Банальный тиран, или Вторая попытка снежной мышки

Глава 1

Джейд: все! Мы пишем банальный любовный роман о мести, перерождении и чувствах к классическому черному пластилину! Чтоб точно в ЦА! Чтоб без экспериментов!

Карбон: ок… только можно добавить в мужского героя необычную изюминку?

Джейд: хорошо, но не переусердств…

Карбон: *усердно трамбует внутрь второй килограмм генно-модифицированного винограда*

Джейд: …

Карбон: никто не заметит!

Джейд: …

Карбон: ну… по крайней мере, в первых главах…

Бриан: «Торжественно клянусь быть самым банальным тираном!»

Хелла: «Ну тогда и я снимаю с себя всю ответственность, если все пойдет немного не по-тирански!»

Пролог

— Знаешь, милая мышка, а я ведь тебе безумно благодарна, — шептала красивая, необычайно утонченная и хрупкая женщина, прислонившись лбом к холодной железной решетке. — Ты буквально стала моим счастливым талисманом. Билетом в лучшую жизнь.

Руки выламывало дикой болью, кровь текла на пол, заливая серые плиты, сбегая медленными тягучими ручейками к решетке и пачкая нарядные туфельки леди Фелл.

Казнь «тысячи порезов» медленно, но верно делала свое дело, туманя разум от боли и обильной кровопотери. Какой-то извращенный разум сто лет назад привез дикий обычай с далекого востока. С тех пор ее применяли всего несколько раз в особых случаях. Мне вот повезло…

— Хотя почему только моим?! Нашим, госпожа бывшая герцогиня, нашим! Благодаря тебе и твоей наивности я и мои дети будем до конца дней купаться в роскоши и любви. Я обещаю, что каждый год мы всей семьей будем молиться за тебя в церкви. И свечи ставить… за упокой. — Последние слова девушка прошептала так, что даже я ее еле расслышала. Но вот дикий восторг, промелькнувший в чужих глазах, разобрать было очень легко.

— Фелл, любимая! — Муж возник из темноты за ее плечом, с моего места на смертном столбе его было видно отчетливо, несмотря на тусклый свет магических шаров в пыточной. — Не трать слова на эту глупую мышь. Вряд ли она поймет наш замысел. Бывшая герцогиня даже не способна разглядеть очевидное под собственным носом. За столько лет не заметила, что приемные дети, которых я привел в поместье, на самом деле похожи на нас с тобой как две капли воды. И даже умудрилась поверить в сказку о моем бесплодии, не уличив во лжи. Да, дорогая мышка, — это он обратился уже напрямую ко мне, — наследниками твоего герцогского дома станут наши с Фелл дети. Забавно, правда? Твой несчастный младший братик, которому ты собиралась передать кольцо лорда, сдох очень вовремя. Хотя, конечно, пришлось ему в этом немного помочь. Он же не просто так заболел после отчисления, догадываешься, о чем я?

Я бы закрыла глаза, чтобы не видеть его отвратительной ухмылки, но не могла. И не слушать не могла, как две подлые твари упиваются своими хитрыми планами и зверствами. Было так больно… больнее, чем те клинки, которыми меня резали на части. Какая же я действительно была наивная дура, когда решила принять в род обнищавшего графа. Мало того, выйти за эту тварь замуж и притвориться бесплодной, чтобы прикрыть его «болезнь».

Единственное оправдание, которое я нашла для себя, — это молодость. Молодость и дикая жажда снова обрести семью после смерти родителей. Снова почувствовать себя любимой, защищенной, опекаемой. Неужели я так многого просила? Впрочем, смысл искать причины, когда все уже закончено? Все оказалось ложью. Вся моя жизнь — не более чем чужой спектакль, приведший меня к несправедливо жестокой казни.

— Теперь Белые Всадники Кроули захватили власть, не без помощи денег из твоего наследства, — продолжал ухмыляться муж. — Забавно, правда, что заговор поддерживался на деньги самой преданной сторонницы этого рыжего выродка при малолетней соплюшке. Теперь они мертвы, принц Раис стал императором, я — его ближайшим советником, а ты… больше не нужна даже для прикрытия. После обвинения в предательстве крови все, кто имел с тобой родственные связи и мог даже теоретически претендовать на герцогство Сноугард, будут казнены. Вплоть до пятиюродного деда или седьмой воды подзаборной собаки. Умри с этой мыслью, дорогая. Мне так приятно отыграться за все те годы, когда я был вынужден притворяться и унижаться, играя перед тобой любящего супруга!

Я уже плохо разбирала слова подлеца. Секунды отсчитывались падающими на пол каплями крови, и этот звук для меня был намного более звонким, чем чужое злорадное бахвальство. Но все же я отчетливо услышала шепот леди Фелл, в последние мгновения жизни зачем-то оставшейся рядом со мной. Хотя даже бывший муж уже куда-то исчез.

— А знаешь, что самое забавное, мышка? — промурлыкала она. — Что наши дети действительно похожи на меня и… на принца Раиса, а вовсе не на твоего тупенького самовлюбленного мужа. Я растоптала тебя, я скоро растопчу и его. Еще немного — и мой титул сменится с герцогини на королеву. Это так… иронично!

Верно. Это так иронично. Даже смешно. Хорошо, что Бри умер быстро. Над ним хотя бы никто так не издевался перед смертью. Он не увидел и не услышал, что наша с ним идиотская порядочность оказалась никому не нужна…

Если существует перерождение, я отдам душу за то, чтобы стать кровавым призраком и отомстить!

Последнее, что промелькнуло перед глазами перед смертью, — рубиново-багровые отблески в луже крови на каменном полу. Как глаза зверя в моменты древнего безумия…

Глава 1

— Леди Хелла? Вы меня слышите? Можно подавать десерт?

Я вздрогнула и уронила чашку. Горячий чай расплескался по белой накрахмаленной скатерти и потек к краю стола торопливым ручейком.

Кап...

Звук ударил в виски яркой вспышкой, перед глазами с бешеной скоростью замелькали картинки, я откинулась на спинку стула и...

Погодите. Я что, не умерла? Или это предсмертный бред? Но для бреда я слишком отчетливо ощущала кончиками пальцев растекшийся кипяток, чувствовала запах любимых меренговых рулетиков с клубникой. И даже дуновение воздуха от суетящейся где-то за спинкой стула горничной тоже было до дрожи настоящим.

В недоумении я незаметно провела ногтем по коже. Больно. Все еще больно, по-настоящему.

Я... Мне все приснилось? Любовь, свадьба, мнимое бесплодие, усыновление детей, предательство мужа и казнь. Неужели это было лишь помутнением рассудка? Нет-нет! Слишком реально, слишком болезненно. Ни один сон не мог настолько изранить мою душу.

Тогда, может, божественное откровение? Будущее, показанное мне предками и покровителями рода?

Или... Или... постойте. Перерождение, через которое прошел основатель рода Сноугард. Кажется, я читала о таком в старых записях семьи, но всегда считала подобные истории сказкой. У каждой великой семьи свои небылицы, повествующие о славных деяниях их предков, больше похожие на красивые легенды для создания статуса.

Даже императорский род считался потомками героя, «обуздавшего демонов хаоса». Но никто, абсолютно никто не воспринимал эти образы всерьез.

Легкие обожгло спазмом, когда я позволила себе осознать эту мысль. Я медленно подняла руки. Бледные запястья, тонкие пальцы, ни единого шрама. Чистая кожа без зияющих ран. Но я все равно чувствовала их, эти несуществующие порезы. Они горели на запястьях, на сгибах локтей, въедаясь в память тупой фантомной болью.

Тело помнило все. Каждый взмах палаческого ножа, каждую издевательски медленную секунду казни. Я слышала звон стали о каменный пол, когда этот нож был отброшен. Чувствовала вкус собственной крови. И этот запах сырого подвала, смешанный с удушливыми благовониями леди Фелл.

Перед глазами мелькнула ухмылка Алекса. Его довольное лицо, когда он рассказывал, что моему брату «помогли» умереть. Я вцепилась пальцами в край скатерти так сильно, что побелели костяшки. На мгновение показалось, что вместо ткани я сжимаю холодные железные прутья решетки.

Они убили Ники. Отравили, притворяясь заботливыми, пока я, идиотка, носилась с ними как с писаной торбой. А потом убили меня. Забрали все: имя, титул, деньги, память родителей.

Где-то за ребрами болезненно сжалось сердце. Я хотела завыть по-звериному от этой смеси ярости и ледяного отчаяния, но не могла издать ни звука. Только смотрела невидящим взглядом, считая янтарные чайные капли, падающие со стола на пол.

Кап... кап... кап...

Как тогда, когда моя жизнь утекала вместе с кровью.

Я зажмурилась и сделала судорожный вдох. Стоп! Хелла, приди в себя! Ну! Сейчас же!

Мой брат жив. У меня есть время. Я могу все изменить. Я это чувствую, и пусть мне все еще больно, эта боль надолго, она не уйдет просто так. Но я научусь дышать сквозь нее. За те несколько мгновений, пока чай капал на пол, душа покрылась стальной коркой, как клепаной броней из мастерской герцогского оружейника. Только сейчас эту броню клепали не из зачарованного металла, а из предательства.

Так я и сидела с застывшим лицом, пока горничная суетилась с новой чашкой, пока мои «дорогие родственницы» обменивались взглядами за моей спиной. Ни одна из них не подозревала, что в этой хрупкой герцогине, улыбающейся им в ответ, живет тень, которая больше не боится смерти.

— Невестка, хватит мечтать, — довольно резким и противным голосом обратилась ко мне Имоджин, младшая сестра моего мужа. Раньше я не замечала, что ее голос настолько неприятен. Или просто мое восприятие этого человека слишком изменилось?

Еще раз моргнув, я наконец осознала, где заново открыла глаза. Но когда? Какой сегодня день?

Завтрак в малой столовой, чопорное и медленное мероприятие в компании свекрови и золовки. Главное событие дня, во время которого всегда совершается священнодействие добывания из меня денег.

Но какой все же сегодня день? Это очень важно!

— Хелла, да очнись же! Я в третий раз повторяю: мы с матушкой собираемся сегодня в салон Жасминовых фантазий, он только открылся и самый модный в столице! Я непременно хочу заказать там наряд для весеннего бала. В этом году как раз заявлена тема цветочных фей! Так что духи и заморские притирания обязательны! Ты же не допустишь, чтобы наш дом Сноугард ударил лицом в грязь перед другими? Мне ведь еще надо удачно выйти замуж!

Кхм...

Какое милое вымогательство. И филигранное нахальство. «Наш дом Сноугард» от той, кто никогда не носил в себе снежной крови. И не имел никакого права на фамильную гордость.

Но все равно, Имоджин, ты сегодня молодец. Твой меркантильный щебет позволил мне четко, до дня, сориентироваться во времени.

Именно в это мгновение я едва не сошла с ума от радости. Еще не поздно! Еще... я еще успею все изменить!

— Конечно, дорогая. Сходите с мамой обязательно, я велю управляющему выдать вам нужную сумму денег. — Моей лучезарной улыбкой можно было, наверное, осветить бальную залу без всякой магии.

— А ты разве с нами не пойдешь? — вступила свекровь, как всегда идеально исполняя свою партию заботы и искреннего участия.

— Простите, матушка, сегодня не получится, — притворно вздохнула я, из-под ресниц внимательно наблюдая за тем, как чуть заметно меняются их лица. — Навалилось очень много дел, которые я не могу доверить напрямую управляющему.

Имоджин не слишком старалась скрыть радость, она всегда была избалованной. Впрочем, она хорошо отыгрывала роль вечной маленькой девочки, сокровища семьи, которой должно быть дозволено больше, чем остальным. Поэтому она не стеснялась капризничать, требовать денег, нарядов, драгоценностей и связей дома Сноугард для того, чтобы ее принимали в самых престижных гостиных столицы.

Леди Дория, моя свекровь, играла гораздо тоньше. На словах она всегда была невероятно добра и заботлива ко мне, жене ее единственного и обожаемого сына. Если бы я точно не знала, что именно эта женщина тайно поощряет его любовные похождения на стороне и тянет из меня деньги на то, чтобы Алекс мог содержать любовницу и ее потомство в роскошных условиях, я бы ни за что не догадалась, что такое вообще возможно.

В прошлой жизни я и не догадалась, и вовсе не потому, что была дурой, хотя и это имело место. Просто нормальному человеку не свойственно ждать удара в спину от самых близких, от тех, кого считают семьей.

Вот и сейчас, если бы я не смотрела так пристально, не заметила бы, как едва заметно дрогнули брови леди Дории, как в уголках ее тонких губ проявились мягкие полукружия, скрывающие затаенную улыбку.

Свекровь вовсе не хотела, чтобы я сегодня пошла с ними в салон Жасминовых фантазий. Потому что салоном они явно ограничиваться не собирались, планируя после приятных покупок обязательно навестить один интересный дом в тенистом переулке.

И это очень кстати! Потому что у меня и в прошлой жизни не было точного адреса, по которому Алекс в эти дни прячет свою тайную семью. Зато из тонких намеков Фелл, не упускавшей возможности подпустить ядовитую шпильку, я помню, что свекровь и золовка часто навещали ее именно тогда, когда получалось выжать из меня побольше денег.

Ну что же... я готова заново разыграть эту партию, и на этот раз не остановлюсь, даже если придется перевернуть доску, стряхнув с нее все фигуры. Да что там, в случае необходимости я просто разобью ее о головы своих врагов! Прямо как один знакомый мне ржавоголовый регент. Точно, а ведь Бриан в этом времени еще жив!

Глава 2

— Попались, птички. — Я с треском сложила веер и шлепнула им по дверце кареты.

Неприметный экипаж остановился в тени старых лип у такого же неприметного двухэтажного особнячка на противоположной стороне перекрестка. Из него было прекрасно видно, как свекровь и золовка входят в дом, радостные, с полными руками подарков.

В дверном проеме на миг мелькнуло лицо дорогого мужа. Надо же, он сам впустил гостей. А еще даже отсюда был слышен звонкий детский визг.

Да-да, этот визг я хорошо запомнила из прошлой жизни. Милая девочка Антония, милый мальчик Элви, парочка близнецов, которых я приняла в род в прошлой жизни. Алекс привез их издалека, и по документам значилось, что эти дети — сироты одной моей очень дальней родственницы. То есть хоть капелька крови Сноугард в них имеется.

Какой же наивной я была... самой не верится. Но ладно. Все в прошлом. А этот капризный истошный визг мне, помнится, пришлось терпеть несколько лет. Ведь как я ни пыталась отучить детей закатывать истерики, ничего не вышло. Стоило мне проявить хоть каплю строгости — мой муж, а также их бабушка, тетка и настоящая мать во главе прислуги хором за моей спиной делали все наоборот, безбожно балуя детей. Какое уж тут послушание?

Настоящая идиллия, счастливая семья собралась вместе. И все бы ничего, если б эта семья не выбрала путь паразитов, вцепившихся мне в шею.

Я стиснула веер так, что затрещала костяная оправа.

Осознание того, что именно мне делать, пришло не сразу. В тот миг, когда я очнулась за столом, разум кипел хаосом из обрывков — казнь, кровь, лица врагов, чужие голоса. Я не могла отделить настоящее от прошлого. Но я все же Хелла Сноугард. Кровь древнего рода несет не только память, но и силу.

Как только я оказалась в своей комнате в одиночестве, тотчас села поудобнее и коснулась пальцами висков, беззвучно шепча старое заклинание, которое отец заставлял меня учить в детстве. Техника «ледяного зеркала» — не боевая, не защитная. Всего лишь способ заглянуть в собственную память, словно в кристально чистую воду, и увидеть там то, что ускользало от обычного взгляда.

Перед глазами поплыла серебристая дымка, мир за столом померк, и я провалилась в себя. В тот самый день. Завтрак. Те же лица, тот же чай. И голос Имоджин — капризный, ноющий, какой-то незначительный в своей пустоте:

— Как жаль, что сегодня малышей увезут. Они такие милые!

Леди Дория шикнула на нее, но дочь не унималась:

— Да что такого? Я имею право огорчаться! Целый год их не увидим. Скукотища и компания этой тупой мыши.

Тогда, в прошлый раз, я пропустила эти слова мимо ушей. Они не значили ничего. Имоджин вечно ныла, вечно жаловалась, вечно говорила о какой-то ерунде и обзывала меня мышью. Да, это с ее легкой руки прозвище прилипло ко мне в семье, но я не обижалась, считала, что это просто глупые выходки ребенка.

Я даже не спросила, о ком речь в разговоре. Вообще не обратила на него внимания.

Зато теперь каждое слово отдавалось фантомной болью от несуществующих порезов. Я вспомнила, что Имоджин сказала это именно сегодня. Что уже сейчас, за год до того, как близнецы появились в моем доме «сиротами», их отправляли в усадьбу, откуда они должны были вернуться уже с новыми документами.

Значит, я должна спешить. Что ж, на этот раз я превосходно выбрала момент. Дети еще в доме, их не увезли под надзор нянек, откуда муж должен был их забрать и предъявить мне только через год.

Мне предстоит филигранно использовать выпавшие на руки карты. Потому что именно детям я навредить не хочу. Будь они в несбывшемся хоть десять раз противные избалованные чудовища, сегодня в доме просто дети. Маленькие.

А значит, операцию предстоит разыграть как по нотам. Слава всем богам, в этом времени у меня еще есть верные только мне люди, от которых Алекс пока не успел избавиться.

— Соломея, пора, — спокойно, без эмоций прошептала я в связной медальон. — Передай еще раз, чтобы поджигали строго в районе кухни. Но обязательно так, чтобы быстро занялась вся задняя половина дома и никто не смог выйти в сад. Мне нужно, чтобы жильцы выбегали только на главную улицу. Трое страхуют с артефактами, никто не должен пострадать! Плащи-хамелеоны не снимать! Вас никто не должен видеть!

— Будет сделано, герцогиня, — ответил слегка хрипловатый голос из медальона.

— Трогай, — велела я вознице, и экипаж покатился дальше через перекресток. Время тянулось как патока. Я перебирала детали: огонь зрелищный, но не смертельный. Дети будут перепуганные, но живые. Я обязана успеть оказаться там в тот самый миг, когда они выбегут на улицу без шанса придумать новую ложь.

Когда полчаса спустя карета герцогини вывернула из-за поворота и уперлась в затор посреди улицы, я открыла дверцу, сошла с подножки, опираясь на руку верного лакея, и изобразила на лице искреннее беспокойство любопытной прохожей.

И конечно, почти сразу наткнулась на закопченную компанию перепуганных родственников.

— Милый? — Я прижала ладонь к груди, и голос дрогнул. Я не играла, действительно боялась. Не их. Себя. Собственной неожиданно вспыхнувшей в груди ярости, желания убивать. Но нельзя… пока нельзя. — Алекс, дорогой, что с тобой произошло? Ты весь в саже! Что ты вообще здесь делаешь, ты же в деловой поездке по службе! Мама, и вы тоже? Имоджин? Да как вы тут все оказались и почему в таком виде?!

— А... э... родная... мы... мы спасали эту... семью от огня! — Обескураженный муж всегда умел вывернуться, настоящая змея на вертеле. Только вот времени для выдумывания хорошей истории я ему не дам.

— О боже, дорогой! — Я в ужасе прикрыла рот ладонью. — Но как?! Почему вы? Ты же был в Честерхолле, а мама и сестра пошли за покупками... Я ничего не понимаю! И почему вы сами полезли в огонь, а не позвали стражу?! — С каждой фразой я намеренно повышала голос, привлекая все больше и больше зевак. Пожар сам по себе с этим справлялся, но, когда он приправлен семейным скандалом, это заставляет толпу быть особенно внимательной.

— А... А... видишь ли, дорогая, — по лицу мужа было видно, с какой лихорадочной скоростью он пытается придумать правдоподобную ложь, — так получилось, что именно в Честерхолле я встретил нашу троюродную кузину Фелл в ужасном, просто в ужасном состоянии. Она осталась вдовой с двумя детьми на руках и срочно искала помощи у оставшейся семьи. Конечно, я не мог оставить родную кровь там, где она терпела ужасные лишения. Поэтому...

— Троюродную кузину? — Я огляделась, нашла глазами Фелл и сочувственно покачала головой. Та и вправду выглядела не лучшим образом — закопченная, всклокоченная и перепуганная.

— Ох, бедняжка... но, Алекс! Если ты привез кузину с детьми в столицу, то почему сюда? Это не самый безопасный район. Сам видишь, что тут творится! Бедная… — Я сделала паузу, четко следуя этикету и давая незнакомке время представиться. Но поскольку Фелл в данный момент было наплевать на вежливость, имени я не дождалась и продолжила: — Бедная женщина! Как ты мог?! Почему просто не привез женщину с детьми домой?! Неужели ты думал, что Сноугарды откажут в крыше над головой и куске хлеба несчастной женщине с маленькими детьми?!

Угу, хлопай глазами, дорогой муж. Зевак вокруг уже не просто толпа — море. И все слушают, как вдребезги разбивается тщательно выстроенный тобой образ скупой и заносчивой герцогини.

Я еще и выбрала момент, подхватив на руки одного из близнецов. Фелл как раз покачнулась от избытка эмоций, чуть не уронив его. Я позволила ребенку не только мазать сажей дорогой шелк платья, но и вцепиться мне в выпущенный на плечо локон. С искренней тревогой ощупала, даже коснулась маленького чумазого лобика губами, проверяя, нет ли жара, и с возмущением заявила мужу:

— Это безответственно! Сию секунду вызови лекаря, детей и кузину надо осмотреть! Они могли надышаться дымом! Мама! Имоджин! Вы хоть не пострадали?

Внутри боролись два начала. Одно ледяное, просчитавшее каждый шаг. Другое — то, что не умерло в той темнице, — жаждало вцепиться Алексу в горло и кричать, спрашивая, как он посмел. Я держала второе на привязи, как бешеную собаку. Нельзя срываться, игра только началась.

— Мы... и так тебя излишне обременяем, милая, — промямлил Алекс, затравленно оглядываясь и с досадой прикусывая губу. — А у тебя столько забот и постоянные головные боли. Малыши шумные, я боялся, что они будут мешать. Да и это все-таки моя родня, ты им ничего не должна.

— Ох, дорогой, неужели ты считаешь меня настолько мелочной?! Тем более, уверена, твоя кузина хорошая мать, которая правильно воспитала малышей. В крайнем случае, наймем ей няню в помощь. О чем ты говоришь? В конце концов, особняк Сноугардов что, недостаточно велик, чтобы обеспечить детям место для игр и достаточное уединение?! Где лекарь?! Ты уже послал за лекарем?

— Я послал, — раздался вдруг спокойный и уверенный мужской голос за моей спиной.

И сразу стало тихо-тихо, умолкли крики, толпа даже дышать, кажется, перестала.

Я медленно обернулась, все еще не отпуская с рук ребенка. И посмотрела прямо в знакомые темные глаза с алыми отблесками. Сейчас они были особенно яркими и зловещими, ведь в них отражалось горящее поместье.

Ну здравствуй, Кровавый Ветер, регент при ее величестве королеве Амелии Первой, охранитель небесного трона, герцог Бриан Ли Айронхелл.

Впрочем, все это красивые официальные титулы. В богатых гостиных и потайных кабинетах благородных семейств его называли просто: Ржавоголовый Ублюдок.

Глава 3

— За лекарем, гвардейцами и следователями, — тем временем продолжил мужчина, медленно приближаясь. Его антрацитово-черные глаза, особенно удивительные на фоне бледного лица и рыжих ресниц, недобро прищурились, — Чтоб точно... учесть все нюансы.

Я на несколько секунд будто выпала из реальности, глядя в эти затягивающие омуты. Алых отблесков в них уже не было, значит, не было и опасности, но мне... мне хотелось снова их увидеть? Возможно, как бы ни был страшен готовый к нападению хищник, он все равно вызывал внутреннюю дрожь тихого восхищения. Особенно если эта агрессия направлена не на тебя.

Только сейчас, глядя на него вживую, я вновь ощутила всю тяжесть своего знания. Бриан Ли Айронхелл — человек, чья смерть в прошлой жизни была предрешена. Я знала, кто его ранит совсем скоро, кто предаст позже. Знала, что, где и когда случится. И теперь, стоя напротив него, я понимала: он не просто оружие. Он мой шанс. Он единственный, кто способен противостоять заговорщикам на равных. Если я помогу ему выжить, если раскрою ему глаза на предательство, он станет моим союзником. Опасным, все еще непредсказуемым, но очень сильным.

А в груди колотилось что-то еще, помимо холодного расчета. Какая-то странная тревога, которой я не могла объяснить. Бриан меня не знает. Для него я всего лишь герцогиня Сноугард, одна из многих. А мне известен его секрет, один из самых важных. Секрет, за который многие отдали бы все на свете. Не только его враги, но и те, кто хотел бы получить этого зверя в свою власть и в свою постель.

Обойдутся, конечно. Я не позволю ему умереть. И не позволю себе влюбиться в экзотического монстра, пусть он и считается одним из самых красивых и притягательных мужчин королевства, несмотря на свою репутацию кровавого убийцы. Но для меня это всего лишь сделка. Ничего личного. Да.

Толпа вокруг нас стремительно редела. Даже мой собственный муж, на глазах серея под разводами сажи, попятился, задом подталкивая подальше такую же серую Фелл. Свекровь с золовкой и вовсе потерялись еще в тот момент, когда Кровавый Ветер только появился на сцене. Настоящее пугало императорской семьи. Тот, кому даровано право казнить без суда. Единственный выживший из некогда многочисленного рода, которому династия готова безоговорочно доверить спину и... воспитание наследников, связав их через древнюю клятву на крови.

Считаные секунды — и на мостовой перед господином регентом осталась одна я с ничего не понимающим ребенком на руках. Не обращая внимания на то, как малыш инстинктивно вцепился мне в волосы еще крепче и спрятал чумазую физиономию в раянском золотом кружеве на плече, я прямо взглянула в глаза подошедшему мужчине и серьезно сказала:

— Спасибо, лорд Айронхелл. Прошу прощения, что не могу поприветствовать вас как полагается.

Регент скользнул взглядом по моему заляпанному платью, полностью проигнорировав стоящих за мной родственников. Казалось, даже ветер и огонь застыли в его присутствии, отчего будущий пожар начал медленно стихать.

— Не стоит волноваться, герцогиня. Я же не настолько зверь, — мужчина «дружелюбно» улыбнулся, едва показывая клыки, в черных глазах вспыхнули и погасли алые искорки, — чтобы требовать точного соблюдения дворцового этикета в подобных ситуациях. Тем более от истинной патриотки империи, которая столь рьяно... занимается благотворительностью. Даже слишком рьяно.

Его голос был низким, опасным, но я слышала в нем другое. Иронию. Он знал, что я что-то затеяла. Но он не знал, что именно. И не знал, что я уже держу в руках ключ к его будущему.

Я снова вежливо улыбнулась и слегка склонила голову, игнорируя достаточно прямой намек.

— С вашего позволения, лорд-регент, я продолжу ею заниматься. Дети испуганы, впрочем, как и мои бедные родственницы. Я вижу, что карета господина Аберкромби уже подъехала, лучше бы он поскорее осмотрел пострадавших. Вы не возражаете?

— Воистину бедные. — Регент даже не посмотрел в их сторону, несмотря на то что его голос был буквально пропитан сочувствием. — Извольте, как я могу вам что-то запретить? Впрочем, попрошу вас выполнить одну мою маленькую просьбу: не увозить погорельцев до приезда дознавателей. И сами не уезжайте, пока я вас не отпущу.

— Конечно, ваша светлость. — Я перехватила ребенка поудобнее, посмотрела на мужа, на его перепуганную любовницу и очень ласково позвала:

— Дорогой, помоги кузине дойти до кареты господина лекаря. И найди маму. Я не вижу, куда они с Имоджин подевались, вдруг им стало плохо?

Когда я проходила мимо Бриана, я чувствовала его взгляд на своей спине. Он смотрел внимательно, пытливо, будто видел что-то, чего не могли заметить и разгадать другие. Я не обернулась. Только улыбнулась краем губ, прижимая ребенка к груди. Пусть гадает, пусть думает. Очень скоро он придет ко мне сам. Потому что я знаю то, что должно произойти. И я единственная, кто может это остановить.

Спустя два часа мы все той же компанией, за исключением Бриана, оказались наконец дома. Нет, мы не уехали без спроса и не сбежали от страха. Просто лорда-регента срочно вызвали во дворец. И Кровавый Ветер улетел, напоследок пронзив меня парочкой особо внимательных многообещающих взглядов. Оставил мне карточку, на которой было написано, куда и когда следует явиться для разговора в следующий раз, ни в коем случае не увиливая и не смея отказаться.

Но разве кто-то отказывался?

А пока я развила бурную деятельность по размещению пострадавшей родственницы с маленькими детьми в самых подходящих комнатах.

Да, именно в тех, где мне будет удобнее круглосуточно держать их под контролем. Иначе зачем бы я вообще затеяла весь этот цирк?

Теперь, когда Фелл уже не сможет приехать в наш дом как незамужняя дальняя родственница и устроиться тут в качестве компаньонки для свекрови, когда ее дети — сразу ее дети, а не сироты с кровью Сноугард, этому клубку ядовитых змей придется ломать все свои старые планы, перестраиваться на ходу, даже, я бы сказала, на лету и неизбежно допускать ошибки.

В чем я им с большим удовольствием помогу. Используя в том числе и господина регента. Как некстати он сегодня появился... и как одновременно к месту пришелся. Напугал всю компанию до дрожи и внес еще большее смятение в ряды врага. Дорогие родственники от одного его присутствия впали в такой шок, что слушались моих распоряжений беспрекословно и пока даже не пытались сговориться и выработать новый план.

Я не боялась, что Бриан уличит меня в поджоге, здесь и сейчас в моем распоряжении были люди, некогда служившие вместе с моим отцом в службе безопасности прежнего короля.

В прошлой жизни я, наивная дурочка, позволила Алексу избавиться от них. Потихоньку, незаметно, мирно, но неумолимо. Кого-то на пенсию к родне в провинцию, кого-то на лечение. Гладко так, никого не обижая, не выгоняя и, боги упаси, не убивая.

Только много позже я узнала, что никто ни в какую провинцию к родне не доехал, не лечился на минеральных водах и свой домик в предместьях на старость не получил. Мой муж оказался не только лживым, распутным и коварным, но и патологически жадным. Он убрал от меня верных людей так, чтобы еще и денег, положенных им по завещанию моего отца, не выплачивать.

— Ну что ж, дорогой, — ужин сегодня подали с опозданием, зато на столе стояли самые любимые блюда моего мужа, что само по себе ослабило его бдительность. Пришло время нанести еще один, пока еще легкий удар, — теперь расскажи подробно, как прошла твоя поездка и где именно ты встретил кузину Фелл? Как так получилось, что она осталась с детьми и без средств к существованию? Кем был ее муж? Я правильно поняла, что он дворянин? Он разве не служил? Почему кузине не назначили даже пенсию, если с наследством так не повезло? Возможно, родственники со стороны супруга ее обделили? Дорогой, расскажи скорее подробности, я сию минуту займусь этим вопросом, подниму все свои связи! Мы просто обязаны помочь несчастной вдове! Каспер уже поехал в Честерхолл, я дала ему задание разобраться на месте. Но могу связаться с ним в любой момент, чтобы копал в нужном направлении.

Алекс подавился раковым супом и судорожно кашлял в ответ на мои вопросы, а свекровь, Имоджин и Фелл отчаянно переглядывались, не находя слов.

Да-да. Они ведь не успели даже обговорить новую легенду, не то что организовать должное прикрытие. А я уже на полной скорости рванула все проверять.

Глава 4

Бриан Ли Айронхелл

Мерный стук шагов по мраморной лестнице звучал удивительно гулко в пустом зале дворца. Создавалось такое ощущение, что во всем монументальном здании я нахожусь один. Но нет, обостренные, практически звериные чувства четко улавливали испуганное биение чужих сердец: разбежавшейся по углам прислуги и редких придворных.

Раньше, когда еще была жива императорская чета, эти стены кипели жизнью. Ожидающие аудиенции дворяне, послы иных стран, свита каждого члена королевской семьи, фрейлины, фавориты — настоящий гадюшник, если честно.

Но сейчас дворец лишь покорно отражал от стен звук моих шагов. Потому что никому не хотелось стать тем, кто потревожит или, еще хуже, разозлит поселившееся в нем древнее зло.

На лицо непроизвольно скользнула тень самодовольной улыбки, и это стало последней каплей для застывшей у колонны трясущейся молодой служанки.

— Ах! — вскрикнула она, когда из онемевших рук выскользнула стопка постельного белья.

Хм? Я невольно скользнул взглядом по сгорбившейся в страхе фигуре и резко остановился.

— Г-господин регент! Пощадите! — тут же запричитала девушка.

Я едва заметно втянул носом воздух. Слишком сильно от нее воняет страхом. Особенно для местных, которые уже должны были привыкнуть к моему присутствию.

Чутье вздрогнуло, и на служанку лег невидимый глазу барьер. Мозг тем временем с удвоенной скоростью начал анализировать окружение. Высококачественное шелковое белье, упавшее на пол, очень похоже на то, что используют в императорских покоях. Нет, хуже. Это именно то белье, на котором я спал сегодня ночью. Сложено так, будто свежее. И служанка шла явно не в сторону прачечной — иначе даже не появилась бы в этом коридоре.

— Твое имя? — тихо спросил я, невзначай касаясь одного из перстней-артефактов.

— А… Ана… — заикаясь, попыталась произнести уткнувшаяся в пол служанка.

И только чудом я успел заметить, как активируется незнакомый магический контур у нее на запястье. Инстинкты сработали быстрее мозга. Не успело чужое заклинание оформиться, как в затылок склонившейся женщины прилетело лезвие ветра. Те самые чары, подарившие мне основное прозвище.

В секундном порыве слабости я зажмурился, но тут же распахнул глаза, наблюдая, как чужая голова с противным хлюпаньем отваливается от тела, а под ногами стремительно увеличивается лужа темной крови.

— Гектор! — гаркнул я, стараясь скрыть за злостью неистово стучащее сердце.

— Да, господин регент. — Ко мне подбежал бледный как полотно дворецкий, старательно не показывая, что его волнует обезглавленный труп в коридоре.

— Казнен диверсант, планировавший покушение на императорскую кровь.

Мужчина недоверчиво покосился, но не сказал ни слова против.

— Конечно, господин регент. Я так и понял. Мы уберем беспорядок.

Они мне не верят. Снова. Доказывать что-то бесполезно, уже пробовал. Мало кто воспримет всерьез такие аргументы, как интуиция зверя или запах гормонов. Они тут в принципе такого понятия не знают!

— Во имя империи. — Сверкнув угольками глаз, я продолжил свой путь.

***

Я заперся в своих покоях, навалил на дверь все барьеры, какие знал, и только тогда позволил себе рухнуть на пол.

— У-у-у-у, — тихо завыл я, подражая голодному хаски и картинно стекая по запертой двери, — ау-у-у-у-ву-у-у-у!

Опять эти чертовы рефлексы! Да каким вообще нужно быть отморозком, чтобы сначала сносить чужую голову, а только потом думать?! Меня что, с пяти лет в окопе воспитывали?! Если бы родители этого тела так скоропостижно не скончались, я бы сам их отправил в места не столь отдаленные! Желательно в тот котел, где бы им 25/8 зачитывали основы здоровой детской психологии.

«Р-р-р-род Айр-р-р-рон не р-р-р-растит слабаков», — рыкнуло внутри, и виски пронзила боль, заставив меня издать очередной стон и окончательно свалиться на пол. Я накрыл ладонями голову, стараясь унять чудовищный приступ мигрени.

— Замолчи, шизофрения пушистая! — прошипел я в пустоту. — Или и дальше устраивай войну с тараканами в моей голове, а не отрубай головы служанкам!

«Смер-р-рть пр-р-редателям», — не унимался внутренний зверь.

— Да никто не спорит! Смерть так смерть. Только вот думать сначала надо! Ну прирезали мы исполнителя, а дальше что? Что она планировала? На кого покушение? Кто за этим стоит? А может, это и не покушение вовсе, а просто шпионаж. Но голова единственного свидетеля сейчас катается по мраморному полу! Мы даже свою правоту теперь никому не докажем!

«Зр-р-ря шумишь!»

— Ну да, действительно. Занимаюсь истинной фигней, пытаясь найти в одной пушистой заднице зачатки логики. Там, кроме ненависти и жажды крови, по-моему, вообще ничего не водится. Эх, жизнь моя жестянка.

Я откинул голову на ковер и уставился в потолок. Итак, позвольте представиться. Эта аморфная рыжая лужа, воющая на ковре, — регент последней прямой представительницы священного императорского рода, ее величества Амелии Первой.

Маг, прозванный народом Кровавый Ветер, герцог Бриан Ли Айронхелл. Тот самый тиран, деспот и ужасный дракон, охраняющий прекрасную принцессу по древнему договору. А еще... просто очень уставший попаданец, который всеми силами пытается не только выжить в этом гадюшнике, но и вырастить чужого ребенка.

Я услышал тихие шаркающие шаги раньше, чем увидел ее. В отличие от всех остальных в этом дворце, Амелия никогда не боялась подходить ко мне. И это было единственное, что я ценил в этом мире по-настоящему. И естественно, никакие барьеры не работали против истинной хозяйки дворца.

— Бли-и-и?.. — неуверенно протянул тихий детский голосок.

Я вынырнул из собственной головы и взглянул на кроху Амелию. Истинный светлый лучик в этом царстве крови и отчаяния. Только очень уж маленький.

— Чего тебе, егоза? Не видишь, у твоего личного надзирателя экзистенциальный кризис в самом разгаре? — устало выдохнул я, но привычно уже погладил мягкую белокурую макушку.

Ребенок, естественно, не понял моих слов. Но зато микроимператрица четко уловила мое состояние. Амелия насупила бровки домиком, надула губки бантиком и серьезно водрузила мне пухлые ладошки на макушку. В ту же минуту по телу будто прошелся легкий ветерок, приглушая привычную мигрень и оглушая пыльным мешком беснующегося зверя. Уф...

— Спасибо, цветочек. — Я не удержался и мимолетно чмокнул миниатюрную благодетельницу в лоб. — Ты ж мой ходячий седативчик, что б я без тебя делал.

Жаль, силенок в трехлетнем ребенке, ну, как в трехлетнем ребенке. И даже при всем желании принцесса пока еще не способна полностью вправлять мне на место мозги, как ее почившие уважаемые предки.

«Р-р-р-р, мы — яр-р-рость!»

Угу, а еще тупость, жестокость, безрассудство и откровенный психоз. Целая стая пушистых толстых зверьков, регулярно начинающая великое сражение за мозговое пространство с моими родными и откровенно уже зае... уставшими тараканами.

Амелия довольно улыбнулась, повозилась у меня на коленях, устраиваясь поудобнее, и вдруг замерла. На ее личике появилось выражение, которое я видел, только когда она пыталась вспомнить что-то важное.

— Бли, а где ты был?

— В городе. Там одна семья игралась с огоньками и сожгла собственный дом. Стояли, плакали, а потом тряслись от страха. Пришлось помогать. Чувствуешь, как костром пахну?

Девочка серьезно принюхалась ко мне и сморщила носик.

— Угу. Воняешь как камин. Все тляслись?

— Хм? Да, конечно… — начал было я, но тут же осекся. Стоп. А ведь была одна странность. Погорельцы действительно тряслись, как и любой другой знающий обо мне житель империи. Но вот герцогиня, несмотря на удивительно складное переживание за членов семьи, не проявила ни капли страха. Ее сердце билось ровно, она не потела, не лепетала и не пыталась отвести взгляд. Абсолютно несвойственное поведение для местных в моем присутствии. В тот момент я мысленно списал все на чужой шок, но адреналином от девушки тоже не пахло. Настолько бесстрашная? Не верит слухам? Или тут нечто иное?

— Бли? — Амелия тронула меня за нос. — Опять больно?

— Нет, цветочек. — Я прижал ее к себе крепче, чувствуя, как внутри поднимается нечто новое. Не злость. Не раздражение. Любопытство. Острое, почти болезненное. — Все в порядке.

Я смотрел в потолок, но видел перед собой лицо своей новой знакомой. Холодное, красивое, немного кукольное, как у любой родовитой дворянки этого королевства. И в то же время такое живое и удивительно настоящее. Может, она тоже попаданка? Или местная главная героиня? Чем черт не шутит, я не исключаю того, что мог попасть в какой-нибудь роман. Уж больно типаж у моего тела… красноречивый.

— Бли? — Амелия снова дернула меня за нос, стараясь привлечь внимание. — Иглать?

— У-у-у-у... интересно, в этом мире вообще есть логопеды? — простонал я, но в голосе уже не было прежней безнадежности.

Значит, герцогиня Сноугард не боится Кровавого Ветра.

Я погладил девочку по голове и тихо, почти беззвучно прошептал в тишину комнаты:

— Надо будет проверить.

Амелия, слегка обидевшись на мое безразличие, шумно выдохнула на моих коленях, но все равно доверчиво прижалась ко мне всем своим крошечным тельцем. А я сидел и смотрел в одну точку, прокручивая в голове новые вводные.

Пятнадцать минут мозгового штурма спустя:

— Хр-р-р-р…

Глава 5

Хелла

Ужин тянулся бесконечно. Алекс метался между ложью и полуправдой, бледнел, краснел, то и дело хватался за графин с настойкой, словно хмель мог придать его истории убедительности. Фелл пока больше помалкивала, Свекровь и золовка вплетались в его рассказ, когда муж начинал спотыкаться, перебивали друг друга, уточняли детали, которые минуту назад звучали иначе.

Я слушала. Улыбалась. Кивала. И наслаждалась ледяной тишиной внутри, приправленной азартом охотника, следящего за метаниями загнанной дичи.

Легенда у них была красивая, продуманная до такой степени, что я бы даже поверила, если бы не знала правды. Фелл оказалась дальней вдовствующей кузиной, ее муж — бедным, но благородным офицером, погибшим в стычке на границе, где его ко всему прочему оклеветали и оставили без посмертной награды. Пенсию не платят, наследства нет, вот она и искала убежище у единственной оставшейся родни. Алекс, само собой, проявил чудеса благородства, встретив ее случайно по дороге из Честерхолла.

Случайно. Конечно.

Фелл вообще-то притворялась лучше остальных. Она благодарила меня за помощь, вытирала глаза кружевным платочком, сжимала мою руку с такой искренней благодарностью, что хоть сейчас в королевский театр примой. Но даже у нее сегодня не все получалось идеально.

Я видела, как пальцы слишком сильно сжимали платок, когда Алекс начинал путаться в деталях. Как взгляд на долю секунды метался к свекрови, вымаливая подсказку. Как она слишком громко, слишком театрально всхлипывала, рассказывая о «погибшем муже», будто репетировала эту роль всего пару часов, а не готовилась к ней месяцами.

В прошлой жизни она входила в мой дом уже идеальной актрисой. Каждое движение, каждая слеза, каждый вздох были отрепетированы до совершенства. Сейчас она импровизировала. И это было заметно, правда только мне.

Алекс тем временем перешел к главному. Он откашлялся, поправил воротник и сделал вид, что только что вспомнил важную деталь.

— Дорогая, я тут подумал... Твой управляющий Каспер — человек, безусловно, преданный. Но, возможно, не стоит его утруждать поездкой в Честерхолл? — Он понизил голос, придав ему доверительную мягкость. — Там сейчас неспокойно, дороги опасны. И потом, кузина Фелл и так чувствует себя неловко оттого, что мы поднимаем столько шума из-за ее скромной персоны.

Я чуть склонила голову, делая вид, что размышляю. Каспер — вот что его беспокоило. Каспер, который уже полдня скачет в Честерхолл, чтобы найти доказательства их лжи. Каспер, которого в прошлой жизни Алекс «отправил на пенсию». А в этой еще не успел, но зато отлично знает, что мой управляющий тот еще цепной пес, вцепится и ни за что не разожмет железные челюсти без команды.

В глазах мужа плескалась плохо скрытая тревога. Он прятал ее за улыбкой, заботливо наклонялся ко мне, касался руки. Все те же жесты, та же игра. Но я видела, как подрагивают его пальцы, когда он подносит бокал к губам. Как он слишком часто облизывает губы. Как слишком быстро моргает.

— Ох, дорогой, — я приложила ладонь к сердцу, изображая умиление его заботой, — как же я тронута твоей чуткостью! Но Каспер уже выехал. И потом, я должна быть уверена, что кузина Фелл получит все, что ей причитается по закону. Вдовы так часто страдают от несправедливости! Ты ведь не хочешь, чтобы мы не смогли восстановить справедливость, да?

Алекс дернул щекой, коротко, почти незаметно. Я видела это движение сотни раз в прошлой жизни — так он пытался подавить злость, когда не мог добиться своего.

— Но, дорогая, твои расходы и так велики... — начал он, но я перебила его, мягко, почти ласково:

— Алекс, не волнуйся о деньгах. Я все же герцогиня Сноугард. Я могу себе позволить позаботиться о несчастной вдове с детьми. Тем более мы же семья, верно?

Свекровь поперхнулась чаем. Фелл застыла с поднесенной ко рту ложкой, на мгновение забыв, что должна играть дальше. Имоджин уставилась в тарелку, боясь поднять глаза.

Я смотрела на них и чувствовала то самое пьянящее тепло. Вот вы какие, когда не готовы. Когда нет времени сочинить красивую сказку, когда самый главный свидетель уже в пути, а вы не можете его остановить. Прекрасное зрелище.

— Хелла, ты не выпила отвар. — Свекровь едва заметно досадливо поморщилась, глядя на огромную бульонницу, полную темно-зеленой жижи, горькой, как полынь. О, леди Дория нашла повод сменить тему, наконец-то!

Год за годом в прошлой жизни я пила эти травы, чтобы «вылечиться от бесплодия». Которого у меня не было, вообще-то. Как не было бесплодия и у моего мужа. Пока, во всяком случае, не было. Но это ненадолго.

Алекс стал моим женихом после того, как спас мне жизнь. И якобы именно из-за того магического ранения потерял способность иметь детей. Я, дура благодарная, пила горькие травы годами, считая это малой платой за его «подвиг». Ведь муж так сокрушался, что если о его проблеме узнают в свете, то настанет чуть ли не конец всему.

Его карьера рухнет, репутация будет уничтожена, влиятельные друзья из мужского клуба отвернутся. Разве могла я допустить, чтобы мой любимый такое пережил?

Мне в голову не могло прийти, что тот несчастный случай на охоте был тщательно подстроен и даже несколько раз отрепетирован. Что эти горькие травы в фарфоровой чаше на самом деле не лечат бесплодие, они, наоборот, год за годом не дают мне забеременеть.

Хорошо хоть пока не калечат. Всего лишь травяное противозачаточное, а не лишение самой возможности иметь детей. Но это пока. Когда леди Фелл окончательно поселится в моем доме, все изменится.

Ей будет мало просто предотвратить мою беременность. Ей непременно понадобится меня искалечить.

— Выпью перед сном, мама. — Я взяла бульонницу и улыбнулась, глядя прямо в глаза свекрови. — Спасибо за заботу.

— И не вздумай заедать цукатами, сахар нейтрализует часть целебного воздействия! — напомнила свекровь, утешая собственную душеньку удовольствием от мелкой пакости.

Она прекрасно знала, что компоненты противозачаточного зелья никак не реагировали на сладость. Просто ей нравилось чувствовать собственную власть надо мной даже в такой мелочи.

Леди Дория что в прошлой, что в этой жизни не могла простить мне того, что я молода, родовита и, главное, богата. Что мне не нужно было выкручиваться, идти на хитрости и унижаться ради того, чтобы иметь все, что у меня есть.

Ее нутряная завистливая ненависть пока могла дать себе выход только в мелких пакостях, и на этом поле свекровь была мастерица. Что ж… раньше я не верила, что она нарочно. Потом просто не имела сил отбиваться.

Зато теперь… хм… почему бы мне тоже не получить немного удовольствия от этой игры?

Я поднялась, поцеловала мужа в щеку, пообещала Фелл, что утром пришлю к ней лучшую няню, и, почти танцуя, выплыла из столовой под их растерянными взглядами. Алекс проводил меня взором, в котором плескалась плохо скрытая тревога. Он не нашел способа вернуть Каспера. И это бесило его сильнее, чем он мог показать.

И я этим наслаждалась, как никогда ощущая в себе кровь собственного рода.

На гербе Сноугардов изображен щит, в который бьет молния. Это можно прочесть как «защита». А можно присмотреться и заметить, что молния не просто отскакивает от символического щита, но и летит в обратном направлении. Потому что официальный девиз рода звучит как «Верность и честь навсегда!», а неофициальный, для своих, был: «Как аукнется, так и откликнется. Зуб за зуб, око за око, всегда бей в три раза сильнее, чем тебя посмели ударить!»

Я герцогиня Сноугард, и я заставлю мир вспомнить, что это означает. Жаль лишь, что убить их всех несколько раз я не смогу.

Зато смогу сделать так, чтобы они мечтали о смерти и не могли умереть.

В спальне я наконец сняла маску. Усталость навалилась свинцовой тяжестью, жаль, поспать мне не светило.

Горькое варево в фарфоровой кружке пахло чем-то невыразимо гадким. Я уже знала из прошлой жизни, что там за травы. И теперь, оказавшись в одиночестве, поставила бульонницу на тумбочку очень бережно. Ни одной капли не должно пропасть! Между прочим, ингредиенты использованы редкие, дорогие.

Керамическая бутыль, в которую я перелила зелье, была холодной в ладонях. Темная жижа булькала, переливаясь из бульонницы в узкое горлышко. Я не пролила ни капли.

— Соломея, найди мне одну травницу. В народе ее зовут Гардения. Она живет где-то в северном предместье, — сказала я в медальон связи, убедившись, что никто из горничных не может меня подслушать. Вот еще тоже! За три года брака почти вся прислуга в доме сменилась, а я, ворона влюбленная, даже не обратила на это внимания.

— Будет сделано, госпожа.

— Точный адрес нужен к полуночи. Этой ночью мне желательно уже нанести ей визит. — Я невольно коснулась собственного живота, слегка приподнимая уголки губ от задуманной пакости.

— Хорошо, госпожа.

Зелье булькало в керамическом сосуде тяжело и маслянисто. Оно как раз и послужит основой для другого лекарства, которого должно хватить на троих. Леди Дория, Алекс, Фелл.

Имоджин я калечить не стану. Во всяком случае, именно таким образом. Она в прошлой жизни плевать хотела на мою способность иметь детей, ее интересовали только мои деньги. Жадная, капризная, избалованная девчонка, но не злая в той мере, как остальные. Она не знала про зелье, не планировала мою смерть. Она просто покрывала измену брата, собрала на мои деньги огромное приданое и вышла замуж, живо переехав в дом мужа. Я не стану калечить ее физически, буду бить по другим болезненным местам: по кошельку и чувству собственной исключительности.

Перед глазами снова мелькнуло лицо Бриана. Его темные глаза с алыми отблесками. Его взгляд, пристальный, изучающий. Взгляд хищника. Интересно, меня так тянет заглянуть в глубину этой черноты именно потому, что я превращаюсь в монстра?

Не зря же я всерьез раздумываю, почему бы не получить немного удовольствия от этой игры. Правы были книги: власть над чужими жизнями и судьбами пьянит не хуже вина. Это так освежающе — чувствовать себя хищником, который семечко за семечком прокладывает грызунам дорогу прямо в собственную раскрытую пасть. Интересно, они чувствовали то же самое, когда травили меня?

Будем считать, что враги преподали мне хороший урок. Доброй и сострадательной, порядочной и жертвенной я уже была. Честно? Мне не понравилось.

Я своими руками отдала жадным чужакам свой род, свой дом, свою честь, своего брата. Расстелилась им под ноги покорным ковриком. И дождалась, чтобы об меня вытерли ноги.

Теперь я тоже намерена расстелиться. Ковриком. Но над волчьей ямой с отравленными кольями на дне.

Глава 6

Ночью я выбралась в северное предместье. Старая травница, которую я помнила из прошлой жизни как весьма своеобразную особу, не удивилась ни моему визиту, ни моей просьбе. Я получила все, что хотела: очищающий состав для себя и кое-что поинтереснее для дорогих родственников.

Утром я сидела перед зеркалом у себя в спальне и примеряла новый гарнитур из «радужных опалов». Удивительной красоты камни, если они настоящие. Впрочем, подделка в моих руках тоже сверкала и переливалась так, что затмевала любые алмазы. А тонкость исполнения обвивающих камни стрекоз завораживала даже меня. Если не знать о скрытых внутри «подарках», в этот гарнитур невозможно не влюбиться. Мастера постарались на славу. Наверно, позже стоит заказать что-то подобное уже для себя.

— Идеально. Спасибо, Сол.

— Может, вам не стоит примерять столь специфические вещи?

— Не волнуйся. Этот сюрприз требует времени, минимум пары часов для проникновения сквозь кожу. — Я сняла гарнитур и положила его в инкрустированную перламутром шкатулку на туалетном столике. Ту самую шкатулку, которая регулярно пустела на протяжении всей моей прошлой жизни. — Поверь, мои дорогие родственнички не дадут мне проносить такую прелесть даже пятнадцать минут. Точнее, я, конечно, продемонстрирую серьги за завтраком, чтобы привлечь внимание сорок, но не более.

Расчет оправдался. У леди Дории едва инфаркт от жадности не приключился прямо посреди марципанового печенья, когда я вошла в столовую, мило поздоровалась, уже привычно вздохнув по поводу того, что меня опять никто даже не подумал ждать.

— Доброе утро, матушка. А что, Алекс уже ушел на службу? Жаль… я хотела посоветоваться с ним по поводу сегодняшнего вечернего приема в доме маркизов Палмер.

— Ты что… ты собираешься в дом Палмеров в ЭТОМ?! — мгновенно заглотнула наживку леди Дория.

— А вам не нравится, матушка? — огорчилась я, дожидаясь, когда мне, последней за этим столом, нальют кофе. Даже Фелл получила свою чашку раньше меня. — Это же последняя работа мастера Арвуазье. Посмотрите на эти невесомые стрекозиные крылья из золота. А опал? Говорят, он добыт в том самом императорском руднике. Разве эти радужные переливы не удивительны? Я уже и платье приготовила с подходящим шелковым кружевом. И не только платье… — Чуть смущенная улыбка довольной кошечки ясно намекнула дамам за столом, что я говорю о таких пикантных подробностях, как женское белье. — Вполне пристойно для хозяйки герцогского дома, разве нет?

Я и раньше видела, как свекровь буквально передергивает, если при ней напоминать, кто тут герцогиня по праву рождения. Но в прежней жизни просто не придавала этому значения. А кроме того, не хотела расстраивать «маму» и никогда нарочно при ней не козыряла своими регалиями.

А теперь буду.

— Дорогая… но разве это не слишком… вычурно? Обычно подобные гарнитуры дарят опытным дамам за рождение сыновей. Но если тебе так нравится…

Я смотрела, как свекровь буквально пожирает глазами серьги, как подрагивают ее пальцы, как она прикусывает губу, сдерживая желание. За годы прошлой жизни я научилась читать эту жадность, просто не хотела замечать.

Вспомнилось вдруг, как перед каждым важным приемом смиренно просила у свекрови совета, как доверчиво слушалась ее рекомендаций. И каждый раз выходила в свет в том, что мне не шло, или в устаревших фасонах, или с неуместными украшениями. Тогда я думала, что это просто старомодный вкус леди Дории. Теперь знала: она делала это нарочно.

— Матушка, — я чуть склонила голову, придавая голосу смиренную нотку, — я так переживаю, что не найду общего языка с маркизой. Может быть, вы посоветуете мне, что надеть? Без вашего вкуса я боюсь ошибиться.

Леди Дория расцвела. Она любила, когда ее авторитет признавали. Особенно если речь шла о ее власти надо мной.

— Конечно, дорогая. Я посмотрю, что ты там приготовила, и дам тебе дельный совет.

Она поднялась из-за стола, жестом приглашая Имоджин и Фелл следовать за ней. Я смиренно поплелась следом, опустив глаза, хотя внутри все ликовало. Они шли в мою спальню, в мою гардеробную, переступая порог хозяйских покоев без малейшего стеснения. Как будто это были их собственные комнаты. Как будто я здесь гостья, а не герцогиня.

Я специально задержалась у двери, делая вид, что поправляю кружево на рукаве. И дала им время. Пять секунд. Десять. Этого хватило, чтобы они успели разворошить половину комнаты.

Когда я вошла, картина была именно такой, как я и ожидала. Свекровь уже стояла посреди гардеробной, перебирая платья, отбрасывая их в сторону с такой бесцеремонностью, будто это были ее ненужные тряпки. Ящики комода были выдвинуты, шкатулки раскрыты, кружева и шелка валялись на полу.

— Дорогая, мы подумали, и я решила, — свекровь даже не обернулась, услышав мои шаги, — тебе совершенно не идут эти опалы. И платье в этих цветах не с твоим бледным лицом снежной мышки надевать. Ты, как всегда, растранжирила деньги на ненужные вещи!

Она уже сжимала в руках шкатулку с гарнитуром. Я видела, как жадные пальцы гладят перламутровую крышку. Она не собиралась ее возвращать.

Фелл, которая в этот момент перебирала тонкие кружева нижней рубашки, смотрела на меня из-за спины свекрови с затаенным любопытством, хотя внешне старалась демонстрировать скромное смущение.

— Ох, мам, да что ты с ней разговариваешь! — Имоджин уже нацепила на себя другое колье из моей шкатулки и вертелась перед зеркалом, довольная, как собачонка, укравшая косточку из хозяйской тарелки. — Просто скажи, что наденешь этот наряд и этот гарнитур на сегодняшний прием. Тебе он больше к лицу!

Я всегда считала ее ребенком, избалованным и нахальным, позволяла многое. Но в прошлой жизни до такой откровенной наглости дело дошло гораздо позже. Хм, это им наличие Фелл в доме дало больше смелости? А почему?

— Не стоит, леди Имоджин. Это все-таки вещи герцогини к вечернему приему. Госпожа просто не успеет приготовить что-то другое! — внезапно вступилась за меня «кузина».

Я замерла на мгновение. Фелл защищает меня? С чего бы? В прошлой жизни она никогда не вмешивалась в мои ссоры со свекровью. Предпочитала подзуживать, а потом наблюдать со стороны, наслаждаясь моими унижениями.

Я встретилась с ней взглядом. Фелл тут же опустила глаза, делая вид, что смущена собственной дерзостью. Но я успела заметить: в ее взгляде мелькнуло что-то похожее на вопрос. Она проверяла меня. Или, возможно, пыталась втереться в доверие. Решила показать себя союзницей?

Интересно. Очень интересно. Значит, мое появление на пожаре, «спасение» и внезапное участие в ее судьбе заставили кузину усомниться в правильности старой стратегии. Теперь она пытается казаться доброй. Чтобы я ничего не заподозрила раньше времени.

Бедная Фелл.

— Но она действительно в этом наряде как бледная мышь! — насупилась золовка. — Никакие именитые камни не спасают.

Нельзя не отдать должное вкусу Имоджин. Она была абсолютно права: радужный шелк мне совершенно не шел, в отличие от яркой брюнетки леди Дории. На то и был расчет.

— Если не умеешь подбирать наряды, лучше попроси совета у старших, — по-ханжески наставительно заметила свекровь. — Кстати. Бедная Фелл так нервничает и чувствует себя неуютно в столице. Думаю, стоит устроить так, чтобы она тоже получила приглашение на прием в маркизат Палмер. Хелла, подбери что-нибудь для кузины из своего гардероба, что-нибудь новое, в чем тебя еще не видели в свете.

Я демонстративно вздохнула, глядя на этот бардак:

— Мама, вы о чем? Боюсь, мне будет сложно объяснить статус леди Фелл старой маркизе, вы же знаете ее чопорность и строгость в вопросе иерархии. Может, мы подождем, постепенно введем кузину в свет, познакомим ее с людьми, более… близкими ей по кругу? А уж потом…

— Какая же ты злая мышь! — перебила меня Имоджин в искреннем негодовании. — Сколько раз мой брат говорил тебе, что в нашей семье не принято кичиться титулами?!

О, дорогая, много, много раз он мне это говорил. Конечно, не принято кичиться титулом, которого нет.

— В нашей семье, конечно, все так. Но остальные лорды и леди не разделяют наших ценностей. Боюсь, бедняжку кузину могут обидеть на первом же приеме.

— Так постарайся сгладить ситуацию! — Свекровь дала последний залп, сгребла с туалетного столика сразу все шкатулки, в том числе и с косметикой, которую мне только что доставили из парфюмерного салона мадам Бо, и поплыла на выход. — Идемте, девочки, мы будем готовиться в моих покоях.

— Я постараюсь, матушка, — покорно вздохнула я им вслед и, выждав паузу, внезапно ударила: — Но только при условии, что я найму леди Фелл учителя по столичному этикету. Самого лучшего, естественно. Если она будет вести себя как королева, даже у самых чопорных аристократов не будет причины придраться.

— К-конечно, — удивилась Фелл, не понимая пока, радоваться ей или опасаться. Ведь обычно «лучшие» учителя этикета старой закалки не гнушались физически наказывать нерадивых учеников. Но нет, родная, никаких тебе чопорных матрон или придирчивых стариков. Все будет намного интереснее.

Я подошла к окну и посмотрела на улицу. Интересно, где сейчас Кровавый Ветер? Чем занимается? Думает ли обо мне или уже забыл о существовании странной герцогини, которая не побоялась посмотреть ему в глаза?

Глава 7

Талисман перемены в прошлой жизни выпустили на рынок только через год, когда мастер-артефактор, трудившийся в одной из мастерских Сноугардов, его доработал и смог наладить производство. А сейчас перстень с неприметным серым камушком существовал в единственном экземпляре, как пробный образец. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы договориться с мэтром Эвансом о личном испытании.

В прошлой жизни я доверила управление мастерскими мужу, и он разрушил доверие, которое мой род строил годами. Мастера Эванса обманули, присвоив изобретение и не выплатив автору ни гроша. Теперь все будет иначе. С моим платьем из мышино-серого шелка, в частности, так удачно вышло, что на него плетение смены цвета легло лучше всего.

Это было особенно иронично!

Я вышла из кареты возле особняка Палмеров последней, когда свекровь, золовка и новоиспеченная «кузина» уже вовсю кокетничали со встречающими. Встала чуть позади и в сторонке, послушно демонстрируя скромность. И подумала, что это так… смешно. Я сама смешна прежде всего, я прежняя.

Ведь Алекс всего-то пару сотен раз сказал, как ему нравятся скромные, неяркие, уступчивые женщины, чтобы заставить меня забыть о том, кто я есть на самом деле, и сознательно начать превращать себя в мышь под каблуком его семейки. Вот как сейчас…

— О, так мышка Хелла тоже приехала? — Кларисса Палмер, юная звезда дома маркиза, любимая младшая дочь и незамутненная стерва, в прошлой жизни водящая дружбу с Имоджин и мгновенно сблизившаяся с Фелл, соизволила наконец заметить меня. — Вы все же взяли ее с собой?

Сказано это было таким непередаваемым тоном, со смесью снисходительной жалости и в то же время легкой брезгливости. Мол, вы что, серьезно притащили лишайного котенка в общественные купальни?

— Ах, Клари! — начала было Имоджин, но запнулась, когда я сделала шаг вперед, «выходя из тени». — Да, мы решили…

— Вы правы, юная леди, я решила, что взять с собой свекровь и золовку будет вежливо с моей стороны. Все же я герцогиня Сноугард, на мое имя пришло официальное приглашение, и… — Я сделала многозначительную паузу, давая всем присутствующим, в том числе и другим гостям, задержавшимся у парадного входа, додумать фразу. И да, все прекрасно ее мысленно достроили.

«И без меня их вообще-то никто не приглашал».

Интересно, а сколько человек заметили, что я назвала только леди Дорию и Имоджин среди тех, кого выбрала в сопровождающие, и ни намеком не упомянула дорогую кузину Фелл? Этот нюанс никак не мог ускользнуть от внимания людей, привыкших вращаться в свете, но сколько здесь таких опытных?

Тем более что звук моего голоса для многих прозвучал слишком неожиданно. Например, для моих собственных горячо любимых родственниц. Слишком они привыкли, что я, как воспитанная и умная, молчу в ответ на глупости. Берегу честь семьи, к которой так наивно причислила и их самих.

Я не дала им времени справиться с шоком, мило улыбнулась Клариссе, поздоровалась с лордом Итоном, старшим братом Клариссы и наследником маркизата, взяла под руку слегка заторможенную свекровь и вошла наконец в сияющий праздничными огнями Палмер-холл.

И, делая этот шаг, как раз подумала: он уже здесь или будет позже? Я не помню, когда Бриан появился в прошлой жизни, но он точно был на приеме. Надеюсь, история наших жизней еще не поменялась настолько, чтобы мои тщательные приготовления пропали даром.

Спустя полчаса, когда все формальные процедуры встречи и поздравления остались позади, я стояла на лестничной площадке между первым и вторым ярусом праздничного зала и спокойно смотрела, как вокруг меня сужается ловчий круг. Юные леди из хороших семей, исподволь науськанные Имоджин и Клариссой, собирались меня загнать и съесть.

— Ох, добрый вечер, герцогиня. Прошу прощения, что не подошли поприветствовать вас ранее. Просто… не заметили вас на фоне каменной кладки! — Юная и свежая, как первый тюльпан, Агнесс Вилладж начала атаку, едва стая отрезала мне последние пути к отступлению.

— Да-да, вы так искусно спрятались от общества! Ваше платье буквально сливается со стеной! — поддержала ее дочь прославленного генерала Гарнета, Лилиан Гарнет. И поправила оборку собственного платья из огненного шелка, как нельзя лучше идущего к иссиня-черным локонам, черным глазам и ослепительно белой коже.

— Что это за цвет? Никогда еще не встречала его в бальных залах. Неужели цвет хмурых облаков? — высунулась полузнакомая девица, имени которой я не вспомнила вот так сразу.

— О чем ты, дорогая? Это явно цвет речной гальки!

— А я думаю, это мышиный. Между прочим, он считается очень популярным у нас в столице… — Лилиан сделала небольшую паузу, — у лошадей.

— Точно-точно! Мышасто-серые лошади, которых запрягает в свою карету баронесса Гилл, — загомонили юные гарпии. — Ну та, у которой отец выходец из купцов. Заморские лошади, говорят. Но никогда не думала, что кто-то сошьет в их честь платье! А впрочем, леди Хелла у нас ведь сама… похожей масти. Как это называется правильно? Бесцветная? Или пепельная?

Я слушала их жалящий щебет и сама себе удивлялась. Неужели когда-то меня всерьез ранили такие глупости? Правда? Верила ядовитым подколкам, велась на откровенные подначки, плакала тихо в своей комнате, не знала, как отвечать… Я ведь, по сути, сейчас всего на пару лет старше юных гарпий, вся разница между нами в том, что я уже замужем и наследница своего рода. По идее, даже не соперница никому из них, потому что не претендую на внимание еще не женатых господ.

Но инстинкт коллективной травли и привычка развлекаться за счет слабых в прошлой жизни делали эту стаю по-настоящему опасной для меня и некоторых других девушек, слишком воспитанных или слишком робких, чтобы открыто отбиваться.

Меня-то жизнь научила выбивать ядовитые зубки у сладких гадюк. Но это случилось гораздо позже… а сейчас я видела предвкушающий, почти голодный взгляд Имоджин. Она стояла чуть поодаль у перил, за спинами атакующей стаи, и буквально трепетала в ожидании моего унижения. Девочка уже пристрастилась к мерзкому способу поднимать собственную самооценку, втаптывая других в грязь. И приучала к нему остальных.

— Рада, что вы обратили внимание, леди. — Мой голос прозвучал неожиданно спокойно и дружелюбно для подобной сцены. Настолько, что невольные зрители, все, кто слышал этот разговор, обернулись, привлеченные контрастом. — На самом деле все проще: для меня честь носить платье в родовых цветах первых герцогов этого королевства. И вы правы, я сама, как представительница чистой крови, несу в своем облике северные сумерки с их негромкими переливами. Только поверхностный и пустой взгляд может принять их за блеклость и невыразительность. Тот, кто умеет смотреть глубже, сразу увидит, что негромкий блеск серых снегов может в любой момент вспыхнуть ярче солнца. Вот как мое платье, которое хранит в себе потрясающий секрет.

— Что? Какой секрет? Юбка у него по щелчку пальцев отваливается? — со злой ухмылкой спросила заводила травли, Агнесс. Ей не понравилось, что я почти не реагирую на их спектакль и ткнула всех носом в то, что иметь родовые цвета далеко не всем доступно по праву крови. Вдобавок намекнула на то, что они тут все поверхностные пустышки, не сказав при этом ни одного прямого оскорбления. Взяла и развернула их оружие против них же самих!

— Дамы, мы ведь собрались поздравить маркизу Палмер с именинами, а также повеселиться и потанцевать, верно? И насладиться красотой гармонии. Мое платье позволит мне эту гармонию с любым кавалером в этом зале. А еще убережет от конфузов.

— С любым?! — мгновенно прищурилась Лилиан и бросила слегка дрогнувший взгляд мне за спину. В ее глазах сначала отразился страх, потом осознание, а потом предвкушение. И она продолжила, наступая в подставленную ловушку обеими ногами. Хотя Лили как раз думала, что ловит в этот момент меня. — Ох, леди Хелла, вам не кажется, что это слишком громкие слова? Далеко не каждого вы осмелитесь пригласить, верно? И не каждый согласится. А насчет гармонии… Даже интересно, что там с вашим платьем серого цвета должно произойти, чтобы кавалер от вас не сбежал!

— Давайте проверим? — Я заметила огненную шевелюру, только появившуюся в бальном зале, издалека и встала так, чтобы ее заметили загонщицы. — Например…

— Например, вы ни за что не сможете «составить гармонию» с лордом-регентом! — выпалила Агнесс, торжествующе улыбнувшись. — Впрочем, он все равно даже не посмотрит на такую серую мышь!