Бальмануг. (не) Баронесса

Глава 1

Хелен Ковес Бальмануг шла по двору академии, крепко прижав к груди стопку учебников. В другой руке сжимала пустую подпаленную сумку из простой ткани, а не кожи, как были у других учеников. На кожаную сумку, даже самую простую, без декоративной отделки и украшения камнями, денег у нее не хватало. Теперь, когда она наконец-то добилась своего, добила, можно сказать, ректора, чтобы он принял ее в студенты, опять ни на что не хватало финансов. Ведь за ней не было богатой семьи, как за другими студентами.

Хорошо, что питание да проживание в академии было бесплатным для стипендиатов. Как и ученическая форма. Остаток ее денег был потрачен на разные мелочи, что так нужны для учебы юной девушке, пусть и привыкшей к тотальной экономии.

Теперь же надо покупать новую ученическую сумку. Эту, мерзко хихикая, подпалили на расстоянии графиня Гилмот и ее подпевала баронесса Ахсин. Вот знатные вроде эйры, учатся в королевской академии, а поведение как у птушниц – так и ищут кого послабее, чтобы потешить за их счет свой пакостный характер.

И на данный момент Хелен Ковес Бальмануг была самой слабой в местной иерархии студентов Королевской академии Осебрутажа. Не только из-за того, что была первокурсницей. Сколько из-за бедности и при отсутствии хоть какой-нибудь родни, желающей при необходимости защитить свою кровиночку, не говоря уже о богатой семье или сильной на местной политической арене. Осебрутаж – это название королевства, в котором теперь жила Хелен. Она же Дементьева Елена Юрьевна в недавнем прошлом.

Так уж случилось, что Елена, то есть теперь Хелена была попаданкой. Или невольной иммигранткой в иной мир, причем магический. Жила в своем техническом мире 21 века со всеми удобствами и комфортом, не тужила, училась, как в один непрекрасный день очнулась болезненной в какой-то таверне, откуда ее, толком не оправившуюся от стресса, быстро выставили на улицу новые хозяева.

Причем стресс был у всех – и у Елены, чья душа оказалась в новом, чужом для нее теле, и у местной Хелен, чье тело переживало на тот момент немалый стресс от трагической гибели матери, да видимо, всё-таки не пережило. Потому что иначе как Елена оказалась единственной хозяйкой тела Хелены?

Хорошо хоть тело оказалось молодым – Хелене было всего девятнадцать лет. Плохо, что на момент переселения не совсем здоровым – очевидно, что кроме затяжного стресса у Хелен также были в наличии недоедание, легкие хвори и многочисленные мозоли на натруженных руках. Как можно было недоедать, работая в таверне, которая, кстати, принадлежала матери самой Хелен, для Елены оставалось загадкой. Пока сердобольные кухонные тетки не проболтались в своем трепе, мол, «бедная Хелен была такой нежной, такой не смирившийся с новой безрадостной участью, что часто страдала упадком духа». То есть, в переводе на современный лад, та девица чуть себе анорексию не заработала, страдая депрессией, как поняла Елена.

Страдать «нежной» Хелене Ковес Бальмануг было отчего. Рожденная в семье барона Бальмануг, она выросла в любви матери и богатстве знатной семьи. Правда, по местным меркам семья Бальмануг считалась не такой уж богатой, но они точно не голодали, ели с серебряной посуды и имели обширный штат прислуги в своем родовом имении где-то на опушке Большого леса. Лишь на взгляд самой Елены, которой почему-то досталась частичная память Хелены, как и прочие ее знания, в том числе осебрутажского языка, «любовь» матери тоже была под сомнением. То есть по меркам двадцать первого века для истинной материнской любви как-то маловато видеть родного ребенка всего лишь два раза в день в окружении нянек и официальным голосом желать ей «доброго утра» и «темной ночи».

Зато маман не отказывала «любимому чаду» в нарядах и, что странно, найме различных преподавателей. С другой стороны, в Осебрутаже для знатных девиц было принято именно домашнее обучение, девочек не сдавали в особые военные школы-интернаты, как мальчиков. Или в школы-пансионы при монастырях, как практиковали знатные семьи победнее, кто не мог позволить себе собственных приглашенных учителей. Но обычно девиц не обучали углубленной географии, нескольким языкам и даже азам экономики, как Хелен. Этикет, танцы, язык цветов и музыка – вот стандартные предметы для девушек на домашнем обучении. Но матушка Хелен выписывала для дочки самых разных учителей, даже как-то была эйра для уроков этикета из самой столицы, которая недолго пробыла в их далеком от шумного общества поместье.

В целом большая часть жизни Хелен была безоблачной и обещала быть дальше такой же размеренной и обеспеченной, тем более девушка была единственным ребенком, значит, и наследницей семьи. Ей родители даже предварительно какого-то жениха нашли – такого же родовитого и чопорного. И текла бы жизнь молодой баронессы дальше по накатанным предками рельсам, да только у семьи Бальмануг наступила черная… даже не полоса, а целый автобан. Ужасные события разворачивались быстро и сплошным потоком, неслись на семью барона как груженный камаз, лишившийся тормозов.

Этот кусок прошлого был полон темных пятен в памяти Хелен, и Елена поняла лишь, что барон Бальмануг сотворил что-то плохое – не то сильно проигрался кому не надо, не то встрял в какую-то опасную аферу. Но в итоге три года назад семья лишилась не только имущества и земель, но и титула. И барон Джес Грон Бальмануг не придумал ничего лучше, как покончить жизнь самоубийством, тем самым лишь еще больше ухудшив положение жены и дочери.

Но вдруг удивила Кристен Алис Бальмануг – вдова самоубийцы, оставшаяся без титула и средств к существованию с юной дочерью на руках. Похоронив мужа вне семейного склепа – такая почесть была недоступна самоубийцам – она распродала драгоценности из того своего приданного, что смогла прихватить из дома, откуда их быстренько выставляли родственнички мужа, получающие "наследство" барона, и купила таверну у перекрестка дорог где-то на другой окраине страны по пути в соседний Котрон.

Урожденная баронесса стала трактирщицей! Стыд и позор! А ведь вроде бы куда дальше падать с высот знатный эйров после разорения, разжалования и вопиющей выходки главы семейства.

Но Кристен, строгая мать Хелен, не предавалась пустым печалям. Она наладила крепкий бизнес, как понимала иномирянка Елена, даже каким-то образом умудрилась договориться с местным рэкетом. То есть с бандитами, которых всегда полно на торговых трактах, а тем более в пограничных лесах на окраине страны, куда не всегда доезжают с проверками столичные стражники.

А вот Хелен новую жизнь восприняла трагично. Она лишилась светлого обеспеченного будущего, родовитого жениха, который сразу ушел в закат, как только семья Бальмануг столкнулась с проблемами. Из дочери какого-никакого барона пала до статуса дочери трактирщицы. И теперь, вместо подготовки к балу дебютанток в королевском дворце помогала матери управлять заведением для простых смертных. Вместо выбора роскошных нарядов и шитья платьев у портнихи – мозоли на руках. Бывшая младшая баронесса научилась не только вести учетные книги забегаловки, но и чисть овощи, растапливать огромную печь и даже изредка подменять подавальщиц в зале, уворачиваясь от рук не всегда трезвых посетителей. Потому что на окраинных землях непопулярного торгового тракта селений было мало, найти толковую – или хоть какую-нибудь – женскую прислугу сложно. Вот и приходилось баронессам – бывшим уже – порой самим браться и за тряпки, и за посуду, особенно поначалу, пока вставали на ноги.

Подобного поворота в своей жизни Хелен никак не могла простить матери. Почему Хелен обижалась именно на мать, которая оказалась крепким орешком, а не на слабака-отца, который подвел семью, а потом добил своим самовольным уходом за грань, Елена не понимала. Наверное, потому, что никого другого для обид у Хелен под рукой не осталось. Или потому что она характером была больше похожа на отца?

Хоть она помогала матери изо всех своих сил изнеженной баронессы, как следует послушной и прилежной дочери, но не справлялась морально с навалившимися изменениями. У Хелен пропал аппетит, постоянно были апатия и упадок сил. А когда в один ужасный день Кристен Алис Бальмануг нашли в ее комнате со следами насильственной смерти, то Хелен не выдержала и сама слегла с жаром.

Возможно, для ослабленного организма хрупкой баронессы смерть матери, которая "посмела бросить" свою дочь одну в этом жестоком мире, было последним ударом. По крайней мере, спустя несколько дней в теле Хелен очнулась Елена, которая почему-то не помнила последние события свой собственной жизни перед попаданством. И даже не могла понять – в своем то мире она тоже умерла или нет?

Прошла еще пара дней, пока девушка соображала куда и как попала и что обратного хода нет, по крайней мере сейчас, как у таверны объявился новый хозяин – Здоровяк Мдор с огромным шрамом через пол-лица. И явно с богатым криминальным прошлым, вернее, настоящим. Просто зашел в таверну с пятеркой своих таких же страшных спутников и громко объявил, что теперь он, Здоровяк Мдор, здесь хозяин.

Неизвестно, как бы отреагировала на это Хелен, но Елена благоразумно решила не спорить. Пошатываясь от упадка сил после болезни, встала и собрала свои немногочисленные вещи. В сумку легли лишь сменное простенькое платье да белье с расческой и прочими необходимыми женскими предметами. Богато расшитые наряды и прошлая роскошь остались в далеком прошлом. Спустилась девушка с не такой уж объемной сумкой, куда поместилось всё ее нынешнее "наследство", в большой зал, где расселся Здоровяк Мдор, и слабым, но четким голосом попросила из кассы наличные на дорогу до ближайшего города.

Кто-то из дружков Мдора тогда попытался подкатить к девушке и, сыпя непристойными шуточками, предложил свою «великодушную помощь» в дальнейшей судьбе «сиротинушки». То есть откровенное мужское «покровительство», подкрепленное похабными комментариями и маслеными взглядами, как самого "благодетеля", так и его приятелей. Но Елена, то есть теперь уже Хелена, к чьему «наследству» невольная душа-иммигрантка решила привыкать, продолжала упорно смотреть именно на Здоровяка Мдора, стараясь держать подбородок повыше, хотя было ужасно страшно. Кто знает, что тогда произошло – то ли совесть у Мдора на пять минут проснулась, то ли вид болезненной девушки был настолько ужасным, и Здоровяк побоялся получить второй труп, который уж точно на его счет запишут. В общем, он вдруг велел:

– Отсыпьте эйре монет. Обо мне могут говорить что угодно, но я всегда плачу людям по счетам. А эйра, насколько мне известно, здесь работала. Не будем лишать девушку ее заработка.

Вот так: бандит, который рейдерским захватом только что лишил Хелен последнего ее наследства – а ведь этот трактир был куплен на деньги от родовых ценностей баронессы Кристен Алис Бальмануг – "милосердно" выплатил эйре, то есть знатной девушке, зарплату за ее работу разнорабочей в украденном у нее же трактире.

Да уж, прежняя Хелен такого бы еще раз не пережила, опять бы свалилась в беспамятство. А Елена сдержанно поблагодарила Здоровяка Мдора и сгребла в поясной мешочек, которые здесь были вместо карманов, ту медную мелочь, что высыпали ей в протянутую руку.

Весь зал, как всегда полный проезжающего народа из торговых караванов, тогда молчал. Даже не дышал, наблюдая за такой невидалью. Нет, как поняла позже Елена, подобные откровенные захваты имущества и даже живых людей в полон в стиле «кто силен, тот и прав» на дальних окраинах Осебрутажа не были диковинкой. А вот изнеженная знатная эйра, которая не бьется в истерике, не грозится неведомыми карами захватчикам-простолюдинам и даже не орет на мужчин-постояльцев, чтобы те отстояли ее честь, а просто, но с достоинством забирает свою плату в виде жалких медяшек… Такого, видимо, в здешних краях еще никогда не было.

Видимо, это и Здоровяка Мдора проняло. Он даже поднял свою задницу с лавки, хотя уже уселся с дружками обмывать свое «приобретение», и лично пошел провожать бывшую баронессу и теперь уже бывшую наследницу трактира, так и не вступившую в свое наследство.

Здоровяк велел кухонным теткам собрать еду для Хелен и, пока те спешно заворачивали в холстины какую-то снедь, еще выцепил отъезжающего крестьянина с телегой и строго-настрого, под угрозой «сноса башки», велел тому доставить эйру в целости и сохранности до ближайшего городка Бдан, куда тот направлялся. А затем еще замялся и незаметно сунул в руку бледной от слабости девушки несколько тяжелых серебряных монет.

– Ты это… зла на меня не держи, – проворчал Мдор, насуплено зыркая на застрявших в дверях таверны приспешников. – Ты бы всё равно не потянула, а я ж с тобой-то по-хорошему.

Елена тогда подняла на него взгляд. Шрам на лице мужчины был старым, бледная полоска выделялась на загорелом лице. Густые брови прикрывали глаза от летнего солнца, погружая их в тень, за которой не видно эмоций.

– Это вы… мою маму? – сипло спросила тогда Елена, с трудом называя мамой женщину, так и оставшуюся ей незнакомой по сути.

Но надо же выяснить, что произошло с родней девушки, чье тело теперь досталось Елене.

– Ты че?! – Чуть не дернулся Здоровяк. – Я женщин не трогаю! Но как прознал, что… я просто занял хорошее место, пока пусто. А то охотников на готовое многое…

– А кто тогда?

– Да я почем знаю? – Кажется, мужчина даже начал злиться. Но потом вздохнул и добавил. – Ты, магичка, на меня не думай! И не вздумай мне мстить, не я это, поняла?

Елена, то есть уже Хелена, кивнула, чтобы не злить бандита. То, что у них с матерью, как, впрочем, у многих знатных семей Осебрутажа, были магические силы, она знала из проблесков остаточной памяти Хелены. Но также знала, что знатные женщины очень редко используют свою магию. Вот и в работе с таверной они совершенно ее не использовали, у самой Хелен она была неразвита, это же не танцы, которые обязательны в программе для любой молоденькой эйры. И даже если бы захотела мстить своей магией, то даже не понимала как. Да она даже не чувствовала в себе ничего магического, ничего необычного. Хотя, возможно, это из-за слабости после болезни?

– Но я, так и быть, поузнаю тут, кто ж на эйру то руку поднял, – совсем тихо пробасил Здоровяк, чуть склоняясь к Хелен.

Толи от «магички» откупиться хотел, чтобы она действительно не надумала ему мстить, то ли разузнать причину смерти, чтобы и к нему потом также не пришли втихаря убийцы. Или если вдруг королевские стражники все-таки доедут в их глухомань, то хоть будет на кого спихнуть вину.

Хелен опять молча кивнула.

А Здоровяк Мдор всё не решался расстаться.

– Красивая ты больно, – ляпнул он глухо, и ослабевшая девушка вскинула на него испуганный взгляд.

Если этот тип начнет приставать, то никто не вмешается, хотя полный дом постояльцев.

– На вот. – Неожиданно стянув с шеи один из засаленных шнурков, мужчина быстро сунул костяную подвеску в виде какой-то фигурки в ладонь Хелен.

Стоял он так, чтобы широкой спиной закрывать свои действия от глаз любопытных на крыльце. Сообразительный крестьянин, которому доверили отвезти девушку, старательно проверял упряжь своей тощей лошадки в который раз, но держался подальше от Здоровяка. И даже не смотрел в их сторону.

– От стражников прячь, но если кто из нашей братии к тебе полезет, можешь сказать, что, мол, под моей защитой. До Вирстерона меня точно знают, тебя не тронут, если ты это предъявишь. Но и ты там не сильно наглей… – бубнил словно смущенно бандит.

"Так это что-то вроде метки для своих, для знающих?" – смутно осознала Хелен.

– Спасибо! – искренне поблагодарила девушка.

Такой подарок даже подороже серебряных монет будет стоить, понимала иномирянка Елена, пряча потертую костяную подвеску под ворот рубахи. На дорогах, да и в городах действительно много разбойного люда. Чем дальше от столицы, тем больше власти в руках таких вот, как Здоровяк Морд, а не закона. И хотя Морд сейчас выгонял ее буквально на улицу, но хотя бы так заплатил за таверну – своей условной защитой и несколькими серебряными монетами.

А у нее, иномирянки Елены в теле осебрутажанки и недомагички Хелены, всё равно бы так или иначе начиналась новая жизнь. Но теперь у нее хотя бы что-то ценное есть.

Глава 2

Хелена тогда долго ехала. Вначале с крестьянином до небольшого городка Бдан, почти всю дорогу проспав в телеге, в ворохе сена и прикрывшись с головой выданной ей пыльной дерюгой. Затем, не зная, куда себя деть в маленьком «средневековом» городке, поехала дальше.

К счастью, у нее теперь было чем платить за путешествия, когда она разменяла серебряные монеты от Здоровяка. Прибивалась к торговым обозам побольше, у которых была своя охрана из нанятых воинов, пусть разрешение от старост таких охраняемых обозов стоило дороже. Зато там было больше различного народа, и Хелена, скупо представляясь «сиротой, что едет к тетке», насмотрелась и наслушалась разного полезного в пути.

Да, было совсем нелегко. Новое тело и так было тонким и изнеженным, несмотря на работу в таверне последние пару лет. Да еще и недавняя болезнь подточила силы. К тому же попаданка Елена очень многого не знала о новом для нее мире, память Хелен работала с перебоями, особенно первое время, а о многих вещах из жизни простых людей так сама бывшая баронесса не знала. Приходилось постоянно выкручиваться и подстраиваться к ситуациям.

Кстати, немного выручало "биологическое наследство" – или "порода"? – девушки. Изящную, с прямой осанкой и горделиво приподнятым подбородком, именно так теперь Хелен встречала каждый новый день и проблему, окружающий народ воспринимал именно как эйру. Правда, знатной девице не положено путешествовать одной, без охраны или хотя бы компаньонки, да еще и в потрепанной от дороги одежде она была. И это еще больше сбивало народ с понимания – кто же перед ними. Но на всякий случай люди обходили Хелен стороной, не грубили лишний раз и в целом сдерживались в ее присутствии.

Думала Елена и о своем положении. Что случилось с ней в родном мире? Осталось ли там ее тело в живых? Может, просто в коме лежит, подключенное к приборам жизнеобеспечения? А, может, туда вместо нее перенеслась душа этого тела? Елена не знала. Не знала, оплакивает ли там ее семья или возится сейчас с ничего не понимающей попаданкой из этого мира в ее тело? Может, они со здешней Хелен почему-то телами поменялись?

"Лишь бы ту меня там в психушку не упекли!" – переживала девушка.

Тревожилась она и о жизни в новом мире. Как жить, что делать? Пока она не представляла, как можно вернуться домой, и есть ли вообще подобный шанс – хоть один на миллион? Пусть один на сто миллионов, но если есть, то она будет его искать. Но пока надо как-то обустраиваться в новом мире с тем, что ей дано.

Пока Елена в теле Хелен доехала до Вирстерона, многое обдумала не только о своей, потерянной прошлой жизни, но также, собирая по крупинкам информацию из памяти тела или разговоров окружающих, поняла, что положение у нее довольно бедственное. А раз положение безвыходное, то только решительные, даже кардинальные шаги – да хоть прыжок вверх, если понадобится – могут что-то решить.

Ее серебрушек на жизнь в среднем по размерам городе Осебрутажа, таком как Вирстерон, надолго не хватит. И на работу ее не возьмут. Потому что выглядит Хелен как настоящая эйра, коей и осталась по праву рождения, даже несмотря на потерю титула семьей.

Чтобы пойти в знатную семью гувернанткой или компаньонкой – у нее, Хелен, нет ни рекомендаций, ни теперь уже достойной одежды. Да и семейное имя свое – «опозоренное» – назвать не посмела бы. Выходка слабовольного отца, решившегося на самоубийство, окончательно закрывала перед Хеленой двери «порядочных» домов, даже будь у нее деньги на наряды и компаньонку, положенную незамужней эйре.

Простой люд тем более не наймет изящную знатную девицу – куда ее, ни поломойкой же брать. К тому же такую красивую. Какая хозяйка наймет красавицу в дом, где и муж, и подрастающие сыновья? Потом же не оберёшься неприятностей. И если смазливую крестьянку после позора еще можно безнаказанно выгнать, то эйру вряд ли.

От позора, кстати, пару раз спасал амулет от Здоровяка Мдора. Один раз в таверне, такой вроде приличной на вид, куда зашла Хелен отдохнуть между торговыми караванами да поесть спокойно в комфорте, а не скрючившись на холодной земле около костра. Ела девушка в одиночестве за столом, когда к ней подкатил какой-то мужлан в замусоленной одежде, от которого пованивало не только застарелым потом, но и свежей бражкой. Хозяин той таверны, на которого с надеждой глянула Хелен, не торопился на помощь, хотя ситуацию заметил. Тогда, поняв, что не избавится от внимания усевшегося рядом бородатого мужика и уже тянувшего в ее сторону руки, девушка дрожащей рукой вытянула костяную фигурку из-за ворота.

– И че? – Не понимал мужик, сидевший рядом на лавке и продолжая тянуться к испуганной девушке. – Че ты мне тычешь? Ты лучше губки свои подставь, деваха, не ломайся, я ж тебя монеткой одарю, если будешь стараться… – И сильно сжал тонкое запястье девушки своей шершавой немытой пятерней.

Даже не вырваться.

Быстрее сообразил невзрачный мужичок за соседним столом. Как и что он доглядел, и кем сам был, Хелен не знала, неожиданный защитник даже не представился. Мазнув взглядом по их компании, особенно по вытащенному амулету, мужчина среднего роста в неприметной одежде подскочил и выдернул за шкирку из-за стола девушки подвыпившего «кавалера». Не церемонясь, протащил того через весь зал и вышвырнул за порог таверны пинком под зад. А хозяину что-то по пути еще высказал. Отчего засуетившийся перепуганный хозяин потом девушке, не менее перепуганной произошедшим, даже кусок сладкого пирога "от заведения" принес в качестве извинений. Хелен, которую еще какое-то время потряхивало от пережитого приставания, хотела было поблагодарить неожиданного защитника, но того и след простыл.

Тяжело быть слабой девушкой, особенно если в мире нет толковой службы правопорядка. Стражников Хелен обычно только на городских воротах видела, да совсем редко на некоторых центральных улицах. И вряд ли здесь можно было быстро вызвать отряд правоохранителей в случае нападения. Пока стражу найдут да вызовут, жертву уже и похоронить успеют. Даже если нападают на эйру, которая настолько глупа – или бедна, что по местным меркам еще хуже – что путешествует без сопровождения. Однако после того случая девушка спешно купила нож и носила его в сумке, с которой не расставалась.

Второй раз амулет спас уже на выезде из Вирстерона, когда какой-то скучающий охранник каравана, с которым в очередной раз выдвинулась Хелен, заплатив старшому за поездку, решил, что одинокая девушка не будет против его компании. Присмотрел себе, такому продуманному, симпатичную девушку и сразу подкатил к ней с «выгодным и приятным» предложением досуга во время пути. И вроде бы не грубо озвучивал свои условия, но здоровенный мужик в потертом кожаном жилете, нависающий рядом и плотоядно ее разглядывающий, сам по себе пугал Хелен.

Хорошо, что тогда они от города еще не далеко отошли, она могла бы вернуться. Нервно оглянувшись на городские ворота, Хелен дрогнувшей рукой молча достала костяную фигурку и положила ее поверх темной ткани дорожного платья, наглухо застегнутого на все пуговки до самого горла.

– Сразу бы сказала! – С обидой тогда фыркнул молодой охранник, развернулся и ушел, мигом теряясь среди прочих караванщиков.

Выдохнув с облегчением, Хелен поспешила спрятать амулет обратно. Она рисковала, показывая «обережный» подарок от бандита воину – мало ли, может, тот городских стражников бы вызвал. Но обошлось. И всю дорогу прочие солдаты, нанятые купцами для охраны каравана, хоть и косились на нее с подозрением, зато больше желающих «отдохнуть» с одинокой симпатичной девушкой не было. Кто знает почему – то ли боялись защиты Здоровяка Мдора, то ли брезговали девицей, которая спуталась с бандитами. Но Хелен – вернее, Елену, баронесса бы умерла от ужаса только из-за самой ситуации – любой вариант устраивал, лишь бы не трогали.

***

Чем меньше оставалось денег у Хелен, уезжающий с очередным торговым караваном всё дальше в центр новой родины, тем больше она склонялась к мысли, что вскоре придется ей придумывать и решаться на что-то неординарное, может, даже наглеть. Эйра она или не эйра? Магичка или нет? Сама своей судьбой не займешься, никто не займется. Ведь на самом деле нет никакой тетки у нее, никто и нигде не ждет ее. Вернее, какая-то родня у Хелен была – и по линии отца, и матери – да только все давно отказали в поддержке «опозорившийся» чете Бальмануг.

Пока Хелен добралась до столицы королевства Осебрутажа – довольно большого и делового города Брулмеп, куда стекались многие торговцы – у нее появилась довольно рискованная идея поступить в местную академию магии. На эту идею ее натолкнули беспардонные расспросы спутников в последнем торговом караване, с которым девушка добиралась до столицы.

– Чего, от навязанного родителями жониха бегите под кадемические стены, уважаемая эйра? – спросил как-то седобородый купец среднего достатка. Наверное, больше красуясь своими познаниями мира перед внуком-подростком, что, раскрыв рот, внимал каждому слову деда. – Ну да, ну да, эть дело верное. Если смогешь поступить, то до выпуска уж не выдадут. Даже жониху. Коли сама не бросишь. – Довольный своей «догадкой», худосочный мужичок в запыленной длинной дорогой одежде поглаживал редкую бородку.

Сам придумал, сам себе поддакнул. А Хелен, озадаченная такой новостью, только угукнула. Купец это принял за согласие и пошел дальше в своих суждениях.

– Оно ж дело нужное! Вот чего эти эйры не учат своих девок? Обученная полезностям девка завсегда же приятнее в хозяйстве, нежели избалованные лентяйки. Правильно говорю?

Девушке не пришлось поддакивать, внук купца с горящим интересом взглядом, то и дело бросаемый на "уважаемую эйру", неважно что она в такой же запыленной дорожной одежде, как и прочие путники их каравана, кивал за двоих.

– Вот и я говорю! Лучше бы девок учили тоже, чего магии зазря пропадать? – бубнил купец, оседлав, видимо, любимую тему. – А тама бы дома потом мужу бы помогала, магией-то своей. Правильно говорю?

На этот раз мужичок глянул на Хелен, которая на тот момент шла рядом с его телегой. Девушка поспешила важно кивнуть. И понесло говоруна дальше уже без тормозов. Ну как же, раз сама эйра подтвердила, что он правильно говорит.

– Жена же ж... она должна быть первой подмогой мужу, а не бездонным колодцем для трат. А то эти жёнки, особо знатные, не успеют от алтаря отойти, а ужо начинается – и платье ей не платье, и побрякушки новые подавай, и на бал какой свези. А это всё денюшки. – Теперь поучающий взгляд достался внуку – пятнадцатилетнему парнишке, который при этих словах покраснел, словно его в этих тратах обвиняли.

Парень шел по другую сторону телеги, груженой керамикой, щедро перестеленной соломой, и полными мешками с неизвестно чем. Сам словоохотливый купец ехал на облучке, обустроенном впереди их повозки, и сам управлял запряженной парой лошадей.

– А был бы жоних умный, так сам бы свез невесту учиться, коли у нее магия-то есть, коли родители не сподобились. Зато у ученой жены меньше ветра в голове. И помогать будет. И денюшки зазря тратить не будет. Хотя кто этих эйр знает, сколько у них ветра в голове-то, им-то поди о финансах думать не привычно…

«Эх, мужик, знал бы ты, сколько я, нынешняя эйра, об этих финансах мыслей передумала!» – тяжело вздохнула про себя Хелена. Купец ее вздох понял по-своему.

– Вы, эйра, извиняйте, вы-то не такая! Вы вона, сама бегите учиться, знач, вы не такая-то?

«Ох, дядька, знал бы ты, насколько я не такая, как прочие эйры! И даже не в попаданстве дело. Только что одно название эйры у Хелен осталось. Но ни денег, ни титула, ничегошеньки теперь у меня нет. Вот и бегу, куда глаза глядят» – сумрачно размышляла девушка. Купец опять ее пасмурное настроение понял по-своему.

– Да вы так не серчайте, уважаемая эйра. Коли до кадемии своей доберетесь поперед жониха-то, то он вас уже не перехватит, не заберет под венец, пока не доучитесь. Говорят, кадемия та своих учеников не выдает, вроде как они под власть короля переходят на время учебы. Правда, еще говорят, тама одни парни то и учатся, девок мало. Мало кто своих дочек прям посылает учить магии, если и без того уже хорошего жониха нашли. А вот у кого там приданное мало али еще чего, тех, знач, в эту кадемию пристраивают. Вдруг девка то, то есть, извиняйте, эйра присмотрит там себе партию. Оно же как бывает – когда все в одном месте толкутся, тьфу ты срамота-то какая, кажный день перед глазами, там хошь не хошь, а кто и западет, значит, на красотку какую.

Чем больше говорил купец, тем больше скатывался на просторечье. Видимо, сложно было ему долго держать «марку» образованного перед молоденькой девицей.

– А вы, эйра, ух красотка-то! Но вы это… Вы ж не такая? Вы то своему жониху то изменять не будете? А то там, говорят, весь цвет двора… это же не какая-то там, а королевская кадемия! Тама все знатные, все со двора, один другого породистее. Али у вас тоже, тогось… маловато приданное? Аль еще чего? – И выжидающе уставился на спутницу. А его вздернутые брови и выразительный взгляд словно намекали, что он под "еще чего" подразумевает.

Хелен рассеянно слушала бубнеж и даже не сразу поняла, что от нее хотят, когда заметила вопрошающий взгляд и купца, и его внука с раскрытым ртом, и уже прочих окружающих, прислушивающихся к их разговору. В монотонной дороге было скучно, только разговорами и развлекались.

– А-а? Нет, уважаемый одир, что вы! Я не такая! Жениха своего люблю, аж не могу, и буду ему верна, но учиться тоже хочу. Вы верно сказали, это же полезное в хозяйстве дело, да? Муж потом оценит и сильнее любить будет, да? – поспешила откреститься от подозрений купца девушка.

А то он смотрел уже так, словно лично им была поймана на «али еще чем» непорядочным и теперь просто искала другого жениха-простофилю в столичной «кадемии», чтобы прикрыть грешок.

Купец – явно незажиточный – но которого аж сама эйра назвала «уважаемым одиром», довольно задрал нос. «Одирами» называли верхушку торгового сословия, но для этого статуса надо было иметь хорошую лавку, приносящую достаточно высокий доход, или даже корабль или свой оптовый склад где-нибудь.

– Во-о-от! – радостно протянул купец, опять глядя на внука. – Умная жена – это хорошо! Это да, к достатку и приумножению капитала!

Так, слово за слово, у Хелен появился план, куда ей пристроиться на ближайшие годы. Проживание и полное обеспечение своим студентам королевская академия предоставляла за счет казны. Но чтобы поступить нужно было, конечно, иметь хоть кроху магии и родовитое происхождение. На выходе ученики имели возможность трудоустроиться на королевской службе при желании. Ну а куда еще деваться магам со знатным происхождением, не в торговлю же идти. И знатные парни, закончившие академию, пристраивались на теплые местечки при дворе, шли на военную службу и так далее. Девицы, изначально малочисленные в ученических стенах, если и заканчивали полный курс, то потом с дипломом шли под венец по уже повышенной «ставке». Для знатных девушек, пусть и магичек, как поняла Хелен, в их «продвинутом» королевстве мест для работы не было.

– Чтобы эйра работала вне дома? – удивился тогда на ее вопрос купец. – Тьфу, срамота-то! Кто ж ее возьмет, коли она дома должна сидеть, мужу помогать, да одаренных деток ему рожать?

И опять наградил девушку подозрительным взглядом, пришлось Хелен сразу засыпать его другими вопросами, чтобы отвлечь.

Вроде замечательная идея устроиться в академию, да много нюансов было. Например, документы. У Хелен была личная родовая грамота, подтверждающая ее личность, которую она уже предъявляла в парочке городов покрупнее при въезде на воротах. Фотографий здесь, конечно, не было. Зато на таких магических «паспортах» были некие «оттиски» личности носителя, и любой маг, работающий в патруле, мог проверить, что грамота в верных руках, а не украденная.

Но не могла девица просто так сама устроиться в академию на учебу. Нужны были разрешающие документы от родителей, даже если бы они лично ее привезли к воротам. Бумага о смерти отца была на руках у Хелен вместе с остальными документами, забранными из таверны. А вот документа о смерти матери не было. Чтобы зарегистрировать смерть гражданина, тем более эйры, надо было ехать в ближайший городок к управителю, подавать прошение на бумагу. Смерть эйры не оставили бы без внимания, подняли бы инспекторов разбираться, отправили бы комиссию в их таверну – по месту гибели эйры Кристен Алис Бальмануг. Вся эта волокита заняла бы много времени, не говоря уже о том, что Здоровяку Мдору пришлось бы убираться из занятого им трактира. И он бы этого так не оставил.

Тогда Хелен, сама едва живая после болезни и перехода в новый мир, даже не подумала, что здесь нужно оформить документы, просто сбежала куда подальше. Да она даже не сразу все эти нюансы узнала, собирала информацию по осторожным разговорам. А теперь что делать?

И Хелен решила разрешение от матери подделать. К счастью, это была простая бумага, без магических сложностей. Как раз и словоохотливый купец помог. Когда он подсказал о нужной бумаге, девушка сразу закивала, мол, да, есть такая. Только вот писали ее якобы в провинции, вдруг здесь, в столице, другие правила оформления бумаг. Тогда прочие слушатели, что уже собрались вокруг говоруна, тут же подсказали, что надо найти законника и проверить – или заверить на местный лад – бумагу. И где именно законники сидят в столице, рассказали «уважаемой эйре», и сколько их услуги стоят, и даже посоветовали дать взятку – и в каком размере – если столичный чинуша будет упираться и не принимать бумаги провинциальных коллег.

Что интересно, все в караване прекрасно видели, что девушка действительно эйра, но почему-то никого не смущало, что она путешествует без компаньонки. И потрепанную ее одежду видели, и что питается она не деликатесами, а сухими лепешками да скудными припасами, закупаемыми в деревнях по пути их следования, но не заостряли внимание.

Но вряд ли из-за повального великодушия, а будто «чем бы знатная эйра ни тешилась, лишь бы к простым людям не докапывалась». Мол, мало ли какая блажь в голову знатной девице пришла – это проблемы ее самой и ее семьи. Но и мы лезть к ней не будем, а то мало ли, назавтра ее охрана рода догонит, девку домой увезет, а всем обидчикам по заслугам достанется. А «ответка» в этом мире за оскорбление знатных здесь была быстрая и щедрая. Каторга, виселица или «всего лишь» могли отрубить руку тому, кто обворует знатного. И то, такая «поблажка» только, если на воровстве простолюдин впервые застукан.

Но опять же положение родовитого человека могло быть не настолько возвышенным. В этом мире всё упиралось в силу – просто сила здесь была на стороне знатных. У них обычно было достаточно денег, чтобы нанять охрану для раздачи пинков окружающих. И в любом случае прочие знатные, как и сам король, могли покарать простолюдинов за любые выступления против любых других родовитых семей и людей. Если это преступление будет замечено и донесено до соответствующих инстанций.

Но если втихаря где-то в глухом лесу путешествующего без охраны эйра ограбить да прирезать, чтобы потом обидчиков не искал, – так то сам дурак. Кто же без хорошей охраны едет в глухие места? Или одного знатного человека другой, более важный по статусу или достатку, тоже мог чем обидеть. И в таком случае даже не поможет жалоба королю. Ибо здесь свои порядки, своя иерархия «сильнейших мира сего», в которой девушке с остаточной памятью баронессы из спокойной провинции придется как-то разбираться. И вживаться заново.

Теперь новая Хелен путешествовала без положенной по статусу охраны, но в густонаселенных местах, где какое-то подобие закона соблюдали, и под охраной караванов, за что платила старостам этих торговых обозов. В городках, где ненадолго останавливалась между поездками, конечно, приходилось осторожничать, когда она одна ходила по улицам. Чтобы не попасться на глаза очередному "ухажеру", а ведь здесь амулет от Здоровяка Мдора уже не действовал.

И поэтому тоже девушка хотела поступить в академию – так она надеялась, что будет на время учебы хоть под какой-то защитой альма-матер. Пока не сориентируется лучше в этом новом для нее мире. А заодно узнает побольше о местной магии. Раз уж эта неведомая магия у нее нынешней вроде как есть, то тем более надо с ней разобраться.

Глава 3

Долгожданная столица королевства Осебрутаж встретила Хелен... шоком.

При въезде в городские ворота ближе к вечеру, когда девушка вместе с торговым караваном отстояла под палящим солнцем длинную очередь на досмотр, подошедший к ней стражник – пожилой усталый мужчина в помятых пластинчатых доспехах – рявкнул:

– Какая раса?

– А-а? – не поняла Хелен.

– Шевелись давай! – опять рявкнул недовольный жизнью стражник, но седобородый купец, рядом с которым Хелен так и ехала, придерживаясь знакомого, поспешил одернуть служивого.

– Сейчас уважаемая эйра бумаги-то достанет. Эйра она, чего орешь?

– Эйра? – Притормозил вояка. – А чего тогда вне очереди не пошла?

Откуда Хелен было знать такие нюансы? Ее предшественница по городам раньше вообще не путешествовала. Да и сама "попаданка" в настолько большие города, чтобы перед ними заторы из торговых караванов да паломников образовывались, по пути еще не заезжала, обычно на воротах без задержек все досмотры проходили.

С деланным ворчанием вооруженный массивным мечом на поясе и короткой плеткой в руке мужчина взял протянутую Хеленой грамоту, развернул плотный свиток, посмотрел на текст с сомнением и выдал:

– Ну это, я ж не маг, тама он... во-о-он стоит. Все знатные через мага идут. – И мужчина указал рукой с плеткой куда-то в сторону ворот.

Пришлось девушке прощаться с попутчиками и, затаив дыхание, идти вперед, мимо растянувшихся беспорядочной гусеницей подвод и крытых повозок их каравана. Знакомые за время длительной поездки люди отворачивались, каждый был занят своими делами да досмотром, который проводили снующие меж нагромождений телег поругивающиеся стражники. Закончен долгий путь, закончена и дорожная "дружба", теперь опять каждый сам за себя.

У огромных гостеприимно распахнутых ворот, сквозь которые над головами толпы был виден местный мегаполис, Хелен так засмотрелась цветными крышами высоких домов, что виднелись вдалеке, что чуть не прошла мимо очередной группы стражников.

– И далеко девица идет? – хохотнул кто-то рядом. – Что, уже жениха там углядела? На свидание спешишь? А проверку кто проходить будет?

Смутившись, Хелен остановилась около пялящихся на нее крепких мужчин, рослых как на подбор. От них, также утянутых в пластинчатые доспехи разной степени изношенности, несло не только нагретым на солнце металлом и дубленой кожей, потом и любопытством, но и возможными проблемами, если она не соберется сейчас.

– Вот. – Протянула девушка свернутую трубочкой личную грамоту самому старшему из мужчин. – Мои документы.

Но перехватил их выдвинувшийся вперед мужчина помоложе, тоже в доспехах, такой же усталый и запыленный, как и все остальные стражники. Темноволосый мужчина развернул свиток и внимательно вчитался, изредка переводя взгляд на застывшую Хелен. Видимо, это и был "дозорный" маг, который мог сверить некий "слепок" на местном магическом "паспорте" с самой личностью. В принципе, у девушки уже ранее проверяли документы, может даже и маги, кто их знает. В первый раз тогда она натерпелась страхов, боясь, что в ней сразу распознают "неродную" местному телу душу. Но в прошлые осмотры обходилось благополучно.

Теперь же Хелен вновь заволновалась. Мало ли, всё-таки столица. Может, меньше в столице разгильдяйства, более опытные маги на постах стоят. Вдруг сейчас вот этот мужчина напротив, что прожигает ее темными глазами, поймет, что она попаданка, иномирянка и, вообще, нелегалка, непонятно каким образом захватившая тело местной знатной дамы.

– Район Большого леса? Баронесса?... – протянул с удивлением маг, прочитавший запись о происхождении и теперь окидывающий взглядом всю фигуру девушки.

Оглядел всё – от растрепанных в дороге темных волос до сильно запылившегося подола длинной юбки далеко не изысканного дорожного платья. И даже сбитые носки грубоватых ботинок, торчащие из-под юбки, вот точно приметил. Эти ботинки были крепкими, но много раз за время пути натирали мозоли знатной эйре. Однако той выбирать было не из чего. Да и мозоли на гудящих ногах – разве это проблемы по сравнению с остальным сложностями в жизни попаданки?

– Бывшая баронесса. Хелен Ковес Бальмануг, – быстро подсказала вновь смутившаяся Хелен.

Да, пусть лучше маг думает, что очередная запыленная провинциалка приперлась покорять местную столицу. Неужели здесь такого повального явления нет?

– М-м, человек, значит, – прокомментировал маг.

Хелен не поняла, к чему подобное замечание и промолчала. Ну а кто она еще, если не человек? Хотя нет, она же магичка. Знать бы еще, в чем ее магия проявляется.

– Сопровождающие? – последовал следующий короткий, как выстрел, вопрос.

– Э-эм, нет, – ответила девушка резко севшим голосом.

Прочие мужики из компании продолжали на нее таращиться, будто нечем было им больше заняться. Будто вокруг не толкался прочий народ, не орали на колышущуюся толпу прибывающих их коллеги, не шумели возмущенно вьючные животные, которых тоже тащили в город.

– Цель визита?

– Учиться, – почти проблеяла Хелен, тушуясь под оценивающими мужскими взглядами.

– Чему? – спросил с ухмылкой кто-то из стражников, но того сразу пнул сосед постарше.

– В Королевскую академию магии буду поступать, – поджав губы, четко ответила девушка.

Дозорный маг опять вскинул проникающий взгляд-рентген на Хелен.

– Вступительные экзамены были весной, – сообщил мужчина ровным голосом, даже не представляя, как при его словах рухнуло всё внутри у девушки.

– Но... э-э… Но ведь сама учеба еще не началась? – едва нашлась Хелен. – Как насчет дополнительного набора?

А то кто знает, сейчас не возразишь, так развернут прямо на воротах и скажут возвращаться домой. А у нее нет больше дома. Ничего нет. Даже денег почти не осталось. Только слабая надежда устроиться в академии хотя бы на ближайший год.

– Не вредничай, Йеанетт, – опять встрял кто-то из группы любопытных стражников, таращившихся на них. – Девицу, мож, и так примут. Их же у вас вечно не хватает. Да таких смаз... красивых.

– Седьмой уровень магии, – протянул удивленно упомянутый Йеанетт, опять вчитываясь до конца документа. Вскинул внимательный взгляд на девушку, словно сомневаясь. – И где он?

Опять ее просканировал темным взглядом.

– Устал. И... спит? – едва выдохнула Хелен, боясь, что теперь-то ее точно раскусили.

Что не соответствует она, попаданка, чему-то, что было у настоящей баронессы. Она действительно понятия не имела, где ее магия, и как она вообще должна ощущаться в теле или проявляться. Да и сама Хелен на самом деле устала – и от бесконечной дороги, полной пыли, неудобств и тряски, когда жалостливые спутники разрешали худенькой эйре проехать часть пути в их повозках. И от чужого мира с иными порядками. Устала также бояться – как раскрытия подмены, так и своей незащищенности в этом жестком средневековом мире.

На ее слова мужики вокруг громогласно заржали. Дождавшись, пока товарищи стихнут, маг, тоже не скрывающий улыбки, уточнил опять:

– Точно седьмой уровень? И это на домашнем обучении?

Девушка на всякий случай кивнула. Почему-то в памяти настоящей Хелен в некоторых темах были странные пробелы. Вот и сейчас она не могла быстро вспомнить, что это за седьмой уровень такой, и учился ли она ранее магии в процессе домашнего обучения.

– А разрешение от родителей есть? – никак не отставал маг.

Хелен опять кивнул, чувствуя, как почему-то предательски гореть щеки. Словно подводит юный организм, предательски сдает вранье своей хозяйки, вернее, оккупантки тела его бывшей хозяйки. Вот и маг смотрит уж очень пронизывающе, поэтому девушка поспешила добавить:

– От матушки. Отец... умер.

И тут дотошный маг наконец-то выдохнул и словно потерял интерес. Его картина привычного мира сложилась. Ведь часто бывает, что если глава семьи умирает, то наследство могло перейти совершенно другому наследнику мужского пола, а не вдове. И тогда пришлось бы таким "сиротам" обустраиваться в жизни уже самостоятельно. Вот, может, у Хелен теперь на приданное не хватает, приличного жениха нет, вот и подалась от безнадеги в столичную академию самостоятельно ловить на симпатичное личико хоть какого-то кавалера. Теперь понятно в чем подвох, и почему девица в таком бедном наряде, судорожно вцепившаяся в лямку холщового баула за спиной, и без сопровождения притащилась в столицу.

– Ну, седьмого уровня для поступления хватит и без экзаменов. У писаря, вон сидит, запишешься, – буркнул Йеанетт, протягивая Хелен обратно ее бумаги.

Глянул на нее и добавил, словно сжалившись:

– Без очереди подойди.

Только девушка собралась благодарить, как мужчина добавил, окидывая ее еще раз внимательным взглядом.

– В городе лучше остановись в гостинице "Синий пескарь". Она недалеко от академии и студентам там скидки, скажешь там обязательно, что поступать приехала. Да и прилично в "Пескаре"... – Еще раз с сомнением оглядел фигурку Хелен маг. – И извозчика за воротами сразу возьми, всего пару медяков стоит, не ходи по городу одна.

Хелен искренне поблагодарила дежурного мага и отправилась к писарю.

Она наконец-то добралась до столицы! Стала еще на шаг ближе к академии, в которую, как теперь оказалось, зачисляли весной. Но сейчас уже лето клонилось к завершению. Примут ли ее?

"Куда они денутся! – уговаривала в первую очередь саму себя девушка. – Ведь мне тоже деваться некуда. Значит, отступать некуда!". Не в содержанки же ей идти, хотя такие предложения за всё время путешествия пару раз поступали.

А еще нужно было подделать разрешение от матери. И как-то прожить в недешевой наверняка столице до начала учебы. Ведь вряд ли ее, иногороднюю, заселят на полное обеспечение до начала занятий. И еще неизвестно, какие в академии вступительные экзамены, если их с нее спросят. И справится ли она с ними. И что это за седьмой уровень какой-то магии у нее. И достаточно ли этого для поступления? Хотя маг сказал, что хватит, но всё равно было боязно.

Вопросов и проблем было много. Но зато теперь был намечен путь, по которому бывшая баронесса Хелен Ковес Бальмануг решительно намеревалась отправиться в свое новое светлое будущее.

***

Следующим шоком для попаданки Елены в теле местной Хелены было наличие иных, кроме людей, разумных рас в этом мире.

Почему об этом она не вспоминала раньше, кто знает, в дороге постоянно было о чем другом переживать и думать, а спутники как-то не заостряли внимание в своих разговорах на иных расах. Или попросту иномирянка этого не замечала? Королевство Осебрутаж было человеческим, как и соседний Котрон, неподалеку от границы с которым стояла их с матушкой таверна. И как-то вокруг были одни люди. Даже при путешествии в торговых караванах Хелена не видела кого-то нечеловеческого типа. Но в столице кого только не было.

Первой неожиданностью в гостинице "Синий пескарь", куда девушка быстро добралась с извозчиком по совету мага, была встреча с "оборотнями". То есть с "шитерами" на местном языке. Просто именно такое название подобрала память иномирянки для местной расы нелюдей.

Когда зашедшая под перезвон дверного колокольчика в холл гостиницы Хелен увидела за стойкой здоровенную плечистую фигуру, то не сразу поняла, что это... девушка. А когда увидела, как линия темных чуть волнистых волос на голове проходит слишком низко на лице симпатичной в целом то девушки, оставляя ей заодно роскошные буквально бакенбарды, а волосатые ушки – больше похожие на кошачьи – сдвинуты выше по голове и стоят торчком, выглядывая из-под копны темных волос, то бывшая баронесса зависла, некультурно раскрыв рот. Даже не сразу в ее голове всплыло название "шитер", к народу которого явно относилась эта здоровенная хостес в сером скромном платье до пят по местной моде.

– Будешь глазеть или заселяться? – не выдержала нечеловеческая девица-атлет по ту сторону массивной гостиничной стойки.

Хорошо хоть клыки не торчали из ее рта, очерченного темными губами. Хотя кто знает, может, сами клыки есть в наличии, просто спрятаны до того момента, как понадобятся.

– За-заселяться, – проблеяла Хелена, нерешительно делая шаг вперед.

Стоило ей вспомнить лишь одно слово из названия местных рас, как вся имеющаяся у прошлой баронессы информация об этих шитерах, как по заказу, ринулась в оперативку нынешней Хелен. Голова мигом отозвалась дикой головной болью и полной мешаниной в мыслях.

– Под каким именем тебя записать? – Девица повышенной волосатости за стойкой громко фыркнула, словно что-то мешало ей нормально дышать.

Хотя ее нос был вполне человеческим на вид, разве что чуть приплюснутым и широким, как у аборигенов Австралии в прошлом мире Елены. И хорошо, что у девушки-хостес других волос на лице не было – вроде бороды или усов. Что касается остального тела – так оно было скрыто под закрытым нарядом, не угадаешь, насколько шитера волосата.

– А как у вас принято студентов записывать? – Отмершая Хелена с трудом вспомнила наставления патрульного мага, что студентам здесь скидки.

– А ты еще и цену сбить хочешь как студентка? – Удивилась крупная девица, которая заодно могла бы исполнять обязанности вышибалы. Наверное, поэтому ее и взяли в отель – чтобы экономить на должностях, проскочила посторонняя мысль у ошарашенной Хелен. – Ты чья ж такая будешь? На двергиню непохожа, хотя уже с порога торгуешься, как они любят делать.

"Двергами", как тут же любезно подсказала память предшественницы, здесь называли низкорослых бочкообразных разумных, известных своей изрядной прижимистостью, то есть практически скупердяйством. В привычной для иномирянки Елены мифологии дверги были похожи на гномов. Разве что в этом мире взрослый мужчина-дверг был выше земных гномов, Хелене примерно по плечо.

– Я че-человек. – Спешно достала свою личную грамоту девушка подрагивающими от волнения руками.

– Что, и прям под настоящим именем запишешься? Всамделешная, что ли, студентка? – Оборотница, то есть шитера, удивилась, но свиток грамоты ловко сцапала из рук гостьи. Сунула свой нос в документ. – О! Баронесса? Всамделешная?!

И не стесняясь, теперь сама беспардонно рассмотрела стоящую перед собой хрупкую темноволосую человечку. И ее запыленный наряд, и впалые щеки, и потрепанную котомку за плечами.

– Никогда раньше не видела в наших стенах настоящих баронесс! – громко заявила хостес. Теперь, наверное, два ближайших этажа услышали о статусе новой постоялицы, а Хелен не хотела лишний раз вспоминать о прошлом титуле.

– Ну тогда точно тебе скидку дадим! – хохотнула шитера. – И заселим в лучшем виде. Как... настоящую баронессу.

Жалкие оправдания девушки, что, мол, бывшая баронесса громкоголосая шитера упорно игнорировала.

Но несмотря на своеобразное чувство юмора нечеловеческой хостесы, Хелену действительно быстро заселили в номер в конце коридора второго этажа. Это был этаж для "наиболее уважаемых гостей" – как щедро делилась информацией Шелли – говорливая громкая работница гостиницы, которая лично провела девушку до комнаты. И отель этот, как оказалось, целиком принадлежал ее семье, то есть шитерам, которые не боялись заселять к себе буйных порой человеческих студентов, потому что их могли успокоить в любой момент, с их-то расовой силой. Ведь шитеры гораздо сильнее людей, о чем с намеком напомнила Шелли, поглядывая сверху вниз на щуплую Хелен, когда они были уже в номере.

Проводив взглядом последнюю серебряную монету, которая уплыла в руки Шелли за будущее проживание, девушка поняла, что придется еще туже затягивать пояс. И хотя живот настойчиво напоминал, что пора ужинать, Хелен лишь без сил рухнула на кровать, стоило болтушке Шелли после долгого пребывания в номере наконец-то выйти за дверь.

На первый взгляд это действительно была приличная гостиница. Небогатая, но чистенькая. На постели не было видно клопов, тараканы с потолка не падали, как пару раз видела Хелен в других городках по пути, сыростью не воняло. Ей досталась совсем небольшая комнатка, лишь с одним окном, зато с отдельным крошечным санузлом, где всего-то помещался рыжеватый керамический унитаз да широкий медный рукомойник. Узкая, но крепкая кровать под серым добротным покрывалом, пусть и стареньким. Квадратный стол под окном с серым занавесом, стул с твердым потертым сидением, зато не скрипучий. В нише за плотной шторкой нашлась перекладина для вешалок и пара полок для одежды. Скромно, но вполне уютно. Даже потертые местами, но чистые коврики лежали перед дверью и у кровати.

Тяжелый день, переживания с досмотром документов у городских ворот и новая порция информации об этом мире, что "воскресла" из памяти прошлой Хелен, окончательно доконали девушку. И бедная попаданка отключилась прямо в одежде и голодной.

***

Утром Хелен встала до рассвета. По привычке, что ли – в таверне все работники вставали рано. Да и в торговых караванах обычно поднимались засветло. А тут еще и желудок опять настойчиво напомнил о себе. И девушка отправилась вниз, где на первом этаже гостиницы должна быть столовая.

– Баронесска? Ты чего так рано встала? Разве эйры встают так рано? – Громкий голос активной с самого утра Шелли своей звуковой волной чуть не сбил с ног спускающуюся Хелен.

Узнав, что постоялица изволит отзавтракать, молодая шитера ухватила ту за руку и потащила в сторону обеденного зала. Словно такая доставка клиента к столу входит в местное обслуживание. Или, можно подумать, Хелена бы передумала завтракать. Где еще ей искать еду так рано в чужом незнакомом пока городе?

От говорливой Шелли нельзя было избавиться. Она уселась за стол к Хелен, даже не спросив разрешения, как следовало бы по этикету, как напомнила просыпающаяся память бывшей баронессы, и с такой простецкой непосредственностью засыпала вопросами гостью, что та даже опешила. Хелен пыталась вежливо и коротко отвечать, но была буквально погребена под лавиной новых и новых вопросов. Шитеру интересовало всё – жизнь за пределами столицы, новости из других городов и даже с какими товарами ехали в сторону столицы купцы в одних караванах с Хелен.

– Ты такая счастливая! – вздыхала Шелли, подперев массивный подбородок немалым кулаком, подходящий больше мужчине, и не отрывая взгляда от Хелен. – Почти весь мир повидала!

Крякнувшая от такой версии Хелен опять уткнулась взглядом в тарелку с кашей, что ей принесла из кухни полненькая крепкая женщина, на вид вроде человек. Тарелка тоже была здоровенной, скорее целый тазик с кашей, обильно украшенной сверху желтым подтаявшим маслом и россыпью красных ягод. И хотя вначале Хелен обрадовалась такому "пиршеству", то после первого насыщения запихивала в себя почти через силу выданную порцию. Жаль, что нельзя было остатки завтрака прихватить с собой, да на тот же обед, за который девушке потом придется заново платить.

– Ты б оставила гостью в покое, Шелли! – одернула хостес кухарка с раскрасневшимися щеками, принося на этот раз большой кувшин с горячим ягодным взваром. – Дай деточке поесть спокойно.

Заодно женщина принесла пару чашек, одну из которых сунула под нос болтливой шитере. Которая вроде бы из семьи хозяев. Тогда почему кухарка-человечка так вольно делает замечание госпоже? Затем женщина одарила сидящих девушек внимательным взглядом и опять протопала, переваливаясь утиной походкой, в сторону кухни.

– Она настоящая баронесска! – повернувшись в сторону кухонной двери, гаркнула Шелли вслед уходящей работнице. – Когда я еще с такой поболтаю? У нас же никогда на постое таких не было!

– И больше не будет, если ко всем будешь так назойливо приставать! – не менее громко проорала в ответ из глубин кухни пожилая женщина.

Хелен оставалось только молча удивляться такой простоте общения почти в центре столицы. Пусть гостиница была не пять звезд, а очень даже бюджетное заведение, но разве в присутствии «знатной» гостьи дозволительно так себя вести работникам? И неважно, что владела отелем семья нелюдей. Или как раз поэтому здесь была такая странная для местных реалий атмосфера?

В их с матерью таверне, как смутно помнила Хелен, кухонные работницы точно бы не отважились делать замечания хозяйкам, тем более при гостях, или тем более орать им в ответ через весь зал. И неважно, что они сейчас здесь одни, других постояльцев нет почему-то. Неужели никто больше не голоден? Или действительно гости позже встают?

– А меня братья никуда не пускают! – вновь наклонившись к Хелен, словно пожаловалась Шелли, горестно вздыхая. – А я бы тоже хотела мир посмотреть!

– И какая она баронесска? Ты ее руки видела? – Опять неслышно выплыла кухарка, таща перед собой большую тарелку с булочками. Хотя Хелен их не заказывала.

При этих словах девушка за малым не дернулась, чтобы спрятать руки под стол. Но удержалась. Это истинная баронесса Хелен Ковес Бальмануг могла падать в обморок каждый раз, когда слышала что-то неприятное или недостаточно вежливое. А "нелегалка" Елена не стыдилась честной работы и доставшихся ей рук с остатками мозолей. Вот и сейчас ответила, выпрямив плечи:

– Просто последние годы мне приходилось работать в таверне...

– Да-а ты что-о?! – громко протянула Шелли, вновь впиваясь округляющимися от любопытства глазами. – Ты, баронесска, и… в таверне? Врешь!

Даже удаляющаяся уже кухарка споткнулась и живо вернулась к столу за добавкой сплетен.

Как хорошо, что Хелен была сейчас единственной посетительницей столовой, и не пришлось краснеть от взглядов других гостей при таких комментариях хостес. Хотя с таким громким голосищем Шелли вскоре весь квартал, не то что гостиница, может узнать всю биографию Хелен.

– Это была наша с матерью таверна, – тихо пояснила девушка под жаждущими взглядами слушательниц. – Я, конечно, больше расходными книгами занималась, но иногда приходилось подменять и на кухне.

"И в зале" – но это она умолчала. Такой правды простодушные сотрудницы столичного отеля могли не пережить. Всё-таки среди посетителей таверн, особенно на пограничных торговых трактах, больше мужчин, не всегда трезвых, часто одиноких, то есть без своих спутниц, или просто ищущих развлечений. Разносчицей туда не любая приличная девушка пойдет работать, и уж точно эйре там делать нечего. Но им с матерью куда было деваться, крутились как могли. Хотя беспорядков в таверне у бывшей баронессы Кристен обычно не было, на оплату хороших вышибал она не скупилась.

– Ка-ак интере-есно-о! – опять завистливо протянула Шелли, глядя на собеседницу сверху вниз чуть ли не влюбленными глазами.

Кухарка громко фыркнула, выражая свое мнение, и ушла.

А Хелен быстро поменяла тему, интересуясь, что Шелли знает об академии, что была неподалеку. Раз уж тут часто квартировались студенты, то наверняка работники в курсе последних дел в учебном заведении. И вскоре действительно Хелен получила много ценных сведений. Ведь у шитеров отменный слух, лучше, чем у людей, как снисходительно заметила Шелли, и они прекрасно слышат многие разговоры постояльцев в столовой, коридорах или еще где.

Хелен сделала себе пометку учитывать это и не вести важные беседы поблизости от шитеров, но сейчас была благодарна за некоторые подсказки, которыми щедро делилась с ней словоохотливая хостес. И спустя пару часов – после продолжительных разговоров с Шелли – Хелен приготовилась покорять академию, с решительным настроением и полным желудком. Ведь нужно было как можно быстрее устраиваться на определенное место, финансов, чтобы растягивать неопределенное проживание, у девушки не было.

Глава 4

Но вначале нужно было подделать разрешение для поступления в академию якобы от матери. Хелен попросила у Шелли бумагу и письменный набор и спустя некоторое время удовлетворенно оглядела результат кропотливого труда. Почерк бывшей баронессы Кристен Алис Бальмануг девушка помнила по работе в таверне, да и подпись примерно выучила. Особой схожести почерка не требовалось, ведь в академии не будет других писем от настоящей Кристен. Главное, что у девушки было кольцо-печатка матери, которым перед тем злополучным днем гибели старшей баронессы настоящая Хелен визировала письма к поставщикам. Она действительно много помогала матери с документами. И это просто счастливый случай, что тогда кольцо так и осталось в вещах самой Хелен, иначе "нелегалка" Елена да после болезни нового тела и не вспомнила бы о таких нюансах. И как бы потом она, несовершеннолетняя и без документов устраивалась бы в новом мире?

Если бы делали всё по закону, то Хелен нужно было известить о смерти матери в управе ближайшего городка и дождаться расследования. Известить родственников. Затем кто-либо из имеющейся родни мог взять ее, оставшуюся полной сиротой, под свою опеку и оформить соответствующие документы.

Но с учетом, что вся родня отвернулась от четы Бальмануг, оставшейся без титула и средств, вряд ли бы Хелен нашла себе новую семью. Тогда этим вопросом опять бы занялась городская управа, то есть королевская власть в лице местного градоначальника. Опекуна, как и скудное содержание от казны, назначили бы знатной девушке-сироте какие-то незнакомые ей официальные лица. Об этом Хелен очень осторожно, буквально по капельке цедя информацию из разных источников, узнавала уже после отъезда из таверны. То у вечернего костра в обозе чью-то историю расскажут, то помогали целенаправленные разговоры якобы "обо всём и ни о чем" с попутчиками, чтобы скоротать долгую дорогу.

И теперь Хелен понимала, как хорошо, что она тогда быстро уехала, не разводя бюрократические процедуры. Потому что – ну кого бы назначили в опекуны знатной симпатичной девушке в маленьком провинциальном городке, где-то очень далеко от короля и закона?

Да, у осиротевшей Хелен Ковес Бальмануг не осталось ни титула, ни приданного, но она оставалась эйрой по праву рождения. При этом была молоденькой и красивой. Утонченной, хорошо образованной, обученная музыке, танцам, этикету. И без защиты семьи за спиной.

Да на такой лакомый кусочек много желающих бы нашлось, понимала с горечью попаданка Елена. Будучи старше Хелены всего лет на пять, она была при этом менее наивной. И случайный опекун, назначенный главой ближайшего городишки Бдан, мог тут же спихнуть за хороший откуп в свой карман бывшую баронессу в жены какому-нибудь старому, но богатому торговцу, хотя это был бы вопиющий мезальянс. Или даже просто какому-нибудь извращенцу отдал, якобы замуж. И кто на глухой окраине страны слушал бы жалобы молоденькой одинокой девицы? А там она могла и вовсе вскоре "случайным образом" пропасть в неизвестном направлении, и кто бы стал искать?

"Может, и хорошо, что тогда Здоровяк Мдор так быстро объявился да выгнал меня?" – даже закралась странная мысль у Хелен.

Иначе она так и осталось бы в таверне, но хватило бы у нее сил и мозгов вести дела так же хорошо, как и ее мать, Кристен Алис Бальмануг? У настоящей Хелен на такую "ужасную" мысль – остаться хозяйничать самой в таверне при торговом тракте – даже решимости не хватило бы. Знания вести учетные книги и опыт управления людьми у бывшей хозяйки тела были, но храбрости не хватало. Насколько могла вспомнить чужое прошлое Елена, прошлая Хелена была настоящей "баронесской" – нежной, трепетной ланью, не отваживающейся даже голос повысить на собеседника лишний раз.

Нет, такая Хелен точно бы не смогла продолжить дело Кристен, скорее сгинула бы где-то на окраине Осебрутажа.

Да она и "сгинула" – ведь настоящая Хелен не пережила даже стресс после смерти матери, понимала Елена.

Но раз тело "баронесски" досталось Елене, то жизнь теперь должна пойти по новым правилам.

Теперь ей самой, то есть теперь уже Хелен нужно обустраиваться в этом неласковом мире. Совершеннолетие для знатных девиц в Осебрутаже наступало в двадцать лет, для парней, кстати, в двадцать два. То есть еще год девушке надо скрывать, что она сирота, чтобы ее уже в столице не прибрали к рукам ненужные ей "опекуны". Почему-то Хелен казалось, что в столице пройдох, желающих подзаработать на красивой сироте, которую можно много куда «пристроить», и на содержание которой еще и деньги из казны положены, будет предостаточно. Главное – теперь не попадаться, не выдать своего сиротского положения.

Выручало наличие кольца-печатки матери, которое было у всех взрослых эйр. Пусть Кристен Алис Бальмануг была бывшей баронессой по мужу, но также еще имела личный титул – урожденной баронессы Рилминег. У Кристен было два старших брата, так что титул отца ей бы в любом случае не достался. Но уважительное обращение к такой женщине и к ее дочери Хелен должно было быть по правилам местного общества.

Так что с одной стороны Хелен – уже без титула, но всё еще эйра – была защищена. С другой стороны, она нарушала закон, скрывая свое положение сироты. Но если продержится этот год, то станет полностью самостоятельной в рамках закона, и предъявить ей что-либо будет сложно.

Хелен в который раз задумалась, где слабые места в ее плане. Свидетельство о смерти матери она не оформила, даже никуда не сообщила о самом факте. Нанятые работники их с матерью таверны точно бы этого не стали делать – не их уровня проблема. К тому же обычно никто не совал нос в чужие дела добровольно, если не было выгоды. А какая выгода кухонным работницам сообщать о смерти хозяйки таверны? Никакой, одна морока. Ведь тогда повалят проверяющие, так всех замучат допросами.

Вот за то, что они поступили по-человечески и похоронили Кристен – по местным обрядам это следовало делать в течение трех дней после смерти – Хелен была очень благодарна бывшим сотрудницам. Дочка Кристен тогда сама в беспамятстве лежала и не могла выполнить дочернюю обязанность.

С одной стороны, бывшую баронессу Кристен, урожденную Рилминег, отправили к Предкам согласно обычаям, ее душа должна быть спокойной. С другой, как понимала попаданка Елена, все улики насильственной смерти женщины, до разбора которой так и не доехали инспекторы, канули в невозвратное прошлое вместе с сожжением тела на прощальном костре.

И как теперь расследовать смерть Кристен Бальмануг? Займется ли этим Здоровяк Мдор, как обещал? Что тогда случилось с ее "матерью"? Было это случайным нападением залетного бродяги, который думал поживиться золотишком у хозяйки таверны? Хелена понимала, что, к сожалению, она теперь уже никогда не узнает правды о гибели своей новой матери.

Теперь для местного общества бывшая баронесса Кристен Алис Бальмануг скорее всего будет без вести пропавшей. Налоги за таверну сборщикам, когда те явятся на порог, заплатит уже Здоровяк Мдор. Никому не будет никакого дела до смены владельца заведения и насколько законным образом это было сделано. Но раз Кристен Бальмануг никто не будет искать – а никто не будет, родня совершенно "забыла" о них – то даже о ее пропаже не будет известно.

Таким образом, у Хелен был шанс успешно продержаться этот год без навязанных опекунов. Имея кольцо-печатку матери, она сможет при необходимости подделывать нужные документы, не требующие магического подтверждения личности.

"И пережить этот год лучше всего в академии! – планировала Хелен. – А затем я стану самостоятельной личностью! И тогда у меня будет гораздо больше возможностей получше обустроиться в этом мире".

Именно поэтому у нее была такая необходимость поступить в академию. Там, за стенами учебного заведения, она будет хоть под какой-то "законной защитой". В городе – на столичных улицах – остаться на свободе и при этом не влипнуть в новые неприятности у Хелен было гораздо меньше шансов.

"То есть пока спрячусь в академии, научусь работать со своей магией. Заодно узнаю гораздо больше об этом мире, да хотя бы по книгам из библиотеки. Должна же там в академии быть хорошая библиотека? И бесплатная для студентов. Присмотрюсь к новому миру. Пойму, как мне потом устраиваться" – размышляла Хелен.

Заглядывать куда-то еще дальше, в будущее у девушки пока не хватало сил и данных.

Итак, разрешительно письмо для академии якобы от матери, бывшей баронессы Кристен Алис Бальмануг было готово. Осталось только собрать воедино решительность и даже наглость Елены, воспоминания о местных законах Хелены, подсказки от Шелли, собранные по подслушанным беседам студентов, и идти штурмовать Королевскую академию магии Осебрутажа.

***

Хелен сидела в просторном роскошном кабинете в обитом бархате кресле напротив массивного письменного стола, таких размеров, что еще чуть-чуть и можно было вертолет сажать. По ту сторону этого резного монстра из орехового массива на девушку холодно смотрели глазами такого же орехового цвета. Только в тех глазах еще были намешены вежливое снисхождение, задумчивое отстранение и какая-то усталость.

– И вы хотите поступить в Королевскую академию магии Осебрутажа? – в который раз вежливо переспросил пожилой мужчина, что сидел напротив.

Эрик Бутлер Велинсор – аж целый граф и ректор этой самой академии. Это был пожилой мужчина, узкого, но не хилого телосложения. Его плечи не поражали такой же шириной, как у девицы-шитеры Шелли, но были гордо развернуты. Темно-синий мундир смахивал на военную форму, но непозволительно для реальных военных роскошно украшен: на бортах выстроились ряды переливающихся декоративных пуговиц, как бы не из драгоценных камней сделанные, уж больно ярко сверкали. Бортики обшлага и воротника-стойки отделаны золотым шнуром.

Черные волосы мужчины уже были тронуты седыми прядками, а виски и вовсе седые, словно обильно пеплом посыпанные. Бороды и даже усов не было, на широком подбородке – неожиданная ямочка, словно смягчающая своим наличием резкие линии мужских скул и челюсти.

Хелен никак не могла составить свое впечатление о графе. Да что она – даже среди студентов мнения расходились, по заверениям Шелли. Кто-то говорил, что ректор – еще тот зануда и педант, кто-то заверял о вспыльчивости и живости графа Велинсора, который даже любил порой пари заключить. Вот и кому верить?

По кабинету тоже не догадаться о характере хозяина. Сдержанный, как принято у мужчин, но роскошный, как у графа. Без излишнего декора, но каждый предмет – от письменного стола до бра на стене меж впечатляющими книжными шкафами – были искусной выделки и точно из дорогих материалов.

– Так в чем сложность, позвольте уточнить, уважаемый эйр ректор Велинсор?

Хелен специально обращалась сейчас к мужчине исключительно по его должности в академии. Не на светском же рауте они сейчас общаются, никаких Ваших сиятельств.

– Вступительные экзамены уже завершены, как вы могли бы знать, эйра Бальмануг, – опять с каплей недовольства поморщил свой породистый нос граф Велинсор.

– Но учебный процесс еще не начат, значит, мое зачисление сейчас его никак не потревожит, уважаемый эйр ректор Велинсор.

– И вы, эйра Бальмануг, хотите, чтобы исключительно ради вас мы сейчас созывали внеплановую комиссию? – деланно возмутился мужчина. – Выдергивали уважаемых людей, многие из которых уже весьма почтенного возраста, отрывали их от семей и заставляли трястись в столицу из загородных поместий, где эти уважаемые мужи пребывают сейчас на заслуженном отдыхе?

"Эх, не той Хелен ты на жалость давишь" – мимолетно отметила про себя девушка, нежно улыбаясь. Похлопала ресничками.

– Что вы, уважаемый эйр ректор Велинсор! У меня запротоколирован седьмой уровень магических сил, посмотрите еще раз в мою личную грамоту. А это значит, что согласно новому постановлению Верховного магического совета от прошлой осени вы можете зачислить меня в академию сразу же, без вступительных экзаменов.

"Ох, огромное спасибо за информацию тому магу на воротах! И чуткому слуху шитеров и болтливости бедных студентов, селящихся в той гостинице... и хорошей памяти Шелли!" – сцепила пальцы на коленях Хелен.

Да, седьмой уровень – был минимально допустимым для особых поблажек. В Осебрутаже обученным или даже просто поставленным на учет магам – как например, необученным магии девицам – в принципе было много поблажек. И в последнее время, как поняла Хелен, этих привилегий в королевстве выдавалось всё больше. Удобно. Как повезло, что ей досталось тело с задокументированными магическими силами!

Но сейчас ей достался внимательный взгляд ректора Велинсора. Кажется, даже искорка интереса в его ореховых глазах мелькнула.

– И вы, эйра Бальмануг, значит, в курсе последних законодательных актов?

– Конечно, уважаемый эйр ректор Велинсор! Я очень люблю учиться и в целом узнавать новое!

Да, Дементьева Елена тоже любила учиться, недавно окончила институт дизайна и бизнеса по направлению "гейм-дизайн", но не думала, что ей придется учиться жить заново в ином, да еще и магическом мире, где кроме людей есть другие расы. Только отношение к случившемуся поначалу как к некоей "игре", в которую она попала, дали силы удержаться от истерик и даже с каким-то интересом втянуться в кардинально новый мир.

– Но разделяет ли ваша семья ваши желания, эйра Бальмануг? – Поджал тонкие губы ректор.

– Конечно, разделяет! Разрешение матушки, Кристен Алис Бальмануг, урожденной баронессы Рилминег, прямо перед вами! Как и свидетельство о смерти батюшки, эйра Джеса Грон Бальмануг, который уже свое мнение высказать не может, но ранее он также всячески способствовал моему всестороннему обучению, – не отступалась Хелен.

– А ваш жених...

– Отсутствует в принципе, поэтому никак не помешает мне заниматься исключительно учебой, уважаемый эйр ректор Велинсор, – перебила девушка.

Да, невежливо, но почему ректор так противится? Из-за ее бедного одеяния? Ему какая разница, если содержание на всех студентов одинаково выделяется из королевской казны? Радовался бы лучше: больше студентов – больше финансирования.

– И тем не менее я бы рекомендовал вам, эйра Бальмануг, еще раз хорошенько, очень хорошенько подумать над своими устремлениями, – продолжал нудеть ректор с явным недовольством. – Правилами академии запрещено покидать территорию в учебное время, и, будучи студенткой, вы не сможете, совершенно никак не сможете, без всяких исключений... – подчеркивал он, словно неразумному дитю. – ...посещать светские мероприятия...

– Отлично! Терпеть их не могу! – не сдержала за зубами Хелен.

По ней полоснули холодным взглядом, и девушка еще больше выпрямила плечи, хотя и так уже давно застыла в неудобной позе с идеально выровненной спиной.

– А также кондитерские, магазины, портных, модисток и так далее, – фыркнул ректор.

И сам сделал паузу, словно ждал ее реакции.

– Тоже хорошо. Сэкономлю семейный бюджет, – не поскупилась на ироничный ответ девушка. – Ведь в академии положено ходить в выдаваемой ученической форме? И в вашей столовой, как говорят, хорошие повара...

Брови ректора вздернулись, словно мужчина удивлен таким ответом.

– Кхм, эйра Бальмануг...

Их пустопорожний разговор шел уже по которому кругу за последний час и успел утомить, поэтому Хелен не выдержала.

– Уважаемый эйр ректор Велинсор, скажите прямо, что вас не устраивает в моей кандидатуре? Я знатного происхождения и имею седьмой магический уровень. Всё, как и требуется по правилам поступления в академию, причем даже без вступительных экзаменов. Так по какой причине вы хотите отказать мне?

Да, прежняя Хелен даже думать о такой манере разговора с вышестоящим побоялась бы. Но нынешней Хелен нужно было непременно добиться зачисления в академию, причем в этом году.

"Неужели ректор намекает на взятку? – переживала девушка. – И где мне брать деньги на подкуп?".

– Кхм, эйра Бальмануг, никто не говорит об отказе...

– Значит, я могу быть уверена, что ваша виза будет поставлена на моем заявлении о приеме? – Хелен выразительно глянула на лист бумаги, что ректор пренебрежительно отложил в сторону еще в начале разговора. – Может, вы даже окажите мне честь присутствовать при столь знаменательном в моей жизни событии, и я прямо сейчас собственными глазами увижу...

Да, она давила, причем некультурно. Но сил уже нет с этим прожжённым бюрократом вежливо бодаться.

– Кхм, эйра Бальмануг, – опять крякнул ректор Велинсор, но уголки его темных губ чуть дрогнули. – Всё должно идти своим чередом. Ваше заявление будет всенепременно рассмотрено... Скажем, после Праздника почитания предков? Кстати, очень рекомендую посетить бал, который по этому поводу обычно дает герцог Торрес.

Ага, праздник, на котором часто сговариваются о предстоящих браках среди знати, вспоминала Хелен. То есть ректор думает, что протянет ее зачисление до последнего, а там, возможно, взбалмошная девица и вовсе передумает учиться, погуляв на столичном балу, полном молодых и знатных кавалеров, где обязательно потеряет голову. Или мало ли что потом еще может случиться – заявление "случайно потеряется" или какую-нибудь формальную каверзу ректор найдет, чтобы отказать в поступлении.

Нет, она не может еще три недели мучиться в неведении. Ей нужно зачисление как можно быстрее! Лучше сразу еще и на королевское обеспечение перейти, но это совсем уж смелые мечты.

И поэтому Хелен собиралась наглеть, то есть добиваться своего дальше.

– Уважаемый эйр ректор Велинсор, скажите честно, вы собираетесь отказать мне по причине гендерной дискриминации? – жалобным тоном протянула девушка.

– Что? – заметно опешил мужчина. – Кхм, эйра Бальмануг... Где вы таких слов набрались?

– Как опять повторюсь, очень люблю учиться, и родители не скупились на мое образование. Но сейчас, извините мою отчаянную дерзость, уважаемый эйр ректор Велинсор, у меня такое впечатление, что вы хотите сэкономить казенные деньги, которые Его Величество великодушно выделяет на подготовку магов, служащих на благо страны... нашей с вами любимой страны Осебрутаж. И по какой-то неведомой мне причине собираетесь отказать в поступлении именно мне, Хелен Ковес Бальмануг, урожденной баронессе Бальмануг, магине седьмого уровня...

– Кхм, кхм. – Вот теперь граф Велинсор точно заинтересовался разговором. Даже подался вперед, как только немного нервно откашлялся. – Мда, эйра Бальмануг. Раз уж вы настолько откровенно заговорили...

И прозвучало это таким тоном, словно намек "урожденной баронессе", мол, подобные откровенности в их высшей среде не приветствуются.

– Давая дополнительное время на обдумывание ваших поступков, я забочусь лишь о вашем благе, эйра Бальмануг!

– Тем самым отказывая мне в моем светлом будущем? Прошу прощения, но не вижу в этом жесте заботы, – упорно поджала губы Хелен.

Ей нужно зачисление в академию! И как можно быстрее!

– Ваше светлое будущее может быть гораздо ближе и... проще, эйра Бальмануг, с вашими то... – Мужчина запнулся на миг. – ...впечатляющими данными. Зачем вам тратить несколько лет юной и такой волнительной поры на скучную учебу, хороня себя за стенами академии, если вы и так можете блистать на балах?

– То есть под впечатляющими данными вы явно имели в виду не мой седьмой уровень магии – и это, заметьте, до обучения! – а... размер моего бюста? – откровенно ляпнула девушка.

«Ой, кажется, это совсем не по местному прозвучало!» – запоздало екнуло в груди Хелен.

Глава 5

– И под впечатляющими данными вы явно имели в виду не мой седьмой уровень магии – и это, заметьте, до обучения! – а... размер моего бюста? – откровенно ляпнула девушка.

Это в ней сейчас манеры Елены пробились, просто утомил непробиваемый ректор своими увиливаниями. И к чему она про бюст упомянула? Он у нее, худощавой девицы, как раз был невыразительный, от силы двоечка.

– Кхм, – Брови мужчины напротив опять дернулись, а сползший на упомянутый бюст взгляд спохватившийся ректор тут же отвел. – Эйра Бальмануг!

– Вы считаете, что женщины не должны развивать свою магию? – упрямо не отставала от должностного лица Хелен.

– Мой опыт показывает, что женщины сами не стремятся к этому! – сразу же и откровенно ответил ректор, видимо, тоже выведенный из равновесия.

– Но в вашей академии учатся другие девушки!

– И ни одна из них не достигла чего-либо значимого за время своего обучения! Зато каждый год десятками отчисляем их по причине выхода замуж! – ректор, наверное, тоже уже закипал и поэтому повышал голос.

– Спорим, что я до окончания своего обучения замуж не выйду? – Подавшись вперед, подхватила Хелен, тоже вошедшая в раж спора.

Не замечая, что упомянутый ею ранее бюст тоже подан вперед. Куда тотчас опять метнулся мужской взгляд. Но был культурно отведен.

– Ха! – снисходительно отозвался ректора.

– И... и добьюсь чего-либо значимого!

– Например? – Опять выразительно вздернулась бровь мужчины, который смотрел на девушку перед собой сейчас с какой-то снисходительной миной. – Станете содержанкой графа?

– Эйр Велинсор! – возмущенно воскликнула Хелен, отшатываясь в своем кресле насколько было возможно, и даже путаясь в титулах обращения.

"А вдруг он не взятки хочет? В смысле, не в денежном виде? Думает, приехала одинокая провинциалочка – молоденькая и глупенькая, без личного присмотра родни, и можно ее... прессовать?! На свое спонсорство намекает?". – Она с возмущением воззрилась на мужика, с виду такого благородного. Но как известно, паршивая овца в любом стаде есть. Тем более среди тех, кто по своему положению привык к вседозволенности.

Ректор Велинсор действительно теперь смотрел на нее с явным интересом.

Сцепив пальцы собой, ректор ухмыльнулся и добавил:

– Раз уж у нас настолько... – выделил мужчина интонацией. – ...откровенный разговор, эйра Бальмануг, то поймите меня правильно: я прекрасно вижу, что многие девушки поступают в нашу академию исключительно, чтобы заполучить здесь кого-нибудь себе в мужья. И совсем не об учебе думают.

– Многие? Но не все же... – промямлила Хелен, переводя дух.

"То есть он не для себя старается, а о статистике мне говорит? Мол, понял, в чем суть моих устремлений?".

– А остальных сюда ссылают родители. В надежде, что мы их чад здесь утихомирим и вложим хоть каплю ума в пустые девичьи головы. Или в виде наказаний, чтобы был повод лишить дочерей выходов в свет на балы и празднования. Такие задерживаются у нас еще меньше, от силы полгода-год, на большее терпения их родителей обычно не хватает, слушать стенания дочек и... наши отчеты об их удручающей учебе. Или родня успевает за это время подобрать каких-нибудь женихов и передать уже им своих избалованных дочерей.

– Кхм, – не знала, что сказать Хелен.

Да уж, очень откровенно высказался ректор. Теперь его упорство тоже можно понять. Не хочет вешать на свою шею очередную девицу, у которых здесь совершенно отсутствует стремление к знаниям.

– И что, неужели ни одна из ваших студенток не закончила академию? – не сдержала любопытства девушка.

– Ну почему же, есть редкие исключения.

– Которые пришли сюда именно учиться? – подсказала Хелен.

– Которые слишком послушные, чтобы расстраивать своих родителей, – хмыкнул ректор. – Поэтому такие исключения ведут себя тихо, учатся... как получится, а потом кладут диплом об окончании в дальний сундук своего приданного и всё так же выходят замуж, чтобы больше никогда не вспоминать о магии. И вот на кого приходится тратить время наших преподавателей и казенные средства!

– Мда, – расстроенно протянула Хелен.

И что ей теперь со всем этим делать? Как доказать ректору, что она действительно хочет учиться? Что умение пользоваться своей некоей магией да и знания об этом мире ей очень нужны?

Девушка откинулась на спинку кресла, забыв изображать вымуштрованную этикетом эйру. Покусала в задумчивости нижнюю губу. "Ректора надо уговорить. Но как?!".

Повернула голову к собеседнику и заметила его полный интереса взгляд.

"Эх, была не была!".

– Уважаемый эйр ректор Велинсор! Раз уж у нас случился настолько откровенный разговор... – Взгляд мужчины стал еще более заинтересованным. – ...то поступление в академию для меня действительно единственный шанс на более светлое будущее. Не буду скрывать от вас, всё равно узнаете, мой отец перед смертью лишился и титула, и имущества. Родня от нас отвернулась. Поэтому на хорошую партию для замужества я рассчитывать не могу...

Заметив как-то странно блеснувший взгляд мужчины, Хелен тут же всплеснула руками.

– Но тем более не собираюсь падать еще ниже, до уровня чьей-либо содержанки. Что это начало конца, окончательный крах моего светлого будущего, даже моей пустой девичьей головы хватит понять.

Ректор Велинсор усмехнулся, не скрывая ехидного веселья.

– Поэтому у меня один шанс получить достойного мужа... И нет, не ловить кого-то из ваших студентов! – опять поправилась девушка, видя, что ректор хочет что-то добавить. – Единственный шанс – быть достаточно сильной и образованной магиней! Чтобы... э-э, в будущем суметь родить и воспитать сильных наследников... для какого-нибудь достойного мужчины. Только в таком случае родня потенциального мужа может закрыть глаза на отсутствие у меня приданного и даже на темное пятно в прошлом моей семьи. Именно для этого мне нужна ваша академия – научиться или даже улучшить свою магию!

Пожилой мужчина, откинувшись в глубоком кресле, продолжал молча смотреть на Хелен. Словно ждал продолжения исповеди.

– Как мне еще доказать вам, что я хочу учиться? – спросила девушка. Ректор молчал. – Я ведь тоже прекрасно понимаю, что если я собьюсь в пути и даже если выскочу за кого-то из ваших студентов замуж до окончания учебы, то мне, такой... э-э, невыгодной невесте, его родня потом житья не даст. Всю оставшуюся жизнь попрекать будут, а то и в дальний храм уберут с глаз долой или... упаду случайно, к моему, но не их несчастью, до смерти. Так что я очень заинтересована в выдающихся магических достижениях, за которые будут меня потом ценить. Поскольку именно свои прославленные магические данные я могу передать дальше – наследникам моего будущего мужа.

"Вообще-то, я бы предпочла свои достижения воплощать в самостоятельной работе, получая за это достойный доход. Но раз в вашем мире женщина должна сидеть замужем, то... выдам вам такую версию. А дальше посмотрим".

Брови Велинсора в который раз вздернулись. Но он продолжал молчать.

– Вы подпишете мое заявление?

Ректор выдержал паузу, в течение которой Хелен едва дышала, но затем подался вперед, опять сцепив тонкие ухоженные пальцы перед собой.

– Хм, уважаемая эйра Бальмануг, я вижу, что ваша девичья голова не такая уж пустая, и ваши родители действительно уделяли достаточно внимания вашему образованию, но...

Мужчина расцепил пальцы, побарабанил ими по столешнице.

– Может, вы поступите в другую академию? На севере страны есть Долпхенская академия магии. Ректор там мой хороший знакомый, я даже напишу ему рекомендательное письмо, чтобы вас зачислили сразу, без вступительных экзаменов и даже... откровенных бесед.

"И за чей счет мне туда добираться?! Я сюда за последние деньги добралась" – подумала Хелен, смутно представляя, где это, но вслух сказала иное.

– Но уровень вашей академии гораздо выше! Как и престижность образования...

– Но также здесь другой контингент! – не сдержался ректор. И, медленно выдохнув, пояснил. – Прошу прощения, эйра Бальмануг, но раз уж у нас сегодня день откровений...

Он махнул рукой в ее сторону.

– При всем моем уважении, и как вы сами отметили, ваша семья была лишена средств к существованию... – мялся пожилой мужчина.

– Вы считаете, что столичная молодежь в вашей академии будет отыгрываться на мне за мое недостойное их уровня общения финансовое положение? – прямо подсказала Хелен.

– Кхм, и... за вашу невероятную откровенность, – хмыкнул ректор.

– То есть вы хотели сказать, за мою провинциальную дурость? – демонстративно хмыкнула следом Хелен, наслаждаясь гаммой эмоций, промелькнувших на лице холеного графа.

Там было недовольство, щедро помешенное с весельем и даже чуть смущением.

– Благодарю за заботу, уважаемый эйр ректор Велинсор! Но я также умею иначе вести беседы, менее откровенно, – мило улыбнулась ему в ответ девушка. – Так что не переживайте, я постараюсь свести к минимуму возможные конфликты с вашей золотой молодежью.

– Хм, "золотой молодежью"? Интересное выражение. – Вот точно ореховые глаза напротив опять пыхнули интересом.

– И поэтому вы всё-таки подпишите мое заявление? – не удержалась от новой попытки продавить ректора Хелен.

– Но выдержки вам всё же не хватает, – изрек Велинсор с холодной усмешкой, вновь превращаясь в высокомерного графа. – Так что пусть пока ваше заявление еще полежит.

И переложил лист ее заявления на вершину высокой стопки рядом.

Хелена, проводив взглядом этот жест, вздохнула.

Ректор усмехнулся еще более ехидно и добавил:

– Что ж, эйра Бальмануг, раз мы закончили на сегодня...

И указал жестом на дверь.

Девушка вздохнула еще более горестно под ухмылку высокородного и отзеркалила:

– Что ж, эйр ректор Велинсор, раз уж вы меня настолько вынуждаете...

И брови мужчины опять взлетели на лоб.

***

– Мда, – еще раз тяжело вздохнула Хелен.

И нет, не чтобы продавить на жалость этого опять ставшего высокомерным сноба, а потому что действительно сожалела о пустом до сих пор результате такой длинной и утомительной беседы.

– Вы просто вынуждаете меня, эйр ректор Велинсор, обратиться к прецеденту Виллиама. Так что в любом случае вы от меня так быстро не избавитесь.

– Прошу прощения?

Вздернутые мужские брови не торопились спускаться на место.

– Ну как же. – Повела плечом Хелен. – Думаю, не стоит вам напоминать историю о баронете Виллиаме, который так и не дождавшись зачисления в академию магии, хотя у него так же, как и у меня были выполнены все условия для поступления, стал в итоге вольным слушателем. А затем стал самым лучшим магом того времени.

– Я прекрасно знаю эту историю! – Дернулся мужчина. – Но откуда вам о ней известно?! Это было... да еще ваша бабушка не родилась! И в учебниках о ней не упоминают.

– Как вам уже говорила, я просто о-о-обожаю узнавать новое, эйр ректор Велинсор. – Чинно сложила ладошки на коленях Хелен, принимая вид девочки-паиньки.

"Или, что вернее, мне некуда было деться от Шелли, и я узнала столько сплетен о вашей замечательной академии, что, возможно, о некоторых и вы не в курсе".

– Хм...

– Так что еще раз прошу извинить за мою отчаянную дерзость и... провинциальную откровенность, но сегодня я выйду из вашего кабинета лишь как студентка или вольная слушательница.

Почему-то Хелен чувствовала, что если даст сегодня слабину, то граф её и в дальнейшем будет отфутболивать, пусть и вежливо. А ей жизненно необходима эта академия! Вернее, ее защита и жизнеобеспечение.

– Уверены, эйра Бальмануг? – хмыкнул ректор.

– О-о, а вы настаиваете, чтобы я была свободна от учебы... и всё-таки посетила бал у герцога Торреса? А вдруг там кто-то узнает, как жестоко относятся в Королевской академии к бедным, несчастным девушкам, проехавшим полстраны ради любви к магии, но их чаяниям не было суждено исполниться... по совершенно необоснованным причинам... Что на это скажут заинтересованные в магах службы...

– Эйра, вы смеете угрожать мне своими возмутительными намеками?! – Мужик напротив чуть не поперхнулся возмущением.

– Что вы, уважаемый эйр! Просто я, глупая провинциалка, могу случайно проболтаться о вашей странной заботе... к знатным эйрам, благодаря которой наш славный Осебрутаж может лишиться потенциально сильного мага... Вот если бы я сидела за академическими стенами, откуда нет выхода на балы, то как бы я сказала в обществе подобную глупость?

– Это вы-то сильный маг?! – Возмущению ошарашенного мужчины не было предела.

– Потенциально. Или мои будущие дети, они-то уж точно должны быть сильнее меня. – Пожала плечами Хелен. – Ведь чем... более обучена мать, тем сильнее могут быть дети. А вы и их, бедняжечек, тоже хотите лишить светлого будущего...

– Мда, эйра Бальмануг, ваша провинциальная откровенность не знает границ! – зло процедил ректор, который всё никак не мог избавиться от столь навязчивой провинциалки. Есть отчего разозлиться.

– Скорее моя отчаянная дерзость, эйр ректор Велинсор. Мне очень нужна возможность учиться. И ваша академия – мой последний шанс.

И ведь даже не врет!

– А Долпхенская академия магии?

– Вы хотите отправить юную хрупкую девушку еще через полстраны?! По опасным для ее репутации, здоровью и даже жизни дорогам, полным отчаянных бандитов и неприличных мужчин?

– Я уже начинаю думать, эйра, что это ваше перемещение будет опасно для окружающих вас бандитов и неприлично для мужчин! – словно выплюнул Велинсор. Но, кажется, всё-таки с долей ехидства.

Хелен сама едва сдержалась от нервного смешка. Но расслабляться еще было рано.

– И если проблема только в вашем финансовом состоянии, которое не позволяет вам отправиться в путь, то я готов пойти даже на такие жертвы, – продолжил Велинсор. – И обеспечить вас из личных...

– Эйр Велинсор! – опять показательно возмутилась Хелен. – Вы делаете непристойное предложение девушке?!

Лицо мужчины стало вытягиваться.

– Я-то понимаю, что это лишь щедрый жест от вашего доброго сердца, но пожилые эйры на балу у герцога Торреса могут что-то не так дослышать в силу возраста или случайно извратить мои правдивые слова... – Похлопала ресничкам Хелен. – Может, ваше доброе сердце просто подскажет вам подписать мое заявление? Так будет гораздо проще для всех...

Граф Валинсор устало выдохнул, откинулся в кресле и широко ухмыльнулся. Хотя его мимика была больше похожа на оскал.

– Эйра Бальмануг, – протянул мужчина с какой-то непонятной эмоцией в голосе. – Говорите, ваши родители настолько способствовали вашему обучению?

"Упс! Вот лишнего интереса к моим, то есть не совсем моим родителям и вообще прошлому, мне точно не нужно!".

– За что я им безмерно благодарна!

– А уж как я благодарен! – опять холодно буркнул себе под нос ректор.

И Хелен опять никак не могла уловить нюансы его переменчивого настроения. То мужчина потешается, то превращается в высокомерную сосульку.

– Заявление? – тем не менее осторожно напомнила девушка.

– Угу, на вольного слушателя. – В ответ глянул на нее свысока Велинсор. – Или заявление в Долпхенскую академию, где вы будете гарантировано сразу зачислены в ряды студентов.

Но как назло, Хелен совершенно ничего не слышала и не помнила из багажа прежней хозяйки тела о той академии. Насколько хорошее образование там дают, как далеко находится и что с ней, вообще, не так, раз ректор упорно хочет сплавить настойчивую провинциалку со своих глаз в то дальнее заведение.

Сразу зачисление в студенты заманчиво, но кто дает гарантию? Ректор чужой академии? А если Хелен поверит, поедет туда через полстраны, а там ей вновь дадут отворот-поворот? Но время уже будет упущено.

– Я остаюсь у вас, эйр ректор Велинсор, – вздохнула девушка, принимая решение.

А как тяжело вздохнул в ответ ректор, протягивая ей чистый лист для нового заявления!

Проследив, как ректор размашисто расписывается на ее новом заявлении о статусе вольного слушателя, Хелен не удержалась от ехидной подначки, пусть и сказанной вежливым тоном:

– Как вы хорошо придумали, уважаемый эйр ректор Велинсор! Быть вольным слушателем даже лучше! Ведь я могу теперь ходить абсолютно на все занятия – любого курса и группы!

И да, рука графа дрогнула. Видимо, он понял свой промах. Теперь эта настырная и смазливая провинциалка может мелькать абсолютно везде в академии! Причем на законных основаниях.

– Допуск в библиотеку тоже выпишите, пожалуйста, сразу. – Тем временем похлопала ресничками девушка. – Чтобы я вас еще раз не отвлекала своей провинциальной персоной от ваших, несомненно важных, дел.

– Допуск? Сразу? Но занятия начнутся только через три недели!

И это было сказано таким тоном, словно мужчина желал ей за это время провалиться куда подальше. Словно еще немного и он ей сам жениха найдет и спихнет замуж, лишь бы не видеть больше.

– Учебный процесс академии начнется через три недели, – поправила Хелен. – Но ничто не помешает мне уже сегодня начать свои собственные занятия, которые я та-а-ак люблю! Ведь благодаря вам я теперь вольный слушатель с неограниченным доступом ко всем возможностям Королевской академии.

И только выйдя за дверь ректорского кабинета с подписанными документами, девушка запоздало подумала: "А не слишком ли перегнула я палку? Да, мне нужна академия, но не настроила я против себя ректора?".

Но даже если и так, отступаться от своих планов она не собиралась. Просто потому, что не видела другого способа достойно выжить в новом для нее мире.

Глава 6

Хелен откинулась на спинку стула и устало потерла глаза.

– Вижу, вы действительно любите занятия, – с удивлением раздалось рядом подозрительно знакомым голосом.

Распахнув глаза, девушка увидела по другую сторону письменного стола всё того же ректора Велинсора. А она то думала, что он, подмахнув нужные документы, постарается тут же о ней забыть. Но нет, в пустом читальном зале библиотеки академии они вновь встретились. Причем еще даже день не успел закончиться. Прошло не более нескольких часов, а ректор опять у нее перед глазами. Узкие окна зала где-то под потолком скрывали время суток, но судя по жалобно ноющему от голода животу день близился к вечеру.

"И что ректору нужно в библиотеке летом? Или он пришел меня проверять? Уже соскучился?".

– И как вам... возможности Королевской академии? – ехидно спросил Велинсор, окидывая быстрым взглядом стопку книг на столе перед девушкой.

Вот точно обращая внимание, что она не женские романы набрала для чтения.

– Я в восторге! – честно ответила Хелен.

Надеялась, что ее голос не звучит устало.

Она действительно за эти несколько часов в библиотеке узнала так много нового, что голова кругом. А еще она вспомнила, что прежняя Хелен почему-то не училась магии. И это при наличии довольно-таки хорошего уровня сил! "Прям халатная преступность со стороны родителей! – думала про себя девушка. – Эх, занялась бы Хелен магией с самого детства, уже много чего могла достичь! А мне теперь буквально с нуля начинать".

Но теперь именно ей придется развивать магические способности своего нового тела.

– Смотрю, вы интересуетесь самими азами магии, эйра Бальмануг? Неужели щедрые на ваше обучение родители не озаботились этой стороной образования?

Велинсор словно знал, куда давить. Хелен молча поджала губы.

– То есть, кроме всего прочего, у вас еще и низкий уровень знаний в магических науках? – продолжал ехидничать ректор. – Думаете, наша "золотая молодежь", как вы выразились, спокойно отнесется к данному факту?

Хелен молчала. Под конец такого насыщенного дня просто сил не было.

– Может, всё-таки Долпхенская академия магии? – опять попытался ректор выставить ее за дверь.

– Вы такой заботливый, эйр ректор Велинсор! – не сдержалась от сарказма девушка. – И благодаря вашей чуткости я пока не рядовой студент, а вольный слушатель. Поэтому преподаватели не будут меня спрашивать, так что мой уровень знаний пока будет скрыт от вашей золотой молодежи. А потом я нагоню...

– А если к началу занятий вы окажитесь студенткой? Вы готовы к такому испытанию?

"Кажется, мужик отдохнул, набрался сил и идей и решил меня всё-таки вытурить" – устало подумала Хелен. Но поддаваться намекам было нельзя. С одной стороны, студенткой она будет больше ограничена, нежели слушательницей. Но с другой, свободных слушателей казна не обеспечивает содержанием. И как ей тогда быть? Где жить, за чей счет питаться? И как самообеспечение совмещать с учебой?

– Тяжело в учении, легко в бою, – ответила Хелен. – Как бы ни загораживали мне мое светлое будущее, уважаемый эйр ректор Велинсор, но я... вижу цель, не вижу препятствий.

Нет, ей точно нужно заканчивать с учебой на сегодня. Слишком она устала, раз уже не может сдержаться от выражений из прошлой жизни, из другого мира.

– Кхм, интересно, – крякнул темноволосый мужчина с сединой на висках. – Да-да, помню... провинциальная откровенность?

– Отчаянная дерзость, – автоматически поправила девушка, заодно заправляя выбившуюся из косы темную прядку за ухо.

– Что ж, удачи вам, эйра Бальмануг, – ухмыльнулся ректор, развернулся и ушел.

Эхо его шагов еще стихало, а Хелен думала – "И чего он приходил? Чего хотел? Только проверить мой настрой?".

***

До гостиницы Хелен добиралась из последних сил, благо можно было дойти пешком, не тратя медяки на извозчика. Долгий разговор с ректором выжал из нее много психических сил, как только сейчас осознала девушка, а огромный пласт информации, почерпнутый из книг, окончательно добил ее. И хотя она так и не добилась поступления в академию, но стала еще на один шажок ближе к своей цели.

Открыв дверь, услышав звяканье колокольчика над головой, Хелен подняла взгляд, готовясь к встрече с громкоголосой Шелли, и... замерла. За высокой стойкой возвышался темноволосый незнакомый шитер.

Какой же он был здоровый!

Какая ширина плеч, какие объемные ручищи!

Рукава серой рубахи, смахивающей на униформу, были небрежно закатаны выше локтя, выставляя на обзор очень волосатые крепкие руки. Оголённые запястья этого шитера были, наверное, толще, чем у Хелен лодыжки.

Из расстёгнутого ворота рубахи также торчали темные волоски, покрывающие часть шеи, но сходящие на нет к лицу.

Темные, длинные до плеч и чуть волнистые волосы объемной гривой возвышались вокруг крупной головы мужчины-нелюдя. Черты его лица были гораздо более грубые, словно рубленные. И менее человеческие, нежели у Шелли. Но такой же приплюснутый нос посередине, темные губы, выпуклые скулы – практически всё, как у людей. Но глянешь, и сразу понятно – нелюдь.

Хелен испуганно сглотнула, сталкиваясь взглядом с этим здоровяком. Если бы вчера он был за стойкой ресепшена, то она бы бежала из "Синего пескаря", лишь пятки сверкали. Как хорошо, что вчера Шелли дежурила! Словно местные боги, о которых Хелен еще не вспоминала, благоволили попаданке.

– Д-доброго вечера! – едва выдавила из себя Хелен, видя, как вопросительно приподнимает густые брови шитер, напугавший ее своей массивностью. – Я... здесь живу, – добавила зачем-то она.

И вот точно темные глаза мужика как-то сверкнули. А она, то есть бывшая Хелен, раньше почему-то совершенно не интересовалась другими разумными расами своего мира. И вот что ей, нынешней Хелен, со всем этим делать?! Как людям положено общаться с шитерами? Просто пройти молча мимо? А он ее не укусит за такое пренебрежение? Хотя, что за глупые мысли, но вон у него и челюсть вроде бы как-то сдвинулась вперед. Или положено вначале вежливо поинтересоваться погодой, делами и самочувствием семьи? Или семью лучше не упоминать?

Однако мужчина молчал, не стремясь подсказать гостье города – да что там, целого мира – как себя вести с его расой.

Не выдержав, Хелен сделала осторожный шаг в сторону лестницы. Шитер громко фыркнул и опустил темный взгляд на что-то внизу, скрытое за высокой стеной стойки. Девушка отважилась сделать еще несколько мелких шагов в сторону лестницы, как вздрогнула от резкого оклика:

– Ужин! – Метнув взгляд на нечеловеческой мощности администратора, заметила, как шитер кивнул в сторону столовой. – Там.

"А потом мне опять мимо него проходить?! – похолодело где-то в животе у Хелен под пронизывающим взглядом нечеловеческого огромного мужчины. – Нет уж, спасибо! Лучше поголодаю". Тем более что за ужины надо было платить отдельно, а она была в режиме жесткой экономии.

– Я... – Хелен хотела соврать, будто уже поужинала, но чужой взгляд словно проникал внутрь, и будто нелюдь заранее знал, что человечка сейчас соврет.

– Кхм, потом поем, – добавила девушка и поспешила прочь из фойе в сторону лестницы.

Эхо ее быстрых шагов разносилось по тихому просторному залу. И только у двери своего номера девушка перевела дух, глубоко выдыхая.

"Ох, божечки! Какие же они... заметные!".

И следующая странная мысль – "Но почему тогда я их раньше не видела? И прежняя Хелен вроде бы тоже? То есть в том краю Осебрутажа, откуда родом семья Бальмануг, шитеров совсем не бывало? А почему?".

***

Недолго Хелен отдыхала. Вскоре в ее дверь резко стукнули, заставив вздрогнуть.

– Баронесска, ты ведь здесь? Я чую, – послышался из-за двери знакомый голос.

Облегченно вздохнув, Хелен отправилась отодвигать засов, который она задвинула, стоило заскочить в свою комнату.

Вначале в комнате появилась большая корзинка с яблоками, а затем широко улыбающаяся Шелли. Но даже вид ее крупных белых зубов не пугал Хелен. После того впечатляющего экземпляра, что стоял внизу, Шелли воспринималась почти как человек.

– Рассказывай! – громко пробасила Шелли, плавно обтекая стоящую у входа девушку и бесшумно проходя вглубь комнаты. Поставила корзинку на небольшой стол у окна и развернулась. – Всё рассказывай! Тебя зачислили в академию, да? А кого там видела? А правда, что там приведение прямо по двору ходит? Эти яблоки тебе, баронесска, наша матушка передала. Говорит, нежные эйры любят сладкие фрукты. Но по мне это пустое, лучше мяса ничего нет! – заявила шитера и жестом фокусника достала откуда-то из-за спины большой промасленный бумажный пакет, тоже выкладывая его на стол и разворачивая.

И тут же по небольшой комнате растекся дразнящий аромат жареных пирожков с мясом. Желудок Хелен радостно отозвался голодным бурчанием. Сама Хелен не успела опомниться, как уже была посажена на своей кровати с огромным красным яблоком в одной руке и в другой с немалым пирожком, одуряюще соблазнительно пахнувшим. А напротив, уперев кулаком в подбородок, сидела на единственном стуле Шелли и со вздохом говорила:

– Какая ты счастливая, баронесска! Можешь ходить куда хочешь! И одна! И даже сама поступать куда хочешь, э-эх! А меня братья даже за порог одну не пускают!

– А... а там, внизу? – спросила зачем-то Хелен.

– Мой брат. – Кивнула Шелли. – Один из них. Шан, сегодня его очередь за стойкой стоять. О-о, он тебе понравился? – Сверкнула темными глазами девушка.

Хелен в испуге дернула головой, мол, нет. Затем поняла, что это невежливо, и автоматически кивнула, словно соглашаясь. Затем опять испугалась, что ее могут не так понять и не знала уже, что делать. Шелли рассмеялась.

– Не надо нас бояться, баронесска! Мы не кусаемся!

– Да-а? – не сдержала сомнения Хелен.

Но Шелли рассмеялась еще заразительнее.

– Мы же не дикие какие! Хоть из Адиная, но ваши человеческие правила соблюдаем. И гостиницу в вашей столице держим уже аж пятый год! Так что мы уже адат... апад... адип...

– Адаптировались? – автоматически подсказала Хелен.

– Ага! Вот это... к вашим человеческим порядкам, – весело добавила Шелли и, подхватив из пакета пирожок, за один присест отправила его в рот. – У наф уфе дафе... постоянные клиенты здесь есть! Даже из людей. А если бы мы кого кусали здесь, то разве бы у нас были постоянные клиенты?

На такую простецкую логику Хелен нечем было возразить. Она улыбнулась и наконец тоже откусила пирожок, что ранее сунула ей в руки шитера и который дразнил ее своим упоительным ароматом.

Какой же он был вкусный! За весь день кроме обильного завтрака девушка так ничего и не ела. И теперь с удовольствием угощалась презентом от Шелли.

Как поняла Хелен, молоденькая Шелли попросту страдала от недостатка общения. Пока "баронесска" кушала, Шелли щедро поделилась всеми своими проблемами. Что других семей их клана в столице больше нет, и сходить в гости или поболтать иной раз просто не с кем. Что у других знакомых семей шитеров поблизости либо нет дочек подходящего возраста, либо они вообще из враждебного клана. Что Шелли уже даже с двергинями на рынке общается, но те не такие интересные, как человечки, а жуткие зануды. Что в их гостинице очень редко останавливаются человечки, тем более такие молодые. То есть почти никогда. А тем более ни разу в их гостинице не останавливалась "аж целая эйра!".

– И я никогда раньше не говорила вот так прямо с настоящей баронесской! – добавила под конец своего эмоционального монолога Шелли.

– Почему ты называешь меня баронесской? – спросила Хелен. – Такого титула у людей нет...

– Потому что ты такая маленькая! – отозвалась шитера, показывая широкими ладонями по ее мнению размер человечки. – Для просто баронессы ты пока как-то мелковата. А потом еще вырастешь?

Теперь человечка рассмеялась от такой логики.

– И всё равно, нашу семью лишили титула, так что я уже не...

– Но ты же была рождена с таким статусом? – уточнила шитера, и когда Хелен кивнула, добавила ёмко. – Значит, оно всегда у тебя с собой, тут. – И стукнула себя по груди кулаком.

– С чем родился, того уже забрать нельзя. – Веско резюмировала Шелли.

"Эх, если бы в человеческом обществе было всё так просто, как думают шитеры!" – вздохнула Хелен. Несмотря на то, что она осталась эйрой, лишения титула очень сильно и еще не раз аукнется ей. Особенно среди "золотой молодежи", понимала девушка. С какой-то стороны ректор был прав – в столичной академии полно высокомерных деток из самых знатных и богатых семей Осебрутажа. "Наверняка еще тот змеиный клубок!".

А вот с пусть громкой, но простодушной шитерой Шелли было просто и легко общаться. И познавательно. Ведь именно благодаря болтушке Шелли Хелен узнала о том прецеденте Виллиама – в прошлом году какой-то парень, приехавший из далекой провинции посреди учебного года, таким же образом, по тому же прецеденту походил какое-то время вольным слушателем, но потом почему-то уехал обратно.

"Может, его тоже мажорчики допекли?" – думала теперь Хелен. Но у нее теперь не было дома, куда она могла бы вернуться. Поэтому она будет всеми силами держаться за академию. Или пока не придумает другой план.

О своих сегодняшних результатах Хелен рассказала под обстрелом жадных вопросов новой подруги. И что в академию ее пока не зачислили – и Шелли горестно повздыхала. Но зато она туда может ходить в любое время, так как стала вольным слушателем благодаря подсказке самой Шелли, – и молоденькая шитера охала, вроде как смущаясь от искренней благодарности "баронесски" за помощь.

Затем Хелен расспрашивала у своей новой подруги о столице, их районе и тех, кто живет поблизости. В какой-то момент не выдержала и поделилась своей проблемой – что придется искать работу.

– Какая работа? Ты же баронесска! – возмутилась молодая шитера. – Даже у нас не принято девушкам работать, хотя мне братья иногда разрешают стоять внизу. Потому что мне скучно. А благородные эйры совсем не работают!

– Но мне надо будет на что-то жить, – объясняла Хелен. – Семья не сможет помогать мне.

"У меня здесь теперь вообще семьи нет" – умолчала девушка.

Шелли громко возмущалась. Потом пообещала подумать, хотя и трясла с неодобрением своей роскошной шевелюрой.

Потом по просьбе девушки шитера рассказывала о других инорасниках, кто живет в их районе.

– То есть ближайшие к нам – это дверги, что живут в конце улицы? – удивлялась Хелен.

Возможно скоро она может собственными глазами увидеть еще одних инорасников? Может, даже познакомиться? Интересно, какие они, эти дверги.

– Ближайшие? – задумалась Шелли. – Нет! Ближайший к нам вертал. Он сегодня утром заселился. Его номер в начале коридора на этом этаже.

Наморщив лоб, Хелен пыталась вспомнить, кто такой вертал.

"Вампир?! – ахнула она. – На одном этаже со мной живет... вампир?!".

Хотя местных верталов не совсем верно было называть вампирами. Судя по скромным подсказкам сопротивляющейся памяти прежней Хелен, дневного света они не боялись, клыки изо рта вроде бы у них не торчали. Бывшая Хелен их также раньше прежде не видела, но что-то не то слышала, не то читала. Раса эта была редкой, с другими расами связи почти не поддерживала, была сама себе на уме. Своих земель-государств у верталов не было, они жили по всему миру, рассеиваясь малыми семьями, то есть группками по труднодоступным местам, где другие разумные расы их бы не доставали общением. И, как обычно бывает с подобными отшельниками – вокруг них прочие народы насочиняли различные небылицы, окружили эту малоизвестную расу легендами одна интереснее другой.

И да, верталам приписывали невероятно долгую жизнь, силу и почти неубиваемость – и всё это за счет того, что верталы якобы изредка пьют чужую кровь. Чаще всего кровь людей – возможно потому, что это была самая многочисленная и физически слабая раса в этом мире. То есть любопытные люди могли забредать в самые далекие дали и при этом им вроде как не хватало сил сопротивляться опасным и могучим "хищникам" верталам. Поэтому зачастую, если какой-то очередной торговец, сокращающий путь через дебри, или просто искатель приключений на свою пятую точку пропадал, то народ мог запросто сочинить, что и этих бедолаг "сожрал" очередной вертал.

Неизвестно, какие отношения у верталов были с другими расами, но люди их точно побаивались, как вспоминала Хелен. Заслуженно или нет – кто знает. Но ведь не бывает дыма без огня? И теперь один из этих потенциальных "хищников" где-то рядом с ней?

– Вертал?! – выдохнула Хелен вслух.

Видимо, достаточно испуганно, потому что Шелли бросилась ее утешать.

– О, эти ваши человеческие страшилки! Но нет, баронесска, не бойся, он тоже не кусается, – фыркнула шитера.

– Откуда ты знаешь? – спросила девушка.

Вдруг ей сейчас что-нибудь интересное из легенд шитеров расскажут?

– От него никогда не пахнет кровью, – лишь пожала плечами в ответ Шелли.

– О-о! А вдруг он просто сегодня не... позавтракал? Не успел? – не удержалась от сорвавшейся с губ резковатой шутки Хелен.

Шелли рассмеялась, хлопнув широкой ладонью себе по коленке, закрытой серой тканью скромного платья.

– Ты такая смешная, баронесска!

Но девушке было не так смешно. Какая-то уж слишком насыщенная переживаниями у нее жизнь в столице получается. Проблемы не торопятся разрешиться, зато столько всего нового наваливается. И как под этой лавиной не потонуть?

"Ну почему прежняя Хелен совершенно не интересовалась другими расами своего же мира? – никак не понимала девушка. – Или даже... избегала? Почему в ее памяти такие недостаток нужной мне информации? И как с этими всеми инорасниками мне общаться?".

Глава 7

Ранним утром Хелен уже опять была на ногах. Учеба не ждет, слишком много о новом мире она еще не знает, и пробелы нужно закрывать как можно скорее. Сейчас она позавтракает внизу и опять отправится в библиотеку академии. Слишком многое ей надо наверстать – и насчет магии узнать, и о других сферах жизни этого мира, по которым у прежней Хелен не хватало данных.

В конце коридора перед выходом на широкую лестницу с простенькими, но крепкими балясинами какая-то тень отлепилась от стены и качнулась в сторону девушки. Хелен вскрикнула. Вначале просто от неожиданности, а затем запоздало пугаясь, что вдруг это тот самый вертал тоже решил позавтракать.

Но от криво качнувшегося в ее сторону высокого тела пахнуло неслабым перегаром.

– О-о-о.. ик! И ка-а-акая крас-с-савица! – протянуло это тело сиплым голосом, протягивая вперед руку и обдавая несвежим дыханием.

Рука была какая-то серая и в темных пятнах – то ли от грязи, то ли... "От старости?!" – ахнула про себя девушка, от испуга замерев на месте. Под короткими ногтями чужой конечности виднелись черные полоски грязи. Край рукава непонятного по цвету сюртука был также заляпан пятнами непонятного происхождения.

"А зомби в этом мире есть? – совсем заледенела Хелен. Память предательски молчала. – Это что еще за... нежить?!".

Тело, больше смахивающее на недавно восставшее, вновь качнулось в ее сторону, надвигаясь со своим вонючим амбре.

"А у меня и биты с собой нет, – какие-то глупые мысли пронеслись ракетой в голове. – Как с зомби справиться? И... даже осинового кола, если это тот самый вампир.... Но разве вампиры пьют алкоголь?".

Хелен так и не поняла, как дальше само случилось, но приподняв юбку, что спускалась до пола, носком ботинка врезала по голени стоящего впереди тела. Ботиночки у девушки были крепкие, для жизни в глуши и путешествий, ведь гардероб за последние три года пришлось бывшим баронессам поменять. Нет, у Хелен были еще две пары парадных туфель, но сегодня ей на прием к ректору не надо, только в библиотеку, так что она не стала одевать мягкие туфельки, их необходимо беречь. Поэтому зомбаку напротив она вдарила от души, не боясь зашибить пальцы.

– И-и-и-и! – взвыло тело, дернулось и стало заваливаться в ее сторону.

Всё с также вытянутой вперед грязной рукой.

Но пискнуть и шарахнуться в сторону Хелен не успела. Тело качнулось в другую сторону и вдруг быстро отъехало назад, волоча ботинками по доскам пола.

– Бар-р-ронет Бхетер-р! – негромко, но пробирая до печенки рыкнул... здоровенный шитер, что держал это тело буквально за шкирку сюртука, отодвинув подальше от девушки. – Ты перепутал этажи! Проводить до комнаты?

И шитер еще и встряхнул... предположительно парня с длинными темными волосами, что рассыпавшись в беспорядке, скрывали тому лицо.

– Прошу прощения, эйра, – кивнул Хелен огромный лохматый здоровяк. – Уважаемый. – Кивнул он зачем-то еще раз.

И больше не говоря ни слова, развернулся и бесшумно зашагал по лестнице вверх, одной рукой легко утаскивая за собой парня, который уже более басовитым голосом стал не то возмущаться, не то что-то рассказывать заплетающимся языком.

Хелен облегченно выдохнула. "Студенты! Здесь же живут студенты, и, судя по всему, не самые богатые. Тьфу ты! А я испугалась перегулявшего студентишку! Надеюсь, он не... некромант после ночной практики на кладбище?"

– Эйра? – раздалось сзади с удивлением.

Хелен вновь чуть не подпрыгнула от испуга. Дернувшись, резко развернулась.

Стоявший позади нее мужчина среднего возраста был худощав, меж полами распахнутой белоснежной рубашке виднелась безволосая, но довольно мускулистая грудь. Темные брюки прямого кроя незнакомца были заправлены в высокие сапоги. В руках – небольшое белое полотенце, а светлые волосы, кое-где темнее от влаги, были немного растрепаны.

Этот персонаж точно не был студентом. Слишком представительно выглядел даже в таком домашнем виде. И точно был трезв, с непонятной эмоцией во взгляде рассматривая девушку.

– Эйр? – Хелен тоже удивилась.

И немного смутилась. Даже не полуобнаженного вида в целом привлекательного мужчины, а некстати выскочившего занудства прежней Хелен, мол, их же не представили друг другу, как же теперь общаться-то.

– О, нет! Я не эйр. – Склонил чуть набок голову мужчина, продолжая рассматривать Хелен.

Кстати, такое поведение мужчины – его пристальное внимание к незнакомой эйре – тоже было некультурным, опять мимоходом подумалось девушке. А она уже вцепилась в ткань юбки, чтобы изобразить книксен, автоматически рвущийся по привычке этого тела, чтобы поприветствовать благородного эйра. Но раз он не эйр, да еще такой невоспитанный, то...

– Можно просто сир, я ведь не человек, – хмыкнул мужчина добавляя.

И уголки его тонких губ чуть дрогнули.

Хелен с недоумением смотрела на обычного вроде человека, который "не человек". Мозг с утра, да еще не отошедший от испуга, соображал медленно.

– Но я уже позавтракал, так что не беспокойтесь, эйра. – Мужчина вдруг слегка улыбнулся. – И, надеюсь, меня вы бить не будете?

И следом улыбнулся мягкой такой, располагающей улыбкой, являя ровный ряд белоснежных зубов.

Брови Хелен поползли наверх. Она не понимала, зачем посторонний мужик отчитывается ей о своем распорядке дня.

Тогда мужчина кивнул в сторону ее двери и добавил:

– Слышимость здесь, к сожалению, отличная. По крайней мере, для моего слуха.

Слышимость, не человек, уже позавтракал... И явно живет на том же этаже, что и она. И девушка поняла. "Это тот самый вампир?! Ой, то есть вертал?! И... он слышал, что я вчера о нем говорила?! О, боги!". Кажется, она покраснела. Но вместо извинения выскочило:

– Рада за вас. Режим питания лучше не нарушать...

Окончание ее лепета потонуло в смехе мужчины. Смех тоже был какой-то располагающий и даже заразительный. Хелен даже улыбнулась сквозь охватившее ее смущение.

– Позвольте представиться, прекрасная эйра, Муратар Ари. – Чуть склонился вперед мужчина, приложив руку к груди и не отрывая въедливого взгляда от собеседницы.

Его жесты были плавные, манеры намекали на изысканность, хотя мужчину совершенно не смущала его полуоголенность в присутствии благородной девушки. А вот Хелен его вид смущал. Наверное, это были проблески смущения от прежней хозяйки, но девушка всё же замялась, опуская глаза в пол.

И опять вздрогнула, когда сзади раскатисто рыкнули:

– Эйра? Всё в порядке?

Эти шитеры так бесшумно ходят! Вскинувшаяся Хелен оглянулась на здоровяка позади. Это был администратор, что вчера стоял у стойки и который только что оттащил загулявшего парня в номер. Один из братьев Шелли, вроде бы Шан.

– Д-да, спасибо, – ответила вновь оробевшая девушка.

В это время позади нее хлопнула дверь. Оглянувшись еще раз, увидела, что коридор пуст. Хелен повернулась к лестнице, но и там было пусто!

"Я заикой стану в этом отеле! – мелькнула мысль у нервно выдохнувшей девушки. – Или... в этом мире? Нет, надо уже быстрее привыкать к новому окружению! К этим... нелюдям".

***

Еще один день в библиотеке тянулся своим чередом. Информация уже не помещалась в переполненную голову Хелен, поэтому девушка сбегала в город, купила пару булочек для перекуса на ходу и канцелярские принадлежности. Еще минус пять медяков, эх!

Вернувшись в читальный зал, девушка конспектировала самое интересное из выбранных книг, в обилии разложенных вокруг светящегося шара, которые здесь были вместо ламп.

Летом в академии, тем более в библиотеке никого не было, поэтому девушка не стесняясь заняла парочку соседних столов, раскладывая раскрытые книги, выбранные для себя, так, как ей удобно. Навык из 21 века другого мира готовиться к экзаменам за пару ночей не пропал, и на исписанных Хелен листиках, что она взяла для конспекта, громоздились схемы, таблицы, ментальные карты, содержащие азы развития истории магии этого мира. По крайней мере, та информация, которую она почерпнула из человеческих книг, лежащих сейчас на столе.

Сегодня результатами самообучения Хелен была довольна. Некая общая картина развития человеческой магии уже примерно вырисовывалась у нее в голове. Но и спину уже ломило от сидения весь день. Живот намекал, что пара булочек – это очень мало. Можно было заканчивать с учебниками на сегодня.

– Что я вижу? Эйра Бальмануг, неужели вам еще не надоело? – Опять неожиданно раздалось рядом.

Хелен перестала потягиваться, села ровно, как благовоспитанная девица.

– Уважаемый эйр ректор Велинсор, как может надоесть такая интересная история! А вы здесь мимо проходили? Или исключительно ради меня зашли? – не осталась в долгу девушка.

– Интересная история? – переспросил мужчина, переворачивая корешки книг, чтобы прочесть на них названия.

И даже не стал скрывать своего удивления. " Общая история магии", "Новейшая история человеческой магии", "Жизнеописания прославленных магов Осебрутажа" и другие подобные учебники, видимо, даже ректор не считал интересными. Знал бы он, что вот это всё просто было невероятной фэнтези-историей по мнению попаданки Елены. Зачитаешься похлеще, чем книгами Толкиена. Хотя бы потому, что ей теперь в этом мире жить, где вся эта "фэнтезятина" внезапно оказалась повседневной реальностью. Так что она более чем мотивирована разобраться во всем этом.

Взгляд пожилого мужчины, что и сегодня был в том же дорогущем полувоенном мундире, скользнул по исписанным листам конспекта. И мужские брови опять поползли на лоб.

– И что означают ваши рисунки? – тем не менее спросил ректор.

– Э-эм, просто краткая история развития магии человеческой расы и дальнейшие ее перспективы... – честно ответила Хелен.

– Даже так? Хм, ну, и какие у нее перспективы? – не скрыл ехидной улыбки мужчина.

– Не очень радужные, если верить теории Адрагана, который считал, что общий магический фон, максимальный во время создания мира, с каждым столетием и тысячелетием лишь уменьшается. Согласно теории мыслителя Гифардуса уменьшается лишь магия именно человеческой расы, не затрагивая возможности других рас. А Уулсам? Этот проповедует, что именно прочие расы наглым образом вытягивают магию у людей, ведь согласно теории... – Хелен заглянула в нужный листик, чтобы свериться со шпаргалкой. – ...теории Заарзаала мощность магического поля едина и неизменна во всём мире, как жидкость в сообщающихся сосудах. – Последнее она уже от себя добавила.

– Кхм, – озадаченно крякнул ректор. – То есть хоть что-то из магических наук ваши родители вложили вам в обучение?

Открывшая было рот Хелен опомнилась и... лишь неопределенно качнула головой. Наверное, не стоит пугать ректора тем, что всё это она узнала и усвоила только за сегодня. Вдруг это слишком необычно для "пустоголовых" девиц, коими считает ректор благородных молоденьких эйр. И если она сейчас слишком проявит свою умность, то вызовет ненужные сомнения у местного мага. А там и до провала Штирлицу недалеко.

– А лично вы, эйра Бальмануг, как думаете? Какое будущее у человеческих магов?

Это был вопрос с подвохом. Сказать честно, что она думает – слишком умной окажется. Опасно в реалиях нового мира. Сказать специально глупость? Так ректор, конечно, обрадуется, что был прав насчет пустоголовых девиц, но как тогда добиться зачисления в академию?

– Я всего лишь провинциальная эйра, которая пока не получила диплома королевской академии магии, что я могу думать? – деланно вздохнула девушка.

Мужчина хмыкнул, исказив губы в легкой снисходительной полуулыбке. Вот зря он так, дальше с губ Хелен само сорвалось:

– Главное, что по этому поводу думают достойный политические мужи, не так ли, уважаемый эйр ректор Велинсор? А они даже девушкам теперь позволяют учиться в академии! Хотя еще сотню лет назад никакая эйра, даже самая благородная, не могла и мечтать об учебе магии наравне с мужчинами!

Ректор чуть склонил голову, прищурился, глядя на девушку.

– Теперь ценят всех, достаточно сильно одаренных магией, даже девушек! – продолжала Хелен, опять делая упор на нужных ей словах. – И наше славное королевство Осебрутаж одаривает благами своих граждан, способных к магии, с каждым годом всё больше. Возможно потому, что этих одаренных граждан с каждым десятилетием всё меньше? Вот, раз с прошлого года теперь даже седьмого уровня достаточно для зачисления в академию на полное обеспечение из казны, то... Это говорит, что уж наш король-то не дурак, думает о будущем магии в Осебрутаже! А вы, уважаемый эйр ректор Велинсор, что думаете?

– Кхм, кхм, кхм, – резко закашлялся мужчина. – Эйра Бальмануг! Вы! Кхм... Никогда больше не ставьте в одну фразу слова "король" и "дурак"!

– Но я же не так говорила!

– Эйра Бальмануг! – озадаченный Велинсор затянулся воздухом и открыл рот, видимо, чтобы разразиться новыми поучениями, но в последний момент махнул рукой и сказал лишь. – Что ж, эйра Бальмануг, посмотрим, насколько хватит вашего показного усердия.

Развернулся и быстро ушел, словно не желал слышать ответ девушки. Как и явно не желал сам отвечать на ее каверзные вопросы.

"Показного усердия?!" – возмутилась про себя Хелен. "Показного?! Откуда тебе, графу, что носит кучу драгоценных камней даже как пуговицы на рабочем мундире, знать каково это – считать медяшки и содроганием думать о том дне, когда не сможешь купить себе еды. Или, что вообще ужасно, можешь оказаться на улице". Кстати, как раз об этом Хелен уже была пора думать, потому что последние монеты утекали на жизнь в столице, как вода сквозь пальцы.

Настроение заниматься окончательно пропало. Захлопнув книги, девушка сама перетащила их на столик библиотекаря в углу. Она могла бы бросить книги и так, библиотекарь – старик Онде – должен был потом их сам убрать. Но он действительно был малоповоротливым стариком, который безнадёжно зависал над горой студенческих работ еще прошлого года, сваленных на особом столе в глубине библиотеки. Как поняла Хелен, это были что-то вроде не то курсовых, не то дипломных работ, которые следовало занести в особый журнал с указанием основных моментов научной работы. Этакая база данных студенческих "шедевров", только в рукописном виде. Хелен видела тот огромный том, переплетенный, кажется, настоящей кожей, в который библиотекарь Онде вписывал данные. Причем вписывал очень неторопливо, ведь ему приходилось отвлекаться еще и на выдачу книг. И пусть сейчас в библиотеку ходила, видимо, только она да ректор, а что будет, когда начнется учебный год, и студенты толпами повалят за знаниями?

Хелен не стала дергать колокольчик на столе, чтобы вызвать библиотекаря. Пока старик Онде дошаркает из того угла до выхода, уже и солнце сядет. Подобрав юбку, девушка сама быстрым шагом добралась до библиотекаря и предупредила, что уходит.

Дожидаться ответа Онде не стала, кивнула и почти убежала. Кажется, она и так сегодня напугала старика, когда и ему прихватила на обед из города булочку. Ведь дедулька торчит безвылазно в своих книжных закромах, а ей несложно было его угостить, всё-таки целыми днями вместе в зале сидят.

Однако тогда что-то пошло не так. Вместо того, чтобы порадоваться простенькому угощению, библиотекарь, кажется, испугался. Затряслись его сморщенные руки, которыми он еще и грудину потер. Хелен тогда тоже испугалась, а выяснилось, что всего лишь дедок не ожидал, что "благородная эйра снизойдет до того, чтобы вспомнить о существовании презренного халите", не говоря уже о том, чтобы ему что-то покупать!

Получается, что попаданка Елена опять забылась и чуть не выдала себя. Ее иномирные привычки проскакивали порой сквозь пласт вдолбленного в кровь и плоть этого тела высокородного воспитания здешней Хелен.

"Халите" – это низший уровень здешней социальной лестницы среди людей. Ниже них разве только преступники да... рабы, если бы они были в Осебрутаже. К счастью, хотя бы рабов здесь не было. А вот "халите" полно – это вроде как "неполные граждане" страны. Налоги они платили, а прав почти не имели. Это могли быть чужаки, которые осели жить в стране, но не купившие себе "полное гражданство". Или это могли быть и местные жители, лишенные доли прав за какие-то проступки, недостаточно большие для каторги. Туда же относили и незаконнорождённых детей или младенцев-подкидышей, если кто-то из граждан не брал их к себе для усыновления из приюта в первые месяцы.

И если у знатных граждан Осебрутажа были личные грамоты с магическим "оттиском" личности, то у остальных жителей были лишь "ене" – металлические пластинки, где были выбиты их имена и данные. Такой местный аналог паспорта, выдаваемый родителям еще в младенчестве каждому новому ребенку, которого регистрировали в городских управах после уплаты соответствующей пошлины. Но у обычных людей личный "ене" был из красноватого металла, вероятно, меди, а у "халите" пластины были серыми.

Вот и у библиотекаря Онде серая пластина висела поверх запыленного балахона. Почему образованный дедулька оказался "недогражданином" Хелен не стала спрашивать – может, он был просто "трудовым мигрантом", который так и не смог заплатить нужную пошлину для полного гражданства. Крючковатый нос, нависающий над тонкими бесцветными губами, и глубоко запавшие чуть раскосые глаза Онде намекали, что он из каких-то совсем других земель.

Выйдя во внутренний двор академии, Хелен с удовольствием затянулась свежим воздухом, размышляя, ей прогуляться по городу, пока еще светло или отправляться на отдых в гостиницу, пока есть где жить. И заприметила в стороне ректора Велинсора, который видимо тоже закончил свой рабочий день.

И тут одна деловая идея промелькнула в голове девушки.

Что ж, придется ей еще немного поприставать к ректору.

Глава 8

– Уважаемый эйр ректор Велинсор! – пыхтела Хелен, догоняя мужчину уже возле ворот академии.

Мужчины – как сам ректор, так и охранники на выходе – обернулись к ней. И, ей показалось или нет, но ректор вроде собрался было кривиться? Да, она надоедливая провинциалка, что поделать. С другой стороны, он сам виноват. Зачислил бы ее сразу в студенты, которым положено обеспечение от казны, и ей не пришлось бы так крутиться из-за финансов.

– Уважаемый эйр ректор Велинсор! У меня к вам деловое предложение! – изрекла Хелен, видя, что ректор терпеливо ждет от нее продолжения.

Охранники почему-то залыбились и, мазнув по ее фигуре взглядами, сделали вид, что отвернулись. Только как-то недалеко они отвернулись, явно настроились подслушивать. А ректора на этот раз действительно перекосило. Подцепив девушку за локоть, сжав руку до боли, он буквально вытащил ее из ворот и, пройдя несколько шагов вперед, в сторону поджидающей открытой коляски, запряженной парой холеных коней, зло процедил:

– Эйра Бальмануг! Ваша... провинциальная простота порой неуместна!

– Почему?! – возмутилась Хелен.

– Потому что я женат! – совсем тихо процедил мужчина, тем не менее ощупывая оценивающим взглядом ее плечи и что ниже. – И счастлив в браке со своей женой, о чем прекрасно известном всему...

– Эйр Велинсор! – вот теперь Хелен возмутилась еще громче. – Да как вы смели... подумать такое!

До нее дошло, как ее "приставания" к ректору восприняли местные мужики.

"Черт! Я опять что-то не то ляпнула?! Что не так с деловым предложением?! Нормальная же фраза!". Но, видимо, не в этом мире. Вон и стражники на воротах продолжали таращиться в их сторону, как приметила девушка.

– Я же сказала – деловое предложение! Исключительно по делу! По делам академии! – громко возмущалась Хелен.

Пусть охранники услышат, потешат свое любопытство и перестанут думать всякие глупости.

– Вы решили наконец-то покинуть стены нашей академии? – не то с сарказмом, не то с надеждой протянул ректор.

– Вот еще! – фыркнула Хелен. – Просто хотела спросить о вакансии помощника библиотекаря и сколько полагается по оплате...

– Чего?! – Велинсор так озадачился, что выбился из манерной речи высокородного.

– Помощник библиотекаря, – повторила девушка. – Или секретарь? Или у вас есть свободная должность где-нибудь в деканатах?

– Вы сюда хотите еще и кого-то из своих знакомых впихнуть?! – опешивший ректор даже не скрывал своих мыслей. – То есть, думаете, одной вас нам мало?!

– Э-эм, – не сразу поняла Хелен, потом "успокоила" мужчину. – Да нет же! Моих знакомых я не буду вам навязывать. – Вроде бы мужчина облегченно выдохнул, чуть отодвигаясь в сторону коляски. – Я для себя работу ищу!

– Эйра Бальмануг! – почти простонал ректор, вновь к ней поворачиваясь всем телом. – Разве в тех местах, откуда вы прибыли... допустимо подобное?!

Хелен на миг задумалась, что ему опять не так. Никаких противоречий в памяти прежней хозяйки не нашла. Поэтому продолжила настаивать.

– Что не так, уважаемый эйр Велинсор? Даже благородные эйры при необходимости могут работать компаньонками или гувернантками. А у меня, уж поверьте, острая необходимость. Ведь в студенты на довольствие казны вы меня так и не зачислили...

– Эйра Бальмануг, – совсем тихо пробормотал ректор, чуть наклоняясь в сторону девушки. – Давайте я просто вам заплачу, хорошо заплачу, и мы с вами навсегда расстанемся? И вы забудете свои глупости о дипломе...

Хелен поджала губы, прожгла мужчину выразительным взглядом.

– Пусть я и пустоголовая провинциалка, эйр Велинсор, но даже я понимаю, что ваших денег, сколько бы вы ни заплатили, хватит ненадолго! Может, вам проще расходы на меня переложить на плечи королевской казны, которая в любом случае обеспечивает всех молодых магов, желающих учиться?! – прошипела она в ответ. – А там, гляди, мое общество и мое уже пожизненное обеспечение возьмет на себя мой будущий муж?

Прищурившийся Велинсор тоже прожигал ее тяжелым взглядом.

– Или вы хотите предложить мне так много... чтобы хватило на достойное приданное? – показательно ахнула девушка, прикладывая руки к груди. – Что, и подходящего жениха подскажете? Может, еще и... лично к алтарю отведете? Чтобы наверняка избавить свою академию от моего присутствия? Ах, подождите-ка, академия не ваша, а королевская!

Мужчина скрипнул зубами. Выпрямился и чуть отстранился.

– Эйра Бальмануг, – холодно ответил он. – Девушке не место в секретариате! У нас всё-таки королевская академия, а не... – проглотил окончание ректор.

Интересно, он имел в виду "публичный дом" или всего лишь "брачное агентство"? Но девушка не стала уточнять. А то бедного ректора еще удар хватит от ее версий.

– И, конечно же, в королевской академии должен быть поистине королевский порядок! Но у вас в библиотеке до сих пор студенческие работы с прошлого года не разобраны и не внесены в реестр! – продолжала напирать Хелен, игнорируя реплики ректора. Где-то же нужно ей брать деньги на жизнь! – Может, и в других отделах полно отложенной в дальний ящик бумажной работы? Экономите на младшем персонале, ректор Велинсор? Почему категорично отказываете мне в должности помощника, если в академии точно полно работы? А я точно справлюсь с подобными заданиями! Да вы знаете, какой у меня красивый почерк? Считается, что у женщин почерки обычно идеальнее, нежели у мужчин. Как и усидчивости. И терпения.

И да, последнее было с намеком. Ректор протяжно выдохнул. Но он ее не разжалобит! Ей о себе надо самой заботиться, никто же не поможет.

– Вот у вашего секретаря, что в приемной сидит, достаточно красивый почерк? Достойный документов королевской академии? А еще пишу я быстро! А если надо, то очень быстро! А что, если у вас вдруг проверка случится, и все ваши бумажные завалы по углам найдут? А я бы могла помочь...

– Эйра Бальмануг! Вы! Вы!... Мне еще и проверкой грозите?!

– Да боги с вами, эйр Велинсор! С чего вы...

– Метите на место моего секретаря?! – уже буквально рычал разъяренный ректор.

Хелен даже на шаг отступила.

– Да нет же! Мне нужна работа попроще, но где требуется много и аккуратно писать, а это я умею! Лучше подальше от всяческих глаз, я же понимаю, эйр Велинсор, что мои провинциальные наряды оскорбляют взыскательный взгляд столичного населения, тем более тех, кто в королевской академии...

– Говорите, найти вам мужа, эйра Бальмануг? – процедил ректор, опять перебивая и резко меняя тему.

– И про достойное приданное не забудьте! – Хелен тоже разозлилась на этого твердолобого сноба, нервно стискивала ткань своей юбки. – Или всё-таки небольшая плата помощника библиотекаря будет гораздо выгоднее для кармана... королевской академии, конечно же?

– Эйра Бальмануг! Ваша провинциальная простота... – устало выдохнул мужчина, словно признавая поражение. – ...вне пределов моего понимания!

– Увы, эйр Велинсор, это всего лишь отчаянная дерзость, – тоже вздохнула Хелен. – И отчаяния здесь больше, чем дерзости.

Не удостоив ответом, ректор в пару шагов скользнул прочь и заскочил в свою коляску, рявкнул на сутулившегося возничего, что сидел впереди, чтобы трогал.

Девушка расстроенно смотрела вслед укатившему по брусчатке транспорту. Затем обвела взглядом залитую солнцем просторную площадь, что раскинулась перед стенами академии. Местный народ перетекал туда-сюда, занимался какими-то своими делами, продолжал жить своей жизнью, не обращая внимания на одиноко стоящую девушку в скромном наряде.

"И как мне искать работу, чтобы оплаты хватало на жизнь? – думала Хелен, закусив губу. – Я думала, что хоть в столице будут попроще взгляды. Но и здесь полно снобов и предубеждений. Знатной эйре не положено, видите ли, работать! А кушать ей положено?! Кто меня будет содержать, раз уж из-за упертого почему-то ректора мне не видать казенного обеспечения?".

Какой-то проходящий стороной мужик в потрепанном, но сюртуке, а не просто в рубахе, как прочие простолюдины, оглянулся на нее, оскалился щербатой улыбкой и игриво подмигнул. И Хелен вынырнула из своих упаднических мыслей.

Нет, до крайности быть чьей-то содержанкой она не скатится! Надо искать хоть какую-то работу, но приличную. Что с учетом местных нравов и ограничений для эйр и просто приличных женщин будет гораздо сложнее.

Однако Хелен высокомерно вздёрнула нос – эйра она или нет?! – развернула плечи и, игнорируя внимание "кавалера", ровной сдержанной походкой, без всяких покачиваний бедрами, направилась в сторону гостиницы.

"Ничего! Уж как-нибудь я справлюсь! Всё равно у меня нет другого выхода".

***

Перекусив по дороге на ходу очередными недорогими суховатыми булками, расстроенная Хелен вернулась в гостиницу. И вновь замерла на пороге.

Она бы не испугалась опять очередного шитера за стойкой, но сейчас нелюдя-администратора даже не было видно за двумя тушами, стоящими к ней спиной у ресепшена. Настоящими возвышающимися горами. Теперь понятно, почему на первом этаже гостиницы настолько высокие потолки.

На дребезжащий звук дверного колокольчика, потревоженного девушкой, эти туши стали разворачиваться. Вернее, только их головы, как-то странно далеко поворачиваясь вокруг своей оси, почти как у сов. Огромные лысые зеленые головы!

Вернее, эти некто были не совсем зеленые, а лишь с легким таким оттенком, что явно проскальзывал на их землистого цвета коже, грубой на вид даже издалека.

Когда повороты странных бошек к ней завершились, и на Хелен откуда-то с вышины нечеловеческого роста уставились две пары небольших впалых темных глаз – совершенно без белков! – пропавших где-то под выпирающими буграми надбровных дуг, она не выдержала и ахнула:

– Халки!

Одна пара темных глаз моргнула. У другого зеленоватого нелюдя выпирающие валики над глазами, где у людей должны быть брови, но у этого типа их там не было, высоко приподнялись, показывая прям чудеса подвижности. Плоские уродливые носы с рваными ноздрями этих здоровяков – настоящих гор бугрящихся мышц – синхронно дернулись, сморщились, шумно потянули воздух.

– Эйра? – Из-за этих амбалов вытек шитер, такой "маленький и стройный" рядом с ними. – Вас проводить до номера?

Это был не Шан, а кто-то другой. Наверняка очередной брат Шелли, которую сейчас не было видно в фойе гостиницы.

– Ы-ер-ра? – прохрипел с сильным акцентом тот, у кого безволосые валики над глазами задрались. – Тута?

– Не могёт быт ыерой, – возразила вторая гора мышц.

И ведь эти нелюди не особо были закрыты одеждой, как с возмущением только сейчас заметила девушка. Необъятный верх землисто-зеленоватых тел слегка прикрывали кожаные жилетки покроя "абы из чего абы как сшиты. Лоскуты держатся вместе? И так сойдет". Массивные пояса, сплошь из круглых больших металлических блях, закрывают чуть ли не полторса здоровяков, а ниже... что-то вроде юбки? Куски шкур, мехом наружу, которые лишь едва прикрывали то, что ниже пояса, выставляя на всеобщий обзор бедра мужиков, невероятно толстые из-за бугров мышц. Несмотря на "юбки" – или аналоги килтов? – это точно были мужики. Не могут же женщины неведомой расы быть настолько широкими и уродливыми, да еще с огромными топорами на поясе расхаживать. Или могут?

Завершали наряд чужаков высокие кожаные сапоги потрепанного вида, перетянутые поперек во всех направлениях ремешками с навешанными на них металлическими бляшками. Наверное, ходить в теплом климате Осебрутажа в такой обуви жарко. И словно подтверждая догадку, до Хелен только сейчас докатился запах. Ядрёный, чуть масляный запах неведомых инорасников. Но девушка даже не поморщилась. Шитер же рядом с Халками не морщится, а у него обоняние должно быть в разы лучше человеческого.

Все трое нелюдей продолжали смотреть на нее, и Хелен отмерла.

– Нет, благодарю. Я вполне самостоятельно справлюсь с нахождением дороги к своему номеру. Тем более вы заняты новыми постояльцами, – изрекла девушка.

Подобрала юбку, чтобы не споткнуться, и с прямой как доска спиной направилась в сторону лестницы, стараясь не приближаться к новым видимо постояльцам, но и не слишком демонстративно огибать их.

– Ыер-ра? – опять повторил первый верзила.

На этот раз гораздо более удивленно.

– Цына та же? – почему-то начал торговаться с администратором второй Халк.

Дальше Хелен не слушала, она торопилась добраться до своего номера и закрыться, спрятаться за толстой дверью. Хотя кого здесь эта дверь в состоянии задержать, если что?! Этим Халкам любая дверь за один тычок пальца откроется. И кажется, у них было всего по четыре толстенных пальца на пятерне... то есть "четырне"?

"Куда я, вообще, попала?" – чуть не взвыла Хелен. На улицах столицы вроде бы сплошь люди ходят. Ну, двергов – широких коротышек – она уже немного видела. Других массивных шитеров на улицах тоже пару раз заметила. А здесь, в "Синем пескаре" кроме нее вообще еще люди есть?! Кроме того пьяного баронета, что приставал к ней утром, если он тоже человек. Так-то с ходу и не поймешь, кто есть кто. Ведь вампир, который живет рядом, тоже выглядит человеком. То есть вертал.

"О, боги! Еще и вампир! Которому дверь абсолютно не мешает слушать разговоры в моем номере. А теперь здесь в довесок и столь пахучие, впечатляющие массой Халки?".

"Кто это? Тролли? Гоблины? Орки?" – перебирала в памяти воспоминания девушка.

"О! Голины!" – наконец всплыло из памяти название этой расы, когда девушка резво взлетала по широкой лестнице, освещенной небольшими окошками между пролетами.

"Как я... то есть прежняя Хелен ничтожно мало знает об инорасниках! Чем она, вообще, занималась, когда жила у опушки Большого леса? Неужели там не было нелюдей?" – думала девушка, запираясь на засов в своем номере.

Кинув тряпичную сумку с конспектами на кровать и умыв руки в крошечном санузле за дверкой, девушка продолжила нервно расхаживать по номеру. И дело было не в Халках, что поселились здесь же. Ей всё равно как выглядят или пахнут те или иные нелюди, в коридорах этой бюджетной гостиницы она прогуливается редко. Просто от неожиданной встречи, буквально нос к носу с новыми инорасниками она так немного… озадачилась.

Проблема в том, что она действительно почти ничего не знает о других разумных расах своего же мира! То есть мира прежней Хелен, в котором теперь она, Елена, живет.

"Почему та баронесса совершенно не интересовалась другими народами своего мира?! – не понимала девушка. – То есть сложнейшие раскладки сервировки стола по различным случаям жизни и отличия ифронского шелка от свиленского баронесса знает в деталях, а как поздороваться или обратиться к тому или иному нелюдю – нет?! Почему?!".

Всё, что наскребла по сусекам памяти Хелен, это то, что обычно знатные эйры не спускаются до общения с инорасниками. В крайнем случае, если на рынке заприметит интересную вещичку, а торговец окажется нелюдем, то допускается, чтобы компаньонка эйры или слуга общались с продавцом. В жизни самой Хелен – прежней хозяйки этого тела – вроде даже таких встреч не случалось. Семья Бальмануг действительно жила всё время на сугубо "человеческих территориях".

"О! Так, может, высокомерное пренебрежение у благородных здесь не только к бедным простым людишкам, но и к инорасникам? – пыталась понять Хелен. – То есть общаться с ними неприлично или как?".

То, что часть магов плохо относились к нелюдям, у которых была какая-то своя расовая магия, девушка помнила из сегодняшних учебников. Но посчитала это профессиональной завистью или конкуренцией. А теперь получается, что расы в этом мире в принципе не дружат меж собой? По крайней мере люди свысока относятся к прочим разумным, так, что ли?

Девушка пыталась вспомнить что-нибудь еще о том, как простые люди, не маги, относятся к инорасникам. Ничего не смогла припомнить, кроме грубых шуточек, что несколько раз слышала в таверне матери и которые почему-то осели в памяти прежней Хелен, которая обычно избегала вникать в разговоры простых посетителей. Или те грубости объясняются тем, что люди всегда подтрунивают над чужими народами? В ее мире тоже полно анекдотов о разных нациях.

"Надо срочно заняться местным расоведением! – решила Хелен, забирая свои записи из сумки, лежащей на покрывале. – Надо записать вопросы и завтра в библиотеке искать всё, что можно о прочих расах этого мира! Это более важное дело, чтобы я больше не попадала впросак при встрече с очередным нелюдем!".

Сев за стол, девушка склонилась над листами бумаги. Нелегко вживаться в чужой мир, где столько отличий от ее родного мира. И ладно бы магия! К этому можно как-то привыкнуть, благо, многочисленные романы и фильмы приучили людей ее мира к тому, что магия может существовать.

Ладно, гендерная дискриминация. Это тоже понятно, и в ее мире она была на протяжении всей истории, лишь совсем недавно женщины начали требовать равноправия. Но до сих пор при всей продвинутости в правах и толерантности ее мира женщины получают равное отношение с переменных успехом.

Но такие невероятные представители разных рас, на самом деле живущие рядом?! Ходящие по тем же улицам и с которыми надо как-то общаться? К этому попаданка Елена была не готова.

"Хотя... я же играла в Варкрафт! Правда, не за орка, а за гнома, но тем не менее. И синим нечеловеческим Аватаром в свое время засматривалась. И по учебе сколько раз придумывала персонажей для компьютерных игр. Неужели я не разберусь с уже готовыми... ну, пусть персонажами этого мира? Всего-то надо понять алгоритмы поведения их рас. А что касается внешности... Я уж как-нибудь привыкну к ним, таким низкорослым, волосатым или, вот, большим и зеленым... Главное, чтобы все они действительно не кусались" – хмыкнула про себя Хелен, постепенно успокаиваясь.

***

О голинах можно узнать больше, в том числе об их порядках и образе жизни, есть отдельная история - "Ырын, дочь вождя" - https://author.today/reader/386904 .

Еще одна попаданка, но на этот раз в Степь, в клан голинов выживает совсем уж в диких условиях, затем ей достаются "в подарок" от "братцев" люди-рабы: чигиданец и котронец, а затем... ;) Читайте сами в однотомнике "Ырын, дочь вождя". Здесь тоже бытовое фэнтези, но в среде обитания голинов, так что прогрессорства мало :):) только выживание и никаких нежностей, хотя романтика будет... местами :)

Глава 9

Вскоре в дверь комнаты поскребли. Хелен напряглась. Пока ее не позвали знакомым голосом:

– Баронесска?

Девушка встала и открыла дверь. За порогом мялась Шелли, которая держала перед собой большую красивую тарелку с ассорти ярких ароматных ягод.

– Что-то случилось? – почему-то ёкнуло в груди Хелен. Она сдвинулась в сторону, чтобы дать шитере пройти. – Ты такая тихая. Не заболела?

Массивная девушка во все том же сером, как униформа, платье скользнула мимо человечки вглубь комнаты, поставила тарелку на стол, уселась на единственный стул и, сложив широкие ладони перед собой, громко вздохнула.

– Ты теперь съедешь?

То ли вопрос, то ли утверждение. Колени у Хелен резко ослабли, она прошла и плюхнулась задом на заправленную кровать.

– Почему съеду? У меня же еще есть оплаченные дни. Или... вы меня гоните?

– Нет! – громко возмутилась Шелли, но спохватилась и продолжила тише. – Но, понимаешь... Торку и Рголу мы не могли отказать, они же наши постоянные клиенты. Куда они еще пойдут? Они из клана Серых Жмырх, а в вашей столице нет больше других таких же, и к другим кланам им нельзя, они же воюют...

– С кем воюют? – испуганно выдохнула Хелен, пока ничего не понимая. – Вот эти... Халки здесь воюют? Прям в Брулмепе?

– Ай, нет, не здесь, – легкомысленно отмахнулась шитера. – Меж собой где-то в своих степях, а здесь-то у них этот... нитра... нетрал...

– Нейтралитет? – подсказала девушка.

– Да, вот это. Что ты! В Брулмепе даже голины соблюдают порядок, иначе нельзя. Если кто-то один нарушит, то и других пускать совсем не будут. А как дела вести, торговлю? Да за беспорядки таких свои же потом... То есть поэтому здесь все соблюдают ваши, человеческие, правила. И никаких войн!

Хелен облегченно выдохнула. А то она уже в красках представила, как подобные Халки теми своими топорами могли бы воевать посреди столицы. Бр-р-р! Нет уж! Лучше действительно пусть будет мир и порядок.

Шелли сидела и подозрительно молча. Словно ждала чего-то.

– Так почему я должна съехать? – спохватилась Хелен.

– Не должна! – Активно закачала головой шитера, и ее темные волосы разлетались вокруг головы. – Но ты же эйра! А они голины.

Хелен пока не видела взаимосвязи.

– Ты, наверное, теперь не захочешь с ними под одной крышей... Но вы же не под одной! – зачастила вдруг Шелли, словно пытаясь в чем-то убедить гостью. – Для голинов у нас отдельный дом позади двора. Потому что знаешь, как они храпят? На полквартала слышно! То есть, конечно, слышно не будет, не переживай, потому что у нас там "тихий артефакт" стоит! Потому что тот дом мы как раз для голинов делали. Там всё основательное такое, чтобы хоть на пару раз хватило этим ито. Ты же сама видела, какие они... крепкие. А почему ты их называешь "Халки"? Люди их по-другому называют, более обидно.

За таким напористым монологом Хелен не всё поспевала осознавать.

– А-а? Нет! Халки – это совсем необидно. Это... это слово значит, э-э, мол, очень большой, сильный и зеленый, – выкрутилась девушка. – Ну, так говорили в... в одних старинных книжках я прочла.

– О-о! – Почесала покатый лоб Шелли и протянула задумчиво. – Только бы они не узнали, что ты так о них говорила. Особенно про зеленых.

– Почему? – мигом севшим голосом спросила Хелен. – Это звучит совсем для них оскорбительно?

Шитера перевела взгляд на человечку и рассмеялась.

– Нет, баронесска! Совсем неоскорбительно, даже наоборот. Торк и Ргол так-то спокойные, но холостые еще. И если ты про них столько приятностей наговорила, то вдруг они не выдержат? А "зеленый" для голинов – лучший комплимент! Потому что чем зеленее, тем, значит, сильнее и мудрее, и в целом самый завидный жених. Даже не любая жена такими приятностями своего самца-голина будет баловать, разве только наложницы, чтобы их крепче любили...

Наверное, у Хелен отвисла челюсть, пока она слушала все эти подробности. Затем нервно сглотнула.

"О, боги! Надо же так вляпаться! Вот так по незнанию скажешь орку, тьфу, голину, что он зеленый, а он вместо того, чтобы обидеться, растает от нежности и под венец... тьфу ты, в постель потащит?! Чтобы крепче любить?! О-ох!".

Видимо, Шелли что-то увидела на лице человечки и бросилась убеждать с новыми силами:

– Но ты не бойся, баронесска! Если не хочешь за Торка и Ргола, хотя они действительно завидные женихи... ой, то есть для своих конечно завидные... Ой, да что я говорю, конечно, ты за них не захочешь! Мы тебя в обиду не дадим! Даже если они узнают, что для тебя они зеленые. Но разве они зеленые?! Они же еще совсем молодые, даже на хороший свадебный калым не успели собрать, они же для этого и приехали в человеческую столицу на заработки, и кожа у них пока совсем другого цвета! И ты не переживай. У нас тут знаешь, как всё строго? У нас порядок в гостинице, братья хорошо следят. Ты, если не захочешь, то вообще больше ни разу ито не увидишь! Даже в столовой. Потому что они сами себе по своим обычаям готовят. Так что они если и будут когда в гостинице, то в своем отдельном доме, вы даже больше не увидитесь! – всё убеждала и убеждала баронесску шитера.

– А почему ты их называешь ито? Это не обидно?

– Нет, это на нашем языке название для молодых голинов, но которые уже отобрали свой первый топор. А после первых восьми поверженных врагов они становятся игито. Но я же говорю, Торк и Ргол еще совсем молодые, еще не игито... А вот на вашем человеческом языке разделений между голинами по возрасту и статусу нет, но это неправильно! Как же вы их между собой тогда отличаете, если всех называете одним словом?

Хелен с недоумением посмотрела на Шелли. "Отличать между собой этих Халков?! Как?! Они же на одно лицо!". Сколько же на нее зараз обрушилось новой информации о голинах!

– Отобрали свой первый топор? В смысле сходили на рынок и там выбрали? – спросила Хелен первое попавшееся, чтобы еще чего более глупого не ляпнуть.

Но Шелли опять рассмеялась.

– В смысле отобрали у других! – сквозь заливистый смех пыталась объяснить шитера человечке порядки голинов.

– У кого отобрали? – тихо ахнула Хелен.

Она уже опять представила – вот выходят такие горы мышц на рынок и там, круша всё на своем пути, отбирают у торговцев товары, в том числе и топоры. И попробуй таким возразить, даже если у них еще топора нет в ручищах.

Шелли уже и слезы вытерла, выступившие от смеха.

– Баронесска, ты что же, совсем ничего не знаешь о голинах?

Хелен покачала головой. И тогда шитера стала рассказывать. Что для своей молодежи кланы голинов устраивают особые ритуалы. Выносят несколько "взрослых" топоров на толпу подростков, и кто сможет их в итоге отобрать, то есть отбить у других "товарищей", тот этот "экзамен на взросление" прошел. Оставшиеся без "приза" будут биться за свой топор в следующий раз. И как живут кланы голинов, поделив свои степи на территории, рассказывала шитера, как они постоянно меж собой воюют. Дай только повод. Хотя не всегда даже повод нужен, просто голины сами по себе такие, что не могут не воевать. У них, мол, даже младенцы, лежа в соседних переносках из шкур, могут друг друга лупасить грызунками, заверяла Шелли, кивая для солидности.

– Грызунками? – шокировано переспросила Хелен.

Уже страшно представлять, что это может быть.

– Это мослы, которые специально для детишек оставляют, им же надо как-то зубы чесать. Зубы у голинов постоянно растут, взрослые их потом подпиливают, могут даже затачивать, – поясняла Шелли. – Но младенцам не точат резцы для остроты, они же еще не умеют сдерживаться, кусаются. Поэтому им дают стесывать зубы об кости.

У Хелен, кажется, нервный тик на глазу начался.

– У этих Халк... э-э, голинов зубы растут всю жизнь?! Как у кроликов?! Вот у этих здоровяков?! – едва слышно выдохнула человечка.

Да это не супергерои из комиксов, а супер... монстры. Настоящие машины для убийств, у которых еще и арсенал в виде зубов постоянно отрастает заново.

– Ну да. – Пожала плечами Шелли и продолжила рассказ.

Молодые голины, заполучив свой первый топор, считаются "мужчинами" и могут уже приглядывать себе самок. Но в поисках добычи, которую надо накопить для свадебных калымов и для повышения своего статуса в клане, изредка выходят из своих степей в земли других народов, чаще к людям. Хелен уже приготовилась слушать, как голины занимаются разбоем на дорогах, но в Осебрутаже эти здоровяки, как оказалось, всего лишь нанимаются в охрану торговых караванов или еще куда. Вот и Ргол с Торком опять приехали на заработки, останавливаясь как обычно в "Синем пескаре", пока не найдут к кому наняться.

Девушка в который раз удивилась, почему в том краю, где она жила ранее, не видела ранее голинов.

Шелли ей ответила на этот вопрос. Не все люди и не во всех провинциях терпимо относятся к инорасникам, особенно таким, как голины. Та часть Осебрутажа, которая ближе к Котрону, считается самой нетерпимой. Поэтому инорасники туда сами стараются не ездить, и торговцы, ведущие туда свои караваны, не будут нанимать в охрану голинов или шитеров. Шитеров, которые также сильнее людей, как оказалось, тоже часто нанимают в охрану, причем в гораздо больше мест, нежели голинов, которых многие люди попросту не желают видеть.

– Ну это и понятно, – рассуждала Шелли. – Ведь если мы хотя бы можем спокойно носить такую же одежду, как у вас, человеков, можем сдерживаться и даже соблюдать ваш этикет, то попробуй на голина натянуть "лишнюю" одежду.

О правилах поведения у голинов, конечно же, тоже были свои оригинальные понятия. Например, после еды надо обязательно рыгнуть, и чем громче, тем, мол, вкуснее было.

– Такая вот похвала повару, – смущенно говорила Шелли, поглядывая на человечку, как та отреагирует. – Но поэтому мы их сами в нашу столовую не пустим, ты не переживай! Тебе такое не придется видеть.

"Да уж, если у этих Халков такие манеры, то неудивительно, что прежняя изнеженная Хелен даже знать ничего о них не хотела" – фыркнула про себя девушка.

В тот вечер человечка узнала много нового об одной из рас ее нового мира.

– Но ты ведь не съедешь, да? – переспрашивала Шелли, с волнением ожидая ответа. – Из-за голинов?

– Нет, конечно! – ответила Хелен. Вернее, в ней сейчас говорила иномирная Елена, которая не видела ничего зазорного жить в одной гостинице с орками, то есть голинами. – Если от их храпа не будут дрожать стены моей комнаты, то зачем мне съезжать.

– Ты самая невероятная эйра, которую я знаю! – Радостно всплескивала мускулистыми руками шитера.

– Ты же говорила, что только одну эйру и знаешь лично, – не удержалась от подначки человечка. – Разве тебе есть с кем сравнивать?

– О-о! Зато я наслушалась о других эйрах от других гевайн! Говорят, они бывают такими ужасными! Хотя такие красивенькие снаружи, – делилась откровениями Шелли, а человечка с нее посмеивалась.

"Гевайн", как тут же узнала Хелен, это общее название всех нелюдей в человеческих землях, причем из общего жаргона самих же инорасников. Как сами инорасники называют за глаза людей, пока не стала спрашивать.

– Неужели мы, благородные эйры, кусаемся? – похихикивая, интересовалась эйра.

– Хуже! – Усердно кивала шитера, тоже не пряча улыбки. – Но ты не такая!

"Да уж! – мигом испарялось веселье у Хелен. – Я совсем не такая, как местные эйры. Только местные люди не должны этого знать! Чтобы не заподозрили во мне иномирянку. Подозреваю, что настолько чужачку люди точно невзлюбят".

– Да и куда я съеду? – честно признавалась Хелен. – У меня практически не осталось денег. Если я срочно не найду работу, то... как бы мне потом не пришлось съезжать на улицу, ведь я не смогу платить... Если только вы сами меня выгоните.

– Ты что, баронессочка! – возмущено взмахивала руками Шелли, треся головой. – Даже не думай! Никто тебя не выгонит! Живи, сколько надо.

– В долг?

Шелли задумчиво почесала лоб, затем наклонилась ближе и зашептала. Хотя в ее исполнении получалось всё равно громко.

– Братья тебя ни за что не выгонят, даже если ты здесь опять кого-нибудь побьешь...

Брови Хелен начали подниматься от удивления. "Опять кого-нибудь побью? Интересно, кого я здесь уже побила?". Потом вспомнила, что только разочек стукнула зомби-кавалера, но это ведь не считается?

– Шитеры никогда не бросают и тем более не выгоняют на улицу женщин! Запомни, человечка! – громко шептала Шелли, с жаром кивая в такт своим словам. – У нас самочек не обижают! Тем более ты такая... такая маленькая и худенькая. Тебе надо больше есть! – вспомнила девица-шитера и придвинула к человечке тарелку с ягодами, о которой совсем забыли за разговорами.

А Хелен сидела и думала, почему тот маг на городских воротах отправил ее именно сюда, в "Синего пескаря"? Знал же, что она "благородная эйра", но отправил в простенькую гостиницу, где даже орков, то есть голинов селят? Или, видя ее бедственное положение, поэтому и отправил в недорогое заведение, которое принадлежит шитерам? Потому что знал – эти товарищи "бедную самочку" не выкинут потом на улицу, даже если у той деньги закончатся? Да и просто так хозяева за ней присмотрят. Ведь пришел же Шан, когда пьяный студент лез к ней общаться, убрал парня от нее подальше. И даже вернулся, проверял всё ли в порядке, когда она с "вампиром", то есть верталом разговаривала. И также быстро исчез, когда в нем не было необходимости, наверняка понимал, что пугает ее своим видом. То есть местные администраторы охраняют ее – "маленькую и худенькую самочку" – в стенах своего заведения? Да и Шелли еще постоянно подкармливает гостинцами.

У Хелен чуть слезы не навернулись на глаза от благодарности к шитерам, которые помогали ей. Помогали просто так. И если для сравнения взять графа Велинсора, ректора, который упорно не хочет зачислять ее в академию, хотя она имеет на это все права, то еще неизвестно, кто из разумных более "благородный".

– Спасибо! – искренне поблагодарила эйра молодую шитеру, тем самым смущая ее.

У той даже уши заметно дернулись и на миг прижались к голове.

– Только в долг я не хочу жить. Если я не найду работу, то... могу отработать! Даже на кухне. Я умею...

– Нет! – Опять замахала руками Шелли. – Ты что, баронесска! Как можно?! Эйра и на кухне! Тем более у гевайн! Нет и нет! – рьяно мотала головой шитера.

– Может, тогда подскажешь, где эйре можно найти приличную работу неподалеку?

Шелли задумалась. А потом опять зачастила:

– Ты только в "Два дверга" не ходи! Им постоянно нужны работницы, они даже эйру возьмут, не посмотрят. Но ты не ходи туда! Они, знаешь, какие жадные?

"Два дверга", как уже знала Хелен, были конкурентами "Синего пескаря". Те самые дверги, что жили в другом конце улицы своей общиной и тоже держали гостиницу.

– У них точно такие же удобства, как у нас, но они берут серебрушку за четыре дня, а мы за семь дней, – продолжала делиться информацией шитера. – Только они при этом меньше платят своим работникам, еще и постоянно придумывают причины, чтобы не платить. То якобы опоздает кто или еще что придумают для штрафов. Я же говорю, те Триктоштифы ну очень жадные! Поэтому люди у них на работе недолго задерживаются.

– Как же они тогда с такими ценами и постоянной сменой работников гостиницу держат? До сих пор есть клиенты?

– Так у них всегда много пива, что семья варит, эля, первача и прочего, что продают в их едальне, – вроде как насупилась Шелли. – Поэтому у них там всегда много народа, приходят выпить. Потом выпивохи дерутся. Особенно когда у студентов в академии выходные, они всегда шумно гуляют в "Двух двергах". А Триктоштифы с них потом за поломку мебели и битье посуды еще сверху деньги берут. Даже если посуду не били. Пьяные разве вспомнят, что делали.

Также Хелен знала, что в "Синем пескаре" алкоголь не продают – шитеры сами не пьют и пьяных не любят. То, что тот парень-жилец оказался выпившим – наверное, уже таким пришел. Может, от тех же Триктоштифов.

– А у вас достаточно клиентов? – спросила девушка.

В целом в гостинице было тихо, но кто знает – это постояльцы такие бесшумные или номера пустые стоят.

Шелли еще больше взгрустнула. Замялась.

– Ну-у... сейчас просто студенты разъехались. Но перед учебой съедутся, поживут у нас какое-то время до заселения. И еще к нам в столовую приходят обедать аж из Торгового квартала. И чуть позже, как сезон ярмарок начнется, тогда постояльцев больше будет... – нехотя отчитывалась девушка.

"Ясно, – поняла Хелен. – Не так уж у них здесь всё радужно. И при этом они готовы сдавать мне жилье в долг, не выгоняя за неуплату. Надо будет что-нибудь полезное для них придумать. Может, рекламную акцию какую-нибудь?".

Хелен так хотелось отблагодарить шитеров за заботу, помочь им в их гостиничном или ресторанном бизнесе, что она даже на время забыла о своих проблемах. О том, что ей самой скоро не на что будет жить.

"О! А, может, замутить что-нибудь с шитерами по технологиям из моего мира? Внедрить здесь какое-нибудь ноу-хау, которое будет приносить прибыль? С меня идеи и разработки, с шитеров воплощение, а доход будем делить? Почему бы и нет. Или хотя бы так я смогу расплачиваться за жилье. Всё-таки семье Шелли тоже несладко, куда на них еще за меня расходы навешивать".

Глава 10

Хелен проворочалась полночи, обдумывая разные мысли, а утром, хоть и не выспалась, бодро подскочила ни свет ни заря. Она даже отважилась подойти на ресепшене к очередному здоровяку-шитеру и попросить встречи с Шелли.

На нее смотрели с высоты шитеровского роста темно-карими глазами и молчали, лишь кивнув раз. Хелен подождала словесного ответа, но не дождалась и уточнила у мужчины:

– Так я в столовой подожду?

И вновь лишь молчаливый кивок.

"Наверное, весь дневной лимит разговоров на семью уходит на Шелли, – посмеялась про себя Хелен. – Видимо, она выбалтывает весь тариф, и братьям слов не остается".

Шелли влетела в пустующую столовую, когда та же самая кухарка уже принесла на стол для Хелен здоровенную миску с кашей, щедро посыпанной сверху ягодами. Молоденькая шитера пронеслась как метеор и плюхнулась за стол, заинтересованно глядя на человечку.

– Я тут подумала, – начала выкладывать свою идею эйра. – А у вас продают еду навынос?

Молодая шитера почесала пальцем лоб и ответила:

– Да, только редко. Чтобы горшки горячими донести, покупатель должен быть недалеко. Но им тогда проще самим к нам прийти.

– А такую еду, чтобы без горшков? Чтобы легко можно было готовить и легко брать с собой всем желающим? – продолжала Хелен.

Сейчас она познакомит этот мир с фастфудом! И на базе "Синего пескаря" можно будет создать первую сеть быстрого питания. Таких форматов едален, как подсказывала память тела, в этом мире еще не было.

– Это какую же? – не понимала Шелли, задумчиво почесывая теперь затылок. – Как без горшков? А куда мясо класть?

– Мясо можно готовить такое, чтобы без подливки и можно было есть руками. Заворачивать в бумагу. Или в хлеб с зеленью, – объясняла девушка принципы первых для этого мира наггетсов и шаурмы.

Можно же затеять производство чего-то вроде этого.

– Да кто же будет есть такое мясо... сухое, что ль? Да еще из бумаги и без горшочка? – всплеснула руками кухарка, которая, вынеся кувшин с горячим ягодным компотом, осталась послушать про еду. – Что это, вообще, такое?

– Много кто будет! Да те же студенты! А у нас целая академия под боком. Столько потенциальных клиентов! И поэтому быстрая еда навынос, которую удобно взять с собой, будет разлетаться только так! – заверяла Хелен.

И это уже проверенный факт. Правда, проверенный в другом мире, но студенты же везде одинаковые? Как и разные работники, которые ищут обед подешевле в едальнях, чтобы недалеко от работы было.

– В академии своя столовая. – Несогласно качнула головой кухарка, сложив полные руки на выдающейся груди.

Шелли пока молчала, внимательно слушая спор человечек.

– Да, но сейчас, летом, она не работает! А в академии даже летом есть народ, хоть и немного. Но людям приходится сейчас выходить за едой в город. А если у вас еще и доставка к воротам будет, то именно сейчас вы можете застолбить себе большую часть абсолютно пустого рынка интересной еды навынос! Причем студенты легко поведутся на новинку, да еще сами будут сплетни разносить, тем самым приводить к вам новых клиентов, – заверяла в успешности своей идеи Хелен.

Шелли слегка поморщила свой нос и вопросительно глянула на стоящую рядом кухарку. Та была непреклонна.

– Странно это! Кто согласится платить деньги за непонятную еду?

– А мы сделаем ее понятной! Да что там странного – например, большая сочная котлета в булке с соусом и овощами. Это всем понравится! – спорила Хелен.

Как так, ее иномирные инновации воспринимают в штыки! В то время, как она здесь решила прогрессорством заняться.

– В булке? – хмыкнула кухарка, всплеснув руками. – Кто ж котлету со сладким ест? Еще и овощи туда? Тю-ю! Да ни в жисть никто на такое не согласится! Даже бесплатно...

– Так булка несладкая будет. И вообще... Спорим?

– Ай да спорим! – Протянула в запале кухарка эйре свою красноватую натруженную руку. – Ежели кто по своей воли съест такое, то я... я... дневное жалование отдам!

– Мне достаточно будет десерта от вас, – улыбнулась Хелен. – А если первые три добровольца большинством голосов скажут плохо о моем блюде, то я... я отработаю день у вас на кухне посудомойкой!

– Ай! – ахнула кухарка, отдергивая руку, и испуганно покосилась на Шелли. – Куда эйре то и на кухню? Посудомойкой? Уж прощенье просим, уважаемая эйра...

– Нет уж, поспорили так поспорили! – улыбалась Хелен. – Значит, я буду стараться выиграть. А если здесь не оценят мои булки, то... можете привлечь клиентов хотя бы на сплетню, что у вас на кухне посуду моет эйра.

Но кухарка только что-то заворчала себе под нос, мол, у эйр такие странные причуды бывают, что хоть из города беги.

– Не надо бежать из города, – посмеивалась сама эйра. – Давайте лучше пойдем на кухню, готовить новинки сезона.

И хотя кухарка охала да ахала, Шелли заинтересовалась идеей. Вскоре они все жарко спорили на кухне, среди разогретых печек и огромных столов, полных разложенных продуктов разной степени готовности. Еще были два поваренка – щуплых подростка, что практически прятались и из своего угла испуганно хлопали ресницами, разглядывая "аж эйру" на их территории.

К счастью, утренняя каша уже была готова у Марджи – так звали кухарку – а на завтраки народа обычно собиралось мало. Поэтому было время поэкспериментировать с новым блюдом. Повезло и с тем, что у Марджи стояла опара на хлеб, несладкое тесто. И Хелен почти с боем отвоевала немного теста, объяснив кухарке, что нужно напечь несладкие небольшие булки и какого размера.

– Глупость какая! – фыркала Марджи, опять забыв о почтении к эйре. – Кто ж несладкие булки ест? Зачем таким маленьким хлеб делать?

Но Шелли велела, и в итоге противень с будущими булками для гамбургеров отправились в печь.

Дальше нужно было отобрать зелень и овощи для начинки и сделать соус. Если с овощами было просто – здесь были такие же помидоры, лук, различная крупнолистовая зелень, то насчет соуса Хелен сомневалась. Ведь в этом мире не было готового майонеза, к которому она привыкла. А как он делается с нуля, представляла смутно. На памяти прежней Хелен-баронессы был похожий соус, который подают к столу знати, но как его готовят, баронесса не знала. И в таверне его не готовили, ведь это соус для "благородных".

Но в итоге и с этим разобрались. Просто сделали сразу несколько разных соусов – из перетертых помидоров с душистым перцем и пряными травами, из густой и некислой сметаны – здесь было ее подобие – с оливковым маслом, тем же чесноком и обычной рубленой зеленью, перетертой с вареным желтком. И даже из кислых ягод взбили легкое суфле, но к тому времени Марджи уже махнула рукой на "странную эйру, у которой в голове не пойми что" и не спорила.

Потом жарили котлетки из рубленого мяса. Елена в своем мире не раз делала дома бургеры, поэтому под ошарашенными взглядами "коллег" ловко намешала "фарш", который быстро накрошила кухарка, и слепила плоские кругляши из мяса со специями. Охающая Марджи только успела передник накинуть на "чудную эйру". Но Хелен, вздрагивая от очередного "чудная", объясняла кухарке, что, мол, сама недавно помогала на кухне в таверне своей матери. Мол, ничего странного, когда денег нет, то и эйры начинают работать руками. На что полненькая женщина только качала головой да жалостливо охала.

А затем наступил кульминационный момент – сборка бургеров. То есть "странных булок от странной эйры". Хелен разрезала поперек пяток испеченных булок, а затем творчески размазывая разные соусы и накладывая заранее подготовленные ингредиенты, быстро собрала первые в этом мире бургеры. На такое действо собралось много народа поглазеть. Не только поварята подобрались поближе, но еще разносчица, что приходила обычно ближе к обеду, когда было больше народа, и даже конюх с хозяйственного двора заглянул. И, кажется, кто-то из случайных клиентов заглянул от любопытства на шум с кухни.

И вот перед ними всеми на тарелках лежали пять готовых булок, из разрезанных сердцевин которых торчала зелень, подтекали соусы и выглядывали края сочных котлет.

– На ком будем испытывать? – спросила Хелен.

Поварята синхронно шагнули назад, якобы их здесь нет. Зато конюх – пожилой сутулый мужчина-человек в потрепанной рубахе – почесал затылок и проворчал:

– Ну это... я с утра еще не емши. Пришел за кашей, а вы тут, это... Тык я это... чего угодно переварю, не привыкать. А пахнет то вкусно, хоть и странно-то...

Хелен поманила мужчину, и когда он подошел ближе, заметила его темные от загара руки, виднеющиеся из закатанных повыше рукавов и спохватилась.

– Раз это еда навынос для перекуса, то ее вначале упаковать надо правильно! Чтобы можно было есть на ходу даже с немытыми руками.

При этих словах конюх со смущением спрятал руки за спину, но девушка уже искала упаковочную бумагу. В этом мире бумагу делали в основном из травы! Из крапивы, вроде бы конопли и чего-то еще. Да, такая бумага не была белоснежной, зато крепкой и плотной. На кухне нашлась только промасленная бумага, в которой ранее принесли с рынка полголовки сыра, но упаковка была чистой, а Хелен нужно было показать сам принцип, так что она нарезала из этих запасов обвертку. Завернула пару бургеров в бумагу и один протянула конюху. А на втором стала показывать мастер-класс, как подвернуть бумагу, чтобы было удобно есть из упаковки булку, не прикасаясь к самой еде руками.

Поварята забылись и опять придвинулись поближе, жадно сверкая глазами, наблюдая за девушкой. Пожилой конюх с извинениями и долей неловкости взял из рук эйры упаковку и стал повторять ее действия по "разупаковке". Когда развернул плотную желтоватую бумагу, то потянул носом запах и впился зубами в булку.

– Фух, – спустя пару минут довольно утер он мозолистой ладонью испачкавшийся в красном соусе рот. – То, что надо! Вку-у-усно! С мясом-то! А то чего эта каша, надоела. Ты, Марджи, еще взварчику своего ягодного плесни!

Но насупившаяся Марджи, уперев руки в бока, спорила:

– Так, конечно, из рук эйры тебе, простаку, всё будет вкусно! И старая подметка.

– Нужны дегустаторы, которые не знают, что это я готовила, – тут же сказала Хелен.

– О! А можно мне попробовать? – раздалось от двери.

Всё-таки какой-то излишне любопытный посетитель столовой проторчал у них за спиной всё это время. Торговец или кто, но вряд ли из самых простых работяг, что заходили сюда по утрам за немалой "шитеровской" порцией каши, которую надолго хватало.

– Только мне вот то, где к мясу соус из ягод положили. – Вот же глазастый какой! – Интересно будет, никогда такого не пробовал.

И мужчина огладил свой живот, намечающийся под рубахой из хорошего сукна. Точно не работяга, а кто-то из народа позажиточнее.

– И давайте я и второе... вот это куплю. Угощу своего друга, он в зале сидит. И не знает, кто из вас готовил, – добавил мужчина с усмешкой.

Вскоре в зал вынесли заказ тому торговцу, что с довольным лицом уже дожидался за столом вместе со своим ничего не понимающим приятелем. Большой булке, что в бумажной упаковке лежала на поданной тарелке, второй гость удивился. Но спустя пару минут, как и конюх ранее, гости остались довольны новым блюдом. И хотя мужчины с непривычки перемазались соусами, но они обтерли рты и заказали еще по паре "вот этого мяса в хлебе" с собой в дорогу.

Всплеснув руками, Марджи, которая с девчатами втихаря подсматривали за результатом дегустации из дверей кухни, унеслась готовить следующие булки, уже самостоятельно, всего лишь под присмотром Хелен.

Потом кто-то из доедающих утреннюю кашу за соседними столами поинтересовались, что ж там такое у других интересное. И тоже захотели себе "вот это, в бумаге". А потом тоже попросили добавки навынос, только "чтобы поострее было". Пришлось Хелен еще раз возвращаться на кухню и помогать замешивать новые соусы, с щедрым добавлением перца.

Потом они с Шелли подсчитывали, по какой цене лучше продавать такие штуки, для пробной партии ведь поставили цену от фонаря. В итоге девушки провозились до самого обеда.

В столовую потянулись люди с улицы, которые привыкли здесь обедать. Из-за суеты с булками, Марджи не успела какое-то стандартное блюдо вовремя доделать, но Хелен намекнула, что можно клиентам пока предлагать те же самые булки, которых напекли достаточно, а овощи и поварят вполне могут нарезать. Осталось только быстро нажарить котлет из имеющегося мяса. И даже вызывалась опять помогать, но на это раз Марджи не подпустила девушку к горячей плите, в запарке лишь отправила эйру руководить поварятами, что готовили другую начинку. Посмеивающаяся Хелен и не спорила с хозяйкой кухни. Готовить соусы да зелень даже интереснее, чем со скворчащими сковородками возиться.

Из-за случившегося мини-апокалипсиса на кухне даже промелькнул кто-то из старших братьев Шелли, отчего та тоже стала нервничать. Но зато новыми булками с мясом заинтересовались даже клиенты-шитеры, которые, беря по две булки сразу, выкладывали из них на тарелку все овощи, затем обе котлеты складывали под один хлеб и так ели.

– Что они делают? – тихо возмущалась Хелен, глядя из дверей кухни, как очередной шитер, пофыркав над бургером, потрошит его на свой лад.

– Понимаешь, баронесска, – смущенно комментировала Шелли. – Мы же не совсем так едим, как вы, человеки. И трава эта, пустое. Вот он и убирает. А что перекладывает, там мы любим, когда мяса побольше. Правда, эти котлеты для нас слишком... в них ваших специй много, так мало кто из наших ест. Перец и чеснок нюх нам перебивают.

– О-о! – озадачилась Хелен.

Она забыла учесть, что клиенты в этом мире из разных рас! И что у каждой расы свои особенности, в том числе гастрономические.

И она предложила Шелли сделать отдельные булки для шитеров – так, как они любят. Обрадовавшаяся Шелли даже притащила на кухню для помощи какого-то рослого волосатого парня, видимо, кого-то из своих же братьев, кто не стоял в тот день на ресепшене. И парень – Джан – быстро нарубил огромным тесаком еще мяса в фарш и из него совсем слегка обжарил толстые котлеты.

– Что, совсем без перца и специй? Такое пресное будете есть? – не верила Хелен, которая крутилась рядом и наблюдала за ловкими движениями молодого нелюдя. – Ну хоть соусы вы едите? А как же зелень? Разве вам не нужно... что-нибудь свежее?

"Клетчатку и витамины" – хотела сказать девушка, но сдержалась. Оказывается, зелень шитеры всё-таки едят – какие-то свои травы, а вместо листовых салатов используют особые съедобные «лопухи», в которые заворачивают мясо в дороге, как скупо поделился информацией Джан.

В итоге "шитеровский" вариант бургеров состоял из булок, томатного соуса без специй, листов "съедобного лопуха" вместо овощей и толстой полусырой – это по мнению Хелен полусырой – котлеты, в которой совсем не было человеческих приправ. И этот вариант бургеров разлетелся на ура, ведь аппетит у шитеров отменный, и кто пробовал новое блюдо, сразу набирал с собой навынос несколько упаковок. Ведь удобно взять такой перекус, если он завернут в плотную бумагу.

Поднявшийся на кухне из-за нового блюда переполох вскоре закончился. Потому что закончились булки, которых испекли всего один противень. Всем обедающим, кто заинтересовался новинкой, пришлось отказывать и говорить, что "завтра вновь обязательно будет". Задерганная Шелли, кажется, уже сама переживала, что пошла на поводу у человечки, когда в очередной раз объясняла следующему своему здоровенному соотечественнику почему ему не продают "вот то с собой, в бумаге".

В дверях столовой стоял и, скрестив на немалой груди руки, наблюдал за суетным сегодня залом один из администраторов. Косясь на него, даже Хелен стала нервничать. Действительно, взбаламутила народ своими гастрономическими новинками, навела переполох в "Синем пескаре". А шитеры любят порядок.

"Меня за этот бедлам не выселят?" – переживала девушка.

Но ей никто слова не сказал. Простояв молчаливым истуканом какое-то время у входа, вскоре очередной брат Шелли ушел. К явному облегчению и самой Шелли тоже.

– Фу-у-ух! Баронесска! – протянула молодая шитера, чуть не падая за крайний стол, когда волна обедающего народа схлынула. – Вот это... та-а-ак интересно было! А еще повторим?

Несмотря на суету и переживания глаза Шелли в этот миг сияли какой-то детской радостью.

– О, завтра скорее всего вам еще веселее будет, – усмехнулась Хелен, тоже устало опускаясь на стул. Отвыкла уже бегать по кухне. – Сегодня народ распробует, заинтересуется, завтра должно быть больше желающих попробовать новинку. Так что булок на завтра заранее побольше напеките. Кстати, может булки для шитеров сразу большего размера делать? Чтобы ваш любимый размерчик был, как думаешь? И котлеты тоже можно заранее слепить и заморозить. Разные – для людей и шитеров отдельно. У вас же есть охлаждающий артефакт на кухне?

Шитера слушала и кивала.

– И еще надо блюду название придумать, – рассуждала Хелен. – Какое-нибудь звучное.

– Мясные булки от эйры? – предложила Шелли.

– О, боги, нет! – испугалась Хелен, внутренне вздрагивая от такого забористого нейминга. – Наоборот, я бы хотела попросить вас... никому не говорите, что это от меня блюдо.

– Почему? – возмутилась Шелли. – Это же ты придумала!

– Нет, не я, – отнекивалась Хелен. – Это... в книжках о далекой стране прочла, пробовала как-то дома делать, понравилось, вот и запомнила. Но я не хочу, чтобы кто-то знал о моей причастности к этим булкам.

– Почему?

И как объяснить простодушной шитере, что не хочется прославиться она, попаданка, своими иномирными, то есть странными выходками? Вообще не хочется лишний раз привлекать к себе внимание, но пока плохо получается. Ректор академии уже в шоке от ее рассуждений. Здесь, в гостинице тоже считают "странной эйрой". А ей такого "счастья" не надо, мало ли кто заинтересуется и начнет копать глубже, мол, а почему именно вот эта эйра такая странная? Даже если не докопают до ее иномирности, то могут случайно выяснить раньше времени, что она сирота. И как потом от ненужных опекунов отмахиваться? Опять бежать на другой конец страны? А если в следующий раз номер не пройдет?

– Потому что... потому что моя родня может быть против, что я булками родовое имя прославляю. Лучше я как магиня прославлюсь, – выкрутилась девушка. – Вот обучусь всему в академии и обязательно прославлюсь!

"Ну, или хотя бы просто выживу в этом мире" – думала про себя Хелен.

Что касается названий, то они с Шелли и даже поварятами еще какое-то время перебирали варианты, самые разные. Пока Хелен не спохватилась.

– Слушайте, вскоре другие таверны тоже начнут копировать эти булки, как только те станут известными. Потому что суть рецепта, то есть сборки и так понятна, а запретить другим готовить такое же мы не сможем. Так что есть только один способ навечно застолбить за собой новшество – дать блюду свое имя, которое будет вас же прославлять! – выдала Хелен.

Сидящая напротив Шелли подняла брови, с недоумением глядя на эйру.

– Нужно дать блюду название по имени вашего заведения! – объяснила Хелен.

Просто она вспомнила, что в ее мире такие случаи уже были. Что "ксерокс" не равно копия, а просто фирма такая была с копировальными аппаратами. Как и "памперсы" – это всего лишь одна из фирм, производящая подгузники. Просто более удачливые дельцы вовремя давали свое имя производимым товарам.

– Не поняла. Булки "Синий пескарь"? – уточнила недоумевающая шитера.

– Не так буквально. Но что-то созвучное. Например, э-эм, пескарины? – предложила с сомнением Хелен. – Э-э, пескаридзе?

– Синепески, пескасины, – захихикали рядом поварята-мальчишки, что терлись рядом с девушками в ожидании новых потрясений.

– Вот что-то в этом духе, – заулыбалась эйра. – Можно, например, и разнообразить: пескасин – это булки с мясом, а пескарин – с рыбной котлетой?

– А их еще и с рыбой можно делать? – ахнула Шелли.

– Да с чем угодно! Главное, чтобы сытно было. И... и почаще говорить, мол, этот пескасин из "Синего пескаря". А еще нужно на упаковке ваше название напечатать! Или как-то нанести. Чтобы везде было – "Синий пескарь"! – разводила руками Хелен. – Даже если кто унесет булку в другой район города, съест, бумагу бросит, а прохожие будут интересоваться – "А что это за синий пескарь? К чему бы это?". Даже можете сами отнести пробную партию готовых булок в другие районы и прям на улицах предложить, может, тамошним торговцам в магазинах? Так сказать, обед им с доставкой на дом, то есть на работу. Так шаг за шагом и захватите рынок. И желательно побыстрее, пока другие таверны не перехватили идею. А еще лучше сразу рекламу дать. Только вначале продумать всё, чтобы кухня справлялась с наплывом заказов.

– Чего дать? – раскрыв рот, глядела на человечку шитера, сидящая с ней за одним столом. – Куда отнести? Прям самим?

– Ох, – опять спохватилась Хелен. – Мне же в библиотеку еще надо! А вы пока сами решайте, насколько хотите с такими булками возиться в будущем. Но я вам говорю, такое точно будет пользоваться спросом! Так что лучше не бросайте идею.

Окончательно озадачив Шелли, девушка засобиралась в академию. А то вдруг ректор ее сегодня не увидит и решит, что она сдалась? Зачем зазря обнадеживать вредного графа.

Задержалась в столовой Хелен совсем ненадолго. Сделала с собой сэндвичи, в том числе чтобы угостить старика Онде. Булки закончились, но жареные котлеты остались. Поэтому собрав "бургеры" с соусом и овощами меж кусками обычного хлеба и завернув в плотную бумагу, девушка поспешила в академию. Еще полдня впереди, можно найти много интересного и полезного об этом мире или магии в пыльных книгах.

Глава 11

Хелен успела только добраться до библиотеки и угостить Онде одним из сэндвичей, как в зал влетел худощавый нескладный юноша в изысканном сюртуке темно-синего цвета.

– Эйра Бальмануг! – Вопил он от самого входа, запыхавшись и хватая воздух ртом. – Где вас ракасы носят?! Ректор Велинсор изволил вас ждать, а вы... вы посмели не прийти!

"Ракасы" – это еще одна местная раса, что-то вроде демонов. По крайней мере, насколько помнила прошлая баронесса, у них была темная кожа, красные глаза с вертикальным зрачком и даже рога. Насчет хвоста память прошлой Хелен стыдливо молчала. Да вряд ли о той расе прежняя хозяйка знала много. Эти ракасы с людьми общались гораздо меньше, нежели шитеры, а Хелен даже о последних ничего не знала.

Девушка обернулась к приближающемуся парню со взъерошенными светлыми волосами, собранными в хвост до плеч сзади, и нервно горящим взглядом. Он хоть и человек был, точно не демон, но какой-то взвинченный, за малым дым из него не валил. Это был Перлие Харпер – тот самый секретарь ректора, про почерк которого Хелен спрашивала. Она успела с ним познакомиться в день первого прихода в академию.

– Эйр Харпер, как вольнослушатель я имею право вообще не приходить, – не сдержалась девушка от едкости в ответ. – Или приходить после обеда. А что случилось?

– Немедленно отправляйтесь к ректору Велинсору! Он велел, чтобы вы тотчас явились у него, как переступите порог академии.

– По какому поводу? – не торопилась вставать девушка.

Парень, видя такое пренебрежение к его командам, аж поперхнулся воздухом. Взмахнул неловко длинными, худыми руками.

– Эйра Бальмануг! Вы меня слышали?! Не-медлен-но! Сейчас же! – голосил он дурниной.

Девушка даже поморщилась.

– Эйр Харпер, у меня хороший слух. Был, пока вы меня не оглушили. Но я бы хотела вначале свою трапезу закончить.

Вообще-то, она ее еще даже не начала, развернутые на бумаге бургеры лежали перед ними, ждали, пока в коморке старика Онде на маленькой горелке кипяток для чая нагреется. Парень дернул длинным носом, что на его вытянутом лице казался нескончаемым, и запнулся на миг. Да, жареные котлетки, со щедро добавленными специями, пахли изумительно, заполняя пустой читальный зал дразнящими ароматами.

– А что это? – опешил секретарь.

– Новинка сезона из "Синего пескаря". – Вот и повод начать рекламу своей же задумки. – Вы что, не знали? О! Вы столько пропустили, эйр Харпер! Там всё смели вмиг. Я сама, вот, последнее едва перехватила. Но говорят, завтра на обед опять будут эти чудесные котлеты. Говорят, даже можно будет заказывать доставку к себе, принесут, сколько захотите.

– Да-а? – Парень сглотнул, выпирающий кадык на его щуплой, как у цыпленка шеи, дернулся. Но потом опомнился. – Эйра Бальмануг! Вас ждут! – высокомерно добавил он.

– Ой, да иду я, иду, – проворчала Хелен, заворачивая бургер обратно в плотную желтоватую бумагу под голодным взглядом секретаря.

Видимо, ректор с утра рвет и мечет, вон, даже нервному помощнику не дал время поесть. Знать бы еще, что Велинсору не так. И что он от нее хочет. Остается надеяться, что он не будет с отрядом стражников выкидывать ее за порог академии.

"Может, я не настолько его вчера довела? Чтобы прям выставлять меня из академии?" – надеялась Хелен, отправляясь вслед за нервно вышагивающим Харпером.

***

В кабинет ректора Хелен заходила, как в стеклянный павильон серпентария, где питон живет. Может, змей спит и не тронет, а может и погубит.

Но перед этим всё равно пришлось подождать в приемной. Потому что ректор был занят. "Вот и чего надо было секретарю так орать на меня? Подгонять срочно? Я б успела перекусить уже" – волновалась девушка, сидя на жестком стуле для посетителей перед глазами нервного Харпера.

Вскоре из-за дверей кабинета вышло трое незнакомых мужчин, разной степени старости, но все в темно-синих мундирах. Значит, это преподаватели или сотрудники академии. Мужчины – кто лениво, кто высокомерно – мазнули по сидящей девушке взглядами и ушли под расшаркивания секретаря. Девушку тут же пригласили внутрь.

– Эйра Бальмануг! – Поднял голову от горы бумаг перед собой ректор. – А я уже было подумал, вы нас покинули. Присаживайтесь, эйра. Хотите чаю? Харпер!

Хелен немного занервничала от такого приема. С одной стороны, холодная усмешка ректора на месте. С другой, "присаживайтесь", значит, не выгоняют, по крайней мере, сразу. А вот неожиданное "хотите чаю" совсем подозрительно. С чего бы высокомерному графу угощать доставучую провинциалку чаем? Он не боится потом от нее вообще не отделаться? От чая Хелен отказалась, заработав почему-то недовольный взгляд Харпера.

– Позвольте спросить, почему сегодня вы так поздно явились за знаниями, эйра Бальмануг? Неужели ваше терпение стало иссякать? – продолжал ехидничать Велинсор, откидываясь в кресле и складывая перед собой кончики пальцев вместе.

– Не дождетесь, уважаемый эйр ректор Велинсор, – ответила Хелен под ухмылку мужчины. Видимо, именно такого ответа он и ждал, его ухмылка стала шире. – Просто была занята...

– О? Надеюсь, новыми знакомствами? – Мужчина даже не пытался скрыть свой интерес.

"Думает, что я женихов ищу? Ха-ха! Они сами находятся... большие и зеленые – очень завидные женихи" – чуть не прыснула нервно девушка.

– Новыми делами, уважаемый эйр ректор Велинсор. Искала работу в городе, раз уж королевская академия не может ничего предложить магине седьмого уровня.

А вот такого ответа ректор точно не ждал. Чуть дернулись его брови, а в глазах мелькнуло что-то неясное.

– И как успехи, эйра Бальмануг?

– Пока с неясным результатом, уважаемый эйр ректор Велинсор. Но я над этим работаю.

– Кхм, кхм, – чуть закашлялся мужчина. Потер свой подбородок тонкими пальцами, унизанными перстнями.

Помолчали какое-то время. Хелен терпеливо ждала, зачем она вдруг понадобилась ректору. Что сейчас он начнет предлагать. И ведь начнет. Зачем-то же позвал. Да так срочно.

"Лишь бы не предложил место содержанки! А то вон, уже и чаем угощает бедняжку эйру".

– Итак, эйра Бальмануг, я внимательно ознакомился с вашим "деловым предложением", – отмер мужчина за столом.

И в груди девушки ёкнуло. "Если заикнется про содержанство, что делать? Просто уйти или вначале закатить истерику, а потом уйти?" – метались заполошные мысли.

– И я рискну принять ваше предложение, – продолжал ректор.

Хелен не шевелилась, ожидая следующих слов.

– Ситуация с регистрацией студенческих работ действительно печальная, – продолжил ректор, даже не представляя, насколько облегченно в этот момент вздохнула девушка. – Пожалуй, я дам вам шанс проявить себя с хорошей стороны.

"А до этого, думаешь, видел меня с плохой? Ха-ха, наивный!".

– Примерный объем тех работ к регистрации вы, эйра Бальмануг, вроде бы видели? – Дождавшись ее кивка, продолжил, переплетая пальцы перед собой. – Нужно, чтобы вы справились с ним за десять дней. – Категорично заявил ректор.

"В чем подвох?" – не поняла девушка. Судя по тому, что следовало записать в журнал, эта работа должна занять в разы меньше времени.

– Если справитесь за десять дней, то академия выплатит вам полную сумму за работу. Если работа продлится дольше, то сумма с каждым днем будет уменьшаться. В этом приказе всё расписано, ознакомьтесь. – И в сторону девушки лег лист, весь исписанный текстом со старательно выведенным завитушками.

Хелен ознакомилась. Даже трижды перечитала документ, чтобы удостовериться – подвоха нет. В приказе на плотной бумаге даже было указано, сколько студенческих работ нужно было обработать – то есть потом втихаря не подложат новые – и какие данные записывать в журнал. Очень дотошно расписано, прям настоящее "техзадание", с которыми она привыкла иметь дело по специальности в своем прошлом мире.

Сумма к оплате была не так велика, скорее смехотворна, но сам факт, что ей доверяли работу, да именно ту, что она хотела, дорогого стоил!

– Хорошо, я согласна. – Не стала торговаться девушка. – Где подписать?

– Согласны? – удивился ректор.

А чего он ждал? Что теперь она оскорбится мизерной суммой, испугается "неподъемной задачи", пойдет на попятную и, вообще, убежит из академии, теряя тапки? Еще раз ха-ха.

– Да, только один вопрос. А если я закончу раньше указанного срока? Премия полагается?

Ну, а почему бы не попробовать?

– Раньше? – хмыкнул мужчина, но подбородок опять потер. – Вы настолько уверены в своих силах, эйра Бальмануг? Что ж, интересно... Нет, конечная сумма за данную работу уже указана, но если вы закончите раньше, в чем я, признаюсь, сомневаюсь, то я...

Хелен демонстративно приподняла брови, ожидая продолжения.

– Пожалуй, тогда я всерьез рассмотрю ваше предложение насчет помощника библиотекаря, – выдал Велинсор.

"Ах ты жук! – фыркнула про себя Хелен. – То есть до сих пор его всерьез не рассматривал? Значит, устроил мне испытательное задание? Ладно, посмотрим, как я с ним справлюсь".

В итоге они подписали приказ, где Хелен расписалась об ознакомлении. А также ей пришлось оставить свои визы в дополнительных бумажках, в том числе после зачитывания "магической клятвы сохранения тайн, принадлежащих королевской академии магии Осебрутажа". То есть бюрократия и в этом мире процветает.

– Ваш срок начинается с сегодняшнего дня, – ехидно произнес Велинсор, когда секретарь убрал все подписанные документы. – Можете уже приступать, эйра Бальмануг.

"Напугал! – опять фыркнула про себя девушка. – Думает, я не заметила даты в приказе? Или радуется, что полдня у меня таким образом украл? Пф-ф! Напугал ежа голой попой".

Но вслух ничего не сказала, сдержалась. Пора уже соответствовать своему местному положению благовоспитанной эйры. Девушка только мило улыбнулась и распрощавшись отправилась в библиотеку. Ее там ждала первая в этом мире оплачиваемая работа, которую она сама, попаданка Елена в теле бывшей баронессы Хелен, смогла выторговать!

Кажется, жизнь начинает налаживаться!

***

В гостиницу сегодня Хелен возвращалась позже обычного. Не потому, что боялась сорвать сроки по работе, а просто знакомилась с новыми магическими явлениями своего нового мира. Например, стол, где были горой навалены переплетенные студенческие работы, был зачарован, как и сам журнал регистрации. Только получив официальный доступ, девушка наконец смогла заглянуть под обложки этих документов или хотя бы просто прикоснуться к ним своими руками.

Как работала такая "охранная система", попаданка не понимала, и тем быстрее захотела ознакомиться со всем, что ей доступно, быстрее впитать в себя новую реальность. И тут такой невероятный шанс – возможность заглядывать в дипломы и курсовые старших студентов магической академии! Можно не только присмотреть, как здесь принято оформлять работы, но и узнать, какими темами занимаются маги-выпускники. Узнать что-то новое о самой магии.

Так, например, зачитавшись работой "Способы применения торсиквазных полей в артефактах боевой направленности", Хелен узнала и что артефакты бывают боевыми, и про существование каких-то торсиквазных полей, и об их особенностях, о которых долго расписывал автор работы. И пусть она мало поняла про сами поля, но теперь хоть знала, что такие существуют и что еще дополнительно можно поискать в книгах библиотеки.

Большой минус вольнослушателя был в том, как запоздало поняла Хелен, что у нее, в отличие от стандартных групп, не будет учебной программы! То есть она должна будет сама составлять себе перечень предметов и тем для изучения. И как это сделать, если она совершенно ничего не понимала в магии? Но теперь была надежда сориентироваться хоть как-то по темам студенческих работ, к которым у нее появился доступ.

Уже поздним вечером войдя в просторный холл гостиницы и не застав там никого новенького, Хелен даже на миг озадачилась. А потом отважилась подойти к здоровенному Шану, что стоял у стойки, и спросила Шелли. Ей срочно требовалось похвастаться своей новой работой!

Шелли нашлась в опустевшей столовой, где только два светильника работали. Взбудораженный вид девушки настораживал.

– Что-то случилось? – поинтересовалась Хелен, подходя к столу в углу столовой, за которым молодая шитера хваталась за голову над кипой бумаг, нервно дергая то волосатые торчащие ушки, то прядки растрепанных темных волос.

– Нет. Да. Ох, баронессочка! – Подняла полные отчаяния глаза Шелли.

Хелен буквально рухнула на стул рядом. Боялась услышать сейчас что-то страшное.

– Эти булки у нас весь день спрашивали! А их нет! – затараторила Шелли, выплескивая свои переживания. – А Шан сказал, что раз мы это затеяли, то должен быть порядок! И я заказала в два раза больше мяса на завтра. А то вдруг не хватит? А наших "сурча-листов" не оказалось в таком количестве у нашего продавца! А другие их продают в другие кланы... И мясо! Потом я еще раз заказала мясо. И овощи. А продавец овощей спросил, что случилось, и чуть не поднял нам цены. А вдруг нам не хватит котлет завтра? И что тогда делать?

– Фу-ух! Как ты меня напугала! – выдохнула с облегчением Хелен. – Я-то думала что-то серьезное случилось, а у тебя всего лишь мандраж перед стартом.

– Чего?!

– Так нервно всегда бывает перед началом великого дела! – пояснила Хелен. – У всех. Так что не переживай...

На самом деле она не считала старт продаж бургеров – новых для этого мира – таким уж великим делом. Ведь здесь уже и так есть общепит, Шелли должна быть знакома со схемой заготовки и продажи еды в семейной столовой. Теперь просто новое блюдо в меню добавили, не такое уж архисложное дело. Но почему Шелли так нервничает? Даже если они завтра опять немного облажаются с нехваткой булок, что от этого изменится? Небо не рухнет на их головы. Просто начнут готовить следующую партию бургеров, пусть и с перерывом.

Или она, Хелен, еще чего-то особенного не знает о шитерах? Может, для них небольшая заминка в делах – уже смертных грех или начало апокалипсиса? Но это именно она втянула бедную Шелли в данную авантюру, понимала девушка. Придется теперь активно помогать. Или хотя бы поделиться долей своего пофигизма.

– Да-а? Всегда? – Опять схватилась за голову молоденькая шитера. – И что теперь делать?

– Просто делать всё по плану, – как можно спокойнее ответила Хелен. – У тебя ведь есть план?

– Пла-ан? – жалобно протянула Шелли, круглыми глазами глядя на худощавую человечку напротив.

– Ладно, мы его сейчас вместе напишем. И порядок действий. И что уже куплено проверим, а что еще купить с утра допишем. И себестоимость с ценами пересчитаем. А тому продавцу овощей скажем, что если он нам скидку за опт не сделает, то мы уйдем к другому, а он будет локти кусать!

– А?! – осоловело моргнула Шелли, глядя, как Хелен ищет на столе среди кипы бумаг чистые листы. – А разве люди могут укусить себя за локоть?

– Конечно, не могут, это просто выражение такое. Означает, что человек потом будет очень сожалеть о чем-то, обычно об упущенной возможности.

Шитера тяжко вздохнула.

– Баронессочка, ты такая... непонятная! А... а мы потом не будем сожалеть? – вдруг непривычно тихо спросила она. – Вдруг у нас не получится?

– Если в первый раз не получится, то попробуем еще. И еще. Пока не станет получаться, – Хелен достала пишущую палочку, которая здесь была вместо карандашей. – Если мы не будем пробовать, то тогда точно ничего не получится. А так... Зато смотри, как тебе теперь интересно! – Ободряюще подмигнула человечка шитере.

Та издала непонятный сдавленный звук.

– Ты такая... смелая, баронессочка! – протянула вновь отмирающая Шелли. – Я бы ни за что не отважилась сама такое дело делать.

– Разве? Вообще-то, это ты все закупки уже сделала, осталось лишь немного – разобраться с работой кухни. Так что поздно ты начала бояться, уже большая часть работы закончена, – немного слукавила Хелен.

Но паникующая шитера – это плохо. Надо ее успокоить, поддержать, внушить веру в собственные силы. Ведь действительно Шелли сама уже много чего сделала сегодня для завтрашних продаж.

– Да-а? – почти поверила девушка другой расы. Но продолжила накручивать саму себя. – А если мы не справимся, и Шан будет недоволен?

– Да куда мы денемся, справимся! – уверенно вещала Хелен. – А если он будет недоволен, то... Тогда мы ему скормим все те булки с котлетами, что у нас останутся на тот момент. Потому что сытый мужчина – довольный мужчина. Так что не переживай, в любом случае что-нибудь придумаем.

Шелли уставилась на человечку, а вот фырканье раздалось позади. Обернувшись, Хелен смутилась – у входа в столовую стоял тот самый Шан, скрестив руки на широкой груди. Кто знает, сколько он там стоял и слушал их разговор. И уж точно услышал "угрозу" скормить ему булки, даже расстояние до стола ему не помеха. С их то, шитеровским слухом.

– Надеюсь, это будут котлеты без специй. Хотя вряд ли, их как раз в первую очередь раскупят другие шитеры, – непонятно зачем ляпнула смущенная Хелен, словно успокаивая старшего из братьев.

Тут уже и Шелли не выдержала и рассмеялась. Пусть немного нервно, но смех помогает расслабиться при стрессе.

***

На следующий день Хелен отправилась в академию лишь ближе к обеду. Ее новая работа, о которой она так и не успела рассказать подруге, была важна, но не так критична сегодня, как подготовка к новому обеду в "Синем пескаре".

Поэтому вначале они с Шелли и ее братом Джаном вечером совсем уж допоздна возились на кухне – рубили мясо и лепили котлеты для человеческих бургеров. Заранее готовить и замораживать котлеты для шитеров Джан категорически отказался. Оказывается, тонкость обоняния у шитеров улавливает мельчайшие нюансы свежести мяса, которое потом к тому же не "пережаривают до состояния, когда ничего не понятно", как для людей. Поэтому было решено котлеты для шитеров готовить непосредственно перед обедом. И это брал на себя Джан.

Еще распланировали вечером, кто что и как будет готовить, и Хелен даже предложила заранее подготовить рабочие места, чтобы на кухне новые "повара" потом не мешали друг другу. Так, например, специи переставили на стол, где будут готовить соусы и прочее для людей. И она же записала на отдельных листах порядок действий наутро для каждого помощника – чтобы в суете что-нибудь не забыть, не запутаться.

– Ты та-акая умная, баронессочка! – с уважением вздыхала Шелли.

– Просто мне подобное знакомо, я работала раньше в таверне при торговом тракте, – оправдывалась Хелен.

Ей категорически не нужна подозрительная слава, даже об излишней умности. Нельзя привлекать к себе лишнего внимания. И не рассказывать же, что когда-то в студенческую пору она подрабатывала недолго в земном общепите на кухне. Где был настоящий конвейер продуманных до минуты кухонных работ с чек-листами для каждого работника.

– У нас... в таверне на торговом тракте как бывало – то пусто, то густо – когда караван придет, и надо было сразу толпу народа быстро накормить, – придумывала на ходу легенду Хелен.

В принципе, так оно и было у прежней баронессы, и на это удобное объяснение попаданка собиралась списывать все свои странные умелости, которые на самом деле были принесены из ее родного мира.

– Поэтому когда народа нет, мы готовили и замораживали заготовки. А когда приходил караван, а то и два сразу, то каждый на кухне уже четко знал, что ему делать. Вы тоже привыкнете к такому неравномерному режиму работы, – заверяла девушка шитеров. – Зато так можно очень быстро готовить типовые блюда. Так больше продаж будет. Значит, больше довольных покупателей. И больше выручка.

А с раннего утра, которое началось на кухне задолго до рассвета, уже вовсю кипела работа. Марджи отправляла в печки партии булок, тесто к которым она поставила с ночи. Поварята намывали травы и овощи. Хелен мешала соусы. Раздатчицу вызвали пораньше, она жарила замороженные котлеты. Джан, возвышающийся как гора над столами, сосредоточенно рубил мясо здоровенным тесаком для шитеровских котлет. А Шелли помогала всем, пыталась всё контролировать и везде поспевать. И переживала за всех сразу.

Только убедившись, что процесс налажен, первые довольные клиенты уже получают свои булки, а Шелли перестала нервно грызть свои... нет, не ногти, а самые что ни на есть настоящие когти, они у шитеров были внушительные, Хелен ушла в академию.

Кстати, бургеры получили свои названия. Пескины – бургеры со специями и обилием зелени для людей и пескарины – большие по размерам и без вкусовых добавок, но с толстой котлетой для шитеров. На этот раз Хелен учла даже то, что шитерам легче даются рычащие звуки в словах, поэтому в названии для их варианта бургеров добавили "р".

В принципе, новые булки не так категорично разделили по расам. Когда заглянули в их столовую любопытствующие дверги, им продали "пескины" – ведь у двергов не такой чувствительный нюх, как у шитеров, и специи в котлетах они воспринимают с радостью, даже любят поострее и подушистее. А вот голины – те самые Торк и Ргол, заказавшие еду администратору на ресепшене и получившие еду в большущем пакете навынос – предпочли "шитеровский" вариант – чтобы мясо было не пережарено, и размеры побольше. Поэтому Хелен очень надеялась, что их новое – в этом мире – блюдо станет здесь популярным. А заодно поднимется популярность, а, значит, и доход у столовой "Синего пескаря". И хоть так она сможет отблагодарить семейство шитеров, которые ее опекают.

Глава 12

– Эйра Бальмануг! – высокомерным неприятным окликом встретил Хелен у ворот академии Харпер, молодой секретарь ректора. – Вы опаздываете! Вы только сейчас заявились? Время к обеду!

Охранники радостно вытаращились, наверное, ожидая развлечение в виде перебранки благородных эйров.

– Разве? – показательно удивилась девушка. – Куда я опаздываю?

– На работу, эйра Бальмануг! – словно выплюнул Харпер, всем видом транслируя презрение. – Вы уже забыли, что получили здесь должность?

– У меня здесь сдельная работа, эйр Харпер. И время ее начала и конца на каждый день не прописаны! Так что я никак не могла опоздать на то, что не оговорено!

Харпер захлопал губами, не зная что сказать на такое вопиющее безобразие. Видимо, он специально ее здесь караулил, вполне возможно, что по велению своего начальства, который спит и видит избавиться от надоедливой Бальмануг. И надо же, бедняга, не справился с доверенным ему буллингом? Это даже охранники – простоватые мужики – поняли, захмыкали.

– Кстати, об обеде, эйр Харпер. Вы ко мне не справедливы. На самом деле я так торопилась в нашу любимую академию, что даже не пообедала. Но как хорошо, что в "Синем пескаре" теперь есть вкуснейшие пескины навынос.

Хелен даже выудила из сумки завернутый в плотную бумагу бургер, с искушающим видом провела им под своим носом.

– М-м-м! Сочные котлетки с пятью видами специй, пряными травами и особыми соусами, какие, возможно, подают в высших домах благороднейших эйров!

Ну а что, надо же развивать своё начинание! В самом начале пути любая реклама только в плюс.

Кадык на худой шее Харпера дернулся. Охранники, не скрывая своего подслушивания, придвинулись ближе.

– Если хотите попробовать, эйр Харпер, рекомендую не затягивать, потому что народу в "Пескаре" сегодня еще больше пришло на новинку! Но для доставки выдают вне очереди, так что можно послать мальчишку какого-нибудь за заказом. Вам прямо сюда, в академию принесут, – продолжала искушать Хелен.

Вот и пригодился опыт промоутера в своем мире. Она на каникулах меж сессиями и на выходных частенько с подругами, другими студентками, подрабатывала различными мелкими работками.

"Может, здесь еще и рекламные листовки на входе оставить? Интересно, ректор разрешит? Или его можно не спрашивать? О! Или просто поставить мальчишек-зазывал перед воротами? Они же будут и заказы приносить обратно".

Хелен не договаривалась о проценте с продаж с шитерами, но она хотела отблагодарить их за проявленную о ней заботу хотя бы помощью с раскруткой столовой.

– Это в "Пескаре", уважаемая эйра? – уточнил один из охранников, отважившись влезть в разговор благородных эйров. – У шитеров неподалеку, что ли?

– Да, у них. И вы же знаете, как они серьезно относятся к свежести мяса. Так что еда у них наисвежайшая!

Охранники потеряли интерес к стычке эйров, отошли и загудели. Вот точно сейчас сообразят послать гонца за едой.

Хелен кивнула Харперу и поспешила в библиотеку. У нее много дел и некогда великосветские склоки разводить.

***

Затем до самого вечера девушка, не разгибаясь, разбирала вверенные ей студенческие работы – сшитые вместе стопки исписанных вручную листов. Здесь были дипломы выпускников и курсовые двух старших курсов по всем предметам всех факультетов. Более двухсот мини-томов. Во многих работах были чертежи и даже рисунки, кстати, очень искусно выполненные. Как будто здесь каждый второй студент – настоящий художник. Что вполне вероятно с учетом того, что учились здесь самые сливки общества Осебрутажа, и у них наверняка было наилучшее домашнее обучение. Или финансовая возможность заплатить настоящим художникам за оформление работ.

Работа у Хелен была несложная, но кропотливая: нужно было свериться с выданными в деканатах списках, где работы студентов были уже обозначенными особыми кодами, найти работу в огромной кипе и выписать несколько параметров в журнал учета. Кроме кода работы, факультета, автора и названия темы полагалось также выписывать краткое назначение работы, что было указано на втором листе курсовика, сразу за титульным листом. В общем, это и было самой трудоемкой частью, потому что перепись шла вручную, а Хелен обещала ректору красивый почерк, вот и старалась ровно выводить буковки самописным стило. Кстати, тоже зачарованным. "Самописным" – это означало лишь, что не надо каждый раз макать в чернильницу, некий запас чернил хранился внутри стило. Хотя простой, более бедный народ в этом мире пользовался дешевым аналогом – до сих пор писали чернилами и перьями, хорошо хоть стальными, а не гусиными.

Но этой переписью девушка не ограничилась. Конечно же, она совала свой любопытный нос в продолжение, перелистывая чужие курсовики и даже зачитывалась в отдельных местах. Рассказать кому-то постороннему содержание она не могла, так работала данная ею магическая клятва, но для своего самообразования было полезно. И хотя ей мало что было понятно из студенческих записей, но постепенно данные о магической составляющей этого мира оседали в голове попаданки. Переписать для себя какие-то моменты девушка тоже не могла, поэтому приходилось тщательно заучивать. Чтобы потом уже самостоятельно уточнять отдельные темы по учебникам.

Вечером, вернувшись в гостиницу, Хелен нашла Шелли опять в столовой. На этот раз шитера выглядела более радостной.

– Мы справились! – На радостях рослая шитера даже сгребла в охапку человечку, встав ей навстречу. Хелен пискнула от силы объятий, и ее тут же отпустили. – Баронесска! Это было ужасно страшно, но... та-а-ак интересно!

"Страшно? Страшно встретить вашего орка, то есть голина в темном переулке, – фыркнула человечка. – А стартап затевать... да чего там бояться? Если не один, так другой получит свой успех".

– Вот видишь, ты отлично со всем справилась, – вместо этого ответила она Шелли.

Та уже затащила ее за стол и позвала Марджи, сгребая в сторону разложенные перед собой бумаги. Уставшая, но почему-то довольная кухарка выглянула на миг из дверей, скрылась, а затем выплыла, торжественно неся перед собой огромный поднос, полный... разнообразных пирожных!

– Десерт! – известила Марджи, осторожно ставя поднос на стол перед девушками. – Раз уж эйра была права насчет этих странных булок. Кто б мог подумать, обычная котлета в булке! А так понравилась народу!

– Да! Мы тебе так благодарны за помощь, баронессочка! – активно закивала Шелли, отчего ее несобранные волосы разлохматились. – Мы бы без тебя не справились!

Пока проголодавшаяся к вечеру Хелен оглядывала воздушное суфле, политое шоколадом, яркие ягоды на взбитых сливках в песочных корзиночках, крендельки с разными посыпками сверху, медовые коржики с аппетитными цукатами сверху, Марджи уже успела принести кувшины с холодным лимонадом и теплым ягодным взваром.

– Это десерты из кондитерской эйры Уасалеси! – с придыханием известила Шелли. – Говорят, ее десерты даже к королевскому двору заказывают.

"О! То есть в этом мире благородная дама может всё-таки заниматься бизнесом? Пусть и лакшери-направления? – запоминала Хелен. – То есть секретарем идти постыдно, а держать кондитерскую для высшего света или, может, ювелирную лавку с модными стразиками – нормально?".

– Уверена, что при желании вы можете делать десерты не хуже, – сказала Хелен.

Рука Шелли, несущая аппетитный эклер ко рту, дрогнула. Марджи, которая в этот момент ставила изящные бокалы на стол, крякнула и покосилась вначале на эйру, потом на хозяйку-шитеру.

– Ты ведь не предлагаешь нам еще и этим заняться? – тихо уточнила шитера.

Хелен прыснула. Вообще-то, она не думала предлагать, но ход их мыслей – пусть пока испуганных – ей нравится.

– Ну-у... не сразу, можно на потом отложить, – протянула она многозначительно. – До следующего месяца?

– Хелен! – громко воскликнула Шелли, впервые называя ее по имени. – Ты! Ты... дразнишься?

Эйра сидела лицом к двери и только поэтому заметила, как там мелькнула тень одного из братьев шитеры. Видимо, на шум пожаловал. Оглядев девушек за накрытым столом и возмущенное лицо Шелли, Шан – а это был он – развернулся и также бесшумно исчез.

Отшутившись, Хелен наконец-то поделилась новостью о своей новой официальной работе в академии. Марджи, крутящаяся рядом, проворчала, что приличные эйры не работают писарем – она так поняла суть работы, а Шелли ее одернула и опять стала ахать, мол, какое необычное занятие для эйры. Но почему-то не сказала, что такое же хочет.

Много рассказывать об академии Хелен не могла, поэтому переключилась на новое занятие Шелли, засыпала ту вопросами, как прошел второй день с пескаринами и какие проблемы были.

– Дверги от Триктоштифов приходили! – пожаловалась вдруг шитера. – Вот точно от них засланцы, хотя не они сами. Вынюхивают о нашей новинке! – злилась девушка. – Наверное, захотят в своей едальне так же сделать! И переманить наших клиентов, которые только пошли.

– Быстро они подхватились, – нахмурилась и Хелен. – Но ничего, у вас самое свежее мясо для котлет и потом можем еще какие-нибудь новинки придумывать. А фирменную упаковку уже заказали?

Оказалось, что нет. Во-первых, Шелли не знала, что надо писать на упаковке. Во-вторых, мастерские, где могли бы проштамповать бумагу нужным текстом, принадлежали двергам. Не Триктоштифам, но дверги все меж собой плотно общаются и быстро разносят важные новости в нужные уши собратьев. Не успеет Шелли оставить заказ в любой мастерской, как такую же бумагу сделают для Триктошифов. Или даже для них еще быстрее отпечатают. Или для другого семейства двергов, держащих харчевни, кто пожелает копировать новые булки.

– А у шитеров нет таких мастерских? – удивилась Хелен.

Оказалось, что нет.

Оказывается, у каждой расы есть не только свои особенности, в том числе магические, но и свои профессиональные предпочтения. Так, шитеры занимались больше воинскими делами или разводили скот. Могли наниматься охранниками, следопытами или проводниками. Могли также торговать – водить свои караваны, что было редко, или держать небольшие магазинчики. На большие торговые сети, как дверги, не замахивались. Держать гостиницу, как делали Ларки – семья Шелли, было не популярно у шитеров, но еще допустимо. А вот возиться в мастерских или в финансовой сфере шитеры не любили и не практиковали.

– Неужели нет человеческих мастерских по упаковке во всем Брулмепе? – продолжала расспросы Хелен.

– Человеческие? Есть, конечно, – ответила Шелли. – Но кто туда пойдет.

– А почему нет? – удивилась человечка. – Разве люди не берут заказы у шитеров?

– Не знаю, может, и берут, – замялась Шелли. – Но у людей всё сложнее. Двергу примерно объяснишь, что хочешь, он всё сам сделает. А людям надо... этот, ма-кет какой-то. И еще они кучу странных слов спрашивают. И еще... – девушка замялась. – ...смотрят так, как-то странно.

То есть Шелли всё-таки узнавала. Только неужели она за сегодня успела и в человеческие типографии попасть? Или поделилась впечатлениями от других посещений? Но зачем молодой шитере еще нужна типография?

– А хочешь, я с тобой схожу в человеческую мастерскую? – предложила Хелен. – Или даже... знаешь, давай будто я упаковку заказываю? Может, с эйрой будут иначе говорить? Не будут там свой нос задирать?

– А ты сможешь? – ахнула Шелли, широко распахивая карие глаза. – У тебя же теперь своя работа есть, нельзя пропускать.

– Со своей работой я успею. И вряд ли поход в мастерскую много времени займет, – заверяла Хелен. – К тому же мне самой интересно, никогда раньше не была в таких местах. Хочу посмотреть, может, на будущее пригодится.

Конечно, шитера обрадовалась помощи эйры, а затем они рисовали всевозможные варианты подписей, придумывали рекламные листовки, которые мальчишки будут раздавать в соседних районах. И долго спорили над текстом визиток гостиницы, которые Хелен также предложила сделать сразу, чтобы за большой заказ попробовать выбить скидку.

Из-за визиток пришлось звать Шана. Тот пришел, молча сел за стол и также молча внимательно выслушал сбивчивые вопросы сестры, нужны ли им визитки. Хелен, смущаясь массивного непонятного в своей неразговорчивости нелюдя, уговаривала, что визитки очень важны для бизнеса. Предложила еще и для гостиницы сделать рекламные листовки. И раздавать их около рынка и входных ворот. Ворот в столице, кстати, оказалось более десяти.

Шан послушал, подумал, не говоря ни слова, кивнул и так же молча ушел.

– И-и? – ничего не поняла озадаченная таким поведением мужчины Хелен, глянула на Шелли. – Что он решил?

– Он согласился с тобой, – "перевела" действия старшего брата шитера.

– Со мной? Или с тобой? Как ты поняла?

На что молодая шитера только фыркнула, но пояснять не стала. Ладно, это их, шитеровские дела. Хелен осталось только дорисовать эскизы всех заготовок и договориться, что в мастерскую они съездят прямо с утра.

Утром, начавшимся по привычке рано, Хелен хотела помочь на кухне с заготовками бургеров, то есть пескинов и пескаринов, но Шелли уже и сама справлялась с новыми помощниками. "Баронессочку" отослали за стол в пустом пока зале "отдыхать", выставив перед ней и кашу, и десерт, и целую тарелку ароматных ягод.

Когда пришло время ехать в мастерские, то перед гостиницей оказалось две открытые коляски.

– А сколько народа поедет? – не поняла Хелен.

– Мы втроем, с Джаном. Его братья отправили нас сопровождать, – ответила Шелли.

– Разве мы не поместимся в одной повозке? – недоумевала девушка. – Вы вроде бы не настолько крупные.

Все присутствующие на крыльце шитеры – с ними был еще один старший брат с ресепшена, вышедший проводить свою родню – уставились на человечку с высоты своего роста.

– Эйра поедет по городу вместе с шитерами? – удивился тот неназванный мужчина-нелюдь.

"Я опять что-то не то сказала?" – заволновалась Хелен. Память прежней хозяйки ее периодически подводила, особенно во всем, что касается иных рас.

– Э-эм. – Надо было срочно что-то придумать. – Но... но туда мы всё равно приедем вместе. И раз приличным незамужним эйрам положено выходить в свет с компаньонками, то почему бы не сделать вид, что Шелли моя компаньонка? И тогда мы просто обязаны ехать вместе.

– Я буду компаньонкой эйры! – широко заулыбалась Шелли, обнажая крепкие зубы и счастливо сверкая карими глазами из-под густых бровей.

Мужчины-шитеры переглянулись, но, кажется, не захотели лишать радости свою младшую сестру. Хотя кто знает, что они подумали о самой "странной" эйре.

– Уверены, эйра Бальмануг? – только и переспросил старший брат у Хелен.

Но девушка уже подхватила за крепкую руку Шелли и потащила ее в коляску. Джан помялся, но уселся впереди рядом с возницей.

– Братья меня охраняют. И тебя, – объяснила Шелли человечке на ее удивленный взгляд. И добавила. – Но рядом с эйрой шитер не может ехать.

– Но это вроде не запрещено, – попыталась вспомнить Хелен что-нибудь из памяти прошлой баронессы.

Да, вроде не приветствуется, но законами не запрещается, нигде такие правила не прописаны в указах.

Однако Шелли не ответила, лишь досадливо поморщила свой плосковатый широкий нос и отвернулась.

С мастерскими действительно управились быстро. Посетив парочку человеческих "типографий" – если подобные мастерские можно было так назвать, остановились на одной и там сделали заказ. Разговаривала Хелен. Стоило эйре представиться, как тут же появлялись хозяева мастерских, и разговор шел вежливый и обстоятельный. И хотя на шитеров, возвышающихся за спиной эйры косились, но никто слова лишнего девушке не сказал.

Благополучно завершив заказ и предупредив, что забрать готовую работу могут шитеры, Хелен отправилась в академию. Ее отвезли до самых ворот, где девушка попрощалась с приятелями, уехавшими дальше. И кто знает, почему охранники у ворот так таращились на нее.

Объяснение появилось позже. Когда в библиотечный зал, где работала Хелен, влетел взъерошенный Харпер.

– Эйра Бальмануг! – Резкий голос секретаря словно ввинчивался в черепную коробку. – Это возмутительно!

– Не переживайте, эйр Харпер, я не опоздала. Я вполне успеваю по срокам...

– Вы! Вы якшаетесь с шитерами! – вопил парень, с негодованием указывая на обернувшуюся к нему девушку тонким подрагивающим пальцем.

– И-и? – не поняла Хелен.

– С шитерами! – повторил Харпер, словно от этого станет яснее. – Недопустимое поведение для благородной эйры, тем более незамужней! А вы приехали в одной коляске! Да как... Да это... Вы позорите имя нашей академии, поступая так неблагоразумно прямо под стенами...

"Ясно. То есть общаться с инорасниками эйрам всё-таки не положено". Теперь нужно было как-то выкручиваться.

– Эйр Харпер, – осадила вопящего парня Хелен. – Мои деловые отношения за стенами академии, которая отказывает в приеме магине седьмого уровня, вас не касаются!

– Ка-какие отношения?!

– Какими бы они ни были! Тем более что шитеры сопровождали меня в мой утренней деловой поездке по обоснованной и вполне пристойной причине, – говорила девушка. – И даже в высших домах благородных эйров Брулмепа считается приемлемым нанимать шитеров для охраны...

Тем более Шелли сказала, что брат и ее, человечку, охраняет. Так что, оправдываясь сейчас, Хелен как бы не врала.

– Так это была ваша охрана?

Хелен не стала отрицать такую версию. А то местные снобы такие... ранимые в сфере соблюдения своих приличий.

– И шитера? – не верил секретарь. – Их женщины не работают охранниками!

– А шитера моя компаньонка...

Вот зря она пояснила, глаза Харпера опять стали возмущенно расширяться.

– И, кстати, это великолепно! – поспешила добавить Хелен, пока парня опять не закоротило в своем негодовании. – Если у вас есть юная сестра, то рекомендую для нее именно таких компаньонок выбирать! Потому что с такой спутницей – а все знают силу шитеров, да что там, и чуткость слуха тоже – никто не будет обижать нежную эйру даже в женских гостиных, куда нет входа охранникам-мужчинам. Два в одном, очень удобно. Как вы считаете?

Парень опять не нашел слов в ответ, лишь хлопал глазами, беззвучно разевая рот. Развернулся и быстрым шагом ушел. Молча.

"Когда же я уже перестану так выделяться на фоне местных? – кусала губы девушка. – Но с другой стороны, это же чушь – ехать в разных колясках! Вот к оркам, то есть к голинам в одну повозку я бы сама не села. Если вообще есть повозки, способные их перевозить" – фыркнула Хелен, возвращаясь к своей работе.

Глава 13

Вечером Хелен с извинениями призналась Шелли, что ей пришлось выдать их за своих охранников. Шитера как-то странно ёрзала на стуле, а потом решилась.

– Я боялась у тебя спросить, баронессочка, но есть для тебя одна работа. Но теперь уже не знаю, теперь у тебя в академии тоже есть работа, ты не захочешь... Ты, может, и так бы отказалась, но...

– Не томи, Шелли, говори уже, что там? – спросила Хелен.

Да, в академии ей дали работу, но денег за нее получит ничтожно мало. На оплату следующей недели проживания в гостинице не хватит.

– Джан хочет научиться вашему человеческому этикету. Как у эйров принято. Он заплатит! Серебром!

Хелен удивилась. Зачем шитеру великосветский этикет? В свое общество местные снобы его всё равно не примут. Скорее даже дальше порога не пустят, будут относиться не лучше, чем к слуге.

– Ты уверена, что он этого действительно хочет?

А то кто знает. Может, это просто такой маневр из жалости к "бедняжке эйре", которая не хочет жить в долг, но которую Ларки просто так выгнать из гостиницы не могут.

– Хочет! – активно закивала Шелли, заставляя волосы взлетать от резких движений. – Он хочет поступить на службу к Норби, но это не наш клан. Они не возьмут чужака, своих хватает, если он не будет прям очень хорош. Но Джан еще молод, ты же видела, что он не такой сильный, как старшие...

Это Джан не такой? Тот широкоплечий здоровяк, что занимал чуть ли не полкухни, когда рубил мясо для котлет? Откуда Хелен замечать такие детали, если шитеры здесь все слишком высоки и массивны, по сравнению с ней, человечкой.

– Так что его просто так не возьмут. Но если он будет знать ваш этикет... Его мало кто из наших знает. А Норби ведут дела с людьми. Даже, представляешь... – шептала громким голосом Шелли, наклоняясь к девушке ближе. – ...говорят, что даже с некоторыми эйрами ведут дела! Вот! Поэтому Джану очень-очень надо разбираться в ваших заумных порядках...

Шитера частила, выдавая фразы потоком, и всё, что поняла Хелен – Джан хочет подучиться редкому у шитеров навыку перед прохождением собеседования в другом клане. И она согласилась. Кто же от серебра за честный труд откажется.

Только во избежание сомнительных ситуаций сказала шитере, чтобы та обязательно присутствовала на их занятиях. Подвоха от самого Джана Хелен не ожидала, в гостинице, как и самой семье Ларки действительно был порядок. Но раз незамужней эйре не положено находиться наедине с мужчиной, даже если бы он был человеком, то пусть Шелли действительно побудет немного компаньонкой. Шитеру это условие только обрадовало.

Помещение нашлось в самой гостинице – один из пустующих номеров на первом этаже. Не известно, на какую расу оно было рассчитано, но было очень просторным. Насчет оплаты договорились. Джан пообещал целую серебрушку за пять уроков. Хелен не знала местные расценки, но подозревала, что вряд ли уроки на самом деле стоят так дорого, о чем прямо сказал Шелли. Но та заверяла:

– Ты же настоящая эйра! Конечно, уроки от эйры будут стоить гораздо дороже!

Спорить Хелен не стала. И со следующего вечера они начали заниматься.

Теперь девушка отправлялась в академию с утра пораньше. Проверяющий каждый день Харпер находил ее уже за столом в библиотеке. А после обеда Хелен старалась закончить работу побыстрее, чтобы заняться обучением шитера.

Она смутно представляла, что из необъятного этикета высшего общества можно впихнуть в инорасника всего лишь за пять дней. Джан хотел работать в охране, но в семье Бальмануг ранее не было личных охранников, так что нюансы этой работы девушка не могла рассказать парню. В итоге Хелен решила ознакомить шитеров хотя бы с общими азами, на изучение которых у детей в благородных семействах уходят годы. А им надо управиться за пять дней.

– Еще вальс хочу научиться танцевать, – сильно смущаясь признался в первый же вечер Джан.

– Вальс? – А Хелен думала, что шитерам ее уже не удивить. – Зачем?

Что местные знатные людишки скорее всего не будут с прислугой танцевать, удержала за зубами.

– Просто. Красиво, – окончательно стушевался здоровенный плечистый парень повышенной, как и все шитеры, волосатости.

– Ладно, тогда в последний день потанцуем, – пообещала ему человечка.

Ну, а пока азы. По нескольку часов на каждый урок. Как люди приветствуют друг друга – на улице или в помещении, при случайной встрече или при запланированном визите и на чьей территории, если встречаются равные по положению или из разных сообществ, одного пола и возраста или разного, при мероприятиях разной степени формальности. Как положено представляться самому или через кого-то и при каких условиях. Какие виды поклонов и реверансов существуют. Как следует отвечать любезностью на малейшие знаки внимания, когда это допустимо или неприемлемо. Как положено принимать приглашение на визит или почему не стоит это делать... И так далее и тому подобное. Хелен торопилась и вываливала всплывающую из памяти тела информацию на разинувших рот шитеров. И сама заодно вспоминала, перетряхивала залежи памяти прошлой хозяйки.

И всё это касалось исключительно человеческого общества, высших его уровней. Как положено реагировать на других инорасников, Хелен не знала, но шитеру как раз нужно было знать именно порядки для людей. Шелли, как компаньонка, тоже присутствовала и внимательно слушала, иногда только охала да ахала или возмущенно комментировала, насколько, мол, у человеков всё сложно и запутано.

Тогда Хелен объясняла, что в высшем обществе главное – сдержанность. И, заставив шитеров распрямить плечи, требовала от них "высокородного хладнокровия". Хотя как раз этого в самой новой Хелен недоставало, понимала она. Глядя со стороны на открытую эмоциональную Шелли, попаданка Елена понимала, насколько сильно воспитание чужого мира прорывается в ней самой через великосветскую муштру прошлой "баронессочки". И давала себе обещание быть гораздо сдержаннее, больше следить за манерами и языком, не допускать впредь досадных оплошностей. Ведь они могут погубить ее, если выдадут самозванку в чужом теле.

Так что эта учеба помогала и самой Хелен. Она не только наводила ревизию в воспоминаниях и манерах, оставленных ей по наследству вместе с этим телом, но и заново, более плотно вживалась в образ приличной эйры этого мира. Конечно, хотелось бы думать, что есть шанс вернуться в родной мир, да еще в родное тело. Что всё сейчас происходящее немного понарошку, этакая ролевая игра, из которой когда-нибудь можно будет выйти.

Но с каждым прожитым днем девушка понимала, что шансы на возвращение ничтожно малы. И если первое время в этом мире она просто погружалась в срочные дела для выживания, то сейчас наступает время всё еще раз внимательно осознать. И смириться, что у нее отныне новая жизнь, новое тело, новая "родина", к которым надо привыкать и относиться серьезнее.

***

С работой в библиотеке наладилось. Пальцы привыкли к рукописной работе, буковки в журнале получались действительно красивыми. Стопка необработанных курсовиков таяла быстро. Интересные темы для самостоятельного потом изучения записывались в длинный список и пугали предстоящей учебой. К сожалению, от всех этих умных терминов Хелен в себе магию так и не почувствовала, но решила пока не нервничать и оставить магическую практику на потом. Если у нее задокументирован аж седьмой уровень, то где-то там магия точно должна быть.

Итого на перепись девушка потратила всего пять дней. И это притом, что она не торопилась. Но также она не спешила признаваться ректору об окончании работы. Слишком умной здесь быть нельзя. Зачем настораживать эйра Велинсора еще больше, если она уже и так много глупостей наделала?

Поэтому Хелен от нечего делать прочитала все предыдущие записи в журнале – описания студенческих работ за пару предыдущих лет, выискивая там новые незнакомые для себя фразочки. Еще раз перелистала наиболее интересные курсовики и дипломы, вчитываясь заново в текст и пытаясь что-нибудь новое понять. Или хотя бы угадать. Или хотя бы допридумать, используя память прежней Хелен и жизненный опыт другого мира.

На это ушло еще два дня. Чтобы еще сделать, пока чужие курсовики в ее распоряжении? Узнав от старика Онде, что потом эти работы сложат на полки в особом хранилище и наложат стазис для лучшей сохранности, Хелен еще на корешки переплетенных работ наклеила маленькие ярлыки с регистрационным номером работы. Чтобы в будущих стопках было легче искать нужный том, мало ли пригодится. Ярлыки пометила также цветом факультета, с которого была работа.

Но и на этом не остановилась. Онде сказал, что изредка студенческие работы берут для каких-то нужд. Но прежде чем искать нужную работу по правильному стеллажу в хранилище, вначале даже по журналу искать было сложно и долго. Приходилось перелистывать страницы и выискивать глазами нужный текст.

"То ли дело база данных! – вздыхала Хелен, с ностальгией вспоминая технологии своего мира. – Где запись с кучей параметров, ярлыки, теги, быстрый поиск по запросу!". Но как сделать базу данных из рукописного журнала? Задачка была интересной, и Хелен потратила еще полдня на обдумывание и создание тестовых карточек работ. Она смутно вспоминала, что вроде в каком-то музее видела такие – раньше, в докомпьютерную эпоху в библиотеках были как раз бумажные картотеки, с помощью которых можно было быстро найти нужную книгу.

Но дальше тянуть с отчетом Хелен уже не могла, к тому же у нее были вопросы. Поэтому на девятый день она вновь сидела в кабинете ректора.

– Уважаемый эйр ректор Велинсор, я зарегистрировала все студенческие работы согласно выданным спискам из деканатов, но вот этих трех работ, вот список, не было на том столе, – девушка положила на огромный стол принесенный с собой лист бумаги.

– Вы закончили, эйра Бальмануг? – удивился хозяин кабинета. – Уверены?

– Несомненно, я уверена, – сдержанно ответила Хелен. – Как уверена в том, что этих трех работ на столе не было.

Надо привыкать вести себя иначе. Она всё-таки благовоспитанная эйра Осебрутажа, а не девица из слишком вольного 21 века чужого мира, которой хотелось открыто съехидничать в ответ на такой глупый вопрос.

– Хм. – Седеющая голова мужчины склонилась над листом бумаги. – О! Да! Эти работы были изъяты Управлением безопасности, помню, да. А что, акта изъятия не было приложено к спискам? Хм, странно. Недоглядели, но я проясню данный вопрос... – бормотал ректор, а у Хелен в ушах уже гудело набатом.

"Управление безопасности?! Какое такое управление?! Какой безопасности? Ох, только этого мне не хватало! Это что же, местное ФСБ? Или всего лишь полиция? И как мне не попасться им на глаза?".

– Почему изъяты? – тихо спросила Хелен.

Знать бы заранее, за что изымают. Мало ли, может, там крамольные мысли какие записаны. Или что?

– Как потенциально перспективные к дальнейшей разработке, – с охотой объяснил ректор.

Объявил даже с какой-то гордостью, словно лично им работы были написаны.

"Ох, и здесь светлые умы перехватывают еще в универах? Додумались вербовать умников в самом начале карьеры, даже учебы?".

– А что стало с теми студентами, которые эти работы написали? – с волнением спросила Хелен.

А то вдруг их прячут в подвалы этого Управления безопасности и заставляют пожизненно работать на королевство?

– Как что? Получили свои дипломы с отличием, премии и именитых наставников в королевских лабораториях. С личными грантами для дальнейшей работы, – пояснял Велинсор. Ухмыльнулся. – Но вам это не грозит, эйра Бальмануг.

Девушка промолчала, стискивая пальцы.

– Или хотите поспорить?

Нет, спорить она не хотела. Как и персональных наставников – или надсмотрщиков? – в королевских лабораториях она тоже не хотела. Чем дальше от верховной власти, тем лучше. Лучше вообще быть подальше от всех слишком умных местных, которые смогут рассмотреть в ней то, что не нужно.

– Неужели даже не спросите размер премии? – всё иронизировал ректор, намекая на финансовые затруднения девушки, и как активно она бросалась их решать.

– Не спрошу. Вы ведь сказали, что мне это не грозит, уважаемый эйр ректор Велинсор, – лишь мило улыбнулась в ответ Хелен.

Вот, у нее уже почти получается быть тихой и воспитанной эйрой. И не ерничать в ответ на сомнительные поддевки.

Но ректора это, кажется, лишь расстроило. Не дождавшись от нее другой реакции, уточнил:

– Значит, все остальные работы готовы к переносу в хранилище?

– Да, уважаемый эйр ректор Велинсор.

– Хм, я хочу на это посмотреть!

Прихватив с собой молодого секретаря, Велинсор вместе с Хелен отправились в библиотеку.

Пожилой мужчина смотрел на ровные стопки работ, разложенных по факультетам и буквально по алфавитному порядку имен авторов, с таким недоверием, будто перед ним настоящий дракон был. Память прежней хозяйки подсказывала Хелен, что в этом мире драконов нет, но кто знает. Может, настоящие драконы где-то есть?

Затем ректор внимательно проверил записи в журнале.

А потом он, как назло, заметил в углу рабочего стола карточки. Хелен не смогла их выбросить, потому что писала их на этом же чертовом зачарованном столе. Видимо, "охранка" распознала эти бумаги как запрещенные, вынести за пределы столешницы не дала. Что узнала девушка слишком поздно, когда карточки были уже исписаны.

– А это что такое? – Потянулась рука ректора к бумажным карточкам-прототипам.

– Да так, глупость всякая, – замялась Хелен, нервно теребя складки платья. – Нужно выкинуть. Или... как их убрать, если стол не выпускает?

Однако Велинсор уже заинтересовано перебирал прямоугольные кусочки бумаги, на которых Хелен обдумывала и черкала варианты того, что и как должно быть.

– Почему углы карточек цветные? – удивился мужчина, не выпуская из рук ее "пробники".

– По цветам факультетов, – промямлила девушка.

– Почему текст написан неровными столбиками?

– Чтобы проще было читать текст.

– А зачем вот эти отдельные слова в названиях работ и ниже выделены цветом? По какому принципу? И почему разными цветами? – буквально допрашивал Велинсор.

– Наверное, эйра Бальмануг соскучилась по рукоделию, – влез в разговор Харпер, пытаясь блеснуть своим чувством юмора перед начальством. – Цветочков не хватает по привычке? Букетиков?

Но ректор на него зло цыкнул и впился взглядом в Хелен, которая мысленно ругала себя на все лады. Знала бы, что ректор лично притащится проверять ее работу, так попыталась бы сжечь эти злополучные карточки, раз вынести со стола их нельзя. Да хоть над зажженной свечкой, может, так получилось бы избавиться от них.

– Там выделены ключевые слова в названии работы, – пришлось отвечать девушки под въедливым взглядом пожилого мужчины. – А ниже дополнительные слова, описывающие суть...

А как еще объяснить принцип диагонального считывания и набор дополнительных тегов? Да и не надо их объяснять местным! Иначе как потом объяснить, откуда она всё это взяла?

– Я... помогала матушке вести учетные книги поместья! – тут же стала неуклюже оправдываться Хелен, которой очень не нравилась задумчивость ректора. – И даже разные описи составляла. А что касается цвета... Да, эйр Харпер прав, мне захотелось немного цвета добавить, так ведь веселее, да? Немного красоты не помешает? Это же всё равно так, глупость, надо выкинуть, я просто развлекалась между делом...

Ректор слушал отстраненно, похлопывая бумажными карточками себе по ладони и о чем-то думая. Молодой Харпер теперь благоразумно молчал, видимо, знал, что в такие моменты лучше не лезть начальству под руку.

Непонятно что надумав, ректор велел Харперу перетащить все подготовленные стопки работ в хранилище, узкий коридор в которое нашелся в самом дальнем углу библиотеки. Секретарь одарил Хелен злобным взглядом, и та поняла, что это она, как ответственная за дело, должна была сама таскать курсовики на полки. Возможно, ректор сделал ей поблажку как "нежной эйре", подумала девушка. Только не учел, что его же секретарь обидится, что ему придется выполнять чужую работу.

Однако, когда Харпер ушел с первой стопкой, Велинсор опять стал допрашивать Хелен.

– И где вы видели такой способ учета, эйра Бальмануг? – поинтересовался мужчина. – Только не говорите, что вы так учитывали наряды и белье в вашем приданном... ах да, которого у вас нет?

Хелен стиснула зубы. Этот гад ее специально дразнит? Зачем? Всё никак не может натешиться за счет провинциальной полусиротки? Хорошо, что он не знает о ее "полном" сиротстве. Иначе как тогда вел бы себя этот высокородный, зная, что за девушкой нет никакой защиты?

"Или за мной теперь защита шитеров? Семьи Ларки? – думала девушка, спокойно глядя на ректора. – Хотя нет, шитеров в разборки эйров нельзя вмешивать".

– Нигде не видела. Просто рисовала наобум, – отнекивалась Хелен. – Так же, как рисовала бы новую схему к вышивке. Поэтому разукрасила цветом карточки. Или как раскладывала бы украшения в шкатулке, если бы они у меня были, уважаемый эйр ректор Велинсор. Мы же, девушки, любим наводить порядок и красоту вокруг.

– Хм, – не знал, к чему еще прицепиться мужчина, с прищуром глядя в "предельно честные" глаза юной эйры.

Затем, заслышав шаги возвращающегося секретаря, молча сунул карточки себе в карман сюртука.

Собственноручно проконтролировав перенос всех работ в хранилище и обновив защиты, ректор велел недовольному Харперу сразу отвести эйру Бальмануг в отдел учета, чтобы ей выдали причитающуюся по приказу оплату. Хелен уже боялась напоминать ректору, что он, мол, обещался подумать насчет работы, если она успеет в срок. Зачем ей теперь копеечная работа в академии, если тут так легко выдать себя? И если она настолько недальновидно заинтересовала ректора? Лучше уж через шитеров еще поискать работу в городе.

В крайнем случае она всерьез подумает об открытии кондитерской, раз для эйр это приемлемо. А что, будет арендовать в "Синем пескаре" кухню по вечерам, а разные сладости готовить на заказ. Тогда можно обойтись без помещения под кондитерскую, хотя бы на первое время. Еще бы вспомнить интересные рецепты...

Ее деловые мечты были прерваны Велинсором, когда они втроем уже поднялись на второй административный этаж центрального корпуса академии.

– Итак, эйра Бальмануг! Я жду вас завтра утром...

– Зачем? – не поняла Хелен, мечтающая быстрее избавиться от компании ректора, который чуть было не раскрыл ее.

– Поговорим о вашей будущей работе в стенах академии. – Хелен стиснула зубы, а Харпер широко распахнул глаза от удивления. – Или вы уже передумали? Неужели юная эйра так быстро меняет свои планы? Может, и насчет учебы передумаете?

Девушка не стала ерничать в ответ. Внезапно отказываться от того, чего она так яростно добивалась, будет подозрительно. Но и соглашаться не торопилась.

– Хорошо, уважаемый эйр ректор Велинсор. Поговорим. Только меня устроит работа на полдня, не больше.

– И что же изменилось? – прищурился мужчина, опять впиваясь в девушку взглядом.

– Я всего лишь осознала, насколько невелика оплата той должности, которую я хочу занять, – ответила девушка, стараясь не сжаться под пристальным вниманием ректора. – Поэтому оставшееся время буду тратить на более высокооплачиваемую работу, достойную благородной эйры.

– Даже так? – хмыкнул Велинсор. – И подобная достойная эйры работа у вас уже есть на примете, или вы только будете ее искать?

– Уже есть кое-что. Но я продолжу искать дальше, – отозвалась девушка.

На отвисшую от такой наглой речи челюсть секретаря, ждущего рядом, просто не обращала внимания.

– Хм, что ж. Завтра я вас жду в любом случае, – резюмировал ректор и ушел в свой коридор.

А Хелен с сопровождающим ее Харпером отправились в отдел учета в другую сторону. То ли что-то изменилось в отношении ректора к ней, чего она не заметила, то ли просто какое затмение было, но Харпер всю дорогу молчал и больше не пытался задеть девушку. Парень, широко шагающий рядом, только иногда поглядывал на Хелен искоса.

Глава 14 (бонусная)

Ректор Королевская академия магии Осебрутажа, граф Эрик Бутлер Велинсор

Это было невероятно! Немыслимо! Эта малахольная девица не переставала его поражать.

– Ну надо же, "развлекалась она"! "Глупость", видите ли, по ее мнению эти карточки! "Как рисовала бы новую схему к вышивке"! – негодовал граф, влетая в свой кабинет и вновь доставая бумажки, где ровным девичьим почерком был записан текст.

Мужчина плюхнулся в свое кресло и положив перед собой небольшие бумажные прямоугольники, пригладил их рукой, распрямляя.

Он никак не мог понять – эта Бальмануг действительно такая дурочка, и лишь случайным образом при развлечении догадалась до подобной регистрационной формы? Даже не догадываясь о ее великолепности? А вот он сразу почуял перспективы такой записи сведений, прямо как молнией пронзило. Он не мог ошибиться, ведь именно благодаря его чутью на всё выгодное и перспективное он и держится в кресле ректора.

Или девица лишь притворяется? Но зачем? Да за такую идею она могла бы получить неплохой гонорар! Но вместо этого, остро нуждаясь в средствах, что по ней видно, отказывается от своей идеи?

Она удачливая дурочка или великолепный стратег?

Он понял, что она непроста еще при их первой встрече, когда она напрашивалась на поступление. Но тогда он посчитал ее засланным агентом от Лернавая. Ведь пригрозил же Лернавай следить за ним на будущее повнимательнее. Ракасов ищейка! Испортил ему все работающие схемы. Пришлось не только затаиться, но даже верного помощника Бдуваха, проверенного годами, отправить на давно заслуженный отдых. А вместо него брать абсолютно неопытного племенника, который в собственной приемной до сих пор путается. Хотя уже три месяца прошло, как он взял избалованного сыночка сестры к себе под крыло. И когда этот бездарь уже освоится?

Что же касается Бальмануг... Неужели она лишь смазливая провинциалка – какой хотела казаться – оказавшаяся в столице без родни? Даже без компаньонки? Да кто в это поверит! Сколь бедна не была семья, неужели не нашлось хоть одной престарелой тетки, которая составила бы компанию девице? Поэтому граф сразу заподозрил – эту девицу с плохими манерами ему подсовывали специально! И кто, как не Лернавай?

Тогда, сидя в кабинете и рассматривая куколку в плохеньком наряде, даже хотел сразу связаться с выскочкой Лернаваем и посетовать, что ж такую неумелую шпионку выбрали. Неужели думали, что он клюнет на красивое личико и забудется?

Конечно, шпионку. Разве бы нормальная девушка в здравом уме так яростно отказывалась от модисток и званых вечеров, вместо этого стараясь всеми способами проникнуть в академию? Нет, конечно!

Сидел тогда граф и посмеивался про себя. Но девица так активно навязывалась, так старалась, что граф за малым не решил взять ее. Для начала в студентки академии. Пусть она думает – они с Лернаваем – что у них получилось обвести его вокруг пальца. Он будет начеку. И тогда девица, возможно, ради своих дальнейших вынюхиваний даже запрыгнула бы к нему в постель. Где он бы с удовольствием принял ее в свои объятия.

Но затем ее необычная манера заворачивать разговор в неожиданных местах в совершенно непредсказуемое русло зацепила его. Намекнула на "казенные деньги" – вот точно она человек Лернавая! Затем сама заговорила про свой бюст. Она действительно эйра с такими-то откровенными разговорами, что не каждая благочестивая жена в спальне отважится своему законному мужу сказать?!

Даже выбила его тогда из колеи, что с ним, опытным игроком в пек-орк, давным-давно не случалось. И она так искренне расстроилась, когда узнала о плохой учебе других девиц. Странно всё это.

Затем она откровенно вывалила на него свою якобы беду отсутствия приданного. Он тогда почти поверил. Позже, когда проверил в Законнике данные о лишении титула ее отца, что на самом деле имело место, даже немного расстроился. Неужели она всего лишь действительно попавшая в затруднение эйра? А то он уже настроился на многоходовую игру. Или Лернавай настолько тщательно подготовил ее легенду? Даже нашел настоящую нуждающуюся семью и подменил магические документы их дочери для своей шпионки? Но в таком случае, этот ракасов ищейка настолько всерьез под него копает?! Как же всё запутано! И именно поэтому девица должна быть у него на виду, чтобы следить за ее – или всё же их? – действиями.

А в ту первую встречу он под конец почти поверил ей, даже на миг сжалился. И от чистого почти сердца предложил другой вариант – с академией в Долпхене. Таким, как она самое там место. Если бы девица была на самом деле стесненной в средствах провинциалкой, то должна была клюнуть! Особенно после того, как он предложил ей также средства на дорогу. Но она опять отказалась. Почему? Настолько дурочка или ей непременно надо быть именно в его академии? То есть всё-таки шпионка?

А уж чего стоит упоминание прецедент Виллиама, к которому она прибегла?! Неужели эти ракасовы ищейки настолько глубоко копали, чтобы их девка непременно попала в академию? Как он опростоволосился со статусом вольного слушателя! Ведь действительно девица тогда может шнырять абсолютно во всех уголках его территории! О чем она ехидно ему сообщила в последний момент. Он тогда чуть было не порвал приказ, чтобы, ракас с ними, не зачислить ее в студенты, чтобы она была загружена учебой и сидела в пределах одной группы.

Но шпионка Лернавая так бы глупо не поступила! Не настолько же она дурочка! Значит, она не шпионка, а на самом деле слишком умная провинциалка, непонятно из какой дыры вылезшая? Но она то искусно плетет сети интриг, так тонко грозит сплетнями, что для юных особ недостижимая высота, то... тут же отправляется в библиотеку.

Зачем ей библиотека?! Зачем ей место помощника библиотекаря? Может, она копает вовсе не под него и не под его аферы с бюджетом академии? Ведь иначе бы она рвалась в административный корпус. Но тогда что она ищет? Что интересного может быть в библиотеке?

Есть только... хранилище студенческих работ? Но зачем такие сложности, если Управление безопасности может хоть всё сразу оттуда изъять при желании. Зачем им тогда эта девица?

Если только она... не их шпионка!

И почему он решил, что она человек Лернавая? А что если она шпионка... да кого угодно! Ведь она родом из окрестностей Большого леса, уже давно ее или ее семью могли там завербовать... многие. А он своими же руками посадил ее в сердце библиотеки, дав доступ к студенческим работам! Правда, в оставшихся студенческих работах ничего ценного не осталось, Управление забрало всё перспективное, но сам факт... И если скроется его причастность... То есть глупость и недосмотр.

И что делать? Быстрее связываться с Управлением и докладывать о своих подозрениях? А если она на самом деле человек Лернавая? Тогда это ракасов ищейка еще посмеется с него. Нет, надо пока самому понаблюдать за ней.

Но вот эти карточки...

Граф уже довольно много времени крутил в руках чуть смятые бумажки с цветным выделением текста. Цветовые обозначения факультетов, выделение ключевых слов. Нет, эта девица не дура! Такое случайно не придумаешь. Но если бы она была чьей-то шпионкой, то разве оставила бы такую улику против себя же у него на виду?!

Или это специальная наживка, чтобы он повелся на эту девицу и держал ее при себе? Если не за красивое тело, так за якобы ее ум? Для этого она сделала вид, что не поняла, насколько ценен ее подарок? А не проще ли было ей просто согласиться на его "внимание", о котором он пару раз ей намекнул. И ведь она намеки правильно поняла, но категорично отказалась. Почему? Дурочка? Или искусный стратег, который всё глубже затягивает в свои ловушки?

Ох! У него от ее выходок уже голова не на месте.

И что она после всего этого делает?! Когда он готов ей дать работу, о которой она умоляла, она идет на попятную и согласна всего на полдня?! Ну да, работа младшего персонала в академии оплачивается мало. Но она же хотела попасть в святая святых академии! Как же она будет успевать вынюхивать здесь всё всего лишь за полдня?

А что, если она не шпионка, а действительно молоденькая эйра из бедного семейства?

Да нет! Это было бы слишком просто! Вот точно она чья-то протеже. Осталось только выяснить чья. Лернавая или кого-то из чужаков?

И кому поручить это деликатное дело? Не Харперу же! Этот глупый птенец только испортить дело может, толку от него никакого. И зачем пошел на поводу у сестры, слушая ее стенания? Вот Бдувах бы разобрался, жаль было лишиться такого опытного в их делах помощника. Но что поделать, слишком многие нити вели к нему.

Заняться девицей самому? Хм. А не этого ли она ждет? И зачем? Опорочить его имя, пожаловавшись на домогательства? Слишком сложно, в таком случае было бы проще им – ее неведомым нанимателям – перекупить Мильяну. Эта жадная дура повелась бы. Кстати, надо ее тоже отправить куда подальше. Откупиться и отослать за пределы провинции. Раз под него – или его академию – стали копать, то лучше заранее обезопаситься. И на время даже побыть примерным мужем.

И всё же, что делать с этой настырной девицей Бальмануг?

Наверное, лучше пока оставить ее в покое, смотреть, что она делает и пытаться определить ее нанимателей.

Глава 15

Пока шли те десять дней в библиотеке, Хелен успевала и с шитерами заниматься. Правда, не каждый день. Вроде бы у Джана были и другие дела по вечерам, но девушке казалось, что неспроста их уроки проходят в те дни, когда Шана нет в гостинице. Однако вникать в шитеровские, вернее во внутрисемейные отношения Ларков не стала.

Сами уроки проходили насыщенно. Молодые шитеры ловили всё на лету и очень старались разобраться в человеческих сложностях. Хелен учила их даже иначе ходить – хотя уж кто, а шитеры и сами были пластичны. Но нужно знать и уметь как правильно зайти в дверь и кого первым пропустить. Как правильно сесть, как правильно держать колени и локти, особенно девушкам – человечка отвлекалась персонально на Шелли в такие моменты, а Джан должен был считывать с сестры язык человеческих жестов. Должен был разбираться, правильно читать "говорящие" жесты эйров.

Например, в этом мире тоже были веера как обязательный женский аксессуар к выходным нарядам. И зонтики от солнца. И платочки. Платки были и у мужчин – не только шейные, которые эйра учила шитера завязывать на его крепкой шее – но и носовые. Объясняла, когда мужчина может дать свой платок девушке и к каким последствиям это может привести. Также и с цветами. Когда можно и даже обязательно нужно прислать в чужой дом корзину с букетом, а когда можно подарить девушке одинокий цветок. И так, чтобы тоже без последствий обойтись.

Для самой Хелен такие имеющиеся у нее знания были приятной новостью. Но стоило только сделать запрос в «архив», покопаться в памяти, как целые потоки информации, некогда заученные прежней баронессой, хлынули на нынешнюю хозяйку тела. Как вовремя захотелось шитерам обучиться человеческому этикету! Елена тоже узнала – или сказать "освежила"? – много для себя нового.

Кстати, язык цветов в этом мире тоже был, вспоминала Хелен. Как и язык жестов. Причем не только у женщин были "говорящие" заигрывания с веером. Мужчины могли выражать свое негласное одобрение или "фи" лишь тем, что иначе держали в руках бокал с крепким алкоголем или самим предложением того или иного напитка своему гостю.

И всё это "баронессочка" вываливала на простецкие головы шитеров сплошным потоком несколько часов подряд за урок. Надо было успеть выполнить "пятилетку" по учебе за пять дней. Но ребята не жаловались. Глядели осоловелыми глазами под конец занятий, потом почти обессиленные выползали из их тайного "класса". Но не сопротивлялись. Просто потом еще пару дней пытались не показываться на глаза своей учительнице – или мучительнице? – но Хелен их понимала. У нее самой потом долго голова кругом была, от одних лишь воспоминаний. А бедным шитерам всё это нужно было осознать и запомнить с нуля.

Вальс девушка хотела оставить на последний день занятий – "на десерт". Но перед последним уроком Шелли передала, что Джану нужно срочно научиться пользоваться столовыми приборами эйров.

– Представляешь, он сказал Норби, что берет уроки эйровского этикета, – шептала громким голосом Шелли, придя вечером в номер Хелен. – И те заинтересовались. Но сказали, что проверят его на каком-то ужине! Представляешь, может, даже ужин в присутствии людей! О! А если даже эйры будут?! Джан ведь справится, да?!

Тогда Хелен отправилась на кухню гостиницы, чтобы подготовить столовые приборы к их занятию. Но оказалось, что в столовой не найдется полного комплекта даже для "простого чаепития в полдень", что уж говорить о полной сервировке. Так "баронессочка" и предупредила Шелли, мол, нет нужного инвентаря для урока. Шитера озадачилась, но ненадолго. Позже сообщила, что этот урок они проведут в подсобке чужого ресторана, где всё нужное должно найтись.

Вот так обычно текли теперь дни попаданки в этом мире.

Первую половину дня она проводила в библиотеке академии, где они со стариком Онде устроили ревизию книг перед новым учебным годом – по личному приказу ректора. То ли Велинсор хотел именно Хелен нагрузить работой, то ли действительно задумался о возможных проверках и теперь хотел порядка.

После обеда занималась либо с шитерами, либо со своими записями, что успевала конспектировать в библиотеке.

Кормили теперь Хелен в гостинице бесплатно, хотя она чувствовала неловкость и хотела отказаться. Но разве можно выстоять против Шелли, если та что-то в голову себе вобьет?

Либо Хелен просто болтала на кухне гостиницы с народом или гуляла по ближайшим кварталам столицы. Так, через Марджи девушка нашла для себя прачку – ее родственницу с кучей детишек мал мала и живущей не так далеко – и отдавала ей свою одежду для приведения в порядок. Хотя у благородных эйр подобным обычно занимается личная камеристка, но такой у Хелен не было. А самостоятельно стирать громоздкие платья в маленькой раковине номера девушка не стала.

Через Шелли девушка нашла швею-надомницу – относительно молодую одинокую полу-двергу, которая жила обособленно вне свой дверговской общины и тоже нуждалась в работе. Заплатить за новое платье эйра пока не могла, но заранее обговорила цены, условия и возможные модели нарядов. Как только появятся свободные деньги, ей обязательно нужно будет обновить гардероб хоть одним достойным платьем, ведь скоро в академию начнут съезжаться богатенькие студенты. И ей среди них придется выживать, значит, хоть один приемлемый наряд для учебы должен у нее быть. Где только деньги брать?

Наличие в этом мире метисов разных рас для Хелен стало очередным откровением. Она действительно видела на улицах пару раз инорасников странной внешности. Например, "коротышка" для шитеров – то есть с нее ростом – но очень широкий, и... сильно волосатый мужчина оказался полу-двергом, полу-шитером.

"Как такое возможно?! – недоумевала Хелен. – А как же генетическая совместимость? Эти расы вроде бы настолько разные, что не могут иметь общее потомство!". Как оказалось, могли, вопреки всякой научной логике. Хоть и очень редко, но от межрасовой любви здесь появлялись дети. А вот межрасовые отношения случаются гораздо чаще, узнала шокированная "баронессочка". Хотя местными жителями, не только людьми, но и прочими инорасниками, подобные "мезальянсы" совершенно не приветствовались.

Однако – "Любовь зла, полюбишь и..." – Хелен даже боялась представлять, как такое возможно. Тем не менее, будучи раз на рынке с Шелли, даже заприметила в толпе "зеленого" человека. Конечно, он был не зеленым в прямом смысле, но с явными признаками примеси голинов. Даже богатой и извращенной разными толерантностями 21 века другого мира фантазии девушки не хватило, чтобы представить, как у огромного голина – или голинихи? – и кого-то из людей может быть общее потомство? Или там еще что-то было примешено? Потому что тот мужчина был вовсе не лысым, а с подозрительно густой объемной шевелюрой. Хотя нет, она не хочет знать детали, отворачивалась тогда Хелен.

И, судя по всему, судьбе таких "плодов любви" нельзя было позавидовать. Такие существа были изгоями везде. Их не принимали всерьез расы родителей. Их презирали остальные расы. Хотя дети то в чем виноваты? Но такие разумные личности в итоге превращались в касту отверженных. Это даже гораздо хуже, чем быть халите. Почти хуже, чем быть преступником – те хотя бы могли откупиться от своего проступка деньгами семьи или отработкой. Но как метису откупиться от самого факта своего существования? В котором он даже не был виноват, не его вина в том, что он таким родился.

Это был один из нюансов новой родины, который категорически не нравился Хелен, то есть иномирянке Елене. Но ей оставалось только принять такие правила. Устраивать революцию за свободу и равные права всех метисов ей не по силам. Ей бы со своей жизнью вначале разобраться.

***

На урок столового этикета они собрались рано утром. Это был выходной день – в этом мире тоже оказались семидневные недели – который положено проводить с семьей, в храмах, посещая родню или занимаясь благотворительностью. Так было принято у эйров. Что касается простых людей, то они, наверное, просто отдыхали, Хелен этого не знала. Когда бывшая баронесса оказалась внезапно погруженной в "простую жизнь", то они с матерью работали каждый день, поднимая бизнес со своей таверной, им было не до выходных или благотворительности.

Но сегодня в академию не нужно было идти. Поэтому Хелен, Шелли и Джан какими-то окольными путями – сегодня шитеры взяли крытый экипаж – спустя некое время оказались в квартале, где раньше девушка не была. В чужой ресторан заходили с черного входа, почти как лазутчики. Внутри несмотря на раннее утро их уже ждали – молодой рыжеватый шитер, судя по всему, приятель Джана, и пожилая крепкая человечка, явно кухонная сотрудница. Кстати, Хелен ни разу не видела на кухне или других рабочих местах взрослых женщин-шитер. Видимо, они действительно не работают, по крайней мере там, где есть посторонние.

В одной из пустых подсобок уже был сервирован стол, на отутюженной льняной вышитой скатерти возвышались тарелки тонкой работы и выложены ряды разнообразных ложек, вилок и ножей. И целый полк хрустальных бокалов стеной стояли перед белыми фарфоровыми тарелками.

– Вот! – Повел рукой молодой шитер, которого ей так и не представили.

Не известно какие правила у шитеров, но именно по человеческому этикету эйрам принято представлять только равных по положению, о чем Джан уже знал. Случайных помощников, обеспечивающих комфорт для знатных, господам в этом мире не представляли.

Возможно, второго молодого шитера тоже заинтересовала возможность поучиться человеческому столовому этикету. Уж больно любопытно сверкали его темные глаза. И уходить он явно не собирался.

Хелен окинула внимательным взглядом сервированный стол. Вроде всё верно. Только вот...

– А какие основные блюда будут подавать на стол? – спросила она у Джана.

Тот глянул на крупную женщину в переднике у входа, что тоже не торопилась уходить, а старалась незаметно разглядывать гостью, вроде бы эйру по манерам, но в довольно скромном платье.

– Мясо, конечно, – ответила пожилая женщина.

– Какое?

– Э-э, разное? – не поняла сути вопроса женщина.

– Порционное? Или целую запеченную тушу? И какую именно? С какими гарнирами и будут ли соусы и с какой подачей...

– А какая разница? – встрял приятель Джана. – Может, всё будет.

– Всё в куче за одно застолье нельзя подавать. Это моветон.

– Чего? – раздался слаженный вопрос от молодых шитеров.

– Если трапеза небольшая, то есть не предполагается официальный торжественный повод, то должно быть всего одно-два, максимум три основных блюда. И разница в том, что в зависимости от их выбора могут быть свои тонкие нюансы сервировки... А мы все случаи не успеем разобрать, поэтому лучше...

– Чего? – опять раздалось от несдержанного незнакомого парня.

Ученики Хелен на этот раз воспитанно молчали и не перебивали эйру.

– Например, соусники. Сейчас их нет на столе, но если к мясу будут подавать соусы, то опять же в каком виде? Есть три основных способа подачи соусов разной степени густоты, в разной посуде, конечно же, и пять основных способов переместить соус из его емкости к себе на тарелку. Но это влияет на другие детали сервировки...

– Че, серьезно? – Незнакомый шитер приоткрыл от удивления рот, почти как частенько делала Шелли, и вопросительно покосился на насупленного Джана.

А Хелен, выдав такую тираду, сама в который раз удивилась. Эти замудренные сведения о тонкостях столового этикета сами легко выскакивали из нее. Видимо, в прежнюю Хелен они были зашиты покрепче, чем таблица умножения. Но почему родители прежней баронессы хоть немного не вложили в нее знаний о других расах своего мира? Или о магии?

– Почему посторонние на территории? – А от этого вопроса, скорее рыка, вздрогнули все.

Кухарка-человечка вжалась в стену, а молодые шитеры синхронно склонили кудлатые головы. Когда в подсобку втиснулась еще пара новых здоровяков в наполовину расстёгнутых рубахах, то парни за малым не отшатнулись. Лишь Джан попробовал задвинуть Хелен себе за спину, но замер под пригвождающим взглядом старших однорасников.

А вот Хелен смотрела на новеньких с удивлением. Потому что они оба были какие-то... рыжие. А в остальном те же шитеры – здоровенные, массивные, с рубленными крупными чертами лица и повышенной волосатостью. На открытых участках рук и в распахнутых воротах новых мужчин кучерявились светло-рыжие волосы. При такой расовой волосатости даже странно, но усов и бород у шитеров обычно не было, однако линия обычно длинных волос опускалась на лицо ниже, чем у людей. А также у всех были бакенбарды, в которых скрывались скулы.

– Это я привел человечку, – сразу повинился Джан, заступая вперед. – Эйра согласилась обучить меня... всем этим вилкам.

– Эйра? – Оба рыжеволосых шитера неодобрительно уставились теперь на Хелен. – Настоящие эйры не общаются с такими как мы. Тебя обманули, Ларк.

– Позвольте мне представиться самостоятельно, пусть это и противоречит правилам приличия настоящих эйр... – Ну почему она не может сдержать свой сарказм, когда надо?! Могла хотя бы не передразнивать этих здоровяков?!

– Хелен Ковес Бальмануг, урожденная баронесса Бальмануг, – сообщила озадаченным шитерам девушка, приседая в легком полуофициальном книксене.

На большее эти грубияны пусть и не рассчитывают.

– Бар-ронесса? – И почему даже уточняющий вопрос они... рычат?

Отчего холодные мурашки меж лопаток толпами забегали.

– Урожденная баронесса. Однако титул по рождению не то же самое, что действующий титул, – уточнила Хелена, вновь выпрямляясь.

– Чего?! – опять раздраженно рыкнул один из рыжих.

– Джан? – более спокойно позвал парня второй вновь прибывший.

– Эйра живет в нашей гостинице и согласилась помочь мне с этикетом. Но... у нас не было нужных приборов, – опять словно смутился парень. – И мы пришли сюда за посудой.

Теперь этот рыжий мужчина окинул взглядом сервированный стол, затем более внимательнее глянул на Хелен, что старалась таращиться на новеньких не так явно. Просто эти два типа точно отличались от Джана, а чем, девушка пока не могла понять.

– Бар-ронесса? – повторил и этот, второй шитер.

– Урожденная, – повторилась и Хелен, разъясняя нюансы своего текущего статуса. – Но правильнее будет обращаться ко мне просто эйра.

Кажется, пожилая кухарка позади поперхнулась вздохом.

– Что же... пр-росто эйр-ра-а, – протянул этот, видимо, наиболее главный из присутствующих.

Изобразил кривой грубый поклон. Словно передразнил, особенно если судить по прозвучавшему следом холодному тону.

– Будьте так любезны пройти с нами.

Развернулся и бесшумно потек на выход из помещения.

Делать нечего, пришлось подбирать юбку и следовать за шитерами.

Глава 16

Привели их пустыми широкими коридорами – Джан следовал по пятам, Шелли где-то потеряли по пути – в огромный кабинет, где несмотря на раннее утро собралась целая толпа здоровенных угрюмых шитеров. Кабинет был по-мужски суров, и не по-человечески пуст. Кроме редкой, но основательной мебели, без декора и не стремящейся к изысканности, здесь были только массивные мужчины другой расы. Причем некоторые были без рубашек или в полностью расстёгнутых, что нервировало одним лишь настолько откровенным и... волосатым видом.

Заметив неполную одетость присутствующих мужчин, Хелен сразу уткнулась взглядом в затылок того рыжего, что привел их сюда. Даже девушку 21 века, что уж говорить о впаянных комплексах баронессы, такая массовая полуобнаженка, да еще представителей другого вида, пугала.

Тот рыжий, что застал их в подсобке, подошел к длинному столу в центре помещения и стал докладывать одному из мужчин, сидящему в глубоком кресле во главе. Говорил рыжий шитер много, но на неизвестном девушке языке, поэтому что он там на них наговаривает, не могла догадаться.

Когда рыжий закончил и сдвинулся в сторону, все волосатые здоровяки в комнате как по команде глянули на Хелен.

Было страшно. Но и немного смешно. Потому что смотрели здоровяки другой расы на нее скорее с недоумением или даже откровенным любопытством, нежели с агрессией. Почему-то Хелен чувствовалось именно так.

– Эйра? – Массивный мужчина, который сидел во главе стола, был в застегнутой на все пуговицы белоснежной рубашке строгого кроя.

Никакой вышивки или декора из камней на одежде, как любят местные богатеи, у него не было. И даже воротничок рубахи был не объемным, как принято у людей, а совсем небольшим и "стоечкой". А еще этот шитер был крупнее и светлее остальных здоровяков. Хотя куда еще крупнее можно быть?

– Ваша семья знает, где и с кем вы находитесь? – спросил мужчина.

И что ему ответить? Что она сама по себе в столице? Однако опасно признаваться чужакам в том, что некому будет ее искать!

– Прошу прощения, что незнакома с этикетом вашей расы, – Хелен присела в неглубоком реверансе, показывая чуть больше почтения местному главарю. – Но по правилам приличия моей расы недопустимо задавать подобные вопросы незнакомым девушкам...

– Чего это ты незнакомая? Ты ж сама сказала, что Хелен, – поправил ее на свой манер рыжий, что привел их сюда.

– Я представилась только вам, хотя вы так и не соизволили произнести в ответ ваше имя, – стала объяснять Хелен. – Другим присутствующим здесь я не имела чести быть представленной...

– Юная эйра, ты чего здесь делаешь? – перебил ее главарь в белой рубашке, устало потирая лоб, заросший светлым пушком почти по самые брови.

– Она мне с вилками помогала, – встрял в разговор Джан, стоящий рядом с человечкой.

Кто-то из здоровяков фыркнул. А главарь теперь смотрел на Джана. Тот опустил голову еще ниже и быстро повинился:

– Это моя вина. Я ее сюда привел. Но она живет в нашей гостинице, и наша семья за ней приглядывает.

"О как! Семья Шелли, получается, уже официально объявили о своем шефстве надо мной, баронесской?".

– И почему эйра помогает шитеру с вилками? – Главарь перевел тяжелый взгляд на Хелен.

Но говорил он устало, словно заранее не веря в ответ.

– Мне заплатили, – честно призналась девушка.

Шитерам вообще врать нельзя, подумала Хелен, глядя в темные глаза вожака. Они либо по запаху догадаются о вранье, кто ж знает, на что местные "оборотни" способны, либо вот так всё равно потом ребята старшим в клане честно отчитаются обо всем. Даже если этот клан чужой. Возможно, это даже те самые Норби, к которым хотел попасть на работу Джан.

Раздалось еще несколько смешков в кабинете. Кто-то из мужчин глянули на стоящую перед ними человечку с совсем другим интересом, но Хелен удержалась от того, чтобы поежиться. Старалась держать плечи максимально развернутыми, а подбородок на положенном уровне, не сильно задирая.

– Эйра всегда такая... честная? – хмыкнул светловолосый вожак.

– Бывает, – призналась и в этом девушка. – Мне уже говорили, что излишняя откровенность – мой весомый недостаток.

Пара мужчин, не сдерживаясь, загоготали.

– Вилки, значит, – задумчиво протянул вожак. – А что, интересная идея. Возьмешь еще пару учеников, эйр-ра-а?

***

Стол для обучения разрешили сервировать в соседнем кабинете, таком же полупустом и скудным на мебель. Но перед этим Хелен чуть не довела до взрыва того непредставленного ей рыжего, которого приставили за человечкой присматривать.

Должен же был кто-то объяснить нюансы предстоящей трапезы, к которой готовились шитеры. А они точно готовились к чему-то конкретному, догадывалась девушка. Зная детали, ей было бы проще подготовить учеников к мероприятию. Потому что если рассказывать все общие правила человеческого застолья для неподготовленных шитеров, то одно перечисление займет пару дней. А когда тренироваться? Когда оттачивать нюансы на практике? Нет, время надо экономить, значит, стоит готовиться исключительно к определенному формату застолья.

Стол был почти накрыт "средним торжественным кругом" на десяток персон – так заодно Хелен оттачивала знание деталей и у местных официантов, которыми, кстати, были исключительно молодые шитеры. Джана девушка тоже привлекла к раскладыванию посуды, несмотря на то, что местные на него недовольно косились. А что, у него сегодня оплаченный урок. Оставалось лишь уточнить еще пару моментов, но рыжий шитер уже совсем как-то яростно рычал в ответ. Мол, что не знает он "какое грыхово пойло будет подано ко второй перемене блюд и, вообще, стоять на столе".

– Неужели действительно так важно, что из алкоголя подадут? – спросил главарь во всё той же белоснежной рубашке, бесшумно втекая в комнату.

Рыжий сразу заткнулся и вытянулся по струнке. Как и прочая шитеровская молодежь, исполняющая роль официантов.

– Конечно! Ведь напитки, тем более алкогольные, это весомая часть застольного этикета на мероприятии! – воскликнула Хелен.

Возможно, чуть эмоциональнее, чем следовало воспитанной эйре. Но "помогающий" рыжий безымянный шитер ее тоже достал уже.

– Будет коньяк? – предположил главарь, проходя вокруг стола и внимательно разглядывая целый парад изящной посуды, расставленной на идеально отглаженной белоснежной скатерти.

Да, в этом мире тоже был "коньяк" – по крайней мере так автоматически переводилось для иномирянки название местного крепкого напитка из винограда.

– К мясу?! – возмутилась девушка.

Глaвaрь повернулся к ней, с недоумением приподняв густые брови.

– Коньяк любит тишину, как говорил мой отец. Или хорошую компанию, – пояснила Хелен. – Его лучше пить после еды в кабинете или мужском зале, если в доме такой есть. В одиночестве, смакуя выдержанный благородный напиток, или с приятными собеседниками, обсуждая достоинства его букета.

Брови светловолосого шитера поползли дальше, аж куда-то к ушам.

Не сдержался и рыжий, уже доведенный до закипания общением с дотошной эйрой.

– Ну и придумали! Эти человеки могут просто хотя бы сра... кхе, кхе, – тут же подавился своим вопросом рыжий, когда на него метнул предупреждающий взгляд главарь.

– А что ты предлагаешь подать из алкоголя? – поинтересовался главарь у Хелен, забывая, как надо обращаться к благородной юной эйре.

– Вино. Это стандартный выбор к мясу. Можно нескольких видов, но начинают обычно с коллекционных бутылок, если такие есть в винотеке хозяина... – но тут Хелен осеклась, видя, как тускнеет взгляд главаря. И решилась упростить подготовку. – Я правильно понимаю, что к ужину, причем деловому, вы ждете людей?

Глaвaрь метнул на нее пронзительный взгляд, но сдержанно кивнул.

– Прошу прощения за мою... бестактность, но у вас вряд ли получится выучить до вечера полную раскладку даже малого торжественного круга, – набравшись смелости, девушка заявила подобное в лицо здоровенному шитеру. – Так что вряд ли удивите знанием этикета своих деловых партнеров, которые, как я подозреваю, всё равно при желании найдут ваши промахи. А желание у них будет, ведь это скорее всего высокородные гости? Не знаю каким странным ветром залетевшие на ужин к шитерам. Но, почему-то мне кажется, они не в восторге от предстоящего.

То, что ждут благородных эйров, можно было догадаться по тщательности подготовки. Недаром же шитеров-хозяевов тоже заинтересовал столовый этикет. Да и подготовленная посуда была очень высокого качества. Такую бы не стали ставить перед обычными деловыми партнерами среднего класса.

Светловолосый шитер хмыкнул, полностью разворачиваясь к девушке и глядя на нее с гораздо большим вниманием.

– Но вы можете поразить их знанием нюансов делового ужина, – добавила Хелен.

Ее не перебивали, и она осмелилась продолжить.

– Вряд ли вы согласитесь на фуршет, но можно выбрать формат именно делового ужина. Он прост: всего лишь пара горячих блюд, три-четыре вида салата попроще, зато можно чуть больше закусок. Чаще подают безалкогольные напитки. И при этом допустима самая простая сервировка! Ведь ничего не должно отвлекать сотрапезников от важных бесед.

– Всего два вида горячего? И трава? А как же пожрать? – опять влез рыжий с "ценными" комментариями.

– Светские ужины, тем более деловые совершенно не для того, чтобы на них... жрать, – с вежливой улыбкой ответила ему знатная человеческая девушка, стараясь не закатывать демонстративно глаза на такую вопиющую грубость.

– А для чего?

– Для разговоров и общения.

– А когда тогда...

– Можно подкрепиться перед мероприятием, чтобы не голодать потом за столом, – сжалилась "баронесска".

– Эти люди такие... странные! – фыркнул рыжий, который так и не представился за всё это время.

Самостоятельно спрашивать у мужчины имя для незамужней эйры как бы неприлично. И Джан, хоть и был постоянно рядом с ней, так и не представил своего однорасника, хотя имя главного за присмотром можно было ей назвать. Выяснять причины Хелен не стала, вдруг здесь замешены шитеровские обычаи.

– Почему чаще подают безалкогольные напитки? – спокойно уточнил главный, всё это время внимательно слушающий разговор.

– Потому что вы соберетесь ради дела. А у людей не такой быстрый метаболизм, э-эм, обмен веществ как у вас, – поясняла Хелен. – Поэтому у людей не принято пить алкоголь за или перед важным делом. А вот после... Если вы будете рады результатами встречи, то позже, после трапезы можете предложить гостям коньяк. Для вдумчивого распития в вашем кабинете или мужской гостиной.

Шитеры внимательно слушали, а Хелен продолжала:

– И если отсутствие алкоголя на столе можно отнести на вашу расовую нелюбовь к нему, а гости должны уважать традиции принимающей стороны, то таким предложением – угостить коньяком после ужина – вы как раз покажете знание уже нашего, человеческого этикета. И чем больше вы будете рады итогам встречи, тем более выдержанный и ценный должен быть напиток. Обязательно в соответствующих глубоких бокалах, лучше от известных производителей посуды. Высокородные гости поймут ваш намек. Если недовольны, то можно предложить сакэ...

– Са-чё?! – переспросил рыжий.

– Сакэ. – Странно, но в этом мире тоже был такой напиток на основе риса. Или именно таким знакомым словом он "переводился" на известный девушке аналог в ее подсознании, впрочем, как и прочий алкоголь. – Или любой другой крепкий напиток с резким вкусом. Или такой, где не принято смаковать послевкусие. Подавать в крошечных рюмках. А если еще просто в стеклянных, а не хрустальных, то это прямое указание, насколько вы недовольны.

– Эти человеки точно чудики! – почему-то совсем тихо проворчал рыжий.

Если бы мужчина не был шитером, Хелен бы подумала, что то был испуганный шепот.

Глaвaрь недолго думал. Велел подготовить всё именно к формату "деловой ужин", а еще провести тренировочный обед. И чтобы эйра распорядилась на кухне, что именно готовить, и... съездила и сама закупила недостающие посуду и алкоголь.

– Я?! – опешила Хелен.

Одно дело заниматься со знакомым парнем уроками в закрытой от чужих глаз комнате да в присутствии компаньонки, другое – разъезжать по магазинам столицы королевства с толпой незнакомых шитеров. Слишком большой урон чести эйры. Куда-то уроки ее не туда заводят.

– Что-то не так? – спросил главный, с явной усмешкой поглядывая на стушевавшуюся девушку.

Вот точно он знал, насколько неприлично эйре разгуливать с шитерами на виду у всех. И что, отказываться от задания? В принципе уже одно то, что она здесь находится наедине с мужчинами, да с незнакомыми, да с шитерами – это уже ужас ужасный. Разве что другие люди этого позора не видят. Но останется ли этот факт в секрете? Честь урожденной баронессы Бальмануг уже безвозвратно испорчена. Теперь ректор, даже очень сильно захотев отдать ее замуж, вряд ли найдет настолько глупого или нуждающегося мужчину, который возьмет себе девицу с "таким прошлым".

Как попаданке Хелен было плевать на мнение посторонних. Но как эйре, которой теперь в этом мире жить, было о чем переживать.

Отказываться на середине дела, к тому же ее честь уже всё равно пострадала, девушка не стала. Как говорится, взялся за гуж, не говори, что не дюж. Дело нужно довести до конца.

– Тогда мне нужна моя компаньонка, – выдвинула встречное условие Хелен.

Она знала, что Шелли сидит где-то в здании в закрытой комнате, знакомый парень успел шепнуть на ее вопрос. Знала также, что Джан и так разрывается между необходимостью охранять от посторонних сестру в одном месте, человечку в другом и при этом еще не облажаться у этих Норби.

Глaвaрь насупился, а Хелен поспешила добавить:

– Шелли Ларк – моя компаньонка, она будет меня сопровождать. – Шитеры в комнате синхронно фыркнули от удивления. – И еще нужен закрытый экипаж.

Непредставленный главарь тоже удивился, но возражать не стал.

***

Спустя пару часов настало время тренировочного обеда. Заново сервированный стол ждал гостей. Переодетые иначе по требованию Хелен "официанты" стояли на своих местах. Шелли опять отправили куда-то с глаз посторонних, а Джана эйра оставила при себе.

Когда в комнату бесшумно вошли четверо здоровенных шитеров, в том числе и надоевший уже рыжий, на этот раз, к счастью, все одетые, даже прилично застегнутые до самых последних пуговок, Хелен остановила их прямо на пороге.

– Уважаемые даро! – Это вежливое обращение к старшим в среде шитеров подсказал ей Джан. – Наверное, вы уже знакомы с вашими будущими гостями, но тем не менее человеческий этикет требует соблюдения всех положенных ритуалов от начала до конца мероприятия, а не выборочно. Так же я знаю, что женщины не участвуют в деловой жизни шитеров, и, идя сейчас вам на небольшую уступку, позволю Джану Ларк заменить меня в начале урока.

Надо было видеть физиономии шитеров, которые вытягивались от удивления. Кивнув Джану, девушка чуть отступила в сторону. Чтобы наслаждаться шоу со стороны.

Парень не подкачал, хорошо запомнил все приветственные расшаркивания знатных людей из предыдущих уроков. И сейчас правильно применял их на практике, прямо на своих старших однорасниках. Он встретил шитеров, гораздо выше его по положению в их расовой иерархии, на правах якобы хозяина, не забывая комментировать и объяснять соотечественникам что означает то или иное его действие в человеческом этикете. Причем вел себя с достоинством, словно урожденный эйр. К счастью, никто из "гостей", то есть учеников-шитеров, не мешал процессу. Один раз только рыжий открыл было рот, но его тут же осадил без слов, одним выразительным взглядом главный.

Хелен еще бы предпочла, чтобы Джан наконец-то ей хоть кого-то представил, но раз ее вроде как сейчас здесь нет, придется опять обойтись без имен.

На деловом ужине беседы положено вести за столом, и Джан вскоре всех усадил за стол. Причем теперь уступил роль ответственного – усадив на место хозяина именно главного шитера. Здесь уже помогала Хелен своими комментариями – кого и как правильно рассаживать.

– Эйра? – не выдержал-таки главный, оборачиваясь к девушке. – Разве вы не сядете с нами?

– Нет, раз уж в данный момент я учитель, то буду ходить вокруг и поправлять вам локти, – улыбнулась Хелен, заставляя шитеров озадаченно переглядываться от таких слов. – Но если вы не против, пусть Джан побудет одним из гостей, он уже знаком с человеческим этикетом и может изображать одного из эйра.

Прочие шитеры поморщились, но главный разрешил. И когда Джан сел именно так, как ранее учила его Хелен, то и прочие мужчины, поглядывая на него, старались сесть ровно, не растекаться вольготно на стуле, как привыкли поступать среди собратьев.

А дальше был обед. Наверное, самый невероятный в жизни всех присутствующих. Для Хелен подобное тоже было в новинку. Она подавала сигналы официантам, когда нести ту или иную смену блюд. И да, поправлять неправильно лежащие на столе локти парочке шитеров тоже пришлось.

Возвышаясь рядом со столом, Хелен рассказывала здоровенным шитерам о человеческом застольном этикете, открыто говоря в нужных местах: "А теперь вполне приемлемо поднять наиболее важный из ваших вопросов" или "Если нужно время на обдумывание слов оппонента, займитесь, например, своим мясом на тарелке. Да не так... жестоко расправляйтесь с ним! Медленно, очень медленно нарезайте кусочки, еще меньше размером... И еще медленнее жуйте. Ладно, если даже глотнули, хотя бы вид делайте, что жуете. Это же время, которое вы вполне законно можете потянуть, чтобы спокойно обдумать предложения партнеров".

Первым не выдержал рыжий. Не совладав с какой-то очередной вилкой, а до этого успев их все в который раз перепутать и получить несколько замечаний от человечки, рыжеволосый шитер рявкнул и швырнул ни в чем не повинный прибор прочь. С резким свистом промелькнувшая кометой вилка воткнулась в стену напротив.

Хелен замерла.

– Что за... ! – К счастью, девушка не поняла слов, прозвучавших дальше. – Почему мы должны так извращаться?! – рычал мужчина. – Это им надо! Пусть они так подстраиваются под нас, а не...

Но главарь так рявкнул в ответ, что Хелен вздрогнула. Остальные сидящие за столом тут же опустили головы, притихли, хотя кто-то вначале явно хотел поддакнуть рыжеволосому.

Глава 17

Повисла минута тяжелой, буквально физически давящей тишины, и главный за столом почти спокойно кивнул Хелен, чтобы она продолжала.

– В принципе, если вам так неудобно... – начала осторожно девушка, глядя, как вилка с тупыми зубцами почему-то до сих пор держится в стене. Да она там, кажется, до своей середины воткнулась! – Вы можете сделать столовые приборы на заказ под размер своих ладоней.

Да, она видела, что крупным шитерам неудобно пользоваться человеческими вилками в том числе из-за размеров. Слишком мелкие приборы для широких ладоней мужчин.

– И если гости вам не особо приятны, то в следующий раз можете подать на стол шитеровские приборы. Пусть тогда ваши оппоненты мучатся, – добавила девушка вполне серьезно.

Все как по команде глянули на нее. Даже сидящие за столом к ней спиной развернулись, от чего стулья под ними жалобно скрипнули. А главный отложил очередную салатную вилку, которая действительно терялась в его ладони, и откинулся на спинку стула.

– А ты точно эйра? – вдруг засомневался он. – Откуда такая... настолько откровенность? И разве по эйровски так поступать? С неудобными приборами?

На что стоящая рядом со столом Хелен улыбнулась. В памяти прежней баронессы всплывали визиты многочисленных тетушек и знакомых, которые посещали дом родителей до того, как их семья стала изгоем, и их сплетни о высшем свете.

– О! Это вполне по-эйровски, – пыталась не слишком широко улыбаться девушка. – Специально поставить гостю скрипящий стул. Или предложить сесть на заведомо неудобный диван. Или спровоцировать подобные мелкие и неловкие ситуации... Такое поведение официально не приветствуется, но и не запрещается. Если такая подстава, кхм, извините, сознательная подмена для неудобств гостей будет выявлена, то... В худшем случае виновнику грозит лишь легкое общественное порицание. Но на самом деле народ скорее посмеется с жертвы, которая глупа настолько, что не только попалась в ловушку, но еще и публично жалуется. Умение искусно лавировать в рамках допустимого, да еще так, чтобы нельзя было ничего предъявить – как раз очень даже необходимое для всех эйров умение. Даже ценное и поэтому культивируемое в семьях высшего света Осебрутажа.

А то как-то уж превозносит народное мнение добропорядочность эйров. Насколько подсказывала память прежней Хелен и новое осмысление тех сплетен родни из прошлого новой хозяйкой тела, в высшем свете как раз еще те гадюки верховодят.

– ...! – выразил свое – или общее? – мнение рыжий.

Другие шитеры пришибленно молчали.

– А если мне совсем не нравится какой-то гость? – спросил напрямую рыжий, поворачиваясь к Хелен. – Стукнуть-то его можно? Или там дуэль какая?

– Нет, стукнуть нельзя, но зато ваш официант или другой слуга может якобы "случайно" облить этого гостя или уронить ему еду на брюки. – Услышав это, рыжий довольно хохотнул. – Конечно, публично вы должны отругать такого "неловкого" слугу, пообещать его наказать, извиниться перед гостем. Хотя понятно, что за этот "промах" слуге было заранее заплачено и никто его наказывать не будет.

– Нет, люди всё-таки...! – опять повторил свое мнение об эйрах рыжий, опять используя то слово, которое Хелен не знала. – И чтобы я еще за это извинялся?! Лучше потом самому стукнуть того, кто...

Но опять смолк под многообещающим взглядом главного.

Зато после тренировочного обеда, терпеливо выстраданного недовольно сопящими шитерами, в выделенном для гостей кабинете дело с распитием алкогольных напитков пошло уже бодрее. То ли шитеры уже смирились с таким обилием человеческих странностей, то ли радовались, что дело близко к завершению, но стали чуть более расслабленные. Сам алкоголь они, конечно, не пили, но терпеливо повторяли за человечкой все мельчайшие детали. Как правильно предложить гостю выбор напитков, как наливать, как взять в руки бокал, что с ним делать пока беседуют.

– А если вы хотите показать свое недовольство, то можете взять бокал вот так в руке, – объясняла Хелен, поправляя крупные пальцы недовольному рыжему, в которых тот сжал несчастный бокал, уже близкий к расплющиванию. – Такой язык жестов эйры поймут... и воспримут лучше, чем вашу мимику.

А мимика у рыжего была очень говорящей. Только вот в обществе "воспитанных" эйров кривляться не положено.

День вроде бы пролетал со скоростью пули, но казался девушке утомительно бесконечным.

Однако и этот "рабочий день" в итоге завершился. Ведь сегодня, как знала Хелен, шитерам еще встречать на ужин неких эйров, где придется повторить только что выученные знания и умения.

Пора ей было уходить. К счастью, ей не предложили остаться на вечер и проконтролировать всё самой.

После завершения всех тренировок Хелен отвели в кабинет главного, не возражая, что за ней тенью ходит Джан Ларк. Главарь положил на стол перед девушкой две золотые монеты как плату за урок.

– Но это... слишком много! – ахнула Хелен, не сдержавшись.

Не хотела она чувствовать себя должной чужим шитерам.

– Один золотой за обучение и помощь с посудой. Вполне нормально, если учесть, что мы заняли эйру почти на весь день, – хмыкнул мужчина ей в ответ. – И еще одна монета за твою откровенность, человечка.

– Излишнюю? – тихо буркнула Хелен тушуясь.

Да уж, наговорила она сегодня много шитерам. Остается надеяться, что в дальнейшем не придется пожалеть об этом.

Мужчина опять усмехнулся.

– Нет, вполне как надо.

А затем он встал, подошел к Хелен и, нависая над ней своей массой, зачем-то подхватил ее ладонь огромными шершавыми ладонищами.

"Ой, как нехорошо!" – опешила от "непротокольного" поступка главаря девушка и осторожно потянула свою руку.

– Недопустимо, чтобы посторонний, тем более незнакомый мужчина брал руку... – решился вмешаться Джан, знающий человеческие порядки, выступая вперед.

Но осекся под тяжелым взглядом главаря. Тем не менее светловолосый шитер сам отпустил руку Хелен, облегченно вздохнувшей при этом.

– Видимо, нам еще понадобятся уроки этикета эйров, – хмыкнул главарь отступая. – Мы сможем при необходимости обратиться к тебе, эйра Хелен?

Озадаченная девушка непроизвольно глянула на Джана. То, что ей платят за уроки золотом – невероятная удача. Но это же шитеры! И дело уже не только в ее "позоре" общения с инорасниками. Кто знает, какие у шитеров обычаи и порядки. Как бы таким общением она себя не подставила в будущем. И стоит ли ей связываться с чужим кланом, если она вроде как под присмотром у Ларков? Местные "оборотни" как-то делят свои территории, или что у них вообще принято?

Но Джан кивнул. Тогда и Хелен ответила положительно чужому шитеру.

– Приятно было познакомиться, эйра Хелен, – отозвался главарь, и уголки его губ дрогнули в подобие улыбки. – Меня можешь звать Барион. И если понадобится моя помощь, обращайся в любое время.

Да уж, этим шитерам точно нужны еще уроки этикета! Наконец-то представиться гостю в самом конце встречи! К тому же к эйре нужно обращаться по фамилии, обращение по имени допустимо только для близких – друзей или родственников. Но опять же – она не знает шитеровский этикет, может, для них так приемлемо?

Когда Хелен уже в крытой повозке на обратном пути в гостиницу спросила у Шелли, позволительно ли у шитеров обращаться малознакомыми личностями меж собой по имени, та поперхнулась удивлением.

– Барион Норби разрешил тебе называть его по имени?! О!

Значит, это действительно был тот самый клан Норби, куда хотел попасть Джан, правильно она предположила. Только вот эмоциональные восклицания подруги ей не понравились. Что-то ёкнуло в груди Хелен.

– Обращаться за помощью?! О-о!

Шелли, словно не веря словам эйры, вопрошающе заглядывала на брата, который ехал с ними внутри экипажа.

– Что-то не так? – не понимала Хелен и хотела прояснить для себя этот момент.

– Норби – один из сильнейших кланов, которые живут в Брулмепе! И их иред настолько приблизил тебя? Человечку? – всё охала молодая шитера, эмоционально всплескивая руками. Словно мигом забыла все уроки эйры. – О! Это такая честь!

Но Хелен так не показалось. "Приближение" к иреду – то есть самому главному в клане шитеров – сомнительная честь для молодой эйры. Еще бы понять, что у шитеров подразумевается под этим "приблизил к себе". А то иред уже и за руки ее брал, соприкасаясь оголенными пальцами, что недопустимо по эйровским приличиям. Не придется ли ей от такого внимания потом из столицы бежать? Куда-нибудь подальше, опять в районы, где инорасников не привечают?

Видимо ее сомнения были написаны крупными буквами на лице, потому что Шелли поняла и бросилась утешать:

– Теперь у тебя будет защита всего клана Норби! И ты можешь приходить по своему желанию к иреду когда захочешь!

"О! Ну спасибо! Только я точно не захочу приходить к постороннему мужчине! К чужим шитерам! Для эйры, тем более молодой и незамужней, подобное точно неприемлемо". Пусть попаданка понимала, что защита сильной персоны может дорогого стоить, но как эйра знала, что это может ей аукнуться гораздо большими неприятностями. Зря она привлекла к себе внимание авторитетов другой расы.

– У тебя больше не будет проблем! – всё пыталась утешить человечку Шелли. – Если хочешь, теперь их все будет решать иред.

Однако Хелен понимала – "Как раз теперь у меня проблемы лишь начинаются!". Ведь дело уже даже не в деньгах для жизни, а в кристальной чистоте имени. Что порой более важно для выживания в местном высшем обществе. Да, она – благородная эйра – связалась с шитерами! Но если жить в гостинице, которую держат Ларки и общаться с ними при этом еще как-то допустимо, но завести "близкое знакомство" с еще кучей мужчин-шитеров?! Какой позор! Прежняя Хелен скорее всего грохнулась бы в глубокий обморок только от одной мысли о подобном.

А ей теперь оставалось надеяться, что Норби еще не скоро понадобятся новые уроки. А еще лучше – что они совсем забудут о ее существовании.

И что она не попадется на глаза еще кому-нибудь.

Жаль только, что она не успела научить Джана вальсу.

***

Зато в академии всё шло почти благополучно. Харпер больше не караулил ее у ворот для проверки, когда она приходит. Ректор тоже о себе не напоминал. Хелен с библиотекарем Онде уже перебрали все нужные книги, приготовив их к предстоящим занятиям, и в последние дни наводили генеральную уборку по всем углам полутемных залов.

Во дворе и коридорах академии всё чаще стали мелькать люди. В синих мундирах были преподаватели. Видимо, тоже готовились к началу учебного года. В богатых нарядах и в сопровождении слуг мелькала, видимо, родня студентов. Сами студенты – статные юноши в нарядах разной степени роскошности и с разными масками превосходства на лице – тоже стали появляться в стенах заведения. И поэтому Хелен почти перестала выходить из библиотеки в рабочее время. А после работы старалась как можно незаметнее проскочить до ворот.

Потому что ее – симпатичную девицу в скромном наряде – кое-кто из студентов заприметил. И даже были попытки грубого флирта. Вернее, снисхождения, что-то вроде – "Эй, ты, дворняжка, иди сюда, я тебя потискаю". Не так дословно, но суть точно была такой. Пока обходилось без мордобоя, Хелен сдерживалась, предпочитая вовремя сбегать. Но долго ли будет так везти? Рано или поздно ей придется столкнуться со студентами ближе.

Теперь Хелен с содроганием ждала начала учебы, когда коридоры академии заполнятся до отказа такими же представителями "золотой молодежи". Этим мажорчикам под нос не сунешь оберег от Здоровяка Мдора, который она зачем-то до сих пор носила под рубахой. И не пригрозишь защитой сильного клана шитеров и лично его иреда.

И хотя девушка разменяла уже один золотой, пошив у той полудверги на заказ пару вполне приличных платьев, понимала, какая пропасть в положении у нее с ее будущими сокурсниками. Даже с учетом статуса вольного слушателя ей придется посещать занятия, ходить по тем же коридорам, что и прочие студенты. Где ее заприметят. "И будут прессовать?" – всё больше волновалась девушка.

"Может, ректор был прав? И мне лучше уехать в ту Долпхенскую академию? Пока не поздно". Хелен уже узнала о той академии – из книг и даже подшивок газет – в этом мире их уже печатали, а также расспросив Онде. То учебное заведение располагалось неподалеку от границ с шитеровскими княжествами. И учились там не только человеческие маги, но даже принимали на учебу кое-кого из инорасников. В той части Осебрутажа вообще было полно представителей других видов, даже больше, чем в столице. И межрасовая торговля велась активнее там, ведь в человеческой столице не всякий нелюдь мог получить разрешение на торговлю или прочее дело.

О торговле, в том числе межрасовой, Хелен тоже читала всё, что могла найти. Потому что академия ей нужна больше для защиты от возможных опекунов. И для обучения магии, конечно же. Но когда еще это будет, когда она получит диплом и звание обученной магини. А кушать надо уже сейчас. Поэтому девушка хотела всё-таки завести какой-нибудь бизнес в ближайшее время, раз уж академия не берет ее на свое полное довольство.

О нюансах торговли Хелен также спрашивала у Онде. Оказывается, старик снимал комнатушку в бедном районе где-то между Старым рынком и кварталом, где расположились магазины товаров для магов, лавки с различными амулетами и прочими околомагическими вещами. И время от времени Онде подрабатывал в разных местах, поэтому Хелен было очень интересно слушать его рассказы, в том числе об обратной стороне осебрутажской торговли.

Работала девушка полдня, но никто не выгонял ее по времени. Поэтому окончив свою работу, она иногда устраивалась с Онде на обед в подсобной каморке, зачастую заказав доставку пескинов из "Синего пескаря". И если никакие дела не ждали Хелен в гостинице или городе, то она часто засиживалась до вечера со старым халите, внимая его рассказам. Или тратила остаток дня на чтение книг и поиск чего-нибудь полезного для обустройства в этом мире.

Так, из рассказов Онде узнала о "светящемся порошке", который в небольшом количестве привозили в магические лавки откуда-то издалека загорские дверги. На самом деле порошок был фосфоресцирующий – вбирал в себя окружающий свет, а затем отдавал в темноте. И потом по случаю Хелен посоветовала шитерам использовать эту интересную вещь.

Как-то одним днем она при возвращении в гостиницу увидела целую толпу у входа. Оказалось, Шан затеял обновить вывеску с надписью. Кто-то из парней-голинов – Хелен их еще не различала меж собой – помогал прибивать деревянную доску с вырезанными буквами. Благодаря его исполинскому росту голину даже лестница для этой работы не понадобилась.

– Ну как тебе, баронессочка? – спросила Шелли, которая крутилась здесь же с братьями.

– Симпатично, – ответила эйра, задрав голову и наблюдая, как голин собирается кривовато прибить вывеску, а Шан терпеливо его поправляет в который раз. – Но чего-то не хватает.

Шан повернулся к ней в этот момент, а молодой голин, пользуясь моментом, что остался без надзора, вбил гвоздь, да всё-таки в неположенном месте.

– Нет, сама вывеска красивая, – поспешила утешить шитеров Хелен. – Просто сверху остается слишком много свободного места. О! А повесьте туда полукругом четыре большие звезды! И обязательно светящиеся! То есть покройте их лаком со светящимся порошком от загорских двергов. Слышали о таком? На рынке такая новинка появилась. И вечером звезды будут видны издалека. О! И буквы тоже можно покрыть таким лаком. Название гостиницы будет читаться даже в темноте.

Теперь к ней повернулись все, даже голин, перестав упорно забивать погнутый гвоздь.

В этом мире общего уличного освещения не было. В городе было принято освещать свои дома, в центральных или торговых районах домовладельцы да гильдии, которые владели там недвижимостью, брали расходы по освещению улиц магическими лампами на себя. Но в простых кварталах по вечерам света катастрофически не хватало. Пока лето, и темнеет поздно, но Хелен уже с содроганием представляла, как будет осенью здесь по темноте возвращаться в гостиницу. И пусть около входа "Синего пескаря" была пара фонарей, но на красивое светящееся название, да со звездами было бы приятнее идти. Этакий привет из ее прошлого мира, где светящиеся вывески были распространены повсеместно.

– Светящиеся буквы? Звезды? А почему звезды? – заохала Шелли, радостно подхватывая идею.

– Ну... Потому что... ночью светятся звезды, а не солнце, – придумывала оправдание Хелен.

– Почему четыре? – допытывал Шан, с прищуром глядя на человечку.

Не хотелось обижать хозяев тем, что их гостиница на пять звезд не тянет. Впрочем, как и на четыре из-за простоты номеров, здесь ванные комнаты были общие в конце коридоров, лишнюю звезду девушка накинула шитерам исключительно за их доброту и порядочность. Но объяснять местным, откуда вообще взялся звездный принцип оценки гостиниц, не могла. И так слишком много промахов она уже совершила в этом мире.

– Э-эм, просто... Просто у вас проживают постояльцев аж четырех рас! Вроде вот такие вы... многосторонние. А у Триктоштифов всего две расы селятся – дверги и люди. Так что ваше заведение более высокого уровня, – придумывала на ходу Хелен.

Шелли не выдержала и чуть на месте не запрыгала. Что в исполнении высокой – на полголовы выше человечки – и широкоплечей шитеры с крепкими руками, но в строгом платье до земли выглядело забавно.

– Да! Да! Давайте сделаем звезды! И пусть Триктоштифы обзавидуются!

С этими конкурентами с другого конца улицы Шелли вела непрекращающуюся борьбу. Она была раздосадована, что дверги, задирают нос, мол, у них селятся более обеспеченные люди. Наверное, их постояльцы действительно были более обеспеченные, раз практически за те же услуги, что у шитеров, платили дороже.

Но Шелли очень разозлилась, когда Триктоштифы действительно слишком быстро, буквально в пару дней нагло скопировали их идею с бургерами. Они тоже стали подавать в своей едальне булки с котлетами, пытаясь перетянуть клиентов шитеров к себе. С учетом, что в их таверне подавали какой угодно алкоголь, часть клиентов, с таким трудом набранных, действительно перешли туда. Молодая шитера негодовала. Как и Хелен.

Тогда Хелен предложила выставить щиты с уличной рекламой на ближайших перекрестках. Они с Шелли быстро нашли мастера и сразу установили щиты с приглашающими надписями. Но оказалось, что на такую рекламу нужно было в городской управе особое разрешение заранее брать. Как назло, в тот день Шана не было в гостинице, и он не остановил девушек. А вот Триктоштифы быстро подсуетились и в тот же вечер привели какого-то чиновника из управы. И тот выписал "Синему пескарю" штраф за нарушение.

Именно после этого нелюбовь Шелли к жадным двергам взлетала до небес, а Хелен бросилась штурмовать учебники по местному бизнесу. Только в академии магии подобных справочников по экономике и маркетингу – хотя такого понятия здесь еще не придумали – было мало. Но "баронессочка" тоже приняла вызов двергов, если это можно так назвать.

И у них понеслось.

Глава 18

После того как Триктоштифы буквально через пару дней запустили у себя производство "двергибунов", Хелен предложила сделать вариант с острыми пескинами. Мальчишки-зазывалы по всему району так смачно описывали "сытные булки с сочными котлетами, от вкуса которых вы расплачетесь от радости!", что на их рекламу в "Синего пескаря" повалили даже дверги из Торгового квартала. Дверги действительно любили забойные по насыщенности вкуса и остроте блюда. И новые острые пескины пришлись им по душе.

Триктоштифы обиделись и, скрепя сердцем, тут же сделали свои "двергибуны" на полмедяшки дешевле, чем пескарины в "Синем пескаре". Часть народа – и все новые дверги, такие же скряги, – потянулись в их едальню.

Шелли с Хелен тоже не обрадовались и... ввели в меню новый вид пескина – с толстым ломтем вкуснейшего мягкого сыра и специально подобранным сливочным соусом. Как оказалось, в этом мире тоже есть вегетарианцы или временами постящиеся. Шитеров, конечно, такой вариант булки не заинтересовал, поэтому их пескарины остались без изменений. Ведь шитеры всё равно не ходили в едальню двергов. А вот люди, верталы и авайны вполне могли быть вегетарианцами из-за каких-то своих убеждений. Авайны – это аналог эльфов в этом мире, по крайней мере, у них были острые ушки и вроде бы неописуемая красота, хотя Хелен их еще ни разу не встречала в городе, но почему бы случайному "эльфу" не забрести по рекламе в их "Пескаря"?

А вместо горячительных напитков к обычным холодному лимонаду и теплому ягодному взвару Хелен предложила еще делать... молочные коктейли или фруктовые смузи. Ради этого Шелли даже согласилась купить какой-то особый бытовой артефакт для сбивания густых напитков. "Баронесска" не рассчитывала найти здесь поклонников здорового питания, просто рассчитывала на вегетарианцев и надеялась заарканить когда-нибудь случайных авайнов, которые, как поговаривали, в столице иногда появлялись. Но зато в их столовую неожиданно потянулись из окрестностей дамы, приводящие с собой юных дочерей. Не сразу поняла Хелен, только с подсказки молодой шитеры, но эти посетительницы приходили в заведение исключительно ради самой Хелен, которая обедала и ужинала в общем зале. Дело в том, что юные горожанки – а вокруг, не считая академии, был район простых людей – пытались незаметно копировать манеры эйры. Хелен посмеивалась про себя, но не возражала. Иногда даже специально замедленно и тщательно изображала положенные за столом действия, если набиралось достаточно зрительниц вокруг.

Триктоштифы попытались скопировать идею с соками и вегетарианскими бургерами, но у них не зашло. Мужчины, которые в их таверне привыкли пить крепкие напитки, совершенно не интересовались соками, а девицы в то заведение не ходили. И булки без мясных котлет не пользовались спросом у тех, кому надо было чем-то основательным заесть бокал-другой эля.

Но не успела Шелли порадоваться провалу очередного воровства, как Триктоштифы... стали массированно поставлять свои булки в торговый район, где теснились мастерские и магазинчики других двергов. Раз еду доставляют прямо на порог магазина, то дверги не стали отказываться от услуг своего однорасника. Часть рынка уплывала из рук "Синего пескаря".

Да и на городских рынках уже некоторые лоточники стали повторять принцип "котлеты в булке". Пусть у тех повторюшек были не такие вкусные соусы и не настолько свежие котлеты, но они ставили цену пониже, и люди, торгующие или гуляющие по рынку, покупали то, что к ним ближе.

Тогда, чтобы поднять продажи, Хелен решила запустить линию "гадальных" булок с пожеланиями под обверткой. Как китайские печеньки с предсказаниями в ее родном мире. Но как объяснить местным, откуда у нее такая идея? И желательно было запускать особые пескины именно сейчас – в столицу перед празднованием дня поминовения предков стал съезжаться народ из загородных имений. Скоро начнут собираться студенты в Академию. А там и сезон ярмарок начнется, потянутся в столицу торговые обозы. И весь этот народ надо было охватить первыми и покорить своими оригинальными бургерами.

Помогли, как ни странно, жильцы-голины. В очередной раз, когда они заказали пресные и большие "шитеровские" пескарины, одному из парней досталась котлета с перцем. Видимо, на кухне перепутали в запарке. Здоровенный лысый парень глотнул котлету без возражений и радостно сообщил, что это как "гхышры". Была у голинов такая полугадальная примета "гхышры", как кое-как объяснил молодой голин на вопрос Хелен: кто за общей трапезой из котла с варевом зачерпнет ложкой "гхыш" – ядреный клубень наподобие хрена, с которым вместо специй варят свои похлебки голины – то этот, мол, "счастливчик". А раз счастливчик, то пусть в ближайшие дни ходит на охоты и дозоры, мол, чтобы его "удача" досталось всей семье.

И теперь, он, Торк, счастливчик, заверял радостный громила, которому попалась перченая котлета. Мол, наверняка это воля и знак духов, значит, он скоро найдет отличную работу.

В чем счастье выловить из кастрюли с супом вместо того же куска мяса вареный хрен, который, наверное, еще и не съедобный, по крайней мере на человеческий вкус, Хелен не понимала. Как не понимала пока и многого другого из обычаев инорасников, которых стала понемногу изучать. Тем не менее она объявила о запуске "гадальных пескинов, в которых написано с чем именно будет счастье", с помощью которых хотела поднять интерес именно к их булками из "Синего пескаря". И всего-то сложностей и затрат – написать кучу записок, которые бы вкладывали в бумажную упаковку.

"У тебя всё получится!", "Скоро встретишь старого знакомого", "Сегодня хороший день!", "Скоро вернут старый долг" и другие ничего особо незначащие, но позитивные записки Хелен с Шелли красивым почерком пачками писали весь вечер в комнате "баронессочки". Шелли даже второй стул принесла и втиснула в маленькую комнатку постоялицы. Устроили временно здесь свой кабинет, не в столовой же в открытую писать "пророчества".

– И люди будут в это верить? – недоумевающе спрашивала шитера, откладывая очередную записку.

Писала она гораздо медленнее Хелен, хотя очень старалась выводить красивые буквы осебрутажского языка.

– Конечно, будут! Мы, люди, любим во что-нибудь верить. Особенно в хорошее, – отвечала Хелен. – Надежда, как известно, умирает последней.

Ее же надежда вернуться домой истончалась с каждым днем. Память упорно скрывала, что случилось в последний день жизни Елены в родном мире. И не было ни одной толковой мысли, как она оказалась в чужом теле. Да, пусть чуть моложе и утонченнее, но это ведь чужое тело! В котором Елена до сих пор порой ощущала себя оккупанткой. Это чужой мир! А она так хочет вернуться домой! Молчала память и о странностях, что замечала несколько раз в себе Хелен: некоторые периоды или события, которые точно были в жизни прошлой баронессы, никак не удавалось вспомнить. И это тоже не могло не волновать.

Но девушка откинула печальные мысли и продолжила выводить буквы с хорошими пожеланиями для других людей. Рынок фастфуда столицы Осебрутажа сам себя не завоюет. Как говорится: делу время, а нытью час. Да и то, этот час на нытье когда-нибудь потом, в отдаленном будущем, можно выделить. Когда ее новая жизнь здесь будет уже обустроена.

– Но это же не исполнится! Откуда нам знать, кому попадет вот это предсказание про возврат долга. А если ему не вернут? А если у покупателя вообще нет долгов от других? – спорила Шелли.

– Главное, задать человеку цель. И стимул думать о чем-то. А всё остальное он притянет сам в свою жизнь, если будет постоянно об этом думать. Или сам допридумает объяснение любому происходящему событию. Или просто забудет, и тогда вообще никаких претензий к нашим запискам не будет, – отвечала Хелен, не прекращая работы.

Шелли замерла, уставившись на человечку.

– Так это... это такая ваша человеческая магия? – выдохнула она с каким-то волнением. – Вы можете менять ход своей жизни?

Хелен тоже отвлеклась на такую странную мысль. Отложила стило, задумалась.

– Хм, ход жизни? Наверное, да. Если человек чего-то очень хочет или надумал, то жизнь его рано или поздно приведет к загаданному...

Жаль только, что это вряд ли сработает с возвратом в ее родной мир, за малым не вздохнула Хелен. Возможно, для путешествий меж мирами силы лишь ее желания будет недостаточно.

– Ну, или к чему-то другому, но тоже хорошему, – убежденно сказала Хелен, больше саму себя заверяя в таком позитиве.

– А разве у вас не так? – спросила она у Шелли, которая со стилом в руках всё еще таращилась на нее.

– Нет! На ход наших жизней влияют наши предки, которые присматривают за своими потомками, – объясняла шитера.

– Так что, в шитеровские пескарины гадальные записки вкладывать не будем? – уточнила человечка.

Недоуменный взгляд шитеры был ей ответом.

– И что, вы даже не можете попросить предков подыграть вам при необходимости? – удивлялась Хелен. – Попросить их о том, что вы хотите?

– Отвлекать их от важных дел своими мелкими просьбами? – шитера тоже удивилась.

– А какие у уже отдыхающих на том свете предков могут быть еще важные дела, как не присматривать за своими потомками? – не понимала человечка. – И если потомок просит что-то конкретное, очень ему нужное для счастья, то почему бы не помочь?

Шелли хлопала густыми ресницами, молча глядя на баронесску.

– А что нужное можно попросить? – спустя какое-то время спросила шитера, кое-как собравшись с мыслями.

– Ну... например, ты ведь хотела интересную жизнь? И путешествия? Можешь попросить их в своей жизни, – предположила Хелен, пожимая плечами.

– Да-а?

– Хотя... Слушай! А ведь ты уже путешествовала! Вы же приехали в человеческий город из своего Адиная.

– Так распорядились предки. – Почему-то напряглась шитера, словно не хотела вспоминать что-то из прошлого.

– Но здесь, в столице... в гостинице разве не полно для тебя интересностей? Кого здесь только нет! Люди, дверги, верталы, голины и другие! И вот, ты даже новое блюдо ввела в меню столицы человеческого королевства! – не сдавалась Хелен и придумывала новые объяснения.

– Но эти булки с котлетами ты придумала!

– А ты весь процесс наладила! Разве тебе не было интересно?

Шелли смолкла и громко засопела, не сумев подобрать новых опровержений.

– Так что, может, и у вас, шитеров, есть немного магии менять ход жизни по своему желанию? – подсказывала Хелен.

Шелли задумалась, но затем сказала совсем иное:

– А ты чего хочешь в своей жизни, баронессочка?

"Вернуться в свой мир. И в свое тело" – стиснула зубы Хелен.

Но ответила наиболее о наиболее ближнем желании:

– Чтобы меня зачислили в академию студентом на королевское обеспечение.

– Хорошо! – важно кивнула Шелли, вновь склоняясь над новой бумажной полоской, где они писали пожелания. – Я напишу – "Очень скоро вы получите то, чего желаете", и, надеюсь, этот гадальный пескин попадет именно к тебе.

На что Хелен оставалось только улыбнуться.

***

Гадальные пескины народ осебрутажской столицы воспринял с радостью.

Буквально за пару дней весть о "гадальных бутербродах" разнеслась по городу, как пожар по сухой траве. Пришлось нанимать еще несколько мальчишек – разносчиков заказов и еще помощницу на кухню. И, как восторженно делилась новостями Шелли вечером вернувшейся из академии девушке, даже из некоторых домов знатных эйров присылали слуг покупать именно булки с пожеланиями.

И хотя Хелен понимала, что такой небывалый ажиотаж, скорее всего временный, потом волна интереса к новинке спадет, но и этому надо радоваться. "Синий пескарь" получал свою прибыль, а она, иномирянка, получала опыт ведения бизнеса в новом мире.

А вот Триктоштифы, конечно, опять лютовали. И даже притащили в "Пескаря" какого-то чиновника с отрядом городских стражников, заверяя, что эту идею с "гаданием" шитеры стащили у них, двергов. Видите ли, осенью у двергов перед сезоном свадеб их девицы гадают – вытаскивают колечки из кувшина. И кому какое попадется, тому и жених такой будет. Золотое колечко – к богатому жениху, стальное – к бедному, медное – к чужеземному, а колечко без камня – без жениха в этом году остаться.

Терпеливо выслушав такое путанное, но напыщенное объяснение от Гафтолоска Триктоштифа – управляющего таверной в "Двух двергах" – Хелен повернулась к чиновнику-человеку, что за малым не позевывал во время рассказа, и сказала:

– Вы же понимаете, насколько обвинения борна Триктоштифа беспочвенны? Что общего между их колечками и нашими записками с разными пожеланиями, написанными текстом?

В этот день Шан был на месте и сейчас он тоже стоял в холле гостиницы, где они все собрались. Возвышался над двергами и людьми и, скрестив руки на широкой груди, нервно дергал ноздрями. Взволнованная Шелли, в своем как обычно сером скромном платье до пола, переминалась рядом. Они с баронесской помнили свой прошлый провал с уличной рекламой на щитах, из-за которого гостинице влепили немалый штраф. Но сегодня Хелен была в гостинице, поэтому лично вызвалась отстаивать свои идеи. Иначе так жадные дверги-конкуренты, всё больше применяющие нечестные методы, скоро их совсем загнобят.

– Поступившую жалобу следует рассмотреть в любом случае, – подавив зевок, отозвался чиновник – плотный мужчина в черном мундире и с начинающими седеть висками. – Сейчас у вас есть возможность досудебного разбирательства. То есть полюбовного... – словно перевел инорасникам умную фразу человек.

– Полюбовного?! – почти прорычала Шелли, тыкая пальцем в сторону ухмыляющихся в свои бороды широкотелых коротышек-конкурентов. – Да это они нашу идею двойной булки с котлетами нагло украли!

– А вы можете подать встречную жалобу, – нудным голосом отвечал человек "при исполнении".

– Пусть вначале борн Триктоштиф объяснит, где он увидел связь между нашими записками и своими кольцами, – строго спросила Хелен, поворачиваясь к двергу и глядя на него сверху вниз. – Иначе ему даже ничего внятного не получится записать в суть жалобы. Неужели он просто так, без уважительного повода вызвал занятого человека из управы? Разве за это не положен штраф?

Присутствующие шитеры фыркнули, дверги гневно засопели в густые бороды, а люди в отряде стражи заухмылялись. Зрители из числа посетителей разных рас, что выглядывали на шум из столовой, стали быстро делать ставки, кто же сегодня в итоге заплатит штраф. Только сам "потревоженный занятой человек" – чиновник – был непоколебимо равнодушен к происходящему.

– Уважительный повод! Очень уважительный! – пыхтел Гафтолоск, который по росту рядом с Хелен был чуть выше ее плеча.

Но зато он был раза в два или даже три шире ее. Бочкообразная грудная клетка, широкие плечи, ладони как лопаты, как саперные лопатки уж точно. Зажиточные дверги, а Гафтолоск видимо относил себя к их числу, носили сюртуки наподобие как у людей, хотя такой крой их квадратные фигуры совсем не красил.

– Суть жалобы? Они... они украли сам принцип нашего народного гадания! – Дверг ткнул коротким узловатым пальцем почему-то не в шитеров, а Хелен.

Видимо потому, что она больше всех выступала против его обвинений.

Все присутствующие посмотрели на нее.

– И что? Гадания есть у всех рас! – Качнула головой эйра, которая сегодня была в строгом темно-синем платье с минимумом декора, что недавно пошила как раз к началу учебного года. – Абсолютно у всех! И не вам, двергам, на него монополию объявлять!

– Чего делать?! – возмутился дверг, борода которого нервно дернулась.

– Накладывать свою жадную лапу! – "перевела" на свой манер Шелли, опять не сдерживаясь и встревая в разговор.

Зрители, состоящие практически из людей и шитеров, кто вышел из столовой, и стражники-люди захмыкали. Расчетливость и прижимистость двергов всем расам была хорошо известна и постоянно упоминалась в местных шутках.

– Но гадание перед осенью вы у нас украли! Другие расы гадают в другое время! – упрямо спорил Гафтолоск, и Хелен подумала, что от него трудно будет избавиться. Этот скупердяй будет стоять на своем до тех пор, пока хоть какую монетку себе не отожмет.

– А вот и нет! Если уж честно признаваться, то идею гадания на счастье мы взяли у голинов! – заявила Хелен. Повернулась к Шелли. – Если ребята здесь, то позовите их сюда прямо сейчас.

Пока за жильцами-голинами послали, девушка добавила:

– Так что у нас гадание не перед осенью, а когда хотим, тогда и делаем. И у нас гадание не на мужа, а на общее счастье! Так что ничего общего, борн Триктоштиф!

Спустя пару минут в холл гостиницы с внутреннего входа вошли оба голина, нагнув головы чтобы вписаться в высокие – но недостаточно высокие для них – дверные проемы. Поприветствовав их по человеческому обычаю, Хелен сразу спросила:

– Вы нам о своем "гхышры" рассказывали?

Здоровяки кивнули своими лысыми башками, уставились на собравшуюся толпу черными, без белков глазами откуда-то с высоты своего роста.

– И в чем его суть? – уточнила Хелен.

– Тык, у кого гхыш, тому радыст, – лаконично объяснил один из голинов, почесывая затылок четырехпалой ладонью.

И как его поднятая рука в потолок не уперлась? Всё-таки они, "пока не зелёные", хотя по мнению Хелен всё-таки зеленоватые ребята были огромными.

– А наши гадальные пескины видели? – спросила у парня Хелен.

Голины ели всё, что угодно – и пресные пескарины шитеров, и острые "человеческие" пескины – лишь бы побольше было. А в день запуска гадальных пескинов первым клиентам продавали две булки по цене одной. Конечно, "не зеленые" ребята тогда набрали себе булок с пожеланиями. Правда, зачитывать записки для них пришлось Шелли – сами голины читать на осебрутажском не умели.

– Ыдыли, – отозвался второй голин.

– Была вам радость?

– Ы-ы, была!

– Похоже на ваше "гхышры"? – допрашивала голинов Хелен, задрав голову.

– Ы-ы, похожы.

– А вот борн Триктоштиф говорит, что такое гадание на счастье у них, двергов, другие расы украли!

Здоровяки голины уткнулись взглядами своих бездонных немигающих черных глаз на молчащих где-то внизу двергов.

Конечно, дверги молчали – ведь они этим полуобнаженным голинам, состоящим из одних мышц, почти в пупок дышали. Почти – потому что если и были у голинов пупки, то они были закрыты металлическими широкими поясами, к которым крепились их немалые боевые топоры. И прочие непонятные, но пугающие предметы.

– Ы-ы?! – возмутились голины. – Кыто крал?

И оскалили свои внушительные зубы. Кажется, этим ребятам давно было пора сходить... не в парикмахерскую, а как назвать заведение, где голинам бы подточили вновь отросшие зубы?

Глава 19

Бороды у двергов опять задергались, и Хелен поспешила подытожить:

– Так что мы идею гадальных на счастье записок взяли у голинов! Будете ли вы, борн Триктоштиф заверять, что голины идею своего "гхышры" украли у вас, двергов? Будете писать на них жалобу, раз уж вы всё равно непонятно зачем привели сюда занятого человека, оторвали его от по-настоящему важных дел?...

Ошарашенные таким поворотом дела Триктоштифы только ртами воздух глотали, стараясь не смотреть на мрачно взирающих на них сверху огромных голинов, раза в два, даже четыре – еще и по массивности – их больше.

В общем, на что Хелен и рассчитывала. Какой дурак, даже если он совсем жадный, будет писать жалобу на голинов? Это как прощальную записку самоубийцы сесть писать.

– Но если вы всё-таки начнете официальную волокиту, то мы в свою очередь тоже напишем жалобу на вас, то есть на таверну "Два дверга" за воровство идеи наших пескинов, – заявила громко Хелен незваным гостям. – И потребуем компенсацию материального ущерба и упущенной выгоды. И за этот неприятный визит, нарушающий работу нашей столовой, тоже напишем на вас жалобу! За клевету. За неудобства, доставленные нашим клиентам. И за попытку очернить честное имя семьи Ларк и деловой престиж заведения "Синий пескарь". А также потребуем соответствующую компенсацию по каждому пункту жалобы! И уж поверьте, наши заявления будут приняты к исполнению, ведь мы не пожадничаем на хорошего законника!

Пока Хелен убежденно роняла слово за словом, лица двергов вытягивались.

– Чего? Баронесска, это всё что значит? – едва слышно спросила Шелли, стоящая рядом с человечкой.

Зато чиновник наконец-то "разморозился" и с интересом глянул на Хелен.

– Эйра из семьи законника?

– Нет, но эйра будет учиться в Королевской академии! – заявила Хелен.

И неважно, что студентом ее туда не взяли, что будет всего лишь вольным слушателем. Человек из городской управы, наконец-то проявив хоть какие-то человеческие эмоции, хмыкнул и повернулся к Триктоштифам.

– Так что, будете писать жалобу на заведение "Синий пескарь"?

– Н-нет! – тут же открестился от своих планов Гафтолоск.

– Тогда с вас штраф за ложный вызов! – Кажется, или в голосе чиновника действительно проскочила ехидная нотка?

– Да как так?! – только было стали возмущаться дверги, но тут исполины-голины потерли свои огромные кулаки ладонями, словно разминая костяшки.

И все возмущения сразу стихли.

Не сразу в зале до народа дошло, что только что произошло на их глазах. А произошло вот что – дверги привели человека из столичной управы, чтобы он наложил штраф на шитеров, но в итоге эти стяжатели сами будут платить! Стали раздаваться смешки то тут, то там. И гомон, когда спорщики подсчитывали итоги своих пари.

Пыхтящие обидой дверги, задрав бороды кверху, выскочили прочь из зала. Чиновник едва заметно поклонился в сторону девушек – или конкретно Хелен? – и, не скрывая широкой улыбки, вышел вслед за своими штрафниками. Часть стражников, бренча мечами, потопала за ним, а пара мужчин в доспехах завернула в столовую, чтобы скупить на весь отряд гадальные пескины, из-за которых сыр-бор поднялся.

Затем посетители стали расходиться, похохатывая и бурно обсуждая, как "жадные дверги в свою же ловушку попались на Пескаре". Кажется, будет еще один информационный повод для рекламы гостиницы, понимала Хелен. Не зная, радоваться или огорчаться.

Не хотела она громкой славы, ведь тогда это и ее лично коснется, но как иначе выживать в этом межрасовом мире, таком для нее пока не понятном, она не знала. Не отвечать на очередной выпад двергов нельзя. Иначе жадные конкуренты потом совсем их затоптали бы. Но, может, теперь они отстанут и не будут хотя бы кляузничать?

– Баронессочка! – ошарашенно вздыхала Шелли, стискивая перед собой широкие ладони. – Да как же так? Как ты их, а?! Такая маленькая, а прогнала двергов! Одними только словами! Этими вашими... эйровскими речами, которые я не совсем поняла, кроме того, что мы кучу жалоб на двергов напишем.

– Просто там было обещание многих штрафов, это и напугало двергов, – улыбнулась Хелен, облегченно выдыхая, что на этот раз благополучно дело закончилось. – И это не я их прогнала, а ребята. – И указала на голинов, которые всё еще неловко топтались в холле.

Так-то обычно полуобнаженные голины в столовую, где ели люди и шитеры, не заходили, если и заказывали еду, то навынос. Но теперь с откровенным любопытством принюхивались к доносящимся из соседнего зала запахам.

– Ы-ы?

– Если бы не ваш... э-э, могучий вид... – Не говорить же "страшный" парням в лицо. – То дверги бы долго выносили нам мозг.

Оказалось, что по характеру голины не такие уж страшные. Вроде бы. Хотя непонятные вещи, в обилии прикрепленное у поясов здоровяков, откровенно пугали. И Хелен надеялась, что замеченное нечто было всё-таки... ну пусть будет куском шкуры, а не чьим-то скальпом, как ей с перепугу с первого взгляда показалось.

– Ы-ы?! Мозыг? Гдэ голова? Нэт! Торк нэ дават обыда Пыскар! – гордо заявил один "не зеленый" парень, стукнув себя по необъятной голой груди кулаком.

– Ргол защыщат шытэр и ыэра! – повторил его жест второй голин.

– Шытэр хорошый! – согласно кивнул лысой башкой первый. – Ыэра малый. Нызза обыжат малый!

"Вообще-то, самые малые тут дверги, ведь эйра больше их аж на голову" – не понимала логики голинов Хелен. Но спорить с ними не стала. Потому что осознавала, насколько ей еще далеко до понимания инорасников.

***

Тем временем столица Осебрутажа наполнялась народом – возвращались жители с летних отдыхов, потянулись в город торговые караваны. Человеческий праздник почитания предков прошел, как и бал в замке герцога Торреса. Хелен, конечно же, туда не пошла, хотя, как ей было известно, в тот день в доме герцога по традиции принимали всех людей знатного происхождения. Кстати, именно ради этого приема съезжалась знать с окрестных провинций. Себя показать, вернее, своих дочерей. Людей, то есть женихов посмотреть.

Но даже если бы у Хелен был достойный наряд, она всё равно не отважилась бы пойти на бал. На первый бы в своей жизни настоящий бал – где девицы-красавицы в роскошных платьях танцуют с кавалерами. Просто потому, что боялась. И пусть с уроками этикета она освежила в себе знание местных эйровских порядков, не ударила бы в грязь лицом из-за неправильного использования веера или подобной мелочи, но боялась проболтаться случайно. Или кто-то мог слишком настойчиво поинтересоваться ее родней, если бы она пришла на бал без сопровождения тетушек. Или, не дай боги, если бы встретила настоящую родню семьи Бальмануг. Она их узнала бы в лицо благодаря памяти Хелен, но о чем с ними говорить? И они бы точно заметили подмену. А если бы они стали интересоваться ее матерью, Кристен Бальмануг?

Нет, такие "развлечения" ей не нужны. И пусть Шелли громко причитала:

– Почему баронессочка не хочет пойти на бал? Это же настоящий бал! Там будет много красивых людей! И танцы! И даже воздушный огонь обещали!

"Воздушный огонь" – что-то вроде фейерверков, только не на основе пороха, а иллюзий и прочей магии. И только такой невероятный богач, как герцог Торрес мог позволить себе шикануть такой сложной магией, как "воздушный огонь".

И пусть Хелен сама фантазировала, какими бывают балы в этом магическом мире, тем не менее она категорически отказалась идти на празднование.

– Знаешь что? – ответила она Шелли. – "Волшебный огонь" всё равно на полгорода будет видно. А бал мы сами себе устроим! Нарядимся и устроим танцы! Джан хотел научиться вальсу? Вот вальсом и займемся.

– Но у него закончились уроки, а еще заплатить он пока не может, – начала было Шелли.

Хелен отмахнулась.

– Каждый шестой урок у меня бесплатный! – улыбнулась эйра. – Так что предупреди Джана и сообщи, когда Шана не будет. Мы можем устроить себе бал в том пустом зале, что за столовой.

Шелли только немного смутилась, что баронессочка раскусила их прятки от старшего брата, но отказываться не стала. И как раз за день до празднования дня предков Шан куда-то уехал по делам. Шелли с прислугой, как оказалось, заранее убрала пыль в том стоявшем закрытом помещении и притащила туда пару магических светильников из запасников. Хелен нашла и пригласила парочку уличных музыкантов, пообещав им заплатить за работу едой. У одного было что-то вроде флейты, у другого – местный гибрид струнного инструмента, что-то между земной скрипкой и гитарой. По крайней мере лохматый старик выжимал разнообразнейшие завораживающие звуки из своего инструмента и маленькой палочкой-смычком, и пощипыванием пальцев.

Хелен втроем с молодыми шитерами нарядились в изысканные наряды и собрались у входа, смущенно переглядываясь.

Однако Хелен не удержалась – она же вроде как учительница – и провела короткий инструктаж перед началом "бала". Настоящая баронесса никогда не была на светских приемах такого размаха, лишь на званых вечерах с танцами у соседей да родни. Но в ее памяти были заучены правила, как должно быть и как следует себя вести приличным эйрам.

– Распорядителя бала у нас, в "Синем пескаре" сегодня нет, но... Будете ли вы так любезны, даро Джан Ларк, сопровождать меня, эйру Хелен Ковес Бальмануг, и мою подругу Шелли Ларк сегодня вечером? – присела в книксене Хелен, обращаясь к окончательно смутившемуся молодому шитеру.

Шелли хихикнула, тотчас прикрывая веером слишком широкую для приличий улыбку. А Джан быстро спохватился, отвесил церемониальный поклон и, полный важности, ответил:

– Сочту за честь, эйра Бальмануг. – Подставил ей локоть. – Эйра?

Второй его локоть в дорогой ткани стильного вечернего сюртука достался сестре.

– Дарина Ларк?

Если "даро" было почтительным обращением к старшему по иерархии или возрасту шитеру, то "дарина" – очень редкое в кругу самих шитеров вежливое обращение к женщинам их племени. В целом, как понимала Хелен, шитеры и так хорошо относились к своим женщинам, но "дарина" – обращение обычно к кому-то вне семьи, а эти собственники своих женщин по чужим гостям не водят. Но сегодня у них здесь был светский прием, и Джан молодец, что в тактичном обращении чуть поднял статус сестры, отметила про себя Хелен.

Когда они так втроем и вошли в зал, то у сидящих в углу людей-музыкантов буквально отвисли челюсти. Не ожидали они таких "господ". Тем не менее красивая музыка лилась когда надо, и Хелен по памяти своего тела учила молодого шитера танцевать местный аналог вальса. Стоило лишь показать основные положения, как парень быстро ловил всё на лету. И как любой шитер он обладал невероятной пластичностью. Неважно, что он был выше Хелен на целую голову и в раза два шире в плечах, танцевать с ним было комфортно. Даже очень приятно. И уже буквально через два тренировочных танца Джан уверенно вел свою партнершу эйру, не путаясь и не наступая партнерше на ноги.

Убедившись, что Джан запомнил все элементы танца, Хелен поставила ему в пару Шелли, помогая теперь подруге быстрее разобраться с вальсом. Смущающаяся шитера пыталась отказаться, но девушка сказала:

– Я не могу танцевать подряд столько танцев с одним кавалером! А то еще чуть-чуть и ему придется на мне жениться...

Джан замер испуганным столбом прямо там, где стоял. У музыкантов сорвались резкие испорченные звуки с инструментов. А Хелен рассмеялась.

– Это шутка! – утешала притихшую шитеровскую молодежь бывшая баронесса. – Вот в коварстве и злословии эйров вы так и не разобрались. Но, боюсь, здесь я плохой учитель. Не получится у меня затевать что-то в ваш адрес, даже ради тренировки.

Парень облегченно выдохнул, а Шелли громко рассмеялась, стукнув брата кулаком по плечу. И пусть это не по этикету, но зато все облегченно выдохнули. И повеселели. В конце концов, сегодня их личный праздник, и они могут провести его так, как хотят.

На звуки музыки заглянула Марджи с кухни. Кухарка посмотрела на происходящее круглыми глазами и исчезла. Зато вскоре вернулась с мальчишками-подсобниками, которые тащили подносы с графинами, полными холодного лимонада, и тонкостенными бокалами. С тех пор как в их столовую зачастили девицы со всего района, Шелли обновила посуду, закупила новые наборы, более подходящие для дам.

– Позвольте предложить вам прохладительные напитки, эйра, – подскочил к Хелен один из мальчишек, держа двумя руками поднос с напитками.

И ведь нахватался выражений за то время, когда Хелен бывала на кухне, решая вопросы то с булками, то еще с чем.

Также девушка отметила, что непокорные обычно вихры парнишки были намочены и старательно приглажены, а потрепанная рубашка аккуратно заправлена под тонкий ремешок. Хотя обычно ее края свешивались поверх коротких штанов, но откуда-то вдруг взялся ремень. Словно паренек тоже прихорашивался к праздничному вечеру.

Поблагодарив мальчишку улыбкой и легким кивком, Хелен взяла один из предложенных бокалов.

– Марджи, присоединяйтесь к нам! – Позвала она кухарку, что со вздохами любовалась на танцующих шитеров со стороны.

Ларки действительно были красивой парой, хоть и нелюди. И как слаженно они кружились в танце! Правда, чуть резче и быстрее, нежели положено, но в исполнении высоких и крепких шитеров это смотрелось гармонично и просто великолепно. Даже музыканты поддались их обаянию и ускорили темп в исполняемой музыке.

Пацанята с кухни так вообще застыли, с открытыми ртами залюбовавшись на танцоров.

И когда музыка стихла, а Джан и Шелли обменялись легкими поклонами, положенными по этикету, поварята бурно захлопали, а к ним и Хелен с Марджи с удовольствием присоединились.

– Давайте все танцевать! – воскликнула Хелен, заражаясь всеобщим весельем.

И ну его, этот великосветский пижонский этикет эйров Осебрутажа. Забрав у ошарашенного мальчишки поднос и отставив на ближайший стул, девушка протянула руку поваренку:

– Вот мой кавалер на следующий танец. – У пацаненка открылся от удивления рот, но Хелен уже тащила его в центр зала. Присела перед ним в легком книксене и взяла за руки так, как положено.

– Маэстро? – Обратилась она к музыкантам.

А Джану кивнула на застывшую у стены Марджи. Кухарка пыталась отказаться, но крепкий шитер уже подхватил охнувшую женщину и закружил в танце. Шелли потащила на танцпол еще одного хохочущего мальчишку, несмотря на то, что кавалер ей от силы до талии доставал.

Время летело весело и незаметно, подступала ночь. Марджи пришлось вскоре уйти, чтобы контролировать дела на кухне. Мальчишки еще пару раз забегали – то напитки приносили, то булки с котлетами. Накормили и уличных музыкантов, дав им отдохнуть.

В это время молодежь тоже сидела у единственного круглого столика с потрескавшейся столешницей, забытого кем-то у стены. По полутемному уже залу лишь свет магических светильников, установленных прямо на полу, разливался по стенам, теряя высокий потолок в тенях.

Хелен пила холодный лимонад в тонкостенном изящном фужере, закусывала булкой с жареной котлетой, совершенно неподходящей под формат их сегодняшнего мероприятия, и оглядывалась. Шитеры рядом весело шушукались о чем-то своем.

– Пора бы опять обновить меню. Надо оживить интерес к нашему заведению, а то Триктоштифы что-то опять затевают, – сказала Хелен, заставляя шитеров повернуться к ней. – Может, всё-таки сладкое добавим? Хотя бы пирожное к лимонаду? Ведь к вам ходит достаточно женщин и девушек. А на днях я видела посетителей с детьми.

– Предлагаешь всё-таки открыть кондитерскую? – спросила Шелли. На этот раз уже без тяжелого вздоха. Видимо, успела смириться с такой идеей. – Но для кондитерской нужно получать отдельное разрешение.

За последнее время молодая шитера тоже с головой втянулась в бизнес, то есть в нюансы ведения семейного дела. Как она рассказывала Хелен, братья баловали свою единственную сестру, поэтому до замужества позволили ей совать нос в ведении гостиницы и столовой. А не только изредка стоять на ресепшене под приглядом, чтобы Шелли не было совсем уж скучно в одиночестве в человеческом городе. После задумки с пескинами почти полностью отдали сестре вести дела столовой, чему она была очень рада. Вот молодая шитера и стала невольно изучать бюрократические нюансы человеческой столицы.

– Хм, а если не открывать отдельную кондитерскую? Почему бы просто не добавить сладкие блюда в основное меню?

– Но если блюд будет больше какого-то числа, то придется повышать уровень столовой. Менять в управе разрешение. А потом платить более высокие налоги, – встрял вдруг Джан, просвещая девушек, этих начинающих бизнес-леди.

Шелли, уже было почти согласившаяся на очередную авантюру от человечки, поникла.

Глава 20

– Хм, а разделить меню мы не можем? – спросила Хелен, которая не хотела сдаваться. – Может быть у вас неосновное меню, а какое-нибудь дополнительное, не входящее в число тех блюд для вашего класса столовой?

Шитеры переглянулись.

– Что, неужели никаких лазеек? Даже с учетом того, что вы не просто таверна, а при гостинице? – допытывалась человечка. – Причем в вашей гостинице постояльцы разных рас останавливаются. Может, для каждой расы должен быть свой зал?

Парень покачал головой.

– Нет! Так нельзя делать.

– Тогда... разделить народ как-то еще?

– Э-э, – неуверенно начал обсуждать идею Джан. – Как гостиница мы можем иметь залы разного класса в зависимости от статусов постояльцев.

– Тогда почему у вас только одна столовая?

– Так постояльцев у нас немного. Знатных и богатых обычно сманивали Триктоштифы. Для кого держать второй зал? – Не понимал парень.

– Но в каждом зале у вас может быть свое отдельное меню? – подхватилась Хелен.

Шелли, поворачивая голову то к брату, то к человечке, кажется, вновь обретала надежду, если судить по блеску в ее глазах.

Джан подумал, почесал лоб и качнул головой.

– Всё равно не получится. Даже если мы откроем второй зал, то кто туда будет ходить? Затраты не окупятся...

– Туда будут ходить дамы! Сделаем там... женский зал! Украсим тут всё, – уговаривала Хелен, обводя рукой пустой зал. Теперь понятно, зачем здесь запроектировано такое большое помещение. – Сделаем другое меню и добавим сладости.

Но шитеры смотрели на ее недоуменно. И девушка бросилась объяснять:

– У вас в общем зале много простых работяг приходит столоваться, поэтому не каждая мать отважится привести сюда дочку. Или тем более отпустить ее одну. Знатные люди тем более задерут нос и не захотят сидеть в таком окружении. Но если у вас будет зал повышенного класса с отсевом посетителей, то сюда будут заглядывать более высокого полета гости. Гораздо больше богатого народа будет о вас знать, заходить на особые блюда. А там, может, и останавливаться именно в ваших номерах, а не уходить к двергам!

Шелл с надеждой заглянула в лицо брата. Но тот был настроен скептично.

– Но когда еще к нам заселятся богатые постояльцы? В наши то простые номера. И если мы уже сейчас откроем зал столовой более высокого класса, то... А если Триктоштифы опять напишут донос? Мол, подходящих жильцов у нас нет, а второй зал открыли. Понятно же, что это для расширения меню без уплаты налогов за разрешение.

– Да никому это не понятно было, пока Хелен не придумала! – возразила Шелли.

– Когда один придумал, то еще кто-нибудь может догадаться! – отвечал ей брат.

– Но у нас же останавливается иногда Муратар Ари! – не отступалась Шелли. – А он далеко не рядовой вертал!

– Всего один гость раз в несколько месяцев? – спорил Джан. – Да кто поверит...

– А я? – встряла в их спор Хелен. – Я, эйра, у вас уже почти месяц живу.

Шитеры смолкли и уставились на нее. Затем переглянулись меж собой как-то странно.

– Что?

– Разве ты не съедешь?

– Почему опять? – Не поняла Хелен. – Почему на этот раз вы ждете от меня съезда?

– Когда... когда ты станешь чуть богаче, – смущаясь выдавила из себя Шелли под выпытывающим взглядом девушки. – Мы же понимаем, что наши номера не твоего уровня, баронессочка.

– Вот еще! Так легко вы от меня не избавитесь! – фыркнула Хелен.

Ее в нынешнем месте проживания всё устраивает. До академии близко. Цена невысокая, удобства в номере и даже какая охрана прилагается. Вполне можно смириться с ванной комнатой в конце коридора, главное, что в самих коридорах спокойно. И если вдруг она станет чуть богаче, то лучше потратит деньги на запуск своего дела, нежели будет переплачивать за более престижное жилье, где, в общем-то, только ночует.

– Но скоро начнется учеба в твоей академии. И тебя, такую красивую, сразу замуж заберут, – вздохнула шитера.

– Ну уж нет! Замуж я так быстро... не дамся, – хихикнула Хелен. – Да и ректору обещала, что до получения диплома замуж не убегу. К тому же не забывайте, что у знати Осебрутажа ценится не красота невесты, а приданное и возможности ее семьи. И этим я точно не могу похвастаться. Так что не переживайте, замужество мне не грозит так скоро.

Шелли облегченно вздохнула, но затем спохватилась и извинилась перед человечкой. Но та только отмахнулась.

И подняла народ на новую порцию танцев, а то засиделись уже. Да и музыканты клевали носом в своем углу. Кроме вальса Хелен познакомила шитеров еще с парочкой парных танцев, которые, очевидно, наиболее нравились прежней баронессе.

К деловым разговорам больше не возвращались. Шитерам нужно привыкнуть к новой идее, а самой Хелен еще раз всё внимательно обдумать и пересчитать.

"Хорошо, что я могу пока тренироваться на чужой столовой" – радовалась девушка. Воспоминания о таверне матери почему-то затерялись в памяти. Для прошлой Хелен вынужденная работа в придорожном заведении была самой черной полосой в ее недолгой жизни. Поэтому всё, к ней относящееся, было словно задвинуто куда подальше, в дальние уголки памяти. Да и не вдавалась прошлая Хелен в детали того бизнеса, лишь молча и не вдумываясь вела учетные книги да помогала при необходимости с простой работой на кухне или еще реже в зале. Поэтому, к сожалению, нынешняя Хелен не особо понимала, как бывшей баронессе Кристен Бальмануг удавалось вполне успешно вести дела в том диком краю.

Однако этот веселый вечер пора было заканчивать, коли на часах уже за полночь. Первой сдалась уставшая Хелен, которая ног своих не чувствовала. Шитеры вполне возможно могли танцевать до утра, причем более энергичные танцы, но уступили баронессочке и пошли ее провожать. Ведь по этикету кавалер должен проводить даму.

Они прошмыгнули через пустую, уже спящую столовую, где давно был выключен свет, и похихикивая вошли в фойе гостиницы. И запнулись, разом смолкнув.

За стойкой ресепшена рядом с другим шитером стоял и сверлил их тяжелым взглядом Шан. И когда он только приехал?!

И почему он так рассержен? Почему гневно раздувает ноздрями своего чуть сплющенного носа?

И... словно еще что-то происходило. Хелен не могла поручиться, но ей казалось, что всех присутствующих в помещении словно плитой придавило, вышибая воздух из груди. Легла какая-то тяжесть на плечи, заставляя и головы тоже склонять ниже. По крайней мере Шелли и тем более Джан тут же поникли, ссутулились и опустили взгляды в пол.

– Доброй ночи, даро Шан! – тем не менее поприветствовала Хелен старшего из известных ей Ларков.

Ноздри рослого шитера еще больше раздулись.

"Мы что-то нарушили? Распорядок работы гостиницы? Но нашу музыку не было слышно в номерах! Или... Шан прознал, что я даю уроки для Джана, который захотел уйти работать в другой клан?". Гадать можно было долго. И Хелен даже не знала, здесь просто семейные разборки намечаются или что-то более масштабное шитеровское происходит.

Глядя на пугающе мрачного Шана, уточнять не стала.

– Спокойных снов! – пожелала Хелен всем шитерам сразу и, подобрав юбку, поспешила сбежать в сторону своего номера.

***

Тем временем до начала учебы в Королевской академии оставалась лишь одна неделя. И пару ночей перед началом учебы, как стало известно Хелен, студенты будут кутить в городе на широкую ногу. Хотя перед смертью не надышишься, но студенты, прибывающие с каникул, имели давнюю традицию – хорошенько гульнуть напоследок прежде, чем их запрут в академии для тяжелой учебы. После лишь на один выходной и к тому же далеко не всем студентам позволят выходить в город. Подобную "роскошь" нужно будет еще заслужить усиленной учебой, как поделился сведениями баронет Бхетер как-то за завтраком с Хелен. С этим соседом с верхнего этажа девушка успела познакомиться в столовой, где Шелли их представила друг другу, соблюдая все тонкости человеческого этикета.

Сам баронет уже с нетерпением ждал тех последних разгульных ночей, которые он с приятелями обычно проводил в кабаке у двергов в конце улицы. Как и многие другие студенты – и к академии близко, и крепкие, забористые напитки на любой вкус и кошелек.

А Хелен захотела "отжать" у этих двергов, недобросовестных конкурентов Триктоштифов эти студенческие вечера. Но что предложить студентам взамен алкоголя? Ведь шитеры не будут его продавать в своей столовой.

Девушка голову сломала, чем привлечь гуляющую молодежь в "Синего пескаря".

И подсказку нашла на рыночной барахолке, где как-то прогуливалась для общего развития с Онде в их единственный на неделе выходной. У одного старого дверга заприметила целый мешочек мелких дешевеньких не то брелочков, не подвесок, изображающих разные фигурки. Их, как обереги, за маленькую петельку нашивали на изнанку дорожной одежды не только сами дверги-торговцы, ходящие в дальние караваны, но и люди уже давно переняли подобное суеверие. Мол, хочешь защиты в пути – нашей наизнанку жилетки крошечный оловянный меч. Или вплети обережную подвеску в кожаный браслет, как это делали голины или шитеры. Хочешь легкой дороги – вешай изображение ступни или сапога. Для благополучия – солнечный диск или корзинки, в которую якобы боги отсыпят разных благ, и так далее, фигурок разных было не счесть. У некоторых путешественников по пути в столицу, как теперь вспоминала Хелен, она видела целые россыпи "на удачу" подобных подвесок на плетеных браслетах.

"А что, если соединить гадание, компании и... розыгрыш? Нужно шоу! Именно на веселье можно приманить студентов" – осенило в тот день Хелен.

И со своей идеей она пошла вначале к Шелли, а с ней уже к Шану.

– Почему мы должны продавать шесть булок по цене пяти? – никак не могла понять Шелли. – Это же убыток!

Они расселись в кабинете старшего Ларка, где кроме них у стены сидел еще один из братьев.

– Вовсе нет! – спорила Хелен, потрясая бумагами с расчетами. – Мы в любом случае в плюсе, правда при продаже набора булок прибыль меньше, зато будет большой спрос, и за счет такого количества в итоге за вечер должна получиться хорошая выручка. Кроме того, считайте эту акцию также рекламой своей гостиницы и столовой, которая не будет стоить вам больших трат.

– А почему думаешь, что будет большой спрос?

– Потому что в тот вечер, когда студенты будут толпами гулять в нашем районе, мы будем продавать особые гадальные пескины – где кроме записок будем вкладывать обережные подвески. А если бы еще и лотерею провести... то есть, скажем, в течении вечера вы могли бы разыграть среди покупателей пару денежных призов, то народа привалило бы больше. Но это на ваше усмотрение.

– Но зачем продавать булки наборами? – Никак не понимали шитеры.

– Наборами будем продавать только в этот вечер. Смотрите сами, – начала объяснять Хелен маркетинговую уловку из другого мира. – Народ всегда клюет на выгоду. Если предложить скидку за набор, именно их будут покупать! Например, придет компания из четырех студентов, то им будет казаться, что выгоднее купить шесть пескинов в наборе по цене пяти, а не четыре по отдельности. А если в компании будет, скажем, восемь людей, то им придется покупать два набора по шесть.

– А если люди не захотят покупать наборы булок? – сомневался Шан, до этого внимательно слушающий разговор в своем кабинете.

– Это будет разовая акция, всего лишь на те предучебные дни. Заманивать будем именно студентов, которые в эти дни гуляют в городе, а им выгодны наборы, – объясняла свою задумку Хелен. – Студенты гуляют всю ночь и, конечно, захотят поесть. Но Триктоштифы в это время поднимают цены на еду, а мы, наоборот, устроим вот такую скидку для компаний, чтобы они шли именно к нам.

– И богатые студенты из академии пойдут к нам? – Не верила Шелли. – Только из-за еды? И зачем им розыгрыши и подвески? Они и так богатые.

– Не только из-за еды. Мы дадим им не столько хлеба, сколько зрелищ! А розыгрыши нужны ради азарта, на что даже богатые могут клюнуть.

Шитеры переглянулись меж собой и уставились на "баронессочку", словно ничего не понимая.

– Кроме еды будем заманивать их не только на это... – Она высыпала несколько мелких фигурок-подвесок на стол перед шитерами. – Молодежь придет к нам ради азарта и веселья. Ради забавной игры в компании. И мы им это устроим.

– И как мы заманим сюда студентов? – спросил насупленный Шан, который не торопился вдохновляться идеей также быстро, как Шелли.

– Напечатаем листовки об акции с розыгрышами и распространим в академии и в городе. И... баронет Бхетер, например, может пустить нужный нам слух среди своих друзей-студентов. И даже привести их к нам...

– И они придут?

– Почему нет? Будет играть музыка, чтобы даже просто идущие мимо по улице заходили. А у нас тут – оп! И весело! – фонтанировала идеями Хелен, в запале называя чужое заведение "у нас".

– А у нас будет весело? – Приподнял густую бровь Шан, сидящий по ту сторону письменного стола в просторном кресле со скрещенными на груди руками.

– Да! Пусть у нас будет анима... кхм, зазывала. Тот вихрастый парнишка с кухни сойдет, болтун еще тот, и голосок у него громкий. Рубашку почище ему одеть, а текст для зазывания и речи я ему потом напишу. – Не отступала от идеи Хелен.

Уж очень ей хотелось провернуть свою задумку, в том числе чтобы утереть нос двергам из конкурирующей гостиницы.

– Эйра Бальмануг, это... это... – никак не мог подобрать слова для возражения Шан.

А то, что он собрался возражать, было видно невооруженным глазом.

– Это та-а-ак по-человечески! – восхищенно выдохнула Шелли.

Повернулась к старшему брату, сложив широкие ладони перед грудью.

– Будет так весело! Всего один вечер! Или два, если не совсем всё плохо будет. Да? Ты же разрешишь? Мы же попробуем? – частила Шелли, заглядывая в лицо Шана. – А то Триктоштифы у нас сманивают клиентов, замахиваются на наши угодья, значит, и мы так должны сделать! Отстоять своё!

Хелен не совсем поняла оговорку про угодья, но задуматься об этом ей не дали.

– Да, не дело им уступать, – поддакнул вдруг и второй мужчина, до сих пор отмалчивающийся в своем углу. – Даже если вечер выйдет в убыток, пора проявить себя хоть как-то.

И выразительно уставился на Шана. Тот еще больше нахмурился.

Почему-то у Хелен мелькнула странная мысль, что шитеры сейчас не только о бизнесе говорят. Но и об этом ей не дали подумать, сразу отвлекли следующим вопросом.

– Не будет у нас убытка. Да, баронессочка? – опять заговорила Шелли, глядя теперь на единственную в кабинете человечку. – За что Хелен берется, обязательно получается хорошо!

Хелен смутилась, особенно когда взгляды рослых шитеров скрестились на ней. Она не может гарантировать, что ее затея обязательно пройдет на ура, но она будет стараться делать всё от нее возможное.

– Я... я всё еще раз просчитаю и уже завтра к утру по пунктам расскажу о своих предложениях, – смущенно выдавила из себя девушка. А то захваливают ее авансом, даже как-то стеснительно.

Шан кивнул, а затем махнул своим родственникам:

– Оставьте нас вдвоем.

– Но эйре не положено без компаньонки... – начала было спорить Шелли.

Однако тут же стушевалась под давящим взором старшего брата. И, бросив извиняющий взгляд на Хелен, встала и отправилась на выход.

Сама Хелен решила, что Шан сейчас попросит ее больше не генерировать странные бизнес-идеи или даже не лезть отныне в работу столовой. Но разговор пошел куда-то не туда.

И даже не сразу.

Вначале Шан молча прожигал непонятным взглядом сидящую напротив Хелен. Так, что та даже начала нервничать.

– Джан мой младший брат, – неожиданно заявил Шан.

– Д-да, – не то поддакнула, не то переспросила Хелен, когда после этой странной фразы массивного шитера в кабинете опять повисла неуютная тишина.

– И я за него несу ответственность, – добавил мужчина.

Чем окончательно запутал Хелен. "Он недоволен, что Джан хочет уйти к Норби? А я тут при чем?" – не понимала она.

Шан выждал еще какое-то время, продолжая смотреть на гостью. Девушка молчала, даже не зная, что в данной ситуации следует сказать. Или сделать. И что от нее, вообще, хочет старший Ларк. Может, следует бежать на выход, спасаться? А то этот шитер сейчас какой-то странный. Только сможет ли она убежать от местного "оборотня", который определенно сильнее и наверняка быстрее людей? В животе как-то противно похолодело.

– У вас с Джаном серьезно? – наконец-то огласил свой основной вопрос Шан.

– Чего?!

Хелен так опешила, что на какой-то момент подумала, что вопрос ей просто послышался. Не мог же Шан на полном серьезе спросить такую чушь?

Видимо, мог.

Здоровенный мужчина в серой рубахе напротив продолжал прожигать ее темным взглядом.

– В каком смысле? – уточнила на всякий случай девушка. – Вы же не думаете, что мы?... Нет! – возмутилась она, замотав головой.

Ход мыслей этого точно странного шитера ей был непонятен. Как он вообще мог додуматься до глупости, что у них с Джаном что-то есть?!

– От тебя им пахло! – предъявил обвинение Шан, подаваясь вперед и кладя руки на стол перед собой.

Невежливо обращаясь к эйре на «ты».

И вместе с тем словно тяжелая волна прокатилась по кабинету, придавливая Хелен в ее кресле. Но девушка выпрямила спину еще ровнее и ответила:

– Э-э, когда? А! Так мы тогда танцевали!

Других вариантов, когда они с Джаном были достаточно близко друг к другу для обмена запахом, просто не было!

– Зачем?! – буквально рыкнул Шан, морща свой приплюснутый нос.

И этим он так был сейчас похож на скалящегося волка. Но Хелен уже не было страшно. Ее разозлило глупое беспочвенное обвинение и то, что старший Ларк сам себе надумал, а винит ее.

– Затем, что Джан хотел научиться танцевать вальс! – выдала в ответ девушка.

– Шитеры, тем более из семьи Ларк, не танцуют с человечками! – опять рыкнули на нее.

– Да-а?! Вы хотели сказать, что эйре не положено танцевать с шитером? – сразу подправила фразу Шана Хелен.

Не известно, есть ли запреты на танцы у шитеров, но в человеческом обществе Джану действительно не светит потанцевать с какой-нибудь девицей. Если приличной человеческой девушке даже общаться с инорасником не следует, то кто же с ним отважится в пляс пуститься. Разве только такая "дурочка", как она? То есть слишком толерантная иномирянка, которая согласилась вести уроки для инорасника.

– И зря! Между прочим, Джан отлично танцует... человеческие танцы! – в запале выдала еще Хелен и осеклась.

Шан по ту сторону стола продолжал морщить нос, оголяя при этом крепкие белые зубы. А девушка сообразила, что такими высказываниями она только парня зазря подставляет.

– Я хотела сказать, что ваш брат очень пластичен и в целом быстро учится, не только танцам, – более спокойным тоном поспешила добавить Хелен, нервно теребя пальцами ткань юбки на коленках.

Шан промолчал, продолжая давить тяжелым взглядом.

– То есть я хотела сказать, что между мной и Джаном нет ничего такого, из-за чего вам бы следовало переживать, – добавила девушка еще тише, проводя ладонью по ткани платья и окончательно успокаиваясь.

– Потому что он недостоин эйры? – фыркнул Шан, наклоняя вперед свою лохматую крупную голову.

Хелен опять вскинула на него недоумевающий взгляд. Кажется, старший Ларк сам себе противоречит, ибо сейчас его претензии развернулись прямо в противоположную сторону. Теперь он ее что, не в соблазнении парня обвиняет, а в расизме?

– Потому что я приехала в столицу через полстраны чтобы учиться! А не кавалеров себе искать, – девушка уже остыла, поэтому смогла подобрать достойный ответ. – И при всем моем уважении к семье Ларк, в моем насыщенном графике вряд ли найдется свободное время на личные встречи или тем более ухаживания. Слишком уж это затратное по времени и... глупое занятие.

Шан опять громко фыркнул. Но теперь вроде бы с ноткой веселья. По крайней мере Хелен так показалось. Или хотелось, чтобы так и было?

Шитер напротив откинулся на спинку кресла.

– Прошу прощения, эйра, если я сделал неверные выводы. – Тон мужчины действительно был теперь гораздо мягче.

– Ничего, ошибки не делает только тот, кто вообще ничего не делает, – миролюбиво ответила Хелен и запнулась, споткнувшись о мужской взгляд, который опять стал темнеть.

– Э-эм, извините, если я нарушила какие-то ваши правила, с которыми, к сожалению, не знакома, но по правилам... м-м, человеческого этикета положено показать, что извинения приняты... – пыталась оправдаться Хелен, но взгляд напротив холодел еще больше.

"Да что не так я делаю?". Потом поняла.

– Кхм, даже если сказанные вами ранее фразы были лишь данью уважения к нашим правилам, а не способом завершить наш конфликт из-за случайного недоразумения... – девушка запутывалась всё больше, поэтому просто смолкла на середине фразы и опустила глаза вниз, на свои ладони, лежащие лодочкой на коленях.

"Да как же с вами сложно!" – выдохнула про себя Хелен. Однако услышав в стороне громкий хмык, запоздало поняла, что сказала это вслух. Смутилась.

– С вами, людьми, тоже непросто, – неожиданно спокойно выдал Шан.

Хелен даже опять подняла на него взгляд, чтобы убедиться, что шитер определился уже со своим быстро меняющимся настроением.

– Особенно с эйрами, – добавил мужчина.

Брови девушки приподнялись в вопросительном движении. Он сейчас именно ее имеет в виду или каких-то других эйр? Но Шан проигнорировал такой явный намек.

– Только вы, эйра Бальмануг, отличаетесь от другой осебрутажской знати, – продолжал шитер, и Хелен непроизвольно затаила дыхание. Она, как попаданка, опять близка к провалу? – Поэтому я искренне прощу у вас прощение за свои... подозрения. А не для того, чтобы всего лишь показать знание ваших человеческих правил вежливости, – добавил Шан чуть с ехидцей и приложил руку к широкой груди.

Но теперь Хелен сомневалась, стоит ли ей что-то отвечать. Мужчина словно угадал ее сомнения и хмыкнул.

Не дождавшись продолжения, девушка спросила на нейтральную тему:

– Так насчет акции с наборами булок... всё остается в силе? Мы с Шелли можем продолжать?

– Да, развлекайтесь, – усмехнулся Шан. – Я разрешаю.

Брови Хелен опять дернулись, но ничего больше уточнять у старшего шитера она не стала. Себе дороже. Ну не понимает она пока их расового мышления. Лучше потом у Шелли переспросит, если понадобится, с ней проще.

Скупо попрощавшись, Хелен поспешила прочь из кабинета.

"Фу-ух! Кажется, теперь мне надо срочно брать уроки этикета или хотя бы основных правил поведения среди шитеров" – думала Хелен, отправляясь в свой номер.

Глава 21

Поскольку до студенческих гуляний осталось всего ничего, то Хелен торопилась. Просидев полночи за тщательным планированием, с раннего утра уже предоставила свои расчеты Ларкам. Шан, словно забыв, что вчера они чуть было не поругались, лишь выслушал человечку и отдал полную власть на подготовку мероприятия в руки сестры. Вдохновленная Шелли позвала на помощь себе Джана. Шан возражать не стал.

И понеслось. Рекламные листовки в человеческой типографии были заказаны. С поставщиками заказы на продукты были обговорены, причем Хелен с них за опт еще и скидки выбила.

– Извини, баронессочка, но в твоей родне точно дверги не отметились? Ты такая... такая... умеешь считать, вот, – спрашивала Шелли, а знатная человечка только смеялась в ответ.

В роду Бальмануг инорасников точно никогда не было, да только знания у новой Хелен были из другого мира, где люди поднаторели в торговле не хуже, чем местные дверги.

Котлеты для пескинов уже заранее готовились и замораживались на кухне. Ради этого Шелли пришлось еще покупать "холодильные" артефакты.

– А если мы не распродадим все эти котлеты? – переживала молодая шитера.

– Замороженные котлеты могут храниться очень долго, – успокаивала ее эйра. – Не переживай ты так, мы их в любом случае все продадим. Кстати, в будущем выгоднее также делать – закупать много мяса со скидкой и сразу партиями готовить для заморозки. Это оптимизация не только финансов, но и труда работников...

– Опти... что? Баронессочка, откуда ты такие слова знаешь?

– Из книжек, – отвечала Хелен. – Я и раньше много читала, а теперь я в библиотеке аж королевской академии работаю! Знаешь, сколько там книг?

Под это оправдание девушка решила списывать все свои подозрительные для местных знания. Конечно, шитера не знала, сколько книг в библиотеке, и что в академии магии нет книг по маркетингу. Да в этом мире еще самого маркетинга как науку не придумали! По крайней мере, люди не додумались, а что там у двергов, кто знает.

И не знает Шелли, что сама Хелен в академии теперь не столько чтением занята, сколько теми заданиями, что щедро раздавал им с библиотекарем ректор перед началом учебного года. Но почему бы попаданке не воспользоваться такой удобной "отмазкой"?

С баронетом Бхетером, который летом останавливался в "Синем пескаре", Хелен сама поговорила, рассказала о предстоящем веселье. Можно сказать, пригласила его с друзьями на намечающуюся "тусовку". Ему же всучила рекламные листовки для раздачи знакомым. А знакомых в академии у Бхетера, перешедшего на третий курс, было много. В том числе и среди уже выпустившихся магов, которые остались в столице и пошли служить в разные ведомства, и в городские дозоры тоже.

Конечно, богатенькие выпускники устраивались на высокие должности, заранее подготовленные им старшей родней. Но в академии учились также ребята из провинциальной знати, многие из которых так же, как и Хелен, не могли похвастаться богатством. Вот и баронет был из обедневшего рода, чьи поместья располагались далеко от столицы. Поэтому летом, когда закрывалось общежитие в академии, парень селился в бюджетном "Пескаре" поблизости и даже подрабатывал по возможности в столице. Сильвер Бхетер был третьим сыном в семье мелкого барона, поэтому рассчитывал в будущем больше на свой меч, нежели на наследство. Умеющего драться парня из знатной семьи, да еще и студента магической академии, который учился как раз на боевом факультете, охотно брали на временную службу в городскую стражу.

Вот и в тот день злополучной первой встречи Бхетер, как оказалось, только вернулся из рейда с отрядом воинов в дальние пригороды, где были замечены бандиты. Банду тогда нашли и... нет, не арестовали. В этом мире жестко спрашивают с оступившихся, виновные об этом знают и поэтому обычно до последнего не даются в руки солдат. Ведь лучше быстро умереть в пылу сражения, сопротивляясь аресту, нежели в казематах под пытками или сгнить на рудниках. Тогда потрепанного после рейда молодого баронета старшие боевые товарищи затащили в какой-то кабак отметить возвращение. Поэтому Бхетер и был в то утро в таком вот грязном и нетрезвом состоянии. Уже позже он извинился перед Хелен за свое неподобающее поведение, о котором ему в красках рассказали Ларки. А Хелен тогда тоже извинилась – за "членовредительство".

– А я-то думаю, чего нога болит? Ну не должен был на рейде пораниться, – смущенно отвечал тогда баронет, темные длинные волосы которого были собраны сзади в хвост, как принято у "боевиков". – Мне Шан говорил, что эйра за дело меня стукнула, но я не поверил. Чтобы эйра и дралась?

– Ну, извини. – Разводила руками Хелен посмеиваясь. – Я как бы тоже из окраинных земель, не такая... нежная, как столичные девицы.

Что только не придумаешь, чтобы оправдать свое нестандартное поведение. Хотя настоящая Хелен даже спустя два-три года непростой жизни у торгового тракта так и оставалась "нежным ранимым цветком", который мог загнуться от любого сквозняка. И ведь в итоге она и "загнулась", уступив место душе попаданки из другого мира. Хорошо, что тот трактир остался в далеком прошлом, и здесь, в столице, новая Хелен могла вести себя уже совершенно иначе, не боясь попасться на глаза каких-то прошлых знакомых. Хотя бы ради этого стоило проехать через полстраны.

Кстати, именно Бхетер натолкнул Хелен на мысль, что можно также городских стражников заманивать в "Синий пескарь". Во-первых, в те ночи студенческих гуляний в округе всё равно патрули будут усилены, стражники сами будут прогуливаться поблизости. Во-вторых, почему бы заодно не замахнуться на свободную рыночную нишу: городские воины, которые уже и так собраны в группы, тоже должны что-то регулярно кушать. А у мужиков, целыми днями бродящих с боевым снаряжением на свежем воздухе, аппетит обычно отменный.

Так почему бы не прикормить такую ораву именно в "Пескаре"? Как раз и наборы булок со скидкой стражникам зайдут на ура. А на будущее можно даже напрямую поставлять еду навынос большими регулярными партиями в городские казармы.

Когда Хелен рассказала новую идею Шелли, та только молча хлопала ресницами. Зато Джан, что в эти дни часто был рядом с ними, возразил:

– И городская стража согласится закупать еду у нас?

– А почему нет? – Не понимала Хелен. – Еда у вас свежая, вкусная, порции большие, цены вы не задираете, как дверги. Если стражники до сих пор сами не догадались, как им выгодно у вас питаться, то мы им подскажем.

– Но мы... шитеры! Да еще из Адиная, – фыркнул Джан.

И Шелли вроде как согласилась с ним, глянула на подругу так, словно та глупость сказала.

– И-и? Еда-то у вас вполне человеческая.

– Но владельцы "Синего пескаря" шитеры!

Хелен всё равно ничего не поняла, и пришлось Джану объяснять эйре, что в столице человеческого королевства не так просто инорасникам вести свои дела. Негласно многие рынки сбыта давным-давно были поделены. Причем лучшие куски столичного рынка были отданы по закону людям. Им же был приоритет во всем, если какой-то человеческий делец захочет выйти на тот рынок, где уже работают инорасники. Оставшиеся возможности для ведения бизнеса или точки для торговли могли использовать инорасники. Но и среди них были свои иерархии. Так, больше всего в Осебрутаже привечали двергов, которые здесь развернулись вовсю. У них здесь были и многочисленные мастерские, и торговые лавки в обилии, и даже "банковский сектор" они подмяли под себя, как поняла Хелен. В этом мире уже в ходу были разные векселя, чеки на предъявителя, аренда сейфов в финансовых учреждениях, а также выдача кредитов под залог. И всем этим заведовали прижимистые, любящие счет дверги.

– Как ты думаешь, баронессочка, почему тогда проверяющий из Управы пришел так сразу по жалобе Триктоштифов? – поддакнула Шелли, слушающая рассказ брата.

– Потому что у проверяющего тогда был выездной день? – спросила та отшучиваясь.

– Потому что пожаловались на шитеров! Дверги! А вот если бы мы на Триктоштифов жаловались, то пришлось бы нам ждать несколько дней, пока стража в нашу сторону выйдет! – совсем невесело ответила Шелли.

– А если бы дверги пожаловались на людей-конкурентов? – спросила Хелен.

Джан фыркнул:

– Тогда этих глупых двергов с крыльца Управы бы спустили. И пинок под зад добавили. Почему ты думаешь, тогда проверяющий так быстро ушел? Потому что здесь ты, эйра, вступилась! Иначе ведь могли действительно на нас штраф наложить, не особо разбираясь.

– Но в законах вроде бы ничего такого не прописано! – Никак не хотела верить девушка в местную расовую несправедливость.

Она спешно вспоминала всё, что прочла о торговле и бизнесе за последнее время в местных книгах и газетах, и действительно не находила подтверждения или даже намека на такое неравноправие.

– В законах? – опять фыркнул плоским носом Джан. – Мы в человеческом королевстве, где только недавно стали пускать инорасников. Еще мой дед помнит, как мы воевали с... кхе, в общем, недавно мир установился, и торговля началась. И не знаю, что в ваших законах написано, но для гевайн, особенно шитеров, в Брулмепе не так просто дело вести.

– Так, а голины? – Пока у нее есть шанс узнать нечто новое, надо всесторонне изучить вопрос с инорасниками.

– Их люди любят еще меньше, – хмыкнул Джан. – Им выделили пустырь на окраине для поселения, чтобы они в городе лишний раз даже не показывались. И хотя голины там уже всё застроили своими лачугами, люди до сих пор их район так и зовут – Пустырь. Словно делают вид, что даже не видят их.

– Но голинов ведь нанимают куда-то на службу! – Пыталась вспомнить Хелен.

– Да, охраной в караваны, которые сразу уходят из столицы, – Кивнул Джан. – В городе для них работы нет.

– Почему? Они же... сильные и большие. Могли быть... грузчиками или строителями, например?

Шитеры переглянулись и слаженно фыркнули.

– Нет, баронессочка, молодые ито слишком вспыльчивые для работы на стройке или складе, – взялась объяснять Шелли. – И в целом для чего-то спокойного на одном месте. Тем более они торопятся стать игито, поэтому им нужны... – замялась шитера.

– Поверженные враги? – подсказала сама Хелен, вспоминая, что ей говорили ранее про голинов. – Им нужны... прям трупы врагов? Или достаточно просто победить в схватке? Может, до первой крови?

– "Просто победить" у голинов бывает редко, даже в схватках меж собой, – фыркнул Джан. – Ведь обычно они бьются с кем-то из чужих кланов, с которыми враждуют, и слишком часто... кхе, увлекаются дракой.

– Хм, ладно, ито отпадают. – Вздрогнула Хелен, даже боясь представить, как обычно лупятся эти машины для убийств, с какими последствиями их драки могут закончиться. – А игито, как более взрослые и, может, спокойные почему не могут остаться работать в городе? Если им противники для счета уже не нужны.

Шитеры засмеялись.

– Игито? Спокойные? – пофыркивала Шелли. – Нет, кто отведает вкус побед, разве останется на скучной службе, да еще в человеческом городе, где не развернуться?

– Но Торк и Ргол как-то же разворачиваются в городе? Они живут в центре, у вас, а не на голиновском Пустыре, – пыталась разобраться Хелен.

– На Пустыре они жить не могут, там слишком много голинов из враждебных им кланов, – пояснял Джан. – Торк и Ргол из далекого племени, других их соклановцев в столице нет, чтобы они вместе могли устроиться в своих кварталах. Поэтому ребятам приходится жить у нас, когда они не в караванах.

Хелен задумалась ненадолго. Получается, расизм по отношению к гевайн в человеческом королевстве процветал. "Узнать бы еще, как обстоят дела в других человеческих королевствах или как относятся к людям на землях инорасников" – думала девушка. Но решила отложить этот вопрос на потом, сейчас мало времени оставалось до мероприятия.

– Так, ладно. Но раз в законах всё равно явного запрета шитерам нет, то нам надо лишь выяснить – не поставляет ли кто в городские казармы еду. И если нет, то почему бы нам не занять эту нишу? – вернулась к делу Хелен.

– Кстати, именно городской маг... м-м, кажется, Йеанетт? Он мне посоветовал к вам заселиться, – продолжила она.

– Помню его. – Кивнул Джан. – Хороший человек. Недавно академию закончил.

– Может, через него узнать, есть ли у стражников свой поставщик еды? Если нет, то можем предлагать свое меню. – Развивала тему Хелен.

– Хорошо, я узнаю у него. – Опять кивнул Джан.

– Отлично! И в любом случае оставь у них в казармах побольше рекламок с нашим будущим мероприятием, пусть заглянут на наши скидки, – добавила девушка. – Будем поставлять им еду или нет, но пусть хотя бы сами заходят обедать.

"Как же удобно вести дела с шитерами, когда они не противятся!" – хмыкнула про себя Хелен. Хотя как раз они и не противились обычно, принимали все ее затеи относительно спокойно. Да и сами по себе шитеры были спокойными. А еще трудолюбивыми и ответственными. "Прям идеальные бизнес-партнеры!" – думала девушка. А потом вспоминала редкие вспышки гнева у шитеров.

"Ага, как же, спокойные! – она вспомнила, как рыжий шитер в запале швырнул вилку, которая намертво засела в стене зала. – Хотя ладно, они редко выходят из себя. Нормальные из них получатся партнеры. Эх, осталось только начать сам бизнес! Свой собственный".

Но и здесь были сложности. Во-первых, в этом мире – или лишь в Осебрутаже? – эйры, тем более незамужние, тоже не могли вести бизнес. По крайней мере, не за любой браться. Во-вторых, она, Хелен, была еще несовершеннолетней по местным меркам. И в ближайший год ей лучше ничего не затевать, а то вдруг привлечет чье-то ненужное внимание к себе. Захочет бизнес, а получит вместо этого замужество за неизвестного, кого ей быстро подберет навязавшийся опекун. И, в-третьих, получится ли вести совместный бизнес с инорасниками? Какие сложности будут из-за такого партнерства?

Но и об этом она подумает позже, решила Хелен, вновь возвращаясь к своей последней затеей с розыгрышами и гадальными бургерами.

Чтобы праздничные ночи прошли совсем уж хорошо, она настояла ввести в меню еще жаренные куриные ножки и крылышки. Чтобы народ точно наелся до отвала – если не бургерами, так недорогим мясом. Нагетсы, стрипсы и прочие идеи фастфуда из своего мира она пока отложила, не все же новинки сразу вводить одним махом. Лучше растягивать интересности на долгое время, чтобы интерес к "Синему пескарю" у народа долго держался. Ведь до этого в местных харчевнях продавали мясо целыми тушками или наломанными абы как кусками. Такого, чтобы продавали исключительно отдельные ножки или крылышки, не было. И это точно должно было запомниться клиентам как фирменная фишка «Пескаря».

Для интереса предложила часть жареного мяса сделать очень острым, по типу голиновского "гхышры". То есть в продаваемом наборе жареных ножек могло "счастливчику" случайно попасться острое мясо. Или по типу земных гадальных вареников с разными начинками, где мог попасться и острый, и соленый вареник, и монетка – но об этом аналоге она, конечно, шитерам не рассказала.

Шелли восприняла такую идею скептически, но спорить с человечкой не стала, согласилась попробовать.

Осталось только найти достаточно жгучие специи. В этом мире добавляемый в еду перец был скорее душистым, недостаточно острым для задумки Хелен. Поэтому после ее долгих расспросов всех, до кого девушка добралась, она решилась использовать опять же голиновскую приправу – гулжу. Это был небольшой толстый стручок, похожий внешне на бобовый, но по вкусу был ядренее, чем перец чили. Хелен попробовала растирать стручок гулжу, как посоветовали ей Торк и Ргол, и в таком виде добавлять в маринад для мяса. Правда, парни советовали его сразу растертым есть, про маринад отозвались, что это, мол, глупая придумка людей, после которой гулжу половину остроты теряет.

Но Хелен и частичная жгучесть устраивала. Всё-таки у людей не такие луженые глотки и желудки, как у голинов. И так пробные куриные крылышки и ножки, замаринованные с гулжу, оказались настолько огненно-острыми, что даже поначалу пробивали на слезы. Шитеры, посмотрев на мимику человечки, вообще отказались пробовать мясо, "испорченное итовским зельем".

Всё-таки у всех рас здесь свои гастрономические предпочтения и секретные рецепты, посмеивалась Хелен. Главное, чтобы местным людям острая еда понравилась. А если не понравится... тоже не пропадет, уже замаринованное острое мясо в любом случае можно будет скормить двергам, которые любили обилие специй, и голинам – те вообще всё, что не прибито к столу, едят.

Так, за хлопотами, наступил день Х. Студенты съехались в город, в академии провели первый предварительный сбор своих учащихся, учеба официально начиналась через четыре дня. Хелен, как вольнослушательницу, на сборы не позвали, да она и сама не рвалась в толпу высокородных расфуфыренных и шумных студентов. Хотя в академии в те дни она бывала и видела, что и редкие студентки тоже максимально избегали толп собирающихся развеселых парней.

Конечно, Хелен очень волновалась. Больше из-за предстоящей учебы в академии для родовитых и богатеньких. Поэтому она с головой окунулась именно в деловые хлопоты. С бизнес-проблемами ей было не так тревожно. Здесь то что – на дела она хотя бы могла повлиять, здесь результат зависел больше от нее самой, вернее, от работы их слаженной команды. Поэтому здесь не переживать надо было, а тщательно планировать и работать, работать, работать... Чем Хелен и занималась с утра до вечера кроме часов работы в академической библиотеке.

Итак, множество котлет заморожено. Овощи, специи, зелень и даже шитеровские сурча-листы как дополнительная съедобная упаковка для жареного мяса закуплены и подготовлены. Булки в обилии выпечены, следующие партии теста подходят. Огромные кастрюли с готовыми напитками тоже стоят. Дополнительные кухарки, подсобники и подавальщицы, а также зазывалы наняты. Уличные музыканты, кстати, тоже найдены и наняты, даже желаемый "плейлист" с условиями обговорен. В зале и даже вокруг гостиницы сделаны генеральные уборки. На новой вывеске "Синего пескаря" светятся четыре большие звезды и название гостиницы. В уличных фонарях обновлены светящиеся артефакты, поставлено дополнительное освещение. Даже форма кухонных рабочих выстирана и выглажена.

Всё и все в "Синем пескаре" готовы к праздничным гуляниям студентов королевской академии магии.

Осталось только пережить эти гуляния благополучно, заодно расширить свою базу клиентов.

И Хелен была уверена, что они справятся.

Глава 22

– Ты волнуешься? – спросила тихо Шелли, нервно переминаясь рядом с Хелен.

Девушек не пустили "на передовую" – всё-таки сегодня мужчины гуляют. Но они расположились поблизости – в подсобной комнатке рядом с кухней. Окно здесь, к сожалению, выходило во внутренний двор и посмотреть, повалили ли уже толпы посетителей, девчата не могли.

Главным в столовую сегодня поставили Джана. Старшие братья Ларки почему-то в последнее время самоустранились от работы столовой, даже сегодня не рвались контролировать ситуацию. Может, именно это заставляло нервничать Шелли, которая привыкла к тотальному надзору старших братьев? Хелен же, наоборот, такой расклад вполне устраивал. Можно будет меньше оглядываться на физиономии непонятных ей шитеров и не сдерживаться в своих действиях.

Вот и сейчас, в самом начале вечера, пока еще народ не разгулялся окончательно, можно же пойти в зал и проконтролировать работу сотрудников, чтобы те не потерялись в новой для них ситуации? Можно! Даже нужно! О чем и заявила Хелен подруге, намереваясь выйти в зал.

– Но... но там же студенты! И... и стражники! Йеанетт обещал их привести... – Заламывала в волнении руки рослая Шелли.

– И что? Они такие же люди, что и раньше у вас в столовую приходили обедать. – Не понимала переживаний шитеры Хелен. – Но от них же тебя братья не прятали?

– Но... но... – Не понимала ее Шелли.

А Хелен тоже не понимала столь несущественную для нее, но, видимо, не для шитеров разницу.

– Ладно, будь здесь, а я на разведку! – Не выдержала человечка и отправилась в зал.

В столовой было пока мало народа. Музыканты на улице наигрывали простенький заводной мотивчик. Тобин – явно волнующийся поваренок, которому сегодня доверили быть тамадой, то есть конферансье, аниматором и зазывалой в одном лице – мялся около больших жбанов с прохладительными напитками, выставленными в угол на отдельном столе.

– Хей, – окликнула его Хелен. Парнишка дернулся, оглядываясь. – У тебя всё получится! Просто... веселись! Представь, что вокруг твои приятели, с которыми так легко шутить. – Поддержала она мальчишку.

Ему сегодня доверено важное дело – завлекать и развлекать народ. Хелен взъерошила приглаженные волосы паренька, смахнула несуществующую пылинку с его плеча.

– А если... если у меня не получится?

– Шутить и смеяться? Пф-ф-ф! Не верю. – Улыбнулась ему девушка. – Со своим приятелем на кухне вы постоянно хихикаете. Может, заглянем к нему? Зарядиться позитивом?

– Пози...че? Ой, уважаемая эйра, не надо! Там Марджи бушует, – поделился новостями Тобин, нервно дергающий на себе подол новой светлой рубашки.

– Тоже волнуется?

– Ага.

– Ладно, тогда на кухню я сама загляну, а пока... Смотри, эйр Бхетер пришел со знакомыми, подойди к ним, предложи наши новинки, особенно про острое мясо расскажи, – подсказала Хелен мальчику, а сама, глянув на ввалившуюся толпу весело галдящих юношей, поспешила на кухню.

Что ж, сегодня она поработает мотиватором и успокоительным для других.

И чего волноваться? Ну подумаешь, тусовку затеяли. В ее мире многие знакомые студенты подрабатывали – то промоутерами, то рекламки у метро раздавали, то волонтерили на разных мероприятиях. Или сами эти мероприятия устраивали – как благотворительные, так и прочие другие. Всё-таки в ее родном мире у молодежи была более свободная социальная жизнь, меньше ограничений, даже у девушек.

Так что сам процесс привлечения на некое событие толпы народа Хелен не пугал. Тем более что сегодня тусовка на людей рассчитана. Вот если бы они собирали шитеров или, не дай боги, огромных голинов – вот тогда бы она тоже нервничала.

На кухне Хелен старалась не путаться под ногами работников, но успокаивать их, пусть и одним своим присутствием. Мол, чудаковатая эйра, которая всё это замутила, здесь, значит, если вдруг что-то пойдет не так, она же и разберется. Девушка перебрасывалась редкими фразами с Марджи, которая действительно поначалу нервничала – а ну-ка такое грандиозное дело, столько народа за один раз еще никогда не было в "Пескаре" – но уже стала успокаиваться, когда из столовой раздались громкие вопли. Хелен, подобрав юбку, поспешила в зал.

Но проблем не было. Оказывается, то были поздравительные вопли рослых парней, кучкующихся за составленными вместе столами. Шитеры вняли предложениям человечке о розыгрыше, и заранее объявили, что сегодня вечером трем счастливчикам при покупке пескинов достанется серебро. И вот – первый счастливчик был найден.

Та студенческая компания, которую привел Бхетер, бурно радовалось за одного из своих, который под упаковкой вместо записки с предсказанием нашел записку, извещающую о выигрыше. И теперь подошедший к ним Джан торжественно выдавал победителю тяжелую серебряную монету. Посетители, сидящие за другими столами, заинтересованно вытягивали шеи, недоумевая, неужели действительно, купив гадальный пескин, можно получить в ответ серебро?

Сообразительный Тобин унесся на улицу орать о свершившемся выигрыше, тем самым заманивая внутрь прохожих.

Хелен, так и оставшаяся у двери кухни, обводила взглядом зал, чтобы посмотреть за реакцией местных жителей на, наверное, первую в их мире лотерею, как заметила у двери в холл гостиницы Шана. Тот всё-таки появился в столовой и сейчас, прислонившись к стене и скрестив руки на широкой груди, наблюдал за веселящимися людьми. И почему-то у Хелен мелькнула мысль, что монета не случайно досталась именно тому студенту. В компании, что привел Бхетер, далеко не у всех были дорогие костюмы, а сюртук победителя выглядел скромнее, чем у самого провинциального баронета. И кто знает, чем "привлек удачу" тот студент – бедным нарядом или спокойным и даже как-то добрым лицом, которое сейчас было ошарашенным – но девушка была уверена, шитеры намеренно выбрали именно этого парня для вручения приза. И хотя готовые упакованные пескины складывали в огромную корзину и выбирались оттуда случайным образом, Хелен была также уверена, что чутким шитерам ничего не стоит правильно выбрать выигрышный бургер и подсунуть кому надо.

Студенты в зале бурно радовались, но Хелен смотрела на Шана, пытаясь найти в его отрешенном лице хоть какую-то подсказку, что она права. Что шитеры подыграли небогатому человеку.

Старший Ларк словно почувствовал взгляд, повернулся к ней. И хотя на его лице не дрогнула ни одна мышца, почему-то Хелен ощутила, будто шитер прочитал ее мысли, знает о ее догадках. Смутившись, девушка лишь кивнула Шану и поспешила сбежать обратно на кухню. Еще не хватало ей прилюдно играть в гляделки с шитером, который, вообще-то, совсем недавно выдвигал ей претензии о сближении с другим шитером. А она, вообще-то, приличная эйра – да, завела общие дела с инорасниками, но переходить черту еще дальше не собирается. При всем уважении к Ларкам. Особенно к старшему.

Вечер пошел своим чередом. Шелли не вытерпела и тоже просочилась на кухню, где они с Хелен устроились в уголочке, чтобы не мешать снующим работницам, и тихонько болтали.

Компания с Бхетером, посидев какое-то время и назаказав кучу наборов – как гадальных пескинов, так и новинок жареного мяса – позже ушли. Гулять дальше и разносить по городу новость о выигрыше и интересном меню. Заходили с улицы прохожие, малочисленные компании гуляющих студентов. Заглядывали и патрулирующие стражники.

Еда благополучно раскупалась. Даже новое острое мясо зашло народу на ура. То и дело из зала слышались радостные вопли, когда кому-то в очередной раз попадался острый кусочек, и тогда приятели начинали ржать со своего "счастливчика", который, вытаращив глаза, быстро заедал и запивал остроту всем, до чего мог дотянуться. В целом, народу было весело.

И "обережные" подвески, которые добавляли к предсказательным запискам, тоже понравилось народу. Как Хелен и говорила, людям только дай шанс или намек, а они сами себе додумают что хотят. Так, один из студентов, достав из упаковки крошечный меч-подвеску, решил, что это знак – мол, на его прошение о принятии в какой-то отряд, куда он долго мечтал попасть, скоро будет приглашение. Как он вопил от радости! Как он начал всем доказывать, что теперь точно туда попадет! Хотя это всего лишь маленький брелочек, а не письмо с настоящим приглашением. Но разве подобное смутит уже подгулявшего студента, который о чем-то там страстно мечтал? На радостях тот "счастливчик" заказал всем присутствующим, а не только своим приятелям, за свой счет напитки – безалкогольные, конечно. Других в столовой "Синего пескаря" не было. Но это не мешало вваливающимся студентам веселиться, гоготать над своими же шуточками, над шуточками и частушками Тобина, который уже вошел в роль развеселого аниматора и поспевал и в зале развлекать народ, и на улице заманивать, над попадающимися предсказательными записками и вообще радоваться жизни за сытной вкусной едой. Молодежи многого не надо, чтобы бурно затусить.

Были и "недовольные" гаданием. Так, одному парню попалась подвеска "сердце". Его приятель, заглянув через плечо, заявил, что теперь тому точно придется жениться на какой-то известной им эйре. Как "счастливчик" возмутился! Стал отнекиваться, даже пытался поменяться доставшимся брелоком с кем-то из компании. Причем был согласен на всё – даже на "ногу", хотя это означало дальнюю дорогу, скорее всего в захолустье, куда отправят на стажировку, как насочиняли ребята. Или даже был готов вообще на что угодно, лишь бы не жениться. Но его друзья лишь гоготали в ответ и искренне ему сочувствовали. Только никто меняться с ним не хотел. Даже пожилой воин, что сидел в компании стражников за соседним столом, поддакнул:

– Я бы с вами, уважаемый эйр, поменялся, не ведаете вы, от чего отказываетесь. Да ведь всё равно не получится. Даже если выкинете свое сердце. Раз уж знак вам выпал, так тому и быть.

Студент тот тогда "с горя" еще кучу гадальных пескинов накупил. Надеясь, что каким-нибудь новым брелоком из упаковки перебьет такое ненужное ему решение судьбы.

Все эти сплетни приносили из зала на кухню хихикающие подавальщицы, что поддерживали порядок в столовой. Шелли только головой качала, говоря Хелен:

– Ты была права! Вы, человеки, сами себе придумываете разное, а потом в это верите. Ведь сердце может означать что угодно, даже то, что этот эйр сам завтра в кого-нибудь влюбится. Почему он решил, что ему теперь свадьба грозит?

На что похихикивающая Хелен только разводила руками в ответ. И поддакивала:

– Вот увидишь, наверняка еще он своими же словами привлечет свадьбу себе в жизнь. Неважно, бежит он от нее или к ней, но чем больше он будет об этом думать, тем быстрее приманит к себе же.

– Как это?

– Ну-у... как угодно. Например, начнет нервно вздрагивать в присутствии той девушки, а она решит, что это он от любви к ней так трясется. Еще его друзья вот точно проболтаются о свадьбе, которую на самом деле сами придумали. Но другие люди подумают, что была то идея самого парня, не бывает же дыма без огня. И так одно за другим принудят своими ожиданиями беднягу делать предложение.

– Да уж... – протянула Шелли. – У вас, людей, всё так сложно!

На что Хелен ответить было нечего. В этом мире действительно свои, сложные, по ее мнению, социальные правила.

Но как вернуться домой, она не знала. Лишь робко надеялась, что, может, в королевской академии магии найдет способ вернуться в свой мир. Ведь если здесь есть магия, то почему бы не быть каким-нибудь порталам? Во время путешествия по стране с торговыми караванами она о порталах не слышала, да и память баронессы насчет этого молчала. Но надежда умирает последней. И у Хелен она еще не умерла.

А потом прибежала одна из подавальщиц и передала, что кто-то из посетителей спрашивает насчет острого мяса. Джан, как назло, куда-то перед этим вышел, и Хелен решила сама выйти в зал. Ведь это ее была задумка, и если какие-то проблемы из-за остроты еды, то ей отвечать.

Но проблем не было, наоборот. Подавальщица привела Хелен к столу, за которым сидели, судя по всему, стражники. Один из крепких мужиков, в пластинчатых доспехах, как и все остальные, но с уже начавшими седеть висками, довольно крякая и утирая слезы – оставалось надеяться, что это были слезы радости – спросил, откуда такое забористое мясо. И будет ли оно и потом в меню, после окончания студенческих гуляний. Облегченно выдохнувшая Хелен сказала, что возможно будет. Тогда мужик решил сразу сделать заказ, а то неизвестно, достанется ли ему потом – чтобы приготовили ему с собой навынос именно острое мясо. Мол, соскучился он по такой еде, которую полюбил, пока с походами по чужим землям ходил.

– Если не секрет, девица, откуда такой рецепт? Вы, случаем, не голиновский гулжу использовали для остроты? – спросил он, повернувшись к девушке всем телом.

– Да, гулжу, – осторожно призналась Хелен.

А то кто знает, есть ли у местных какие-то предубеждения против специй других рас.

– Вот! Я же говорил! – залыбился мужчина, поглядывая на своих товарищей. Опять повернулся к девушке, стоящей рядом. – А где вы его здесь берете, если не секрет? На рынке-то не купишь. Вам кто привозит? На заказ?

– Так у голинов и купили, – честно призналась Хелен.

Она действительно те три стручка купила у парней, что остановились в гостинице. Торк и Ргол свои запасы возили с собой, не надеясь найти нужные продукты в человеческой столице. И даже трех стручков за глаза хватило, чтобы замариновать большое количество куриного мяса.

– Ого! И голины продали свои травки... вам? – непонятно, кого именно под "вам" имел в виду солдат, меряя взглядом фигурку Хелен.

– Как видите... – Девушка не понимала, в чем проблема.

Нормальные же ребята эти голины. Не то, что этот ректор академии из вроде как благородных эйров. Она голинов вежливо попросила, они продали, причем не ей, а на кухню шитеровской столовой. И недорого. Никаких сложностей. Она у них не только этими пряностями интересовалась, но и другими, просто остальные пока ей без надобности. Тот же ядрёный корешок гхыш для мариновки мяса не подошел, давал лишнюю горчинку.

Тут как раз рядом как из-под земли вырос Джан.

– Какие-то вопросы, уважаемые? – спросил молодой шитер, глядя почему-то на Хелен.

– Рецепты обсуждаем, – ответила девушка, показывая, что проблем нет.

– Так это, сделают мне то острое мясо навынос? – повторил свою просьбу стражник.

– Да, как раз сейчас пойду сообщу на кухню. Вам подготовят заказ, – кивнула Хелен и развернувшись пошла мимо прочих столов в сторону кухни, оставляя Джана разбираться с посетителями.

Она прошла почти ползала, когда от вваливающейся в этот момент компании отделился один высокий парень.

– Опачки! И ты здесь? – гаркнул он излишне громко, меняя маршрут.

Хелен вздохнула и прибавила шаг, чтобы уйти из зала, где всё больше собиралось народа в слишком уж "веселом" состоянии, всё громче поднимался гомон нестройных разговоров и шуточек на грани. Или даже за гранью приличий, по крайней мере, приличий для ушей молоденьких эйр. Нет, больше сегодня она в столовую не выйдет, посидит еще немного с Шелли и пойдет в номер, раз уж мероприятие протекает без накладок.

– Куда же ты опять сбегаешь? – раздалось совсем рядом, и руку девушки перехватили за запястье.

Хелен чуть не споткнулась от такой неожиданности. Ее следом дернули, разворачивая чуть ли не в объятия подвыпившего парня. Высокий, на полголовы выше Хелен, красивый. Даже чуть высокомерное выражение не портило правильные черты лица. Открытый лоб, прямой нос с небольшой горбинкой, которая его совсем не портила. Серые смеющиеся глаза под темными бровями смотрели лукаво. Небрежная небритость не портила это породистое – вот точно какой-то знатный отпрыск! – лицо, лишь очерчивала крупные губы и еще больше выделяла ямочку на широком подбородке. Да у этого нахала даже на щеках были небольшие симпатичные ямочки, когда он обнажил в ухмылке свои белые зубы.

– Привет, красотка! – Выдохнул наглец насыщенным алкогольным амбре почти в лицо Хелен.

И та дернулась, автоматически крутанув руку из чужого захвата. То ли парень держал ее некрепко, то ли просто повезло, но свою руку Хелен выдернула. Зато парень покачнулся, и девушка испугалась, что он сейчас по инерции завалится прямо на нее. Поэтому не задумывая толкнула его в грудь от себя подальше.

Подвыпивший парень всё-таки стал заваливаться, только на этот раз на ближайший стол, что было встречено недовольным ропотом от сидевших там. Однако те посетители не дали парню упасть, слаженно пнув в спину и бок, тем самым помогли устоять ему на ногах.

– Опля! Ты никак отрастила зубки? – хохотнул выпивоха, совершенно не переживая, что все вокруг его толкают.

Кое-как выровнялся покачиваясь.

– В прошлый раз в Медвежьем углу ты была поласковее...

Вздернув бровь, Хелен отчеканила:

– Вы ошиблись! Мы не знакомы.

И развернулась, чтобы уйти. Но ее крепко ухватили теперь за плечо.

Не успела девушка сбросить с себя чужую тяжелую ладонь, как тяжесть сама исчезла.

– Извинитесь перед эйрой! Ваше поведение недопустимо! – услышала Хелен за спиной голос Джана.

О, не зря она с ним столько часов занималась этикетом, сейчас молодой шитер отчитал наглеца прям по-великосветски! Развернувшись, девушка поняла, что это именно Джан отодвинул от нее выпивоху и теперь возвышался над ним, прожигая взглядом. Молодой шитер был крупнее человека и за малым не скалился тому в лицо, но подвыпившему гостю, видимо, не было до угроз никакого дела.

– Да какая она эйра? Она трактирная подавальщица-даваль... – искривив губы, протянул нахал.

Но договорить не успел. Рука Хелен сама взлетела. Ладонь обожгло болью, а потом только девушка услышала звук пощечины. Голова наглеца дернулась, и его ближайшая щека вспыхнула краснотой, что было видно даже в неярком свете от магических ламп заведения.

За ближайшими столами резко стихло, слабый шум лишь по углам продолжал бурлить. Ближайшие свидетели происшествия даже замерли, открыв рты и уставившись на соперников.

Выпивоха тоже вроде как замер, не сразу стал поворачивать голову на место. Но когда ему это удалось, сверкнул глазами.

– Ого! – Выдохнул он.

Непонятно только как – радостно или всё-таки обиженно.

Возвышающийся над людьми Джан тоже замер и ошалело таращился на Хелен.

– Я требую извинений! – цедя по слову, отчеканила девушка, глядя в серые бесстыжие глаза наглеца напротив.

Бесстыжие, потому что вины там не было. Там по-прежнему плескалось веселье, и даже какие-то чертенята вот точно пустились в пляс.

– О! Наверное, действительно ошибся, – хмыкнул наглец, медленно подняв руку и почесав кончиками пальцев красную щеку. – Теперь верю, что эйра.

Приподняв брови в ожидании, Хелен не менее нагло уставилась на него в ответ. Но успела заметить, что к ним подтянулись вероятные приятели этого нахала. Для случайных зевак слишком уж внимательно они таращились и старались подойти поближе. Да только эта пара мужиков была сильно старше, одному из них вроде даже за сорок было. Для студентов староваты. Для стражников слишком расхлябаны и в гражданской одежде, не сказать, что заметно дорогой, но и не потрепанной.

– Иано? – в повисшей тягучей тишине вопросительно окликнул молодого наглеца мужик постарше из подошедших.

От них, кстати, тоже разило алкоголем. "У них то что за повод для гулянки, если они не студенты?" – мимолетно удивилась Хелен. Ее сердце бешено колотилось в груди от такого выплеска адреналина. И хотя она поняла, что Джан не даст ее в обиду, но приготовившийся к отпору организм не хотел успокаиваться.

– Я... кхе, извиняюсь, эйра... – хмыкнул наглец, даже не пытаясь изобразить поклон, и вопросительно потянул интонацию в конце, видимо, желая узнать имя.

Но Хелен проигнорировала его намек и лишь коротко кивнула в ответ.

– Извинения приняты.

И да, она тоже и не пыталась назвать его эйром, хотя от него за версту несло не только алкоголем, причем не дешевым пойлом, но и великосветским пренебрежением к окружающему миру.

– Благодарю, – кивнула Хелен также онемевшему Джану, развернулась и пошла в сторону кухни.

В ушах шумело, в груди заполошно билось сердце. Зато в зале стало тише, и лишь тихие шепотки и прилипчивые взгляды провожали девичью фигурку. Однако стоило Хелен с прямой, как доска, спиной пройти мимо столов, как гости тут же возвращались к своим кружкам и гулянию.

– Баронессочка, как же это ты?! – испуганно выдохнула выскочившая Шелли, втаскивая Хелен в кухню, откуда уже выглядывали любопытствующие работницы. – Кто это?

– Не знаю, какой-то гуляка просто перебрал, перепутал... – устало сказала Хелен, и только потом на нее как цунами налетело осознание произошедшего.

"В Медвежьем углу?! Он сказал – в прошлый раз в Медвежьем углу?! О, боги! Так что, Хелен была с ним знакома?!".

Да, их с матерью трактир где-то у черта на куличках назывался "Медвежий угол". Или это просто досадное совпадение? Мало ли таких "Углов" по всему королевству натыкано?