Барбо: вечный

Глава 1

1 глава.

Ночь была чёрной, как земля под ногами. Ветер шёлестел по склонам, унося запах гари. В расщелине, среди угольных камней, стояла пещера. Оттуда доносился плач —матери, потерявшей младенца...

Ребёнок родился мёртвым. Его кожа была серой, как камень, глаза не открылись. Мать прижала его к груди, надеясь на чудо. Отец молча сидел у входа, сжимая острый камень. Он не верил в чудеса. Он верил лишь в смерть.

Но он пришёл.

Он вышел из метели, словно часть её. На его плечах висела шкура, которую не носили звери, знакомые людям. В глазах — слепота или виденье. Он ничего не сказал, только протянул руки к телу младенца.

Мать закричала, но старик уже начал. Он бормотал на языке, таким же древним как весь человеческий род. Его пальцы светились тлеющим огнём, и затем он вдохнул в него дыхание.

Младенец вздрогнул. Его глаза раскрылись. Он смотрел прямо в глаза старику.

В этот миг старик зашатался. Он упал, хрипя, будто что-то древнее покинуло его, и, отдав своё, он рассыпался в пыль. Даже кости исчезли. Осталась только пустая шкура.Младенец лежал тихо. Он не плакал.

Так родился Барбо.....

Глава 2:Первая смерть

Его звали Баур.

Простой примитивный звук.

Так звала его мать, когда впервые прижала к груди.

Так звал его отец.

Так звали его в племени — коротко, утробно.

Он жил, как все.

Но никто не знал, что он уже когда-то умер.

Да и сам он не помнил.

Он ни с кем не водился.

До того дня, когда он пошёл на реку. Ее звали Синха.

Он увидел ее у реки.

Она скребла шкуру лося, распластав её на камне, — мокрая, с горящими глазами.

Баур подошёл.

Он не знал зачем. Он просто почувствовал.

Он потянулся к ней рукой.

Синха обернулась.

Рядом был другой мужчина, уже сжимавший свой огромный кулак.

Бой был быстрым.

Баур успел вцепиться в плечо противника, но тот с яростью выбил ему глаз, и размахом — ударил по голове.

Череп треснул, как арбуз.

Баур рухнул. Молча.

Кровь стекала в реку.

Синха закричала — гортанно, страшно, по-животному.

Она бросилась к Бауру. Склонилась. Обняла.

Но убийца ударил её, отбросив — и поднял острый камень, чтобы закончить дело.

Но тут тело Баура дёрнулось....

Он вздохнул.

Внутри его черепа — то, что было разорвано, собиралось снова.

Пульсация и сращивание.

Костяная трещина стягивалась, как кожа над раной.

Мозг рос.

Осколки кости двигались под кожей, выталкиваясь на своё место.

Глаз, белый и пустой, медленно наполнился цветом зрачка.

Баур встал — шатаясь, как раненый зверь.

Он шёл вперёд, задыхаясь.

Он не помнил, кем был.

Но знал, кто стоит перед ним.

И знал, что должен сделать.

Убийца отступил — на шаг. Потом на второй. Баур шел - не как человек, а как голодный зверь, идущий на свою добычу.

Он поднял руку, дрожащую от боли - раны ещё не зажили.

Но он вспомнил ярость.

И этого было достаточно.

Глава 3

Они столкнулись, как звери.

Баур пошёл вперёд, подминая ногами камни и окровавленную землю. Его тело всё ещё не слушалось — одна рука висела, сустав вывернут, половина лица распухла. Но в глазах - жажда мести.

Убийца заорал — глухо, яростно, и бросился с кулаком вперёд, целя в грудь Баура.

Удар. Хруст.

Баур отлетел, но не упал. Он поймал удар грудью.

Затем он рванулся вперёд, вцепился в плечо соперника — и вгрызся в него зубами.

Зарычал.

Он ел его плоть.

Убийца взвыл, заколотил по Бауру кулаками, камнем, локтями, но Баур держался, как кровожадный зверь.

Кости трещали.

Они падали, катались по земле, как два пса.

Баур вцепился в шею.

Вырвал клок мышц.

И не отпустил.

Он бил снова и снова — кулаком, головой, локтем. Пока не услышал:

"Шшрк" —

Это был звук расползающегося черепа.

Другой больше не двигался.

Баур встал.

Пошатываясь, смотрел на своё творение.

И чувствовал:

Он должен был умереть.

Синха подползла к нему — в крови, слезах, грязи.

Она не говорила. Не прикасалась. Только смотрела, широко раскрытыми глазами.

В её взгляде не было ужаса.

Была вера.

Баур опустился на колени.

Он был жив.

С тех пор в племени его боялись.

Когда он входил в пещеру — они отводили глаза.

Когда он ел — оставляли мясо и уходили.

Когда он спал — никто не подходил.

Но Синха осталась.

Она сидела рядом, не говоря ни слова.

И ночью, когда Баур просыпался в холодном поту с криком.

Она клала руку ему на грудь и он снова засыпал.

Глава 4: Смерть любимой

Прошло много зим.

Снег выпадал и таял, звери приходили и уходили, члены племени менялись — но Баур не менялся.

Синха родила ему сына.

Он был сильным, как мать, и молчаливым, как отец.

В детстве он смеялся, бегал с палкой и охотился на ящериц.

Он называл Баура странным звуком — "Уур".

Они жили в стороне от племени.

Синха всё ещё мыла шкуры.

Сын подрастал.

А Баур…

Баур всё ждал, когда почувствует хоть намёк на старость.

Но она не приходила.

Он был крепок, как прежде.

Морщины не появлялись.

Кости не изнашивались.

А Синха старела — сначала дрожь в руках.

Потом склонённая спина и сломанный зуб.

Баур смотрел.

Молчал.

Он не знал, как остановить время.

Он не знал, почему оно щадит только его.

Сын стал мужчиной.

Он ушёл в племя.

Женился.

У него тоже родился ребёнок.

Однажды вечером он вернулся.

Синха лежала на камне.

Спала. Но дыхание — еле заметное.

Баур сел рядом. Взял её руку.

Рука была как кора. Сухая. Все тело ее было испещрено морщинами.

Но в ней ещё теплилась жизнь.

— "Аааур..." — прошептала с трудом она.

Последний раз.

И умерла.

Он сидел так до утра.

И не двигался.

Когда солнце поднялось, он взял её тело — и унёс вверх, на скалу.

Сложил из камней круг.

Положил её в середину.

И сидел рядом три дня.

Пока не прилетели птицы.

Он не гнал их прочь.

Он не плакал.

Он не издал ни звука.

Он только смотрел,

как ветер уносит волосы той,

которую он любил,

а время, как и прежде, обходит его стороной.......

Глава 5:

Баур ушёл на четвёртый день.

Он не прощался.

Он не говорил ни с сыном, ни с внуком.

Прошло десять зим.

А потом ещё тридцать.

Люди забывали.

Но старики всё ещё шептали у костра:

— Он был жив, когда родился мой дед.

— Он не ел, но не умирал.

Имя его уже не произносили.

Его боялись.

Но другие — те, кто слышали истории о Синхе, о бою у реки, о том, как он возвращался из мёртвых —они говорили иначе.

— Он обладал даром, дарованным богом.

— А я слышал от своего деда, то что он уже родился мертвым, но Всевышний вырвал его из лап Смерти!

И так он стал мифом.

А где-то далеко, под грохот грома и вой ледяного ветра,

Баур стоял перед черепом гиганта, обледеневшего среди скал.

Он касался его лба.

Он не знал, сколько лет идёт.

И тогда он взял себе новое имя —

БАРБО.

Чтобы не вспоминать своё прошлое.

Глава 6: Народ Медных гор.

Баур шёл днями и ночами, питаясь то мелкой дичью, то ягодами и грибами. Однажды, сидя на опушке и поедая горсть красных плодов, он заметил движение. Из чащи навстречу ему неслась огромная туша — медведь ростом под пять метров. Убежать не получится. Баур рванул вперёд.

— Если боя не избежать, перехватить инициативу. Иначе нельзя. — мелькнуло в его голове.

Медведь опрокинул его, вгрызся в плечо. Кровь хлынула на землю. Баур бил кулаками по морде зверя, но это только раззадоривало его. Хищник рычал, тряс добычу, ломая кости.

Внезапно он насторожился: справа раздался треск веток. Медведь приподнялся с тела Баура, оскалился, попятился.

В воздухе свистнуло. В зверя вонзился короткий дротик с оперением. Медведь взвыл, но не пал. Тогда из-за спины Баура выскочили три странные фигуры — не выше человеческого ребёнка, бородатые, жилистые, с мускулистыми руками.

Двое бросились к Бауру, пытаясь осмотреть его истерзанное тело, а третий стал дразнить зверя, размахивая копьём с блестящим наконечником. Медведь ринулся на него, но копьеносец молниеносно метнул оружие. Сталь вошла в голову с сухим треском. Чудовище рухнуло без звука. Воин вырвал копьё из черепа и вернулся к спутникам. Они молча наблюдали, как тело Баура на глазах медленно восстанавливается. Очнувшись, Баур услышал их речь. Диалект был грубее, чем у его племени, но понятен. И даже без слов он ощущал: эти существа действуют как единое целое, как кости в одном скелете.

Они назвали себя дварфами. Бородатые, сильные, похожие на детей, что не выросли, но успели повзрослеть душой. Все они были укутаны в ткань — необычный материал, сотканный их руками. Щёки их пылали румянцем — знакомым Бауру: у вожаков племени он видел такое же сияние после того, как те ели залежалые ягоды, отдававшие кислятиной.

Разделав тушу медведя, они сложили мясо в мешки из звериных шкур. Один мешок достался и Бауру. Так он пошёл вместе с ними — в сторону Медных гор, что были домом этого народа. По пути спутники поведали ему о других расах.

К северу, на Зелёных топях, жили орки — тупые, но живучие твари, ростом в полтора раза выше человека, а иногда и с медведя. В глубинах земли скрывались гномы. Похожие на дварфов, но увлечённые лишь драгоценными камнями и драгоценностями из них, они торговали глубинным металлом и украшениями, получая взамен еду и ткани.

А ещё… были эльфы.

Копьеносец, что добил медведя, с ненавистью сказал:

— Эльфы — остроухие, высокомерные твари.

Он вспомнил историю своего деда. Когда-то тот писал письмо из дальнего похода:

"Мы встретили странный народ. Высокие, почти одинакового роста — от двух до двух с половиной метров. Кожа белоснежная, гладкая, ни бороды, ни усов. Они пользуются какими то необычными металлами, которые нам неизвестны. Мы надеемся подружиться с ними. Вскоре напишу больше…"

Но больше писем не было. Дед вернулся домой лишь в по кусочкам — в мешке. Его товарищи были в бедственном состоянии — большинство были калеками без одной или двух конечностей. У многих были вырезаны языки.

Убрав скупую слезу, воина крепче сжал копьё. Поселение дварфов оказалось иным, чем то, что было у людей. Народ Медных гор был развитее людей: они умели добывать и плавить металл, ковать из него оружие и инструменты, ткать одежду, создавать всё то, чего не знало племя Баура.