Бальмануг.(не)Любовница-2

Глава 1

Перестановку в своей комнате жилого корпуса девушки сделали. Хелен заставила побегать слуг, создавая удобное место для работы и учебы. А то странно, что в королевской академии в комнатах были места только для отдыха, где же студентам заниматься? Или никто не тешил себя иллюзиями, что избалованные отпрыски знатных семей Осебрутажа в академии будут учиться?

Теперь около круглого стола стояли стулья, глубокие кресла были сдвинуты в угол, куда добавили маленький столик для чаепития. Рядом со столом возвышался стеллаж для книг и пара тумбочек именно для письменных принадлежностей студенток.

Из-за поднявшейся суеты даже комендант жилого корпуса прибегал, посмотреть, что творится. У него-то Хелен и вытребовала себе дополнительную мебель.

Комендант, ошарашенно таращившийся на воодушевленную студентку, почему-то не спорил, наоборот, предоставил требуемое очень быстро. Только потом до Хелен дошло – возможно, сотрудники академии тоже услышали сплетни, что из Управления безопасности к ней, Бальмануг, приезжали. И раз не забрали в тюрьму, то, может, действительно предложили работу.

Девушка чуть не взвыла от подобных мыслей, кто знает, как пущенная соседкой Магной глупая сплетня в итоге повернется. Но пока нужно пользоваться и такой негаданной "подмогой".

После ужина, который студентки потребовали в комнату, мнущаяся служанка Мари заглянула к ним... с корзиной цветов в руках.

– Эйра Бальмануг, тута вот... Это... вам... – Выставив вперед себя украшенную ленточками корзину, служанка нервно переступала с ноги на ногу.

– Я же сказала, чтобы больше не брали для меня подобные посылки! – возмутилась Хелен.

– Но это же... – нервничала всё больше служанка. – Но как же...

Да, цветы опять были вызывающе дорогими. Целая корзина искусно подобранных цветов, гармонирующих меж собой оттенков и форм. Теперь на языке цветов подарок не намекал на страсть или даже влечение, но всё равно был неприемлем.

– От кого это? – удивилась соседка Магна. – От Кагматта?

"Точно не от Кагматта" – понимала скрипнувшая зубами Хелен.

Так и есть, приложенная записка с романтической чепухой, даже зарифмованной на этот раз, была подписана теми же инициалами – А.У.

– Раз вы не смогли отказать курьеру, то теперь иди и выброси этот веник! – велела Хелен.

Соседка аж рот раскрыла от такого решения, но служанка продолжала стойко переминаться на месте.

– Но как же... Я не могу! – призналась она срывающимся голосом.

Хелен хотела разразиться новой гневной тирадой, а потом сообразила. Этот гадский А.У. работает здесь же, в академии. Конечно, он узнает, что прислуга выкидывает его букеты. И как обычно бывает в мире знати, за подобное могли наказать именно слуг, а не тех, кто отдал им приказ.

– Ладно, – сказала Хелен, вставая из-за стола.

Она прошла, взяла корзину из рук облегченно выдохнувшей служанки и направилась к окну. Открыла противно скрипнувшую створку окна, откуда сразу подуло стылым осенним сквозняком, и вышвырнула такую красивую корзину на улицу. Под оханье соседки.

– Вот видишь, Мари, выкинуть этот мусор совсем несложно, – заявила Хелен, плотно закрывая окно.

Жаль, что граф Уеаткон не понял с первого раза, что подарки от него она принимать не будет. Хотя, этого идиота ей описали как очень настойчивого. Что ж, придется выяснять, кто из них двоих более упертый.

***

В остальном учебная неделя потекла спокойно. Подозрительно спокойно. Словно в ожидании новых неприятностей.

Да, на занятиях не было Кагматта. Норд в итоге смог связаться с приятелем и подтвердил, что того опять отправили куда-то родственники.

Хелен теперь старалась держаться от других приятелей стороной, что было ими не совсем понято. И совсем неспокойно принято. На фоне общих разговорчиков, бродивших по академии после визита сотрудника Управления безопасности "к этой самой Бальмануг", Норд даже не выдержал и, остановив Хелен посреди коридора, спросил открыто:

– Да что случилось? Неужели тебя действительно позвали на работу в Управление? Хотя кто бы взял девицу... Но с тобой уже я ничему не удивляюсь... И ты теперь зазналась?! Хелен?

Пришлось девушке признаться, но осторожно.

– Нет, Норд. Ко мне приезжали не из-за работы... Просто, кхм, – Девушка быстро огляделась, убеждаясь, что рядом нет лишних ушей. – Так родственники студента Кагматта дали мне понять: они против, чтобы я с ним общалась. Да и про вас спрашивали. Так что извини, но лучше я буду держаться от вас, герцогов да графов, подальше. А то кто знает, может, на следующей неделе мне еще от твоей семьи ждать визитеров с претензиями...

Парень крепко ругнулся и даже не сразу заметил оплошность, не сразу извинился перед девушкой. Почесал затылок, подумал, бурча что-то себе под нос.

– Хелен, извини, что так получилось... – начал было он.

– Ты здесь ни при чем, – ответила девушка, сохраняя невозмутимый вид, хотя на сердце кошки драли когтями. – Но отныне нам не стоит общаться.

И пока студент не успел возразить, подобрала юбку и устремилась прочь, оставляя парня стоять в коридоре. Гаррат, присутствующий при разговоре, думал лишь пару секунд. Окинув застывшего Сарвата неодобрительным взглядом, поспешил догонять девушку.

– Хелен, подожди! Я не оставлю тебя одну. Можешь не переживать, мои родители точно не будут выдвигать тебе какие-либо претензии. Да я своим даже не отчитываюсь, с кем общаюсь! Мы, бароны, народ простой. Да, Хелен?

– Я бывшая баронесса, – тихо напомнила ему девушка.

– Да какая разница! – Отмахнулся парень. – Так что, сегодня к мастеру Фердоку после обеда идем? Кстати, он всё-таки утвердил выбранную тобой тему... Ты теперь не будешь ходить с боевиками на полигон?

Но у мастера Дор'оэнес насчет этого было свое мнение. Хелен не успела даже ни одну тренировку пропустить, просто засиделась больше положенного в столовой с Гарратом и третьекурсником Тарнегом, которому в целом было плевать на сплетни, как в зале объявился пожилой боевик собственной персоной.

– Студентка Бальмануг! – рявкнул мастер на всю округу. – Чего прохлаждаетесь? Почему не на тренировке?

– Но я...

– Еще не закончила академию, так что быстро подняла со стула свой... э-э, то есть встала и бегом на полигон! А то за опоздания могу и штрафные круги назначить! – басил мастер Дор'оэнес, а студенты из-за соседних столов на них оглядывались.

– Но мне... запретили, – выдавила из себя девушка.

Любопытных взглядов на нее мигом стало в разы больше.

– Что тебе запретили? Быть моей ученицей? Только я могу запрещать подобное! От декана Эмирита есть приказ отстранить тебя от занятий на полигоне? Нет? Тогда все остальные пусть идут ракасу на рога! Чего сидишь, Бальмануг?! Встала и бегом!

Пришлось девушке подскакивать. С мастером действительно не забалуешь, как бы на самом деле не отправил бегать штрафные круги на полигоне. И ведь даже наплюет, что она девица и, вообще, в платье.

– Ай, нет, вначале на кухню сходи, потребуй навынос пакет сладостей. – Сам же тормознул ее мастер. – Потому что сегодня тебе придется выложиться на полигоне по полной, Бальмануг!

Уходила девушка под градом недоумевающих взглядов. Ведь по донесениям от Онде до сих пор мало кто из знатных студентов верил, что Бальмануг настоящий боевик, всё считали шуточками пожилого мастера и его таких же "чокнутых" учеников.

Уже на улице, следуя к полигону по дорожкам внутреннего парка, мастер взмахом руки отогнал охранника девушка подальше и спросил у нее самой:

– Так чего тебе там запретили, Бальмануг?

Почему-то было стыдно говорить учителю, что ей велели держаться от одного из парней подальше, перед этим обозвав его же постельной грелкой. Но надо что-то отвечать.

– Запретили говорить прочим студентам свою... кхм, "ересь" о магии. Чтобы никто не выгорел, поверив в мои теории, – выпихнула из себя такое объяснение девушка.

– Хм, – озадачился мастер. – Они чего там, совсем сбрендили?

Пожевав губами, размашисто шагающий рядом мужчина добавил:

– А знаешь что, Бальмануг? А правильно! Оставь при себе наработки отца, нечего было с другими делиться. Парни и без тебя не пропадут, а тебе надо о себе думать. Жаль не могу предложить тебе подходящего кандидата в мужья, который о тебе позаботился бы, но уверен, что за такую, как ты женихи должны драться! Не глядя на свои титулы! А то ишь чего, небось герцоги засуетились из-за недостойной их наследничка компании, да?

Мужчина сплюнул на гравий аккуратной дорожки, что стелилась под их ногами. Хелен не стала отвечать.

– Так что ты это, Бальмануг, смотри мне – сама не полыхни! Чтобы регулярно ходила на занятия и следила за своим внутренним напряжением, – командовал мастер. – С концентрацией у тебя хорошо, даже слишком, но напряжение копить нельзя. Огневикам вообще... и нанщикам тоже такой недосмотр опасен. Спускай излишки, если внутри кипит. Поняла?!

– Поняла, – безрадостно отозвалась девушка, удерживая неудобный пакет с едой.

Так и ходила Хелен по-прежнему в тот закрытый дворик полигона, где занимались ученики мастера Дор'оэнес.

Один раз только произошло непредвиденное, ближе к концу недели.

Корзину с цветами, которые продолжали таскать девушке каждый день, на тот раз принесли прямо во время тренировки в закрытый дворик. Охранник, который в тот день сопровождал Бальмануг, лично вынес и поставил на виду неподалеку. Наверное, так старался, прекрасно зная, что эти букеты студентке упорно посылает их начальник. А также уже, наверное, вся академия знала, что Бальмануг регулярно выкидывает из окна комнаты букеты какого-то настойчивого поклонника.

Хотя нет, пару раз она корзины лично выносила из ворот академии, кликнув там Саву и других беспризорников. Во-первых, чтобы хотя бы охранники донесли до своего тугодумного начальства, что букеты студентка Бальмануг не принимает. Во-вторых, дорогие корзины отдавала пацанятам на растерзание – букет всё равно выкидывать, а так ребятишки хоть несколько монет заработают, перепродав его где-нибудь в городе.

Вот и сейчас разозлившаяся девушка, которую настойчивость графа уже достала, повернулась, сделала несколько шагов вперед и... вспыхнула. С ее рук сорвались потоки оранжевого пламени, ласково принявшие корзину в свои объятия. Тонкие стебли и бутоны цветов мигом почернели и сжались, осыпаясь пеплом. Толстые переплетенные прутья корзины сдались не так быстро, но занялись огнем.

– Бальмануг! – рявкнул со стороны мастер Дор'оэнес, спеша в ее сторону. – Это что такое?!

– Извините, мастер. – Сразу же отступила от импровизированного костра девушка, опуская руки. – Этот мусор сейчас уберут.

Только кто будет убирать, если принесший корзину стражник уже успел уйти до ее выходки? А слуг здесь нет. Ей же самой и придется убирать.

– Бальмануг! – Подошедший массивный мужчина оглядел с высоты своего роста остатки тлеющей корзины у их ног, внимательно и даже въедливо, и вообще как-то странно вгляделся в девушку. – Грых меня дери, Бальмануг. Ты еще и огневик?! Вот так просто и... огневик?!

– Э-эм, но так... эти же стихии родственны? – начала было оправдываться девушка, не особо понимая волнение мастера.

Да, у боевиков всегда есть своя магическая специализация. Но она же не водой плевалась, не другой стихией. А где взрывающиеся наны, которые по своей сути всё-таки огонь, там и до просто огня недалеко. Ведь так?

Но мастер ухватил ее за плечо и отвел еще дальше в сторону, рявкнув на запнувшихся парней, чтобы не отвлекались от тренировки, а то сейчас им еще добавят. И что они, мол, ничего не видели, а кто видел, тот будет бегать на полигоне до тех пор, пока не забудет даже свое имя.

– Студентка Бальмануг, я не знаю, откуда вы всё это берете... Но давайте не будем пока ректору говорить о вашем... кхм, огне? И декану Эмириту, пожалуй, тоже?

– Почему?

– Грых тебя дери, Бальмануг! Да о чем с тобой отец, вообще, говорил?! Ты что, не в курсе, что маги двойной специализации – редкость? Те, у которых оба дара достаточно развиты?!

– Разве это плохо? Быть таким магом?

– Плохо то, что ты, Бальмануг, девка! С двойным боевым даром, грых меня дери! Ну ладно бы еще второй целительский был... А тут наны! Ну старина Джес, ну, напортачил! Не мог сына заделать? Была бы ты парнем, да я бы тебя уже расцеловал на радостях! – эмоционально восклицал мастер, и Хелен с опаской отодвинулась от него. – А ну-ка такие способности! И такой контроль при этом у новорожденного огневика! Ну тебе-то, девке, куда такие умения, а? Ведь остригут и в армию пошлют! У нас такой большой недобор магов в последнее время! А уж нанщиков...

– Что, правда?! – ахнула Хелен, непроизвольно прижимая сложенные ладошки к груди.

– Э-э, ну не-ет, не такой уж большой недобор. Не так всё плохо. Ты меня не всегда слушай...

– Правда, что меня остригут и пошлют в армию?! Я не хочу!

– А-а, тьфу ты! Нет, не остригут, конечно, но... Да ракас знает, что они с тобой сделают, Бальмануг. Просто еще ни одной такой девки у нас не было. Но покоя тебе точно не дадут, – выдал мастер, с сожалением глядя на девушку.

– И как это исправить? – ахнула Хелен, стискивая пальцы.

– Молчать о твоем огневом даре? – скривившись выдал мастер. – И откуда он только вылез?! Нет, я понимаю, что твой отец Джес был как раз огневиком, но я-то думал, раз тебе уже от кого-то наны достались в наследство... Так, Бальмануг, признавайся сразу, еще сюрпризы от тебя будут?!

– Я... не знаю, – честно покаялась девушка. – Я ж до этого... кхм, только теорию... кхм, батюшкину знала, да и то немного. Практики у меня не было.

– Да уж! – Взъерошил волосы мужчина, запуская туда всю пятерню. – Так мож хватит с тебя этой практики, а, Бальмануг? К вышивке своей вернешься? И какого рожна я тогда потащил тебя чужой свет смотреть, грых меня подери!

– Хотя нет! – тут же перечил сам себе мастер Дор'оэнес. – Разбудили вулкан. И как обратно не запихнешь дитя в матерь, так и... кхе, Бальмануг, второй дар придется тебе тоже осваивать, чтобы не полыхнуло... Хотя... да ракасово семя! От тебя и не полыхает, как от новичка должно! Ну как ты это делаешь, а?! Даже сейчас, глядя на тебя, я не вижу в тебе ну ничего огневого! Будто и нет у тебя этого дара! Куда он делся, а?! Как ты его прячешь? Я же собственными глазами видел! И ладно для нанщиков такое скрытие допустимо, но у огневика?! Где твой свет?!

– Я... не знаю. – Разводила руками Хелен.

Нашли у кого спросить. Вообще-то, это она здесь сама нулевая в познаниях магии. Только то, что за эти месяцы успела узнать, причем больше из оговорок мастеров да других студентов, то и всё на этом. Родители с настоящей Хелен о магии не говорили. Или попаданка об этом почему-то не помнит. В книгах мизер информации запутанными фразами, на лекциях тоже какие-то настолько общие теории, как занудное фэнтези, что к практике никак не пришьешь. Да им больше историю королевства, бесконечных правящих династий и человеческой расы в целом преподают, нежели что-то полезное из магии!

В это время так некстати во дворе появился виновник происшествия – граф Уеаткон собственной персоной. В кои веки без "няньки" и сопровождения. Зашел во двор, сияя своей широкой улыбкой, как ясно солнышко, даром, что в темно-синем до черноты мундире. Почти не запнулся, когда увидел догорающий остов своей корзины на стертой брусчатке. Перевел вопрошающий взгляд на стоящих поблизости Бальмануг и пожилого мастера.

– Эйр Уеаткон! – рявкнул мастер Дор'оэнес, чуть не заставив саму Хелен подпрыгнуть от неожиданности. – Ты какого грыха мне тренировки срываешь?! Свои шашни за воротами академии будешь крутить! А здесь нечего мне учеников отвлекать!

И ведь мастер даже не поинтересовался, от кого были цветы, видимо, сам понял.

– Какие шашни, мастер Дор'оэнес? Всего лишь скромные извинения, которые студентка Бальмануг так и не принимает... – вроде как оправдывался молодой мужчина.

Но в его тоне и на довольной физиономии было столько неприкрытого лукавства, что кто ему поверит.

– Так, студентка Бальмануг... иди! На сегодня твоя тренировка окончена. – Кивнул на выход ученице мастер, уже начиная негодующе пыхтеть, словно бык на корриде.

Еще немного и начнет копытом землю рыть.

– Ты... поняла, что я сказал! – Не спросил, а очень даже четко утвердил мужчина, словно давая установку девушке. – Об остальном здесь я сам позабочусь.

Конечно, она поняла. Молчать о своих новых способностях.

Ничего нового.

Как и то, что мастер опять прикроет ей спину.

– А ты куда, Артам? – рявкнул мастер, видя, что граф решил улизнуть вслед за выходящей девушкой. – Иди-ка сюда! Ты же чего-то хотел, раз сюда, в нашу даль, забрел? Так иди, расскажи мне, что за печаль тебя сюда привела...

Сдерживая усмешку, Хелен поторопилась выпорхнуть со двора. Пусть графу теперь мастер помотает нервы, не только ему дозволительно другим портить настроение.

***

Удивительно, но выход в город Бальмануг был разрешен, как обычно. А то она уже надумала себе страшилок – как со стороны Уеаткона, так и со стороны родни Вакрока. Что один, что другие наверняка бы предпочли запереть ее в академии из-за своих пожеланий.

Но нет! Ее выпускали! Что очень кстати, ведь ее ученическая сумка уже распухла от подготовленных записей по предстоящим делам. Ее ждали сотни вопросов, часть которых передали из города по почтовому артефакту заранее. Девушку ждали все ее бизнес-начинания в этом мире, на ее новой родине.

Ах да, и еще предстоял серьезный разговор с Ларками.

Глава 2

Шитеры, что приехали за Бальмануг, ничего не спрашивали в дороге. Хотя были как-то насторожены больше обычного.

В гостинице Хелен сразу направилась в кабинет Шана, где ее уже ждали.

Поприветствовала всех и, пока все рассаживались, девушка отметила насколько тревожное ожидание повисло в комнате.

– Что скажешь о визитере из Управления безопасности? – наконец-то спросил Барион Норби, который сегодня тоже был здесь. – И почему ты не рассказала о нем больше?

Он к ней несправедлив. Ларкам она тогда сразу отчиталась о визите безопасника, выдав инструкции, в чем их показания должны совпадать. И в который раз отказалась уезжать из академии.

– Не хотела доверять такие разговоры третьим лицам или почтовым артефактам, вдруг их прослушивают, – ответила Хелен.

Присутствующие недоуменно переглянулись.

– В целом у меня сегодня... есть и плохие, и хорошие новости. С какой начать? – спросила девушка.

– Давай сразу с плохой, – решил за всех рыжий Джоган Норби.

Хелен стиснула ладони, лежащие на коленях, но перед смертью не надышишься, поэтому отвечать стала сразу.

– Дознаватель из Управления рассказал кое-что о моих родителях. То, что я сама не знала раньше. Правда, я не уверена, что этому нужно безоговорочно верить. Лучше, конечно, самим проверить и, уважаемый даро Барион, если вы сможете...

– Что с твоими родителями? – спросил Шан, перебивая ее волнительную речь. – Это из-за того лишения титула?

Хелен кивнула. И выпалила быстро, чтобы опять не затормозить.

– Дознаватель сказал, что отца судили за шпионаж в пользу другой страны. Причем они считают, что и моя мать тоже в этом была замешана.

Тишина повисла в комнате. Кто-то из шитеров переглянулись.

– В пользу какой именно страны? – вкрадчиво уточнил иред Барион.

– Я не знаю, – вздохнула девушка, не поднимая глаз.

Предателей неважно каких стран и какой расы презирали все.

– Но я не верю в этот приговор! – поспешила добавить она. – Ведь это мог быть такой же наговор, как Делтики пытались меня сделать крайней в своем же нападении. И ведь сделали бы! Если бы не ваша... всех вас защита. И... в самоубийство отца я тоже теперь не верю! Я считаю, что его убили.

– Кто? – коротко спросил Шан.

Шитеры такие сдержанные и есть, лишние разговоры и сантименты не разводят.

– Я не знаю! – воскликнула Хелен, чуть не всплескивая руками. – Я ничего не знала о делах родителей, даже о том суде. Или... просто не помню. Почему-то.

– Так спроси у своей матери, – сказал Джоган.

– Не могу. – Поморщилась Хелен. Потом подняла глаза, быстро глянула на Шана, перевела взгляд на иреда Бариона и добавила. – Она... тоже мертва. Ее убили несколько месяцев назад в нашей таверне "Медвежий угол" неподалеку от границы с Котроном. После чего меня оттуда выгнали новые хозяева, и я пошла в столицу, куда моим родителям, как оказывается, даже возвращаться нельзя было.

После этих слов глава клана Норби подался вперед в своем кресле, жалобно скрипнувшим под ним.

– Так ты сирота, эйра Бальмануг? Несовершеннолетняя эйра без родителей?

– Да.

Барион с выразительным недовольством покосился на молчащего Шана.

– Тогда где твои опекуны?

– Их нет. Я скрыла от короны смерть матери... Просто так получилось на тот момент... А потом решила, что опекуны мне не нужны, чтобы не выдали замуж, и... вот, – мямлила в свое оправдание девушка.

– И ты одна прошла через полстраны, маленькая анна? Без старших? – поразился Джоган, тоже ерзавший на своем месте. – А как тебя, сироту, в академию взяли без родительского дозволения?

– Я подделала разрешение от матери, поскольку у меня осталась ее личная печатка. – Что ж, каяться, так во всем.

Еще один негодующий взгляд иреда клана Норби в адрес невозмутимого Шана. Но опять никаких лишних нотаций или стенаний.

– Кто убил твою мать?

– Я не знаю, – опять пришлось сказать девушке. – Тогда там, в таверне я... просто свалилась в обморок, вернее, даже в тяжелую болезнь. Нанятые работники не стали связываться с тем, что бы вызывать в нашу глушь дознавателей из города, до которого еще ехать и ехать... В итоге просто... справили все полагающиеся похоронные ритуалы, пока я... – "тоже умирала" оставила за кадром. – ...была в горячке. А потом уже поздно было что-то выяснять. Но на ограбление не было похоже. Деньги и документы не тронули.

Да, деньги из тайника в стене тогда забрали себе новые хозяева, заявившиеся позже, а личные документы Бальмануг великодушно бросили девушке.

– Неужели никаких версий, кто мог быть врагом твоей семьи? – спросил иред, откидываясь на спинку кресла. – Ведь кто-то же нашел вас на краю королевства. Раз это не ограбление было, значит... месть? Могли твою мать убить вслед за отцом из-за какой-то старой обиды?

– Я не знаю, – устало повторила Хелен.

– Тогда почему ее не тронули? – засомневался Джоган. – Если это месть?

Почти все присутствующие шитеры уставились на девушку как-то оценивающе, и Хелен едва удержалась, чтобы не поежиться. Нет, она точно никогда не захочет становиться кровным врагом любых из шитеров.

И еще у нее на мгновение мелькнула мысль – а что, если ее тогда "тронули"? Что, если настоящая Хелен тогда не в нервный обморок свалилась? Ее тяжелая болезнь вполне могла быть результатом чужого нападения. Она же не помнит толком детали произошедшего. Но эту мысль озвучивать шитерам не стала. А то больше на панику похоже.

Но самой стало страшно – вдруг те враги посчитали, что расправились со всей семьей Бальмануг, а она теперь опять... жива? Вернее, настоящая баронесса Хелен как раз умерла, но об этом никто не узнает. Для всех теперь она – Бальмануг.

Получается, что ей в наследство достается чужая месть?! Вот такая ложка дегтя к бочке красоты и магии в новом волшебном мире?!

– Так что именно граф Лернавай хотел от тебя? – напомнил Шан, вырывая из тревожных мыслей. – И зачем он рассказал о твоих родителях?

– А-а. – Махнула рукой девушка. – О родителях он рассказал мимоходом, на самом деле он приезжал, чтобы...

Запнулась на миг, и взгляды шитеров мигом стали еще более заинтересованными. Однако скрыть правду не получится.

– Кхм, чтобы... отныне я держалась подальше от студента Вакрока Кагматта. Предупредить, так сказать.

Джоган недоумевающе моргнул, иред Барион опять глянул на Шана, приподняв светлые брови.

– А что сам студент? – спросил Шан нейтральным тоном.

Каким-то подозрительно нехорошим нейтральным тоном. Еще и голову чуть вперед наклонил.

– Он был зол, но семья его куда-то отослала, так что в академии его не было всю неделю, – ответила Хелен, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– Ясно. – Сказал Шан, хотя девушке ничего не было ясно. И, повернувшись к своим Ларкам, добавил. – Кагматтов больше на порог не пускать. И к Хелен тоже.

Вроде бы спокойно сказал, но как-то... внушающим тоном.

Ларки дружно закивали. Рядовые Норби тоже, хотя не им говорили.

– А что сразу не пускать? – оспорил решение хозяина Джоган. – Может, наоборот, следует украсть наследника Кагматтов и подарить его нашей анне, а? Что скажешь, Хелен? Хочешь такой подарок?

У той чуть челюсть не отвисла от такого предложения. Но тут же почувствовала тяжелую волну давления... от иреда Норби, а ссутулившийся Джоган поторопился добавить:

– Наша эйра сама за свою жизнь решает, так, может, этот парень ей нужен?

– Такой... ей не нужен! – решил за всех Барион.

И Шан – вот же... еще брат называется! – согласно кивнул.

– Значит, был суд над твоими родителями. Замешаны Управление безопасности и какая-то иная страна. Семью Бальмануг лишили титула, и я, так думаю, всего остального, но кто-то всё равно убил твоих родителей. Я всё перечислил? – подвел итоги иред Барион, глядя на притихшую девушку.

– Да, – тихо ответила та со своего места.

– Нет! – опять влез Джоган. – Еще на саму Хелен в академии напал Делтик. А до этого в ее руке там же взорвалась какая-то штука.

Все шитеры опять уставились на опешившую девушку.

– Э-э. – Хлопнула ресницами Хелен. – Так Делтик просто... кхм, внимания хотел. Студенты в академии поспорили, и...

Мигом прикусила губу, видя, как зарождаются бури в глазах шитеров.

– А тот артефакт, наверное, бракованным был. Вот и взорвался, – поспешила добавить она. – Неужели вы думаете, что все эти случаи как-то связаны с гибелью моих родителей?

– Пока не знаем, но будем проверять, – решил Барион, глядя на Шана.

Тот кивнул.

– И ты обещала еще хорошие новости, – вспомнил Джоган. – Успокой нас, анна.

– Ах, да! – согласилась Хелен. А то эти разговоры ее тоже расстроили. – Я нашла целительницу-травницу, которая согласилась делать профилактические, но вкусные чаи для будущей чайной, которая будет в нашем деловом центре. У нас будет лучшая коллекция чаев в столице! Еще и у чужеземных купцов будем закупать, и можно еще ваши расовые напитки добавить...

Шитеры молча смотрели в ответ.

– Для будущей... чайной? – спустя паузу уточнил Джоган. – Это что, вообще, такое?

Хелен предпочла бы сделать кофейню – место для встреч и посиделок, но кофе в этом мире не нашла.

– Это место, где можно будет купцам и прочим посетителям делового центра встретиться и за чашкой безалкогольного напитка обсудить свои будущие сделки. Что-то среднее между личными или арендованными кабинетами и роскошным обеденным залом, где, наверное, опять будет ограничен вход по титулам или положению... А куда деваться остальным? – зачастила Хелен, даже приободряясь, что вернулись к обсуждению дел.

– Ведь нельзя отказываться от возможных сделок только потому, что вторая сторона окажется недостаточного уровня происхождения? Да? – Глянула девушка на молчащих шитеров. – Берем привычку двергов обсуждать дела за столом, кстати, людям тоже такое нравится... Так вот, раз у нас единое место для всех гевайн, то почему бы не взять идею двергов, что дела вполне можно совмещать с едой? Вернее, с легкими закусками и безалкогольными напитками. А это условие я взяла от вас, шитеров. Я всё продумала! – выдала Хелен и полезла за записками в свою пухлую ученическую сумку, приткнутую здесь же, в кресле.

Только что за тяжелый вздох раздался в кабинете?

Подняв взгляд, девушка заметила, что часть шитеров как-то резко потеряла интерес к происходящему. Да и старшие из кланов почему-то не выглядели радостными.

– Потом обсудим, да? – поняла человечка.

– Зачем нам еще... чайная, если в том здании будет место для еды? – опять сопротивлялся новшествам Шан.

"Вот же... консерватор!".

– Не переживайте, будущую чайную я хочу не вам в список дел добавить, а... почему бы не предложить... Болту? – заявила Хелен.

– Двергу? – возмутился Джоган. – Зачем он в нашем здании?

"В нашем?!". Вот и широко известное собственничество шитеров началось.

– Это будет деловой центр для всех гевайн! – еще раз четко повторила Хелен. – И я вам очень рекомендую сделать именно... как можно более разнорасовый состав совладельцев. Именно совладельцев, а не арендаторов. Я же говорю, я всё продумала!

Девушка всё-таки вытащила из сумки на колени небольшую стопку бумаг, прошитую цветными нитками сбоку, и, шурша листами, параллельно рассказывала.

– Понимаете, если какие-нибудь эйры упрутся в ваше отремонтированное здание и захотят прибрать его в свои загребущие ручки... Или просто надумают навредить кому-то из вас, делая пакости центру... – Хелен подняла голову в сторону Шана, которому надо позже сказать об угрозе Лернавая. – Так вот, пойти против толпы разных общин и совладельцев из разных групп населения гораздо сложнее, нежели против одного-двух кланов шитеров.

– Хм. – Выдал Барион прищурившись.

– Поэтому кроме вашей гостиницы, ресторации и кабинетов охранного заведения, моего ателье, которое я зарегистрирую открыто со своим именем эйры и кабинета законника Мермота, который потом может засудить кого угодно при необходимости... Я бы еще посоветовала вам позвать в совладельцы хоть чего угодно двергов, которых люди привечают больше, уж извините. И даже голинов. Их не привечают, но боятся. Кстати, тоже больше, чем вас, еще раз извините. И, может, даже вертал Ари согласится сделать там свой кабинет? Именно как представитель своей расы. Может, еще эйров или даже магов каких туда завлечем? Скажем, как, хм... пока не знаю как.

Барион и Шан переглянулись, и Норби сам сказал:

– Да, Ларк, я помню, что ты предупреждал.

Хелен только фыркнула на такое заявление. Она же всё по делу говорит, ничего лишнего.

– Если Хелен даже твердолобых двергов уговорила вместе работать на одной стройке, то почему бы шитерам действительно не поделиться территорией под одной крышей с другими расами? – прозвучало вдруг от Джана.

Молодой Ларк уже имел право присутствовать на общих совещаниях, но обычно голоса не подавал. А сегодня от него вдруг такое... несколько вызывающее для их расы заявление.

Сразу две тяжелые волны растеклись в сторону парня от Шана и иреда Бариона.

Хелен, которую опять задело, поморщилась.

– И почему я ваши шитеровские волны чувствую, а? – буркнула она себе под нос.

Конечно же, ее услышали. Волны резко схлынули, взамен затопляя удивлением нелюдей.

– Что ты чувствуешь? – уточнил Шан.

– Тяжесть, когда старшие кем-нибудь недовольны, – пояснила Хелен. – То вот Джогану недавно досталось, то теперь Джану вдвойне.

Барион и Шан опять обменялись взглядами.

– Кто-то из твоих родителей-магов тоже так умел? – спросил главный Норби.

– Я... не знаю.

– А в вашем роду точно шитеров не было? – влез Джоган, но ему Хелен ответила только гневным взглядом. – Ну а что, раз ты откуда-то с опушки Большого леса, а там, говорят, что угодно может быть.

– С вашей анной точно что-то не так, Ларк, – категорично заявил Барион, потирая широкой ладонью покатый лоб.

– Согласен, – ответил Шан.

"Брат называется!". Но признаваться в основной своей "нетаковости" – попаданстве – девушка не собиралась. По крайней мере сейчас.

– Грындырын что-нибудь говорил?

– Нет.

– А ты спрашивал?

– Он сказал, это неважно... пока.

"Нет, нормально, а? – возмутилась про себя Хелен, молча слушая диалог главарей, так же как и прочие притихшие шитеры. – Опять гевайн меня за спиной меж собой обсуждали? Даже с голинами?!".

– А мне что со всем этим делать? – влезла в их разговор сама девушка.

Шитеры промолчали задумавшись.

– Или вы еще что-нибудь свое расовое мне расскажете? Раз уж я всё равно ваши особенности как-то замечаю, – попробовала Хелен. Надо же лучше узнавать народы своего нового мира. – Я тогда вам тоже свежими новостями похвастаю...

– Еще новостями?! – прозвучало от Джогана. – А эти какие? Плохие или хорошие?

Хелен задумалась ненадолго.

– Не знаю. У меня новые способности. Это хорошо. Но мастер Дор'оэнес сказал никому о них не говорить, так что, наверное, не совсем хорошо...

Хелен и не собиралась говорить о своих новых талантах другим людям. Но семья и охрана, тем более нечеловеческая – это другое.

– Еще новые способности?! Это какие? – опять Джоган.

– Какой еще, анна, ты приготовила нам сюрприз? – пророкотал Барион, подаваясь вперед всем массивным телом.

– Вот и мастер Дор'оэнес также сказал, что сюрприз. Но я сама о нем не знала...

– Хелен? – прервал ее сторонние речи Шан.

Вздохнув, девушка отвела руку в сторону, сосредоточилась, даже прикусив губу и... над ее ладонью в воздухе полыхнуло маленькое, рыжее, немного прозрачное пламя, постепенно сходя на нет и затухая. Оставив после себя только немного специфический запах в кабинете.

– Вот. Я еще плохо контролирую, так что... маленький огонь сделала.

На этот раз Барион закрыл глаза и, кажется, даже дышать перестал в своем кресле. Остальные шитеры уже давно затихли и не шевелились.

– Ты еще и огневик?! – возмутился Джоган. – К твоим-то нанам?

– Вот и мастер Дор'оэнес также сказал... И вы ведь не откажитесь из-за этого охранять меня? – встречно спросила Хелен. – Но я подумала, что вам нужно знать, потому что... Мастер Дор'оэнес сказал, что если другие эйры прознают о моем двойном даре, причем оба боевых, то могут забрать в армию, даже не посмотрят, что я девица. А я не хочу в армию!

– Да уж наверное не хочешь, – рыкнул Барион, открывая глаза.

И так опасно полыхнуло чем-то в его глазах, что Хелен сразу поняла – против шитеров она точно не хочет воевать. Никак и никогда.

– Нас, конечно, засмеют другие кланы, если узнают, – протянул Барион, на ходу гася прорывающиеся в его голосе вибрирующие нотки и, вцепившись в подлокотники кресла, словно хотел их оторвать. Он в упор глядел на заметно напрягшегося Шана. – Но... когда бы еще шитеры охраняли боевого мага двойного дара, а? Причем охраняли от других эйров! Мне самому не верится в то, что это происходит с нами на самом деле. Наши предки, похоже, знатно веселятся где-то там, да, Ларк? Или за что-то наказывают нас?

Но у Шана, кажется, даже слов не было в ответ.

– Что ж, к грындырыну я сам схожу, – добавил Барион почти спокойным тоном, поворачиваясь к Хелен. – Позже.

– А сейчас мы, наконец, поговорим о деловом центре, да? – намекнула шитерам девушка, опять берясь за свои бумаги.

Ведь у нее всего один выходной! И раз грындырын не сдает ее шитерам, даже если сам знает про ее попаданство... Хотя это не важно, главное, он ее явно прикрывает! Так что надо успеть сделать как можно больше, пока она на свободе.

– И что насчет ваших новых маршрутов для караванов по южным землям? Ваш новый законник с договорами пока не сообщал новости? Я тут еще подумала, а что, если вы вложитесь в те земли? Смотрите, если вы всё равно в ближайший год будете туда ездить, то можете, например, к весне отогнать породистый скот, закупленный здесь у кого-нибудь оптом со скидкой. И вам все лето мясо будет гарантировано на маршруте, и к осени хороший доход. А если к осени еще продумать, кто будет перерабатывать такой поток забоя, то лучше не продавать оптом по дешёвке, а либо оставить на дальшейший развод, либо...

– Неугомонная анна, мы не занимаемся сельской работой! – прервал ее Барион, опять чуть порыкивая.

– Я знаю! Но это не работа, а всего лишь... как кредитование, – торопилась объяснить Хелн.

– И не выдаем кредиты, как дверги!

– Да, но послушайте... Это кредитование не деньгами, а животными. Вы отдаете купленных телят или птицу людям в тех деревнях по договору, а через полгода, или как договоритесь по срокам, забираете свою долю. В виде туш мяса или живых животных, которых пригоните обратно в столицу. И вам удобное вложение денег, ведь в любом случае вы останетесь с мясом, и людям, что там живут, работа и доход. Ведь сейчас тем жителям очень туго, а вы можете вложить свои свободные средства для увеличения... Да вы знаете, как люди буду рады... а это значит, что вас, шитеров, будут больше любить... или хотя бы терпеть...

– Аркун драшалай! – испуганно прошептал рыжий Джоган Норби. – Можно я сбегу, пока не поздно?

– Я с тобой! – хмыкнул со своего места Хаин Ларк, который до того времени молчал.

– Куда сбегу?! – возмутилась Хелен, поворачиваясь в сторону рыжего шутника. – А что насчет тех домиков на колесах, что я вам тогда... давно говорила? Думаете, я вот так просто возьму и забуду? Кто-нибудь уже нашел двергов, которые возьмутся их делать? А ведь купцам это понравится! Я вас заверяю! И даже эйры захотят так путешествовать... Да запатентовать конструкцию и...

Дружный тяжелый вздох был ей ответом.

Причем уже и прочие Норби оглядывались в сторону выхода. А иред Барион опять почесывал свой покатый лоб. Только Шан едва сдерживался от смеха. И кто знает, может, немного нервного, но сдерживался же, хотя его широкие плечи подозрительно подрагивали.

Глава 3

Выходные пролетели незаметно в круговерти дел.

Опять посиделки со швеей Тайлимой над будущей коллекцией платьев к параду весенних балов. Поездка в "Погребок" с баронетом Сильвером Бхетером для встречи с двергиней Граддолин и обсуждение линии "пьяных" сладостей для взрослых. А еще двергиням удалось воссоздать сливочный ликер, который им описывала Хелен, за что девушке была вынесена горячая благодарность от довольных румяных женщин. Хелен с Сильвером тоже продегустировали ликер и тоже остались довольны. После этого даже проще было объявить Болту, что срочно нужен желающий возглавить чайную в будущем деловом центре.

Пожилой дверг, хозяин "Погребка", который выглядел неожиданно более "человечно", нежели другие его однорасники, заинтересовался идеей. Только долго спорил с Хелен о формате будущего заведения. Что там можно будет за едой обсуждать разные дела, Болту понравилось, а что подавать будут лишь чай или другие безалкогольные напитки – нет.

Они с "упрямой фебитой" так долго и яростно доказывали друг другу свою правоту, что Хелен успела протрезветь, а дверг раз сто потребовать себе кружечку "успокоительного" эля. Правда, жена подносила ему требуемое не так часто.

– А в чайной бы подавали успокоительный чай! – настаивала человечка. – Ароматный, вкусный и крепкий отвар трав, да такой успокоительный, чтобы... вот прям даже из взбешенного ито сделал Будду! И в коробочках сбор чаев из всей нашей огромной коллекции можно продавать...

– Кого сделать?

– Э-эм, такого же невозмутимого и мудрого, как сам грын!

– Тык, пусть энтот ито вначале свои первые сто-двести лет сумеет прожить, тогда он и без всякой травы сам станет как грын! – Стукал по столу пустой кружкой Болт, тем самым показывая жене, что не мешало бы туда еще порцию "успокоительного" добавить.

– Сколько-сколько?! – ахала Хелен. – Хотите сказать, что грыну сто или даже двести лет?

– Нет, конечно.

Человечка облегченно вздыхала.

– Сто или даже двести лет... ваших, по человеческому календарю грыну было... еще когда мой дед в первые свои штаны не влез, – говорил Болт, почесывая затылок, и девушка с недоверием глядела на дверга. Шутит ведь?

"Это сколько же голины живут?!".

Не выдержала и спросила вслух.

– Вот сколько смогут, столько и проживут, – объясняла более спокойная Граддолин, подливая в свою очередь человечке сладкий ягодный взвар и пододвигая тарелку с булочками. – Им-то чего, от работы не упахиваются, как мы. Ходют и ходют по своим бескрайним степям табунами. Дуреют от безделья, вот и дерутся. Ну и где тут много прожить-то? Ежели тебя каждый день по башке дубинкой какой тюкать?

– Каждый день тюкать дубинкой?! Но грын же как-то прожил? Свои... сколько лет? – Не понимала "глупая" фебита.

– Потому что, значит, он других тюкал! – поясняли ей дверги. – Слабые у них совсем недолго живут. Зато чем сильнее дгорх, тем больше проживет. А там, может, даже когда и грыном станет... Но до этого совсем единицы доживают.

"Дгорхи" – на языке двергов название для голинов. У самой низкорослой расы в этом мире был, наверное, самый обширный набор слов и фраз на все случаи жизни. А поскольку дверги расселялись по любым территориям, соседствуя с другими расами, то, перенимая от других народов новые понятия, в итоге переименовывали их на свой лад. И каждый раз за полдня, что эйра Бальмануг проводила в "Погребке", ее местный словарь тоже заметно пополнялся новыми словечками.

И прочими знаниями.

Например, в мире, где люди даже приведений и домовых себе не придумали, все нелюди свято верили, что их материк "охраняют пограничные духи". Что, мол, когда при создании этого мира боги расселяли каждый свою "подопечную" расу, то самых "слабых" поселили вместе на один огромный материк, а чтобы другие – "хищные"?! – расы их не обижали, то дали им в помощь каких-то особых духов. Которых в итоге на границах земли поставили в охрану. Но разговаривать с духами могут только дгорхи, вернее, только самые сильные из них – грыны. И ведь даже не каждый грындырын мог стать грыном!

– Здесь живут самые слабые?! Это шитеры... то есть гранти слабые?! – удивлялась Хелен. – Или голины, то есть дгорхи? Уж эти здоровяки точно не слабая раса! А почему из всех только дгорхам дали шанс общаться с духами?

Подперев кулаком щеку, девушка жадно впитывала местные мифы из первых рук, так сказать. В библиотеке королевской академии ничего такого интересного о местном мироустройстве не было. Молодые Ларки и Норби, что были в сопровождении человечки, тоже с интересом прислушивались к разговору.

– Потому что опасно это, с духами говорить. Не каждый сможет. Дгорхам дали такую способность, а также силу, но забрали ум. – Опять стукнул по столу пустой кружкой Болт, но Граддолин упорно игнорировала намек мужа. – Чтобы они не возгордились и не стали подобно тем, кого вы зовете ракасами и анашеши. А то ежели даже вам, самым слабым хамакам, вашего скудного ума хватило, чтобы возгордиться...

Болт стукнул дном глиняной посудины по столу еще громче, и его жена всё же чуть подвинула новый кувшин с элем в его сторону.

– Почему это у нас, хамаков, скудный ум?! – возмутилась Хелен.

На то, что их, людей, прочие расы считали самыми слабыми и "никчемными", не обижалась. Но скудный ум?! Это уже слишком.

– Все считают, что ум при распределении даров богов достался верталам, – хмыкнул позади молодой шитер Джан, поясняя человечке.

– Да потому! Вам одним магию дали, чтобы у вас хоть что-то было... а вы и то профукали! – крякнул Болт и сам потянулся за вожделенным пузатым кувшином, как-то привставая с высокого стула.

Сидели они в таверне "Погребок" за шитеровским столом, и даже человечке такая мебель была высоковата.

– Почему только нам одним дали магию? – не поняла Хелен. – У вас всех тоже есть... что-то такое... – Неопределенно покрутила она руками в воздухе.

– Что-то такое! – передразнила ее старина Болт, щедро плеснув эля себе в пузатую кружку. – Такое что? Нам, фуртам, отдали всё хозяйство. Всё же на наших руках и плечах держится!

Со стуком отставив кувшин, пожилой коренастый дверг выставил вперед свои широкие мозолистые ладони, помахал ими чуть не перед носом стройной человечки.

– Конечно, мы тоже чутка себе ума отхватили при дележке, вот поэтому вам, хамакам, совсем, видать, не осталось. Но как же нам руки и без головы-то? Идиоту дай кирку, так он и гору сровняет с землей. А так всё на нас! – бухтел как заправский пенсионер Болт. – Чуть что, с кого спрос? С нас, фуртов! Руду всем добывай, металл вам подавай, дома и дороги строй. Да ты знаешь, кто Дигорский тракт строил? Во-о-от! Мы! Даже лучшие тележечники кто? Опять мы! А вы даже еду нормальную не можете приготовить! – Махнул в сторону молодежи ворчливый бородач.

– Нормальную – это пережаренную так, что непонятно, кем мясо было при жизни, и пересоленную так, чтобы у едока напрочь нюх отбило? – фыркнул в ответ Бхур, который здесь тоже развесил уши. – И в горшок вы без разбору всё сыпете, что в доме найдете. Хозяйственные какие... Что б не пропало, да?

– Много ты понимаешь в хорошем вкусе! – буркнул Болт, зыркнув в сторону молодого шитера из-под косматых бровей, и вновь повернулся к единственной здесь человечке. – Да они, гранти энти, вообще, на бегу могут от оленя куски сырого мяса отгрызать! Да куда ж это годится, на бегу-то? Надо же сесть спокойно, с толком, с чувством... кружечку налить, перчиком мяско-то копченное поперчить, травки пряной пучок сверху положить, соусом каким полить... И получать удовольствие от процесса, да, фебита?

Широко распахнув глаза, Хелен обернулась и оценивающе глянула на своих шитеровских приятелей, рослых и плечистых. Болт сейчас для красного словца так выразился? Или у шитеров охота на самом деле подобным образом проходит? Кого они там на бегу кусают?

Шелли хмыкнула и покачала головой, мол, не верь старому болтуну. Зато Кога довольно лыбился во всю свою широкую челюсть с крепкими белыми зубами, которые были больше человеческих. Будто красуясь, что именно такими зубами и стоит хватать на бегу оленей.

– Подождите! – спохватилась Хелен. – Ну как же ваша, двергов, магия? Все знают, вы не просто так металл куете и всё остальное делаете... Вы же что-то во всё это... вплетаете? Свое, фуртовское? Из магии?

– Пф-ф-ф! – выразился Болт, давясь напитком. Убрал ото рта кружку, откашлялся, утер тыльной стороной ладони усы и добавил. – Фуртовская магия? Ох уж эти скудоумные хамаки! Наша магия – энто большой опыт, четкий глаз, твердая рука и немного ума. Мы же всё храним! Весь опыт наших почтенных предков, всё одно к одному по крупинкам собираем и складываем. И применяем! И от себя каждый добавляем – кто какой узор придумает, кто новый способ закалки металла, кто какой новый камень найдет или способ его огранки... И всё энто сохрани! А потом всё накопленное поколениями добро молодым бестолочам в пустые башки-то вложи! А это тоже еще какой труд! Али ты почему думаешь, у нас в подмастерьях лет по тридцать ходят? А кому-то и энтого мало...

– По сколько?! – ахнула человечка. – А сколько вы, фурты, вообще живете?

Но Болт опять уткнулся в кружку, будто не слышал вопроса.

– Да потому они молодых столько в подмастерьях держат, чтобы платить им меньше! – хмыкнул Кога, успевающий таскать с огромного общего блюда те самые "сытные лепешки", которыми здесь назвали пиццу. – Ученик, когда мастером становится, ему семья должна помощь оказать, подъемные на отдельное обустройство выдать. Вот и держат молодежь в дешевых работниках, чтобы всё в семью было, да, борн Болт?

– Ишь, разумничился он тута! Наши деньги взялся считать, умник, – бурчал в ответ дверг. – На себя посмотрите!

– А с вами что? – Повернулась к молодым шитерам Хелен.

Те не поняли.

– Что насчет вашей расовой магии? Например, как вы становитесь невидимками? И зачем урчите? И... что еще у вас интересного есть? – Про ощутимую волну недовольства говорить при посторонних не стала.

Болт опять поперхнулся напитком, жена ему хорошенько стукнула широкой ладонью меж лопаток. Все присутствующие за столом дверги с любопытством уставились на человечку.

Но шитеры как-то не торопились делиться расовыми секретами. Хелен выжидающе глянула на Шелли. Та вздохнула.

– Да ничего интересного нету, просто делаем, как предки учили, и всё, – ответила молодая шитера.

– И ты прямо сейчас можешь стать невидимой? – спросила заинтригованная Хелен.

Шитеры громко рассмеялись.

– Нет, конечно, – улыбнулась Шелли. – Так только воины делают, и то не всегда.

– И в этом нет никакой магии, анна, просто нужно быть очень быстрым, сильным и ловким, – добавил Кога, приосаниваясь и чуть не выпячивая грудь колесом. – То есть вам, аннам, не понять.

Болт согласно угукнул в свою кружку.

– А что мы, хамаки, профукали, уважаемый борн? – повернулась опять к нему Хелен. – Вы имели в виду нашу человеческую магию? Так она у нас есть до сих пор. Вон, целая академия оболтусов... ой, то есть будущих магов, и это только молодежь. И только из центральных районов. А уж остальных...

– Магов?! – фыркнул пожилой дверг. – Именно что оболтусов! Вот раньше у вас были маги, вот то да, маги! Ух чего деды рассказывали! А сейчас что осталось? Так, тьфу!

И для иллюстрации своего отношения к нынешнему уровню человеческой магии Болт даже сплюнул на пол. За что получил укоризненный взгляд от жены.

– И что же такого вам деды рассказывали? – Опять подалась вперед человечка, приготовившись слушать. – Какими раньше были человеческие маги?

– Сильными, в первую очередь! Умными! – авторитетно заявил дверг внимательно слушающей молодежи. – Ух чего могли! Говорят, могли как ракасы дыры в пространстве делать. Могли как мы, чего новое сотворить, да не руками, а магией своей. Говорили прадеды, что раньше хамаки-маги могли даже с пограничными духами говорить, наравне с грынами. Да чего там! Слыхал я, что этих духов когда-то человеческие маги сами и призывали! Ну, когда мы тута, на земле, нам данной богами, обустраивались. Чтобы, значит, от паразитов энтих ракасовых прикрыть нас всех. Ну да никто уже в такое не поверит, брехня энто, наверное, чтобы хамаки прям призывали духов. Ежели ваши маги сейчас достойный отпор даже гранти дать не могут, те когда хотят, так вашим навешивают тумаков щедро.

Молодые шитеры рядом радостно оскалились.

"Дыры в пространстве? – застучало молоточками в висках Хелен, пропуская остальное мимо ушей. – Это он о порталах? И люди могли их сами делать?! О-о! Так, а сейчас что?".

– Я запуталась! – призналась Хелен. – Вы говорили, что хамаки самые слабые, но при этом давным-давно у нас были очень сильные маги, наравне с великими грынами. Так какие мы, человеки, на самом деле?

– Скудоумные! – припечатал Болт. – Ни руками ничего теперь сделать не можете, ни штуки какие полезные в хозяйстве, как верталы, не сообразите сделать. И всё, что имели своё, особенное, профукали! А это совсем идиотами надо быть, чтобы не беречь своё.

– А у нас в народе говорят, что нашу магию отжимают себе нелюди, – чуть не с обидой за местных людей произнесла Хелен.

– Во-во, я и говорю – скудоумные! Ежели у нас магии то вашей нет, ну не под нас она сделана, мы ее даже потрогать не можем... То куда мы ее отожмем? Ее ж в мешок там али сундук не положишь, на рынке не продашь, – ворчал Болт. – Так и зачем она нам?

– Тогда куда она девается?

– В кудыку! – не то "объяснил", не то ругнулся Болт. – Всё потому, что вы, скудоумные хамаки, не берегёте опыт ваших почтенных предков, не собираете по крупинкам, а транжирите... в никуда!

– То есть вы думаете, что магический потенциал надо беречь? – удивилась Хелен. Она-то думала о запасах магии иначе, что они неисчерпаемы, и их нужно транжирить почаще для прокачки. – Не тратить?

– Ох, я-то думал, что тебя ваше общее хамакское наказание стороной обошло, и в твою башку, любопытная фебита, боги чего-то да вложили, – буркнул Болт.

Постучал согнутым пальцем с темным ногтем себе по лбу.

– Я кому сейчас столько говорил? Ты каким местом слушала, фебита? У тебя ухи на зад сползли? Что крупинку к крупинке собирать надо, слыхала? Что пустые башки молодой поросли надо заполнять и заполнять, да уплотнять туда побольше всего? Чтоб ажна из ушей у них текло, но всё подкладывать и подкладывать? Чтобы рукам простоя не было, и чтобы даже ночью во сне над навыками своими думали и думали. И ведь даже после всего энтого мастером далеко не каждый стать может. Не каждый накопит и пережует... и унесет на своих плечах столько, чтобы... в руках само всё пело да так, как надо. А вы чего?

– Чего?

– В кадемии вашей, слыхал я, пять лет всего учат! Пять! Магии! Дару богов! Это чему же за пять лет научить можно? Только как нос вытирать?

– Так там у нас только часть предметов. Большую часть родовой магии в семьях передают с детства, – словно оправдывалась за местных магов Хелен.

– Тю! И чего у вас того детства-то, хамаки, а? Только мамка его свету показала, а ужо он, энтот недоделанный боевой маг, в армию идет. Колосок несозревший! – бухтел дверг, качая головой. – Потому-то вы, хамаки, такие слабые! Только ходить научились, а уже мните себя взрослыми. Или даже магами. Потому вы даже гранти проигрывать стали.

Хелен поджала губы. Затем повернулась к шитерам.

– А вам сколько лет?

Надо же, никогда раньше не задавалась таким вопросом.

Шитеры настороженно переглянулись меж собой. Но рыжий Кога опять выпятил грудь и заявил гордо:

– Мною уже двадцать шесть зим пройдено.

– Вот! – Ткнула в его сторону пальцем Хелен, пусть это и не по-эйровски, обращаясь к Болту. – Он такой же молодой, как и наши... м-м, армейцы. Но уже взрослый? Так и наши мужчины после двадцати двух тоже взрослые.

– Так у гранти нет магии! – Рубанул ладонью воздух пожилой дверг, чья шевелюра тем не менее была без единого седого волоска. – А чтобы быстро бегать много ума не надо! Вам же, хамакам, такое сложное чудо доверили, а вы его...

– Профукали! – дружно подсказали шитеры, широко улыбаясь.

Хелен откинулась на спинку стула и задумалась.

Люди считают, что в уменьшении их магии виноваты нелюди. Да вот засада – оказывается, у гевайн нет магии! То есть такой же, как у людей. То есть на тот же магический ресурс мира они не претендуют? Сами гевайн считают, что люди свою магию бездарно "профукали". Еще и ругают за то людей, потому что это может потенциально ослабить защиту общего материка от ракасов?!

Так куда же на самом деле магия девается?

Или она сама никуда не девается, просто люди разучились ей нормально пользоваться?

Почему?

Потеряли умения и навыки за давностью лет? Потому что секреты принято держать исключительно внутри семей, а семьи могут вырождаться со временем? Поэтому просто некому передавать опыт дальше? Вот и хиреет человеческая магия.

Но только в этом ли проблема? И как ее исправить?

– Совсем заболтали девочку! – Всплеснула руками Граддолин, выдергивая Хелен из мыслей и вновь двигая к ней очередное блюдо с едой. – Фебита такая худая, ее вначале откормить надо, а потом уж разговоры за магию разводить. А то эйра пойдет магичить, а сил-то нет!

Джан Ларк и Бхур Норби, знали, что у этой эйры достаточно сил, чтобы быть настоящим боевым магом, да еще двойного дара, но промолчали.

– Так, ладно, я поняла! – сообщила Хелен, опять глядя на Болта. – Голинам боги дали силу и возможность общаться с пограничными духами. В этом их расовая особенность? Наверное, голины как пограничники в своих степях, да? От нашествия ракасов защищают материк? Они ж еще и... не убиваемые? По крайней мере, другим расам их сложно... повредить. Теперь понятно, почему у голинов новые зубы всю жизнь растут. У вас, двергов, силы нет, но есть хозяйственность и ценные навыки, накопленные непосильным трудом...

– И еще голова на плечах есть! – поддакнул Болт, поднимая указательный палец. Мол, не пропускай важного. – И рачительность! Ничего не забываем, всё сохраняем...

– То есть жадность, – со своего места тихо фыркнул Кога.

Дверги его услышали, одарили кто сердитым взглядом, а кто и кулак пудовый показал.

– В общем, всё ценное, что можно посчитать и приумножить, у вас, двергов, – подытожила Хелен. – Шитерам досталась скорость и...

– Сила! – подсказал ухмыляющийся Кога.

– Дурь бестолковая побегать по лесам им досталась, – в свою очередь добавил свои замечания Болт, оглаживая небольшую русую бороду. – Нет бы силищу энту в дело! Раз уж от дгорхов толку никакого. Эт сколько же можно было сделать!

– Верталам боги дали ум, – продолжала Хелен с улыбкой. – И что, у них тоже совсем никакой магии нет? Как-то же они свои артефакты чудесные делают.

– А чего бы их не делать, коли голова растет из нужного места, а не из заднего? – буркнул Болт. – Магия-то тут при чем? Магия – это когда вы, хамаки, то огнем плюетесь, то реки вспять поворачиваете, при этом палец об палец не ударив. То землю вспучите, даже к лопате не притронувшись. Потому у вас ладошки такие узкие, ну не для лопат сделанные. Вот энто понимаю – эт магия! А железяки или там камушки особые вместе собрать, то чего тут чудесного? Просто знать надо чего к чему прикладывать.

– Ясно, – улыбнулась Хелен.

Значит, верталы – как раз инженеры этого мира. Просто ловкость рук, то есть сочетание знаний и умений и никакого мошенничества, то есть магии.

– Нам, хамакам, вроде как ума, подобного как у верталов, не досталось. Как и силы и скорости, как у шитеров, хозяйственности как у вас, уважаемый борн, как у голинов новых зубов на всю длинную жизнь, которую нам тоже недодали... Ничего вашего! Зато выдали магию. Которую мы... профукиваем. Так? А авайны?

Болт опять уткнулся в свою кружку.

– Чего авайны? – отозвался он в тишине спустя минуту под настойчивым взглядом любопытной фебиты.

– Они что делают?

– А они пусть лучше ничего не делают! – еще более раздраженно буркнул дверг. – Пусть сидят в своем Лесу и носа не кажут.

Удивленная Хелен повернулась к ребятам за подсказками. Но шитеры почему-то тоже насупились и молчали.

– Может, авайны... музыканты или танцоры хорошие? – подсказала Хелен.

Кроме того, что местные авайны – искусные ювелиры и косметологи, уж это она знала.

Ну а что, вроде бы по земной мифологии стройным эльфам, то есть длинноухим разумным, как раз способности ко всяким искусствам и гармониям приписывали. И умение метко стрелять из лука и плавно ходить в красивых туниках.

– Ага, уж танцуют они точно хорошо! – скрипнул зубами Бхур Норби.

– Угу, только если кто их музыку услышит, то не рад будет, – поддакнул хмурый Кога.

Пришлось человечке опять обращаться за объяснениями к Шелли.

Глава 4

– Воины они, – вздохнула молодая шитера. – Опасные. И музыку их клинков лучше действительно не слышать, если хочешь остаться в живых.

– Да уж не опаснее нас, шитеров! – сразу возразил Кога.

– Только мы лицом к лицу к врагу выходим, а авайны могут в спину ударить, – объяснил человечке Джан. – Чаще в спину как раз бьют, исподтишка.

– И в этом они так схожи с эйрами. – Опять скрипнул зубами Бхур.

– Да ракасовы последыши они! Даже эйрам до них далеко, – глухо буркнул пожилой дверг, крутя перед собой кружку. – Даром что смазливые как та хамакская баба и без рогов, как у ракасов, но как чего спакостят, только держись.

– "Спакостят"? Кто, авайны? – не верилось Хелен.

А как же сказки про возвышенных, гордых, утонченных эльфов, поклонников всяких изящных искусств? Здесь же получается, что они просто хулиганы какие-то? Гопники?!

– Разве ты не знала? – удивилась Шелли. – Ты же где-то у их окраин жила. Неужели не помнишь?

– Как они пакостили? Нет, не помню. Я их, кажется, не видела.

– Так они если не захотят, то и не покажутся, – чуть не сплюнул Бхур, но вовремя опомнился, замечая выразительный взгляд хозяйки таверны. – Им для своих делишек и показываться не надо.

– Но если они такие умелые воины, почему не захватили себе земель побольше? – не верила Хелен.

– Потому что им не надо, – ответил Кога. – Их, к счастью, не так много, им Большого леса хватает. С севера от них шитеровские земли, тонкоухим туда выхода нет. А на юге слишком много людишек, которых авайны презирают. И они сами к вам лишний раз не выйдут.

– О-о! – озадачилась Хелен. – А у авайнов есть какое-нибудь особое умение? Или даже магия?

– Пакостить и убивать – вот их особые умения, – раздраженно отозвался Болт. – Так что пусть и дальше сидят тихо в своем Лесу, пока опять большая война не началась...

– Большая война? Но последняя крупная война... что лет двести назад была... Вроде у людей была больше с... кхм, шитерами? – стушевалась под конец Хелен, косясь на своих шитеровских приятелей.

– А начал кто? – вскинул лохматую голову дверг и бахнул кружкой по столу, забыв, что она не пустая.

Эль расплескался, оставляя на деревянной столешнице темные мокрые пятна, отблескивающие светом магической лампы.

– Кто?

– Так авайны! И всех взбаламутили.

– Разве?

– А то! Я ж и говорю, ракасовы последыши! Али ты меня не слушала?

– Но что они с людьми не поделили, если вы говорите, что им своего Леса хватает и земли им не нужны?

– Да кто их знает, чего им не хватало. Скучно, может, стало, – отозвалась молчавшая до поры Граддолин.

– Скучно?! – поразилась Хелен. – И из-за этого войну начинать?

– Ты не слушала уважаемого борна, анна? – подпрягся Кога. – Авайны еще те... – Парень замаялся.

– Пакостники, – подсказала культурное слово Шелли, ведь явно Кога хотел что похуже сказать.

– Просто в наших учебниках истории про авайнов совсем мало упоминается в ходе последней большой войны, – заметила Хелен.

– Я и говорю – скудоумные хамаки! – отозвался Болт. – Нам, гевайн, со своей стороны лучше было видно, кто там чего начал. И кто со всей своей дурью при пустой башке тоже согласился подраться в той заварушке. – Рассказчик выразительно глянул в сторону молодых шитеров.

Но те намек пожилого дверга проигнорировали.

– Голины тогда тоже против людей выступили, – только и добавила в оправдание своей расы Шелли.

– Ну с этих дгорхов то спрос небольшой, – буркнул в ответ Болт. – Ежели над ними в какой момент нет хорошего ыгры, или если их старший сам недалеким окажется, то ихняя молодежь завсегда махаться рада. Даже не думая за кого.

– А я слышала, что в начале той войны анашеши виноваты, – вдруг добавила в их разговор Граддолин, сминая короткими пальцами светлую ткань передника. И быстро оглядываясь на темные окна просторной комнаты, где они сидели. – Поговаривают, проникли они тогда на наши земли. Да авайнов и подговорили на войну, а те уж потом против людей пошли. Чтобы, мол, магов извести.

– Глупые байки энто! – недовольно возразил жене Болт. – Не пугай молодежь. Ну откуда этим то змеюкам к нам пробраться? Это ж надобно, чтобы пограничные духи совсем ослабли.

– И как проверить, что они не ослабли? – сразу заинтересовалась Хелен.

– Ежели они бы ослабли, это уже все поняли бы, – ответил дверг. – Потому что здеся было бы уже полно ракасов.

– А разве ракасы на самом деле существуют? То есть... кхм, до сих пор? – спешно добавила человечка, видя, какими выразительными взглядами смотрят на нее дверги. – Может, они там у себя вымерли уже... Никто ведь о них ничего давно не слышал.

Но коренастые хозяева таверны только головами покачали.

– А что за разрывы делают ракасы? – вспомнила о важном моменте девушка. – Это чтобы переноситься из одного места в другой мгновенно, да? Тогда что им мешает перенестись прямо в центр нашего материка в обход пограничных духов? Если бы ракасы такое умели? И если они сами до сих пор существуют.

– Вот и чему в вашей кадемии учат? – Махнул рукой Болт. – Самая умная фебита и та... колосок зеленый! Духи-то не кусок земли охраняют, как дгорхи свои Степи, а... на всю глубину мира караулят! Энто даже я, безмагичный фур, знаю. И потому ракасы не могут сюда, к нам, дыру в ткани мира сделать, коли в тех местах охранными духами, значит, как... проклеено меж слоями, для надежности-то.

Хелен не особо поняла, что там и где собой проклеивают духи, но опять спрашивала. Ей, как попаданке, да еще магине, крайне важно знать.

– Говорите, что люди тоже могли раньше такие разрывы делать? А сейчас это умение, может, где-то осталось? У кого-нибудь из магов?

Может, дочитать ей ту заумную книженцию мага, что попала ей в руки? Может, там встретит упоминание порталов или даже как их делать?

Болт опять сплюнул, не обращая внимание на недовольство жены.

– А вот и хорошо, что именно разрывы хамаки разучились делать. Нельзя запросто так каждый раз ткань мира рвать. Энто не к добру! А то потом никакие заплатки не спасут. Кто ж знает, как мир расползаться начнет, ежели его рвать? Да при вашем то хамакском скудоумии...

– А в другие миры ракасы могут дыры делать? – наконец спросила Хелен наиболее ее интересующий момент.

– Эт какие еще другие миры? – удивился Болт, глядя на девушку из-под приподнятых косматых бровей.

– Ну... другие, – не знала, что сказать девушка. – Которые кроме нашего.

Не говорить же местным жителям о бесконечности вселенной и миллиардах звезд. Что те "ночные искры", которые видны здесь на небосклоне, это потенциальные другие миры. То есть звезды со своими планетарными системами, где тоже могут быть разумные. Так почему бы в другие звездные системы не через порталы попадать, не обязательно же на кораблях "бороздить пространство вселенной". Не может она рассказать и о том, что по мифологии некоторых земных народов существовало мировое дерево, на котором, как плоды на яблони, висели разные миры. И в это она, попаданка Елена, теперь готова поверить.

– Откуда взяться другим мирам, ежели боги только наш сделали?

– Вы так уверены? – возразила пожилому двергу Хелен. – Почему вы думаете, что боги остановились на создании одного-единственного мира? И... откуда-то же они наши расы взяли? Может, из других миров притащили... э-эм, переселили когда-то наших предков. Интересно только зачем всех таких разных разумных в итоге вместе поселили?

Прищурившись, Болт смотрел на человечку поверх своей глиняной кружки в повисшей в комнате тишине.

Девушка сглотнула. Но не рассказывать же местным, что еще один мир точно существует – ее родной. И что там живут только люди. Что гномы, оборотни, эльфы и демоны у них существуют только в сказках и мифах, ну еще в современных романчиках, которые люди читают забавы ради. Но откуда-то эти мифы взялись же? Причем во многом одинаковые у разных народов из разных частей света. Значит, когда-то давно существовали на Земле все эти народы? Или просто люди помнят о "соседях" из других миров? Неужели раньше разные миры меж собой общались?

"Или как раз из нашего мира когда-то забрали всех живущих там нелюдей и перенесли сюда? – появилась еще одна мысль у Хелен. – Зачем? А если так, то где еще кентавры, единороги, драконы, русалки и прочие из наших мифов? У древних греков даже минотавр был. У индусов – многоголовые змеи. И почему тогда нашу нечисть вроде домовых и леших сюда не перенесли? Почему местные люди не помнят их?".

– А морские люди правда существуют? – решила поменять тему Хелен.

Читала она в книжках этого мира, что кто-то из разумных живет в воде, что окружает их материк. Так что здесь могли быть "русалки".

– Люди, скажешь тоже! – фыркнул Болт, опять отвлекаясь на свой эль. – Квитаси, что ль? Тык они больше на тюленей похожи, нежели на хамаков. И лысые, как те дгорхи.

"Ясно, местная русалочка оказалась без роскошных рыжих волос, и найденной вилкой расчесываться не будет. Но они существуют!".

– И у них тоже нет никакой магии?

– Да кто их знает? Эт надо у тех, кто в море ходит, спрашивать. Только поговаривают, что квитаси давно покинули прибрежные воды, далеко в море ушли, кораблям больше не показываются, – делился дверг информацией, накопленной его расой. – Мож, это и к лучшему. Поговаривают, квитаси раньше часто шалили – могли хамаков пением зазывать. Только хамаки дурели от их пения, в воду бросались. И мёрли. Вы же не можете как они и воздухом, и водой одновременно дышать. Потому хамаки злились и истребляли квитаси, озерных всех подчистую вывели. Вот остальные эти рыбьи головы и ушли подальше от вас, магов.

"Ого! Значит, местные русалки еще те... сирены? Зазывали людей пением? Заманивали в воду? Зачем?".

Хелен покосилась на шитеров, но те тоже выглядели удивленными. Неужели не знали об этой расе разумных? Или о том, что их люди изводили?

– Зазывали пением только хамаков? Почему не другие расы? – уточняла Хелен.

– Да кто их знает, – заметно терял интерес к беседе дверг. – Мож, потому что, вы, хамаки, как дети малые – самые любопытные? Везде свой нос сунете. И самые слабые к тому же. Вот попробуй того же гранти сожрать. – Кивнул на рослых парней Болт, такой невысокий рядом с шитерами. – Так скорее они тебя сами сожрут.

– Квитаси заманивали людей, чтобы... жрать их? – ахнула Хелен.

"Ну ничего себе русалочка получается! Прям... акула какая-то".

– Да кто их знает, зачем они к себе звали. Давно это было, ушли они еще до дедов наших дедов. Мож поиграть только. Только, видать, такие же скудоумные как вы. Не понимают, что в воде ходящие по суше жить не могут, – бурчал Болт. – Может, и жрать. Али еще зачем, мож, иначе как тешиться...

Пожилой дверг осекся под выразительным взглядом жены. Затем хозяин заведения резко поменял тему и взялся разгонять их засидевшуюся компанию.

– Хватит уже впустую языками чесать, шли бы делом занялись! Да и у меня работа стоит. Столько дел, столько дел! Еще питийная эта ваша новая...

– Чайная! – дотошно поправляла Хелен, сталкиваясь с хмурым взглядом дверга. – И прокат артефактов тишины там в услуги надо предусмотреть. Чтобы посетители могли спокойно о делах говорить за своими столиками, не боясь, что соседи подслушают.

На этом закончилась лекция по местному мироустройству.

Получается, что местные жители даже не верят в другие миры, осознала Хелен. Тогда и порталов никаких межмировых у них не будет. Хотя, конечно, стоило еще выслушать версию вертала и грына, может, они иначе думают?

***

Остаток выходных Хелен провела с Шелли и законником Мермотом, обсуждая прочие дела.

Переживая о том, что всё больше дел нужно теперь успевать охватывать, и всё больше личных проблем появляется на ее пути, отвлекая от работы, Бальмануг решила, что ей срочно нужны еще помощники.

Онде в свое время порекомендовал несколько подходящих халите, и Хелен даже успела на выходных с парой мужчин встретиться, пообщаться. Ей срочно нужны управляющие! Причем не только в будущий магазин голинов, для которого всё еще искали помещение. Для ее личных деловых начинаний тоже нужны люди – как управляющий, так и счетоводы, и администраторы. Один Мермот, которого слишком нагрузили работой, уже не справлялся.

– Знаешь что, Шелли? – даже за спешным обедом Хелен говорила о делах. – Давайте вы еще эйр поищете?

Молодая шитера чуть не поперхнулась.

– Понимаешь, для будущей школы компаньонок нужны преподаватели именно из тех, кто хорошо знает этикет, причем осебрутажский. Как ты видишь, я одна никак не буду успевать, у меня все выходные заняты, – объясняла Хелен. – Возможно, кто-то из женщин небогатых семейств согласится давать уроки в нашей школе за плату, для эйр это вполне приемлемое занятие. Да и в наше с Тайлимой ателье я бы взяла управляющей именно эйру, которая сможет на равных общаться со знатными клиентками. Не мужчину же брать для обсуждений моделей платьев. А Тайлима не хочет общаться, она хочет только шить...

"А еще, если особисты меня все-таки допекут... или даже упекут в тюрьму, то чтобы дела не останавливались" – думала девушка, но благоразумно держала за зубами такие упаднические мысли.

В последние часы "на свободе" Хелен щедро раздавала задания другим, а сама переживала о том, как вернется в академию.

Возвратится ли Вакрок на занятия? Как ей с ним себя вести? Узнали ли другие студенты про ее родителей? А ректор? Мастер Дор'оэнес велел продолжать ходить на полигон, но в том маленьком дворике не общаться с Вакроком будет гораздо сложнее...

За подобными переживаниями Хелен даже забыла о графе Уеатконе. А вот он о ней нет.

Даже самолично встречал на воротах.

Хотя, возможно, он так встречал всех возвращающихся студентов, может, контрабанду алкоголя опять выглядывал. Насколько знала Хелен, избалованные мажорчики от своих привычек отступали с трудом, то и дело находились нарушители режима. Ну, или граф искал себе новых подружек, менее проблемных, нежели Бальмануг с ее нанами и шитерами.

Однако Хелен всё-таки вздрогнула, когда рядом недовольно рыкнул провожающий ее Джоган.

– Этот самец опять здесь? Хелен, он тебе мешает внутри стен?

Пришлось заверить, что не мешает. В принципе, граф Уеаткон на территории академии ей даже на глаза не показывается. А что букеты каждый день шлет, так выкинуть их недолго. Но затевать конфликт с королевским бастардом не хочется, она же решила быть пай-девочкой, то есть образцовой эйрой.

– Студентка Бальмануг! – Сверкнул улыбкой новый начальник охраны академии. – Мы так рады вас видеть!

– С чего бы это? – не сдержался Джоган от грубой реплики в адрес эйра.

– Что несмотря на интерес к вам от Управления безопасности, вы тем не менее храбро решили продолжить учебу в нашей королевской академии магии, – как ни в чем не бывало улыбался граф Уеаткон.

– Вот именно! Что еще за интерес к ней? – ворчал массивный рыжий нелюдь. – А ты, охранник, почему не охраняешь ее от всяких интересов в своих стенах?

– Охраняю! – мигом заверил улыбчивый красавчик, сверкнув в сторону девушки глазами. – Мы с эйром Лернавай обсудили сложившуюся ситуацию и решили, что именно я буду охранять нашу студентку Бульмануг...

"Что они с тем гадом решили?!". Хелен была уже готова глаза закатить от многозначительности патоки этого ловеласа и его соблазнительных улыбок. Но приличные юные эйры так себя не ведут. Какую бы чушь ни нес мужик, приличная девушка должна мило улыбаться и кивать. Однако Хелен кивать не стала, как и улыбаться, лишь губы поджала в ответ.

– Твой интерес к нашей эйре нам тоже не нравится, – совсем грубо заявил шитер осебрутажцу, причем далеко не последнему в этом королевстве.

– Понимаю. – Согласно кивал граф под недоумевающими взглядами своих людей, что беспокойно переминались и демонстративно клали руки на оружие. – Но ничего поделать не могу. Вам придется как-то жить с вашим "не нравится" дальше.

"Да он троллит шитеров!" – поняла Хелен. Поэтому быстрее распрощалась со своей городской охраной, чтобы не доводить ситуацию до нового конфликта.

Стоило девушке отправиться в сторону жилого корпуса, как спустя буквально пару минут ее догнал граф Уеаткон и зашагал рядом.

– Студентка Бальмануг, в каком виде вы предпочли бы получит мои извинения? – сразу начал с серьезных тем молодой мужчина. – Раз уж цветы вам не по вкусу. А ведь я перепробовал разные сорта...

– Благодарю, эйр Уеаткон, но вроде бы мы уже решили, что вам не стоит так утруждаться...

– Студентка Бальмануг, – в свою очередь перебил ее красавчик, старательно излучая интерес. – А я решил, что стоит! Кхм, стоит... да, – сделал вид, что случайно запутался в ударениях этот гад.

– И поэтому я всенепременно желаю погладить... кхм, загладить свою вину перед вами...

– Эйр Уеаткон, разрешите спросить, о чем именно вы говорили с эйром Лернаваем относительно меня? – опять перебила его словоблудие Хелен, старательно игнорируя скользкие намеки мужчины и прибавляя шаг, чтобы быстрее добраться до женского крыла жилого корпуса.

– О том, что я буду за вами очень внимательно и со всем своим неуемным старанием приглядывать? – почему-то с вопросительной интонацией протянул граф, поглядывая сверху вниз на девушку, идущую рядом.

Расцвел очередной обаятельной улыбкой.

"С неуемным старанием? Это он так меня пугает, то есть предупреждает, что ли?".

Кто бы сомневался, что особисты велят охране академии не спускать с нее глаз. Но зачем было поручать именно этому кобелю? Старшина Затаф тоже мог справиться с таким несложным делом.

– Как видите, студентка Бальмануг, я выполняю свою работу со всем прилежанием. Я в целом по жизни очень... старательный и ответственный. И всегда выполняю все свои обещания, особенно если давал их прекрасным эйрам...

– Это Лернавай то прекрасная эйра? – перебила мужчину Хелен. – Мне так не показалось.

Уеаткон наконец-то сбился с мысли, запнулся, а потом громко рассмеялся, заставляя студентов, что гуляли во дворе, оглядываться на них.

– Мне так нравится ваше чувство юмора, студентка Бальмануг! Словно свежий глоток звонкого хрустального ручейка в тенистом лесу после полуденной жары... – опять начал стараться молодой мужчина, упорно пытаясь произвести впечатление.

"Неужели у него мало подружек при королевском дворе? Или просто в городе? Чего он ко мне прицепился?".

Кажется, от него так просто не отделаться, а до жилого корпуса было еще далеко. Но не слушать же ей всю дорогу подобную чушь, от которой сводит зубы? И Хелен спросила:

– Эйр Уеаткон, вы, как несомненно знающий человек, подскажите мне, пожалуйста. Последнюю большую войну, что была двести лет назад, кто первый начал? Авайны? Или шитеры? Или люди?

Граф опять запнулся, сбиваясь с шага.

– Отчего вдруг такой интерес к давнему событию, студентка Бальмануг? – Удивился он.

– Так у меня скоро сессия, буду сдавать историю мастеру Тракнору, а в разных учебниках написано разное. Вот и терзают меня смутные сомнения. И именно вы, эйр Уеаткон, можете разрешить столь непосильную для меня задачу... Я буду вам та-а-ак признательна за вашу великодушную помощь!

– Да? – призадумался мужчина.

И действительно начал отвечать на вопрос, рассказывая человеческую версию той истории, которую Хелен и без него знала. Правда, рассказывал он вроде бы интересно, перемежая шуточками и комментариями по поводу других рас или отдельных исторических личностей. На что Хелен учтиво улыбалась, кивала, но совершенно не слушала, то и дело уплывая в свои мысли. Однако пусть лучше фоном звучит лекция по истории, нежели поток глупого и совершенно ненужного ей флирта.

– Ох, эйр Уетакон, ваш рассказ был та-ак интересен! – Хелен прервала мужчину на середине очередной фразы, стоило им только подойти к дверям женского крыла, куда дальше мужчинам проход не положен. Мило улыбнулась и похлопала ресничками. – Благодарю вас за неоценимую помощь, но мне пора...

Уеаткон оглянулся, словно только сейчас замечая, что они уже пришли. Только было открыл рот, чтобы что-то сказать, но Хелен поспешила добавить:

– Я так признательна за вашу милосердную отзывчивость, эйр Уеаткон, благодаря которой мой путь был скрашен на всём его протяжении! – несла какую-то чушь девушка, глуша любое продолжение разговора в зародыше и берясь обеими руками за ткань студенческой юбки, готовясь к рывку. – Вы прирожденный оратор! Наверное, вы так натренировались на поле боя, ой, то есть я хотела сказать перед полем боя. То есть, я уверена, благодаря вашим несомненно воодушевленным речам многие битвы были попросту не начаты...

Шаг, еще шаг в сторону нужной лестницы.

– Студентка Бальмануг! – возмутился эйр Уеаткон с толикой обиды в голосе.

Глянул на отступающую Хелен через подозрительный прищур темных глаз. Мужские ноздри как-то хищно раздулись.

"Ой, кажется, кто-то слишком быстро понял, что его развели? – спохватилась девушка. – И ему что, комплименты не понравились? А я так старалась!".

– Вы были великолепны, эйр Уеаткон! – с самым честным видом, на который была способна, добавила Хелен, пытаясь задобрить мужчину хоть так.

Она развернулась и поспешила вверх по лестнице.

– Бальмануг! Ракас тебя дери! – рявкнул мужчина ей в спину.

Какая-то служаночка, выходящая с ведром и тряпками из крайней к лестнице комнаты, юркнула обратно, скорее захлопывая за собой дверь.

Только с вершины пролета Хелен осмелилась оглянуться на провожатого, оставшегося внизу.

– Ты мне эти же слова повторишь еще раз! – негромко процедил мужчина, глядя на нее снизу. – Или даже не раз, Хе-е-елен.

Прозвучало это как-то... угрожающе? Или предвкушающе?

И он опять улыбался! Вот же Чеширский... мартовский котяра! Смотрел прищурившись, и небольшие ямочки от расползающейся широкой улыбки появлялись на его гладковыбритых щеках.

Глава 5

– А он что сказал?

– А он такой... Кто тебе поручил варить эти зелья? И для кого? Это точно не приворотное зелье? – попыталась передать басом чужой голос Магна, стоя около стола в их комнате и шинкуя на доске в мелкую лапшу ножом подсохшие листики.

Хелен, глядя как ловко мелькает в руках травницы здоровенный нож, подумала, что столичным мажорчикам не стоит слишком откровенно приставать к Магне. Судя по всему, крепкая селянка сможет даже боевиков "успокоить", причем подручными средствами, без боевой магии.

Вечером Бальмануг занималась деловыми записями, но сейчас отложила стило в сторону и слушала отчет соседки о том, как та сегодня носила свои отвары на проверку главному лекарю академии, эйру Даргид. Таково было условие Хелен для проверки рецептур будущих витаминизированных чаев от Магны.

Тестовые отвары Магна готовила на кухне академии, уж неизвестно как договорившись с поварихами. Но в комнате не было возможности что-либо варить, и студентка "из народа" смогла найти подход к другому "простому народу" в этих стенах.

Только по пути в лечебницу Магна столкнулась с эйром Уеатконом, и теперь рассказывала, как он, увидев ее ношу, приставал с расспросами. Или не только с ними.

– А ты?

– А я ему сказала, чтобы не переживал, даже если и так, на него всё равно не сработает. Он спросил почему? Мол, неужели я такая плохая травница. А я ему сказала, что его скорее всего так давно и много раз исподтишка подпаивали приворотными зельями разные девицы, что у него наверняка уже должен быть к ним энтот... как ты говорила? Имнунитет? В общем, зараза заразе не страшна, я его так и успокоила!

– Иммунитет, – поправила Хелен. – Почему ты решила, что его давно подпаивали? Нет, понимаю, что какие-то дурочки могли повестись на такого красавчика, да еще графа – молодого и богатого, но разве его еду и напитки не проверяют?

– Вот и он спросил, почему я так решила. А я ему и сказала – мол, по внешним признакам. Потому что от долгого питья приворотных зелий, в которых много чего намешано, человек может тогось... Ну, немного, скажем так, чудить в обычной жизни. А у него уже заметно выходит...

Хелен засмеялась.

– Вот тебе смешно, а он спросил, что, мол, всегда ли мой язык такой же дерзкий... И ты представляешь?! – Нож с силой бахнул по доске. – Энтот граф собрался лезть ко мне со своими поцелуями!

– А ты? – хихикала Хелен, прикрывая рот ладонью.

– А я сказала ему, что колбаса на его обеде наверняка была очень вкусной, раз в ней было столько чеснока, но для здоровья зубов нужно как можно чаще полоскать рот отваром шварснирсника. И что я даже могу ему приготовить энтот отвар за мелкую монетку...

– А он? – уже не сдерживалась Хелен похохатывая.

Она сомневалась, что граф стал бы разгуливать по академии с сильным запахом изо рта, и у Магны порой действительно слишком дерзкий язык.

– Он сказал, что ему даже шварснирсник не поможет...

– Почему? – удивилась эйра.

Магна тоже как удивилась и глянула на соседку.

– Потому что шварснирсник – это трава для... кхм, чтобы мужчин успокаивать, – пояснила травница и на недоумевающий взгляд баронессы добавила, чуть ли не всплескивая руками. Что было опасно, ибо здоровенный тесак так и был зажат в одном кулаке, и описал довольно широкую дугу в воздухе. – Хелен, да это многие женщины знают! Чтобы муж али покровитель какой настойчивый слишком часто не приставал, им в сладкий чаек можно отвар шварснирсника добавлять понемногу, вкус будет незаметен. Только надо обязательно подслащивать напиток... Мужики тогда это... успокаиваются. Ну... кхм, не желают так часто.

– О-о! – Дошло до юной эйры. – А граф Уеаткон откуда про эту траву знает?

– Вот и мне интересно, откуда? Мож, этим его тоже не раз уже подпаивали? Да, видать, не в коня корм. Такой жеребец, что осталось разве только этой травой всю его шкуру набить, чтобы он угомонился.

Хелен только головой качала, пытаясь согнать улыбку с лица.

Да, граф, можно сказать, перешел в активное наступление. При этом оставаясь в рамках относительных приличий. Стал чаще встречаться с Хелен на территории академии, якобы случайно. Цветы слать не перестал, но стал добавлять в корзину сладости, которые Хелен потом передавала служанкам. Мари вначале пыталась отказаться, но студентка заявила, что коробка с пирожными из кондитерской эйры Уасалеси сейчас тоже полетит в окно. И ведь самим слугам придется потом эту красоту, несомненно вкусную, счищать с мостовой. Или Мари может эти пирожные съесть на служебной кухоньке в компании с другой прислугой. Когда бы они еще такие дорогие десерты попробовали?

Один раз в корзине с букетом оказался пригласительный билет на ближайшие выходные в королевский театр. В роскошную ложу на какую-то постановку о неразделенной любви принца и принцессы из враждующих стран. Этакие "Ромео и Джульета" местного варианта. Букет привычно отправился в окно, а билет – Хелен не поленилась и сходила подсунула под дверь комнаты студентки Гилмот. Пусть графиня порадуется. Или граф Уеаткон, когда в выходной вместо пустого места найдет в своей ложе не менее симпатичную, но более породистую "кобылку".

Если графиня придет туда. А то ведь граф Уеаткон пожадничал и приложил к букету всего один билет, хотя приличные девушки ходят в театры с компаньонками или каким-либо сопровождением.

"Или я порадуюсь, зная, как будет страдать вроде как приличная графиня Гилмот, держа в своих руках единственный билет в столь роскошную ложу. Которая даже не всем графам по статусу. А вот королевскому бастарду, видимо, в самый раз – девиц туда своих таскать, да в полутьме зажимать" – да, Хелен иногда позволяла себе выпустить на свободу внутреннего демона коварства.

"Интересно, что сделает Гилмот? Пойдет одна? Наверняка она догадывается, чья может быть та ложа. Или недрогнувшей рукой выкинет подобные билет, что выпадает далеко не каждой?".

В общем, дорогие подарки от графа находили себе новых хозяев.

По вечерам Хелен максимально занимала себя уроками, делами и такими вот развлекающими разговорами с Магной. Чтобы лишний минуты не было думать о Вакроке Кагматте.

Который на этой неделе вернулся на учебу в академию, и теперь они виделись каждый день.

Каким же это было мучением!

Знать, что парень рядом, дышать с ним одним воздухом в огромном лекционном зале несколько часов подряд, но даже бояться лишний раз повернуть голову в его сторону.

Понимать, что он всё так же красив и безупречен, да только теперь он тоже не смотрел в ее сторону. И даже нельзя спросить почему. Вакрок проникся ее положением и опять спасает, хотя бы тем, что не подставляет своим вниманием? Или его родня запугала как-то и его тоже? Или этот ракасов Лернавай рассказал парню о деле ее родителей, и Вакрок теперь в сторону Бальмануг даже не плюнет? Не желает ее даже знать и презирает "дочь предателей?!

Сердце каждый раз сжималось в груди, но тем не менее каждое утро Бальмануг отправлялась на лекции с высоко поднятой головой и легкой улыбкой на губах. Как и подобает эйре, которой выпала великая честь учиться в "замечательной" королевской академии магии.

"Я здесь только ради магии!" – уговаривала себя Хелен, но получалось откровенно плохо.

Окружающие тоже подливали керосин в их с Вакроком затухающий костер непонятных отношений.

– Чет я не поняла, а чего герцогский сынок к тебе больше не подсаживается? Даже не здоровается! – тихо возмущалась Магна, обозревая с высоты своего места прочие парты амфитеатра учебного зала.

Хелен молчала, стиснув зубы и уткнувшись в записи, в которых ровные строчки почему-то расплывались перед глазами.

– Чего, понял, что своего не добьется, что ты порядочная девушка, и отвалился? Или... он же не добился уже своего и теперь сваливает не по другой причине? – ахала Магна, поворачиваясь к соседке с широко распахнутыми глазами.

– Магна! Не отвлекайся от лекции! – цедила сквозь зубы Бальмануг. – И меня не дергай.

– Нет, вот же гад какой! Или вы просто поссорились? И теперь друг другу характеры свои показываете? – гадала травница, рассматривая прочих студентов. Многие также занимались вовсе не учебой. – А давай ему почесотку устроим? Я могу зуд и раздражение многих видов организовать, даже через предметы. Мож, он догадается за лечебными травками вроде как ко мне подойти, а не к лекарям? Не дурак же... А тут и ты рядом, вот и повод будет вам поговорить, и вроде как не он первый подошел мириться...

– Магна! – злилась Бальмануг. – Сейчас я тебе зуд и почесотку устрою! А Кагматт... Пусть сидит как можно дальше и ко мне не подходит!

– Но почему?! – недоумевала соседка.

А потом, помолчав какое-то время, начинала бухтеть опять.

– Ой, уведут же парня! Гля-ка, энта Гилмот так и лыбится в его сторону, так и лыбится! Эх, надо было тогда ей почесотку устроить! Сейчас до сих пор у себя в комнате пятна бы сводила и не зыркала бы на чужих парней.

– Магна! Ни Кагматт, ни Гилмот меня больше не интересуют! Пусть занимаются чем хотят!

– Чегой-то?! Ты, значится, столько его окучивала, а теперь он такой красивый и тепленький должен на всём готовеньком достаться какой-то мымре?!

– Магна! – уже почти рычала Хелен, едва сдерживаясь. – Да хоть горяченький! Тьфу ты! Если ты сейчас не замолчишь, я... я... полыхну сейчас! И останется на тебе только половина платья! И то, если я смогу остановиться!

– Уж прощенья просим, эйра Бальмануг, но ты скажи тогда хотя бы – тебе нужны травы от нежелательного дитя или нет? А то ведь потом поздно пить будет. А ты знаешь, как плохо быть байстрюком? Даже... тем более от родовитого папашки, – горестно вздыхала Магна.

Хелен вскочила, смахнула записи в сумку и под недоумевающими взглядами многочисленных однокурсников, что начали громко шептаться, стала спускаться по лестнице амфитеатра к выходу из зала.

– Студентка Бальмануг? – перестал бубнить у своего стола мастер Даилай, повернулся в ее сторону. – Вы куда собрались? Лекция еще не закончилась.

– К лекарям, мастер Даилай. Можно?

В противном случае ее не отпустят. Ну как сказать мастеру с факультета артефакторики, куда она вроде как поступает, что пойдет сейчас на боевой полигон швыряться нанами с психу? Это ведь почти как... измена факультету? Да и про наны говорить нельзя.

Только зря она даже такое сказала. Вечером ее доставали в столовой уже парни, интересуясь, зачем ей нужны были лекари. Не заболела ли она?

– Низачем! – отнекивалась Хелен. Своим признаться можно. – Просто надо было срочно пойти на полигон, выпустить... лишний огонь.

– Да-а? – сомневался Бхетер. – С чего бы это? Кстати, а что у вас с Вакроком? Вы друг от друга прям шарахаетесь в разные стороны. И почему по академии поползли слухи, что... кхм, извини.

– Ну давай, добивай уже! Какие именно слухи теперь ходят обо мне?

Бхетер смутился. Еще до того, как Гаррат пнул его локтем в бок. Зато боевик с пограничных окраин Тартис деликатничать не стал.

– Говорят, что ты понесла от Кагматта, – выдал старшекурсник, исподлобья глядя на поперхнувшуюся от таких слов девушку. Желваки перекатывались на его челюсти. – Это правда?! Хоть по доброй воле?

С трудом откашлявшись, Хелен отложила салфетку в сторону, выпрямилась и, глядя в глаза высокому насупленному парню, четко произнесла:

– Нет, студент Тартис, это неправда. И даже думать не смейте подобное! Я не… кхм, ни от кого!

– Да, когда женщины начинают носить, их тошнит, и выглядят они ужасно. Я знаю, у меня две старшие сестры и уже несколько племянников, – поддакнул вдруг Бхетер. – А Хелен выглядит как всегда прекрасно, да и аппетит у нее отменный.

"Это он меня так поддержать решил?!" – озадачилась Хелен, понимая, что аппетит у нее куда-то окончательно пропал. От новых сплетен ее даже замутило немного. Но не зеленеть же сейчас за столом, а то парни, так внимательно ее сейчас оглядывающие, точно запишут... в беременные!

"Понесла?! Я?! От Кагматта?! О, боги! Да кто здесь такой... озабоченный фантазер?!" – злилась девушка.

– Но зачем тогда тебе лекари?

– Да не была я у лекарей! – рявкнула Хелен срываясь.

От соседних столов в их сторону стали оглядываться, перешептываться.

Хотя перешептывались и без того.

Все студенты заметили рокировки в их компании. Кагматт и Сарват теперь везде садились отдельно от прошлой своей компании, и сейчас они расположились сильно в стороне. А вот остальные парни, даже старшекурсники из учеников мастера Дор'оэнес, упорно подсаживались именно к Бальмануг, как бы она ни пыталась забиться в угол.

Гаррат тоже ходил хвостом именно за Хелен. Он знал причину происходящего, но девушка попросила его не распространяться. И теперь парень недовольно сопел, выразительно глядя на Хелен. Но та качала головой. Мол, не надо ничего рассказывать.

Да и что касается "как всегда прекрасно", Бхетер польстил ей. Теперь беспощадное зеркало показывало Хелен по утрам темные круги под потухшими глазами. Как бы она ни бодрилась днем, как бы не загружала себя учебной практикой и своими многочисленными делами во второй половине дня, поздней ночью, оставаясь в тишине наедине сама с собой, подолгу не могла уснуть. В голове толпились разные мысли – о Вакроке, конечно же, в первую очередь. Хелен гнала ненужные ей чувства прочь, которые приносили ей только горечь разочарования. Пыталась напомнить себе о визите дознавателя, и чем ей отношения с Вакроком могут грозить, но разве прикажешь ноющему сердцу?

Или бедовой голове, в которой накрепко засел образ высокого, плечистого, симпатичного парня с ямочкой на волевом подбородке?

Такого красивого и благородного! Такого... запретного!

Девушка пыталась отвлекать себя мыслями о делах, чего только не передумала за те долгие ночи. Да у нее различные умные мысли и отобранные для этого мира ноу-хау должны были уже из ушей течь, согласно словам дверга Болта, настолько наплодились в голове. Да только переключение на дела не сильно помогало.

Вновь и вновь перед внутренним взором вставал образ младшего Кагматта. Оставалось только сдерживаться из последних сил, чтобы не рыдать в подушку. Успокоительные чаи соседки, ароматизированные цветами и кусочками засушенных фруктов, Хелен пробовала в первую очередь на себе. Каждый вечер пила новый сбор. Но тоже не помогало. Разве что с трудом потом вставала по утрам, отлепляясь от подушки после очередной беспокойной ночи.

Возможно, это была первая любовь юной баронессы Хелен в этом мире. В родном мире у Елены раньше были отношения с парнями, но настолько ярких и... терзающих душу не было.

И кто знает, в чем дело? Может, вот это была наконец-то та самая настоящая любовь? Которую она сейчас теряла навсегда из-за каких-то дурацких ограничений, навязанных чужими людьми? Или просто внутренний огонь боевой магии в ней так сильно полыхал, подогревая заодно прочие чувства? Или в этом волшебном мире все чувства именно такие жгучие и через край?

Мастер Дор'оэнес тоже был недоволен ее состоянием.

– Студентка Бальмануг! Это что за сияние белым днем?! – бурчал пожилой мастер на девушку, как только та вместо обеда сразу после лекций прибежала в их закрытый дворик. – А ну-ка быстро угомонилась! И, Бальмануг, оранжевый свет огневика притуши! – уже тише говорил ей наставник. – А ну кто увидит?!

Но как притушишь полыхающий в груди и сжирающий душу огонь? Уже и ладони пекло немилосердно, раздражая зудом и жжением. Только выплеснуться, концентрации и тупые аффирмации о спокойствии не помогают. Но в любой момент во двор могут зайти посторонние, а тут Бальмануг огнем поливает?

Хоть что-то из своих тайн она может сдержать внутри?

Но внутри было так больно! Так... пусто.

Глава 6

Кое-как налепив корявые наны, Хелен не чувствовала облегчения. Мастер Дор'оэнес только недовольно головой качал, глядя на попытки девушки успокоиться.

Во двор стали заходить остальные ученики мастера, видимо, обед закончился. Хелен, отвернувшись к одной из глухих стен двора, жонглировала парой своих золотистых шариков. Она никого не хотела видеть.

– Та-ак, может, устроить вам тренировочный бой, а, Бальмануг? – сказал вдруг мастер Дор'оэнес. – Хорошая драка завсегда помогает выпустить лишний пар. Ты только на этот раз щиты свои ставь. А я посмотрю, кто из моих оболтусов что против них, кхм, тебя сможет сделать... А то расслабились мне тут все...

Повернувшись, Хелен первым же делом столкнулась взглядом с нахмуренным Вакроком, что стоял вместе с Нордом дальше остальных учеников.

– Нет, мастер Дор'оэнес! Я... не могу! – воскликнула девушка.

Гад Лернавай, конечно, не обговаривал сколько метров должно быть между ней и младшим Кагматтом, но даже учебная тренировка – это всё-таки "общение". А ей было запрещено. С угрозой напакостить "ее Ларкам".

– Я не спрашиваю, что ты можешь, Бальмануг, – заявил тренер. – Был приказ устроить бой. Выполняйте!

– Но я... – Хелен сглотнула. – Не могу!

Даже в руках чуть похолодело.

Ей что теперь и на полигон не ходить? А как же избавляться от лишнего... перегрева сил?

– Мастер Дор'оэнес! Позвольте мне заниматься в другое время, – громко сказал Кагматт.

Прочие парни, что с недоумением смотрели на Хелен, теперь на него оглядывались.

– Я не понял?! Что за саботаж?! – возмутился мастер, переводя взгляд с одного виновника заминки на другого. – Одна не могу, другой не хочу! У меня тут что, по-вашему, танцульки? Бал, устроенный вашими родителями, что вы здесь перебираете, с кем и когда танцевать?! Вы боевики или избалованные девки, что крутят своими задницами перед... Тьфу ты!

Понурившись, молодежь молчала.

– В армии, студент Кагматт, вы своему командиру тоже вот так будете указывать время, когда вам удобнее на поле боя отправляться? А если враг уже у ворот? То что, пусть подождет, пока вы чаек попьете, так? Или какого грыха вы мне здесь носами крутите?!

– Но мастер Дор'оэнес, – тихо попыталась вклиниться в поток ругательств девушка, стискивая пальцы.

– Вот поэтому баб и не берут в армию, студентка Бальмануг! – рявкнул на нее в ответ наставник. – Разведете вначале свои... грых вас дери! А потом сопли вам вытирай? А командир в отряде не для того, чтобы воинам носы вытирать! Я здесь для того, чтобы сделать из вас хотя бы жалкое подобие воинов...

– Мастер Дор'оэнес! – еще громче воскликнул Вакрок, делая шаг вперед.

И когда пожилой боевик полоснул по нему яростным взглядом из-под густых бровей, громко и четко заявил:

– Позвольте мне перевестись в другую группу!

Норд рядом с парнем вскинулся, но сдержался, не стал ничего говорить.

– Да ты что? Вот так, значит? – ласково и угрожающе негромко процедил мастер. – Сбежать надумал? Как только паленным завоняло, так и бежать, да? С поля боя тоже так побежишь? Думаешь, так тебе легче будет?

Вакрок побледнел, сжал кулаки, стиснул зубы. Остальные ученики совсем притихли, не понимая, что происходит. И какого грыха мастер настолько взъярился. Хелен опустила голову и боялась даже дышать лишний раз.

"Как всё ужасно! Чтобы этому гаду Лернаваю к ракасам провалиться! Как нам с Кагматтом в одном дворе и в одно время заниматься? И при этом не общаться? Может, мне уходить с полигона? Прям сейчас? Я же вообще не боевик!".

– Ну раз так, то иди вначале побегай, студент Кагматт. Потренируй ноги, как гляжу, тебе пригодится в будущем, – продолжал орать мастер. – Десять полных кругов на большом поле! Или нет, мало. Пятнадцать!

Остальные ученики тихо ахнули.

– А потом вернешься сюда, и тогда мы еще раз поговорим.

– Как скажете, мастер Дор'оэнес, – цедил, едва разжимая губы Вакрок, глядя на мужчину исподлобья и продолжая сжимать кулаки.

– Иди-иди, а я пока с другой саботажницей разберусь.

Развернувшийся было в сторону выхода, Вакрок опять запнулся на месте. Не удержался, обернулся и метнул взгляд на Хелен.

Но что было намешано в том взгляде, девушка, которая украдкой тоже глянула на студента, не смогла понять.

Обида? Растерянность? Злость? На кого злость – на нее или мастера? Или что-то другое?

"Уйти из группы самого мастера Дор'оэнес?! Добровольно? Из-за меня?!" – не могла поверить своим ушам Хелен. Зачем Кагматту уходить от прославленного боевика, ведь у него самого впереди именно боевая карьера должна сложиться. Это ей надо уходить, она всего лишь будущий артефактор, а сюда ходит только развеяться.

– Чего стоишь пнем посреди просеки? Мало? Двадцать кругов! – опять орал на задержавшегося парня мастер. – Или один без няньки не можешь? Тебе тоже нужен кто-то нос утирать? Хм, а действительно! Чтоб тебе не скучно было, пусть все идут бегать! Тебе ж, студент Кагматт, как будущему офицеру еще и за своих людей надо учиться отвечать. Так что бери сейчас вот этих оболтусов, и все на полигон! Остальным, так и быть, по десять кругов. Но тебе двадцать! И пока Кагматт не пробежит своё, остальные чтобы не возвращались! Вы же не бросите товарища одного, не так ли? Даже если он собрался... бежать.

Хмурые ученики послушно потянулись к выходу со двора, косясь на Вакрока. Тот, развернувшись и больше ни на кого не глядя, первым пошел к двери, чеканя шаг.

– Та-а-ак, а ты мне чего расскажешь, Бальмануг? – повернулся мастер Дор'оэнес к притихшей девушке.

Хелен не знала, что говорить. Что ей тоже идти... бежать? Но полигон уже занят Кагматтом.

– И какой ракас вас лбами столкнул? Повод для ссоры хоть важный был? Или просто так, лишь выделываетесь друг перед другом? По молодости бывает... – усмехнулся вдруг пожилой мужчина.

Девушка подняла на него полный изумления взгляд, а Каркут улыбался.

– Да ладно, Бальмануг, наплюй! Огневикам нельзя так закипать, учитесь оба контролировать свои отношения! – сказал тот, кто сам только что орал во всю глотку. – Или в следующий раз оба у меня будете бегать. Знаешь ли, успокаивает...

– Нет никаких отношений, мастер Дор'оэнес! И не будет! – выдала Хелен. – Мне запретили общаться со студентом Кагматтом!

– О как?! – озадачился мужчина, почесал затылок. – Лернавай вообще идиот, что ли? Это ж он запретил, да? Когда приезжал на днях? Ну-у иди-иот!

Хелен обняла себя за плечи и отвернулась, часто моргая, чтобы не дать влаге собраться на глазах.

– Ладно, Бальмануг, наплюй! Теперь это приказ! – не отставал мастер.

Еще и осторожно похлопал по плечу тяжелой ладонью.

– Мастер Дор'оэнес, мне сказали... – Хелен сглотнула подступающую к горлу мокроту. – Лернавай сказал тогда... Кхм, что мой отец был шпионом и предателем. Разве это может быть правдой? Он ведь не мог, да?!

Всё равно эта история скоро всплывет, так лучше Хелен сама скажет наставнику. И ей нужен именно его ответ. Ведь мастер Дор'оэнес знал ее отца!

Каркут молча почесал затылок, задумался.

– Кхм, да уж... дела! – Помолчал еще какое-то время. – Тот Джес, которого я знал когда-то давно, не мог. А что там потом... я не знаю, Хелен.

Затем, не давая разнюниться, сразу же стал раздавать новые команды.

– Так, Бальмануг, сопли бегом вытерла, не потерплю разброд в своем отряде! Значит так, пока оболтусы там круги наворачивают, успей выплеснуться огнем, вон щиты в углу лежат... Сожги чего-нибудь, что ли. В общем, разберешься. Да не убейся мне здесь! Ежели чего пойдет не так, у входа стоят ведра с водой. Если прям сильно разойдешься, то загоревшиеся от простых огневиков вещи водой тушатся, но это ты и без меня должна знать... Отец-то твой огневик был, он тебе хоть что-нибудь рассказывал? А если и это не поможет остыть, то вода в ведрах чистая, можно туда прям головой...

Мужчина спохватился, покосился на платье девушки. Студенческая форма хоть и была скромной, без излишеств, но всякие оборки, складки и минимальные кружева присутствовали.

– Мда, понаберут девок в огневики, а что с ними потом делать? – бурчал сам себе пожилой наставник, и сдавленный нервный смешок из Хелен сам вырвался. – В общем, Бальмануг, давай тут, займись делом!

– Мастер Дор'оэнес, извините, что так получилось... – замялась девушка. – С дисциплиной... и Кагматтом. Я могу...

– Помолчать! – перебил ее мастер. – Еще ты мне тут посмей какую глупость ляпнуть! Про уйду и подобную хрень. Ничего, разберемся с вами. Командир если не может в своем отряде бардак убрать, то должен уметь его использовать во благо. Запоминай, Бальмануг! А жеребцам этим полезно побегать иной раз, ты за него не переживай. Может, у них кровь наконец в голову вернется, соображать начнут. И даже если другие ребята его там пнут разок-другой, пока я не вижу...

Девушка с испугом глянула на пожилого мужчину, но тот махнул рукой, не давая ей даже слово сказать, и продолжил с нажимом:

– То Кагматту только на пользу будет. Давно пора его уже от мамкиной юбки оторвать, а впереди по жизни еще не такие люди и пинки ждут будущего герцога. Так что, как видишь, всё к лучшему. Пусть парень учится даже в такой ситуации... Даже если не его ошибки были...

Позади в тишине пустого двора скрипнула дверь.

Внутри их уютного мини-полигона так некстати объявился незваный гость – улыбающийся во все свои тридцать два идеальных зуба граф Уеаткон. Роскошный китель его темно-синей формы был полностью расстегнут, обнажая белоснежную рубаху. Да и у той пышный ворот был раскрыт довольно глубоко, приоткрывая загорелую грудь мужчины.

– Ай-яй-яй, мастер Дор'оэнес, а что вы здесь делаете наедине с юной красивой студенткой? – от самого входа громко возмутился молодой мужчина, быстрым шагом направляясь к ним.

– Ты чего приперся, Артам? – Недовольно глянул на него Каркут вздыхая.

Девушка тоже напряглась. Ну зачем этого графа опять принесло?!

– Так я же охраняю нашу бесценную студентку Бальмануг! – Лучился искренней радостью глава охраны академии. – В любых положениях! То есть я хотел сказать не только ее тело, но чтобы даже ее репутации ничего не угрожало...

– Ну да! Ты ж у нас самый известный мастер по девичьим репутациям... и телам во всем Осебрутаже! – резко перебил графа пожилой барон. – Как раз тебе и не стоило такое важное дело поручать. Так чего опять притащился в мой двор, а, Артам?

– Мастер Дор'оэнес, я к вам по студенческой памяти заглянул, из уважения. Дай, думаю, навещу своего старого наставника, может, даже потренируемся как прежде. А вы...

– Старого?! – рявкнул Каркут. Хелен кашлянула в кулак. – Ты кого здесь старым назвал? Я тебе, молокососу, еще фору дам! На себя посмотри! Вон, растолстел как!

– Кто? Я?! Я не растолстел! – Граф уже подошел к ним и встал, выпятив грудь. Наверное, чтобы при этом живот проще было втягивать, едва сдерживалась про себя Хелен. – Я заматерел! Как и положено взрослому сильному мужчине в самом расцвете...

– Угу, это тебе так твоя бабушка сказала, когда за щечку щипала? Щеки ты отъел знатные, вижу-вижу.

Хелен не удержалась и заглянула в лицо Уеаткона. Да уж, мастер Каркут беспощадно прошелся по самолюбию этого Казановы. На самом деле граф был более чем красив, причем именно мужской красотой, без мальчиковой слащавости. И без грамма лишнего веса, по крайней мере, если судить по тем частям тела, что не были скрыты одеждой.

Девушка смутилась от неожиданных глупых мыслей и отвела взгляд. Но успела понять, что ракасов Уеаткон заметил ее внимание, расплылся в улыбке еще более чарующе, включая харизму на полную мощь. Хелен смутилась еще больше, стала мять пальцами ткань своей зеленой студенческой формы.

– Потренироваться, значит, захотел? Жирок свой дворцовый растрясти? Майнард уже устал тебя гонять или тоже обленился? Кстати, куда он делся? А ты… Что ж, отлично! Пошли на полигон, для начала попробуй догони моих ребят. Там и посмотрим, растолстел ты или нет, – выдал мастер Дор'оэнес, разворачиваясь и беря за плечо графа Уеаткона.

Как оказывается, своего бывшего ученика.

Хотя чему удивляться, наверное, все знатные отпрыски Осебрутажа прошли через академию. А самые перспективные из них – через "заботливые" руки лучшего мастера Дор'оэнес.

"Но если мастер в академии преподает не так давно, и при этом был наставником Уеаткона, то... Когда тот выпустился? Сколько графу лет? Или проще у Онде спросить?" – задумалась Хелен, поглядывая на мужчин как можно незаметнее. На вид графу было точно меньше тридцати лет. Может, двадцать восемь? Или двадцать шесть, раз должен был успеть попасть к мастеру на учебу.

Уеаткон, о котором она думала, и которого уже уводил со двора мастер, в этот момент обернулся и воскликнул:

– Студентка Бальмануг, я обязательно к вам еще вернусь! Не скучайте без меня!

– Если сил хватит доползти! – ответил ему мастер Дор'оэнес. – А то привык небось в последнее время не дальше чужих спален бегать, вот сейчас и посмотрим, в каком именно месте ты заматерел...

Затем пожилой боевик повернулся к улыбающейся девушке и добавил:

– А ты, Бальмануг, тоже здесь не прохлаждайся! Тренируйся в полную силу, никто не побеспокоит. Я дверь снаружи закрою и Соддина к ней приставлю. Чтобы никто тебя не отвлекал.

– Мастер Дор'оэнес! Вы могли быть более снисходительны хотя бы к... – говорил и говорил что-то молодой мужчина, такой стройный и элегантный рядом с массивным тренером в грубой серой рубахе.

Словно наряженная к балу кукла Кена рядом с потрепанным, но самым любимым мохнатым мишкой.

Мастер уже выводил прочь заявившегося не вовремя "Кена".

Хелен вздохнула и повернулась к той стене, где были навалены сбитые из грубых досок деревянные щиты. Что ж, ей действительно нужно успеть выплеснуть жгучий огонь, пока парни бегают по полю. Пока мастер дает ей возможность без посторонних глаз потренировать свой новый огненный дар.

***

К тому времени, как во дворе вновь послышались голоса возвращающихся мужчин, Хелен успела полностью выложиться. Вернее, что она устала, а внутри чувствуется сосущий голод, осознала только тогда, когда, вздрогнув от шума, оторвалась от своего последнего творения и оглянулась на подходящих мужчин.

Взбудораженные и громко переговаривающиеся парни были в потемневших от пота серых рубахах, растрепанные волосы сосульками висели вдоль их лиц. "Странно, что все до сих пор разгоряченные, они должны были бегать вдвое меньше Кагматта", – подумала Хелен, непроизвольно находя взглядом Вакрока, такого же взмыленного, как и другие.

Поторопилась отвести от него взгляд и запнулась, видя, что позади ребят идут рядышком довольный мастер Дор'оэнес и тоже растрепанный, но улыбающийся Уеаткон... в одних штанах! Где граф потерял свой китель и белоснежную рубаху, неизвестно, но он словно не замечал осеннюю прохладу, что сегодня заметно студила лицо.

Однако сейчас щеки Хелен окатило жаром смущения, ведь приличной юной эйре не дозволительно смотреть на полуобнаженных мужчин! Хотя посмотреть было на что. На широком загорелом торсе графа всё-таки не было ничего лишнего, только четко очерченные мышцы, да редкие темные волосы, что курчавились на крепкой груди и внизу живота, где своей ровной дорожкой лишь подчеркивали плоский живот мужчины.

Смутившаяся девушка мигом отвернулась к глухой каменной стенке, напротив которой и провела время тренировки.

– Так-так-так, и что это у нас здесь, студентка Бальмануг? – Раздался рядом насмешливый голос графа.

Что-то слишком много его стало в последнее время рядом с ней.

Хелен подняла взгляд на деревянный щит, приставленный к стене, единственный выживший из тех, с которыми работала, и... обомлела. Это ж надо было так задуматься! Как же она так?!

Рядом оказался мастер Дор'оэнес, который крякнул, глядя на ее художества.

– Я... кхм, сейчас сожгу последний щит, – сказала Хелен, быстро создавая в руке нан и побольше напитывая его последними остатками сил. – Извините, что задержалась. И вас задерживаю...

– И у тебя еще есть силы после всего этого? – удивился граф Уетакон, обводя взглядом кучи обгоревших и дотлевающих останков досок вдоль стены. Да, что-то она разошлась и спалила почти всё имеющееся во дворе. – Э-эм, а разве нанами так...

Он даже присел на корточки над одной кучей, не иначе, чтобы лучше рассмотреть угли.

– Так что это такое, студентка Бальмануг? – громко спросил мастер, перебивая будущий вопрос слишком наблюдательного Уеаткона. – Подожди пока сжигать.

– Это... простите! Я отрабатывала точность направления и решила, что рисунок позволит сосредоточиться над концентрацией... кхм, извините.

Это ж надо было так сглупить! Не иначе как в порыве протеста против сложившейся ситуации, куда ее насильно загнали, изобразила она на досках путем выжигания самый, наверное, известный жест из своего мира. И самый неприличный.

Благовоспитанные эйры этого мира не должны быть такими неприличными!

Хелен с опаской покосилась на мастера и других парней, что подошли ближе и тоже разглядывали ее корявый рисунок, выжженный на щите. Но на их лицах были только интерес и удивление. Судя по всему, в этом мире подобного жеста не знали.

– И что это? Дерево за забором? – гадал с одной стороны от нее взмыленный студент Тартис.

– А мне кажется, похоже на руку, – с другой стороны отозвался лохматый Бхетер, на чьем лице были грязные разводы. – Только почему четыре пальца? Это что, голин на небо указывает?

– Где ты тут пальцы увидел? Это всего лишь какие-то загогулины. – Наклонив голову, разглядывал кривой рисунок еще один парень.

Хелен тоже посмотрела на результат своего выжигания.

Вначале она просто поливала огнем щиты, кое-как расставив их вдоль стены, а затем действительно решила поработать над контролем нового дара. Тренировалась создавать и удерживать на время огненный поток определенной мощности и размера. Не сказать, что у нее получилась огненный луч, наподобие лазерного, но она к этому стремилась.

Именно так она "нарисовала" темными пятнами прожига часть рисунка, а когда выдохлась с новым даром, дорисовывала границы точечно маленькими нанами. Но в получившемся рисунке увидеть кулак с четырьмя пальцами можно только с большой натяжкой, например, если знаешь, что это за жест.

"Вдруг я здесь не одна попаданка? – почему-то напугала девушку такая мысль. – Вдруг есть кто-то еще из наших? Или совсем не наших, но поймет мой посыл? Что ж я опять так себя выдаю!".

– Так всё, можно уже спалить щит, да? – Опять поиграла наном в ладони Хелен, обращаясь к задумчивому мастеру Дор'оэнес рядом.

– Вы нам скажите, студентка Бальмануг, что это за символ? – настойчиво спросил у нее граф Уеаткон, который уже встал в полный рост от чадящих деревяшек у стены, и теперь внимательно глядел на нее, поправляя растрепанные волосы.

Такой простой вроде бы жест, но с оголенным торсом очень... показательный. Показывал все изгибы выпуклых мышц молодого мужчины с разных сторон. Так сказать, для оценки экстерьера породистого кобеля.

Хелен быстро уронила глаза вниз и проворчала:

– С неодетыми не разговариваю.

Рядом захмыкали ребята. Зато граф отодвинулся за пределы видимости.

– А знаешь, что, Бальмануг? Пожалуй, я оставлю твое творчество, – отозвался в это время наставник.

– Но мастер Дор'оэнес! – охнула девушка, которой не терпелось сжечь улику или хотя бы рисунок с иномирным посылом затереть обугливающим огнем нана.

Да, она увлеклась процессом получения огня, а в мыслях тогда, видимо, посылала много кого земным жестом, да того же Лернавая.

– Не нокай мне здесь! Вот когда кто-нибудь тебя переплюнет, сделает что-то вроде этого, но лучше, вот тогда твою работу спалим. А пока... Эй, Норд, тащи табурет. Саир, метнись куда-нибудь за куском веревки. Этот щит вон на тот крюк на стенку повесим. Будет вам, обалдуям, стимул лучше заниматься, – ворчал мастер Дор'оэнес, задумчивая почесывая тяжелую челюсть. – Чтоб висело это над вашими пустыми башками и каждый день напоминало, что есть девчонка, не боевик, но лучше вас...

– Мастер Дор'оэнес! – теперь возмутилась не только Хелен, но и кто-то из парней.

– Поговорите мне! – осадил их мастер.

– Конечно, мы о-очень ценим столь... талантливую девушку! – А это завел свою очередную песню Уеаткон, причем под аккомпанемент зубного скрежета Кагматта, что в стороне чуть не молнии из глаз метал. Но не подходил.

Граф надел свою белоснежную рубаху, и откуда только взял, но не застегнул. И сейчас меж длинных планок чуть мятой рубахи виднелась всё та же полоска темных волос на мускулистом мужском животе. Хелен опять быстро отвернулась, стараясь не покраснеть.

– И такую красивую! Даже завидую вашим нынешним ученикам, мастер Дор'оэнес, в мое время таких красавиц на боевом факультете не было. Да вообще никаких не было. Приходилось нам, парням, только физиономиями друг друга любоваться... – продолжал свои трели довольный граф Уеаткон.

– И ты мне поговори! Лучше скажи, ты своих орлов когда гонять будешь? – заткнул и его пожилой боевик.

– Что?

Каркут поднял руку и пощелкал пальцами перед лицом молодого начальника охраны, что стоял сейчас в таком неприличном виде в присутствии юной эйры.

– Соберись, Артам! Твои новые стражники не лучше старых, еле ковыляют, как стельные коровы. И чем тогда ты собрался здесь заниматься, коли всё по-прежнему плохо?

– А-а?

– Я вот что думаю, Артам, а давай моих орлов против твоих выставим, как тебе идея? Вроде как соревнование им устроим?

Тут уже и ребята заворчали, прикидывая, что им придется биться со взрослыми опытными мужиками, часть из которых были даже магами. Тоже уже бывалыми в настоящих боях.

– Неужели и студентку Бальмануг выставите на бой, мастер Дор'оэнес? – ухмыльнулся Уеаткон, стреляя глазами в сторону девушки.

– Какую студентку? – словно удивился боевик. Повернулся, глянул на ошарашенную Хелен, заявил. – А ты чего еще здесь, Бальмануг? Твоя тренировка закончена. На выход!

И кивнул ей на выход со двора.

Затем повернулся к дернувшемся было Уеаткону и, прихватив того под локоть железной хваткой, повел в совсем другую сторону от уходящей студентки, продолжая размеренно бубнить:

– Так вот, Артам, значит, поговорим с тобой о тренировках. Раз уж ты сам пришел, я же тебя за уши не тащил сюда...