Банальная история со вкусом мандаринов

Эпиграф

Посвящается студентам. Вчерашним, сегодняшним и вечным.

− Достаток в средствах, конечно, желателен. Но когда у вас столько миллионов, что... − она заключила фразу жестом отчаяния. − Однообразие, рутина, − продолжала она, − вот что нагоняет тоску. Выезды, обеды, театры, балы, ужины − и на всем позолота бьющего через край богатства. Порою даже хруст льдинки в моем бокале с шампанским способен свести меня с ума.

(с) О'Генри

Пока ждет автомобиль

ГЛАВА 1

Александра

Звонок не знал пощады. Он звенел, звенел и звенел, а голова раскалывалась на части от оглушающей хрипловатой трели. В новых корпусах давным-давно отказались от такой практики, и только в нашем всё осталось, как при царе Горохе! Я сморщилась и потянулась. Тетрадь прилипла к лицу, и часть конспекта наверняка отпечаталась на щеке.

− Ну, ты даёшь, Синичкина! − Ксанка дружески ткнула меня локтем. − Всю пару дрыхла, как отрубленная!

− Смена тяжёлая выдалась, − отозвалась я, зевая, как бегемот. Ещё бы чуть − и вывих челюсти обеспечен. − Конец года, всё горит...

− Угу, − фыркнула подруга и уверенно задала мне нужное направление: прочь из аудитории и прямиком к буфету. − На экзамене Щербакову так и скажешь. Он оценит. Совсем уже ошалела со своей работой!

− Я людей спасаю!

− Лучше себя от завала на сессии спасай! − сердито буркнула Ксанка. − Ты когда в последний раз топку открывала? 1

− Эксперция эст оптима магистра! − многозначительно изрекла я, вскинув указательный палец.

− Намекаешь, что сдала латынь с первого раза? − нахмурилась подруга.

− Намекаю, что практика − лучший наставник во всех делах.

Мы с боем прорвались в столовку сквозь толпу оголодавших студентов и даже каким-то невероятным чудом втиснулись в очередь.

− Нам котлету с макаронами! − перекрывая гвалт, гаркнула Ксанка, едва на горизонте замаячили румяные щёки буфетчицы.

− И две вилки! − прокричала я вдогонку.

− Ты уже решила, что наденешь? − спросила подруга, когда мы, наконец, уселись за любимый столик у окна.

Ясное дело, его уже успели занять, но первокурсники − народ сговорчивый: потеснились.

− На кого? − спросила я, отпиливая от резиновой котлеты свою долю. Сделать это пластмассовой вилкой не так-то легко.

− На снеговика, − загробным голосом изрекла Ксана и сощурилась. − Сань, только не говори, что забыла.

− Что забыла? − уточнила я с набитым ртом.

− Про Новый год. Нас вообще-то Анжелка на вип вечеринку пригласила. Там весь цвет Москвы соберётся, так она сказала. Ну, селебрити там, артисты, блогеры всякие... Будет потрясно! Эй, ты чего?

Котлета встала поперёк горла. Я подняла глаза на подругу и поняла, что меня сейчас задушат. Причём весьма основательно. Так, что потом никакой Щербаков не реанимирует.

Проклятье!

− И когда ты собиралась сказать? − прошипела Ксанка, и ноздри её усыпанного веснушками носика затрепетали. − Когда собиралась сказать, что послала к чёрту все наши планы, ради сраной работы своей?

− Ксан... − примирительно начала я, но не тут-то было.

− Да мы ещё в ноябре условились, что вместе пойдём! А теперь ты меня кидаешь!

− Прости, меня поставили дежурить, как самую молодую.

− А тебя вечно везде ставят! − выпалила подруга. − И ты как тот Герасим, который на всё согласен! Саня! Это ж Новый Год!!!

− Новый год случается с завидной регулярностью, − парировала я и ткнула вилкой её половину котлеты. − Будешь?

− Буду! − Оксана с остервенением запихала в рот весь кусок и сверкнула глазищами. − А у тебя дежурства с завидной регулярностью случаются! Отпросись!

− Не могу, − вздохнула я. − Отказались все. Праздник, как-никак. А у всех семьи. Дети...

− Ну, знаешь! − вскипела Ксана. − Раз на сам НГ кидаешь, тогда пойдёшь на его репетицию!

− Ч-что? Чего? Какую репетицию?

− Генеральную! У Анжелы день рождения через неделю. Она звала, но я сказала, что без тебя не пойду. А теперь пойду. И с тобой! − Оксана сделала страшные глаза и указала на меня вилкой.

− Ксан... Не уверена, что смогу вырваться.

− Слушай, Синичкина, − подруга подалась вперёд, − хорош заливать. У тебя в этот день выходной. Ты его даже в календаре красным обвела, я сама видела!

− Но...

− Хватит! Никаких "но"! Ты обещала мне незабываемый Новый год и в итоге слилась. Так что я имею полное право на моральную компенсацию!

− Ладно, − недовольно буркнула я, вытирая губы салфеткой. − Но только на пару часов.

Ксанка просияла и бросила что-то в ответ, но я не расслышала: звонок оглушил, и река белых халатов хлынула в коридоры старого корпуса − началась третья пара.

1. Топка − топографическая анатомия на сленге студентов-медиков.

***

Александр

Началась третья пара, а я уже налажал, где можно и нельзя. Курсач мне вернули, сказали − скачал. Ну, я так-то его и скачал. Но титульный лист по-честному сам сделал. Почти. Могли бы уж троечку за мучения нарисовать! Ну, не понимаю я грёбаное ИГП 2, что ж теперь! А ещё английский этот... Лондон, блин, из зе кэпитал оф грейт Британ, чтоб его разворотило!

Нафига вообще ментам английский? Бред!

− Сдал? − густой бас Бориса Геннадьевича вырвал из глубоких раздумий.

Геннадьевич мужик зачётный − подполковник. Наставник мой. Типа куратор. Говорит, у меня к службе в органах предрасположенность особая. Стреляю, мол, метко. Бегаю быстро. Дерусь хорошо: места призовые на соревнованиях беру. Грамоты там всякие, кубки... Ну а то, что в науках не блещу, так это не страшно: самое главное, чтоб хвостов не было.

− Простите, Борис Геннадьевич, − я сокрушённо качнул головой. − Не даётся мне язык пиндосский. Нафиг его вообще учить? Они-то наш не учат!

− Не учат, − согласился шеф. − Но это пока. А тебе надо.

− Зачем?

− На случай шпионажа, − весомо изрёк Геннадьевич и нахмурился. − На чём на этот раз засыпался?

− Не знаю, − честно признался я и вздохнул. − Вроде ответил всё.

− Всё? − шеф глянул с подозрением.

− Ну, да, − кивнул я. − На все вопросы ответил. Не сбился ни разу. А она...

"Она" тем временем вышла из кабинета, и я осёкся, машинально вытягиваясь по стойке смирно.

Англичанка выглядела, как школьница: мелкая, тощая, угловатая, но хватка у неё была бульдожья.

− Добрый день, Ольга Дмитриевна! − пробасил Борис Геннадьевич и кивнул на увесистую стопку документов, которые вредная англичанка прижимала к плоской, что твоя доска, груди. − Помочь?

− Нет, спасибо, обойдусь, − отбрила его вредина, пытаясь попасть ключом в замочную скважину. Выходило не очень: бумаги закрывали обзор и то и дело норовили вывалиться из рук.

− Я всё же помогу, − сказал шеф, принял ношу из рук мелкотравчатой преподши и тут же всучил всю эту кипу мне.

− Спасибо, − буркнула мелкая и поправила на носу гигантские очки.

− Вы уж скажите, Ольга Дмитриевна... − Геннадьевич без прелюдий перешёл в наступление. − Что, наш боец совсем плох?

− Хуже, − англичанка так зыркнула, что мне захотелось немедленно провалиться сквозь землю. Вот умеют они это делать! Наверное, в педах такому взгляду специально обучают, не иначе.

− Вот как? − шеф сморщил лоб. − А мне сказал, что на все вопросы ответил.

− Ответил, − согласилась Ольга Дмитриевна. − Например, на вопрос, любит ли он зиму, ответил: "Я всегда мечтал стать полицейским". То же самое он ответил, когда я спросила, сколько ему лет, и как называется предмет, который он в данную минуту сдаёт.

Теперь уже Геннадьевич глянул на меня так, что захотелось съёжиться. Вот, блин! Если меня сейчас не допустят к практике − всё. Пиши пропало!

− Вам куда, Ольга Дмитриевна, эти документы отнести надо? − поинтересовался шеф. − В деканат или на кафедру?

− На кафедру.

Шеф повернулся ко мне.

− Так, Борзов, − сказал он. − Неси документы на кафедру, а мы пока с Ольгой Дмитриевной побеседуем. Принято?

− Так точно!

Я рванул прочь, искренне надеясь на благополучный исход. Англичанка − непрошибаемая стерва. Но и шеф не лыком шит. Уломать её на тройку шансов, конечно, мало, но... Может, хоть пересдать разрешит! С третьего захода мне наверняка повезёт: Бог, как бабульки говорят, троицу любит.

Шеф обнаружил меня у входа в сортир. Обветренное лицо подполковника не выражало никаких эмоций, но глаза горели победным пламенем.

Получилось?

− Так, Борзов, − сухо бросил он, наскоро приняв честь у проходящих мимо первогодок, − на следующую пятницу ничего не планируй: беру тебя и Зотова на серьёзную операцию. Всё в рамках производственной практики. Дело серьёзное, так что подготовься как следует.

− Борис Геннадьевич, я... вам... вас... вы... − от эмоций все слова в башке перепутались.

− Кхм-м-м... − выразительно кашлянул шеф, и я тут же вытянулся струной.

− Так точно! Есть готовиться, как следует!

− Вот и славно.

− А оружие нам выдадут?

ГЛАВА 2

Александра

− Ну, девочки, ну я же просила в золотом или жёлтом! − Анжела обиженно надула пухлые губки. − Это мой день рождения, а не траурная церемония!

Претензии относились ко мне: Ксанка нарядилась согласно заявленному дресс-коду − её бежевое платье великолепно оттеняло медно-рыжие волосы.

− У меня нет золотистого, Ань, − призналась я. − Только чёрное.

− О, Саша! Ты неисправима! − всплеснула руками белокурая красавица и прошагала к шкафу. Откатила зеркальную дверцу и принялась сдвигать плечики с нарядами: шух-шух-шух. − Сколько раз повторять − зови меня Анжела! Ан-же-ла! Аня это так... неэстетично! И, кстати, ваши имена тоже сплошная банальщина. А уж когда называете друг друга Ксанка и Санька − так вообще мороз по коже! Вы как две беспризорницы! А имя... Женское имя должно вдохновлять! Ну, ничего. Это дело поправимое. Вот, Сань, примерь-ка это.

Анжела протянула мне короткое платье, расшитое пайетками. Красивое, до умопомрачения блестючее и наверняка безумно дорогое, оно обтянуло все мои достоинства, точно вторая кожа.

− Вот! Другое дело! − просияла она, когда я переоделась и вышла из ванны на их с Ксанкой суд.

− Саня! Ты прямо модель! − Оксана даже в ладоши захлопала. − Шикарная! И к волосам тёмным отлично подходит! Да ты в таком прикиде всех парней с ума сведёшь!

− Кстати о парнях... − Анжела нацепила массивные серьги. − Вы же помните, что я хожу на курсы?

Мы с Ксанкой синхронно кивнули. Конечно, мы помнили! Разве можно забыть про такую дичь, как курсы по поиску богатого мужа?

− Так вот, − продолжила блондинка серьёзным тоном. − Гуру учит, что важно быть не только красивыми, но и успешными. А какие наши друзья, такие и мы сами, согласны?

Мы снова кивнули.

− Поэтому не надо каждому встречному-поперечному сообщать, что вы нищие студентки, которые выбирают между покупкой еды и оплатой квартиры, ладно?

− А что же нам говорить? − удивлённо вопросила Ксанка.

− А ничего, − Анжела вооружилась блеском для губ. − Но если насядут с вопросами − не стесняйтесь. Соврите что-нибудь... эдакое. Позабористей!

Я бросила сердитый взгляд на Ксанку: куда, мол, ты меня притащила? Она сделала несчастные глаза: "прости, подруга. Кто же знал, что всё так сложно!".

− Москва − город больших возможностей, − назидательно продолжила Аня-Анжела, коренная уроженка славного волжского Рыбинска. Она закончила с губами и теперь взбивала золотистые локоны, чтобы придать им нужную конфигурацию. − Зачем вот вы сюда приехали? Торчите днём и ночью в институте, молодость попусту тратите! Я вот бросила и не жалею!

Конечно, она не жалела. Да, Аня приехала из провинции, но папа у неё − хозяин мясокомбината. И дочку единственную любит и балует. Соответственно, холодильник у "Анжелы" всегда битком, в шкафу − дизайнерские шмотки, а в метро она за два с половиной года спустилась всего раз: исключительно ради спортивного интереса. Любящий родитель даже бредовые курсы ей оплатил. Чем бы, как говорится, дитя не тешилось...

− Так, подведём итог, девочки! − блондинка пшикнула на себя шанелью и ослепительно улыбнулась. − Мы молоды, блистательны, успешны и у нас красивые запоминающиеся имена. И сейчас мы поедем в клуб и зажжём, как следует! Но сначала...

Она убежала на кухню и спустя секунду вернулась с запотевшей бутылкой шампанского.

− Выпьем за моё здоровье! Откроешь, Сань?

Я приняла бутылку и взялась за дело. Да, Аня-Анжела − взбалмошная, избалованная и капризная. Тараканы у неё в голове все сплошь в лабутенах ходят. Но при этом она невероятно отзывчивая и чуткая девчонка с доброй душой. По сути, Анжела такой же инопланетянин в столице, как мы с Ксанкой. Она тянулась к нам, а мы относились к её закидонам с глубочайшим пониманием.

Шампанское хлопнуло, и девочки подставили фужеры.

− За тебя, звезда ты наша! − провозгласила я. − Желаем тебе найти мужа-олигарха! Молодого, красивого, богатого и...

− И чтобы щеночков любил, − добавила Ксанка.

Мы рассмеялись, чокнулись и наполнили бокалы снова. Репетиция Нового года началась...

***

Александр

Геннадьевич почему-то не разрешил взять в клуб шаурму. И настоял, чтоб я надел туфли. В итоге туфли жали, а желудок урчал. Но даже это не портило общего впечатления.

Музыка, лазеры, танцовщицы на тумбах, дым, куча нарядных девчонок... Вот это я понимаю − практика! Когда шеф говорил о задании, я всё имел в виду, но точно не это.

А оказалось...

− Вот объект, − Шеф продемонстрировал нам с Зотовым ориентировку ещё в отделе. На фото красовался загорелый фраер в гавайке и шортах. Очки-авиаторы закрывали полморды. − Ваша задача − вести наблюдение. В контакт не вступать. Себя не обнаруживать. Ясно?

− Так точно, товарищ подполковник.

Борис Геннадьевич снял фуражку и почесал лысину.

− Потом в рапорте каждое телодвижение этого хмыря в деталях распишите. С кем говорил, сколько раз отлить ходил, что заказывал. Справитесь?

− Справимся, − ответил Колян Зотов за нас обоих. Я не возражал, ибо был солидарен. Чего тут сложного − в клубе тусить да на сытого мажорчика поглядывать?

− Уж надеюсь, − буркнул подполковник. − Имейте в виду, это вам не учебка. Всё серьёзно. Если этот крендель в вас ментов учует, всё дело псу под хвост. Так что ведите себя максимально естественно. И оденьтесь... поприличней как-нибудь.

Не знаю, что конкретно шеф имел в виду, поэтому просто напялил парадно-выходную гражданку: чистую рубашку, джинсы и кеды на сменку после зимних прихватил. Кеды Геннадьевич велел сменить на туфли, а джинсы на брюки. Ну, я сменил. А когда встретились в отделе, произошёл сбой матрицы: оказалось, Колян нарядился в точности так же. Вот и предстали мы, два лупня, в одинаковых белых рубашках, тёмных брюках и начищенных до блеска остроносых туфлях пред очами начальства.

− Идиоты, − обречённо изрёк шеф, смерив нас тяжёлым взглядом.

Я уж думал, Геннадьевич отправит нас переодеваться, чтобы мы не были, как те двое из ларца, но времени не осталось: ребята из отдела довезли нас по адресу, правда высадили кварталов за пять до клуба. Пришлось чикилять пешком. Зябко, но круто: зима выдалась снежная, пушистая. А сейчас ещё огни повсюду − Новый год на носу, как-никак. Принарядилась столица в ожидании праздника. Красотища!

Зотов с собой мандаринов притащил. Почти два кило по карманам куртки распихал. Мы шли и ели их. Щаурму нам не разрешили, а про мандарины никто ничего не сказал. Правда, мы и не спрашивали особо. А уж когда добрались до места назначения...

Нет, я, само собой, бывал уже в подобных заведениях, но здесь всё казалось.... каким-то невероятным, что-ли. Ди-джей мощно давал огня, толпа синхронно дёргалась под музыку, полуголые танцовщицы заводили народ, гигантские дисокшары сияли под самым потолком, а цветные лазеры рассекали пропитанный угаром воздух...

Да уж, подфартило нам с практикой, что и говорить! Только вот, как ни крути, а работать надо.

− Видишь его? − спросил Колян, всматриваясь в пёструю толпу.

Я прищурился и мотнул головой.

− Мда-а, − протянул Зотов. − Уж полночь близится, а Германа всё нет...

− Кого?

− Никого, − буркнул Коля. − Шеф приказал вести наблюдение, а мы даже объект отыскать не в силах!

− Может, он на другом ярусе? Вон там, слева, где альковы.

Зотов нахмурился, теснее вжался в стену и скрестил руки на груди. Его сосредоточенный вид отражал нехилую работу мозга.

− Схожу гляну, − бросил я и, прежде чем Колян дёрнулся меня остановить, нырнул в толпу.

Музыка качала, и я не просто шёл, глубоко засунув руки в карманы, а пританцовывал. Головой. Вот так: унц-унц-унц-унц. Шёл, значит, пританцовывал, посматривал... А кругом отплясывали девчонки. Пьяненькие, молоденькие, расфуфыренные. Парни, впрочем, тоже отплясывали, но замечал я странным образом исключительно девчонок. Ух, какие!

Совсем рядом раздался хлопок. Кто-то пронзительно взвизгнул, и я машинально дёрнулся в сторону. Зря. Снаряд оказался пробкой из-под шампанского, а визжащая жертва − именинницей в пластмассовой короне. Зато мой манёвр стал причиной лёгкого ДТП.

− Ай! − вскрикнула девушка, которую я сшиб. Пострадала не только она, но и её одёжка: красотка пролила на себя...

Кровь???

− Девушка, у вас кровь, − сказал я, помогая ей подняться. − Надо вызвать скорую и понятых.

− Не надо понятых, − она одёрнула платье с красным пятном на груди. Тяжело вздохнула. − Это томатный сок. И он не отстирывается.

− А вы кипятком залейте. И солью засыпьте. Для верности.

− А вы, как погляжу, знаток, − она как-то чудно глянула, развернулась и направилась к бару. Я честно постоял пару секунд истуканом, а потом двинул следом: надо же это... ну... вину свою как-то загладить. К тому же, девчонка ничего такая. Вполне себе аппетитная.