла, смотрела. Наклонилась, потрогала верхние пальцем, выпрямилась:

- И что, это всё алмазы?

Никита кивнул, поднял с пола узорчатую шкатулку:

- А вот ещё государыня вологодские дамы собрали тебе памяток, кружева.

Поставил шкатулку на стол, открыл. Императрица подошла, стала перебирать кружева, какие на себе прикидывала, какие на столе раскладывала. Мужики наблюдая прятали улыбки. Императрица со вздохом убрала кружева в шкатулку, закрыла:

- Скажи там Никита, я очень довольна. Владыка, а с алмазами что делать?

Патриарх как бы удивлённо:

- Как что, в казну. А потом в работу, такая красота будет. А там рудник делать.

Императрица кивнула, устроила шкатулку на край стола, присела за стол:

- Ты один сундучок себе возьми. Нарисуйте икону с ликом господа нашего и оклад украсьте этими алмазами

Владыка поднялся, поклонился, опять сел. Императрица опять:

- Вы бумаги смотрели, Никита просит полковника Хрипова в губернаторы, а полицмейстера в обер-полицмейстеры губернии. Как судите?

Патриарх ответил:

- Мы бы тоже этого хотели, но будет ли на то твоя воля, государыня?

Императрица кивнула:

- Будет.

Повернулась к Пантелею:

- Зови Николая, будем указы писать.

Пантелей подёргал за шнур с кистью позади стола. Вошёл Николай, прошёл к маленькому столику в стороне, устроился на стуле. Никита смотрел усмехнулся. Николай взял перьевую ручку лагутинского изготовления приготовился писать. Пантелей кивнул Никите на дверь, Никита кивнул, пошёл следом. Вышли в приёмную, Пантелей выглянул за дверь в залу, сказал чтобы ни под каким видом никого не пускали.

- Садись Никита Алексеевич вон за стол.

Сам стал прохаживаться по приёмной, видно что волнуется. Никита спросил:

- Случилось чего Пантелей?

Пантелей остановился, смотрел:

- Ну не то что случилось, а может случится. Не знаю как сказать.

- А ты говори как есть, разберёмся

Пантелей махнул рукой, подвинул стул сбоку, склонился к Никите:

- Тут сработали четыре кухни полевые, отец Авросий сказал ты посоветовал. Анна решила сама их передать в Семёновский полк. Здесь во дворце в кухнях сварили гречневую кашу с мясом и повезли к семёновцам. Там Анна своей рукой кашу в котелки семёновцам раздавала. И приметила одного пушкаря спросила имя, Дробов Иван. Ну молебен, поговорили и домой. А дома Анна сказала мне про Ивана, мол лицо знакомое, а где видела не вспомню. Потом повела в галерею и показала. Пантелей подошёл к стене, снял ткань с большого квадратного предмета, повернул к Никите:

- Вот смотри Никита Алексеевич, это царь Пётр. Пойди сюда, глянь на солдата у вызывного звонка.

Пантелей подошёл к стене рядом с выходной дверью, повернул канделябр на стене. Никита подошёл посмотрел. Довольно большое отверстие, хорошо видно часть залы. И стоит солдат лейб-гвардии, высокий. Никита пригляделся, действительно круглолицый и глаза чуть навыкате, похож. Никита кивнул, пошёл к столу устроился. Пантелей вернул канделябр на место, присел на свой стул:

- Анна сказала этого солдата во дворец и пусть Никита посмотрит. Я по канцелярии отписал Дробова и послал людей доверенных узнать про него.

Пантелей помолчал, продолжил:

- Ты может знаешь что царь Пётр ещё молодым любился с Анной Монс?

Никита неопределённо повёл головой, мол может быть. Сам вспомнил как ещё там читал книгу "Россия молодая". Пантелей продолжал:

- Говорят шибко Петру эта Анна нравилась. Потом-то его женили на Лопухиной, мать настояла. Так вот, Анна родила от Петра девочку. А когда девочке было два года, Пётр застал эту Монсиху с каким-то иностранцем в интересном положении. Французский не то барон, не то маркиз. Застал их царь и всё. Сейчас их головы в кунсткамере в банках стеклянных в спирту. А девочку Пётр отдал в бездетную семью дворянскую по фамилии Смирновы с наказом воспитать как свою. Сам со стороны за девочкой поглядывал, опасался что жена узнает. Боялся отравят, у Лопухиных это быстро делалось. По времени девочка выросла, замуж выдали за Матвея Дробова. Дворянин, от отца осталось хорошее наследство. Всем хорош, но вот к вину приучен. Когда сыну было семь лет, поехал зимой в Петербург по делам. Где-то выпил и когда возвращался в гостиницу, стукнули по голове, раздели и бросили. Так и погиб, замёрз в сугробе. Но жена и сама не промах, так взялась за хозяйство, что преумножила. Когда пришло время, Ивана взяли в солдаты. Мать добилась чтобы его в Семёновский полк, всё же возле столицы. По статям определили в пушкари, сам видел какой лось. Как раз пушку ворочать. Вот так. Что делать? Анне глянулся. Выходит внук царя Петра, конечно бастард, но страшно подумать чей внук.

- Матушка знает, что ты раскопал про этого Ивана?

- Нет, тебя ждал посоветоваться. Анна очень верит тебе.

Никита посидел тихонько посвистывая сквозь зубы, поднял голову:

- Давай этого Ивана определим личным телохранителем матушки. Ты посмотришь за ним. Если что не так, головёнку всегда успеем свернуть. Тут не до соплей, дело серьёзное. А если не дураком будет решим как дальше. Как на это смотришь? Оденешь его в такую одежду как у моих крестников, ну братьев - двойняшек и пусть на него пялаться, привыкают. А он рожу пусть зверскую делает, лишний раз побоятся к нему подойти. Как считаешь?

- Нет другого выхода, вдруг Анна опять глаз в сторону куда положит. Пойдём тогда снимем с поста его.

Встали и вышли из приёмной в залу. У дверей приёмной стоят два лейб-гвардейца, Иван же у противоположной стены возле шнура звонка, видимо в кордегардию. Или как у них место называется где смена сидит. Подошли. Стоит Дробов, глаза выкатил смотрит чуть выше голов. Никита усмехнулся - всё в соответствие с указом Петра. Солдат перед начальством иметь вид должен верноподданый и слегка придурковатый, дабы начальник не чувствовал себя дураком. Пантелей сказал:

- Звони, зови смену.

Дробов посмотрел на него и сразу утратил дурковатый вид:

- Только вы господа офицеры скажите поручику, что по вашему приказу.

Подёргал за шнур, Пантелей сказал:

- Зверствует над ним Филов, поручик. Филов сюда хотел родственника, мол во дворце служить будешь, а я ему обломил. Вот и отыгрывается на Дробове.

В зал торопливо вошёл офицер, подошёл и не обращая внимания на присутствующих накинулся на Дробова:

- Я тебе немочи что говорил? Чтобы ты не беспокоил меня когда я обедаю? Ну всё, ты у меня с гауптвахты не вылезешь.

Никита стоял ближе и уловил запах спиртного от Филова.

- Поручик, да ты никак с винищем обедаешь в карауле?

Филов повернулся к Никите:

- А ты кто таков чтобы указывать мне, под караул захотел?

Пантелей достал свисток, свистнул. Откуда-то появились трое в тёмной одежде, Пантелей указал на Филова:

- Взять, вызвать командира роты, пусть сам стоит в нынешнем карауле. Этого солдата я беру с собой, сюда его смену.

Позвал Дробова:

- Пойдём с нами Ваня, ружьё поставь вон к стенке сменщик возьмёт.

Пошли в приёмную, за ними ошалевший Дробов. Зашли, Никита устроился опять за столом, Пантелей на своём стуле. Кивнул Дробову:

- Вон возьми стул и садись ближе.

Тот взял стул перенёс к столу, осторожно присел. Никита спросил:

- Матушка как, жива? Сам-то грамотен?

Дробов кивнул. Никита сказал:

- Ты в дальнейшем не кивай, голосом говори.

А сам ветками смотрел нет ли какой болезни у Ивана, или какой изъян. Нет, всё чисто.

- Ты Дробов женат?

- Нет, я с семнадцати годов в солдатах, а в солдатах какая семейная жизнь.

- А сейчас тебе сколько годов?

- На пасху будет 21 год, так маменька сказывала.

- А чего маменька не откупила тебя от службы?

- Это она так решила, мол выслужишь ценз и уже цепляться не будут. Служить ещё два года.

- Как служба шла?

- В семёновском хорошо было, товарищей много, служба лёгкая. От командира роты полтину получил за стрельбу из пушки. Только вот зачем-то сюда вот, здесь поручик поедом ел.

Никита усмехнулся:

- Ну за это вон господина полковника благодари.

Кивнул на Пантелея, Дробов и вправду сидя поклонился Пантелею:

- Благодарствую господин полковник.

Никита засмеялся:

- Ишь ты, ожил. Вот господин полковник хочет тебя к себе взять, приглядывался.

Дробов молча смотрел на Никиту, да, совсем не дурак парень. Дай бог чтобы получилось. Продолжал:

- Сейчас я тебе скажу одну вещь. Учти, с этого момента твоя жизнь на кончике твоего языка. Где брякнешь о чём будем говорить, или что увидишь и закончится твоя жизнь. Ты понял?

Дробов молча кивнул.

- Раньше господин полковник сам был возле государыни, сейчас у него много дел и нужен телохранитель для государыни. Такой чтобы ему можно было доверять безгранично.

Жестом остановил открывшего рот Дробова:

- Погоди. Сразу хочу сказать, если не дай бог с государыней что случиться, а ты живой останешься лучше тебе самому умереть.

Веткой прижал Дробова к стулу, другими двумя ветками поднял его в воздух вместе со стулом. Дробов было дёрнулся спрыгнуть со стула, да куда там. Никита подержал его в воздухе, покачал - поставил на место. Пантелей не шелохнулся, только сжал ладони. Никита поставил стул убрал ветки:

- Ты всё понял?

Дробов осторожно поднял руку, рукавом вытер лоб:

- Я понял это раньше, когда меня во дворец перевели. Зачем-то я нужен стал здесь, не зря государыня имя в полку спрашивала. Понял что на попятную уже никак.

- Радуешь ты нас Ваня, думаешь. Запомни, слово господина полковника для тебя с этого момента святее молитвы. Господин полковник расскажет, объяснит как что делать, скажет как к нему обращаться. И ещё хочу сказать, государыня у нас женщина молодая, а ты круглые сутки возле неё будешь и если она надумает..

Никита сделал не совсем приличный жест ладонями, но понятный всем мужчинам...

- Так ты постарайся уж, государству наследник нужен.

- Ага, а потом господин полковник мне...

Дробов стукнул себя ребром ладони по шее...

- ... и кончился Ванька.

- Не выдумывай Ваня, если государыня не захочет за тебя замуж, будет у тебя титул Отец наследника и проживёшь в достоинстве. Сам не лезь, не намекай. И ещё. Тебя увидят возле государыни, обхаживать будут. Деньгами да голыми титьками соблазнять, так ты уж не ведись. Сам видишь дело серьёзное, а в таких делах бывает жизнь человеческая гроша ломаного не стоит. Ты понял?

Дробов кивнул.

- Ну вот и хорошо, что мы поняли друг друга. Сейчас пойди с господином полковником, он обскажет как дальше быть.

Подмигнул Дробову:

- Не боись Ваня, ещё оладушки будем кушать. Иди с полковником.

Сам поднялся, пошёл в кабинет государыни. Зашёл, сидят, на Никиту обернулись. Патриарх спросил:

- Где валандаешься?

- Надо было Пантелею помочь.

- Посмотри государыню, может ещё лечение нужно?

- Да я уже смотрел как зашли, всё хорошо государыня.

Анна засмеялась:

- Что, уже и матушкой не называешь?

Никита слегка поклонился:

- Одно дело как лекарь, а другое как верный слуга твой.

- Ладно, а эту диету проклятую снимешь ли, ведь в горло не лезет. Пантелей чуть силком не кормит.

- А вот и сниму матушка, только прошу тебя без излишеств. Там паровые котлетки, да овощей побольше.

Анна сплюнула:

- Вот гад такой, паровые котлетки, ты что насмешки строишь?

- Избави бог матушка, но время нужно чтобы организм совсем выздоровел буженину твою позже будешь трескать в три горла. Отварное мясо ещё, ну там чего ещё повара твои придумают. Или ты борщом хочешь питаться?

- А и борща бы неплохо. А вот вина как?

- Ну слабенького перед едой для аппетита. А так всё хорошо у тебя.

Анна кивнула, сказала:

- Никита, там Пантелей...

Никита перебил:

- Уже решили матушка, всё хорошо.

Анна кивнула:

- Вон возьми у Коли указы, он всё расскажет.

Никита подошёл к столику Николая, тот как раз ставил сургучную печать на один тубус из плотной кожи. Встал навстречу:

- Вот смотри Никита Алексеевич, я уже все указы разложил, запечатал и вот надписал.

Стал показывать тубусы Никите, складывать их в Никитину сумку:

- Вот указ на губернаторство, вот на обер-полицмейстерство. А эти им по ордену святого Владимира с мечами. Так же орден святого Владимира поручику Лосьеву и звание капитана. Там же и сами ордена. Вот этот дамам губернии с благодарностью от государыни и губернатору о создании дамского клуба, где дамы могли бы собираться - разговаривать, да чай пить с кофеем. Этот указ губернатору о строительстве рудника на алмазном рождении. Вот всё.

Никита взял сумку, поблагодарил. Анна в это время сидя за столом открыла шкатулку с кружевами, перебирала их. Патриарх поднялся:

- Не будем больше утомлять тебя, государыня. Пока все дела обговорили. Анна кивнула:

- С богом владыка, Никита ты когда в Вологду?

- Да вот завтра с утра пораньше и тронусь.

- Ты там аккуратней будь, всякое может случится. Как приедешь, ко мне зайди.

Никита ладонь под козырёк:

- Слушаюсь.

Патриарх посохом указал на один сундучок с алмазами:

- Возьми государев подарок.

Никита повесил сумку на плечо, подхватил сундучок, поклонился и за дверь. Через короткое время из кабинета вышли патриарх с Авросием и на выход. На улице вздохнули, переглянулись и к патриаршей карете.Там Никита в ногах устроил сундучок и после всех напротив устроился на мягком диване. Поехали. Патриарх поднял глаза на Никиту:

- Что у тебя за дела с Пантелеем?

- Приедем владыка, доложу. Дело серьёзное.

Кивнул в ответ, переглянулся с Авросием. Молча доехали до подворья, заехали. Никита опять же после всех вышел из кареты, заоглядывался было в поисках своих. Авросий сказал:

- Не приехали твои ещё. Не беспокойся, за ними приглядывают.

Патриарх тем временем какому-то монаху сказал взять сундучок и следом за монахом пошёл в покои. За ним Авросий с Никитой. Зашли в кабинет патриарха, монах поставил сундучок на стол патриарха и с поклоном вышел. Патриарх со вздохом сел в кресло, жестом заставил сесть Авросия и Никиту. Посидели молча, переглядывались. Патриарх скупо улыбнулся:

- Выгодный ты Никита, смотри какой подарок государыня сделала.

Никита ответил:

- Не только выгодный владыка, сейчас такое расскажу, так решать будете - может Никите головёнку выгодней свернуть.

Напряглись, сидят - ждут. Никита сумку с грамотами положил на пол возле кресла и стал рассказывать о разговоре с Пантелеем и Иваном Дробовым. Подробно, слово за словом. В таких делах пустяков нет. Долго рассказ длился, наконец Никита замолчал, вздохнул. Патриарх встал из шкафа достал бутылку, стопочки. Разлил ароматное вино, кивнул. Встали, выпили. Патриарх жестом усадил их и подошёл к стене, что-то там сделал, отодвинул часть стены. В проёме оказалась мощная дверь сейфа. Закрывая телом, патриарх открыл дверцу, достал какую-то папку зажал её под мышкой, закрыл сейф, вернул стену на место. Прошёл к двери, открыл сказал секретарю чтобы никого ни под каким видом. Вернулся в кресло. Развязал тесёмки папки, достал бумагу даже на вид старую:

- Вот донос от шпыня живущего в доме Меньшикова, ну тогда жил. Эти бумаги моего предшественника передал мне перед кончиной. Доносит вот о чём. Такого-то числа и года, Алексашка Меньшиков крепко бражничали во дворце у Меньшикова с полковником Гришаевым. Они были знакомцы ещё молодыми. Гришаев тогда был барабанщиком в потешном полку Петра. Меньшиков жалился Гришаеву, что бабы его совсем убрали от власти, что Екатерина затевает следствие против его, Меньшикова. Ну тут много написано, а вот самое главное:

Меньшиков стал говорить, что захочет и эту бабу сковырнёт с престола, есть получше царица, прямая наследница Петра. А Екатерина так, посидеть временно на троне. Потом уж совсем пьяный стал говорить, что девочка от Монсихи и не умерла от огневицы, а жива и Петр отдал её в семью на воспитание. Боялся что отравят девчонку, а чтобы не потерялась девочка, Петр сделал клеймо из иголок и на левую пятку поставил это клеймо. В виде короны и ниже буква П стоит. Ещё Меньшиков похвалялся, что доверял ему царь и что Меньшиков сам держал ногу девочке пока Пётр смазывал пятку девочке густыми чернилами и ставил клеймо девочке опоённой сонным зельем.

Гришаев спрашивал имя воспитателей девочке, а Меньшиков пьяный смеялся и показывал Гришаеву кукиш. Гришанин же приставал чтобы Меньшиков сказал где проживает тот дворянин, Меньшиков махнул рукой в сторону и сказал, что далеко, на Урале и пошёл спать. Потом пьяный Гришаев сказал, что пойдёт к полюбовнице и пошёл. Шпынь было пошёл следом, но к Гришаеву подошли три его знакомца, обнялись и пошли. Два вели пьяного Гришаева, а третий всё отставал да оглядывался. Шпынь побоялся что его увидят и ушёл во дворец Меньшикова. А утром нашли Гришаева в Неве возле дома полюбовницы утонувшим, пьяный поскользнулся и упал в воду, там и захлебнулся. А Меньшикова через четыре дня нечаянно на охоте подстрелили, только так и не поняли чья пуля ударила его в голову.

Патриарх замолчал, смотрел на присутствующих. Те молчали, а что тут скажешь, вон как закручивается. Никита покрутил идею возникшую в голове, сказал:

- Я сейчас предложу, а вы меня не сразу дураком обзывайте. Надо пока оставить как есть, мы пока не знаем откуда Пантелей свои сведения выкопал. Посмотрим как между ними отношения будут складываться, ну между Анной и Иваном. Если всё хорошо будет, по первому снегу вы собираетесь ко мне. Прихватите Анну и Ивана я их и вас свожу в пещеру, а там как господь решит. Не зря у Анны при виде Дробова сердечко-то трепыхнулось, не зря. А если что, организовать несчастный случай.

Патриарх проворчал:

- Ишь какой лёгкий, и слово-то какое, организовать.

Авросий заступился:

- Владыка, а нет другого выхода. Речь о России идёт.

Владыка буркнул:

- Со временем и мне небось так организуете. Ладно, понимаю я всё. Так наверное и оставим, но смотрите мне пришельцы из грядущего, можно и вам чего организовать.

Промолчали. Никита спросил:

- Владыка, может есть какое письмо рукой Петра написанное?

Патриарх в папке стал перебирать бумаги, вытащил одну:

- Вот письмо тому ещё патриарху, список подарков от Петра на нужды патриаршего двора. Написано собственноручно. Посмотри, годится ли?

Подал письмо. Никита посмотрел; размашистый почерк с брызгами на бумаге, видимо перо плохо очинено. Не соблюдается никаких правил правописания. Действительно чего соблюдать, царь он или не царь. Внизу большая подпись, Петр. Никита попросил лист чистой бумаги, только из папки если есть. Патриарх кивнул, достал чистый лист подал Никите. Никита встал подошёл к рабочему столу патриарха, осмотрелся. На столе лежат новодельные перья лагутинские, а на краю стола в деревянном стакане торчат перья старые. Усевшись за стол, Никита усмехнулся; видимо не полностью доверяет новодельным. Взял перо из стакана, чуть разлохматил острый кончик, какую-то бумажку взял со стола, пописал пером. Похоже. Положил чистый лист бумаги перед собой, прижал к столу веткой. Ещё одной веточкой взял перо. Патриарх с Авросием встали за спиной, смотрели. Ещё посмотрел на письмо Петра запоминая написание, прикрыл глаза и стал писать веточкой с пером.

" Письмо моё к мужам государственным власть и достоинство имеющим. Если так рассудит бог и наследников моих престола моего не станется, есть дщерь у меня сохраняемая в тайности у дворянина Смирнова. На левой ноге на пятке снизу мною собственноручно поставлено клеймо. Корона царская и ниже буква П. Потомки моего семени имеют право на престол российский. Пётр."

Ниже Никита дополнил:

"Меньшикова до большой власти не допускать ибо вор и половину страны положит в карман."

Открыл глаза, посмотрел. Написано один в один, только чернила отличаются. Положил перо на стол и чуть нагрел веточку которой писал, поводил над письмом. Чернила на глазах обесцветились, состарились. Вот сейчас самое то. Встал, отошёл в сторону. Патриарх и Авросий смотрели на Никиту да на письмо.

Наконец Авросий сказал:

- Поясни, что за фокус?

Никита опять сел в кресло:

- Если у них получится, то как их женить? Всё же хочется без Отца наследника, зачем нам такие новые введения. А что, их так и будут попрекать низким происхождением Ивана? А ведь надо будет решать и международные дела.

Патриарх спросил:

- Ты так уверен что у них сладится?

- Почти полностью. Если не сладится, ты владыка уничтожишь это письмо и останется как есть. А если будет как вы хотите, после пещеры и обскажем и покажем им. А потом людей достойных и руку Петра знающих соберём и покажем это письмо. Может и кто жив из Петровых птенцов, хотя вряд ли. Когда поедете ко мне, владыка письмо это с собой возьмёшь. После пещеры и покажем. Решайте.

Сидели молча, видимо прикидывали варианты. Наконец патриарх тряхнул головой:

- Ничего не придумывается, ладно пока так оставим, а дальше как господь рассудит. Давайте отдыхать, тебе Никита завтра рано ехать надо. Заедешь к Прохорову?

- Надо, сам хотел отпроситься.

- Ладно, три - четыре дня хватит?

- Не знаю, но думаю хватит.

- Поезжай с богом, Авросий останься.

Никита сумку в руку, козырнул и на выход. Прошёл в свои комнаты, нет никого. Случайно глянул в окно проходя, а во дворе его коляска и люди. Вокруг народ клубится. Торопливо прошёл в спальню, сумку сунул под подушку и во двор. Коляска уже распряжена и нет верховых коней братьев. Михей с братьями возле кобылки стройной и даже Никите понятно, что не простых кровей кобылка. А чуть в стороне привязан огромный битюг, вороной. Увидев Никиту, торопливо подошёл Михей:

- Вот Никита Алексеевич, купили кобылку в подарок. Так хороша, что слов нет.

Никита с умным видом походил вокруг кобылки, покивал. Лезть в рот смотреть зубы как другие делали не рискнул. На фиг, ещё укусит. А Михей продолжал:

- Вот ещё купили, правда жрать будет за пятерых. Но задёшево отдали.

Показал на битюга.

- Почему задёшево, изъян какой?

- Нет, посмотрели, изъяна нет, так ведь жрёт. Это приехали с Эстляндии, там у барона отец всё в рыцарей игрался. А в полном доспехе только такой зверь унесёт. Рассказали, что этот рыцарь в доспехе стал спускаться по лестницы и упал. Голова свернулась. Наследник и распродал эти рыцарские штуки. Коня так отдал просолам, мол хоть на махан его. Те и привели сюда, а кто такое купит вот я и купил за пять рублей. Будет в помощь нашему Орлику породу нашим кобылам улучшать. А когда Максим приедет к нам, вот верховой для него. Обычная-то сломается под Максимом. А вон и он сам с Гришей идут. Подошедшие Максим с Гришей поздоровались, Гриша уже в такой одежде как Максим. Никита ответил, Михей к Максиму:

- Вот Максим, тебе верхом ездить, смотри каков. Вон и седло рыцарское, оседлай.

Максим с сомнение осмотрел битюга, подошёл. Ноги пощупал, подковы. Взял седло какое-то большое, хотел накинуть на коня, тот запереступал задними ногами заприседал крупом. Максим седло положил на коновязь, повернул голову битюга к себе, поднёс к носу кулак. Кулак больше человеческой головы. Битюг громко вздохнул, замер. Максим накинул седло, а битюг надул живот чтобы подпруга была слабее. Максим гулко хлопнул коня ладонью по животу, тот громко испустил газы, испугано посмотрел на Максима. Максим кивнул, затянул подпругу, ещё какие-то ремешки. Запрыгнул в седло, конь аж качнулся. Действительно седло какое-то не такое, с высокими луками, но Максиму свободно. Тронул пятками бока коня и тот пошел кругами по двору, потом какой-то как бы рысью. Михей сказал:

- Такой рысью может целый день идти, хорош зараза. Никита Алексеевич, а я ещё купил кое что.

Никита кивнул:

- Потом покажешь. А Максим когда к нам собирается?

- Да вот как поедем домой и он с нами, Гриша пока здесь останется. Возле отца Авросия будет.

Тем временем Максим остановил свою лошадь, спрыгнул с седла:

- Спасибо дядя Михей. Я тогда его перекую, подковы уж совсем стёрлись. Завтра и займусь.

Никита спросил:

- А здесь и кузница есть?

- А как же, без неё никак.

Повёл коня в конюшню. За ним братья увели кобылку. Гриша пошёл следом. Михей подошёл к коляске, взял там мешок, окликнул Никиту:

- Никита Алексеевич, не подсобишь ли?

Передал ему какой-то плоский ящичек, сам взял что-то вытянутое завёрнутое во влажную мешковину. Пошли в свои комнаты. Зашли, Никита ящичек положил на стол, присел. Михей из мешка достал что-то меховое, расправил на руках:

- Глянь-ко какую шубу сватье купили, подбой на хорьковых хвостах, воротник из соболя. А верх глянь-ко, сукна английского.

Повертел шубу на руках любуясь, из своих баулов достал плечики, повесил:

- Пусть повисит, расправится.

Подошёл к ящичку, открыл. Ящичек разбит на ячейки и лежат какие-то луковицы. Никита пригляделся, взял одну в руку. Точно, луковицы тюльпана. Там ещё, Никита дружил так сказать с одной любительницей цветов, так видел у неё. И видел как эта любительница в землю их садила. Спросил у Михея:

- Михей, а здесь тюльпаны редкость?

Михей всплеснул руками:

- Вот, точно, тюльпаны. А то этот немтырь непонятно как говорил.

Взял из ящика небольшую плотную бумагу, подал Никите:

- Вот показывал картинку, всё говорил на Руси нет таких цветов.

Действительно, тюльпан.

- Я раньше-то и не встречал таких, золотом заплатил. Боялся обмишулиться.

- Не обманули тебя, это тюльпаны. Роскошный подарок будет будущей тёще.

Засмеялся Никита. Михей стал разворачивать мокрую мешковину:

- А вот ещё какой-то куст, колючий. Тут уж ассигнацией платил.

Развернул, оказался горшок. В нём четыре ветки, на трёх уже завязь цветов. Никита потрогал колючку:

- Розы это.

Михей оживился:

- Вот, а этот немтырь всё вот так сделает цветком ладони, понюхает и глаза закатывает, мол запах хороший. Правда хороший?

- Ага, очень приятный, а что за немтырь?

- Да какой-то смуглый весь и в халате, на ярмарку приехал.

Никита одобрительно:

- Молодец Михей, а вот братья-то чего себе купили?

- А как же два платья свадебных, кольца золотые, ну и ещё по мелочи.

- А где платья-то?

- У них в перемётных сумах.

- Ты чего выдумал, тащи сюда и на плечики.

- Так нет больше свободных плечиков, твоей одеждой заняты.

- Снимай на хер мою одежду и платья вешай, давай - давай.

Михей торопливо ушёл, через время вернулся с братьями. У братьев в руках ворохи чего-то кружевного, воздушного. Михей засуетился возле чемоданов, баулов. Потом стали платья устраивать на плечики и вот стоят братья, в руках плечики с платьями, глаза таращат. Не знают что дальше делать. Никита засмеялся:

- Так и будете ночь стоять?

Молчат. Аж вспотели.

- Вот смотри на них Михей, ещё не женились, а уже вспотели. Что же дальше будет. Михей, найдётся какая верёвка, вон от двери до окна протяни и пусть висят. Ну а вы до утра уж бочком здесь походите.

Сказано, сделано. Платья уже висят, братья присели на скамейку, поглядывают довольные.

- Михей, ты сходи в портняжную, попроси ткань какую в дорогу платья завернуть аккуратно.

Михей кивнул и за дверь. Никита подмигнул братьям:

- Нормально апостолы, завтра утром часа в два встанем и в Вологду. Там я отдам грамоты и к вашим невестам. Так что сейчас поедим и спать.

Зашёл Михей, в руках мешки из лёгкой ткани:

- Вот, на скорую руку сметали, как сказал для чего ткань.

Никита из кувшина поливая розы:

- Давай Михей чего поесть и спать, завтра в утренних сумерках выедем, много надо сделать.

Михей опять за дверь и вот уже несут. Не теряя времени умылись, поели. Никита тихонько предупредил Михея, что поставит на ночь сторожей и ушёл в свою комнату. Разделся, из под подушки достал сумку положил на пол рядом с кроватью, на два часа ночи поставил будильник на часах и спать. Чуть повертелся в постели отгоняя мысли и заснул. Утром проснулся от тихого жужжания часов. Пустил тихонько ветку в соседнюю комнату, посмотрел. Спят, тихо встал и по утренним делам. После бритья умывался в тазу, как тихо открылась дверь в комнату, заглянул Михей. Увидел Никиту:

- Ты уже поднялся Никита Алексеевич?

- Да вот не знаю, наверно да.

В хорошем настроении чего не пошутить. Михей кивнул:

- Я тогда молодёжь подниму.

Ушёл. Никита оделся, поправил постель и прихватив сумку вышел к Михею. А его и нет в комнате, братья ходят - потягиваются. Увидели Никиту, взбодрились, поздоровались. Никита спросил про Михея. Ответили; дядя Михей к ключарю пошёл взять всухомятку в дорогу. Вчера ещё договорился. Никита кивнул, присел за стол. Ребята скоренько приводили себя в порядок. Один взял из груды вещей в углу бурку, накинул на себя. Повернулся к брату:

- Смотри как здорово Пашка.

Павел посмотрел, тоже взял себе:

- Очень удобно на конях, всё закрыто и тепло.

Эти бурки пошили по рисункам Никита, там ещё пришлось одно время на Кавказе служить, видел как устроена. Великое изобретение. Сейчас самое то по утреннему холодку. Вошёл Михей и с пустыми руками.

- Ты чего пустой, не дал?

- Как не дал, две корзины в коляску унёс. Молодёжь, быстро запрягать, поедим в дороге и прихватите платья - положите в коляску, я сам как надо устрою.

Молодёжь умелась из комнаты, Михей сказал:

- Ты Никита Алексеевич в чём поедешь, в бушлате или бурку дать?

- Давай бурку, и тепло и от пыли.

Взял у Михея бурку, сумку через плечо, ящик с луковицами и на выход. За ним Михей тоже нагруженный, в коридоре встретил отец Авросий. Поздоровались, пошли рядом на выход. Михей заторопился вперёд. Авросий подождал пока Михей скроется в дверях, спросил:

- Как настроение?

- Нормально, нервничаю; как оно получится у Прохорова.

- А чего нервничать, он поди рассказал что ты память терял и сам как бы между прочим об этом помяни. Но и лишка не задерживайся там, у тебя ещё дома дел до хренища.

Вышли на улицу, а там уже всё готово. Коляска стоит, к задку на длинном поводе та кобылка привязана и братья уже верхом на своих конях. Авросий придержал Никиту:

- Кстати, твои чертежи оружия уже в ход пошли, по два образца сделали. Я смотрел хорошо получилось, приедешь и опробуем. Ну давай, счастливо.

Авросий перекрестил всех присутствующих, повернулся и ушёл в здание. Никита накинул бурку и в коляску, Михей повернулся к нему:

- Никита Алексеевич, вот платья лежат, а вот эти розы, так ты устройся на своей половине.

Взял с Никитиного сиденья ящик с луковицами, устроил у себя в ногах. Никита кивнул, осторожно пролез на своё место подобрав полы бурки. Михей на себя тоже бурку накинул, тронул лошадей в открытые ворота. Попрощались с воротным монахом и поехали. Утренние сумерки, на улицах никого нет, только дымком из труб иногда потягивает. Никита уже знал, что в пекарнях печи затопили, скоро хлеб будут ставить. Незаметно выехали из города и Михей взбодрил лошадей, ходу добавил. Братья разделились, один перед коляской выехал, второй позади держится. Никита поглядывал по сторонам, хотел уловить когда складку дороги проезжать будут. Чёрт, вот мигнуло в глазах и по краям дороги уже лес. Потом ещё мигнуло и другой лес, был сосняк, а сейчас карельская берёза, деревья изогнуты. Да, это не с Урала береза. Окликнул Михея:

- Михей, а из этой берёзы мебель делают?

Михей полуобернулся на облучке:

- Я думал ты задремал Никита Алексеевич.

- Нет, хотел уловить как складку проезжаем.

Михей улыбнулся:

- А и не уловишь, не получается. А из этой берёзы конечно что-то делают, вот лопаты в деревнях. Очень трудное в работе дерево. Твёрдое, но красивое. Вот сейчас шкатулки видел на ярмарке, заморские купцы очень их берут. Красиво, у них такие деревья не растут.

Никита кивнул соглашаясь, а Михей продолжал:

- Мы перед Вологдой остановимся, лошадей покормим, напоим. Сами поедим, без завтрака выехали. Ключарь много чего положил в корзины. Никита Алексеевич, мы сразу из Вологды к Семёну Семёновичу поедем?

- Ага, я забегу к губернатору, вручу грамоты указов и сразу к Прохорову.

- Это хорошо, сколько тянуть можно уже.

Никита засмеялся:

- Чего тянуть?

Михей ещё довернулся на облучке, посмотрел головой молча покачал. Отвернулся к лошадям, вот и поговорили. Стали попадаться встречные, обгоняли попутчиков. Те увидев странных всадников, сторонились к обочине. Никита обернулся, посмотрел на заднего из братьев. Конечно напряжёшься - едет всадник в невиданной бурке, только голова в лохматой папахе торчит. Никита представил свою голову в берете торчащую из бурки, ухмыльнулся. Впереди показалась большая карета запряжённая четвёркой лошадей. Михей подал левее обгоняя карету, стали обгонять. Из окон кареты показались две головы молоденьких девушек, улыбались. Никита ответно улыбнулся, сидя поклонился. Обогнали, Михей ещё добавил ходу. Всё чаще стали на дороге попадаться телеги, Михей обернулся:

- Вот и Вологда скоро.

Никита глянул на часы, прошло два с половиной часа как выехали из столицы:

- Михей, почему так быстро? Тогда ехали дольше.

- А к осени дороги всегда укорачиваются, зимой совсем короткие будут. Потом к лету опять удлиняются. Вот люди и стараются подгадать поездки ближе к бабьему лету, и уже не жарко и дождей ещё нет.

Никита кивнул, уже и не удивлялся. Минут через пятнадцать Михей опять обернулся:

- Вон место где обычно останавливаются перед городом.

Свернул с дороги на большую поляну. Старые кострища, даже коновязи стоят, а вот мусора обычного на таких стоянках нет. Конечно лошади пометили, а как бывало там ещё, в той жизни, такого нет. И вон лошади стоят, люди ходят. Михей повернул чуть в сторону, свободная коновязь. Остановились, братья скинув бурки сноровисто распрягли - расседлали лошадей. Повесили на головы торбы с овсом и пока те хрустели в торбах, стали протирать лошадей. Михей расстелил на траве какую-то ткань и выкладывал из корзин продукты. Никита и не пытался помочь, Михей сразу шуганёт; мол на людях-то. Не спеша сходил в лесок, вернулся - умылся под краником бочонка с водой, что спрятался под сиденьем коляски. Михей позвал кушать, сам с братьями пошли в лесок. Вернулись, умылись и тоже есть. Много чего вкусного ключарь нагрузил в корзины. Утолили первый аппетит и уже не спеша с Михеем. Братья так же сметали со стола, молодые, растут - ухмыльнулся Никита. Показалась та большая карета, тоже свернула на стоянку. Повернула к Никитиной коляске, остановилась. Из кареты вышел мужчина в годах, подошёл к Никите. Никита поднялся на ноги, застегнул китель. Мужчина чуть поклонился:

- Разрешите представиться, местный помещик Воропаев Степан Иванович.

Никита так же склонил голову:

- Капитан - лейтенант Лагутин Никита Алексеевич.

- Никита Алексеевич, не будешь против если мы рядом усоседимся? Ездили с дочерьми в столицу.

- Рад буду, прошу.

Воропаев кивнул:

- Благодарю. Приятного аппетита.

Вернулся к карете и закипело там дело, из кареты выпорхнули две девушки, следом женщина, видимо мать. Следом ещё одна, ну это служанка, с козел спрыгнули кучер и крепкий мужик. Никита искоса наблюдал. Михей заметил:

- Дочерей возили наряды на зиму покупать.

Никита кивнул, наелся, так уже сидел - братья ещё не закончили.

С дороги раздался хохот, громкие голоса. Никита обернулся; с дороги сворачивали трое верховых. Какие-то военные. Пригляделся, да, сразу видно что не лошадники, уж насмотрелся на всадников. Вон братья чего стоят.

Никита повернулся к Михею, тот поморщился, ответил на взгляд:

- Фуражиры, ездят по поместьям заключают договоры на поставку фуража, уборка урожая. С утра уже пьяные, а может всю ночь пировали. Сейчас привяжутся к Воропаеву, увидят женщин, гоношиться будут.

- Привяжутся, по башке дадим.

А фуражиры осмотрелись и действительно пристроились по другую сторону к Воропаевым. Никита жевал пластинку сыра, поглядывал в их сторону. Те из вьюков что-то достали, устроились прямо на траве. В это время из леска вернулись женщины, присели за свой стол. Военные встрепенулись, двое подошли к Воропаевым, третий вообще прилёг на траву у ног своих лошадей. Совсем опьянел. Воропаев отрицательно качал головой на какие-то слова военных. Женщины разом поднялись и залезли опять в карету, мужик Воропаева подошёл ближе сжимая пудовые кулаки. Никита поднялся и пошёл туда, следом вскочили братья. Никита подошёл:

- Степан Иванович, эти господа создали неудобства?

- Просятся за стол, а сами пьяные.

Никита повернулся к этим оглоедам:

- Что же вы господа армию позорите, по чужим столам побирушничаете? Стыдно вам должно быть, или уже все деньги пропили и на хлеб не осталось?

Тот что помоложе взвизгнул, выхватил саблю и на Никиту. Никита веткой перехватил саблю и рукой вырвал из ладони, придержал хулигана за вывернутую руку обернулся ко второму. А возле него стоят братья, держатся ладонями за рукояти кинжалов. Никита ошарашенного молодого положил на колено и плашмя стал охаживать по обтянутой штанами заднице приговаривая:

- Совсем не дело в пьяной драке размахивать боевым оружием, что государыня вручила для обороны от врагов страны своей.

На последок сильней хлопнул, выпрямил его и воткнул саблю в ножны:

- А сейчас сели на лошадей и чтобы я вас здесь не видел. А если хотите удовлетворения, то я капитан-лейтенант Лагутин Никита Алексеевич. И товарища не забудьте, подберите с земли. Пошли отсюда.

Те быстренько на лошадь поперёк уснувшего, сами на лошадей и рысцой на дорогу. Никита к Воропаеву:

- Извините Степан Иванович.

Повернулся и к себе в сопровождении братьев. Вернулись, Михей сказал:

- Надо будет подождать Варопаевых, вместе поедем.

Никита кивнул, братья опять уселись и ну хомячить. Никита прилёг, прикрыл лицо беретом и вроде как задремалось. Сквозь дрёму временами слышал как ходили братья, Михей им что-то тихо говорил. Как поили лошадей, посвистывая тихо им чтобы не отвлекались, а пили, потом запрягали - лошади глухо топали ногами. Потом Михей окликнул:

- Никита Алексеевич, пора ехать.

Поднялся, Михей полил ему из деревянного ковшика:

- Сейчас поедем, вон Воропаевы уже поехали.

Вытираясь поданным полотенцем Никита кивнул, посмотрел. Действительно, карета Воропаевых уже катила по дороге. Ну что, загрузились - уселись в седла и тоже покатили. Впереди метрах в пятистах карета. Через время Михей обернулся:

- Вон свороток к имению Семёна Семёновича, глянь-ко и карета туда же свернула. Сосед что ли.

- А нам без разницы, ты лучше скажи почему люди останавливаются возле Вологды. Вон же и колокольня видна.

- Ну а как, поправиться вблизи города, мало ли что. В городе-то не сразу чего найдёшь.

Никита кивнул, понятно. И вот уже и окраина, люди не спеша ходят, разговаривают. Видно что спокойно в городе. Опять же уже знакомой улицей подкатили к губернаторскому дому. Вот здесь оживление, какие-то люди ходят с бумагами в руках, у ворот два солдата. Подкатили, Никита прихватил сумку слез с коляски. Своим сказал чтобы ждали, он будет недолго. Увидев его солдат вытащил свисток и переливчато засвистел. Никита ухмыльнулся - положил в свисток горошину. Откуда-то вынырнул Лосьев, ещё издали улыбается, подошёл:

- Здравия желаю господин капитан - лейтенант.

- Брось Михайло, нет же вблизи англичан.

Пожал ладонь Лосьеву:

- Губернатор у себя?

Михайло ещё шире заулыбался:

- Так губернатор?

- Ага,

- Я тогда вперёд побегу, скажу.

И действительно быстро с подбежкой пошёл в дом, Никита следом. Прошел в губернаторскую канцелярию так сказать, а у дверей Гордей улыбается, поздоровался. И из дверей навстречу полковник Хрипов Силантий Петрович поручкались, полковник пригласил войти. Никита попросил кого послать за Силантьевым Петром Иванычем.

- А чего за ним посылать вон у меня он, утренний доклад.

С этими словами полковник пропустил Никиту в дверях, сам следом. Комната так же заставлена столами, сидят люди чего пишут, жужжат негромкими голосами. Из соседней комнаты вышел Силантьев, под мышкой зажата папка с бумагами. Поручкались. Никита громко сказал:

- Господа, прошу тишины и внимания.

Наступила тишина, все повернулись к Никите. Никита в сумке нашел нужный указ, громко прочитал надпись на тубусе:

- Объявляю волю государыни нашей! Волею государыни полковник Хрипов Силантий Петрович назначается губернатором Вологодской губернии. Такова воля государыни.

Передал тубус полковнику. В сумке нашел следующий и так же громко:

- Волею государыни полицмейстер Силантьев Петр Иванович назначается обер-полицмейстером Вологодской губернии. Такова воля государыни.

Передал тубус Силаньеву. Достал из сумки два тубуса побольше предыдущих.

- Выше означенные господа награждаются за преданность государыне орденами святого Владимира с мечами.

Передал тубусы. Достал ещё:

- Благодарность дамам Вологодской губернии и указ губернатору о постройке женского клуба в Вологде, дабы дамы могли собираться и решать свои дела.

Передал губернатору. Посмотрел, люди не сводят с Никиты глаза. Никита продолжал:

- Лосьев Михайло!

Из за спин начальства вышагнул Лосьев.

- Лосьев Михайло за воинскую мужественность и преданность награждается орденом святого Владимира с мечами и присваивается воинское звание - капитан.

Передав Лосьеву тубус, Никита улыбнулся:

- А всё, кончились пряники.

Подал губернатору последний тубус и тихо:

- Вот указ о постройке алмазного рудника. Начинайте строить Силантий Петрович, позже приедут инженеры всякие так ты организуй им как положено. Вот всё передал что надо было. А сейчас до свидания, ещё дела есть.

Губернатор всполошился:

- Как это до свидания, а отметить, а ордена обмыть? А новости из Петербурга?

Никита выставил вперёд ладони:

- Рад был бы, но ещё дела есть срочные. Ждут люди. А новости какие я и не знаю, мало же там был.

- Так как это так-то, нельзя же так.

- Ещё дела, не менее важные, прощения прошу, но никак не могу задержаться. Даст бог, ещё не раз встретимся.

- Ну пойдём, проводим тебя хоть до коляски.

И в окружении губернатора и обер-полицмейстера Никита пошёл на выход. Вышли на улицу, а там уже Михей развернул лошадей обратно на выезд из города и братья в готовности на лошадях. Никита поручкался с провожаемыми, в коляску и Михей тряхнул вожжами. И поехали

уже по личным делам, Михей только пошевеливал вожжами подбадривая лошадей. Скоренько выехали из Вологды и по дороге до своротка в имение Прохорова.

Никита окликнул Михея:

- Михей, куда торопишься?

- Быстрей надо, а то опять чего задержит.

Торопливо доехали до своротка и Михей направил туда лошадей. Проехали немного и Михей придержал лошадей, дальше уже ехали неторопливо. Погодя Никита спросил:

- Долго ещё ехать?

Михей обернулся:

- Нет, вон за тем леском и начинаются земли Семёна Семёновича. А там через две версты и усадьба с деревней.

Никита кивнул задумчиво, ладно, посмотрим как дальше будет. Но в первую очередь надо с братьями решить, с Варварой и не знаю как подступиться. Это там привычно знакомиться с девушками, а здесь... Ладно, время покажет. Задумавшись не заметил как проехали лесок, окликнул Михей:

- Вон Никита Алексеевич колокольню видно.

Никита кивнул. Михей обернулся:

- Что-то не так Никита Алексеевич?

Негромко сказал:

- Я Михей не знаю, как знакомиться здесь с девушкой.

Михей махнул рукой братьям посылая их вперёд, сам придержал лошадей. Подождал пока они метнулись вперёд, негромко заговорил:

- У нас так; девушка смотрит, разговаривает и только потом решит. И ещё, у женщин есть какой-то обычай, после него девица и решает, выйдет замуж или нет.

- Что за обычай?

- Нам мужикам не рассказывают, передаётся от матери к дочери. Очень старый обычай, а мы мужики не знаем. Что-то там с пяльцами делают. За всё время никому из мужиков не сказали, это ещё от прадедов знание.

- Пяльцами?

- Да, на которых девица вышивала до замужества. А ты Никита Алексеевич не думай, всё хорошо будет.

- Тебе легко говорить.

- Ничего. Вон уже и деревня.

- Михей, а подарки-то в этот раз и не купили.

- Конечно, и правильно. Мы же не только в гости едем, а на смотрины. Варвару Семёновну посмотреть, себя показать. Если бы просто в гости, тогда да, всем бы купили подарки.

- То есть, если без подарков, то получается смотрины?

- А я о чём говорю, так и выходит по обычаю.

- А вот цветы купили, это как?

- А это хозяйке в дом, хоть сковородку, хоть цветы.

Никита покачал головой:

- Вот почему раньше это не рассказывал.

- А зачем, всё правильно же идёт.

- А вот родителям двойняшек подарки купили?

- Смотрины были, сговор был, сейчас только венчание и всё.

- Выходит я без ничего заявлюсь к Прохорову и он сразу поймёт, что у меня серьёзные намерения?

- Конечно, так и встретят. Семён Семёнович как знакомый будет называть тебя на ты, женщины на вы. Если на вы будут называть, значит принимают знакомство, через время если на ты будут, значит принимают смотрины.

- Сложно-то как.

- Ничего не сложно, всё понятно.

Михей отвернулся, посмотреть вперёд, сказал:

- Вон братья ребятам сказали чтобы сватам передали, что мы едем. Сначала к Семёну Семёновичу заедем, уважение окажем. Потом пешком пойдём к сватам, пешком, это тоже уважение. Ты покажешь всем, что принимаешь их под свою руку. Семён Семёнович ещё тогда сказал, что отпускает близняшек под твою руку. Вот и усадьба.

Никита посмотрел; стоит двух этажный дом. Всё прибрано, аккуратно. У крыльца дома стоит семейство Прохоровых. Впереди сам, чуть позади видимо жена и девушка рядом с матерью. А с другой стороны стоят две девочки - подростки, лет десяти. Михей остановил коляску у распахнутых ворот, не оборачиваясь сказал:

- К ним иди пешком.

Никита сбросил с ног бурку, бодренько из коляски. Перешёл черту ворот и к нему заспешил Семён Семёнович, распахнув руки:

- Ну наконец-то соизволил Никита Алексеевич, заждались тебя мы.

Подошёл, обнял по отечески за плечо, как бы направил к семье:

- Познакомься с женой моей, хозяйкой этого дома; Светлана Матвеевна, моя старшенькая - Варвара. А вот младшенькие, озорницы, вот это Дарья, а это Мария. Или наоборот, я их тоже путаю как ты своих крестников, мне уже рассказали.

Никита на каждое имя склонял голову перед названой. Выпрямился, хотел сказать, как Семён Семёнович обернулся к воротам:

- Михей, а ты чего там стоишь, давай лошадей в конюшню!

Подмигнул Никите:

- Твоему Михею всё надо как положено, с приглашением.

Михей за узду завёл лошадей в ограду, братья тоже спешенные следом. Откуда-то набежали люди, окружили коляску. Никита спохватился:

- Семён Семёнович, мы Светлане Матвеевне саженцы новых цветов привезли, подскажи как вручать - не помню я.

Светлана Матвеевна стоящая молча, только взгляда не сводила с Никиты, встрепенулась - шагнула вперёд:

- Что за цветы Никита Алексеевич?

- Луковицы тюльпанов и саженцы роз.

Светлана Матвеевна ахнула:

- Господи, где они, не повредились в дороге?

Никита так же избегая взгляда синих глаз Варвары сказал:

- Они в коляске, мы осторожно везли.

Шагнул к коляске, а навстречу уже Михей с раскрытым горшком, за ним один из братьев с ящиком с тюльпанами. Светлана. Матвеевна перехватила горшок, крутила рассматривая, что-то тихонько шептала. Подняла взгляд на Никиту:

- А тюльпаны?

Никита взял открытый ящик, показал луковицы. Светлана Матвеевна взяла одну, покрутила, положила обратно:

- В прошлом году у Воропаевых показывали альманах цветов, как мне мечталось о них. Благодарю Никита Алексеевич, угодили.

Глянула куда-то вбок и подошедшей женщине передала и горшок и ящичек. Пригласила:

- А сейчас с дороги прошу за стол.

Никита попросил:

- Вы меня извините, я тут немного память растерял, чего и не помню.

Улыбнулся как бы шутке:

- Можно чуть попозже, у меня вон крестники жениться хотят. Можно сейчас туда пойти, я никого не обижу?

Светлана Матвеевна чуть улыбнулась:

- Это хорошее дело, проспорила я Семёну Семёновичу, он говорил, что вы с дороги будете решать дела своих людей и только потом свои.

Никита разведя руки склонил голову, мол ну вот я такой. Светлана Матвеевна обернулась к пожилому мужику стоящему позади:

- Прол, мы сходим по делам, так ты распорядись чтобы придержали ужин. И распорядись о комнате Никите Алексеевичу.

Повернулась к Никите:

- Ваши люди у родственников жить будут, а вам комнату приготовят. Пойдёмте.

И первая направилась к воротам. Семён Семёнович подмигнул Никите и взяв его под руку потянул за собой. Так и пошли не торопясь по улице; Прохоров с Никитой, рядом с ним Светлана Матвеевна, рядом с ней Варвара, а рядом с Никитой младшие сестрёнки стреляли озорными глазами. Впереди братья вели кобылку, на седло накинута шуба, платья. Михей задержался во дворе, погодя догнал с подбежкой. Прохоров сказал:

- Тут не далеко, на соседней улице.

Одна из девочек спросила отца:

- Папа, можно спросить у Никиты Алексеевича?

Прохоров засмеялся:

- Ну спроси озорница.

- Никита Алексеевич, а вы правда лекарь у царицы?

Мама сказала:

- Надо говорить, доктор.

Девочка в зелёном платье тоже вступила:

- Да, правда доктор?

Никита сделал важное лицо, выпятил грудь:

- Да, правда.

Та, что первая спросила, в палевом платье улыбнулась:

- А какая она царица, старая?

Никита улыбнулся:

- Нет, не старая. Молодая женщина.

- Какая молодая, как наша Варя?

- Нет, старше.

- Как вы её лечите? Я зимой тоже заболела, к нам приезжал доктор. Старенький, важный такой и в очках. А вы молодой и очков у вас нет. А чем болела царица?

Никита засмеялся:

- Не болела она, просто стала много кушать жирного и вот...

Никита руками показал сколь становится обширна царица:

- Я сказал чтобы она меньше это кушала, немножко поругал её, она меня поругала и потом стала лечиться.

Девочки выскочили вперёд и идя спинами вперёд наперебой:

- А как поругали?

И глаза любопытные в лицо Никите, тот улыбнулся:

- Я сказал, что лечить не буду если не будет слушаться, а она пригрозила мне голову срубить.

Глаза у девочек стали почти в пол лица:

- Как это голову, за что?

- За дерзость мою, а я сказал что без головы по ночам буду приходить и пятки щекотать царице.

И опять наперебой:

- А потом?!

- А потом она согласилась, что я прав, стала кушать что я говорил.

Та что в зелёном платье:

- А у нас мама заставляет Варю кушать, говорит тебе замуж выходить, а мужу и подержаться не за что. Посмотрите, ведь у Вари есть за что подержаться?

Никита глянул на Варю, та с румянцем на щеках сдерживала смех. И другие взрослые улыбались. В палевом платье:

- А вы правда с Варей поженитесь?

Никита засмеялся:

- Не знаю, тут как Варвара Семёновна решит.

- Папа говорит, а чего тянуть, парень хороший, ты у нас тоже хорошая и всё.

Варя засмеялась:

- Я вот сейчас возьму вицу, будет вам хорошая Варя.

Девчонка махнула рукой:

- Вы не верьте, Варя добрая - только грозит. А когда поженитесь где будете жить, Варя к вам поедет?

- Если Варвара Семёновна согласится замуж за меня, тогда конечно у меня жить будем.

- А вам наша Варя шибко понравилась?

Это уже в зелёном платье. Никита кивнул, как в омут головой:

- Очень понравилась, только вот не знаю понравлюсь ли я ей.

- А вы ей ещё свои стихи почитайте и понравитесь, Варя ваши стихи наизусть выучила.

- Хорошо, я так и сделаю.

Девочки стали ещё что-то щебетать, уже с родителями, а Никита шёл тихо улыбаясь. Девчата сами не понимая того, сняли первое напряжение при знакомстве. Вот показался дом, распахнутые ворота, клубится народ, тут же стайки детей. Ребята побежали навстречу, окружили на расстоянии - между собой обсуждали лошадку, платья. Из ворот вышли несколько взрослых человек, впереди женщина на подносе держала каравай. Семён Семёнович подтолкнул вперёд Никиту:

- Тебя встречают, отломи кусочек и съешь.

Сам с семьёй приостановились пропуская вперёд Никиту. Никита подошёл к встречающим, отломил от протянутого каравая - съел. Люди окружавшие оживились, заговорили. Пока Никита ел хлеб, тишина была. Подошедший Семён Семёнович тихонько сказал:

- Постоим, твой Михей сейчас будет в красках жизнь расписывать, ты только кивай согласно.

Михей в это время уже перед людьми поглаживал даримую лошадку, мужики с умным видом осматривали, заглядывая в зубы. А Михей уже перед женщинами потряхивал платьями, вот шубу распялили на руках. Две девушки подхватили платья и порскнули во двор. Никита и не успел их рассмотреть

Видимо это и есть невесты. Подошли люди, поклонились - пригласили за стол. Вошли во двор. Стоит длинный стол заставленный тарелками. Ближе к пришедшим стулья, а дальше лавки стоят. Направляемый Семёном Семёновичем Никита устроился на стуле, рядом устроились пришедшие с ним. Семён Семёнович тихо сказал:

- Обязательно съешь со стола что нибудь, потом уйдём чтобы людей не смущать.

Сам тоже себе на тарелку положил что-то из сковороды, посмотрел на Никиту и ему тоже положил. Никита огляделся:

- и Варвара, и Светлана Матвеевна с девочками себе кушанье на тарелки. Михей обратился к Никите:

- Никита Алексеевич, батюшка наш. Скажи напутствие крестникам своим.

Никита пооглядывал стол ища по привычке с ранешнего времени какую рюмку с налитым. Нет ничего. Быстро сделал вид что раздумывал, откашлялся:

- Что могу сказать в напутствие, живите достойно и в любви как живут ваши родители, как жили ваши деды и прадеды.

Посмотрел на Михея, правильно ли сказал? Михей одобрительно покивал головой, Никита уселся, тихонько отдуваясь от волнения. Варвара наклонила к нему голову и тихонько:

- С царицей легче спорить?

- Конечно, там же царица, а здесь если чего не так, вдруг передумают за моих отдавать.

Светлана Матвеевна повернула голову:

- Нет, не передумают Никита Алексеевич всё хорошо будет.

Поднялась на ноги:

- Разрешите нам удалиться, у Никиты Алексеевича ещё дела есть, а вы уж по домашнему. Спасибо за приглашение.

Разом поднялись и на выход. Проводили их до ворот как своих близких, дальше сами дорогу знают. По дороге домой Семён Семёнович хвалился сколько сена заготовили на зиму, ну и о разных хозяйственных делах. Зашли в дом, хозяйка проводила Никиту в его комнаты. Предупредила, что через полчаса обед будет на столе. Вышла. Никита присел на стул возле стола, покрутил головой. Думалось и то, и это, а оно вон как. По деловому и без пьянства. Прошел в показанные двери, умылся - вытерся полотенцем. Встряхнул снятый китель придавая ему хоть получше вид, надел и вышел в коридор. А в коридоре стоит девушка присела чуть, здороваясь:

- Светлана Матвеевна сказали встретить вас, у нас можно заблудиться в доме.

Поблагодарил, пошёл следом, а девушка продолжала щебетать:

- Этот дом ещё батюшка Семёна Семёновича строил, потом сам Семён Семёнович строил. Только запретил ломать что его батюшка строил. В тех комнатах сейчас батюшка Светланы Матвеевны проживают по приезду к внучкам. Должон вот завтра или после завтра приехать. А как же, старшенькую внучку замуж выдаем.

Резко остановилась, испугано прижала ладонь ко рту большим глазами смотрела на Никиту. Никита улыбнулся:

- Чего напугалась-то, ничего ты не говорила. Успокойся.

Кивнула и уже молча прибавила шаг, открыла дверь и показала рукой, мол проходите. Сама осталась за дверью. Никита зашёл. Столовая, за столом уже все сидят - видимо Никиту ждут. Семён Семёнович поднялся навстречу:

- Прошу Никита Алексеевич отобедать чем бог послал.

Устраиваясь рядом с Варварой Никита почувствовал как чуть зашевелились ветки. Да как бы беспокойно, как тогда перед встречей с волками. Ещё попервости. Аккуратно выпустил ещё две веточки, пошарил на столе. Вроде всё чисто, а нет; в стакан с питьём перед Никитой что-то добавлено. Опустил веточку в стакан и чуть не засмеялся, как раз Семён Семёнович говорил, что завтра венчание будет; священику сказано. Покивал на слова будущего как бы тестя с улыбкой, сдержал смех. В стакане в питьё снотворное добавлено. Продолжая разговор с Семёном Семёновичем в стакан опустил вторую ветку и через них стал фильтровать жидкость нейтрализуя снотворное. Через пару минут взял стакан, попил. Свежий сок, яблочный. Вкусно. Пробуя со стола, и выпив из стакана Никита поглядывал на хозяев пытаясь понять причину снотворного в стакане. Через время Семён Семёнович сдержал зевок, извинился:

- Видимо перенервничал сегодня, да и рано поднялся, вот и клонит в сон.

Никита согласно наклонил голову:

- Меня вот тоже в сон клонит, видимо перед дождём.

Улыбнулся, мол шучу я. Светлана Матвеевна поднялась на ноги:

- А что вы хотите Никита Алексеевич, такая дорога, да столько дел сделано. Я смотрю вы уже покушали, сейчас проводят вас к себе - отдохните.

Поблагодарил Никита отказался от провожания, мол сам помню дорогу. Вышел из столовой и в свою комнату, а сам прикидывал причину снотворного в стакане. Ну что же, посмотрим. В комнате снял китель, устроил его на спинке стула. Сам сел на постель, наполовину стянул с правой ноги сапог и повалился боком на подушки в изголовье. Сон сморил как бы внезапно. Сам же через настороженные ветки оглядывал комнату - понимал, что затевалось что-то занятное. Через время приоткрылась дверь и заглянула Светлана Матвеевна. Осмотрела комнату, ушла. Никита совсем как бы уснул, даже стал чуть похрапывать. Ещё через время вошла Варвара, следом Светлана Матвеевна. Варвара оглянулась на мать, та её подтолкнула к постели. Варвара подняла руку, в руке какое-то кольцо, тихо сказала:

- Он на боку лежит, надо на спину повернуть.

Мать усмехнулась тихо:

- Так поворачивай, привыкай если всё хорошо будет. Пяльцы в правой руке держи.

Варвара попыталась одной рукой повернуть Никиту, не получается, оглянулась на мать:

- Не получается.

Никита открыл глаза и смотрел на Варвару продолжая всхрапывать та повернулась от матери и встретилась взглядом с Никитой, тихо вскрикнула:

- Мама, он смотрит.

Светлана Матвеевна присела боком на стул у стола:

- Ладно Никита Алексеевич, поднимайтесь.

Никита встал, натянул наполовину снятый сапог извиняясь развёл руками. Накинул китель, застегнул:

- Извините если напугал вас и спутал ваши намерения.

Светлана Матвеевна махнула рукой:

- Да какие там намерения, хотели вас на попутчика проверить. Кто же знал, что на вас снотворное не действует.

- Вы видимо забыли, что я доктор императрицы.

- Вот поэтому и хотели проверить на попутчика. Что-то быстро ты голубь изменился, был-то и пьяница, и картёжник, а сейчас хоть в магазин поставь, мол смотрите какой хороший.

С досадой сказала Светлана Матвеевна:

- Чего вдруг таким-то стал, или рана на голове вразумила? Семён Семёнович и так, и этак похвалял, а я посылала человека разузнать про тебя. Плевались которые о тебе услышав, расскажешь?

Никита предложил Варваре присесть на стул, подождал как она устроилась так же сжимая в ладони кольцо, присел сам:

- А вы мне про попутчика расскажите.

Светлана Матвеевна качнула головой:

- Правду говорили, наглый до неприличия, так и на дуэль нарвался. Ладно. Варя покажи ему пяльцы.

Варвара подняла руку с кольцом, второй руки пальцами что-то сделала и в руках у неё уже два кольца. Поставила кольца одно за другим и посмотрела на Никиту сквозь кольца. Оглянулась на мать:

- Нету, чисто мама.

Светлана Матвеевна поднялась, подошла к дочери и уже вместе смотрели на Никиту сквозь кольца. Никита поёжился, захихикал:

- Щёкотно дамы, что это такое?

Обратил внимание что и его ветки успокоились, улеглись. Светлана Матвеевна вернулась на свой стул:

- А это Никита Алексеевич и есть проверка девичьими пяльцами, на которых дЕвица до знакомства вышивала, вот и проверяет своего как бы будущего жениха на попутчика. А что ты хочешь, я мать и должна знать за кого моя дочь будет выдана. Семён-то Семёнович аж взахлёб нахваливал, да и эта вон...

Светлана Матвеевна кивнула на дочь:

- ... тоже прочитала стихи и ...

Хлопнула ладонью по столу:

- Бывало и довольно, что на человека впрыгивала нежить. На тех кто по молодости гулеванил, ну и понятно.

Посмотрела на Никиту:

- И таким хорошим становился человек, что прямо пряник медовый. Устраивался в жизни, а через время длительное опять менялся человек. Только исподтишка пакостил. Сделать пакость или подлость ему самая радость, молодеет он от этого. Эта нежить долго живёт в человеке, а когда человек до крайности дойдёт, ну там на каторгу угодит или семью по миру пустит; - тогда нежить на другого перепрыгивает. Так что и извиняться не буду, мать я.

Никита согласно склонил голову:

- Ну и я скажу вам, отчего я таким хорошим стал. Только прошу сохранять в тайне, даже если Варвара Семёновна откажет мне.

Усмехнулся. Светлана Матвеевна поглядела:

- Ну, удиви нас.

Никита негромко стал рассказывать как он здесь оказался. Кем там был и как так получилось. Долго рассказывал, конечно что-то умолчал, не всё можно. В дверь постучали, Варвара вышла, вернулась:

- Папа проснулся спрашивает всё ли хорошо. Ему сказали что мы у Никиты Алексеевича, я сказала что всё хорошо. Я правильно сказала мама?

Светлана Матвеевна засмеялась:

- Тут тебе решать дочка.

Варвара опять присела за стол:

- А что тут решать мама, у меня одной будет такой муж. Ни у кого нет, а у меня есть.

Встала, крутнулась на каблуке, подошла к Никите - поцеловала его и упорхнула из комнаты. Мать засмеялась:

- Вот же егоза. Ладно Никита, я довольна. Только свадьба не скоро будет, не надейся.

Никита вопросительно посмотрел.

- А ты чего смотришь, венчание-то поди у себя хочешь провести? А храм-то ещё не освящён?

Никита кивнул:

- Да, ждём первого снега. Патриарх по первопутку должен приехать, будет сам освящать храм. Попрошу его о венчании, или неправильно будет?

Светлана Матвеевна засмеялась:

- Это кто же жених моей Варьки, что патриарха попросит венчать.

- А ко мне императрица хорошо относится, её и попрошу спросить патриарха. Здорово похвалился?

Светлана Матвеевна покивала:

- Это да, похвалился, только смотри Никита, власть имущие, да богатые очень изменчивы. Как кончится в тебе нужда так...

Светлана Матвеевна махнула рукой:

- Смотри кругом, семья у тебя будет и ответственность не только перед нами, но и перед богом единым.

Перекрестилась, спросила:

- Ты что, не крещёный что-ли? Смотрю и не перекрестился. Что, у вас там и в бога не верили, откуда ты?

- Почему, верят. Только больше в душе почитают.

Светлана Матвеевна кивнула:

- В душе, это хорошо. Не на показуху. Ладно Никита, готовься. По первопутку и мы приедем, позже с отцом обговорим. Да и любопытно посмотреть как у тебя, твой Михей-то давеча уж больно хвалился и тебя хвалил. Странно даже было, а сейчас выходит что и правда.

Погрозила пальцем:

- Только смотри, до свадьбы к Варьке ни - ни. Кто вас знает пробуждённых как у вас было. Терпи и по девкам не вздумай, всё равно не утаишь, а доверия между вами не будет.

Никита усмехнулся:

- А так и было, - до свадьбы ни - ни.

Светлана Матвеевна поднялась на ноги:

- Ладно, пойдём к отцу. Я сама ему расскажу потом, а то тебя замучает вопросами. И ещё, про пяльцы никому ни слова, тайна это женская. Пошли.

Следом за будущей тёщей Никита вышел из комнаты.

Продолжение следует...

Глава 8

Уже молча дошли до столовой, там ждал горячий самовар. Семён Семёнович вопросительно посмотрел на Никиту, тот пожал плечами; - мол ничего не могу сказать, спал. Семён Семенович жестом пригласил за стол, видимо не знал как вести себя с Никитой. Светлана Матвеевна улыбнулась, устраиваясь за столом посоветовала:

- Никита, попробуй к чаю вот это варенье из земляники, Варвара сама варила.

Подала вазу с вареньем:

- Оцени какая хозяйка будет твоя Варя.

Сидящая за столом молча, семья расцвела улыбками, Варя порозовела.

Семён Семёнович вскочил на ноги:

- Дак это... ну ты же знаешь мать, сколько лет стоит.

Светлана Матвеевна засмеялась:

- А я думала ты и не вспомнишь.

Семён Семёнович махнул рукой и почти выбежал из столовой. Светлана Матвеевна пояснила:

- Пять лет у него стоит домашнее, всё ждал. Вот и дождался.

Открылась дверь вошла та девушка, что проговорилась Никите про сватовство:

- Светлана Матвеевна, ваш батюшка изволили приехать. Ему уже сказали про Никиту Алексеевича; - батюшка в своих комнатах себя в порядок приводит с дороги. Сам так сказал.

Светлана Матвеевна усмехнулась:

- Вот всё равно узнаю кто отцу докладывает о наших делах, ждали-то его на второй день. А он уже здесь.

За спиной девушки в дверь вошёл Семён Семёнович, в руках корзинка с бутылками. Девушка посторонилась, а Семён Семёнович сказал:

- Мать, там тесть приехал, ты ему сказала? У себя он, сейчас спустится.

Светлана Матвеевна засмеялась:

- Я когда бы успела послать к нему? Я вот думаю, не ты ли послал к нему человека про Никиту сказать? Вот же только всё решилось.

Семён Семёнович подмигнул Никите:

- А вот если бы на дыбки встала, вот вместе с тестем и уговорили бы тебя.

Поставил корзину на стол:

- Вот Никита, пять лет как настаивается. Тогда приезжал в гости мой сослуживец, сейчас на Кавказе живёт, вот и привёз молодого вина вместе с ихним коньяком. Рассказал как там коньяк и вино по многу лет настаивается. Вот коньяк и стоял. Название-то от французов пришло, мол у них местность есть такого названия. А я думаю что вино это должно как-то по кавказки называться, с Кавказа же привезёно.

При разговоре Семён Семенович на расстеленную салфетку на столе бережно ставил пыльные бутылки из корзинки. Поставил отряхнул ладони:

- Конечно как бы рановато с утра-то, но повод-то какой. Ты Светлана Матвеевна не ворчи уж пожалуйста, мы так - только пригубить. Сейчас вот ещё тесть от себя спустится. А потом быстренько в храм, там уж готово к венчанию - служка прибегал с утра.

Никита было вскинул голову, - с какого утра, а глянул через окно на улицу... Солнце-то уже высоконько стояло; это что же, за разговорами с будущей тёщей и ночь просквозила мимо сознания и уже чуть ли не полдень. Опомнился, глянул на часы на руке, - ну да уже скоро одиннадцать часов. Было напрягся, как это так, а вспомнились дороги со складками и расслабился.

Светлана Матвеевна заметила Никитины дёрганья, спросила:

- Что-то случилось, Никита?

Виновато улыбнулся:

- Венчание-то будет, а как происходит я и не помню.

Светлана Матвеевна усмехнулась:

- А вон егозы наши встанут по бокам и подтыкивать будут. Когда крест накладывать одна ткнёт, поклонится - другая ущипнёт.

Сёстры - двойняшки оживились:

- Я щипать Никиту буду!

Другая повела плечиком:

- Ну и щипай, а я так подтыкну Никиту, что он и на ногах не устоит.

Варвара строго сказала:

- Нельзя Никиту обижать, я сама ему буду подсказывать.

Девчонки посмурнели:

- Ну ты Варя какая, как решили замуж выдать, так такая стала.

И не понятно кто из них это сказал, прямо в один голос получилось. Открылась дверь и зашёл очень пожилой человек. Вроде и стариком не назовёшь, а вот на барсука и правда похож. Коренастый и широкий в плечах. Девчонки разом выскочили из за стола:

- Дедушка!

Заобнимались, дедушка склонившись целовал девочек, приговаривал:

- Вот подросли-то как, какие красотули стали.

Девчата с двух сторон за руки потянули деда к стоящему на особицу креслу и выкладывали разом новости. Вот Никита стоит, это жених Вари, а вот у Лыски жеребёнок народился, такой хорошенький. А вот наша Варя женится будет с Никитой, мама уже сказала. А сегодня ещё будет венчание, большое - там все будут.

Дед вскинул голову и Светлане Матвеевне:

- Вы чего это придумали, уже венчание?

Та засмеялась:

- Ты чего отец, венчаться будут вон люди Никиты Алексеевича, да наши девицы. Нельзя тянуть-то, им на службу надо ехать.

Дед стал щекотать девочек за бочок:

- Ах вы озорницы, напугали дедушку.

Поднял голову посмотрел на Никиту:

- Здравствовать желаю Никита Алексеевич.

Никита склонил голову:

- И я желаю вам здоровья и хорошего в жизни.

Отчества деда не знал, так постарался нейтрально ответить. Дед усмехнулся:

- Ладно тебе тянуться-то, зовут меня Матвей Степанович, а желаешь ежели так дедом будешь звать.

Погрозил пальцем:

- Смотри мне, после свадьбы.

Никита вздохнул, вот семейка - только и знают грозить, да запрещать.

Молча кивнул на слова деда, стоял. Варя сказала:

- Да ты сядь Никита, дедушка любит как бы характер свой показать, мол боятся все его.

Потянула вниз за руку Никиту:

- Ты дедушка моего будущего мужа не обижай, он сам кого хочешь обидит.

Дед взял чашку, фыркнул:

- Да шибко мне надо. Семён, Воропаевы должны ещё приехать. Был от них человек, сказал этот вернулся. Воропаев семью привезёт и к себе вернётся; - хотят этого изничтожить.

Семён Семёнович присел за стол:

- Может и мне туда со своими?

Отпивая из чашки дед покачал головой:

- Сам знаешь что нельзя, опять в крепи уйдёт и надолго спрячется. Будет пакостить потихоньку. Через диких волков следит за округой.

Семён Семёнович согласно покивал, встрепенулся:

- Чего это я, давайте по глотку опробуем.

Осторожно открыл одну бутылку, понюхал горлышко - улыбнулся:

- Нектар прямо.

Дед быстро допил из чай, протянул чашку:

- Ну-ка Семён, давай сюда. Ежели нектар, так и из чашки нектар будет.

Понюхал налитую чашку, глотнул. На него смотрели. Дед подождал, кивнул и медленными глотками выпил половину чашки. Поставил чашку на стол:

- Ну что Семён, хорошая вещь.

Светлана Матвеевна взяла дедову чашку, глотнула:

- Дед, ты чего, какая хорошая вещь?

Сделала паузу глотнула еще, присутствующие напряглись:

- Отличное вино, не хуже моей выделки.

Отпустило, засмеялись. Семён Семёнович разлил в поданные девушкой фужеры, взрослые стали пробовать. Действительно, хороший коньяк. Никита ещё в тамошнее время в прошлой жизни пил такой. Там на службе сильно помог одному человеку, так отблагодарил. Никита поставил фужер на стол:

- Извините, а мне можно узнать что случилось у Варопаевых?

Мужики переглянулись, дед спросил:

- А надо ли тебе Никита Алексеевич?

Светлана Матвеевна тихо хлопнула ладонью по столу:

- Отец, Никита член нашей семьи, уже решено, какие ещё тайны ты устраиваешь?

Такое ощущение, что дед как-то уши прижал:

- Да какие тайны-то, широко же известно.

- Никита живет в другой местности и там этой пакости нет, рассказывай.

Дед к Никите:

- На землю Воропаевых оборотень пришёл - волк, года уже два с лишком.Здоровенный зараза, чуть меньше лошади. Видели его и в человеческом обличии, мужик под две сажени. Раньше-то вроде ничего, корову какую стащит и месяц его не слышно. Правда и дикую живность в округе уже изничтожил. Облаву на него устраивали, только бесполезно всё - уйдёт в болота, а там такие крепи. И следит за округой через диких волков как-то, подчиняются ему они. Вот один раз он под пулю ружейную попал, так в той деревне волки всю живность порезали. Год назад пропал было - думали всё уже, а в этом году перед Покровом опять появился. Только уже ходит вокруг деревень, как какую бабу увидит - так манит рукой к себе.

Дед к внучкам:

- Ушки свои закройте озорницы.

Посмотрел и продолжал тихонько:

- Созрел видимо, а силком-то не может. По волчьему самку нельзя силком, вот и манит. А в волчьем-то обличьи что-то видимо не то.

Нормально стал говорить:

- Мужики уж охраняют деревни, бабы и из домов не выходят.

Девчушки видя как говорит дедушка отняли ладошки от ушей. Дед вздохнул:

- Вот так вот Никита.

Никита посидел, пальцем водил по краю стола - вспомнилось ему; раньше была у него такая привычка. В глубокой задумчивости водил пальцем по какой поверхности. Поднял голову:

- Подождём Воропаевых и я поеду туда, есть у меня способ справиться с этим.

Дед отвернулся от окна:

- Чего их ждать-то, вон они во дворе уже.

Все вскочили, заспешили на улицу. Никита задержался пропуская спешащих, рядом Варя:

- Никита, а ты правда сможешь справиться?

Никита улыбнулся:

- Правда Варя, есть способ хороший. Ты не думай, это я не раскрылился тут. Правда могу.

- Ну смотри, ежели чего домой не приходи - сковородкой встречу.

Никита засмеялся и видя что все уже вышли, быстро поцеловал Варю и скоренько на улицу. Варвара вслед засмеялась. А во дворе стоит уже знакомая карета, Никита её там на поляне видел. Вокруг верховые мужики, не спешиваются. Из кареты выходят уже знакомые девушки со своей матушкой, Светлана Матвеевна обнимала приехавших. Сказала, что потом поздоровайтесь и познакомитесь и женский выводок в дом отправился. Сам Воропаев присел на ступеньку кареты обессилено, тихо сказал Семёну Семёновичу:

- Вот так вот Семёныч, опять эта тварь появилась. И чем только я бога прогневил.

Семён Семёныч рядом встал, руку положил на плечо:

- Погоди на бога грешить, расскажи вон Никите Алексеевичу как в этот раз случилось.

Никита шагнул ближе, поздоровался. Воропаев устало кивнул здороваясь:

- Здравствуй Никита Алексеевич, вновь встретились. А в этот раз так случилось - он же и не показывался, пришел-то видимо давненько уже. А тут Авдотья кузнецова дочь пошла в лес брёвна для нового станка заготовить - подсечку сделать на зиму. Как рассказала - работает она, а тут кто-то обнял её сзади и прижимать стал. Поначалу думала медведь решил заломать, ну наотмашь и жахнула обухом. Ты же видел её стати, - гренадёр. А тот и вскрикнул человечески, обернулась - лежит голый здоровый мужик, только говорит шибко волосатый. Думала насмерть, напугалась и домой. Дома уж отцу рассказала. Кузьмич мужик серьёзный, решил сам туда сходить и дело до ума довести, понял он кто так озоровал. Сходил, а там уж и нет никого, но кровь на земле есть. Он сразу ко мне, вот собрал я семейство и к тебе привёз, а дома мужики собираются - пойдём его искать. Не отступится сейчас тварь, раньше-то бывало выйдет к околице и как бабу увидит так руками машет; - к себе зовёт. А сейчас смотри что вытворяет.

Покачал головой:

- Нет, сейчас уже и не отступится.

Поднялся на ноги:

- Ладно, поехали мы, а то мужики одни кинутся того искать.

Никита шагнул ближе:

- Степан Иванович, я с вами поеду, есть способ с такими бороться.

Воропаев посмотрел на Семёна Семёновича, а ответил Матвей Степанович:

- Степан, это жених нашей Варьки, он и лекарь императрицы. Возьми его, он какой пакостью напоит эту тварь. Я вот тоже с вами, со стороны посмотрю.

Воропаев не споря кивнул на карету, мол садитесь. Никита быстро сказал:

- Семён Семёнович, придержите венчание, а моим скажите, что по делам уехал.

И за дедом в карету залез. Уселся на мягкое сиденье, осмотрелся. А ничего так домик на колёсах, потолок и стены стёганые яркой тканью. Воропаев видя интерес Никиты пояснил:

- Я понадеялся что этот не увидит кто в карете, он следит как-то за нами глазами лесных волков. И не разрешает их трогать, вон волки сядут на бугорок возле деревни и смотрят, а если волка убить - этот начинает других волков натравливать скот резать.

Вздохнул:

- Вот так и живём. Ведь думали всё уже, ушёл он. Мы уж успокоились; - я вон своих уже и за нарядами свозил, а оно вон как повернулось по приезду. Всего-то и неделю дома не был.

Никита спросил:

- А воинскую команду не пробовали позвать?

Воропаев махнул рукой:

- Приезжал Лосьев Михайло о прошлом разе со своими, только этот в болота ушёл. Долго его караулили.

Воропаев покачал головой. Дед толкнул локтем Никиту:

- Чего придумывается Никита?

Никита кивнул, спросил Воропаева:

- А вот эта Авдотья, кузнецова дочь как она, - сильная трусиха?

Воропаев повернулся всем телом к Никите:

- Прошу прощения, а это зачем?

- Вот хочу её уговорить прогуляться за деревню.

Воропаев даже улыбнулся:

- Никита Алексеевич, ты ей ладно если по плечо будешь. Не дай бог с Авдотьей чего случится, я тебя не смогу защитить, у неё жених на пол головы выше Авдотьи, через две недели свадьба, а на отца и посмотреть страшно.

Никита засмеялся:

- Как же вы с такими людьми живёте?

- Ладно жили, хорошо, пока эта тварь не появилась. Кузнец-то с женихом Авдотьи сами ходили поймать или пришибить этого, они его и ранили из ружья - только он ушёл в болота. А они - болота-то у нас такие, что лося за две минуты утянут. Вот после этого волки и порезали скот в деревне, прямо в хлевах и конюшнях. После мы уж солдат и позвали, только сам видишь - бестолку. Бабу ему видите надо стало, сейчас ничем не остановишь.

Никита поглядел в окошко отодвинув занавеску:

- Долго ещё ехать?

Ответил дед:

- Нет, вон уже и усадьба, у него на крыше шпиль стоит с флагом.

Воропаев покосился на деда:

- Как военный в отставке имею право на флаг.

Дед кивнул Никите:

- Видал, военный он, а мой Семён будто нет.

Воропаев глядя в соседнее окошко кареты ответил:

- Кто ему не даёт это делать, пусть вывешивает. Вон приехали.

Карета остановилась, стали выходить.

Вышли, Никита осмотрелся; - вокруг клубились мужики, кто с вилами в руках, у кого коса на древке переделанная в копьё. Вот Воропаев подозвал двух мужиков выделявшихся в общей толпе. Подошли, Воропаев как подросток рядом с ними, обернулся к Никите:

- Вот Никита Алексеевич, говорите, постарше который отец, ну а этот жених.

Мужики хмуро смотрели на Никиту, ну никакого почтения к военным, засранцы даже не поздоровались.

Никита осмотрелся:

- Степан Иванович, где можно поговорить без лишних ушей?

Старший из подошедших как в бочку прогудел:

- А чего, у нас от обчества секретов нет.

- У вас нет, у меня есть.

Молодой басисто зарокотал:

- Вот и живи со своими секретами.

Никита усмехнулся, показал рукой:

- А вон пойдёмте сходим за амбар.

Заусмехались, нога за ногу вслед за Никитой. За амбаром Никита осмотрелся, нет никого поблизости.

Ухватил ветками борзых ухарей, поднял невысоко - прижал к стене амбара:

- Вас кто учил так говорить с незнакомыми людьми, тем более с человеком военным?

Другими тоненькими веточками похлопал по бородатым щекам:

- Ещё слово поперёк скажете, так и будете в воздухе жить. Понятно?

Открыли зажмуренные глаза, старательно затрясли головами. Отпустил. Упали, но на ноги не вставали снизу глядя на Никиту. Никита тоже присел на корточки:

- Скажете Авдотье чтобы со мной вышла за деревню, надо эту тварь выманить.

Молодой было вскочить на ноги, Никита хлопнул его веткой по плечу:

- Тебя может так и оставить в воздухе?

Молодой от удара упал, Никита продолжал:

- Или у тебя ума не хватает понять, что Авдотье вреда и малейшего не будет?

А этот только на Авдотью и выйдет из леса и не вздумайте следом по лесу идти. Сами поняли, что у него в лесу много глаз. Ну, договорились?

Молодой открыл было рот, старший рыкнул:

- Помолчи.

Обратился к Никите:

- Только учти барин, ежели чего твои колдовские штуки тебе не помогут.

Никита кивнул:

- Я отец уже привык, что мне поначалу грозят. Иди давай говори с Авдотьей, а ты скажи обществу чтобы ждали нашего возвращения с Авдотьей. И предупреди их, что кто залюбопытствует - там и умрёт. Скажи колдун я.

Кивнули и ушли, а Никита вернулся к карете, к Воропаеву. Снимая китель сказал:

- Они пошли за Авдотьей.

Не обращая внимания на застывшего Воропаева положил китель на диван в карете. У рубашки чуть засучил рукава.

В стороне молодой здоровяк уже глухо рокотал толпе, на какие слова недовольные из толпы, показывал свой кулак с голову недовольного. Вот из проулка вышел кузнец, с ним девушка действительно под стать только молодому грубияну.

Подошли, кузнец сказал:

- Ты барин не забудь чего я давеча тебе сказал.

Повернулся и ушёл. Никита улыбнулся Авдотье:

- А мы с тобой Авдотьюшка пойдём ухажёра твоего ловить.

Девушка зарумянилась щеками, махнула рукой:

- Да какой он мне ухажёр, страшненький больно. Да и не покажется поди, я его давеча-то вон как топором.

- Ну не сегодня, так в другой раз встретим. Я смотрю тебе и не страшно?

Авдотья повела плечом:

- А чего страшиться-то днём, не ночью же. Пойдём барин, солнце вон уже за полдень убежало.

- Ну пойдём красавица, погуляем.

Старался держать шутливый тон, по подсказкам Авдотьи вышли за околицу и не торопясь пошли по дорожке в лес. Никита ещё в деревне выпустил во все стороны ветки, смотрел. И ветки завернули Никиту в броню, почуяли опасность. За околицей через ветку увидел волка, тот стоял смотрел на них с Авдотьей из за куста. Нет, это обычный волк, вот ещё один. Метров через пять передовая ветка наткнулась на массу за кустами, какая-то странная - переливается как-то. Вот видимо и есть оборотень. Придержал Авдотью за рукав:

- Ты Авдотья сейчас может чего увидишь странное, так не удивляйся. И потом никому не рассказывай чего увидела.

Авдотья улыбаясь на очередную шутку Никиты не успела и улыбку спрятать как метрах в пяти из кустов вышагнул человек. Здоровей кузнеца будет, вышел на середину лесной дороги раскинул руки, оскалился. Оскал видимо означал довольную улыбку. Никита его за шею ухватил сразу двумя ветками, стал душить, шею ломать. Тот ошарашился на долю секунды и стал перекидываться в зверя. Телом перекинулся в огромного волка, а шея и голова остались человеческие. Никита ещё ветку воткнул ему в грудь целясь в сердце. В ответ задушенное рычанье и опять пытался обернуться. Тело частично обернулось, голова полностью стала волчьей. Видимо так перекидыванием раны залечивал, а ветки не давали полностью обернуться. Никита ещё одной веткой хлестнул по шее и оскаленная голова огромного волка откатилась к ногам Авдотьи. Та отпнула голову в сторону. На дорогу в стороне вышли два волка, Никита приготовил ветки. Волки стояли смотрели, Никита бросил труп на землю - повернулся к волкам. Те не спеша по дороге потрусили прочь. Вот и хорошо, поняли друг друга. Повернулся к Авдотье:

- Ну что красавица, домой пойдем?

Авдотья согласилась:

- Ага, сейчас. Вот только голову надо захватить.

Отошла к кусту, выломала палку, насадила голову оборотня - положила палку себе на плечо:

- Идём барин, удивим всех.

- Голову-то зачем взяла?

- А вдруг голова обратно прирастёт, в сказках-то вон как бывает. А тут если оживёт, то без головы будет - пойдёт куда, так будет в деревья тыкаться.

Авдотья засмеялась, тряхнула голову на палке. Никита улыбнулся - и вот этих людей хотят пугать оборотнями. Сказал Авдотье:

- Ты тогда скажи мужикам чтобы они тело расчленили и закопали в разных местах.

- Чего мужики чтобы сделали? Чтобы закопали я поняла, а это...

- Расчленили, ну разрубили чтобы на разные куски.

- Сейчас понятно барин.

Улыбнулась и пошли с Никитой в деревню. Только вышли из леса, - увидели на краю деревни толпа людей стоит. Но из деревни не выходит никто.

Никита переглянулись с Авдотьей, поулыбались. Подошли к людям, стоят смотрят. Авдотья с плеча сняла палку с головой оборотня, оскаленную морду повернула к людям, качнула в сторону толпы; - громко сказала:

- Мууу.

Толпа подалась назад, Авдотья засмеялась. Оживились, заговорили. Из толпы вышли кузнец с женихом, подошли. Кузнец прогудел:

- Спасибо барин и прости за черные слова давешние.

Руку протянул, Никита протянул свою ладонь, кузнец осторожно подержал в ладони ладонь Никиты, отпустил. Жених молча низко поклонился, подошёл к Авдотье - взял у неё палку с головой отбросил в сторону, обнял Авдотью. Кузнец обернулся к ним:

- Парень, ты смотри мне, заобнимался. Венчания-то не было.

Авдотья махнула рукой на его слова, а тут из толпы вырвалась женщина. Невысокая, пухленькая и с вицей в руке

Подкатилась к кузнецу и давай его охаживать вицей приговаривая:

- Ах ты орясина, ты чего позволил с Авдотье сотворить, я же тебе жизни не дам!

И вицей гибкой кузнеца, вицей. Тот только руками закрывался. Авдотья окликнула женщину:

- Мама, вот она я.

Женщина не видела дочь, жених закрывал её обнимая. Мать увидела объятия и опять вскипела:

- Ах вы бесстыдники, вы чего вытворяете, да ещё на людях.

Подкатилась к молодым и давай махать своей вицей, только доставалось почему-то жениху. Тот стоял покорно принимая удары и руки опустил. Никита веткой вырвал из ладони шустрой мамы вицу, та с горяча несколько раз ещё мотнула рукой, посмотрела. Вица на земле лежит. Подошла наклонилась поднять, длинная вица поползла прочь. Женщина плюнула на вицу, подошла к Авдотье:

- Сказали мне что тебя в лес потащили с каким-то барином к этому, да сказали только сейчас, как позволили нам из домов выходить. Ну я этой Облепихи волосья-то повыдерну. Что не ходили никуда?

Оглядела молчащие лица, увидела Никиту, обернулась к Авдотье:

- Не с этим ли барином собиралась в лес?

Авдотья пряча улыбку отрицательно помотала головой, видимо хорошо знала характер матери. Мать критическим взглядом осмотрела Никиту:

- А что, хорош. Только вот мелковат больно.

Никита засмеялся, махнул рукой и направился за кителем, поди не спёрли ещё. С таких людей станется.

Навстречу Воропаев с дедом, дед как бы сердито:

- Никита, ты смотри чего у него творится, меня с ним в доме заперли - мол ты старенький, а этому хозяйством заниматься ежели чего! Ну, как сходил?

Никита кивнул в сторону:

- Вон голова отрезанная валяется.

А там возле головы уже ребятишки собрались, обсуждают, палками тычут в голову. Дед шустренько к голове:

- Себе заберём, череп на ворота повесим.

Воропаев следом:

- Это почему себе возьмёте? На моих землях эта пакость была.

Дед встал над головой, подбоченился:

- А кто эту пакость извёл? Ты давай ещё расплоди пакости, к кому придёшь за помощью? Так что это Никиты добыча.

- А может добыча Авдотьи нашей?

Дед засмеялся:

- Не смеши меня Степан, чего тогда раньше не добыла?

Воропаев помолчал, потом видимо придумал:

- Не добила немного, вот он и уполз, а подшибленного любой бы взял. Ладно, берите себе голову, а я свадьбу Авдотье устрою.

Обернулся к родителям Авдотьи:

- Завтра будет венчание и свадьба, готовьтесь. Я сейчас за своими, а вернусь чтобы готово было и всё за мой счёт.

Мама Авдотьи было запротестовала:

- У нас же не всё готово, как это...

Кузнец подхватил жену на руки, закрыл ей ладонью рот, поклонился Воропаеву:

- Благодарствуем за милость твою барин.

Выпрямился с женой на руках, она как ребёнок устроилась. Отбросила ладонь мужа:

- Барин, а вот дом молодым хорошо бы закончить!

Воропаев засмеялся:

- Ладно, возьмите со склада сухого леса сколько надо.

Тихо сказал:

- Ефросинья своего не упустит.

Никита кивнул:

- Вижу уже Степан Иванович, распорядитесь чтобы мужики в лес пошли, там на дороге тело этой нечисти лежит. Пусть расчленят, да закопают в разных местах. Кто знает на что ещё способно такое.

- Вон мужики уже пошли, сказали им.

Дед проворчал:

- Легко тебе живётся Стёпа, люди у тебя умнющие.

Воропаев согласно кивнул:

- Это да, это не отнимешь. А что у тебя или Семёна другие что ли? Тоже такое заворачивают что только держись, знают же что на себя работают.

Дед решил:

- Ладно Стёпа, оставлю тебе эту голову. Пусть обработают, да и правда череп повесь над воротами в усадьбу, лишний раз какая нечисть в сторону шарахнется. А мы домой поедем, у нас тоже сегодня венчание.

Воропаев отошёл в сторону, поговорил со своими и вот карета подкатила. Никита открыл дверцу, взял китель. Смотри-ка не приделали ноги, накинул.

Дед подтолкнул его:

- Садись, чего топчешься.

Устроились в карете, в другую дверцу Воропаев загрузился и покатили скоренько. Воропаев поначалу молчал, только ёрзал на мягком сиденье. Дед засмеялся:

- Чего Стёпа ёрзаешь, камешек попал?

- Нет, хочу спросить Никиту Алексеевича, как так удалось этому-то голову отчекрыжить?

Дед опередил:

- Я тебе давеча сказал что Никита личный лекарь императрицы? Вот, помнишь. Я говорил что напоит этого какой пакостью? Вот, помнишь. Вот и напоил этого и голова отвалилась. Понял?

Воропаев отрицательно замотал своей головой, дед продолжал:

- Вот же занудный ты человек, тебе чего надо было, чтобы этого изничтожить? Ну вот и сделал Никита, а вот чем напоил этого, это уже секрет.

Воропаев посмотрел на Никиту, тот молча развёл руками. Воропаев умоляюще:

- Никита Алексеевич, а как ты заставил этого выпить?

Никита засмеялся, промолчал. Вот и карета остановилась, дверца открылась - Михей заглянул:

- Всё ладОм Никита Алексеевич?

- Хорошо всё Михей, как у вас дела?

- А что наши дела, тебя вот ждём, Семён Семёныч сказал ты по делам отъехал.

Михея отодвинула Варвара, потянула Никиту за руку из кареты:

- Выходи скорей и в храм пошли, люди ждут.

А Воропаева его выводок окружил наперебой вопросами сыпят. Вот Воропаев шагнул к хозяевам, поговорил - поклонился извиняясь и Воропаевы в карету. Загрузились, карета развернулась и укатила. Подошла Светлана Михайловна:

- Справился Никита?

Дед вперёд выступил:

- Конечно. Разговоры на потом, вон люди ждут в храм. Давайте скоренько туда, а где мои красавицы?

Из дома по знаку матери выбежали девочки - двойняшки, Никита так и не понял как какую зовут. Окружили девочки деда, затеребили и вопросами зазвенели. Мать сказала:

- Всё, все вопросы потом, пошли в храм.

И пошли. Рядом с Никитой Варя, под руку Никиту прихватила. С другой стороны Семён Семёнович, покосился на дочь, - промолчал. Дальше по ранжиру мать, дед с внучками и Михей.

Варя качнула руку Никиты, тихо попросила:

- Скажи как было.

Никита тихонько в ответ:

- Не интересно было, его Авдотья-то крепко раньше обухом оглоушила. Отполз недалеко, мужики и нашли.

Мать продолжая идти строго сказала:

- Варвара, что терпение кончилось, уже и слова матери мало?

Варвара сделала строгое лицо и рядом с Никитой прямо как на плацу завышагивала. Через несколько шагов ноги запутались в длинном подоле платья - сбилась с шага, зачастила. Засмеялась тихонько, сильней опёрлась на руку Никиты. Вот повернули на улицу и храм на площади. Никита осматривал храм, сравнивал со своим, нет никакой разницы. Хмыкнул, ну посмотрим как внутри, дома отец Серафим грозил такими росписями своего храма, что и в столичных храмах нет. Посмотрим. Подходили к ограде храма, как с другой стороны к храму подлетел свадебный поезд. Лошади, збруи украшеные цветами, ну и что, что подвяли цветы - люди нарядно одетые. Которые мужики уже и причастились крепенького - песни поют. От этого пения ещё праздничней. Подкатили, разгружаться стали; те мужики что пели из зо всех сил делали серьёзные лица. Из храма вышел священик, стоял ждал. Никита с Варварой подошли к молодожёнам:

- Ребята вы уж извините что ждать пришлось, так получилось.

Один из женихов в улыбке показал зубы:

- Поздравляем Никита Алексеевич.

Никита не понял, за спиной Светлана Матвеевна сказала:

- Это они тебя сватовством поздравляют, Никита.

Никита было открыл рот ответить, как за спиной загремел голос Семёна Семёновича:

- Ну и сколько можно тянуть? Смотрите, молодые могут передумать.

Все засуетились, забегали, Никита от этой суеты как-то и потерялся, а опомнился когда уже заходил в храм с Варварой под руку. Там народ тоже заклубился и вот уже быстренько все строго стоят, видимо по правилам. Никита оказался за спиной одного своего крестника, в руке как бы корона. Рядом Михей позади другого крестника и тоже в руках корона. Никита вопросительно показал корону Михею, мол зачем? За спиной голос Варвары:

- Держи над головой молодого, это венчальный венец.

Никита волнуясь поднял руку с венцом над головой крестника, а как же; - это же важнейшее событие в жизни крестника-то. Покосился на Михея, тот тоже держал венец, что-то шептал. Дальше Никита плохо помнил, куда-то ходил вслед за молодым, священник что-то говорил. Рука аж занемела держа венец - хотел сменить руку, за спиной зашипела Варя:

- Не вздумай сейчас менять руку.

Так и дальше куда-то двигались, что-то пели. Потом уж по времени опять голос Варвары:

- Да отдай ты венец-то.

И из руки венец выворачивают. Встряхнул головой, люди уже выходят из храма, Варя венец из руки выдернула - отдала кому-то в церковной одежде. Засмеялась:

- Чего вцепился-то?

Никита ладонью вытер лоб:

- Не знаю, рука затекла.

Варя посмотрела в лицо Никиты:

- Да тебе вроде и нехорошо?

- Нет, как-то и не помню венчания, вроде в тумане даже было.

- Ну это от усталости, венец держать очень трудно, вон глянь на своего Михея.

Кивнула в сторону - глянул, Михей стоит пьёт из кружки и бледный вроде даже. Посмотрел на Варю, пояснила:

- Венцом охраняют от дурного слова в церкви во время венчания. Это если потом, после венчания кто что-то дурное скажет про молодых, тут уж муж ответит как посчитает нужным.

Под разговор вывела Никиту из храма, а там народ опять суетится - устраиваются ехать. Варя сказала:

- Мы пешком пойдём, недалеко тут.

Вот и Михей со стороны подошёл, улыбнулся:

- Поздравляю Никита Алексеевич.

- А меня-то с чем, не я же венчался?

Михей засмеялся, Варвара пояснила:

- Ты Никита на венчании был не только дружок, венец держал. Ты молодым приходишься крёстным отцом и показал людям что молодых взял под крыло своё. Так что есть с чем тебя поздравить.

За спиной голос Семёна Семёновича:

- Правильно дочка, пусть вспоминает.

И пошли поздравления уже от семейства. Под эти поздравления Никиту Варвара опять куда-то повела, что-то показывала. И вот уже столы стоят на улице всякой разностью заставленные и люди усаживаются за столы. Молодых усадили во главе стола, гости усаживались по своему желанию. А вот почётных гостей усадили даже не на стулья, или не дай бог на табуретки или скамьи. В полукресла усадили. Рядом с Никитой Варвара, вот поднялся мужчина из местных, этакий осанистый. Варя пояснила:

- Староста наш, дядя Миша. Хороший дяденька, меня маленькой как встретит - обязательно какой конфетой угостит.

Дядя Миша сказал:

- Батюшка, благослови трапезу нашу.

Поднялся давешний священник, уже в другой одежде. Благословил, негромко ещё что-то говорил - сел на своё место.

Дядя Миша опять:

- Общество, попросим слово напутственное сказать Матвея Степановича. Он старший на нашем празднике.

Встал отец Светланы Матвеевны,говорил слова напутственные - пальцем грозил молодым, чтобы поторопились с рождением детей. Ибо дети - всё в нашей жизни. Сидящие за столами одобрили слова деда. Потом Семён Семёнович встал - поздравил. Никиту подняли - попросили слово сказать. Конечно сказал, покивали - поулыбались. Никита сел, вытер лоб рукавом. Люди заметили жест, запереглядывались поулыбались, мол наш человек - без выпендрёжа. Никита склонился к уху Варвары:

- Варвара, подскажи мне. Вот всегда так дружок себя чувствует после церкви?

- Как, Никита?

- До сих пор как в каком тумане, события кусками прорываются в сознание.

- Ты же знаешь, что на этих девушек глаз уже положили вон те парни?

Показала взглядом на двух парней что в стороне стояли, за стол не сели хотя места были. Никита посмотрел на парней взгляд задержав, парни почуяли - заметили взгляд быстро через ограду в чей-то двор и исчезли. Варвара увидела эти движения парней и взгляд Никиты:

- Вот видишь, ты их напугал и тебе сейчас легче будет.

Никита пожал плечами:

- И что это было?

- Я же говорю, эти двое хотели за себя взять этих двойняшек. Эти парни братья - погодки, а тут твои появились все из себя богатыри из сказок. Да ещё в такой одежде, да ещё барин за них ходатайствует, да ещё и крестники своего барина. Как тут откажешь-то.

Вот и хотели пакость на венчании сделать, только не вышло у них. Вы с Михеем отбили, а сейчас после венчания пусть хоть что делают; ничего у них не получится.

- А если бы дружками были не мы с Михеем, а кто другие?

- Ну и что, ничего бы у них не получилось, а если бы что-то случилось, там вон ребята наготове стоят - навтыкали бы им за такую пакость и опять же сорвалось бы у них.

- Что за пакость хотели сделать?

- Да плюнь ты, не получилось у них. Они уже поздно пришли, боялись в церковь зайти.

- И всё же, что могло произойти?

- Ну у кого из молодых обморок бы случился, или у кого из молодых каблук просто сломался, или вон опять же у молодых кого нога бы подвернулась и молодой бы упал. Пустяк, а на всю жизнь пятно осталось бы. Чуть что, поминали бы - мол не угодно было богу это венчание. Мол помните как в церкви при венчании было?

- А сейчас как?

Варя пожала плечами:

- Да никак, мы это семейство хорошо знаем и ждали такого. Отец их ещё раньше просил откупиться, хотел уехать куда-то всем семейством, вроде как на Урал. Кто-то сказал ему что там золота немыслимо, за лето можно тысячи добыть. Вот и просился, ждал только венчания - думал передумают за твоих выходить, твои-то после смотрин - усвистали по службе. А завтра папа даст этим вольную и всё.

- И что, вот так и хозяйство бросят?

- Да какое у них хозяйство, так себе - три лошади и три телеги. Они давно уж мыслили уехать, ждали возраста младшего; - на Покрова и метили всё сделать. Да и родители девушек не хотели чтобы дочери где-то пропали, в неизвестности.

- А у меня не пропадут?

Варвара засмеялась, мотнула головой:

- Не, к тебе же ездил отец девушек - посмотрел. Уж так нахваливал и хозяйство твоё и твоё там правление.

Посмотрела Никите в глаза повернув голову, тихо сказала:

- А ты что, думал вот так я тебя и стала бы на пяльцах проверять? Не узнав ничего? Нееет, миленький; - это дело серьёзное, замуж выходить.

Улыбнулась. Никита только головой качнул, - что тут скажешь, много ещё не знаю о жизни здесь. И действительно как бы отпускать стало что ли, мягче стало после слов Варвары и ещё Никита обратил внимание, что ветки никак не реагировали на происшествие. На снотворное-то вон как было, вздыбились. А это видимо от того, что не было угрозы лично Никите. Когда с оборотнем-то, мгновенно завернули Никиту в броню. Поэтому и решил сначала без крови; - удавить, боялся Авдотья крови испугается. Ага, испугалась прямо так. Это уж когда оборотень стал оборачиваться чтобы восстановиться, понял что не выйдет и голову срубил. Никита встряхнул головой, Матвей Степанович отклонился назад и позади спин сидящих тихонько ткнул Никиту в бок - вопросительно кивнул. Никита успокаивающе поднял ладонь, дед поднялся на ноги:

- Спасибо люди, отдыхайте уж без нас.

Вон Никита Алексеевич устал, так мы проводим его отдохнуть. Не привык столько праздновать.

Загудели прощаясь до завтра, ещё раз поздравили молодых и пошли домой. Отойдя прилично дед сказал:

- Отдохнут пусть, а то бы оглядывались на нас. А вдруг не одобрит барин третью рюмку за столом, да не дай бог подумает что любитель этого дела. А свои и так знают кто чего любитель.

Так и пошли. Девчушки сестрёнки - двойняшки забежали чуть вперёд Никиты и с двух сторон наперебой:

- Никита скажи как ты с оборотнем-то, чем ты его...

И глаза остренькие и яркие на Никиту. Никита сделал непонимающее лицо:

- А с чего вы взяли что я где-то чего-то с оборотнем?

Заулыбались и наперебой со смехом:

- Ой, Никита тоже маму слушается. Мама запретила всем спрашивать и Никита боится маму.

Варя идя рядом с Никитой:

- А вот где моя большая вица? Ещё хотите бегать от меня?

Одна из озорниц рукой махнула:

- Ты Варя не будешь вицу брать, ты счастливая.

Тут уж обе засмеялись и убежали вперёд, не поймёшь кто из них кто - в одинаковых платьях. Взрослые поулыбались вслед озорницам. Светлана Матвеевна к Никите:

- Никита, ты может знаешь как с луковицами тюльпана дальше? Я вот когда альманах цветов у Воропаевых читала, так там написано было что как-то надо с луковицами. Тогда-то и не надеялась заполучить тюльпаны и мельком читала, сейчас боюсь ошибиться.

Никита уж давненько вспомнил своё давнишнее знакомство с той цветоводшей и вспомнилось как она садила тогда тюльпаны и как готовила к посадке луковицы. Ответил:

- Знаю Светлана Матвеевна, могу рассказать.

Светлана Матвеевна придержала шаг:

- А сейчас ты устал Никита?

Никита улыбнулся:

- Ну что вы, только сейчас на открытый грунт нельзя тюльпаны уже садить.

- Ну конечно, будем в теплице их устраивать. Заодно и розы надо пересадить в другие горшки, вдруг зима будет ярая - чтобы в дом можно занести. Там уже приготовлено всё.

Кивнула на приземистое длинное здание с стеклянной крышей. Матвей Степанович проворчал:

- Как маленькая, не терпится ей со своими цветами.

- Ты дед помолчи, а ну как опять Никите куда опять ехать надо? А мне опять ждать? Да и вон у вас бутылки на столе стоят, вот идите к ним. Ишь недоволен он. Никита, пойдём в теплицу - заодно посмотришь как всё устроено. Ну и вы тоже можете посмотреть.

Дед окликнул внучек:

- Озорницы, мама разрешила в теплицу зайти, посмотреть. Пойдёте?

Девчата подбежали к матери и наперебой:

- Правда мама в теплицу пойдем?

И подпрыгивать радостно. Варвара пояснила Никите:

- Как построили теплицу, мама не разрешает туда заходить. Только она, да Надежда. Говорит мама, цветам может не понравится суета.

Никита согласно кивнул:

- Это правильно делает Светлана Матвеевна, цветы могут чуять каков человек. Если плохо подумает о цветке, тот почувствует и обидится. Это последние эксперименты учёных подтвердили.

Светлана Матвеевна остановилась:

- Какие это.. учёных?

Никита тоже остановился:

- Светлана Матвеевна, вы видимо запамятовали что я доктор императрицы и по моей работе надо и это знать.

Светлана Матвеевна продолжила идти, засмеялась:

- Вот Варвара, какой жених тебе достался - и оборотню голову отрывает и про цветы-то знает.

С разговором подошли к теплице, Светлана Матвеевна предупредила:

- Внутри осторожненько, это я вам, егозы говорю.

Открыла дверь, ладонью направила посетителей. Вслед за Семёном Семёновичем Никита спустился по деревянным ступеням вниз. Хм, восемь ступеней, прилично заглубились. Никиту обогнали девочки и дальше по деревянному настилу, звеня голосами.

Никита осмотрелся; - очень хорошо сделанная теплица, смотри и цветов-то сколько. Из глубины теплицы вышла зрелая женщина, улыбнулась:

- А у нас гости, неслыханное дело.

Светлана Матвеевна пояснила:

- Вот привела знатока по тюльпанам, Никита Алексеевич это - жених нашей Варьки. А это Надежда, помощница.

Как-то по домашнему прозвучали эти слова, с близкой подружкой будто говорит. Никита склонил голову, поздоровался. Светлана Матвеевна прошла вперёд:

- Вот посмотри Никита как получилось по твоим чертежам, Семён Семёнович как привёз так сразу стали строить. Вот ещё новинки, не знаю знакомые ли тебе эти. Дед отдал, сказал сколько лет лежали, я уж думала не взойдут. А ничего взошли, вот смотри сколь красивы. Правда заботы требуют, иначе по земле стелятся и вот плоды если лежат на земле быстро подгнивают. Давали их курам, так ничего; охотно клевали.

Никита глянул и даже оторопел; - огурчики растут, а рядом несколько кустов помидоров. Спросил:

- А что, это не едите?

Светлана Матвеевна построжала:

- А с чего мы должны это кушать, от бедности что ли?

Никита тихонько засмеялся:

- Ни в коем разе Светлана Матвеевна, это такие овощи. Вкусные если их приготовить и полезные для организма

А вы не знали?

Светлана Матвеевна к Надежде:

- Надя, собери корзинку этих плодов. Никита сейчас с тюльпанами, потом приготовишь эти овощи.

Последнее слово как бы выделила и продолжила:

- Потом посмотрим.

Пошла в глубину теплицы, позвала за собой. Никита следом, на ходу обернулся на Надежду. Та собирала овощи в корзинку не сортируя. Никита вернулся:

- Надо вот помидоры - которые красные, а огурцы не очень большие.

Быстренько набрал корзину и к ожидавшей Светлане Матвеевне. Тихо спросила подошедшего Никиту:

- Оттуда знания?

Никита кивнул. Подошли к столу, лежал тот ящичек с луковицами - открытый. Ну а дальше Никита стал показывать, рассказывать. Надежда старательно записывала за Никитой.

Никита закончил показывать, выпрямился над столом:

- Вот так, если аккуратно, то всё в порядке будет.

Светлана Матвеевна по родственному шлёпнула Никиту по затылку:

- Ишь ожил, заговорил-то. Это когда у нас было не аккуратно. Бери вон корзину и шагайте все отсюда.

Ну что, взял корзину и вслед за остальными. На улице Варвара посмотрела на Никиту, прыснула смехом:

- Ты прямо как...

Не закончила - засмеялась уже в голос. Никита осмотрел себя, пожал плечами - подумаешь, военный с корзинкой.

- Ага, смейся. Я вот сейчас салат сделаю, так тебе не дам.

Повернулся к Семёну Семёновичу:

- Семён Семёнович, проводи меня на кухню.

Посмеиваясь мужики повели Никиту на кухню, следом было Варя с сёстрами, дед обернулся - зашипел по змеиному на них. Те со смехом остановились, видимо семейная такая шутка у них. Мужики зашли на кухню, дед заявил:

- Прол, ты вон дай Никите Алексеевичу чего он попросит. Говорит новое кушанье знает, хвастает поди.

Никита попросил нож, посуду. И быстренько нафигучил помытые огурцы, помидоры. Чего тут сложного-то, спросил сметану и в миску большую, спросил лук - дали. Всё туда в миску, или как эта посудина называется - посолил. Попробовал, самое то. Прол рядом стоящий свою ложку показал - попробовать, кивнул разрешая. Прол попробовал, головой покачал. Дед на него:

- Чего качаешь, толком говори.

Прол посмотрел на Никиту, не отвечая деду:

- Никита Алексеевич, а ещё что можно готовить из таких плодов?

- Много можно, да вот их солить можно.

Выставил ладонь с поднятым большим пальцем:

- Вот такой мировой закусон будет, а рассолом утром голову править.

Дед подтолкнул Семёна Семёновича:

- Видал, сразу видно наших кровей.

Никита рассказывал Пролу что ещё можно приготовить, да куда добавлять для вкуса. Дед отошёл, вернулся с ложками - одну подал зятю:

- Пусть балабонят, давай попробуем.

Прол жестом остановил Никиту, с какой-то полки взял две тарелки и моментально их нагрузил салатом, подал - буркнул:

- Чего из общего-то. Слушаю Никита Алексеевич.

Никита продолжил говорить, уже и не удивляясь про себя поведению Прола - точно так и Дуняша командовала дома.

Посмотрел на оставшиеся огурцы, вспомнил. Ножом очистил огурцы, вдоль разрезал - спросил у Прола мёд, тот принёс. Никита из половинок огурцов чуть убрал зерна и туда мёд.

Показал ладонью; - мол пробуйте. Взяли, попробовали. Дед аж ногами за стучал по полу:

- Детям это же лучше всякой конфеты, больше не трогайте - девчонкам. Прол, бери эту посудину и в столовую. Я вот это понесу. Никита, как они называются?

- Вот это называется огурцы с мёдом, а вот то называется салат.

Дед кивнул, поспешая за Пролом. Вышли в столовую, за столом сидят ждут и Светлана Матвеевна уже здесь.

Прол только вошел и тут же появились девушки, тарелки на стол. Прол обошёл стол и тарелки заполнены, дед сам поставил перед внучками посудинку с медовыми огурцами:

- После салата попробуйте.

Разместились за столом, Никита наблюдал. Светлана Матвеевна плохо скрывая сомнение попробовала грамульку салата с вилки. Пошевелила губами, зацепила больше и потом уже в полной мере. Варя с девочками сидели смотрели на маму, когда мама сдерживаясь стала шуровать вилкой - стали её догонять. Дед подсуропил:

- А вот ещё огурцы попробуйте.

Ближе подвинул огурцы к внучкам, те не выпуская вилки прихватили по одному огурцу и в рот. Никита не помнил чтобы видел что так могут расширяться глаза. Девчонки не прожевав до конца еще по одному с тарелки. Дед с вопросом:

- Ну как, вкусно?

Тихонько кивали согласно не переставая жевать. Мать спросила:

- Что там такое?

И было протянула руку взять. Девчонки видимо решили, что мать хочет ограничить их в огурцах и разом свободными руками притянули тарелку к себе ближе. Светлана Матвеевна покачала головой:

- Что это Никита?

- Огурцы с мёдом.

Мать к девчонкам:

- А нам с Варварой попробовать?

Подвинули тарелку к матери, Светлана Матвеевна взяла половинку огурца, ещё одну протянула Варваре:

- Ну давай попробуем.

Стали пробовать, Светлана Матвеевна кивнула:

- Хорошо, вкусно.

И опять за салат. Одна из девочек сказала сквозь жевание:

- Варе хорошо, как поженятся с Никитой каждый день поди будет огурцы есть.

Засмеялись. Семён Семёнович с дедом приложились к бокалам, оживились. Предложили было Никите - отказался. Дед стал рассказывать откуда эти семена у него появились:

- Я тогда граничником служил, - купцов охраняли на дороге от нас до пруссаков. Тогда столько банд расплодилось, прямо страсть. Купцы уж такую охрану брали, что не выгодно было и торговать. С охраной расплатится и нет дохода. А ещё какая банда под видом охраны нанимается, доведут до глухого места и исчез обоз.

Вот купцы и перестали караваны водить, мол кому надо мой товар - сюда приезжайте. А у тех такие же заботы, ущерб казне. Вот нам и приказали. Сопроводим какой караван, ну купец кроме в казну и нам от щедрот своих ещё чего. Я уж поручиком был и отрядом командовал, однажды едем - проверяем тракт. Сказали караван оттуда к нам идёт, большой. Должен уж на нашей земле быть, а нет его. Вот мы навстречу и пошли верхами. Перед самой границей бугор, а линия как бы в долине. Только поднялись на бугор, глянь - потрошат караван. Ну мы туда, а эти нас увидели и давай из луков да мушкетов по нам садить. Ну нам не впервой, рассыпались и на них. Пришибли их, мне мушкетная пуля по ребрам скользнула. После уж сижу, Прол вон мне ребра перевязывает...Так Прол у меня служил и вместе мы в отставку. Ему там руку повредили, а я и сейчас бывает глубоко вздохнуть не могу - давит ребро. А потом подходит купец, не наш - по нашему плохо говорит, но сказал что заплатил сколько положено котловому. И протягивает мне мешочек кожаный, мол семена очень нужных растений. Ну я взял и в карман. Потом много дел стало, караван сопроводили, по службе доложил, меня к лекарю. Тот смотрел, мял меня - головой качал и из армии меня вон с Пролом. Мы домой. Потом женился я, Светлана народилась. Когда дочку замуж выдали, да она потом цветами занялась - вспомнил я про те семена. С Пролом всю одежду перетряхнули, а вот нашли тот мешочек. Как Светлана с этими семенами делала, не знаю, а вот чего получилось.

Никита слушал деда и уже не удивлялся; - в своей истории он помнил еще со школы, что в той России про помидоры и огурцы давно знали. Помидоры появились в России при Екатерине II. А вот огурцы вроде как при Петре I уже солили. Посмотрел на Прола, тот отошёл к буфету и побрякивал посудой, - действительно левая рука как-то не так двигается и время от времени Прол как бы плечом помогал руке выше подниматься. Видимо и не замечал это движение. Ладно, попробую.

А дед продолжал:

- Только вот ушёл он от меня к Светлане, мол без пригляду будет замужем. Он же дядькой у нее был с рождения, он и приучил Светлану к цветам.

Прол подошёл к столу, поставил перед дедом стакан с питьём:

- На-ко вот выпей, а то опять ребра болеть будут; - весь день на ногах.

Подождал пока дед выпьет, взял стакан, сказал:

- Чего Светлану Матвеевну приучать было, сама любила цветы.

Отошёл к буфету, потом вышел из столовой. Дед посмотрел на Никиту как бы извиняясь за вольность Прола

развёл руками:

- Вот так вот Никита, вот она жизнь какая.

Никита кивнул:

- У меня Михей такой же бурчун, забуду вовремя поесть так...

Махнул рукой. За столом засмеялись. Никита сказал:

- Матвей Степанович, разрешите мне посмотреть вашу рану?

Дед выставился на Никиту:

- Да какая там рана-то, столько лет уже прошло.

- И всё же разрешите. Пройдёмте в мою комнату. И Пролу скажите чтобы никуда не уходил.

Решительно поднялся - смотрел на деда. Тот покряхтел, проворчал:

- Ещё никто в семье, а командует.

Но встал на ноги, пошёл за Никитой. Зашли в комнату, дед остановился у стола - спросил:

- И чего сейчас делать?

- Матвей Степанович, вы помните движение при котором вам больно было?

- Чего его помнить, если вот рукой так...

Никита остановил его:

- Стойте, по моей команде рукой будете дальше двигать.

И ветки запустил, искал больное место. Ага, вот эта заросшая трещина и выпирала, а второе ребро изогнулось и давила на плевру. Приглушил реакцию нервных окончаний и исправлять. Это написано легко мол совершилось, а так Никита и изогнулся как никогда. Это не камни в мочевом пузыре дробить. Дед видимо устал, стал покачиваться, так веткой его придержал. Как всякое лечение не интересно, важен результат. Убрал ветки, попросил:

- Матвей Степанович, махните сейчас рукой.

Дед осторожно двинул руку прислушиваясь к ощущениям. Не почувствовал боли решительно задвигался всем телом. Засмеялся:

- Ты как это Никита, я же из за этого и рыбалку бросил, больно было удочкой. А ты вон как, спасибо.

Шустро выскочил из комнаты не замечая своей шустрости. Конечно, Никита и не только последствия ранения поправил. Никита следом из комнаты, в коридоре стоит Прол:

- Мне сказали, я вам нужен Никита Алексеевич.

- Ага нужен. Зайди-ка.

Зашли в комнату, а там Никита на свежем духе быстренько и руку Пролу поправил. Дольше отучал Прола от движения плечом. Потом уж вместе с Пролом прошли в столовую. Прол перед всеми похвалился, свободно рукой двигал. Спросил Светлану Матвеевну отлучиться, - жену обрадовать. Разрешила конечно, торопливо ушёл. Дед с полным бокалом подкатил к Никите:

- Давай зятёк, за здоровье.

Светлана Матвеевна оцыкнула:

- Не греши отец, венчания не было.

Дед как-то даже растопырился:

- А ты что, думаешь такого жениха выпустим?

Погрозил пальцем Варваре:

- Смотри мне Варька, упустишь, - вицу возьму.

Никита тем временем в бокале нейтрализовал алкоголь и когда дед обернулся к нему - залпом выпил, как выхлестнул. Дед восхитился:

- Во, видали как надо?

И тоже было так же, да куда там, захлебнулся. В бокале коньяк, не вода как у Никиты. Пока дед откашливался, постукивали его по спине, Светлана Матвеевна взяла поставленный Никитой бокал - понюхала. Засмеялась довольная. Потом за столом сидели уже как близкие; - Никита только успевал отвечать на вопросы со всех сторон. Как огурцы-то солить с помидорами, а какие платья носят в столице девушки. На этот вопрос со стороны двойняшек и ответить не успел, мать пальцем погрозила, мол малы ещё такие вопросы задавать. И ещё много вопросов, ответы тщательно записывались. В столовую торопливо зашёл Прол:

- Никита Алексеевич, там человек прискакал. Вас спрашивает. Он во дворе, отказался в дом зайти.

Никита извинился и во двор. А там Гурьян стоит, лошадь обихаживает - сеном обтирает. Никита поздоровался в ответ на Гурьяного приветствие, приблизился. Гурьян из кармана, был в цивильной так сказать одежде, достал свёрнутый лист бумаги, протянул молча Никите. Развернул:

- "Никита, аллюр три креста". И печать головы собаки в пламени.

Понятно что написал отец Авросий,здесь видимо такое выражение ещё не бытует. Посмотрел на Гурьяна, тот сказал:

- Сказали ты поймёшь, Никита Алексеевич.

Никита повернулся к Пролу вышедшему из дома следом:

- Можно быстро позвать моего Михея?

Прол свистнул, откуда-то вывернулся мальчишка. Прол сказал ему и мальчишка вихрем убежал, Гурьян спросил Прола для лошадки:

- Можно немного овса, да потом напоить? Потом мне ещё на ней надо будет в дорогу.

Прол кивнул и быстренько в конюшню. Оттуда бегом конюхи, расседлали лошадку - увели в тень. Никита переждал эти хлопоты, спросил:

- Знаешь что случилось?

Гурьян посмотрел по сторонам, кивнул:

- Владыка велел рассказать.

Показал свою ладонь:

- У государыни вот так от кончиков пальцев и уже до локтя обе руки черные. Сказал, что сначала пятна пошли до ладоней, а сейчас до локтей поднялось и выше тянется. Никто ничего не поймёт. Владыка сказал, на тебя вся надежда. Она закрылась в комнатах и ругается всякими солдатскими словами. Пантелея отправила от себя, мол ты меня с панталыку сбил.

Подошёл Семён Семёнович, Гурьян поклонился - поздоровался. Никита представил:

- Гурьян Никитич, личный представитель церковного надзора. Прошу прощения Семён Семёнович, на службу срочно вызывают. Я никого не обижу, если сейчас уеду?

- Какая может быть обида, попрощайся и поезжай. Служба. Пойдёмте в дом, Пока туда - сюда, покормить надо Гурьяна Никитича на дорожку. Я так понимаю, что вы сейчас усвистаете по своим делам? Вот и замечательно.

Подхватил их под руки и в дом направил. Зашли в столовую, Семён Семёнович сам представил Гурьяна - только промолчал про церковный надзор. Поздоровались в ответ, и уже накрыто для Гурьяна - усадили его покушать. Хозяйки же отошли от стола и Никиту прижали к окну - что случилось? Заулыбался, мол императрица перестала диету соблюдать опять свою буженину трескает, надо ехать - ближник императрицы вызывает.

Варвара широкими глазами смотрела на Никиту, а мать хлопнула подзатыльник Никите:

- Врать хоть научись, хвастун. Ладно, спокойно поезжай и не беспокойся,Сейчас уедешь и жди дома. Перед Покровами человека к тебе пошлём, через неделю и мы будем. Всем семейством приедем и будет вам с Варькой венчание.

Девчушки - сестрёнки запрыгали хлопая в ладоши:

- Наша Варя замужем будет!

И тут же с вопросами к Варе:

- Варенька, расскажи как там замужем, ну расскажи!

Варя засмеялась:

- Так я ещё не замужем, не знаю. Вон у мамы спросите, мама много лет замужем.

Мать нахмурилась сквозь улыбку:

- А вот где отцов ремень для спрашивальщиков, ишь любопытные.

Повернулась к опять к Никите:

- Ты там у себя про венчание у своего Михея спрашивай, а лучше ему отдай. Пусть он и делает всё, разбирается. Вон как раз прибежал, у двери встал. Ты чего там торчишь, иди сюда.

Михей подошёл, насторожено поглядывая. Никита к нему:

- Меня в столицу вызывают, вон Гурьян приехал. Ты сейчас коляску запряги и мы с Гурьяном быстренько на службу. Ты с крестниками здесь закончишь с делами и тоже в столицу, на подворье патриаршие. Там возьмёте Максима и домой. Некогда объяснять.

Михей было открыл рот спросить, Никита добавил в голос строгости:

- Пойди коляску заложи, Гурьян будет править, всё.

Михей кивнул, повернулся и из дома. Никита повернулся к Варваре:

- Прощения прошу Варвара Семёновна, что так получается.

Варя кивнула:

- Да хорошо всё Никита Алексеевич, не долго мы будем в разлуке.

Никита поцеловал ладонь у Варвары, выдернул из под погона берет - натянул на голову. Со щёлканьем каблуков козырнул и вслед за Гурьяном на улицу. А у крыльца уже коляска родная стоит и лошадки ногами перебирают, застоялись за это время. Гурьянова лошадка сбоку к упряжи приструнена. Гурьян на козлах сидит, возжи перебирает - Михей у подножки стоит. Никита подошёл к Михею махнул рукой Гурьяну, коляска тронулась. Не оборачиваясь пошёл со двора рядом с Михеем. Вышли за ворота, Никита вздохнул; - как не хочется покидать эту семью. Ладно, потерпим. Тихо рассказывал Михею почему пришлось срочно уехать, тот было дернулся с ехать с Никитой, но при вопросе о племяниках сдулся. Проводил коляску за околицу, подождал как Никита устроился на сиденье, кивнул прощаясь. А чего сусолить-то, не на долго расставание. Немного отъехали от деревни, Гурьян слез на землю лошадей взял под узды.

Никита поторопился спрыгнуть с коляски, Гурьян буркнул:

- Чего соскочил, сидел бы. Мы нашими дорогами пойдём.

Никита кивнул соглашаясь, рядом пошёл выставив охранные ветки. Кто его знает в лесу-то. Поглядывал по сторонам, вон стоит кедр огромный, моргнулось и ёлочка вместо кедра стоит. Потом Никита и перестал пытаться уловить изменения дороги. Гурьян сказал:

- Перед зимой дороги совсем укорачиваются, а наши-то совсем короткие. По снегу-то за порог и уже где нужно. Никита Алексеевич, отец Авросий сказал чтобы ты сразу к государыне ехал. Мол надо показать свою торопливость.

- Вот и веди сразу во дворец. А кто знает ещё про эту черноту?

- Пантелей, его брат, ну и жена Пантелея.

Пояснил:

- Так жена Пантелея постельничая у государыни. Ну владыка с отцом Авросием. А отец Авросий сказал, что старые роды как бы зашевелились. Там же много родствеников из этих, что сейчас в крепости.

Никита задумчиво покивал головой соглашаясь. Гурьян остановился:

- Садись Никита Алексеевич, вон окраина города уже. Ну что, прямо во дворец?

- Конечно.

- Ты тогда собаку наружу выставь, Пантелей разрешает пускать только с собакой.

Никита выложил медальон поверх мундира - погладил. Залез на сиденье, Гурьян тоже свой медальон наружу и на козлы запрыгнул - тронулись. Вот и город уже, Никита совсем не знал эту часть города и просто поглядывал по сторонам. Ехали скоренько, Гурьян подбадривал лошадей. Встречные завидя седоков с медальонами, что поблёскивали в лучах заходящего солнца - торопились освободить дорогу. Гурьян свернул в какой-то проулок и стоят солдаты, дорогу загородили рогатками. К остановленной коляске подошёл унтер, посмотрел на собак у седоков - махнул рукой солдатам. Растащили рогатки, коляска поехала дальше. А вот видимо уже дворец, только как бы с чёрного входа.

К коляске подошёл уже офицер, лицо брезгливо сморщенное - косо глянул на медальоны:

- Кто такие, кто пропустил?

Гурьян спрыгнул с козел коляски:

- Ты Митька докорчишь рожу, еще раз настучу по ушам.

Офицер изменил лицо:

- Ой, прямо настучал он. Во хмелю был вот ты и изогнулся. Ну скучно же Гурьян Никитич, за весь день только вы и прикатили.

- Сейчас развеселитесь. Вот Никита Алексеевич прикатил, личный лекарь государыни - всех развеселит.

Офицер вытянулся:

- С приездом ваше высокоблагородие.

Никита поздоровался и вслед за Гурьяном в двери дворца. Поднимаясь по лестнице Гурьян пояснил:

- Разнеслось уже что лекарь у царицы ярый колдун, побаиваются.

Засмеялись и Гурьян через какие-то комнаты повёл Никиту. Во всех дверях стоят парные караулы с ружьями. Ещё

двери и приёмная со столом Пантелея. Только за столом сидит брат Пантелея - Николай. Увидев вошедших вскочил на ноги, осветился улыбкой:

- Заждались уже господин капитан - лейтенант.

Застучал ладонью по звонку на столе. Из соседней комнаты торопливо зашёл Пантелей:

- Слава богу приехали. Никита Алексеевич, беда у нас.

Никита остановил Пантелея:

- Погоди, где матушка?

- Вон у себя закрылась, грозит голову срубить кто побеспокоит. Только еду и принимает. Меня выгнала - сказала...

Замолчал, махнул рукой отвернувшись.

- Ладно, веди к ней.

Пантелей пошёл в какие-то двери, чёрт его знает куда, - здесь у комнат по несколько дверей. Прошли через комнаты, Пантелей остановился перед какой-то дверью:

- Там она.

Никита кивнул, постучал носком сапога по двери. Тишина. Никита уже пяткой в дверь загрохотал, за дверью голос царицы:

- Я вот сейчас выйду Пантелей и подсвечником тебя по голове!

Никита засмеялся:

- Да я это матушка осмелился тебя обеспокоить.

За дверь что-то загремело, дверь задёргалась пытаясь открыться. Не получилось. Никита ветками проткнул дверь и вырвал её из косяков. Дверь аккуратно прислонил рядом к стене. В проёме стояла императрица вокруг какие-то пуфики, - видимо ими и баррикадировала дверь. Никита поклонился:

- Здравия желаю матушка.

Императрица вздрогнула, очнулась от столбняка:

- Гад такой, опять напугал. Ну заходи коль припёрся.

Никита зашёл, мда - запашок в комнате ещё тот:

- Что случилось-то матушка, чего разбойничаешь?

- Ах ты недострелянный, ещё и насмешки строишь? Да я тебя...

Обернулась было к проёму дверному:

- Пантелей, зови караул, этого...

А там и нет Пантелея. Обернулась к Никите и растеряно:

- Никита, это как так-то, где Пантелей?

Никита прошёл к столу, поднял стул - уселся:

- А чего ему здесь быть, ты же матушка грозишь по голове подсвечником, а куда меня хотела-то, в крепость?

Кивнула, ногой подопнула к столу пуфик, уселась:

- А чего осталось делать, смотри.

Подняла рукава платья. Мда, руки от кончиков пальцев до локтей аж глянцем отливают, черные. Наклонилась к Никите и шёпотом:

- Я же хотела свежий венок положить, ну ты это... сам же Ваню Дробова смотрел - Пантелей сказал ты одобрил.

Покраснела, отвернулась:

- У меня как раз эти дни должны закончится, вот и...

Никита построжал:

- Так матушка, объясни мне что за венок и зачем куда его ложить.

От двери голос Пантелея:

- Дозволь войти Анна.

Махнула рукой, вслед за Пантелеем зашла миловидная женщина. Пантелей пояснил на взгляд Никиты:

- Жена моя, Глафира - постельничая у Анны.

Кивнул, сказал:

- Ты матушка сходи приведи себя в порядок, а Пантелей мне про венок расскажет. Знаешь?

Пантелей кивнул, Никита продолжал:

- И успокойся матушка, всё поправим.

Императрица кивнула и в сопровождении Глафиры пошла ещё в какие-то двери. Никита кивнул Пантелею:

- А там что?

- Умывальня, ну и это...

- Ладно. Только пойдём выйдем отсюда, запашок круче чем солдатские портянки.

Прихватили по стулу, вышли из комнаты - присели в стороне от дверного проема:

- Рассказывай что за венок? Сам знаешь, что забыл что-то из жизни.

- Ну это из трав сплетается венок, и женщина не поносит ребёнка. Это если не хочет детей или уже много. Это все знают. Кладут венок под перину или под матрац и всё. Первые разы у бабы бывают черные пятна сразу после, ну этого, но через час проходят. Значит хороший венок получился.

- А где берут эти венки, сами делают?

- Какая баба если знает, то сама собирает. А обычно за деньгу у знатошек берут.

- Ты знаешь у кого брала матушка?

Кивнул.

- А сейчас где этот венок?

- Как Анна положила и через час где-то начали руки чернеть, там под периной и лежит.

- Она что, с Иваном?..

- Окстись Никита Алексеевич, у неё ещё дни не закончились.

- Пойдём покажи где он.

Вслед за Пантелеем вернулись в комнату, Пантелей прошёл к дальней стене. Роскошная пышная кровать. Мда, красивое гнёздышко.

- Вот под периной и лежит.

Никита ветками стал на пол сбрасывать какие-то простыни, подушки. Вот ветки насторожились, напряглись. Никита обернулся к Пантелею:

- Ты отойди чуть в сторону.

Потянул с постели ещё одну простынь и действительно, лежит небольшой венок из трав и цветочков. Если что, то только на руку надеть. Поднял одну простынь, расстелил на полу. Веткой поднял венок, ветка аж задрожала мелконько, венок бросил посреди простыни. Повернулся к Пантелею:

- Можешь посмотреть какую неправильность?

- Надо разобрать Никита Алексеевич, так-то что можно увидеть. Да и не понимающий я, надо у Глафиры спросить.

Никита кивнул и ветками стал разбирать венок, распутывать. Старался не порвать какую травинку, цветочек не помять. Вначале было хотел руками разобрать, так ветки стали отталкивать руки от венка. А один раз ветка хлестнула больно по пальцам, Никита аж зашипел от боли. Вот и пришлось руки от греха за спину убрать. Со временем разобрал венок по травинке и стал сортировать. Похожие травинки складывал вместе, да ещё прислушивался к своим ощущениям. На какие травы ветки тихо шипели в ухо как змеи, а на которые настроение становилось как бы ласковым, что ли. Разобрал, разложил по простыне. Спросил Пантелея:

- Ну и кто нам скажет какие неправильные?

- Можно Дудиху сюда привезти, она же собирает для Анны, или вот Глафира придёт - её спросим.

- Не надо эту Дудиху пока тревожить, ты пошли кого проследить чтобы эта Дудиха не свинтила куда.

Пантелей быстро ушёл, в скорости вернулся - кивнул Никите. Посидели молча. Никита спросил:

- А у тебя есть дети Пантелей?

- А как же, трое. Старшая дочь, уже невестится, сын и ещё дочь.

- А как они... Ну у тебя вон какая служба, весь день возле Анны.

Пантелей усмехнулся:

- А ночью-то дома ночую. Хорошо всё, у нас мать Глафиры живёт, крепкая.

- Скажи мне Пантелей, как ты думаешь - чего матушка заторопилась с венком-то?

- Чего тут думать, у неё почитай с полгода уже мужика не было.

- Так Бирон же был...

- Бирон то был, да только эти камни уж сколько её тревожили. Бывало она ночами не спала от боли, а эти лекаря дадут чего от боли и поспокойней ей. Вроде с Бироном только начнут, больно. А потом злиться на Бирона стала, да до твоего лечения на всех злилась. Мол такая страна огромная, а вылечить её не могут. А широко об этом мы молчали, слетелись бы как падальщики со всех сторон.

Никита сочувственно покивал. Из комнаты вышла императрица в сопровождении Глафиры. Анна уже в другом платье, посвежевшая. Подошли к расстеленной простыне, стали рассматривать травы. Вот Глафира наклонилась - было руку протянула взять какой цветочек, Никита одернул:

- Не надо ничего там руками трогать, так давайте разбираться. На расстоянии.

Покивали с Анной ещё рассматривали.

Переглянулись и Глафира указала:

- Вот этого и этого здесь не должно быть...

Никита кивнул:

- Сжечь надо, только руками нельзя трогать.

Никита у двух веток утоньшил кончики и раздвоил - как бы пинцеты сделал.Встал на колени и ветками - пинцетами стал разбирать венок,стараясь не повредить травинки; - кто его знает какая реакция у царицы может быть. Какие травинки ничего, а от прикосновении каким голова кружится. Вот когда добрался до указанных Глафирой травинок, то давиться как-то стал. И вздохнуть и выдохнуть тяжело было. Эти травинки сбросил с простыни на пол, вздохнул. Пантелей быстро вышел, вскорости вернулся с факелом в руке. Никита взял у него факел, стал поджигать травинки. Вскрикнула императрица, затрясла руками:

- Ой горячо, ой горят руки.

Забегала по комнате тряся руками. Никита ухватил императрицу веткой за поясницу - приподнял в воздух. Императрица обмякла потеряв сознание, то ли от боли то ли от страха.

А Никита пошевеливал веткой травинки сжигая до тла. Уловил шевеление в проёме дверей - посмотрел. Стоят патриарх и отец Авросий, смотрят. Шагнувший ближе Пантелей сказал:

- Глянь ей на руки Никита Алексеевич.

Посмотрел, - чернота осталась только под ногтями, как будто сильно ударили по пальцам. Кивнул, ещё пошевелил травинки в пламени факела. Ладони у императрицы стали розовыми как у младенца. Глафира решительно подошла, у беспамятной задрала рукава платья выше локтей, посмотрела - перекрестилась. Подошедшие священники тоже внимательно посмотрели, покивали молча. Глафира распорядилась:

- Пантелей, вон кресло подвинь, видишь неудобно ей. Никита Алексеевич, вот в кресло её усади.

Усадил, Глафира откуда-то достала пузырёк - открыла, поднесла к носу императрицы. Та чихнула, открыла глаза - рукой отодвинула от лица пузырёк:

- Глаша, чего это со мной было?

- Всё хорошо Аня, посмотри на руки.

Императрица поднесла к лицу ладони, вскочила на ноги по очереди поднимала рукава платья. Посмотрела на Никиту, подошла и крепко поцеловала в губы:

- Вот плохо что ты такой дурак Никита, вот как бы...

Махнула рукой, продолжала:

- Как у тебя дела там-то?

Кивнула куда-то в сторону. Никита усмехнулся:

- Всё хорошо матушка, на Покрова венчание.

- Если меня не позовёшь, знать тебя не знаю.

Повернулась к священникам:

- Что владыки, не смогли без Никиты?

Те стояли молча, императрица засмеялась:

- Ладно, чего насупились-то. Кто же знал. Никита чего сейчас-то?

Никита улыбнулся:

- А ничего сейчас матушка, отдыхай. А мы уж сами дальше. Можно мы пойдём?

- Спасибо Никита, идите. Глаша, ты останься.

Вышли все кроме Глафиры, отошли от дверей - патриарх зашипел:

- Чего было-то, Никита?

Не отвечая Никита к Пантелею:

- У тебя есть тихая комната?

Кивнул, вперёд заторопился. Пантелей зашёл в приёмную, мимо вставшего Николая прошёл в незаметную дверь.

Следом остальные. Пантелей повёл рукой:

- Вот здесь тихо, говорите.

Повернулся выйти, Никита остановил:

- Ты куда намылился? Останься.

Устроился на ближний стул:

- Чего стоите, вон стулья - садитесь.

Отец Авросий засмеялся, покачал головой. Патриарх с Пантелеем молча уселись.

- Давайте решать что дальше делать.

Пантелей скажи, матушка давно у этой венок берёт?

- Давно, почитай как сюда приехали. Сказали ей, что Дудиха самая наилучшая в этом деле. Всегда всё лАдом было, а тут вон как.

- А кто за венком ходил, или Дудиха сама приносила?

- Нет, Дудиха не ходит по домам - только за травами куда. А приносили её ученицы всегда и отдавала в руки Анне. Глаша говорила, что в этот раз принесла новая ученица - незнакомая.

Никита покивал задумчиво чертя по паркету носком сапога. Поднял голову:

- Поехали к этой Дудихе, поговорим. Ты Пантелей знаешь где она живёт? Вы отцы во дворце останьтесь, мало ли что.

Кивнули, патриарх тихо чего-то пробурчал отцу Авросию, тот усмехнулся. Никита с Пантелеем вышли из комнаты и из дворца. По пути Никита вспомнил:

- Пантелей, у меня здесь где-то коляска осталась. Не дай бог случится чего, Михей меня живьём съест.

- Её Гурьян уже устроил в конюшню, вон он нас ждёт. Лошадок устроили.

Вышли на крыльцо, или как это называется, действительно стоит Гурьян. Повернулся:

- Никита Алексеевич, дозволь с тобой пойти куда ты...

- А пошли, Пантелей далеко идти?

- Нет, вон Первую линию перейти и всё.

- Вот и пошли.

Пошли, по пути Гурьян поглядывал искоса на Никиту, но помалкивал. Никита сказал:

- Всё хорошо Гурьян, поправили. Сейчас вот надо до конца довести.

Кивнул в ответ, улыбнулся. Он по жизни видимо так и есть молчун. Вслед за Пантелеем зашли в какой-то дворик. Ухоженный, цветы растут - в глубине стоит небольшой дом.

- Вот здесь она живёт.

Откуда-то появились два мужика, по виду мастеровые - стояли смотрели.

Пантелей махнул рукой и мужики исчезли. Никита сказал:

- Вы здесь будьте, я один войду.

Кивнули. Никита по крылечку поднялся к двери, постучал. Обратил внимание, что ветки спокойно лежат на своих местах. Открылась дверь и вышла женщина в годах:

- О как, Никита Алексеевич пожаловал, заходи - наслышаны о тебе, наслышаны. Случилось чего?

- Ага, поговорить надо.

- Заходи и поговорим.

Вслед за женщиной прошёл в дом. Большая светлая комната, везде на стенах и так на верёвочках висят пучки трав. Женщина пригласила:

- Присаживайся вон на лавку и говори что за нужда у тебя. Неужто у государыни чего-то?

Никита присел на лавку, кивнул:

- Ага, у государыни.

Дудиха резко повернулась:

- Говори чего случилось-то.

- Ты когда последний раз государыне венок собирала, лишнего ничего не положила туда?

Дудиха не сводя взгляда с Никиты присела у стола на табурет:

- Поясни личный лекарь государыни.

- Слушай, тебя как звать?

- А Дудихой и зови, ты говори.

- У государыни руки почернели вот так от пальцев до локтей и выше чернеют. Это после того как твоя ученица принесла венок и государыня устроила его на место.

Дудиха посидела, глядя на Никиту - позвала:

- Луша, пойди сюда.

Из за занавески вышла девушка.

- Луша, ты ничего не поправляла в венке для государыни?

- Как можно матушка.

- Когда относила ничего странного не было?

Девушка помолчала, потом сказала:

- Когда я проходила мимо двора князя Вырнова, откуда-то два мальчишки появились, дразница стали. А потом один грязью на платье бросил. Я корзинку поставила на землю и стала чистить платье, во дворец же иду, а мальчишка схватил корзинку и убежал за угол. Я было за ним, а другой дорогу загородил - дразнился. А потом первый выскочил с корзиной из за угла поставил её на землю, плюнул мол гадость и убежали. Я платье почистила и пошла относить венок. Ещё посмотрела в корзине, всё ладОм было

- Ты раньше видела этих мальчишек?

- Да, тот что постарше младший сын князя Вырнова. Так-то я бы вицу взяла, вицей бы этих засранцев, а так это сын князя. Он и не пускал меня за другим бежать.

Дудиха сказала:

- Ладно Луша, пойди к себе.

Девушка ушла за занавеску, Дудиха вздохнула сквозь сжатые зубы:

- Виринея тварь, всё же смогла гадина.

Никита тихо сказал:

- Хорошо Дудиха, расскажи, только постарайся правду говорить.

- Ага, собаке в пламени врать? Ты чего лекарь?

Никита только сейчас вспомнил, что так и не спрятал медальон. Убрал за отворот кителя:

- Всё, убрал. Только уж...

Махнула рукой:

- Наслышаны уже о тебе. Виринея тоже травами занимается, только тямы не всегда хватает. Она давно уже хочет меня от дворца отвадить, ведь один раз ошибёшься и всё. Деньги-то какие.

Никита кивнул:

- Конкуренция мать её.

Махнул ладонью на вопросительный взгляд Дудихи, спросил:

- Там во дворе у меня ещё два товарища, можно им зайти?

- Зови.

Никита вышел на крыльцо, окликнул Пантелея с Гурьяном - позвал в дом. Зашли, Дудиха так же сидела не шевелясь. Подняла голову, когда вошёл Гурьян. Вздохнула, перекрестилась:

- Господи, - церковный надзор...

И опять опустила голову. Никита попытался подбодрить Дудиху:

- Ты чего, шевели мозгами - помоги разобраться. Расскажи им как было.

Та в ответ махнула рукой:

- Чего оправдываться-то, только Лушу не трогайте. Дочь она моя.

Никита плюнул, сам стал рассказывать что узнал. Пантелей спросил Дудиху:

- Помнится эта Виринея какая-то своячница князя Вырнова?

Дудиха кивнула:

- Да. Она и живёт на подворье князя.

Пантелей уселся на лавку рядом с Никитой и Гурьяном:

- Эта Виринея когда ещё подкатывала ко мне, деньги предлагала - мол пополам будем. Это когда ещё князь в совете был. Сейчас-то князь в крепости сидит на карантине по твоему приказу, Никита Алексеевич. Смотрел я списки, там он.

Никита хлопнул ладонью по своему колену:

- Ну вот и сложилось всё, пойдём сейчас в дом этого князя.

Дудиха встрепенулась:

- Никита Алексеевич, а государыня-то как? Надо же попробовать поправить.

Поднялся на ноги, потянул спину:

- Поправил уже, а ты в следующий раз осторожней будь - не бабе с базара делаешь.

Дудиха перекрестилась:

- Слава тебе господи. А что там было, чего они сунули-то?

- Да хрен его знает, сжёг я всё и прошло у государыни.

- Эх, мне бы посмотреть.

Никита засмеялся:

- Ага, тебя ждать, а государыня с черными бы руками была и вон Пантелею подсвечником голову бы проломила. Ладно, живи спокойно, только в дальнейшем будь осторожней. Да и со стороны заказов меньше бери.

Усмехнулся:

- Ты вроде как поставщик императорского двора, а на деньгу тебя Пантелей не обидит. Живи, не тревожься. Пойдёмте господа.

Вышли во двор, смотрели на Никиту:

- Чего смотрите, веди Пантелей к княжескому подворью.

Усмехнулся:

- Вот же князья какие наглые.

Пантелей предложил:

- Может солдат позвать, у князя крепкие стены.

- Брось, да и времени нет - вон темнеет уже. Этих двух возьми и ладно будет.

Пантелей свистнул в свой свисток, опять появилась та пара мастеровых. Пантелей махнул им рукой и пошли со двора в сопровождении мастеровых. Пантелей повернул в сторону дворца и через несколько дворов остановился, указал рукой:

- Вон то подворье Вырновское, сам смотри Никита Алексеевич.

Да, пожалуй это не подворье, а крепость небольшая стоит высоким тыном огорожена. И забор-то не из досок, а брёвна вертикально и концы верхние заострёны. Дом высоченый, пожалуй на три этажа тянет. Никита подошёл к брёвнам забора, ещё на пару метров его выше. Поднял ветку над брёвнами - через ветку стал осматривать двор. На высоком крыльце на каком-то стуле сидит женщина в тёмной одежде, а по двору бегают три огромные собаки. И здоровеный мужик стоит возле крыльца - разговаривает с женщиной, смеются. Подошедшим попутчикам рассказал что увидел. Пантелей тихо пояснил:

- Вот эта баба и есть Виринея, всегда в чёрном, а мужик её как бы этот...

Замялся, Никита усмехнулся:

- Любовник что ли?

Пантелей кивнул, продолжил:

- Говорили она и с самим князем тоже, князь-то вдовый. Но я со свечкой не стоял. А собаки эти мединские волкодавы, свирепые - они и медведя давят один на один. Так что всё равно солдаты с ружьями нужны, иначе никак с собаками.

Никита усмехнулся:

- Ладно, сами попробуем.

Пошёл вдоль забора, а вот и ворота мощные. В воротах калитка. Никита подошёл к калитке, забрякал кольцом железным вместо ручки на калитке. Сам продолжал смотреть во двор через ветку. Вот собаки подбежали на шум к воротам, густо залаяли. Мужик у крыльца постоял, женщина ему что-то сказала и мужик не спеша, нога за ногу побрёл к воротам. Заглушая лай собак спросил:

- Чего надо по ночам?

Никита кивнул Пантелею, тот откликнулся:

- Я из дворца, Пантелей Торнов, нужна мне Виринея!

Мужик обернулся на крыльцо, женщина там отрицательно замахала руками, мол нет её. Мужик ответил:

- Нету её, в деревню уехала, а когда будет не сказала.

Пантелей вопросительно поглядел на Никиту, тот успокаивающе поднял ладонь. А сам собрал в единый кулак три ветки и обрушил их на ворота. С той стороны как раз перед воротами прыгали собаки заходясь лаем и стоял тот мужик. Ворота под визг собак с грохотом вместе с воротными столбами рухнули во двор. Мужика только по плечу ударило, тот стоит согнувшись смотрел на рухнувшие ворота. Собак не было видно. Никита шагнул во двор и вскочившей на ноги Виринее:

- Не хорошо врать, Пантелей-то ближник императрицы.

Веткой схватил бабу за одежду - потащил к себе, и загробным голосом:

- А ну говори тварь зачем хотела сгубить императрицу, соврёшь - я тебя к себе под землю утащу.

Взглянул в лицо подтянутой бабе, та посмотрела на лицо Никиты и потеряла сознание. Кто его знает чего она увидела. Никита отпустил дуру на землю - вздохнул:

- Ну и чего делать, кого спросить?

Повернулся к мужику, что стоял окаменевши - держась за плечо:

- Ну, а ты чего знаешь?

Того как отпустило, рухнул на колени:

- Всё батюшка знаю, всё расскажу.

- Рассказывай.

- Так спрашивай батюшка, спрашивай.

И кланялся стоя на коленях. Никита про себя усмехнулся:

- Говори зачем хотели сгубить государыню, кайся немочь.

Мужик мелко закрестился:

- Что ты батюшка, и в мыслях не было.

Просто она хотела на место Дудихи встать,...

Кивнул на лежащию Виринею..

...- а потом за князя попросить чтобы ослобонили из крепости.

- Откуда у неё такие травы?

- Так какой-то немтырь приходил, принёс. И ещё дал другую траву, мол потом дашь царице попить и руки побелеют снова.

- Что за немтырь был?

- По нашему плохо говорил, а она хвалилась, что сделает всё и в какой-то Париж уедет. Хвалилась мне, мол видал какие кавалеры там есть.

Никита вздохнул, - вот хоть сколько времени пройдёт, а находятся твари, что за сладкий кусок страну свою продать норовят. Давить надо пока они чайники, пока паровозами не стали. Сказал Пантелею:

- Зови служивых и крутите их до конца.

Повысил голос:

- Чуть не так, отдайте церковному надзору и на костёр.

Веренею аж подкинуло, видимо пришла в себя давненько и притворялась безпамятной. На четвереньках, путаясь в длинной одежде попыталась уползти, видимо совсем голову потеряла от страха. Один из мастеровых ногой толкнул Виринею, упала на бок.

- Пусть выяснят, что за немтырь был и мне скажут. Выдернуть надо с корнем.

Пантелей кивнул, сказал одному из своих мастеровых и тот убежал. Никита передёрнул плечами - зябко в мундире, ранняя ночь уже. Спросил Гурьяна:

- Там в коляске бушлат должен быть, не свистнули? Михей поедом съест за утерю.

Гурьян усмехнулся:

- Лежит, и бурка там же.

- Ты меня потом проводи до коляски, зябко уже.

Кивнул. Никита повернулся к мужику, что продолжал стоять на коленях:

- В доме ещё кто есть?

- Есть батюшка, есть. Слуги есть и младший княжич есть.

- А старший где?

- Его с женой князь ещё по весне в деревню выслал.

Понизил голос:

- Шибко строптивый стал, с отцом спорил.

Никита покивал. Прибежали десятка два мужиков, подошли к Пантелею, старательно не замечая ни Никиту, ни Гурьяна. Никита с Гурьяном переглянулись, - служба. Пантелей распорядился и мужики рассыпались в стороны, какие в дом убежали, какие в службах изчезли, а какие подхватили этого говорливого мужика и Виринею. Никита спросил:

- Пантелей, если мы не нужны, так мы с Гурьяном пойдём во дворец?

- Идите, только собак в пламени наруже держите.

Ну и пошли с Гурьяном, до дворца-то близко. Возле дворца опять стояли солдатские караулы, солдаты смотрели на медальоны и отворачивались. Никита вслед за Гурьяном прошёл какими-то коридорами и вот сарай. Зашли, - стоит коляска без лошадей.

- А лошади где?

- В денниках стоят, надо будет запрягут. Бери чего хотел.

Из багажного отделения взял бушлат, тут и бурка свёрнутая лежит. Какая-то корзина стоит, ароматом копчёностей шибает. Никита накинул бушлат, вытащил корзину:

- Гурьян, а это что?

- Прол поставил, сказал когда поесть придётся.

Засмеялся Гурьян. Никита прихватил корзину и Гурьяну:

- Веди к императрице, где она сейчас.

Пошли с Гурьяном. По пути Гурьян прихватил одного в какой-то форменной одежде, спросил про царицу. Получил ответ, что в малой столовой ужинает. Гурьян заставил проводить до этой столовой, дошли до дверей - форменный с поклоном указал. Зашли. Действительно сидит императрица за длинным столом, там же и патриарх с отцом Авросием. Позади стула императрицы стоит Ваня Дробов уже в своей одежде телохранителя, возвышается. Никита с корзиной к столу, поставил отодвинув посуду:

- А вот ещё от нашего стола вашему столу.

Подтолкнул Гурьяна к столу, от стены взял два стула - поставил:

- Садись Гурьян, за делами проголодались, а здесь смотри сколько всего вкусного. Садись давай.

А чего, работали на благо родины, вот и кормите. Скинул с себя бушлат, - устроил его на спинке стула. Потянул к себе большое блюдо с бужениной, откуда-то метнулись люди и уже приборы перед пришедшими на столе. Стал отрезать хороший кусман буженины, императрица сказала:

- Для меня эта буженина, чего дорвался.

- А тебе матушка кто разрешил буженину трескать, а?

- Никита, имей совесть, дам ложкой по лбу. Потом хотела себя побаловать, спросить.

Никита спросил:

- Ваня, а ты чего за стулом стоишь, ты кто у нас? Вот, телохранитель и охраняй по серьёзному. Садись рядом с матушкой и всё через тебя должно до неё доходить. Принесли кушанье - ты должен попробовать, питьё принесли - тоже первый пробуй. Сам видишь как весело стали жить. А то не дай бог матушка раньше тебя ласты склеит...

Никита откинулся на спинку стула, скрестил на груди руки...

- Согласись неправильно будет. Бери вон стул и садись слева от матушки.

- Типун тебе на язык Никита, трепло. Возьми стул Ваня и правда делай как Никита говорит.

А патриарх с отцом Авросием тихонько усмехались, переглядывались. Никита отрезанный кусок плюхнул на блюдо перед Гурьяном, стал второй отрезать. Императрица учуяла аромат от корзины, спросила:

- А там чего Никита?

- Так посмотри, сама чуешь как вкусно пахнет.

Императрица кивнула одному у стены, тот метнулся к столу и посуда перед императрицей изчезла, корзина стоит. Императрица поднялась на ноги, сняла крышку полотняную с корзины. И давай оттуда доставать, колбасы, сало. Вот и грудинка появилась. Окликнула Никиту:

- Никита, а это чего?

В руках держала берестяной туес с огурцами и помидорами. Никита поднялся на ноги:

- А это государыня памятка от моей будущей тёщи.

Повернулся к тому у стены и загибая пальцы на руке стал перечислять что ему нужно. Трое от стены вылетели из залы, а Никита взял у императрицы туес:

- Сейчас я тебе матушка приготовлю кушанье которого ты ещё не кушала.

Императрица в сомнении покачала головой, а сама откусывала от копчёностей. Спросил с ехидцей:

- Вкусно матушка?

Замахнулась на Никиту куском копчёной грудинки:

- Как дам сейчас по голове, ещё ехидничает.

- Нет матушка, не стукнешь - мясо пожалеешь.

И принялся орудовать принесёным слугами, огурцы в посудину - помидоры туда же порезал. Ну и по классике - лук - соль, сметану обильно. Перемешал, - поставил перед императрицей:

- Попробуй матушка.

И ложку протянул. Взяла, с сомнением зацепила кусочек салата - съела. И давай орудовать ложкой. А Никита последний оставленный огурец разрезал вдоль на четыре части, окунул в мёд и на двузубой вилке одну дольку подал императрице:

- А вот это ещё матушка, сверху поклади.

Взяла вилку, попробовала и быстренько все дольки схряпала. Оглядела стол и с сожалением:

- Больше нет?

Никита засмеялся, развёл руки. Вздохнула:

- Ладно. А вот корзина вся моя будет и твои запреты Никита...

Никита кивнул согласно, спросила:

- Никита, ты узнал что со мной было?

Покрутила ладонью в возлухе.

- Да государыня узнали, но ещё глубже надо копать. Пантелей сейчас и копает.

- Экий ты шустрый Никита, уже и моего Пантелея припряг. А кто возле меня будет?

- Есть кому быть возле тебя, ты государыня распорядись чтобы слуги ушли. Разговор будет тихий, почти семейный.

Тихо засмеялся. Государыня распорядилась и слуги тихонько изчезли. Сказала усмехаясь:

- Ну говори по семейному, в родственики набиваешься?

- Избави бог от такой напасти, ведь не слезете потом.

Засмеялись. Никита продолжал:

- Матушка, ты больше не используй венок, ни к чему это.

- Ишь ты шустрый какой, а если понесу?

- И слава богу, праздновать будем.

- Никита, никак у тебя с головой что-то не так?

- Всё так матушка, всё так. Ты кто у нас? Вот императрица, а титул этот кто велел использовать? Правильно Пётр I. И ты что с таким титулом ещё оглядываться будешь на пересуды? Сколько тянуть можно. Святые отцы, можно на завтра - послезавтра собрать мужей достойных, птенцов Петровых? И дворян побольше свидетелями.Переглянулись, кивнули.

- Ваня, у тебя сейчас где матушка?

- В доме для приезжающих, у меня ещё нету квартиры. Матушка узнала что меня отписали от роты, встревожилась - приехала.

- Скажи ей чтобы не тревожилась, всё хорошо будет. И чтобы пока не уезжала

Кивнул. Патриарх спросил:

- Решил до поездки?

- А чего тянуть, вон выяснилось, что траву от которой руки почернели - француз какой-то принёс. А если ещё чего придумают? А вон на Ивана пусть попробуют наехать, башку кулаком проломит. Проломишь Иван за Анну?

Иван молча сжал кулачище, кивнул. Императрица спросила:

- Ты чего затеял Никита?

- А и затеял, свадьбу вашу затеял. Государству нужно крепкое правление, наследники нужны. Вы сколько ещё валандаться будете.

Дробов подал голос:

- Господин капитан - лейтенант, я же из этих, из простых...

- Из каких простых ты Ваня, ты из дворян и нашлись документы, что ты из семени Петра Великого. Завтра привезём бумаги, сами посмотрите. Хотели бумаги позже показать, да сами видите - времени нет. Многим мешать стала самостоятельность государыни.

Императрица побелевшими губами спросила:

- Правда Ваня от корня Петрова?

- Правда государыня, сама посмотришь бумаги завтра.

- А сегодня почему нельзя посмотреть?

Патриарх поднялся на ноги:

- Позволь государыня мне съездить за ними?

Кивнула. Патриарх показал кулак Никите и торопливо в сопровождении отца Авросия вышли. Императрица посидела поглядывая на Никиту и на Ивана, спросила:

- Никита, а ты не затеял сменить императрицу на императора?

Никита кивнул:

- Ну да, только не сменить, а дополнить.

Императрица взяла вилку, сжала в кулаке:

- Это как?

Никита засмеялся:

- А ты сама государыня посуди, там, в других странах думают; - Россией правит баба. Да мы ей духи и помады подарим и отчекрыжем часть России.

Императрица положила на стол вилку, выставила кукиш:

- А вот это они видели?

- Вот, а тут императрица замуж вышла. За кого, кто таков, как к нему подкатить приятно? А Иван встанет скалой и молчать будет, опыта-то правления нет ещё. И вы вдвоём своего добиваться будете. Судите сами, Иван человек военный, армией заниматься будет, а хозяйственными делами тебе государыня заниматься придётся. И получается у вас как в хорошей семье, муж дом охраняет и зарабатывает, а хозяйка в дому порядок наводит. А, как оно получается?

Императрица в сомнении головой покачала:

- Как-то быстро у тебя Никита получается, а ну как Ваня не согласен?

- Так вот он, давай и спросим у него. Ты как Ваня, не против жениться на Анне?

Затряс согласно головой. Никита продолжал:

- А что быстро у нас получается, так в других странах думаете по другому? Вон у них у какого принца женилка выросла, давай по другим царствующим домам шариться - принцессу искать. Нашли, посмотрели - сойдёт и венчаются и живут молодые, детей строгают. И плевать им, что до свадьбы не гуляли под луной и принц не пел серенады у принцесы под окном. Ребята вы не просто пара, вы царствующая пара. На ваших плечах Россия стоит, вам некогда будет ругаться меж собой. А мы все вам поможем...

Прервав Никиту вошли патриарх с отцом Авросием. Никита облегчённо вздохнул, с помощью Гурьяна отодвинул посуду от императрицы - взял у патриарха папку с бумагами. Развернул папку перед императрицей:

- Вот глядите. Смотри императрица, вот донос шпыня - читайте... Вот ещё бумага, здесь ясно становится что и как. Вот письмо императора Петра I - читайте..... А вот письмо рукой Петра писаное о дочери его - читайте.

Прочитали, Иван поднял голову:

- Видел я у маменьки на ноге какой-то рисунок. Только прячет она.

- Ничего Ваня, придёт время и прятать перестанет, гордиться будет.

Императрица встала:

- Владыка, благослови на венчание с Иваном и посоветуй как дальше жить.

Патриарх поднялся на ноги, все присутствующие тоже встали, событие-то какое:

- Благословляю государыня на венчание, а дальше жить будем для государства. После завтра соберём дворянское собрание, соберём птенцов Петровых, посмотрят бумаги. Покажем печать на ноге матушки Ивана. Чтобы не было кривотолков за спиной. Через три дня после собрания и венчание будет. Никита, на собрании ты будешь бумаги показывать. О тебе уже наслышаны, будут внимательны - лишний раз языками бренчать не будут. Скажем, что государыня сохраняла престол для Ивана. Ждали когда в возраст войдёт. Нет у нас времени, скоро первопуток ляжет, надо будет к Никите ехать. Вот так и решим государыня и правильно Никита говорит, - нужно следующее поколение царствующих особ ростить и воспитывать. Сейчас давайте отдыхать будем, тяжёлый день был. Никита дай сюда бумаги, у меня сохранятся будут.

Никита собрал бумаги в папку, папку подал патриарху. Попрощались до завтра и вышли. В другой комнате Никита спросил:

- Отцы святые, пустите меня переночевать на подворье?

Патриарх шагая покосился:

- Розгу бы тебе дать, а не переночевать пустить. Но слава богу хорошо кончилось.

Никита оживился:

- У меня здесь ещё коляска, Гурьян пойдём запряжём.

И быстренько следом за Гурьяном. Пришли по каким-то коридорам к коляске, Гурьян кого-то окликнул - набежали люди, лошадок привели и вот уже Гурьян правит лошадями вслед за каретой патриарха. Никита достал из багажника бурку:

- Гурьян, накинь бурку. Ночью совсем холодно стало, рано вроде как.

Помог Гурьяну. Тот под буркой пошевелил плечами:

- Смотри как удобно сделано. А по погоде нисколько не рано. Вот с неделю слегка поморозит, а потом снег ляжет - землю укроет. И не замёрзнет земля, не потрескается от морозов - не будет рвать корни. А потом через неделю и Покрова святой богоматери наступят, - свадьбы играть будут.

- Погоди Гурьян, так до этих Покровов всего недели две осталось?

- Ну да.

- Етрёшкин кофтан, ко мне же невеста с родителями приедут на Покрова, на венчание.

- Ну и что, вот здесь все дела сделаешь и домой. К зиме дороги укоротились и колоколец на дуге не успеет брякнуть, как ты дома будешь. Завтра Михей сюда прикатит и всё сделает. Всё приехали, вылезай - я сам лошадей устрою. То помещение где вы жили не трогали, вот и там будешь жить.

Никита спрыгнул с коляски, и к дверям. А там стоят патриарх и отец Авросий.

Патриарх сказал:

- Иди отдохни Никита, завтра с утра опять во дворец. Хорошо отдохни, а то вон лицо почернело. Иди, хорошо сделал.

Посторонились и Никита быстренько скользнул в двери, боялся что опять говорильня пойдёт, а действительно вымотался. Добрёл до знакомых дверей и не проходя в свою, дальнюю комнату - присел на чью-то постель. Снял бушлат, стянул сапоги и боком повалился на постель. Успел накрыться бушлатом и вырубил сон. Утром сквозь сон чувствовал как шевелились ветки, видимо кто знакомый заходил в комнату. Наконец голос отца Авросия:

- Подымайся Никита, собираться пора.

Не открывая глаз сел на постели, а чего глаза открывать - через ветки всё видно. Стоят возле дверей отец Авросий и Михей. Никита открыл глаза:

- А ты Михей как здесь-то?

- Так мы здесь уже с утра раннего.

- Кто это мы?

- Так все наши, племяники с жёнами тоже здесь.

- Как умудрились-то так быстро?

При этом поднялся, сходил по делам в свою комнату, вернулся:

- Так как?

Разглядывая снятый Никитой китель, ответил:

- Максим приехал и по своим дорогам привёл. Никита Алексеевич, схожу китель в порядок приведу.

И с кителем на руках выскочил из комнаты. Отец Авросий выглянул за дверь, вошли люди - поставили посуду.

- Садись поешь кто знает, будут ли кормить во дворце.

Присел напротив за стол:

- Я посылал Максима за твоими, а то сами бы сюда рванули.

Никита благодарно кивнул, работая ложкой - проголодался всё же. Отец Авросий продолжал:

- К матушке Ивана уже послал, попросил не уезжать пока. Список дворян и тех старых, что живы ещё вчера составили - сегодня оповестят. Но нам надо сегодня во дворец.

Усмехнулся:

- Молодые наши могут испугаться чего, вон вчера как ты ошарашил их.

Никита положил на стол ложку, наелся:

- А как ещё можно то было. Императрица перепугалась, Ваня вообще в подвешеном состоянии оказался. Надо было их ошарашить, встряхнуть. И не было возможности вас ставить в известность.

- Да понятно уж. Владыка сначала заругался, а когда уж с бумагами возвращались во дворец - одобрил. Никита, сейчас всё на тебе завязано, осторожничай. И ещё, быстренько надо здесь сделать и тебе домой ехать надо. Мы же к тебе уже намылились.

Засмеялся. Никита улыбнулся в ответ:

- Приезжайте, всем места хватит.

- Никита, вот ещё. А ну как Он не одобрит брак Анны с Иваном?

- Я рассказывал, что после посещения пещеры у меня ветки появились?

Отец Авросий кивнул.

- Так вот, эти ветки как-то связаны с НИМ и если ЕМУ неугоден человек - на этого человека ветки дыбятся и могут убить. А на Ивана никакой реакции, я и решил сделать исходя из их реакции. Значит одобрил наше решение.

- Не наше, а твоё.

- Нет, это было решение наше общее.

Отец Авросий махнул рукой:

- Ладно. Владыка сказал икону писать, ты зайди сейчас посмотри ладно ли будет. Вдруг потом не будет времени посмотреть. Там уже и оклад готовят.

Никита поднялся:

- Пойдём сейчас, только вот Михей китель унёс.

- Ты вон бушлат накинь и пойдём.

Выходя с отцом Авросием в коридор, спросил:

- Моих крестников с жёнами куда устроили?

Отец Авросий махнул рукой за спину:

- Там дальше по коридору две комнаты.

Спустились на первый этаж, вошли в какие-то двери и ясно стало, что иконописная мастерская. Стоят заготовки для икон, пахнет маслом - красками. Навстречу из за стеллажей вышел монах, поклонился. Отец Авросий попросил:

- Покажи нам ту икону.

Кивнул монах повёл к окну. У окна стол, на нём икона начатая. Отец Авросий повёл рукой:

- Смотри.

Никита походил возле стола, с разных сторон разглядывая икону. Замечательная работа. Повернулся к монаху:

- А вот в этой руке посреди ладони огонек неугасимый, трепетный такой. Кажется вот-вот затухнет, а потом опять оживает.

Монах со стола поднял стопку бумаг:

- Я тут нарисовал этот огонёк, только боюсь ошибиться. Гляньте, может какой ближе будет?

Никита перебирал бумаги удивляясь мастерству художника. Как живые огоньки на бумагах были. Выбраный лист протянул художнику:

- Вот этот один в один будет.

Монах взял бумагу, поклонился и отвернулся к столу. Отец Авросий потянул Никиту за рукав и шепотом:

- Пойдём, не будем мешать.

Вышли в коридор, Никита сказал:

- Ты смотри какой художник, прямо как будто сам всё видел.

- Это да, сам господь направляет его руку. Сейчас надо только следить чтобы поел вовремя и поспал, за работой забывает и про сон и про еду.

Пришли опять в комнату Никиты, устроились за столом:

- Сейчас Михей принесёт твой китель и поедем во дворец, Гурьяну сказали проснулись там. Вот кстати; - пойдём проверим оружие что ты придумал. Я распорядился в подвале сделать типа стрельбища. Поэтому ещё и поднял тебя рано.

Никита глянул на часы на руке - половина десятого. Согласился. И опять бушлат на плечи, и следом за отцом Авросием по лестницам вниз. Внизу встретил здоровенный мужик, никак на монаха не похожий, забасил:

- Заждались тебя господин капитан - лейтенант, отец Авросий сказал без твоего слова не продолжать работу.

Отец Авросий усмехнулся:

- Видал как ты всем нужен? Веди Василий, показывай.

Василий открыл массывную дверь:

- Прошу.

Зашли, следом Василий. Длинная узкая комната, с ближнего конца стоит прилавок что-ли можно назвать. На прилавке лежит оружие, ещё какое железо. Подошёл ближе, смотрел - спросил Василия:

- Контрольный отстрел был?

Василий забасил:

- А как же, отец Авросий объяснил как что, из станка пробовали. Тройной заряд ложили, выдержало ружьё. А если некрупной картечью снарядить, так со ста шагов тушу свиную рвёт. А в револьты снаряжали как в бумагах было написано. На пятьдесят шагов вот в такое кольцо попадает, но это из станка. С руки не пробовали.

Соединил в кольцо указательный и большой пальцы руки показывая размер кольца. Никита взял револьвер типа наган, повертел любуясь. Красиво. Снял фиксатор - вытащил барабан из рамки. Капсюли на месте, с другой стороны видны головки свинцовых пуль. Попробовал надавить на спусковой крючок, не вышло. Поднял курок и спуск сработал. Мягонько и предсказуемо. Поставил барабан на место, поискал куда стрельнуть. Василий указал на деревянный щит метрах в двадцати.

Прицелился в сучок, шмальнул. Грохот в закрытой комнате, дым от чёрного пороха. Отдача есть, но очень терпимо. И ещё два раза в тот же сучок, верней уж отверстие. Положил револьвер на прилавок, одобрительно кивнул. А Василий уже протянул ружьё. Ну тут уж не задерживаясь опять в щит. Хорошая штука получилась, сам не ождал что могли так сделать. Повернулся к Василию:

- Замечательные вещи получились.

Пожал Василию огромную ладонь:

- Спасибо и другим передай спасибо. Отец Авросий, как-то поощрить надо.

Отец Авросий улыбнулся:

- Вот без тебя бы не догадались. Продолжайте Василий на благо страны.

Вышли из комнаты и по лестнице уже наверх. Добрались до комнаты, а там Михей ждёт с кителем, Никита облачился, ещё тёплый после утюга. Кивнул благодарно. Сверху бушлат:

- Я готов, куда прикажете?

Отец Авросий проворчал по доброму:

- Ишь ты, загарцевал. Михей, мы во дворец, вы тут останетесь. Скажи племяникам чтобы их жёны по подворью попусту не шастали. Когда Никита Алексеевич вернётся не знаем, с ним Гурьян будет. Пошли.

И пошли во двор, а там карета патриаршая. Отец Авросий сказал:

- Владыка сегодня не поедет во дворец, садись в карету.

И поехали. Никита молчал - перебирал в голове вчерашние события, не было ли какой ошибки. Не надо ли сегодня исправлять. Отец Авросий спросил:

- Чего молчишь напрягся?

- Вспоминаю вчерашнее, не сделал ли чего лишнего. Вдруг сегодня надо поправить. Обычно перед сном вспоминаю день, но вчера вырубился.

Отец Авросий кивнул одобрительно:

- Правильно делаешь, а неровностей нет вроде. Мы с владыкой и вчера и утром вертели, нет всё правильно. Вечером от Пантелея человек прибегал, Пантелей сказал - Глафира им вместе постелила. В основном и едем посмотреть как Анна после ночи.Понимать должен, что это дело важное в семейной жизни.

Ответил на взгляд Никиты:

- А ты чего думаешь, при необходимости и туда заглянем, слишком много на кону стоит.

Посмотрел в окно и задумчиво повторил:

- Да, очень много и нельзя нам ошибиться.

Продолжение следует...

Глава 9

Дальше уж в молчании ехали до дворца. Карета остановилась, Никита вышел первый, встречающий дворцовый встретил с поклоном.

А увидев выходившего отца Авросия вновь склонился с поклоном:

- Позвольте проводить вас.

Отец Авросий кивнул:

- Проводи. Кто распорядился?

Встречающий аж как-то завибрировал:

- Распорядились господин полковник дворцовой службы. Извольте следовать за мной.

И зашагал впереди прямо как на плацу.

Отец Авросий кивнул на его штаны, Никита ухмыльнулся; - этот встречающий шагает в галифе и гордый такой. Отец Авросий спросил:

- Слышь, тебе поди и погоны надо на плечи?

Полуобернулся и так умудряется впереди шагать:

- Конечно погоны были бы хороши, но полковничьи погоны только господам Пантелею и его брату. Нам не по чину.

Отец Авросий усмехнулся:

- А вот господин капитан - лейтенант, будет время - он и подскажет какие погоны кому выдавать.

Склонился в поклоне не останавливаясь:

- Уж бога ради укажите, а то не знаем кому подчиняться между собой.

Так с разговором зашли в какую-то комнату. Ага, это же приёмная императрицы - за столом Николай. Увидел входящих - вскочил на ноги:

- Здравия желаю господа.

Жестом отправил беспогонника за дверь

Сам выскочил из за стола, подвинул ближе к столу полукресла:

- Присаживайтесь господа.

Отец Авросий садясь:

- Случилось чего, что суетишься?

Николай подёргал за свисающий вдоль стены шнур:

- А как же, конечно случилось.

Сбавил голос и шепотом:

- У нас же свадьба будет.

Отец Авросий ухмыльнулся:

- Ага, будет. Вот не глянутся они друг другу в супружеском отношении, будет вам свадьба.

Николай отрицательно замотал головой и шёпотом:

- Я такого ещё не слышал, чтобы так люди...

Вошел Пантелей, поздоровался. Отец Авросий вопросительно кивнул.

Пантелей вздохнул:

- Я же с Анной с её почитай рождения,

мы всякое встречали, но так вот. Не знаю кого и благодарить, - то ли бога, то ли... Может сейчас успокоится.

Отец Авросий ухмыльнулся:

- А ты вон Никиту Алексеевича поблагодари.

- Спасибо Никита Алексеевич, ведь сейчас хоть можно отдохнуть немного.

- Да на здоровье, ты скажи чем вчера кончилось с этим французом?

Пантелей устроился в полукресле:

- Этот французик живёт на подворье французского посольства, но он не служит в посольстве. Не смогли выяснить кто он такой, то он в купца оденется, то в лекаря и шастает по домам дворян. Мои люди уже написали

у кого в дому этот был, вот бумага.

Что посоветуешь Никита Алексеевич?

- А чего советовать, сейчас поедем в посольство и выдернем этого французика.

- Никита Алексеевич, так посольство же.

- Ну и что, есть сведения, что этот французик пытался отравить императрицу. А как другие правители узнают что правителя пытались убить? Не свои - местные, а агенты другого государства. Да они эту Францию тонким слоем размажут. Это что получается, - правитель перестаёт быть неприкосновенным? Что бы потом этот французик не говорил, мы это посольство вышвырнем из России.

Отец Авросий перебил:

- Ты что, хочешь прервать дипломатические отношения?

- Ни на капельку, просто этот состав посольства пусть косвенно, но участвовал в покушении на нашу императрицу. Пусть шлют другой состав посольства. Шум до небес поднимем.

Отец Авросий задумчиво покивал, поднял голову:

- А что, это самый лучший выход. И другие посольства хвосты прижмут. Николай пиши указ от имени императрицы, потом дашь ей на подпись - расскажешь. Ты Никита бери Гурьяна, Пантелея и двигайте в посольство. Как и чего не мне вас учить Пантелей, ты пошли кого за Гурьяном. Где он у тебя тут прячется? И дома не ночевал.

- Мы с Гурьяном Никитичем всю ночь с этим французиком разбирались. Под утро он меня отослал спать, а сам ещё работал. Только вот прилёг. Отец Авросий, можно ли Гурьяна Никитича как-то по дворцовым делам? И нам будет легче и Гурьян Никитич хорошо разбирается.

- Экие вы изогнутые господа, а я с кем останусь работать? Ладно, шучу я, забирай себе Гурьяна. Придется тебе Никита с Пантелеем вдвоём сегодня в посольство катить. Гурьян пусть отдохнёт. Медальоны на виду держите. Француза этого сами покрутите. С богом.

Ну и пошли, Никита спросил:

- Далеко это посольство?

- Да вон рукой подать, пешком дойдём.

Вышли из дворца, повернули налево. Встречные люди увидев на груди шедших медальоны - сторонились, а которые и перебегали на другую сторону улицы. Подошли к небольшому дворцу, Пантелей сказал:

- Вот здесь они обосновались, пятый год уже арендуют у младшей дочери Меньшикова. Старая совсем уж стала, за пятьдесят рублей в год сдаёт. Да за эту домину в месяц надо брать три сотни, а она вот как.

Подошли к узорчатым кованым воротам:

- Вот Никита Алексеевич, смотри - нет ничего чем постучать. Мол мы никого не ждём. А сами вон в окошко смотрят.

Никита выпустил ветку, схватил воротину, затряс. Загремели ворота, схваченная воротина вырвала из кирпичного воротного столба петли и замоталась как тряпка на ветру. Из дома выбежали несколько человек и кинулись было к воротам, но побоялись близко подойти. Воротина продолжала греметь, мотаться. Вот вышел какой-то важный господин, к нему подскочили двое и чего-то зачирикали в уши. Никита бросил воротину, она повисла на дуге замка, что закрывал ворота. Шагнул на территорию посольства, Пантелей следом. Никита подошёл к этому важному:

- Это что такое? Почему ограничиваете проход для церковного надзора? Почему у вас нет наружного дежурного?

Этот важный попытался чего-то по своему закартавить, Никита перебил:

- Ты кто таков, и почему находясь в государстве Российском не знаешь русского языка?

Подскочил один из чирикавших и на сносном русском:

- Это господин посол Франции, а эта территория является эксто...

Замолчал, сам запутался. Никита в ответ:

- Ладно, понял я. Только вы тут по любому находитесь под флагом России. И должны исполнять законы российские, переводи - чего стоишь глаза выпучил.

Посол побагровел и открыл было рот, видимо заорать чего, Никита перебил:

- Если чего сейчас заорёшь, отправлю на костёр, в огонь. Перед тобой церковный надзор. Говори.

Посол подышал и негромко спросил:

- По какому случаю господа посетили нас?

- Нам нужен французский подданный в настоящий момент находится на территории вашего посольства.

Обернулся к Пантелею, тот сказал:

- Прегос Фурес.

Посол тут же отбарабанил по-русски, и смотри как чисто заговорил гад:

- Данный господин ещё вчера уехал в неизвестном направлении и к моему огорчению я ничем не могу помочь церковному надзору.

Аж чуть поклонился сволочь, Никита ответил:

- Данный господин обвиняется в покушении на убийство императрицы Российской. Я являюсь личным доктором её величества и дорога заболевания привела меня сюда. Если вы будете упорствовать на утверждении про неизвестное вам нахождение преступника, вы будете обвинены в организации коронного преступления и судимы по законам России. По законам России данное преступление карается сожжением осужденного на медленном огне. И так, я слушаю.

Никита стоял с деревянным лицом, смотрел на реакцию этих французиков. Попереглядывались и один из чирикавших торопливо метнулся в здание. Посол как бы оскалил в улыбке зубы:

- Господа не изволят откушать французской кухни, пока разыщут этого господина Фуреса?

Никита брезгливо изогнул губы:

- Хочешь предложить жареных лягушек? Нет, не надо - мы варвары не привыкли к вашей изысканной кухне. Если через полминуты этого убийцу мне не предоставите, придут солдаты и будет произведён обыск по всей форме. Я знаю что этот человек находится на территории посольства.

По жесту посла ещё один метнулся в здание и вот уже ведут какого-то. Он и не упирается - покорно идёт. Никита повернулся к Пантелею - кивнул на пришедших. Пантелей к среднему ближе шагнул, заглянул в лицо:

- Он это господин капитан - лейтенант.

Никита накинул ветку на шею этому и шагнул за ворота, обернулся:

- Ни в коем случае не покидать посольство.

И потянул этого веткой за собой. Со стороны смотреть - занятное да и страшное зрелище, идёт мужик за двумя с медальонами как корова на верёвке. И шею вытянул чтобы не задохнуться, а как это сделалось - не понятно, хотя вон у обоих на груди голова собаки в пламени, чего удивляться. Отошли от посольства, Никита спросил:

- Пантелей, есть тихое место чтобы с этим поговорить?

- Есть, веди его за мной.

И повернул к дворцу, но как-то через какие-то кусты повёл. Ведомый пытался что-то сказать, когда шли через кусты крыжовника - тогда Никита чуть затягивал петлю ветки и французик захлёбывался жадно хватая воздух. Пытался свободными руками увеличить петлю на шее, видно что ухватывался за что-то руками, а руки соскальзывали и не видно за что хватался. Ничего, зато сговорчивей будет. Вслед за Пантелеем Никита прошёл в открытую дверь, спустился в подвал. Большая комната, горит в открытом горне огонь. На верстаке и стенах лежат и висят страшного вида всякие инструменты. Какие-то свёрла, молотки, клещи. Всё аккуратное, но если осмотреться - страшненько становится. Всё это в подвале же. Никита снял с французика петлю, веткой толкнул его на груду угля:

- Лежи и не шевелись.

Пантелей же взял молоток и застучал по какой-то железяке:

- Леший, ау. Спишь что-ли?

Из угла сонный бас:

- А и сплю, скучно же.

В углу с незаметной лежанки поднялся огромный человек. В кожаном фартуке, голова под потолок, поздоровался:

- Здравия желаю господин полковник, господин капитан - лейтенант.

Увидел на угле французика:

- Никак мне работа пришла, благодарствуем господин полковник. Сейчас ещё огонь оживлю и можете говорить с ним.

Шагнул к горну, сунул в огонь какую-то железяку. Пошевелил её и огонь аж загудел. Пантелей сказал:

- Леший, ты этого привяжи вон на крюк, а поговорит с ним Никита Алексеевич.

- Так давайте я его за ребро на крюк, говорливей будет.

- Пока не надо, вот молчать будет - тогда повесишь.

Связал Леший у французика над головой ему руки и за руки повесил на крюк, пальцем погрозил:

- Будешь руки снимать без разрешения, подниму крюк.

Отошёл. Никита спросил:

- Ну говори, чего там удумали?

Тот аж взахлёб:

- Мой король своего племянника хочет женить на вашей императрице.

Никита переглянулись с Пантелеем, Пантелей взъярился:

- Ты чего несёшь немочь, разве так женятся! Дай-ка Леший огня, я этому кое что поджарю.

Никита остановил Лешего, и к французику:

- Ты слова-то выбирай, а то и правда в костёр пойдёшь.

- Но я правду говорю, доложили, что Бирон умер и место возле императрицы свободно. Вот французов король и решил своего племянника на место Бирона сначала, а потом и поженить их.

- А что с чернотой рук, кто придумал?

- Король и придумал, он из боковой ветки Медичи и знает некоторые травы. А та трава для черноты рук у него последняя, а вот снимать черноту ещё есть. Мне сказал, что если не сделаю - сам утопись в болоте.

- Ты не дави на жалость, рассказывай.

- Ваш глава тайного совета, раньше ещё хвалился, что женит Бирона на императрице и Бирон будет исполнять интересы Франции. А тут узнали что и Бирон умер и этот глава совета. А так же доложили, что есть эта, которая ну женщинам помогает и вхожа к императрице. Только надо какую траву, чтобы напугать императрицу. И другую траву чтобы вылечить и императрица будет того кто её вылечит.

Никита переглянулись с Пантелеем опять, Никита засмеялся:

- Видал полковник? Будет того кто вылечит, видал какие мы дикари?

Повернулся к французу:

- Дальше говори.

- Вот сказали, что эта родственница князя и вхожа к императрице. Дал ей первую траву и вон как получилось. Вот эта родственница князя говорила кто из влиятельных людей может поддержать племянника, если будет нужда. Только когда я к кому приходил, они отказывались; - а которые меня выгоняли из домов. Сейчас всё сказал.

Опустил голову. Пантелей спросил:

- Ну что, домой тебя отправить?

Поднял голову, прямо посмотрел:

- Нет, не надо. Там смерть будет, лучше уж здесь в костёр, - чего время тянуть.

Никита поднялся с табуретки:

- Успокойся, ты если всё сказал - живи. Пантелей, есть куда его пристроить чтобы первое время не светился ни где?

- Да вон Леший у себя подержит, потом решим. Сними его с крюка, покорми.

Французик снятый с крюка растирая развязанные руки сказал:

- Господа, а траву для снятия черноты с рук? Возьмите.

Отвернул как-то пояс штанов, достал несколько травинок, протянул Никите.

- Да эта трава без надобности нам, мы уже вылечили её величество. А ты сам понимаешь в травах?

- Нет, я пират португалец - попал в плен французам. Долго работал на виноградниках, а однажды лошадь у одной из дочерей хозяина понеслась, что-то случилось. Я бросился и остановил лошадь. Потом хозяин похвалился мной во дворце, мол вот какие преданные люди у него - вот меня и взяли во дворец. Сначала, так там был - подай, принеси, а потом узнали,что отец у меня русский был и я могу понимать и говорить по-русски, сказали в Россию ехать. Сказали, что если попадусь называться португальцем.

- Ну и чего подписался-то, были и деньги и возможность убежать, не в кандалах же везли.

- Там Жулена осталась, ребёнка ждём, сказали, не сделаю - Жулену с ребёнком...

И опять переглядки с Пантелеем. Никита прислушался к веткам, нет, правду говорит. Спросил:

- А вот эта трава для снятия черноты у них ещё осталась?

- Да, он вот от такой ветки мне отломил, а вот для черноты последнее дал. Сказал беречь как глаз.

Никита стал шагать по комнате, остановился возле Пантелея:

- Полковник, как думаешь хорошее дело короля в лужу посадить?

- Святое дело, а то ишь чего придумали.

Никита спросил Лешего:

- У тебя найдётся бумага и чем писать?

- А как же.

С полки достал несколько листов бумаги и чернильницу с ручкой Лагутинского изготовления. Подал:

- Вот возьмите, только вот с этим пером надо вот так.

- Спасибо, знаю я. Так, ты французик садись вон и писать будешь. У вас поди есть какое условное письмо? Ага, есть значит. Ладно, пиши. На меня, то есть на тебя, вышли люди вес имеющие и служащие близко от императрицы. Руки у императрицы почернели, а эти люди траву для снятия черноты у меня отобрали. Говорят, когда им нужно, тогда и дадут траву императрице. А если у короля серьёзные намерения с племяником - пусть его отправит сюда в посольство. И требуют чтобы прислали сюда Жулену, как узнали что я бывший пират. Сказали дело серьёзное, а поскользнуться не хотят, не доверяют мне. Если что, - грозят медведям скормить. Есть возможность племянику жениться на императрице, многие недовольны что на троне женщина сидит. Племяник пусть ещё привезёт травы для снятия черноты. Ну что, как думаешь клюнут?

Кивнул:

- Очень уж кусок лакомый, там во Франции вас за дикарей считают. И посольство так же во Францию пишет, мол дикари несусветные и только они могут понять ваши поступки. Местечко -то тёплое. А я посмотрел, так здесь любой мужик тех донов за пояс заткнёт.

- Давай подпишись как надо и иди в посольство, они почту с голубями гоняют?

Кивнул в ответ, влажные глаза пряча. Никита потрепал португальского француза по плечу:

- Успокойся, нам главное твою Жулену сюда вытащить. В посольстве скажешь, что с тобой говорили люди которые согласны на трон племянника французского короля. А будут приставать с вопросами, на хер посылай - эти люди ходят с медальонами церковного надзора. Пантелей можно быстрей это дело провернуть?

Взял себя пальцами за горло:

- Вот так время давит, не успеваю.

Пантелей сказал:

- Так послать Гурьяна туда с письмом, он и по французски может. Сказать ему куда и к кому обратиться и всё, - к вечеру он там будет по своим дорогам, а завтра с утра их и приведёт. Бывал Гурьян по своим делам во Франции, и неоднократно. Надо только в посольстве голубей почтовых забрать.

- Ага, ты поговори с Гурьяном быстренько, объясните ему, а мне к отцу Авросию отчитаться надо. А ты парень в посольство не ходи. Тебя вон полковник где устроит поесть - попить.

Никита торопливо вышел из подвала и искать отца Авросия. Зашёл на крыльцо дворца, осмотрелся; - стоят два солдата на часах, Никита к ним:

- Где отец Авросий может быть?

Один из них дунул в свисток и опять стоят молча. Из дверей вылетел офицерик и к Никите:

- Какая надобность господин капитан - лейтенант?

Никита пояснил, что ищет отца Авросия, офицерик пригласил следовать за ним. Пошли по коридорам, через комнаты и вот приёмная императрицы. За столом стоит Николай, увидел Никиту жестом пригласил за собой. Прошли в кабинет императрицы. А там отец Авросий, сама императрица с Иваном и главный полицейский Аристарх Климович сидят - разговаривают, улыбаются. Увидели Никиту, совсем заулыбались. Императрица потребовала рассказать как идёт розыск по этому подлому делу, сказала что пока запретила Климычу заниматься этим. Вся надежда на тебя Никита. Никита стал рассказывать с подробностями как прошёл розыск и что сейчас будет сделано. А сам потихоньку через ветки осмотрел императрицу, Ивана. Ты смотри-ка как удачно всё получилось; - сидят умиротвореные, спокойные. Даже покушение на императрицу как бы скользом у них по сознанию. Да Никита, хватит тянуть - быстрей надо жениться, ведь аж завидно смотреть на эту пару. Рассказал, сидел - смотрел на них, а они на него. Отец Авросий вздохнул:

- Хватит в переглядушки играть. Что на завтра, - кто занимается?

Ответила императрица:

- Дожили, императрица докладывает.

Махнула рукой:

- Ладно сидите уж. На завтра будет собрано семьдесят дворян, а Петровых соратников шесть человек. В танцевальной зале всё будет приготовлено. За матушкой Ивана уже послано, сейчас она живёт во дворце - в гостевых комнатах. Мы с Ваней поговорили с ней, успокоили. Никита,видела я эту печать Петрову у матушки.Дворянам сказано в десять утра быть во дворце. Вот так как-то. Ну Никита, смотри не обмишулься завтра.

Никита демонстративно гмыкнул, усмехнулся - мол и не такие дела проворачивал. Спросил, нет ли у кого к нему вопросов - ему надо тоже к завтрему приготовиться. Императрица спросила:

- Никита, поясни, а чего ты с этим французом португальским так-то. Всё равно же враг.

Никита пояснил:

- Этот момент с покушением мы потом осветим перед правителями других государств и покажем, что ты государыня милосердна. Понимаешь, что этот французик был инструментом в руках его правителя и его не за что казнить, так как он действовал под угрозой уничтожения его семьи. Подадим под нужным соусом и как думаешь, какой правитель захочет иметь дело с Францией? Этак французы затеют любого правителя травить? Несмотря на все разговоры о кровожадности русских правителей они поймут, что наши правители более милосердны.

Отец Авросий встал:

- Вот и слава богу, что так получилось. На сегодня мы попрощаемся. Мы поедем тогда на подворье. Завтра с владыкой здесь будем.

Поклонились присутствующим и вышли с Никитой из кабинета. В приёмной попрощались с Николаем и на улицу. Пока шли по комнатам дворца, какие-то люди тихо скользили по комнатам - носили какую-то мебель.

И всё тихонько. Отец Авросий сказал:

- К завтрашнему дню готовятся.

Вышли на крыльцо и в карету. Молча доехали до подворья, отец Авросий молчал - понимал что Никита вымотался. Выходя из кареты отец Авросий сказал:

- Ты иди отдыхай, я пойду к владыке.

Разошлись. Никита зашёл в свою комнату, там Михей сидит за столом. Голову положил на сложенные на столе руки и спит. Никита тихонько прошёл в свою спальню, там закрыв дверь скинул на стул китель и с облегчённым вздохом прилёг на постель. Полежал чуток и незаметно уснул. Проснулся от шевеления веток, но так зашевелились - знакомый кто в комнате. Через ветки осмотрелся. Возле стула с кителем стоит Михей, смотрит на Никиту:

- Никита Алексеевич, вижу что проснулся. Вон ветки уже шевелятся, пора подниматься. Я схожу в портняжную, китель поправлю.

Взял китель и вышел. Никита сел на кровати, потёр лицо пытаясь взбодриться. Бля, когда же будет возможность просто поспать. Потом по утренним делам. Когда уже умывался после бритья - зашёл Михей, повесил на спинку стула глаженый китель:

- Пойдём Никита Алексеевич, покормлю тебя.

Вышли из спальни, на столе уже накрыто - паром исходит. Устроился за столом, Михей было замялся - Никита нахмурил брови. Михей тоже за стол и соревноваться кто кого обгонит. Михей глядя как работает ложкой Никита:

- Тебя что, не кормили что ли?

- Почему, кормили. Только вертелся как не знаю кто, вот и получается так. Ничего, ты приехал и нормально будет.

Почувствовал как расправились плечи у Михея. Закончили завтрак, Михей выглянул за дверь - зашли люди, забрали посуду. Никита глянул на часы на руке; - девять утра. Михей заставил сменить рубашку, спросил:

- Чего на часы смотришь, куда сейчас?

Застёгивая свежую рубашку ответил:

- К десяти надо во дворце быть, поедем в карете владыки. Вы дома будьте, когда вернусь не знаю.

Помялся, - спросил:

- Михей, я там никого не обидел таким отъездом?

- Что ты, гордятся. Девчушки звенят голосами - вот видите как наш Никита в столице нужен? Нет, всё хорошо. Только Варвара Семёновна меня прижала в углу и давай спрашивать про всё.

- Про что всё?

- Ну про всё, даже рассказал про Берту. Посмеялась как Берта тебя по утрам будит. Да всё хорошо Никита Алексеевич. Сейчас бы домой.

- Домой бы хорошо, только через дня три - четыре сможем удрать.

- Никита Алексеевич, я письмо получил от Никифора.

- Так чего молчишь? Где оно?

- Само письмо у меня в шкатулке, пришло когда нас не было на подворье. Я так скажу. С домом твоим закончили, второй этаж сейчас есть, дом для приезжающих тоже закончили, храм только освятить. Больница уже лечит, докторша баб наших смотрит, Никифор пишет, что спросил как моя Фрося, докторша сказала что всё хорошо. В доме у тебя порядок, уборку закончили, Никифор пишет что хорошо уродилось - сам три говорит уродилось, а овёс так сам семь пишет.

Сбавил голос:

- По слову Никифора перевезли прах отца того Никиты перехоронили возле твоей сестры. Так что ждут нас дома, пишет соскучились.

- Вот и ладушки. Закончим здесь и домой. Да, Михей, ты скажи нашим молодым чтобы их жены по подворью не шастали. Сам понимаешь, - церковные порядки.

- Сказал уже. Вот ещё Никита Алексеевич, Максим-то с нами поедет, а Гриша здесь останется?

- Он с отцом Авросием будет, посмотрит как люди здесь живут.

Михей согласно покивал, подал китель:

- Бушлат тоже возьми, по утрам уже холодно.

Взял бушлат и открылась дверь, зашёл отец Авросий:

- Поехали Никита, время уже. Здравствуй Михей, как у тебя дела?

Михей поклонился:

- И вам здравствовать, хороши дела.

- Михей, ты как домой приедешь, такой же бушлат мне построй и вышли сюда.

Никите Алексеевичу я говорил, но боюсь что за делами забудет мою просьбу.

- Как можно отец Авросий, сделаем.

Отец Авросий кивнул и в коридор, следом Никита. Спускаясь по лестнице отец Авросий сказал:

- Владыка взял все бумаги, в карете тебе отдаст. Он там поди уже.

Вышли на улицу, стоит карета - у дверцы владыка стоит и в руках та папка для бумаг. Подошли, Никита поздоровался, взял бумаги. Помог владыке зайти в карету, взялся было помогать отцу Авросию, тот сказал:

- Я вот сейчас тебе посохом по лбу, старика нашёл.

Залезая следом в карету Никита сказал

- И совсем не старика, знак уважения оказываю.

Патриарх засмеялся:

- То что мне помог, это знак уважения?

Покачиваясь на мягком диване Никита перебирал бумаги в папке; - сортировал как ему удобней, ответил:

- В нашей истории было, что идёт именитый человек, не старый. А его под локотки двое слуг поддерживают,

мол старый - немощный, а службу исправно справляет. Вот мол какой преданный человек.

Патриарх махнул на Никиту рукой, засмеялся:

- Трепло ты Никита, ты скажи как у тебя дела сердечные? Всё ли ладно?

- Спасибо владыка, всё хорошо. На Покрова венчание будет - всем семейством приедут.

- А нас когда туда поведёшь?

Головой повёл - качнул в сторону.

- Государыня будет тоже на венчании, вот и свожу.

- Никита, а Ивана, тоже поведёшь туда?

- Конечно, вместе зайдут.

- Вот и слава богу. Вылезай, приехали.

Вышли из кареты, а по ступенькам крыльца сбегает Пантелей, поздоровался - подошёл под благословение к патриарху, тот перекрестил склоненную голову Пантелея. Пантелей пригласил приехавших следовать за собой, по пути рассказывал:

- Все уже собрались, ждут в танцевальной зале. Я сказал чтобы там стол поставили с вином лёгоньким и заедками, а то скучно будет ждать. Государыня с Иваном и его матушкой ждут в кабинете. Никита Алексеевич, Гурьян уже вернулся из Франции - привёз эту Жулену и племянника короля. Императрица спрашивает - может племяннику тоже быть в зале?

Никита опередил патриарха:

- Ни в коем случае, это наше семейное дело. А этот племянник потом извратит наизнанку, знаем их поганую манеру.

Где он сейчас?

- В доме купца Шеина, сам Шеин по делам в отъезде, вот и пусть там живёт.

Ответил на вопросительные взгляды:

- Сын Шеина хорошо говорит по-французски, а так готовим его в помощники Николаю. Хороший парнишка.

С разговором зашли в кабинет, поздоровались. Патриарх благословил присутствующих, с отцом Авросием сняли верхнюю одежду. Никита тоже скинул бушлат, снятый с головы берет сунул под погон. Мать Ивана засмущалась:

- Господи, да куда мне идти, я уж здесь посижу - вас подожду. Анна, избавь меня от этого - смотри какие люди рядом-то.

Императрица посмотрела на Никиту, Никита заулыбался:

- Ваше высочество, матушка государя нашего ну никак не обойтись без вашего присутствия. Там ещё они и ногу у вас смотреть будут, а мы хихикать будем.

Невысокая женщина встала перед Никитой:

- А вот я сейчас сыну своему скажу как ты насмешки над его матерью строишь и посмотрим кто смеяться будет.

- И в мыслях нет насмешки строить, это я поторопился и не всё объяснил.

Императрица заступилась:

- Матушка, Никита наш в голову раненый пулей, вот и заговаривается когда. А так он лекарь мой, хорошо лечит.

Матушка Ивана залюбопытствовала:

- Это про него сказки ходят, мол хоть кого залечить может?

Иван подал голос:

- Маменька, господина капитан - лейтенанта слушать следует, он дурного не скажет

- Ладно, буду слушать. Только ты господин учти; - дворянка я и чтобы...

Погрозила пальцем Никите. Никита молча прижал правую руку к груди, склонил голову. Про себя усмехнулся - не дай бог в одном доме жить будут, обе властные, привыкли на своём стоять. Вернулся выходивший Пантелей:

- Господа, прошу следовать в залу.

За Пантелеем пошли; - государыня с Иваном, патриарх с отцом Авросием и с мамой Ивана, в хвосте уже Никита.

Зашли, по распоряжениям Пантелея стали рассаживаться. Императрица и Иван в креслах рядом устроились на возвышении типа небольшой сцены. Возле возвышения в креслах патриарх с отцом Авросием и мамой Ивана. Пантелей обернулся к Никите, кивнул. Никита поправил на груди медальон церковного надзора, прошёл вперёд к столу за которым сидели очень пожилые люди. Кто в военной форме видимо старого образца, кто в штатском, но тоже старого фасона. Никита выдернул берет из под погона, устроил на голову. Четко козырнул, щёлкнув каблуками:

- Позвольте приветствовать вас, мужи достойные, честь имеющие - соратники императора нашего, Петра Великого.

Сидящие за столом завставали, кто на трость опирался, кто пытался было вскочить - не получалось. Старость мать его за ногу, помогали друг другу подняться на ноги. Наконец стоят. Сидящие вдоль стен дворяне, зашевелились - зашептались. Наконец один из соратников Петра спросил:

- Ты скажи мил человек, зачем нас собрали по слову государыни. Ты прости старика, вижу что военный, а чина не знаю. Новое что-то.

Никита подошёл к столу, положил папку:

- Дело серьёзнейшее есть у государыни к вам, ветераны битв победных. И дворян государыня пригласила чтобы были свидетелями дела серьёзнейшего.

Склонил голову перед сидящими у стен. И опять к столу:

- Скажите ветераны, кто помнит руку государя Петра Великого?

Запереглядывались, один ехидно сказал:

- Вон Ванька Загребнев хорошо помнит, его государь как дубинкой своей поучил, так сразу захотел женится.

Сухой крепкий старик было присевший, вскочил на ноги:

- А и поучил своей рукой, а тебе только подзатыльник дал. А? Кого государь больше любил? Вот, бьёт того кого любит.

Сидевшие за столом заусмехались, Никита поправился:

- Я сказать хотел, кто из вас помнит руку императора в письме. Извините, что не так сказал.

Тот же Иван Загребнев построжавшим голосом спросил:

- К чему ты клонишь?

Никита раскрыл на столе папку, лист бумаги положил перед стариками:

- Вот читайте, смотрите.

Те стали передавать лист друг другу, тихо бурчали меж собой. И опять же Загребнев спросил:

- Откуда это у тебя?

И глаза острые на Никиту, глаза-то и не старческие совсем. Никита ответил:

- По слову императора, бумаги эти хранились в архиве патриарха. Ждали когда претендент опыта наберётся житейского прежде чем до власти допускать. Такова воля императора устная. Церковь и следила за исполнением воли императора.

Один из стариков из за обшлага своего кафтана вытащил сложенную бумагу, стал осторожно разворачивать:

- А вот и пригодился диплом мой бомбардира, рукой государя исполненный.

Положил развёрнутую бумагу на стол прижал ладонью и ехидно:

- Что Сашка, обломились твои смешки, зачем с собой носишь. Смеялся что я хвалюсь дипломом, а самому завидно? Смотрите.

И стали смотреть, сравнивать. Шипели друг на друга, обзывали старыми словами. Наконец один за другим поднимали от бумаг головы, хозяин диплома бережно убрал свою бумагу за обшлаг - сказал:

- Государя рука.

Другие тоже закивали головами. Один спросил:

- А где этот знак? И претендент ты говорил?

Никита подошёл к маме Ивана:

- Извините, но надо показать ступню господам. Господа, это мама претендента - дочь императора Петра.

Мама кивнула, сняла туфлю, чулок. Выставила ступню. Старики один за другим подходили, смотрели - кивали. Возвращались на место. Посидели глядя на Никиту. Никита взял бумагу со стола; - подошёл к крайнему из дворян:

- Господа, вот письмо императора Петра Великого о том, что есть наследник его семени престола Российского. Прочитав письмо это, бережно передавайте другому прочитать. Потом будем говорить.

Подал бумагу. Дворяне читали, кто и на оборот бумаги смотрел. Никита молча стоял. Долго читали, наконец последний поднял руку с бумагой. Никита подошёл взял бумагу - положил на стол. Стоял смотрел на присутствующих. Наконец пожилой дворянин спросил:

- Ну и где этот наследник, куда спрятали?

Никита посмотрел на Ивана, тот встал на ноги.

- Вот смотрите, зовут Иван.

Смотрели. Наконец Загребнев сказал:

- А что, и ликом похож. Вот что значит кровь густая. А чего он уже возле императрицы?

Никита усмехнулся:

- Так муж он ей, как иначе-то. Породу-то не спрячешь. Сами понимаете, что наследники на престол нужны. Вот и не надо терять время. Церьковь одобрила, благословила - потом и венчание будет, государи вас всех на свадьбу приглашают.

Старики на ноги и одобрительно заговорили перебивая друг друга, что хорошее дело получается - Ванька-то вон сколь хорош, сказали уже что из пушкарей он. Никита подождал как немного шум стихнет, улыбаясь спросил:

- Годится ли Иван, а может у кого есть какие сомнения?

Запереглядывались, кто и плечиком этак, мол какие сомнения. Никита повернулся к патриарху:

- Владыка, благослови наше согласие и чету императорскую на дальнейшее служение государству Российскому.

Встал патриарх на ноги и негромко молитву стал говорить, кто из присутствующих на ногах стоял - головы склонили, кто сидел на ноги вскочили и молились головы склонив.Прочитав молитву, патриарх благословил присутствующих, поблагодарил за душевное согласие.Все стояли довольные, а как же; - по их слову вон какое дело получилось.Подошёл Пантелей к Никите и на ухо:

- Там в тронном зале накрыли столы и трон для Ивана рядом уже поставили. Правда старого вида трон, потом сделаем, а сейчас надо угостить людей.

Никита перебивая гул голосов:

- Господа, императорская чета приглашает в тронный зал за стол отметить это событие. Прошу пройти туда.

Появились слуги и направляли людей в нужные двери. После всех императорская семья вошла в сопровождении близких людей. А в зале уже гости рассажены, ждут хозяев. Патриарх благословил трапезу, императрица попросила быть свободными в поступках. Только хозяев не обижать, посмеялись и за трапезу. Оживились после первых здравниц семье императорской, потом уж разбились на группы по интересам и жужжали громкими голосами продолжая обговаривать прошедшее событие. Никита ходил между столов, улыбался - отвечал на какие вопросы.

Наконец Иван Загребнев поймал за рукав проходившего мимо Никиту:

- Скажи-ка мил человек, из каких ты будешь и одёжа на тебе какая-то. Дружок мой покойный как бы в такой ходил.

- Так из Лагутиных я, Никита. А одежду такую дед завещал носить.

- Погоди, Березин Серёга не родня ли тебе случаем?

- Мой дед он.

- Ну-ко садись рядом, робяты это внук Сереги Березина. Помните его?

Окружили деды Никиту, стакан большой налили:

- Пей давай, помним мы деда твоего.

Никита сунул ветку в стакан нейтрализуя алкоголь и выждав время:

- За ваше здоровье мужи достойные, будьте здоровы.

Единым духом употребил из стакана. Одобрительно зашумели, хорош молодец - весь в деда, тот тоже себя не жалел - императора спас, а этот глянь-ко императрицу замуж выдал. Сразу видно породу. Хлопали Никиту по спине, говорили хорошие слова - добрым словом деда поминали. Жаль не дожил он до внука такого, ты Никита ежели чего сразу к нам иди - мы твоих врагов в рог бараний закрутим, мы своей кучкой держимся и ежели какая помощь нужна ты не сомневайся и не смотри, что мы пьяненькие сейчас. Никита обещался так сделать чуть что случится. Посидели хорошо, поговорили. Подошёл Пантелей и на ухо:

- Никита Алексеевич, матушка Ивана просится отпустить. Устала.

Никита кивнул, Пантелей отошёл. Загребнев хитро - пьяненько тихо заговорил:

- Никита, ты кто такой, что Пантелей - ближник императрицы тебе на ухо говорит?

Никита так же постарался прищурить глаз:

- Так я личный лекарь императрицы. А как же...

Старики переглянулись, приблизили головы к Никите - один тихо спросил:

- Так это ты разогнал тайный совет?

Никита кивнул согласно. Старики заухмылялись, переглянулись:

- Ха, а мы ему нашу помощь предлагали ежели чего. Да Никита сам любого на встречу с архангелом отправит.

Никита как бы стыдливо опустил голову к столу и эдак пальчиком по скатерти. Старики захохотали во весь голос. На смех подошли императрица с Иваном, - ходили уже меж столов, разговаривали с присутствующими. Спрашивали, нет ли какой нужды у дворян. Подошли к старикам, те с Никитой на ноги поднялись. Императрица обернулась и моментально два стула к столу пристроились, императрица с Иваном присели на стулья. Императрица жестом заставила стариков с Никитой садиться на свои места, улыбнулась:

- А мне не скажете чего смешно стало?

Один из стариков, со шрамом сабельным на лице, ухмыльнулся:

- Мы матушка, Никите помощь предлагали, ну ежели чего. А оказалось он тайный совет разогнал.

- Это нехорошо, что он так сделал?

- Что ты матушка, очень хорошо получилось. Мы уж сами приглядывались...

Загребнев перебил:

- А то что такое, закон напишут, а ни с кого не спросишь исполнение. Правильно Колька говорит, мы уж сами приноравливались это как-то сделать, да боялись что кровь прольётся.

Замотал головой:

- Ни - ни матушка, не за нашу кровь боялись. Уж больно бессовестные были эти из совета, могло невинных людей зацепить. Мы же солдаты, не умеем исподтишка. А Никита-то вон как красиво...

Императрица перебила:

- Исподтишка?

- Нет матушка, мы уж знаем как оно было - знаем что по солдатски Никита сделал. В лоб им. Мы только не думали что это наш Никита.

Императрица повернулась к Никите:

- Никита, ты ещё чей-то окажешься? Сейчас ты мой, вот говорят ты уж ихний, - потом ещё чей будешь?

- Женюсь и семейный буду, потом ещё чей. Например детей буду.

Этот со шрамом, имени неизвестен:

- Никита, жениться хочешь? А невеста-то есть?

- Да, вот на Покрова венчание будет.

Загребнев опять наполнил стаканы:

- Давайте ещё разок за семью Никиты.

Императрица посмотрела на стол:

- Э мужики, а нам с мужем?

Скользнули слуги и у всех есть. Никита успел веткой не только в свой стакан сунуться, но и в стакан императрицы. Та было разлетелась, а глотнула и на Никиту поверх стакана уставилась. Видно через силу не отрываясь выпила. Дотянулась до Никиты и дружески как бы, но больно ткнула его своим кулаком в ребра:

- На здоровье Никита.

Никита через силу улыбнулся:

- Благодарствую государыня за ласку твою, может случай будет отслужу тебе.

Сидя поклонился, до императрицы видимо дошло какой ответ может быть от Никиты, погрозила ему пальцем. Окружающие засмеялись, не поняв тайный смысл разговора. И вот уже сидят почти по семейному, старики хоть и употребившие порядком и себя и где находятся не забывали. Императрица с Иваном смеялись шуткам стариков, те кинулись в воспоминание; - как с императором Петром в походы ходили и всё шутками сопровождали рассказы. А если представить какие условия в походах были, так вот такие жуки по спине забегали. Императрица спросила:

- Подскажите чего сделать для облегчения армии?

Заговорили, засоветовали как и чего изменить. Иван спросил:

- А если вам предложат быть в комиссии по улучшению в армии, кто из вас согласится?

Переглянулись и перебивая друг друга, что хоть сейчас в эту комиссию. Императрица одобрительно улыбаясь смотрела на Ивана, кивала согласно. Никита под их разговоры тихонько отошёл в сторону. Подошёл к слуге, - спросил где найти полковника. Слуга пригласил за собой, прошли через дверь в соседнее помещение. Сидит Пантелей за узорчатым столом - пишет чего-то. Никита кивнул слуге благодаря, подхватил за спинку стул от стены и потащил стул к Пантелею. Тот на шум поднял голову, кивнул. Никита подтащил стул, присел у стола:

- Пантелей, подумай как мне свинтить отсюда побыстрей. Вроде хорошо получилось с нашей задумкой, так чего я здесь буду околачиваться. А у меня время жмёт.

- Никита Алексеевич, а с этим племянником-то королевским чего делать? И вот ещё сказать хочу, я этого пирата с женой к себе в дом взял. У тебя нет на них своих задумок?

- С племянником надо сделать так, через пару дней после венчания наших молодых собрать послов других

стран что в столице есть, и племянника туда же. И при всех рассказать почему этот племянник французский прикатил в Россию и как они покушались на жизнь императрицы с мужем.

- Никита Алексеевич, так они с Иваном-то...

Никита перебил:

- Это кто будет подсчитывать когда да что? Не хотели ранней огласки замужества императрицы и всё. Было покушение на царствующих особ? Было. Вот в таком разрезе. А пирата-то чего?

- А учителем к своим детям, он три языка знает, да и повидал много. А его жена белошвейка хорошая.

- Ну и отлично. Мне же уехать-то надо, если сейчас не убежать - потом опять запрягут. А у меня венчание на носу, а по делам ещё и заяц не валялся. Ты потом объясни государям почему я уехал.

- Пойдём Никита Алексеевич за бушлатом твоим и отправлю тебя на подворье.

Пошли с Пантелеем через какие комнаты, а вот и кабинет императрицы. Никита накинул на плечи бушлат и было за Пантелеем следом, тот остановился:

- Никита Алексеевич, люди просят ещё какие погоны на плечи. Штаны-то пошили как у нас, а верхнее без погон не хотят надевать. Просят люди.

Никита тихо засмеялся:

- Давай так сделаем, сейчас правда времени нет, а вот приедешь с государыней ко мне по первопутку и я не спеша всё сделаю. И вот ещё; - ты распорядись чтобы изготовили нагрудный знак, ну там из серебра что ли. Большой и для повседневного ношения и написать на знаке - "Свидетель восхождения императора Ивана на престол российский" И выдайте всем нынешним присутствующим, - это покруче всякой газеты будет. И скажи владыке и отцу Авросию, что я уехал домой.

Пантелей кивнул и продолжили идти. Каким-то коридорами и вот внутренний двор и коляска запряжённая:

- Садись Никита Алексеевич, на подворье отвезут.

Никита поручкался с Пантелеем, устроился в коляске и покатили со двора. Как выехали со двора, сзади коляски пристроились четыре верховых, кучер обернулся с облучка:

- Проводят до подворья, приказ господина полковника.

Никита кивнул, прикидывая можно ли сегодня укатить домой. Коляска скоренько прикатила на подворье, ворота распахнулись - Никита спустился на землю. Поблагодарил кучера, кивнул конвою и направился к дверям в здание. Уже и руку протянул открыть дверь, как створка распахнулась и из дверей выскочил Михей. Никита отшатнулся успокаивая вздыбившиеся ветки:

- Ты чего как оглашенный, чуть с ног не сбил.

Михей успокаивая дыхание:

- Я смотрю в окно, ты приехал и конвой с тобой. Не знаю чего и подумать.

- Да Пантелей охрану дал чтобы спокойно доехать. Михей, надо быстренько домой удрать, если останемся; - ещё куда запрягут. А у нас дома дел невпроворот.

- А чего страшного-то, у нас всё собрано. Сейчас скажу своим и Максиму, а ты может чего покушаешь?

- Нет, есть не хочу. Тогда собирайтесь, может сегодня поедем?

- Ну да, чего тянуть-то. Максим и проводит.

Михей скоренько ушёл с подбежкой, Никита не спеша направился в свои комнаты, а навстречу уже бегом братья, за ними их жёны. Встречные монахи глядя на мирских только головой качали. Зашёл в комнату, а почти сразу следом Гурьян зашёл. Поздоровались, Никита опять же объяснил спешный отъезд, попросил передать извинения. Что ждёт по первопутку у себя глав церкви. Гурьян усмехнулся на слова Никиты - обещался сделать. Никита свои вещи проверил, не забыл ли чего и за стол присел рядом с Гурьяном.

Вздохнул облегчённо:

- Ну вот, вроде всё в порядке. Скорей бы домой.

Гурьян ответил:

- Так если сейчас выедете, то к вечеру и дома будете - дороги-то к зиме совсем укоротились. А если Максим своими дорогами поведёт, то и совсем скоро...

В комнату торопливо зашёл Михей:

- Никита Алексеевич, давай твои пожитки и спускайся к коляске.

- Что уже готовы?

- Ну да, тебя только ждём.

Взял чемоданы Никиты и за дверь. Никита с Гурьяном следом на улицу. Во дворе коляска Никиты, ещё одна коляска, две телеги и Максим спешенный со своим битюгом в повод. На битюге позади седла кожаный толи чемодан большой, толи сундук маленький приторочен. Ну и братья - крестники со своими конями. Никита общее здрасти сказал, в ответ вразнобой ответили; - залез в коляску и Михею на облучке:

- Ну что, поехали домой.

Михей пошевелил вожжами и коляска тронулась - Никита обернулся на свой обоз. Братья взлетели в седла, их жёны торопливо в телеги. Вот имён их не знаю, ничего потом разберусь. Выехали из ворот и Максим на своём битюге бухая копытами по дороге выехал вперёд. Михей стал править за Максимом, обернулся к Никите:

- Поедем по Максимовым дорогам, в скорости дома будем.

Никита согласно кивнул, завернулся плотней в бушлат и закрыл глаза - может удастся вздремнуть. Всё же вымотался за эти дни. Задремалось. Так и ехал в полусне, порой на кочке коляску тряхнёт; - Никита глаза приоткрывал и опять спать. По ощущениям вроде и времени немного прошло, Михей закашлялся, Никита очнувшись спросил:

- Комар в рот попал?

- Да какие уж комары сейчас-то, приехали, вон храм уж виден.

Никита резко сел, отогнул от лица воротник бушлата:

- Как приехали, сколько времени прошло?

Отклонился в бок коляски, посмотрел. Действительно уже видно и крышу храма, сейчас из низины выехать и метров сто будет до крайних домов. Никита выпрямился в коляске, поправил на себе берет, бушлат - Михею попенял:

- Чего раньше не разбудил?

- Вот и разбудил сейчас.

Поднялись из низины и вот оно село. А как же, храм есть - значит село. Никита смотрел и чувствовал как горло вроде сжималось, домой приехал. Вон и водонапорная башня возле больницы, храм стоит и к небу тянется. Красиво. А вот дома Никиты не видно за деревьями, ничего сейчас доедем. Максим придержал своего зверя, поровнялся с коляской:

- Дядя Никита, так я сразу домой поеду.

Никита согласно кивнул, спросил:

- Коня своего потом в конюшню мою поставишь? Не на улице же ему быть.

Михей махнул Максиму, мол поезжай, Никите сказал:

- Максим уж построил конюшню.

Никита уставился на спину Михею:

- Какую конюшню он успел...

Михей смеясь перебил:

- Отец Авросий как благословил его с Надей, так Максим в свободное время по своим дорогам сюда. А утром уже и обратно на службу. Максим и сказал тебе, что домой поедет. Всё хорошо у них с Надей, а дома Максим как лось по хозяйству ворочает. Уже купил корову такую, что ведро надаивают за раз. И где такую высмотрел. Хвалился. Венчаться хотят в один день с тобой в новом храме, а так жить до венчания отец Авросий благословил и отец Серафим тоже.

Михей крутнул головой:

- Вон смотри крестники твои по своим дворам разъезжаются.

Никита обернулся, братья заезжали в открытые ворота новеньких усадеб. Добротные дома, хозяйственные постройки. Михей продолжал:

- А вот твой дом, смотри.

За новеньким забором высился второй этаж дома, блестел стёклами окон от закатного солнца.

- А вот там дома для приезжих, контора старосты. Вот за забором и мой дом Никифор поставил. Мы с другой стороны заехали, я так Максима попросил. Иначе и до ночи бы до дома не доехали через село-то.

Засмеялся Михей заворачивая коляску во двор Никитиного дома. Никита выпрямился было в коляске собираясь спрыгнуть на землю, как мохнатый большой клубок залетел в коляску визжа тонким голосом. Никита упал на сиденье, а Берта вертелась по коляске умудряясь и облизать лицо Никиты и потоптаться на Никите. Никита ухватил Берту - обнял прижав к себе. Берта прижалась и затихла. Никита стал почёсывать ей горло - как маленькой делал и Берта от этого млела. Притихла наслаждалась. Подошедшая Дуняша сказал:

- Берточка, отпусти Никиту Алексеевича - сейчас он никуда не уедет.

Берта заворчала прижимаясь плотней к Никите. Дуняша продолжала:

- Берта, Никита Алексеевич с дороги, кормить его надо.

Берта нехотя отодвинулась, Никита поцеловал её в холодный нос:

- Пойдём милая, никуда я не уеду.

Берта спрыгнула с коляски, но стояла напружиненная. Никита следом спустился, Берта радостно завиляла хвостом, расслабилась. Михей уже с земли сказал:

- А вот подарки какие Никита Алексеевич привёз, Дуня возьми и сама потом раздашь.

Сам вытаскивал из багажника мешки, коробки. Получилась довольно большая куча, Никита было к Михею с вопросом - тот опередил:

- А тебе когда было подарки покупать. Вот возьми для Берты.

Из бумажного пакета достал бархатного медведя, подал Никите. Тот медведя показал Берте:

- Вот смотри Берточка какой подарок тебе привёз дядя Михей.

Берта понюхала медведя, фыркнула. Мол мой заяц лучше, а этого потом посмотрим. Сейчас вон какие дела есть - старший приехал. Во двор торопливо, почти забежал Никифор - направился к Никите. Никита замахал руками отступая:

- Нет - нет, вон пусть Михей рассказывает, всё время рядом был. А мы с Бертой есть пойдём и спать. А действительно, барин я или не барин.

Посмеиваясь направился в дом. Окликнула Дуня:

- Никита Алексеевич, а подарки-то.

- А ты Дуняша у Михея спроси, он покупал.

Засмеялся Никита поднимаясь на крыльцо. Открытую дверь придержал перед Бертой и в свои комнаты направился. Всё, хозяйственные дела есть кому решать. А то всё Никита, да Никита - императрицу вылечи, да замуж выдай, у англичан алмазы отбери. А когда спать, да поесть. В доме осмотрелся, чего нового сделали. В прихожей лестница наверх, - поднялся на второй этаж. А что, просторно, позаглядывал в комнаты. Просторные комнаты, уже и мебель есть. Смотри-ка как всё сделали. Сказал Берте:

- Очень хорошо получилось.

С лестницы голос Никифора:

- А как же, для себя старались. Никита Алексеевич, тут дело срочное есть.

Никита сделал кислое лицо, спустился по лестнице - сел на ступеньку:

- Никифор, ну поесть-то мне можно?

Никифор ниже спустился на лестнице:

- Конечно можно, Дуня уже накрыла, - меня послала сказать.

- Пойдём Берта покушаем, видишь от них никакого спокою.

Пошли на первый этаж, там уже в знакомую столовую. Никита осмотрелся прикидывая сколько человек можно здесь усадить, если гости будут. Выходило что за столом все поместятся, только стульев надо больше. Сказал Никифору:

- Никифор, ещё можно стулья такие сделать? Штук двадцать, или купить где?

- Не надо покупать, сами делали у нас.

Когда нужно?

- Да как бы вчера нужны уже были.

- Сегодня и займёмся.

Никита устроился на своём месте, поднял крышку судка на столе - показал котлету Берте:

- Будешь кушать?

Берта шагнула ближе, взяла котлету. Никита налил себе в тарелку, сказал Никифору:

- Сам себе наливай.

Никифор поблагодарил, отказался:

- Спасибо Никита Алексеевич. Дело вот какое.

Никита посмотрел:

- А без меня не решается? Ведь с дороги я.

Никифор затвердел голосом:

- Никита Алексеевич, я уж хотел письмо писать, да боялся тебя не застать.

Торопливо закончил:

- Артель строителей закончили с храмом, но просятся у нас остаться.

- На зиму что ли? Так пусть остаются, если беспокойства от них не будет.

- Нет, они Лагутинскими хотят стать.

- А сейчас они чьи?

- В том и дело что ничьи. Этой артели уже девятый год, за годы собралась такая артель. Люди все вольные, но про это помалкивают; - боятся что какой их в крепость себе запишет. Ежели чего, так говорят по местности где работают. А у нас посмотрели, шибко им понравилось.

- Ага, им понравилось и будут мотаться по стране моим именем прикрываться. В случае чего мне отвечать за них придётся.

- Нет Никита Алексеевич, там почти все семейные, сюда свои семьи привезут. И работать будут на наших землях.

Никита отставил суповую тарелку, за разговором очистил:

- А ты что, хочешь в каждой деревне нашей по храму ставить? Ты прямо говори чего затеял.

Никифор из внутреннего кармана одёжки достал несколько листов бумаги:

- Вот Никита Алексеевич, Максим когда ещё привёз эти чертежи, отец Авросий передал что у нас надо строить казармы для нового войска. Максим говорил ты будешь обучать. Это же сколько надо строить-то. Потом мастерские надо строить, плотину хотели бы каменную ставить. У нас-то деревянная, а наши кузнецы посмотрели и сказали, что те станки можно самим делать. Это какие же деньжищи могут быть. И вот этот интернет тоже надо строить, в этом годе как бы не...

Никиту аж в пот бросило, ошарашено перебил Никифора:

- Ты какой интернет-то хочешь строить?

Никифор тоже уставился на Никиту:

- А как же, детишек-то на зиму в школу собирать?

- Так ты про интернат говоришь?

- Ну да, про него. Отец Серафим рассказывает людям, сейчас все хотят детей в школу; - в этот интернет. Жилой корпус уже построили, даже воду от башни провели. Но надо ещё пристроить к корпусу - мал оказался. Вот этих строителей и надо нам в крепость.

- Давай так Никифор, ты это всё оформишь как надо. Я потом подпишу.

- Спасибо Никита Алексеевич. Да вот ещё, тебе же баню новую поставили - я сказал затопить. Пойдёшь с дороги?

У Никиты аж спина зачесалась:

- И ты молчишь?! Где эта баня!

Выскочил из за стола:

- Пошли, может готова уже.

Быстренько к своим чемоданам, там нашёл бельё и в прихожей голос деда:

- Никишка, ну что пойдёт он в баню, у меня готово.

Никита откликнулся:

- Здравствуй деда, уже иду.

Дед чего-то проворчал одобрительное. Никита вышел в прихожую:

- Берта, я сейчас с дедом в баню схожу ты не теряй меня.

Дед ручкаясь с Никитой сказал:

- Да её Барс приучил к бане, Берта уж с нами в нашу баню сколько раз ходила. Ты как в бане, один будешь или в компании веселей?

- Конечно в компании, кто ещё пойдёт?

- Никифор я на тебя банное взял, возле бани Михей ждёт с Барсом. Так что Берта тоже с нами пойдёт.

Ну и пошли на улицу. А во дворе уже порядок навели, нет никого и ничего. Дед опираясь на палку шёл впереди:

- Вон Никита, видишь у забора баня? Новенькая, сегодня первый раз обновим. Сам Сашка печь клал.

Пояснил на взгляд Никиты:

- У строителе печник есть замечательный, прямо ведун какой. Такие печи кладёт, что...

В восхищении покрутил головой. Никита спросил:

- Деда, чего на посох опираешься, спина беспокоит?

- Нет, не болит спина, просто сегодня весь день на ногах был.

С разговором подошли к бане, Михей со здоровенным псом стояли у крылечка. Берта подошла к Барсу, видимо чего рассказала, Барс подошёл к Никите, подставил лобастую голову. Никита погладил, Барс как-то уркнул и вперёд всех подошёл к двери бани. Никифор открыл дверь и собаки зашли внутрь. Следом люди. В предбаннике уже торопливо разделись, тело зудит и в парилку. А там на полу уже разлеглись Берта с Барсом. Дед сказал:

- Вот из за них и пришлось баню шире делать.

И ковшом плеснул в зевло печки, в ответ как пушечный выстрел паром ароматным. Закряхтели, задышали часто, а дед ещё один ковш приготовил. Покачал его в руке, поставил на боковую скамейку:

- Ладно, пока одного хватит, грейтесь.

Сидели потом истекали. Замечательно.

Никите приходилось ещё "там" бывать во всяких банях и саунах, но такого наслаждения не испытывал. Дед взял опять ковш, размахнулся плеснуть в печь, как Барс рыкнул. Вскочил на ноги и к двери. Плечом ударил в распахнувшуюся дверь и выскочил на улицу, следом за Барсом Берта. Дед бросил деревянный ковш в бадейку с водой, подскочил к распахнутой двери и заорал в сумерки:

- Сукин сын, ещё раз попросишься в баню, хрен тебе на бантик. Хвост откручу.

И голос-то басистый стал, видимо прогрелся. Дед захлопнул дверь парилки и в голос:

- Засранец, какой уж раз пар мне сбивает. Настя его научила, ну я им устрою.

Никита посмотрел на Никифора, вопросительно кивнул, мол чего они. Тот усмехнулся:

- У бати такие травы в баню, - всё внутри очищает. Отец один раз сделал отвар женщинам в баню для второго раза, да видимо переборщил чего. Взрослые-то ничего, а Настя закашлялась; - вот и научила Барса баню распахивать когда отец вторым ковшом пар даёт.

Ответил на вопрос Никиты смеясь:

- Не знаю как научила, а сам всё видел.

Дед продолжая ворчать ковшом плеснул в печь, в ответ ударил горячий воздух таким духмяным ароматом, что Никита аж закряхтел. Показал деде поднятый большой палец. Тот поднялся на полку - из деревянного корыта взял веник:

- А ты думал как.

Стал хлестать себя бурча:

- Этот Барс опять ослабил пар, а какой был бы.

Никифор тоже взял веник:

- Батюшка, Никите Алексеевичу может быть непривычно такая баня.

Дед покосился на Никиту:

- Никита, а там в Петербурхе какая баня была?

Ответил Михей:

- Невместно было в общую баню ходить.

Дед молча сплюнул, сказал Никите:

- Ну-ко ложись на полку, попарю тебя. На живот ложись.

Никита вспомнил шрамы на спине, было напрягся - дел поторопил его толкнув в плечо:

- Чего тянешь.

Никита лег и дед давай орудовать веником, потом у Михея перехватил его веник и давай двумя разом. Никита только кряхтел от удовольствия. Наконец дед отложил веники, Никита было стал подниматься, как на него обрушился ледяной водопад. Никита аж взвыл от неожиданности, развернулся. Стоит дед с деревянной бадьёй в руках и щерится в улыбке. Никита вскочил на ноги - встряхнулся. Вся усталость, плохое настроение исчезли смытые ледяным душем. Никита присел на нижнюю полку, вздохнул:

- Спасибо дедушка, как заново родился.

Довольный дед в ответ проворчал:

- А как же, это же баня, святое дело. Давай-ка одевайся и домой иди. Мы тут сами порядок наведём. Никита, ты Барса у себя на ночь оставь, мол сердится дед. Утром Насте скажу где Барс.

Засмеялся дед. Никита быстренько вытерся, оделся и домой. Уже подходил к крыльцу, обратил внимание, что вечерний воздух стал холодней. Вот и зима идёт, вовремя из столицы свинтил. А на крыльце сидят - ждут Берта и Барс. Никита улыбнулся:

- Пойдёмте в дом хулиганы.

Открыл дверь, собаки зашли. Никита спросил:

- Есть хотите?

Промолчали и прошли в спальню. В спальне Никита какое-то покрывало положил рядом с матрацем Берты:

- Вот здесь будешь спать Барс.

Сам же только успел скинуть верхнее и опрокинуло его в сон. Сквозь сон услышал как кто-то стучит в дверь спальни, встряхнул головой отгоняя остатка сна и веткой сквозь дверь смотреть. Ветки-то и нисколько не насторожились, за дверью стоит Настенька - младшая Никифора и уже руку подняла чтобы опять застучать кулачком в дверь. Никита откликнулся и сел на кровати закутавшись в одеяло.

Барс уже сидит возле двери и стучит хвостом по полу, рядом с ним Берта. Отворилась дверь и не проходя в спальню, Настя сказала:

- Дядя Никита, ты укрылся уже от нескромных взглядов?

Никита усмехнулся:

- Укрылся, заходи.

Зашла девочка лет десяти, похожая лицом на своих братьев. Платочек на голове повязан по взрослому. Сказала:

- Дедушка утром сказал где ночевал Барсик.

А Барс уже возле Настеньки, та положила руку ему на загривок:

- Ладно Барсик, сейчас пойдём домой, дедушка не сердится.

Погладила пса, потом забралась на сундук у стены, устроилась:

- Дядя Никита, ты говорят замуж выходишь?

Никита улыбнулся:

- Нет Настенька, я женюсь.

- А, ну да. Я спутала. А жена-то у тебя будет хорошая?

Никита кивнул:

- Хорошая.

Настя вздохнула:

- Братья и дядя Михей тоже маме сказали, что твоя жена будет хорошая.

- Настенька, а ты чего вздыхаешь?

- Да вот Ванька Дробышев сказал, что я тоже буду жена хорошая, сказал чтобы я за него замуж выходила. А я было думала что за тебя выйти как вырасту, да вот так...

Погладила подошедшего Барса:

- Придётся сейчас за Ваньку выходить.

- Ну Настенька, какие ещё твои годы, может другого жениха встретишь.

- Не, так то Ванька хороший, только вот ты старый уже. Понимаю я.

Никита тихонько засмеялся:

- Ну вот видишь, стар я для тебя. Пойди вон позавтракай у Дуняши.

- Спасибо, я кушала дома, а тётя Дуня мне вот конфет положила.

Показала полный карман на платье.

- Пойдём Барсик домой, дяде Никите вставать надо. Я не прощаюсь дядя Никита.

Вышли из спальни с Барсом, Берта поглядела им вслед и на Никиту уставила глаза.

- Сейчас утренние дела и кушать пойдём. А то сама иди к Дуняше, покормит тебя.

Берта вышла из спальни, неужто слова поняла и пошла кушать? Сам же скоренько по утреним делам. Вернулся в спальню и с удовольствием надел домашнюю одежду, кто-то её постирал и погладил. Да кто - кто, вон они в столовой тихо разговаривают. После всех дел выспаный, бодренький прошёл в столовую. А там слышны женские голоса, стук тарелок. Усмехнулся; - как в той песне, нас утро встречает с рассветом, а меня утро встречает женщинами. Зашёл в столовую - поздоровался с Дуняшей и Фросей. Дружно ответили, Дуняша рукой показала на его место, мол садись - ешь. Сел за стол. Фрося тарелку ароматным супом, положила рядом с тарелкой ложку. И всё молча. У Фроси уже видна её беременность. Спасибо сказал, в ответ молча кивнули обе. Помня какая трещётка Дуняша, спросил не трогая ложку:

- А сейчас объясните, что за молчаливая демострация.

Переглянулись, пожали плечами. Никита поднял правую бровь по очереди осмотрел женщин, хмыкнул. Дуняша не выдержала:

- Никита Алексеевич, а чего и Михей, и братья ничего не рассказывают про твою невесту. Мы спрашивали, говорят ждите когда Никита Алексеевич сам расскажет. Никита Алексеевич, расскажи, а какая она твоя суженая?

- Ага, они молчат, а вы со мной почему не разговариваете-то?

- Да мы поспорили, что после завтрака будем узнавать. А вот не утерпели.

Фрося сказала:

- Ты это не утерпела.

Никита спросил:

- Фрося, у тебя как дела?

Кивнул на живот принимаясь за суп.

- Хороши дела Никита Алексеевич, докторша сказала сын будет.

- Михею сказала?

- Нет, он же не рассказывает про вашу невесту. Даже не сказал как зовут.

- Фрося, а ты чего мне выкаешь? Не люблю я это. А зовут мою невесту Варвара Семёновна, вот на Покрова приедут венчаться. Женщины, вопрос у меня есть к вам; - а вот это нормально что невеста сама едет к будущему мужу венчаться? Да вы садитесь, чего на ногах-то?

Присели рядышком на стулья у стены, Никита продолжал:

- Я у Михея забыл про это спросить.

Ответила Дуняша:

- Это очень хорошо, что невеста едет на венчание к месту жениха. Показывает всем, что с охотой замуж выходит за этого человека. А потом этот человек если чего выгибаться будет в семейной жизни, ему люди укажут на его выгибание. Невеста-то сама же приехала венчаться, обчество и наказать может. Никита Алексеевич, ну расскажи какая Варвара Семёновна.

Никита стал рассказывать про невесту, её семью. Попутно прибрал первое, Дуняша вскочила - положила в другую тарелку что-то ароматное и опять на стул. Никита закончил завтракать:

- Спасибо, всё вкусно. Вот такие и были события, вроде всё рассказал.

Сидели - кивали тихонько головами под рассказ. Дуняша сказала:

- Очень хорошая будет тебе хозяйка, Никита Алексеевич. А то что это такое; - дом и без хозяйки. Вот и слава богу.

Повернула голову к двери:

- Вон пришли уже тебя запрягать в дела, Никита Алексеевич.

Никита усмехнулся:

- Где залезут, там и слезут. Ещё и за проезд заплатят.

В дверь постучали - Никита откликнулся. Вошёл Михей, за его спиной стояли Никифор и ещё несколько человек. Дуняша засмеялась:

- Вон их сколько, кто залезать будет, а кто держать.

Никита встал из за стола, поздоровался в ответ:

- Пойдёмте в кабинет, или может кто поесть хочет?

Никифор пробурчал:

- Не до еды Никита Алексеевич.

Никита было насторожился:

- Случилось чего?

И торопливо из столовой, пришедшие отошли в стороны уступая дорогу. Михей одёрнул Никифора:

- Чего болтаешь-то, нормально всё Никита Алексеевич. Они тебя хотят проводить по стройкам, показать что сделано.

Покачал Никифору укоризнено головой, ещё и постучал кулаком по своему лбу. Никифор успокоил Никиту:

- Ну да, нормально дела. Вот сейчас храмовых себе запишем и совсем хорошо будет.

Никита в кабинет, за них гуськом пришедшие. В кабинете Никита пригласил садиться где нравиться и ещё раз общее здрасти. Посмотрел на отца Серафима, что присел ближе всех к столу Никиты:

- Как у вас дела на приходе батюшка?

Отец Серафим, огладил свою отросшую бороду:

- Слава богу, хорошо всё, грех жаловаться.

Приподнялся со стула Паша, Дунин муж:

- Где же это хорошо-то, Никита Алексеевич, отец Серафим запрещает торговать моими перьями для писания. Мы для чего же это делали, накопилось уже много и люди спрашивают.

Никита к священнику:

- Батюшка, какие резоны на запрет?

Отец Серафим опять огладил бороду:

- Дед твой, Никита Алексеевич в своё время много запрещал отпускать в мир.

Павел опять загорячился:

- Меня сам отец Авросий благословил на изготовление этих перьев и себе брал для писания. Никита Алексеевич, скажи своё слово - при тебе это было.

Никита засмеялся:

- А ещё чего не разрешает отец Серафим?

Запереглядывались, плечами пожимали. Никита сказал:

- Правду Павел говорит, благословил отец Авросий. И ещё благословил все новшества в мир пускать.

Отец Серафим перекрестился:

- Слава тебе господи, а то ведь смотрят на меня как на самодура и ретрограда. А я просто выполнял желания деда твоего Никита Алексеевич.

Никита наклонил голову благодаря:

- Сейчас время другое в стране настало, Сейчас императрица сама правит, верховного совета нет. Императрица распустила совет, а самое главное - она сейчас замуж вышла.

Оживились запереговаривались. Никифор спросил:

- А за кого замуж-то вышла? За того немца?

- Нет, Бирон помер. А вышла замуж за русского, потомка царя Петра I.

И всё, присутствующие и забыли зачем здесь собрались, зашумели - запереговаривались перебивая друг друга. Никита улыбался - а то ишь пришли Никиту запрягать в их дела. Не ребята, пару дней я у вас вырву на свои дела, хоть отосплюсь.

Продолжение следует...

Глава 10

Поднял руку привлекая внимание:

- Мужики, а вот вас озадачу сильней. На Покрова приедет семья моей невесты, ну и невеста конечно на венчание со мной. Да вот по первопутку приедет патриарх - будет наш храм освящать. С ним скорей всего приедет императрица с мужем. Посмотрят как у нас здесь устроено. Готово ли у вас тут к таким гостям?

Смотрел с удовольствием на лица, посмеивался про себя. Как где-то было сказано, народ безмолвствует. Михей толкнул Никифора в плечо:

- Ты-то чего застыл, говорил же я тебе.

Никифор непонимающе посмотрел на Михея, моргнул. Хрипло сказал:

- Да я думал ты так, пулю льёшь. Мол из Петербурха прикатил, вон дела какие сделались... Никита Алексеевич, а чего делать-то?

Никита пожал плечами:

- Чего делать, готовиться к приезду гостей. Да невеста моя хозяйкой едет.

Никифор поднялся на ноги:

- Ну а вы чего сидите, дел невпроворот.

Встал и к дверям, видимо совсем обалдевший от новостей. за ним остальные мужики чередой. Остался отец Серафим, спросил:

- Не шутишь ли Никита Алексеевич?

Никита вздохнул:

- Да уж какие тут шутки батюшка и отец Авросий должен быть тоже.

Отца Серафима аж приподняло со стула и на ходу попрощавшись выскочил из столовой. Никита ухмыльнулся, поднялся из за стола и в прихожую; - конечно отдохнуть было бы неплохо, но дел всё равно невпроворот. Накинул бушлат и на улицу. Подбежала радостная Берта, хвостом виляет, наклонился погладил:

- Вот ты одна чисто радостная моему приезду, другие-то вон обрадовались -мол сейчас барина запряжём. Пойдём Берта пройдёмся по селу, посмотрим чего они настроили.

И пошли. Никита направился к больнице, новое дело здесь - посмотреть надо как получилось. Берту оставил на улице, сказал нельзя туда собакам - зашёл. Чистота кругом, Никита на пороге остановился, покашлял негромко. Из соседних дверей выглянула девушка в белом халате, узнала - поздоровалась. Сказал, что сейчас докторше скажет и убежала бесшумно на цыпочках по коридору. Никита ухмыльнулся, вот так и должны лекари к императрице бегать, сам продолжал стоять у порога. В конце коридора показалась знакомая докторша, подошла поздоровалась - спросила чего у порога?

Никита с умным видом:

- Побоялся стерильность у вас нарушить. Расскажите как у вас дела, да нет ли в чём нужды?

- Дела хороши, если нужда в чём - так Никифор сразу делает. Сейчас вот к родам готовимся, Петракова Раиса рожать будет. Не желаете присутствовать Никита Алексеевич?

У Никиты сделались испуганные глаза, замотал головой:

- Ну если что, то вы сразу ко мне. Я побежал, много посмотреть надо сегодня. Только вот приехал.

Докторша тихо улыбнулась, попрощалась, а у самой черти с буфет в глазах прыгают. Никита выскочил на улицу, на крыльце шапкой лоб вытер. На взгляд Берты пояснил:

- Там Берточка вот такие мураши по спине бегают.

Показал сжатый кулак и скоренько к храму. Как раз через площадь. Осмотрелся, хм - чистенько и мусора повседневного нет. Ограда храма железная, узорчатая. Зашёл в ограду, скамейки стоят, кивнул одобрительно. Берте сказал ещё подождать на улице и сняв шапку - зашёл. А что, пожалуй и благостней будет чем у будущего тестя на селе. Прошёл чуть дальше, подошёл старик:

- С приездом Никита Алексеевич, посмотреть зашёл?

Никита спасибо сказал, оглядывался вокруг. Действительно красиво. На настенном иконостасе увидел пустое место, было обернулся к старику, тот пояснил:

- Завтра будет поставлена икона Сергия Радонежского, привезли из столицы - сейчас надо подержать в небольшом тепле чтобы привыкла.

В храм торопливо зашёл отец Серафим, сказал:

- А мне сказали, что ты Никита Алексеевич в храме.

Никита кивнул, продолжал взглядом водить по помещению. Отец Серафим не долго молчал, потом не выдержал:

- Ну что Никита Алексеевич, всё ли ладОм?

Никита кивнул:

- Красиво, очень душевно.

Хотел было сказать, что наш храм лучше чем... но сразу оборвал эту мысль. Скажешь, а они хвалиться затеют. Знаем мы уже их манеру. Спасибо сказал, чем озадачил и отца Серафима и этого старика, что продолжал рядом стоять. Видимо староста церковный. Вышел из храма и дальше по улице рядом с Бертой. Ага, дом стоит и на крыше плакат:

" Магазин - зайди и купи что есть"

Засмеялся, и поднялся на крыльцо. Тут уж с Бертой зашли. Большая комната, прилавок. На прилавке весы, ну всё как положено. Продавец мужик в некоторых годах, а видимо отец Сашки, тогдашнего шустряка. Взаимно поздоровались, Никита осмотрел полки позади продавца, хм. Ничего так набор товаров, а вот витрины под стеклом. Подошёл. Вот и чернильницы, перья и ручки для письма. Вот ещё какие-то бусы женские, колечки. Только вот цена почему-то двойная. Поднял глаза на продавца:

- А поясни мне пожалуйста, почему вот тут цена написана как-то дважды. И разная.

- Так вот эта верхняя для наших, а нижняя для приезжих. Для наших вот такая цена, а для приезжих на треть больше. Так Никифор предложил и мы все согласились.

- А кто это мы?

- Правление. А вот эти бусы Степан приспособился из змеевика точить и люди считают, что эти бусы женщинам жизнь облегчают. Да цена-то сам видишь копеечная. И вот здесь тоже и здесь цены двойные, разница невелика, а нашим людям приятно. Отмечают их. Вот ещё перстеньки разные, их у нас кузнецы ладят между делом. Молодёжь парни было кузнецам заказывать стали такие перстеньки, так девчата отказываются брать. Мол лавошные надо, иди купи в лавке и подари.

Засмеялся:

- Видал Никита Алексеевич как оно стало?

Никита похихикал, согласно покивал и вымелся на улицу вместе с Бертой. На улице похвалился Берте:

- Видала как без меня закручивают. Ну что, куда пойдём?

Берта присела на задние лапы - смотрела. Никита решил:

- Знаешь что я подумал, а пойдём-ка домой. Пусть они сами побегают, я же приехал? Приехал. Вот и пошли домой.

И пошли домой. Зашли в ограду, а там кипень из молодёжи. Стоят, ждут чего-то, увидели Никиту - быстренько как-то выстроились полукругом, вперёд вышел отец Серафим:

- Никита Алексеевич, наш церковный хор выучил кое что к приезду твоему. Послушай.

Отвернулся к хору и рукой взмахнул. И зазвучала песня; - не песня, может и молитва, но как благодарственная. Очень красиво. Вот жаль, что на тогдашней ещё службе слух застудой повредил, но всё равно красиво-то как. Стоял слушал. Вот звучит голос Матвея Певца, прямо как жаворонок высоко - кажется вот вот сорвётся голос. Нет, звучит. И потом сам как-то стихает и так хорошо становится. Никита не стыдясь сморгнул с ресницы слезу и поклонился людям:

- Спасибо люди, до глубины души. Кто эту кантату придумал?

Отец Серафим ответил:

- Все над ней работали, переживали ладно ли будет.

- Замечательно получилась, вот её и исполнить при встрече патриарха и императорской четы.

- Никита Алексеевич, мы хотели при вашем венчании с Варварой Семёновной исполнить. А императрицу у нас уже есть чем встретить. Это гимн России. Они же не в частном порядке к нам едут?

Никита кивнул.

- Вот. И исполним гимн государства.

- Спасибо ещё раз, только вы на улице не пели бы - повредите ещё голоса.

- Нет, время от времени на небольшом холоде надо голос разгонять - сегодня как раз день такой.

- А давайте я чем угощу вас, например конфетами какими, а может обедом?

Пошли в дом. А на крыльце Дуня встречает, гостей провожает в столовую. В столовой Фрося и Берта у неё под ногами крутится. Устроились за столом, Дуня принесла что ароматное в судках и пошли уже разговоры неспешные, вопросы. А как там в столице-то живут? А скажи Никита Алексеевич про платья разные женские столичные. И пришлось Никите не столько кушать, сколько вставать да показывать какие рюши видел на одной даме, а на другой случайно видел юбку вот со столькими оборками. Потом очнулся, сбегал в кабинет - принёс бумагу, ручки и давай рисовать всякие одежды якобы в столице видимые. Девчата из хора и про обед забыли, окружили и горячо дыша в затылок долбили вопросами. Никита только на вопросы успевал отвечать, да ещё рисовал. Подумал было бельё нарисовать, да спохватился, что могут и морду набить и правы будут. Не столица же здесь.Пообедали, спасибо сказали и прихватив со стола рисунки Никиты в прихожую ушли там жужжали негромкими голоса обсуждали кто что будет на праздник шить. Отец Серафим поблагодарил и тоже ушёл вслед за своим хором. Довольный. Никита прошёл в свою комнату и остановился; - а где его кровать? Вместо её стоит роскошное двухспальное ложе, высокое. Никита не отрывая взгляда от этой пышности спиной вперёд шагнул из комнаты и на кого-то наткнулся. Обернулся - стоят Дуняша и Фрося, улыбаются.

- А скажите мне, что это такое у меня в комнате?

- А это Никита Алексеевич, постель супружеская. Или ты хотел бы с Варварой Семёновной в своей старой?

- Ага, а вы значит и постель мне устраиваете, ещё и подглядывать будете?

- Ты Никита Алексеевич такое не скажи больше, мы мужние жёны. А если чего подсказать Варваре Семёновне, подскажем. Может она и не знает чего по молодости да по неопытности. А как же.

Дуня аж подбоченилась под свои пышные бока:

- Ты Никита Алексеевич завтра или прямо сегодня в уезд поехал бы.

- Чего я там забыл.

Ответил Никита, а сам подошёл к кровати, потрогал высокую перину. Прямо воздушная, надавил рукой и рука провалилась почти по локоть. Испугался, стал поправлять, а перина сама выправилась. Дуня и Фрося захихикали, Дуня сказала:

- А венчаться ты в чём собираешься? В чём сейчас?

До Никиты дошло, растеряно сказал:

- Так я не знаю.

- Вот поезжай в тот магазин, где мы с Михеем одевались на венчание, там шьют тебе костюм как у тебя. Только белый, мерки у них есть твои - от этого вот костюма сохранились. Вот мы и сказали.

Это уже Фрося скомандовала. Никита попросил:

- Вы скажите чтобы старую кровать обратно занесли, одному-то страшно будет спать в такой пышности.

Похихикали, согласились. Никита пошёл искать Михея, действительно надо на венчание-то одежду какую. Вспомнил, вернулся в дом, а там женщины его старую кровать заносят - пыхтят. Помог, выбрал место где поставить - у Фроси спросил где Михея найти. Получил ответ, что с утра был в конторе у старосты. Спасибо, спросил ещё кто помогал новую кровать заносить - сказали женщины приходили, помогли. Кивнул и пошёл искать эту контору. С Бертой вышли за ограду, Никита осмотрелся. Ага, вот мальчишка верхом на палочке скачет - подпрыгивает. Остановил его, кивнул на палочку:

- Что, молодой необъезжаный конь у тебя, я смотрю ты прямо с трудом с ним справляешься

Мальчишка стоял, отдышивался:

- Так-то ничего вроде, а вот с бугра как разгонится так и не остановить сразу-то.

- Так ты его с бугра не разгоняй шибко. А ты мне не подскажешь где контора старосты у вас?

Мальчишка сделал вид что спешился с лошади:

- В повод поведу, а то ты не успеешь за нами.

Никита ещё раз поразился этим людям, ведь совсем маленький, а воображение-то какое. Пошарил в карманах, обрадовался. Конфета осталась от какого-то подарка. Протянул конфету мальчишке:

- На-ко вот угости лошадку, да и сам угостись.

Мальчишка взял конфету, положил в карман курточки:

- Не буду я Грома угощать, больно уж урослив - давеча вон чуть в лужу не уронил. Ладно вот я успел остановиться. А конфету я Машке подарю.

- А можно узнать кто такая Маша?

Уж очень щёки порозовели у всадника при имени Маши. И на вопрос задвигал плечами. Но ответил:

- Да соседская девчонка, такая задавака право. Вот вырасту и обязательно на Машке женюсь. Вон та изба и есть контора, туда и иди. Мне уж некогда.

Как бы верхом на лошадь - на свою палочку и поскакал в обратную сторону. Никита и пошёл в указаную избу. Зашёл, а там гул голосов - никто и не обратил на Никиту внимания, зашёл мужик, ну и зашёл. Только чуть дорогу освобождали когда Никита протискивался вперёд. Только один у самого стола Михея спиной загородил стол и не оборачиваясь басом:

- Погоди мужик, видишь спорим мы.

Михей не поднимая головы от писанины на столе:

- Погоди пару дней, на днях снег ляжет и решим.

- А чем там торговать будут? Праздники на носу, а чем торговать?

Михей поднял голову на собеседника, увидел Никиту - вскочил на ноги:

- Никита Алексееич, и молчишь. Пройди садись вот на моё место.

- Да я постою за твоей спиной, сиди.

Никита прошёл за спину Михея, огляделся. У другой стены Никифор сидит, там тоже жужжание голосов. Кивнул Михею:

- Заторка в чем-то?

Михей рукой махнул:

- Да вот погода в этом году как-то. Вроде уж снег должен быть, а нет. Надо вот в уезд в магазин товар везти, а боязно. Если на телегах, вдруг земля размокнет. На санях, так снега нет.

- Много товара надо?

Тут этот мужик встрял:

- Ну а как, перья надо, ручки надо, чернильницы. А канцелярский товар нежный, да вот плуги надо туда везти. Сейчас земля не промёрзла ещё, так брать плуги будут. Хоть немного, но будут. Пробовать плуги можно и на такой земле. Ты Никита Алексеевич разрешил продавать, а то отец Серафим не разрешал - вот и накопилось.

Никита посмотрел на Михея, как ты крутанёшься? Тот взял со стола листы бумаги - стал перебирать их.

- Ладно, возьми три подводы. Хватит.

Увидел что мужик опять нахмурившись рот открывает, сказал:

- Если мало, жди снега. Всё.

Мужик поклонился Никите и довольный заторопился на улицу. Никита засмеялся, спросил Михея:

- Михей, а мне какую телегу дашь?

Уткнувшийся в бумаги Михей поднял голову:

- А у тебя какая докука Никита Алексеевич?

- Да вот мне сказали, что надо в уезд ехать, костюм мерять.

Михей большими глазами глянул:

- Какой костюм?

Опомнился:

- А, вспомнил. Фрося говорила. Так всё готово - завтра с утра и айда. Я уже и племяшей предупредил чтобы в девять утра у дома ждали. Я там нужен буду?

- Нет, чего там - съездить, померять и обратно.

Михей кивнул:

- Я тут подготовкой к венчанию сам займусь, ты Никита Алексеевич не встревай.

Никита улыбнулся:

- Я и сам хотел тебя попросить. Тогда ты говори чего мне делать.

- Ага, иди по своим делам и не беспокойся, мы всё сделаем.

Никита кивнул и вон из избы, а то ишь притихли - прислушиваются к разговору. На улице сказал ожидавшей Берте:

- Ну вот Берточка, и дел у нас не осталось. Пойдём домой?

И пошли по улице к дому. Зашёл во двор и к поленице дров, жива ещё скамейка. Присел, откинулся спиной на поленицу. Рядом запрыгнула Берта - прижалась. Обнял собаку, хорошо. Подумалось было съездить к болоту - посмотреть тропу к острову, мотнул головой. Если угодны ЕМУ будут будущие посетители - тропа будет, а если нет, закроет дорогу. И продолжил сидеть наслаждаясь ощущением; - здесь дом... Так и поскакали дни. Хоть Михей и сказал, что сами всё сделают, а всё равно Никите попрыгать пришлось. Померить костюм не один раз, наконец пошили - Никита уж дома капитально надел, красавец - жених. Хихикнул. Потом сказали кольца купить. Надо? Конечно надо. Опять в уезд пришлось, братья тоже колец набрали. Знакомым,Максиму кое как подобрали. Ещё кому-то чего купили, Никита и не встревал. Потом какие-то цветы отец Серафим сказал купить - голову ломали где зимой цветы взять. Ладно Никифор сказал нужно искуственые. Потом с братьями ещё ездили - какие-то короны покупать. Михей сказал - венцы венчальные, вон сколько пар хотят венчаться с Никитой вместе. Отец Серафим пальцы загибал, считая. Не по очереди же обряд совершать, людей смешить. Да много чего пришлось докупать по слову Михея да отца Серафима. Только однажды Никита проснулся, после утрених дел вышел в столовую и показалась как-то светлей в комнате. Посмотрел в окно, а на земле снег лежит. Выскочил из дома в сопровождении Берты, землю потрогал - точно снег. Как-то само собой получилось, что перекрестился с облегчением великим. Наконец эти мучители отстанут, - и отец Серафим и тем более Михей. Аж подпрыгнул от радости, Берта смотрела. Чего это старший вытворяет. Потрепал Берту по голове и в дом, - позавтракать не спеша. После завтрака хотел было пойти по селу, посмотреть - проверить как дела. Прискакал верховой - жди завтра невесту с семьёй. Спасибо сказал, Дуняшу попросил накормить гонца и ещё раз проверить как оно, всё ли ладно к приезду невесты. Дуняша улыбнулась когда увидела как Никита трёт щёку трясущейся рукой, но уверила что ещё раз всё проверит. Только успокоился, ещё один гонец. Жди послезавтра семью императорскую с патриархом и отцом Авросием. Это известие уже не так сильно напрягло, куда уж сильней-то. После отъезда гонца, пошёл на село напрягать людей. Оповестил, смотрел как забегали и даже довольство появилось, что - не одному Никите подпрыгивать. Посмотрел и домой пошёл, а то вон уж отец Серафим норовит подкатить с заботами. Нет ребята, это ваши заботы - у меня и своих хватает. Дома с Бертой поднялись на второй этаж, осмотрели комнаты - кое где покрывала на постелях поправили, да скатерти на столах. Потом поднялась сюда Дуняша, шуганула из комнат - и без тебя знаем чего делать. И вот чего делать Никите? Вспомнил, - пошёл к деду попросить на завтра баню истопить. Гостей баней встретить. Пришёл, дед сидит на крыльце на тёплой сидушке. Ехидно смотрит, спросил чего пришёл. Никита пояснил про баню, дед ответил, что завтра будет завтра. Подвинулся на сидушке - садиться пригласил. Сочуствено спросил:

- Ламошит Никита перед свадьбой?

Никита аж плечами передёрнул. Дед засмеялся:

- Ничего, нашему брату и через это надо пройти. Бабы вон смеются - столы готовят знают уже свадьбе точно быть. Слышь Никита, а патриарх будет, ты вроде говорил что он храм освящать будет?

Никита кивнул:

- Будет. И отец Авросий будет. Только они послезавтра будут. Ну и императорша будет со своим мужем. Ты дед постарайся их не учить жизни.

- Да больно надо, в три кучи я на них...

Закашлялся. Никита тихо засмеялся Берту поглаживая. Сидели по родственому, улыбались. В ворота двора Михей вбежал, запыхался. Дед с Никитой насторожились. Михей отпыхиваясь рукой замахал, не понятно. Дед поднялся, перехватил свой посох:

- Сейчас я ему дыхалку-то поправлю.

Михей отбежал в сторону и сквозь одышливость прохрипел:

- Там отец Авросий приехал, сейчас он у Максима в доме. Мне сказали, вот прибежал.

Дед плюнул:

- Вот как ты Никита столько времени при себе Михея держал? Смотри сколь суматошен.

- Да я как бы и не замечал за ним суматошливость. Чего сказал отец Авросий?

- Ничего не сказал, спросил дома ли Максим и ушёл. Сани свои у тебя в конюшне оставил Никита Алексеевич.

- Ты сказал ему про дом что ему построили?

- Не успел. Он только распорядился санями, спросил про Максима и ушёл.

- Ну и ладно, ты-то чего всполошился?

- Так договорёность другая была.

Никита прднялся на ноги, пожаловался:

- Вот только присядешь отдохнуть, сразу бегут. Пойдём Берта домой, придёт ещё отец Авросий.

Подосвиданькался с дедом, напомнил про баню. Пошли с Бертой домой, ну и Михей тут же. Отошли, Михей спрсил:

- Чего делать будем?

- Чего делать, да ничего. Ты чего всполошился?

- Не знаю. Страшно стало, вдруг чего измениться.

- Да брось ты, что может измениться.

Да и пора тебе уже привыкнуть к отцу Авросию.

- К нему я уже привык, а боюсь что-то последнее время что вдруг где поскользнёмься.

- Успокойся, есть барометр так сказать наших дел. Если чего знать даст.

Бросил палку Берте, та подбежала к палке - схватила и гордая домой зашагала. Зашли во двор и в дом. В прихожую выглянула Дуняша:

- Никита Алексеевич, тебя отец Авросий в кабинете ждёт.

Быстренько скинули верхнее и в кабинет. Действительно сидит отец Авросий, поздоровались - попросили благословение. Перекрестил, сказал присесть:

- Михей, ты чего засуетился-то, или грешок какой появился?

Михей замахал руками отрицая, отец Авросий пояснил Никите:

- Смотрю Михей как молодой по улице рысит. Я уж к своему дому подходил, не стал его останавливать.

Никита кивнул, спросил:

- Случилось что-то раньше решили приехать?

- Ничего не случилось, всё ладОм. У них там целые обозы, пока соберутся -замучаешься их ждать. А я быстренько

на своей лошадке, правда и патриарх со мной просился. Не взял.

Засмеялся:

- Не вместно ему на простых бегунках раскатывать одноконь. Как у тебя дела

Никита?

- Нормально, завтра жду уже своих.

- Это хорошо. Михей, слушай - вот тот дом, что для меня поставили, я молодым своим отдал.

Опережая вопросы сказал:

- С Анной решили в одном доме жить, чего нам старикам делить-то. Дом большой, на две половины. А вот про бушлат мне забыл поди, или думал я забуду?

Михей аж на ноги поднялся, по приказу отца Авросия было приземлялся на стул:

- Ничего я не забыл, дома у меня. Сейчас принесу, вместе с костюмом шили.

Выскочил за дверь. Отец Авросий усмехнулся: