Балласт

Глава 1

Глава 1. Платформа

Я умер в 2026 году. Ничего героического: сбил автобус, когда я перебегал дорогу, уткнувшись в телефон. Классика.

А потом открыл глаза.

Потолок был не мой. Обои в цветочек. Запах — какой-то странный, будто смесь пыли и мокрой шерсти. Рядом кто-то пыхтел и бормотал:

— Рон, вставай! Мы опоздаем!

Я повернул голову. Рыжая девочка лет одиннадцати трясла меня за плечо. За её спиной — ещё один рыжий, постарше, застёгивал мантию.

Мантию.

Сердце ухнуло куда-то вниз.

— Рон, ты чего? — девочка нахмурилась. — Мама сказала, если мы опоздаем на Хогвартс-экспресс, она нас проклянёт.

Хогвартс.

Хогвартс.

Я сел на кровати. Руки — маленькие, веснушчатые. Не мои. Я посмотрел на девочку:

— Джинни?

— Ну да, а кто ещё? — она закатила глаза. — Ты головой ударился?

Я не ударился. Я просто умер. И теперь я — Рон Уизли.

Твою мать.

Я сполз с кровати и обнаружил, что стою в комнате, которую видел только в фильмах. Две кровати, обои в цветочек, на стене — постер с какой-то ведьмой в бикини. На полу — носки. Много носков. Видимо, Рон никогда не убирался.

Так. Спокойно. Дыши.

Я подошёл к зеркалу. Из отражения на меня смотрел конопатый мальчишка с длинным носом и вечно встревоженным выражением лица. Волосы — рыжие, как апельсин. Мантия — великовата, явно с чужого плеча.

Это я. Теперь это я.

— Рон! — снизу донёсся голос миссис Уизли. — Спускайся, завтрак остывает!

Я натянул мантию, поправил воротник и вышел. Лестница скрипела под ногами. На кухне пахло яичницей и тостами. За столом сидели близнецы — Фред и Джордж — и о чём-то шептались, явно замышляя очередную пакость. Перси уже читал какую-то книгу, делая вид, что он тут самый взрослый. Джинни уплетала тост, болтая ногами.

Миссис Уизли стояла у плиты. Полная, добрая, с рыжими волосами, собранными в пучок.

— Рон, ты бледный, — сказала она, обернувшись. — Ты поел?

— Да, мам, — вырвалось у меня автоматически.

Стоп. Я только что назвал её мамой. И это... не было странно.

Она улыбнулась и поставила передо мной тарелку.

— Волнуешься? Первый год в Хогвартсе — это всегда волнительно. Но ты справишься. Ты у меня умница.

Умница. Рон Уизли. Умница.

Я чуть не рассмеялся. Но вместо этого кивнул и принялся за еду. Яичница была настоящей. Вкусной. Тёплой. Впервые за... сколько? Я не помнил, когда последний раз ел домашнюю еду. В прошлой жизни я заказывал доставку и ел перед монитором.

После завтрака мы погрузились в старый форд «Англия» мистера Уизли. Машина была заколдована — багажники явно вмещали больше, чем должны были. По дороге близнецы обсуждали, какую шалость устроят в поезде, а Перси бубнил что-то про важность академической успеваемости.

Я смотрел в окно и пытался сосредоточиться.

Что я помню?

Первый год. Философский камень. Квиррелл с Волдемортом на затылке. Тролль в Хэллоуин. Шахматы. Комната с зельями. Гарри побеждает. Всё хорошо.

А что я помню плохо?

Детали. Имена второстепенных персонажей. Точные даты. Кто когда умирает. Я помнил, что Сириус погибает в пятой книге. Дамблдор — в шестой. Но когда именно? В какой день? При каких обстоятельствах?

Этого я не помню.

И ещё одна проблема: я знал, что Рон в каноне — обычный мальчик. Не гений. Не герой. Просто друг Гарри Поттера. Мальчик, который всегда на втором плане.

Но я — не он. Я взрослый человек. Я знаю, что будет. И я могу это изменить.

Мы приехали на Кингс-Кросс. Миссис Уизли провела нас через барьер — я даже не успел испугаться, просто побежал за ней, и стена растворилась. За ней был Хогвартс-экспресс. Красный, блестящий, огромный. Пар валил из трубы. Дети в мантиях сновали туда-сюда, родители махали руками, совы ухали в клетках.

Это реально. Это всё реально.

Миссис Уизли обняла каждого из нас по очереди. Когда она обняла меня, я почувствовал тепло. Настоящее. Живое.

— Будь умницей, Рон, — прошептала она. — И держись подальше от неприятностей.

Прости, мам. Но неприятности — это единственный способ выжить.

Мы зашли в поезд. Близнецы сразу куда-то убежали, Перси важно удалился в вагон для старост. Мы с Джинни остались в коридоре.

— Ты найдёшь себе друзей, — сказала она, будто читая мои мысли. — Ты же у меня самый смешной.

— Спасибо, Джин, — я улыбнулся. — Постараюсь.

Она убежала к маме. Я остался один. Поезд тронулся.

Я шёл по коридору, заглядывая в купе. В одном сидели какие-то старшекурсники и играли в карты. В другом — девочка с пышными волосами читала книгу. Гермиона. Я узнал её сразу. В третьем — пусто.

Я открыл дверь и сел у окна. Поезд набирал скорость. За окном проплывали поля, деревья, дома.

Итак. Что дальше?

Я знал, что Гарри Поттер сейчас где-то в этом поезде. Мальчик, который выжил. Мальчик, который станет моим другом. Мальчик, который умрёт в 17 лет, если я ничего не сделаю.

Или не умрёт. Если я вмешаюсь.

Дверь купе открылась. На пороге стоял мальчик. Худой, с чёрными волосами, в круглых очках. На лбу — шрам в форме молнии.

— Извините, — сказал он. — Здесь свободно? Я не могу найти место.

Я посмотрел на него. На Гарри Поттера. На мальчика, который выжил.

Вот оно. Началось.

— Да, — сказал я, отодвигаясь. — Заходи.

Он сел напротив. Мы молчали. Я не знал, что сказать. В каноне Рон сказал что-то про свою крысу. Про заклинание. Про то, что у него ничего не получается.

Но я — не Рон. Я не буду играть по сценарию.

— Я Рон, — сказал я. — Рон Уизли.

— Гарри, — ответил он. — Гарри Поттер.

— Знаю, — я улыбнулся. — Тебя все знают.

Он поморщился. Видимо, это его раздражало.

— А ты... — начал он.

— Обычный, — перебил я. — Шестой сын в семье. Всё донашиваю за братьями. Мечтаю, чтобы в Хогвартсе было интересно.

— И всё? — он удивился.

— Ну, — я пожал плечами. — Ещё я знаю, что в этом поезде скоро появится тележка со сладостями. И если у тебя есть деньги, я бы советовал купить всё. Особенно шоколадные лягушки.

Он рассмеялся. Впервые. И я понял, что всё будет хорошо.

Ну, насколько это возможно в мире, где злой волшебник охотится за твоим новым другом.

Поезд мчался на север. Впереди был Хогвартс. Впереди была война. Впереди была вся жизнь.

И я собирался её прожить. На этот раз — правильно.

Конец первой главы.

Глава 2

Глава 2. Сортировка

Тележка со сладостями появилась через полчаса. Я услышал её раньше, чем увидел: скрип колёс и голос пожилой ведьмы:

— Сладости! Всё, что душе угодно!

Я выглянул в коридор. Гарри смотрел на тележку с таким лицом, будто увидел чудо. Что, в общем-то, было правдой.

— У меня есть деньги, — сказал он неуверенно. — Ты не против, если я угощу?

— Не против, — я ухмыльнулся. — Даже настаиваю.

Мы купили всё, что было. Шоколадные лягушки, берти боттс, сахарные перья, тыквенные пирожки. Гарри смотрел на гору сладостей с восторгом. Я — с ностальгией. Я помнил эти вкусы из фильмов и книг. Но сейчас они были настоящими.

И это только начало.

— Ты знаешь, — сказал я, разворачивая лягушку, — в этих карточках есть что-то странное.

— Что? — Гарри поднял брови.

— Они двигаются. Смотри.

Я показал ему карточку. Дамблдор махал рукой и подмигивал.

— Это... — Гарри замолчал. — Это невероятно.

— Ага, — я откусил лягушку. — Добро пожаловать в магический мир.

Мы ели сладости и болтали. Гарри рассказывал про тётю Петунию, дядю Вернона и Дадли. Я слушал и кивал. Я знал всё это. Но слушать вживую — совсем другое. В его голосе была горечь. Настоящая.

Он не просто мальчик со шрамом. Он ребёнок, которого не любили. И это важно помнить.

Дверь купе открылась. На пороге стояла девочка с густыми каштановыми волосами и передними зубами, которые она явно стеснялась показывать.

— Извините, — сказала она. — Вы видели жабу? Мальчик по имени Невилл потерял её.

Невилл. Начинается.

— Нет, — сказал я. — Но мы можем помочь поискать.

— Правда? — она просияла. — Я Гермиона Грейнджер. А вы?

— Рон Уизли, — я протянул руку. Она пожала её с удивлением. Видимо, не привыкла, что с ней здороваются за руку.

— Гарри Поттер, — сказал Гарри.

Гермиона уставилась на его лоб.

— Поттер? Тот самый?

— Тот самый, — подтвердил я. — И да, он уже устал от этого вопроса.

Она покраснела.

— Извини. Просто... я читала о тебе. В «Современной истории магии». Ты там есть.

— Я знаю, — вздохнул Гарри.

— Ладно, — я встал. — Идём искать жабу.

Мы нашли Невилла в соседнем вагоне. Он был на грани слёз. Худой, круглолицый, с вечно испуганным выражением лица. Я не сразу узнал его — в фильме он выглядел немного иначе. Но это был он.

— Ты её потерял? — спросил я.

— Да, — шмыгнул он. — Тревор... она всегда прыгает. Я не знаю, куда она делась.

— Найдём, — я хлопнул его по плечу. — Это же Хогвартс-экспресс, а не Бермудский треугольник. Она далеко не уйдёт.

Невилл уставился на меня.

— Ты... ты не будешь смеяться?

— С чего бы? У всех бывают проблемы. Ты потерял жабу. Я однажды потерял ключи от квартиры. И телефон. И достоинство. Но это долгая история.

Он рассмеялся. Напряжение ушло.

Мы нашли Тревора под сиденьем в купе у старшекурсников. Те громко ругались и играли в взрывной снэп. Я вежливо попросил их подвинуться. Они не подвинулись. Пришлось лезть под сиденье.

Вот она, магия. Нет.

Когда поезд начал замедляться, мы уже сидели вшестером: я, Гарри, Гермиона, Невилл и близнецы, которые заглянули на огонёк.

— Первый год, — Фред потёр руки. — Помню свой. Шляпа сказала, что я буду в Гриффиндоре, а я думал, что она меня съест.

— Шляпа? — Гарри нахмурился.

— Распределяющая шляпа, — объяснила Гермиона. — Она читает твои мысли и решает, на какой факультет тебя отправить. Гриффиндор, Слизерин, Когтевран или Пуффендуй.

— А если она ошибётся? — спросил Гарри.

— Не ошибётся, — сказал я. — Она видит, кто ты на самом деле. Не то, кем ты хочешь казаться.

Хотя, если подумать, в моём случае это может быть проблемой.

Что она увидит? Взрослого человека в теле ребёнка? Или Рона, который хочет быть лучше? Или того и другого?

Главное — не Слизерин.

Хотя... Слизерин — это не приговор. В каноне это показано как факультет тёмных волшебников, но на самом деле это просто дом хитрых и амбициозных. Северус Снейп — герой. Регулус Блэк — герой. Слизерин не зло. Зло — это выбор.

Но если я попаду в Слизерин, я не смогу быть рядом с Гарри. А он мне нужен. Не как «избранный», а как друг. Вместе мы сильнее.

Мы вышли из поезда. Холодный воздух ударил в лицо. Ночь была ясной, звёзды — яркими. Над лесом висела огромная луна.

— Первокурсники! Первокурсники сюда! — голос Хагрида раскатился над толпой.

Я увидел его и чуть не рассмеялся. Огромный, бородатый, в меховом пальто, с фонарём в руке. Он был похож на медведя, который встал на задние лапы.

— Здорово, — сказал я тихо. — Он ещё больше, чем я думал.

— Ты его знаешь? — Гарри посмотрел на меня.

— Читал, — соврал я. — В «Пророке». Он хранитель ключей Хогвартса.

И оборотень. Но это мы пока опустим.

Хагрид посадил нас в лодки. По четыре человека в каждую. Я оказался с Гарри, Невиллом и Гермионой. Лодки поплыли по чёрному озеру.

— Осторожно, — сказал Хагрид. — Не наклоняйтесь.

Я посмотрел в воду. Там что-то двигалось. Что-то большое. Гигантский кальмар, если я правильно помнил. Он не опасен, но выглядел впечатляюще.

Замок появился из-за поворота. Огромный, с башнями и светящимися окнами. Я слышал, как Гарри ахнул. Гермиона вцепилась в борт лодки.

Вот он. Хогвартс.

Я смотрел на замок и чувствовал, как что-то сжимается в груди. Это было не волнение. Это было осознание.

Здесь всё начнётся. Война. Смерти. Предательства. И я — единственный, кто знает, что будет. Но помню ли я достаточно?

Я помнил имена. Помнил события. Но детали ускользали. Кто именно открыл Тайную комнату? Когда? Как? Я знал, что это дневник. Знал, что это Том Реддл. Но подробности...

Ладно. Будем решать проблемы по мере поступления. Первая — выжить в Хогвартсе. Вторая — подружиться с нужными людьми. Третья — не сойти с ума.

Мы вошли в замок. Профессор МакГонагалл встретила нас в холле. Строгая, в зелёной мантии, с плотно сжатыми губами. Она объяснила правила и повела нас в большой зал.

Зал был огромным. Свечи парили в воздухе. Потолок был заколдован — над нами было звёздное небо. Четыре длинных стола, за которыми сидели студенты. В конце — стол преподавателей. Я увидел Дамблдора. Он выглядел как классический волшебник: длинная седая борода, очки, яркая мантия.

Он знает. Он всегда знает. Интересно, видит ли он во мне что-то странное?

Дамблдор посмотрел на первокурсников. На секунду его взгляд задержался на мне. Или мне показалось?

Спокойно. Просто смотри вперёд.

Шляпа лежала на табурете. Она была старой, грязной и... живой. Она пела. Песня была про четыре факультета, про их достоинства и про то, что шляпа видит всё.

Она видит всё. Это проблема.

Первым вызвали Ханну Абботт. Она пошла в Пуффендуй. Потом — Сьюзен Боунс. Тоже Пуффендуй. Потом — Драко Малфой.

Он вышел вперёд с таким видом, будто уже знал ответ. Шляпа даже не успела коснуться его головы.

— СЛИЗЕРИН! — заорала она.

Малфой ухмыльнулся и пошёл к столу Слизерина. Я посмотрел на него. В каноне он был просто задирой. Но сейчас я видел больше. Мальчик, которого воспитали в ненависти. Мальчик, который не знает, что можно иначе.

Может, в этот раз всё будет по-другому? Может, я смогу ему помочь?

Я не знал ответа. Но знал, что попробую.

Наконец, назвали моё имя.

— Рональд Уизли!

Я вышел вперёд. Ноги немного дрожали. Я сел на табурет. МакГонагалл надела шляпу мне на голову.

Тишина.

А потом — голос в голове.

— О. Интересно.

Я вздрогнул.

— Ты не Рон Уизли. Ты кто-то другой. Взрослый. Из другого мира. Другого времени.

Да, — подумал я. — И что теперь?

— Ничего. Я вижу твои мысли. Ты не злой. Ты не добрый. Ты... сложный.

Это плохо?

— Это честно. Ты знаешь, что будет. Ты хочешь изменить. Но боишься, что станет хуже.

Да.

— Гриффиндор даст тебе смелость. Слизерин — хитрость. Когтевран — ум. Пуффендуй — верность. Что выберешь?

А что мне нужно?

— Ты сам знаешь ответ.

Я закрыл глаза.

Мне нужно быть рядом с Гарри. Мне нужно, чтобы мне доверяли. Мне нужно быть тем, кто не предаст.

— Тогда...

— ГРИФФИНДОР! — заорала шляпа на весь зал.

Я снял шляпу и пошёл к столу Гриффиндора. Близнецы хлопали громче всех.

— Мы знали! — кричал Фред.

— Ты же наш! — вторил Джордж.

Я сел рядом с ними. Через минуту шляпа позвала Гарри. Он пошёл вперёд, бледный, но решительный. Шляпа долго думала. Я видел, как она шепчет ему что-то. А потом:

— ГРИФФИНДОР!

Зал взорвался аплодисментами. Гарри подбежал к нам и сел рядом. Я хлопнул его по плечу.

— Добро пожаловать, — сказал я. — Теперь мы официально в одной команде.

Он улыбнулся.

Потом была Гермиона. Тоже Гриффиндор. Она села напротив нас и сразу начала что-то записывать в блокнот.

Классика.

И Невилл. Он споткнулся, идя к шляпе, но шляпа отправила его в Гриффиндор. Он чуть не плакал от счастья.

Пир начался. Еда появлялась прямо на столах. Я набил рот пирогом и осмотрелся.

Вот они. Все, кто будет рядом следующие семь лет. Мои друзья. Мои враги. Мои будущие потери.

Я посмотрел на Гарри. Он ел и смеялся с близнецами. Он был счастлив. Настоящий мальчик, который впервые в жизни чувствует, что он не один.

Я не дам тебе умереть. Слышишь? Я не дам.

Я посмотрел на стол Слизерина. Малфой смотрел на Гарри с ненавистью. Но за этой ненавистью было что-то ещё. Зависть. Мальчик, который хочет быть особенным, но не знает, как.

А ты, Драко? Ты тоже станешь частью плана. Даже если сам этого не знаешь.

Я откинулся на скамейке и улыбнулся.

Первый день. Первая победа. Первый шаг.

Впереди был Хогвартс. Впереди была магия. Впереди была жизнь.

И я собирался прожить её так, чтобы в конце не было стыдно.

— Рон, ты чего улыбаешься? — спросил Гарри.

— Просто, — я посмотрел на него. — Думаю, что это будет интересный год.

Он засмеялся.

— Ты странный, Рон Уизли.

— Знаю, — я поднял кубок с тыквенным соком. — За странных друзей.

— За странных друзей, — эхом отозвался он.

Мы чокнулись. Сок был сладким.

Первый день в Хогвартсе. Первый день новой жизни.

Началось.

Конец второй главы.

Глава 3

Глава 3. Зелья и предубеждения

Утро началось с боли.

Я открыл глаза и увидел над собой балдахин с вышитыми львами. Потом вспомнил, где я. Потом вспомнил, что я — Рон Уизли. Потом вспомнил, что сегодня первый учебный день.

Отлично. Начинаем.

В спальне пахло старым деревом и носками. Пять кроватей с красными пологами, сундуки у изголовья, узкие окна с видом на озеро. За окном моросил дождь.

Гарри уже сидел на кровати и пытался застегнуть мантию. Получалось плохо.

— Ты знаешь, как это делается? — спросил он.

— Знаю, — я сел и потянулся. — Но я тоже в первый раз. Давай разбираться вместе.

Мы разобрались. Мантии застегнулись, галстуки кое-как завязались. Невилл уронил свою палочку под кровать и ползал за ней на четвереньках. Симус и Дин, два других соседа, спорили, кто первым пойдёт в ванную.

Обычное утро. Обычные мальчики. Только мир — волшебный.

На завтраке близнецы подсели к нам.

— Первый день, — сказал Фред, накладывая себе кашу. — Что у вас первым?

— Заклинания, — ответил Гарри, глядя в расписание. — С Флитвиком.

— А потом? — Джордж подмигнул.

— Зельеварение, — я посмотрел на расписание. — Со Снейпом.

Близнецы переглянулись. Их лица стали серьёзными — впервые за всё время.

— Тогда удачи, — сказал Фред.

— Она вам понадобится, — добавил Джордж.

— Почему? — Гарри нахмурился.

— Снейп не любит гриффиндорцев, — объяснил Фред. — Особенно тех, кто... — он посмотрел на Гарри. — Ну, ты понял.

Гарри не понял. Я понял.

Снейп ненавидит Гарри, потому что Джеймс Поттер когда-то издевался над ним. И потому что Лили выбрала Джеймса, а не его. Это личное. И это будет проблемой.

— Не переживай, — сказал я Гарри. — Снейп просто... сложный человек. Держись рядом, не спорь, не высовывайся.

— Ты говоришь так, будто знаешь его.

— Читал, — я пожал плечами. — В «Пророке» писали. Он был шпионом во время войны. Дамблдор ему доверяет.

И это правда. Наполовину.

Заклинания прошли хорошо. Флитвик был маленьким, добродушным и энергичным. Он показал нам, как зажигать палочку. У меня получилось с третьего раза. У Гарри — со второго. У Гермионы — с первого, и она сразу начала записывать в блокнот, как это делается «правильно».

— Отличная работа, мисс Грейнджер! — пищал Флитвик. — Пять баллов Гриффиндору!

Она уже впереди. Хорошо. Пусть будет. Мне не нужны оценки. Мне нужно выжить.

Потом был перерыв. Мы сидели в гостиной, и Гермиона пыталась объяснить Невиллу, как правильно держать палочку. Гарри смотрел в окно. Я — в камин.

Через два часа — Снейп. Надо подготовиться. Что я помню?

Он спросит Гарри про безоар. Про корень асфоделя. Про разницу между аконитом и волчьей ягодой. Он унизит его перед всем классом.

Но я помню ответы. Все три.

Проблема в том, что если я подскажу Гарри — Снейп поймёт. Он не дурак. Он увидит, что мальчик, который «ничего не знает», вдруг отвечает правильно.

А если не подскажу — Гарри получит нагоняй. И это тоже плохо.

Ладно. Будем решать по ситуации.

Подземелья были холодными. Каменные стены, факелы в железных скобах, запах сырости и трав. Мы спустились по узкой лестнице и оказались перед дубовой дверью.

— Входим, — сказала Гермиона. — Нельзя опаздывать.

Мы вошли. Класс был полупустой. Столы из тёмного дерева, котлы, полки с банками, в которых плавали какие-то мерзкие штуки. За окном виднелось озеро — мутное, зелёное.

Атмосферно. Как в фильме.

Дверь за нашим столом хлопнула. Снейп вошёл без предупреждения. Чёрная мантия развевалась, волосы висели сальными прядями, лицо было бледным и непроницаемым. Он не смотрел на нас. Он просто прошёл к столу и замер.

— Здесь нет места для глупых заклинаний и дурацких палочек, — начал он тихо. — Здесь вы изучаете тонкое искусство зельеваренья.

Голос был вкрадчивым и холодным. Он говорил, что зелья — это мощь. Что он может научить нас, как закупорить славу, как разлить известность, как закупорить смерть. Если мы не такие идиоты, как он думает.

Классика. Он читает лекцию.

Потом его взгляд остановился на Гарри.

— Поттер, — сказал он. — Что я получу, если добавлю в настойку полыни настойку из корня асфоделя?

Гарри замер. Я видел, как он напрягся. Гермиона подняла руку. Снейп проигнорировал её.

— Не знаю, сэр, — тихо сказал Гарри.

— Не знаете, — повторил Снейп. — А если я попрошу вас найти безоар?

— Я не знаю, что это, сэр.

— Ясно. — Снейп улыбнулся. Это была не улыбка. — Тогда ещё один вопрос. Чем отличается аконит от волчьей ягоды?

Гарри молчал. Гермиона махала рукой, как будто пыталась взлететь.

Пора.

Я не поднял руку. Я не сказал ни слова. Но я наклонился к Гарри и очень тихо прошептал:

— Асфодель и полынь — это сонное зелье. Безоар — камень из желудка козы, противоядие. Аконит и волчья ягода — одно и то же растение.

Гарри моргнул. Потом посмотрел на Снейпа.

— Сэр, — сказал он. — Асфодель и полынь дают сонное зелье. Безоар — это камень из желудка козы, он спасает от большинства ядов. А аконит и волчья ягода — одно и то же растение.

Тишина.

Снейп смотрел на Гарри. Долго. Потом его взгляд скользнул ко мне. На секунду. Очень коротко.

Он понял. Он понял, что я подсказал.

— Садитесь, — сказал он холодно.

Мы сели. Я не поднимал глаз. Чувствовал, как взгляд Снейпа сверлит меня из-под нахмуренных бровей.

Ладно. Первый контакт. Он знает, что я не просто Рон. Или, по крайней мере, что я что-то скрываю.

Но он не может ничего сделать. Пока.

Урок шёл. Мы варили простейшее зелье от насморка. Я старался не выделяться. Резал коренья, помешивал, следил за огнём. У Гарри получалось хуже — он нервничал. Невилл умудрился расплавить свой котёл и получил минус десять очков.

— Ты знал ответы, — тихо сказал Гарри, когда Снейп отошёл.

— Знал, — кивнул я.

— Почему не сказал раньше?

— Потому что Снейп не любит выскочек. И не любит тебя. Я не хотел, чтобы он тебя унизил.

Гарри посмотрел на меня.

— Ты странный, Рон.

— Ты уже говорил.

— Знаешь, — он наклонился ближе, — я сначала думал, что ты просто... ну, обычный. Но ты не обычный.

Осторожно. Не переиграть.

— Я просто много читал, — я пожал плечами. — И у меня много братьев. Они научили меня не высовываться.

— Это не то, — Гарри покачал головой. — Ты говоришь так, будто всё время думаешь на два шага вперёд.

Потому что я и думаю. Потому что я знаю, что будет. Но тебе этого не понять. Пока.

— Может, я просто осторожный, — сказал я. — Давай лучше доварим зелье, пока Снейп не вернулся.

Он кивнул. Мы вернулись к работе.

После урока мы вышли в коридор. Гермиона догнала нас.

— Ты знал ответы! — она ткнула пальцем в мою грудь. — Ты знал их все! Почему ты не поднял руку?

— Потому что это было бы невежливо, — сказал я. — Снейп спрашивал Гарри, а не меня.

— Это глупо! Ты мог получить баллы для Гриффиндора!

— Баллы не стоят того, чтобы нажить врага в первый же день.

Она замолчала. Посмотрела на меня с любопытством.

— Ты странный.

— Мне сегодня уже говорили.

— Нет, я серьёзно, — она нахмурилась. — Ты говоришь как... как взрослый.

Осторожно.

— У меня пять старших братьев, — сказал я. — Я вырос среди взрослых разговоров. Это накладывает отпечаток.

Она, кажется, поверила.

— Ладно, — сказала она. — Но в следующий раз поднимай руку. Знания — это не то, что нужно скрывать.

— Спасибо, Гермиона, — я улыбнулся. — Я подумаю.

Она ушла вперёд. Гарри посмотрел ей вслед.

— Она мне нравится, — сказал он.

— Мне тоже, — ответил я. — Хотя иногда она слишком правильная.

— Что это значит?

— Ничего. Просто наблюдение.

Вечером мы сидели в гостиной. Я делал вид, что читаю учебник. На самом деле я думал.

Снейп. Он видел, что я подсказал. Он не сказал ничего, но он запомнил. Это может быть проблемой. Или возможностью.

В каноне Снейп — герой. Он шпион. Он рисковал жизнью. Он ненавидел Гарри, но защищал его. И он умер в конце. От руки Волдеморта.

Может ли он стать союзником? Если я подойду к нему? Расскажу что-то?

Нет. Слишком рано. Слишком опасно. Он не поверит. А если поверит — может решить, что я угроза.

Лучше пока наблюдать. И учиться.

Я закрыл книгу. Гарри уже спал на диване, уронив книгу на грудь. Я накрыл его пледом.

Спи. У тебя впереди долгий путь. И я буду рядом. На этот раз — до конца.

Я посмотрел в окно. Над озером висела луна. Где-то там, в темноте, двигались тени. Волдеморт ещё не вернулся. Но он вернётся. Через три года. Я знал это.

У меня есть три года. Чтобы стать сильнее. Чтобы найти союзников. Чтобы изменить то, что можно изменить.

И чтобы не сойти с ума в процессе.

Я поднялся и пошёл в спальню. Завтра был новый день. Новые уроки. Новые ошибки.

Но пока я жив. И это уже победа.

Конец третьей главы.

Глава 4

Глава 4. Полёты и последствия

Прошла неделя. Я привыкал к Хогвартсу.

Расписание было плотным: травология, история магии, астрономия, заклинания, зелья. Я старался не выделяться. Отвечал только тогда, когда меня спрашивали. Помогал Невиллу, когда тот паниковал. Подсказывал Гарри, когда он не понимал. Но всё время держался на втором плане.

Пока не время. Пока я просто Рон. Друг Гарри Поттера. Шестой сын. Ничего особенного.

Гермиона смотрела на меня с подозрением. Она чувствовала, что я знаю больше, чем говорю. Но доказать не могла. Иногда она задавала странные вопросы:

— Рон, откуда ты знаешь про безоар? Это материал третьего курса.

— Братья рассказывали, — отвечал я.

— Фред и Джордж? Они не похожи на людей, которые читают учебники.

— Они много чего знают. Просто не показывают.

Она хмурилась, но отставала.

Осторожнее. Она умная. Слишком умная.

В четверг была первая совместная лекция с Пуффендуем. Мы сидели в классе, и я краем глаза наблюдал за Малфоем. Он сидел со своими дружками — Крэббом и Гойлом, двумя горами мышц с лицами, которые выражали только одну мысль: «Когда обед?»

Драко Малфой. Мальчик, которого воспитали в ненависти. Мальчик, который станет Пожирателем Смерти. Или не станет — если я успею что-то изменить.

Я вспомнил канон. Малфой был трусом. Он хотел быть важным, но боялся. В шестой книге он плакал в туалете, потому что не мог убить Дамблдора. Он не был злодеем. Он был ребёнком, которого сломали.

Но сейчас он просто задира. И я не знаю, с чего начать.

На перемене я подошёл к нему. Это было рискованно. Гарри смотрел на меня с недоумением.

— Малфой, — сказал я.

Он обернулся. Ухмылка появилась автоматически.

— Уизли, — протянул он. — Что, решил попросить у меня денег? Видел твою мантию. Похоже, она с прошлого века.

Он ждёт, что я обижусь. Классика.

— Она с прошлого века, — согласился я. — И что?

Он моргнул. Не ожидал, что я соглашусь.

— И то, что ты выглядишь как нищий, — сказал он, но уже менее уверенно.

— Возможно, — я пожал плечами. — Но я умею считать. А ты?

— Что?

— Ты знаешь, сколько денег у твоего отца?

— Конечно, знаю. Больше, чем у твоего.

— А сколько именно? Ты видел счета? Ты знаешь, сколько он тратит? Сколько должен? Сколько у него врагов, которые хотят его обанкротить?

Малфой замолчал. Его лицо изменилось. Ухмылка исчезла.

— Что ты несёшь?

— Просто мысль, — я улыбнулся. — Богатство — это не только золото. Это ещё и знания. Ты знаешь, что твой отец был в школе вместе с моими родителями? И с родителями Гарри?

— Мой отец...

— Твой отец много чего рассказывает, — перебил я. — Но не всё. Ты когда-нибудь спрашивал его, почему он так ненавидит Гриффиндор? Или ты просто повторяешь за ним?

Он покраснел. Я видел, как его руки сжались в кулаки.

— Ты пожалеешь, Уизли, — прошипел он.

— Может быть, — я не отвёл взгляда. — Но подумай над тем, что я сказал. Пока есть время.

Я развернулся и пошёл обратно к Гарри. Сердце колотилось. Я только что нажил врага. Или посеял сомнение.

Посмотрим, что вырастет.

— Что это было? — спросил Гарри.

— Ничего, — сказал я. — Просто проверял одну теорию.

— Какую?

— Что Малфой не такой, каким хочет казаться.

Гарри посмотрел на меня как на сумасшедшего.

— Он задира и сын Пожирателя Смерти.

— Его отец — Пожиратель Смерти, — поправил я. — Это не одно и то же.

Гарри ничего не сказал. Но я видел, что он задумался.

В пятницу была первая лекция по полётам на метле. Мы вышли на поле. Небо было серым, ветер холодным. Мадам Хуч стояла перед нами — строгая женщина с седыми волосами и жёлтыми глазами, как у ястреба.

— Вытяните правую руку над метлой, — командовала она. — И скажите: «Вверх!»

Я знал этот момент. В каноне метла Гарри прыгнула сразу. Метла Рона — нет. Метла Невилла — вообще не двинулась.

Но я не собираюсь повторять канон.

Я посмотрел на метлу. Старая, потрёпанная, с облезшей краской. Она лежала на земле и не двигалась.

— Вверх! — сказал я.

Метла дрогнула. Но не поднялась.

Ладно. Значит, не так.

Я вспомнил, что говорил Гарри в каноне. Он не сомневался. Он просто хотел. Он верил, что метла его послушается.

Попробуем иначе.

Я не стал кричать. Я просто посмотрел на метлу и подумал: Ты моя. Ты будешь слушаться меня. Сейчас.

— Вверх.

Метла прыгнула в руку. Так быстро, что я чуть не уронил её.

Мадам Хуч посмотрела на меня с одобрением.

— Хорошо, Уизли. Очень хорошо.

Гарри рядом улыбнулся. У него тоже получилось.

Первое изменение. Мелочь. Но начало.

Дальше всё пошло по канону. Невилл упал. Его метла понесла его вверх, и он свалился, сломав запястье. Мадам Хуч повела его в больничное крыло.

Малфой нашёл напоминалку. Шарик, который прислала Невиллу его бабушка.

— Смотрите, — он поднял его в воздух. — Что это? Игрушка для малышни?

Вот оно. Сейчас Гарри полетит за ним.

Я знал, что будет дальше. Гарри полетит, покажет мастерство, и его возьмут в команду по квиддичу. Это канон. Это важно. Но...

Но я тоже могу полететь. Не для того, чтобы заменить Гарри. А для того, чтобы быть рядом.

Малфой бросил шарик. Он полетел в сторону леса.

— Ой, кажется, потерял, — ухмыльнулся он.

Гарри уже схватил метлу. Но я оказался быстрее.

— Я принесу, — сказал я и взлетел.

Ветер в лицо. Земля внизу. Метла слушается. Это... невероятно.

Я никогда не летал на метле. В прошлой жизни — только в самолётах. Но это было другое. Это было как бег, только в воздухе. Свобода.

Шарик падал. Я прибавил скорости. Метла дрожала подо мной, но держала. Я протянул руку и схватил его в сантиметрах от земли.

Есть.

Я поднялся вверх и вернулся к группе. Гарри смотрел на меня с открытым ртом. Малфой — с ненавистью.

— Держи, Невилл, — я протянул ему шарик. Он вернулся из больничного крыла как раз вовремя.

— Спасибо, — прошептал он.

Мадам Хуч подошла ко мне.

— Уизли, — сказала она. — Ты когда-нибудь играл в квиддич?

— Нет, мэм.

— Хочешь попробовать?

Я посмотрел на Гарри. Он улыбался. Искренне.

— Хочу, — сказал я. — Но, может быть, не только я?

Мадам Хуч проследила за моим взглядом.

— Поттер, — сказала она. — Ты тоже летал?

— Немного, — признался он.

— Покажите мне, что умеете. Оба.

Мы взлетели. Гарри был быстрее, легче, естественнее. Я — осторожнее, но упорнее. Мы гонялись друг за другом, и это было весело. По-настоящему весело.

Вот оно. То, ради чего стоило попасть сюда.

Мадам Хуч остановила нас через десять минут.

— Впечатляет, — сказала она. — Оба. Я поговорю с профессором МакГонагалл.

Канон сломан. Теперь мы оба можем попасть в команду.

Вечером в гостиной Гарри подсел ко мне.

— Ты знал, что так будет, — сказал он. Не вопрос.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты знал, что Малфой бросит шарик. Ты знал, что мы полетим. Ты знал, что Мадам Хуч нас заметит.

Осторожно.

— Я не знал, — сказал я. — Я просто... чувствовал.

— Чувствовал?

— Иногда я чувствую, что будет. Как будто... помню будущее. Но не всё. Обрывками.

Гарри смотрел на меня долго.

— Это странно.

— Знаю.

— Ты поэтому помог Невиллу с жабой? И подсказал мне у Снейпа?

— Да.

— А что ещё ты «чувствуешь»?

Я задумался. Стоит ли говорить? Если я скажу слишком много — он испугается. Если слишком мало — не поверит.

— Что будет трудно, — сказал я наконец. — Что будут потери. Что... — я замолчал.

— Что? — Гарри наклонился ближе.

— Что ты важен, — я посмотрел ему в глаза. — Не потому что ты «избранный». А потому что ты хороший человек. И я не хочу, чтобы ты пострадал.

Он откинулся на диване. Молчал.

— Ты странный, Рон.

— Ты уже говорил.

— Нет, я серьёзно. Ты говоришь так, будто знаешь меня лучше, чем я сам.

Потому что я читал о тебе семь книг. Потому что я знаю, как ты умрёшь, если ничего не изменить.

— Может, я просто наблюдательный, — сказал я.

— Может, — он улыбнулся. — Но я рад, что ты рядом.

— Я тоже.

Мы сидели в тишине. Камин потрескивал. Где-то наверху Гермиона что-то объясняла Невиллу про заклинание левитации.

Мир казался спокойным. Но я знал, что это ненадолго.

Через две недели — Хэллоуин. Тролль. И первое настоящее испытание.

Я посмотрел на Гарри. Он уже спал, уронив голову на подушку.

Спи. Завтра будет новый день. А потом — ночь, которая всё изменит.

Я буду готов.

Конец четвёртой главы.

Глава 5

Глава 5. Тролль

Две недели пролетели быстро.

Я привыкал к Хогвартсу. К скрипу лестниц, к говорящим портретам, к привидениям, которые проходили сквозь стены, как будто это нормально. К еде, которая появлялась на столах сама собой. К тому, что я — Рон Уизли.

Квиддич стал отдушиной. Мы с Гарри тренировались два раза в неделю. Вуд, капитан команды, был в восторге от нас обоих.

— Вы двое — прирождённые, — говорил он. — Из вас выйдут отличные охотники.

Может быть. Но у меня другая цель.

Я не забывал, зачем я здесь. Каждую ночь, перед сном, я прокручивал в голове события, которые должны были произойти. Хэллоуин. Тролль. Квиррелл. Философский камень.

Всё это случится. Если я не вмешаюсь.

Но я не знал, как вмешаться. Если я скажу Дамблдору, что знаю будущее, меня отправят в Мунго. Если скажу Гарри — он подумает, что я сумасшедший. Если ничего не делать — Гермиона окажется в опасности.

Я не могу допустить, чтобы она пострадала. Даже если в каноне всё закончилось хорошо.

Хэллоуин наступил быстро.

Зал был украшен огромными тыквами, которые светились изнутри. Летучие мыши парили под потолком, который был заколдован под грозовое небо. На столах появились блюда с тыквенным пирогом, сладостями и горячим сидром.

Праздник. А через несколько часов — тролль.

Я сидел рядом с Гарри. Ел, но не чувствовал вкуса. Смотрел на Гермиону, которая сидела в стороне и читала книгу, даже за праздничным столом.

Она будет плакать в туалете. Потому что Рон в каноне её обидел. Потому что она услышала, как он сказал, что она «кошмарная всезнайка».

Но я не сказал этого. Я не Рон из канона. Я ничего не говорил ей обидного. Наоборот, я помогал ей с домашними заданиями. Она улыбалась мне.

Значит, она не должна плакать. Значит, она не пойдёт в туалет. Значит...

Я замер.

Если она не пойдёт в туалет, то где она будет, когда тролль войдёт в замок?

Я не знал. Канон менялся. И я не мог предсказать, что будет дальше.

Чёрт.

Профессор Квиррелл вбежал в зал. Его тюрбан сбился набок, лицо было бледным, глаза расширились от ужаса.

— Тролль! — закричал он. — Тролль в подземельях! Я должен предупредить вас...

Он упал в обморок. Или сделал вид. Я знал, что он притворяется. Он сам выпустил тролля. Он хотел отвлечь внимание от философского камня.

Но сейчас это неважно. Важно — где Гермиона?

Зал взорвался паникой. Дамблдор поднял руку, и все замолчали.

— Префекты, ведите своих студентов в общежития! — приказал он. — Учителя, за мной!

Мы встали. Гарри схватил меня за руку.

— Рон, ты чего? — он увидел моё лицо. — Ты выглядишь так, будто увидел привидение.

— Гермиона, — сказал я. — Она не с нами.

Я посмотрел на стол Гриффиндора. Гермионы там не было. Она ушла раньше. Или её вообще не было на пиру.

Она в туалете. Даже если я ничего не сказал, она могла пойти туда сама. Потому что плакала. Потому что Снейп назвал её «невыносимой всезнайкой» на зельях. Потому что Малфой дразнил её. Потому что...

Неважно. Она там. И тролль там.

— Гарри, — сказал я. — Нам нужно её найти.

— Ты с ума сошёл? Там тролль!

— Я знаю. Поэтому нам нужно её найти.

Он посмотрел на меня. Я видел, как он борется. Страх. Логика. Дружба.

— Ты уверен? — спросил он.

— Уверен.

Он кивнул.

— Идём.

Мы выскользнули из толпы. Перси что-то кричал нам вслед, но мы не слушали. Коридоры были пусты. Факелы горели тускло, отбрасывая длинные тени.

— Где она может быть? — прошептал Гарри.

— Женский туалет на втором этаже, — сказал я. — Тот, который все обходят стороной. Там живёт Плакса Миртл.

— Откуда ты знаешь?

— Просто знаю.

Мы бежали. Лестницы двигались, и нам приходилось перепрыгивать через ступени. Портреты кричали нам вслед, но мы не останавливались.

Запах ударил в нос раньше, чем мы увидели тролля. Смесь грязных носков, немытых тел и сырости. Я зажал нос.

— Чувствуешь? — прошептал Гарри.

— Да. Он близко.

Мы завернули за угол. И увидели его.

Тролль был огромным. Метра четыре в высоту. Кожа серая, как бетон. Руки как брёвна. Ноги как стволы деревьев. В руке — дубина, которую он волочил по полу. Он шёл медленно, неуклюже, задевая стены.

И он направлялся прямо к женскому туалету.

Гермиона. Она там.

— Отвлекаем, — сказал я. — Я брошу что-нибудь, он отвлечётся. Ты вытащишь Гермиону.

— А если не получится?

— Получится. Просто... не умирай.

Он кивнул. Мы разделились.

Я поднял с пола обломок камня и бросил в тролля. Камень попал ему в плечо. Тролль остановился. Медленно повернул голову.

— Эй! — закричал я. — Ты! Да, ты! Урод!

Не самый умный ход, но работает.

Тролль заревел. Он развернулся и пошёл на меня. Я побежал.

Быстрее. Быстрее. Не споткнись.

Я слышал, как за спиной Гарри рванул в туалет. Слышал, как Гермиона закричала. Слышал, как тролль заревел снова.

Ладно. Теперь план Б.

Я остановился. Развернулся. Тролль был в десяти метрах. Он занёс дубину.

Заклинание. Я знаю его. Профессор Флитвик показывал. Левитация. Вингардиум Левиоза.

Я поднял палочку. Сосредоточился.

— Вингардиум Левиоза!

Дубина дрогнула. Но не поднялась. Слишком тяжёлая.

Чёрт.

Тролль замахнулся. Я отпрыгнул. Дубина ударила в стену, и камень разлетелся на куски. Осколок задел мне плечо. Больно.

Думай. Думай.

Я вспомнил канон. Гарри засунул палочку троллю в нос. Это сработало. Но я не Гарри.

А что если...

— Гарри! — закричал я. — Палочка! В нос!

Из туалета вылетел Гарри. Он понял сразу. Подбежал к троллю и засунул палочку ему в ноздрю. Тролль завопил. Замахал руками. Дубина вылетела у него из рук и... упала прямо на голову.

Тролль замер. Покачнулся. И рухнул на пол. Земля задрожала.

Тишина.

Я лежал на полу, держась за плечо. Гарри стоял, тяжело дыша. Гермиона вышла из туалета, бледная, с красными глазами.

— Вы... — она посмотрела на нас. — Вы меня спасли.

— Ну да, — я попытался улыбнуться. — А ты как думала?

Она бросилась к нам. Обняла Гарри. Потом меня. Я зашипел от боли.

— Ты ранен! — она отстранилась. — Надо в больничное крыло.

— Плечо, — сказал я. — Ерунда. Главное — ты жива.

Она смотрела на меня. Долго. Потом посмотрела на Гарри.

— Почему вы пришли? Вы могли погибнуть.

— Потому что ты наша подруга, — сказал Гарри.

Она замерла. Потом улыбнулась. Впервые за всё время. Настоящей улыбкой.

— Спасибо, — прошептала она.

МакГонагалл нашла нас через пять минут. Она была бледной от гнева. Но когда увидела тролля, Гермиону и нас, её лицо изменилось.

— Вы... — она замолчала. — Вы живы.

— Живы, — подтвердил я.

— Это было безрассудно. Глупо. Опасно.

— Да, мэм.

— Но... — она посмотрела на тролля. — Вы спасли мисс Грейнджер.

— Мы просто хотели помочь, — сказал Гарри.

МакГонагалл смотрела на нас. Потом вздохнула.

— Пять баллов Гриффиндору. Каждому.

Пять баллов. За спасение. В каноне было десять. Ладно. Неважно.

Гермиона шла рядом. Она держала меня за здоровую руку. Гарри шёл с другой стороны.

— Знаешь, — сказала она тихо. — Я думала, что вы меня не любите. Что я... слишком много говорю. Слишком умная. Слишком...

— Слишком классная? — я улыбнулся. — Ты спасла нас сегодня. Своими знаниями. Если бы ты не сказала, что тролли боятся света, я бы не догадался использовать Люмос.

Она покраснела.

— Я не говорила этого.

— Ну, значит, я сам догадался, — я подмигнул. — Но ты всё равно молодец.

Она рассмеялась. Настоящим смехом.

Вот оно. Дружба. Настоящая. Не из канона. Из жизни.

Ночью я лежал в больничном крыле. Мадам Помфри залечила плечо, но оставила на ночь для наблюдения. Гарри и Гермиона сидели рядом.

— Рон, — сказала Гермиона. — Можно вопрос?

— Валяй.

— Откуда ты знал, где я? Откуда ты знал про тролля?

Я посмотрел на неё. На Гарри. Они ждали.

Пора. Немного правды.

— Я иногда вижу вещи, — сказал я. — Не всё. Обрывками. Как будто... помню то, что ещё не случилось.

— Это невозможно, — сказала Гермиона.

— Знаю. Но это правда.

— Ты знал, что тролль нападёт? — спросил Гарри.

— Да. Знал.

— И всё равно пошёл?

— Конечно. Потому что знал, что ты там, Гермиона. И знал, что если не пойду — ты можешь погибнуть.

Она смотрела на меня. В её глазах были слёзы.

— Ты рисковал жизнью ради меня.

— Ну да. А ты бы не рискнула?

Она замерла. Потом кивнула.

— Рискнула бы.

— Вот и ответ.

Гарри улыбнулся.

— Ты странный, Рон Уизли. Но я рад, что ты мой друг.

— Я тоже, — сказал я. — Оба вы.

Мы сидели в тишине. За окном светила луна. Где-то в замке Дамблдор обсуждал с учителями случившееся. Квиррелл притворялся испуганным. Снейп хмурился, глядя на меня.

Пусть смотрят. Пусть думают. Мне всё равно.

Главное — они живы. Гермиона жива. Гарри жив. Пока что.

Но это только начало. Впереди — Рождество. Зеркало Еиналеж. И философский камень.

Я буду готов.

Конец пятой главы.

Глава 6

Глава 6. Рождество и зеркало

Декабрь пришёл незаметно.

Сначала просто стало холоднее. Потом озеро покрылось тонкой коркой льда. Потом в гостиной Гриффиндора зажгли гирлянды из светящихся ягод, и по замку разнёсся запах хвои, корицы и чего-то тёплого, что пекли на кухне.

Я любил это время. В прошлой жизни у меня не было настоящего Рождества — только гирлянды в торговых центрах и корпоративы, которые я ненавидел. Здесь всё было иначе. Настоящая магия. Настоящее тепло.

И настоящее приближение к философскому камню.

Я не забывал, зачем я здесь. Каждую ночь я прокручивал в голове события. Рождество. Подарок — мантия-невидимка для Гарри. Библиотека. Зеркало Еиналеж. Первое настоящее столкновение с тем, что происходит в подземельях.

Я должен быть там. Но как?

Мантия была только у Гарри. Это канон. Дамблдор отправил её анонимно. Я не мог её получить. Но я мог быть рядом.

---

За день до Рождества мы сидели в гостиной. Гермиона уехала домой — родители настаивали. Невилл тоже уехал. Остались только мы с Гарри и близнецы, которые решили остаться, чтобы «насладиться тишиной без Перси».

— Ты не поехал домой? — спросил Гарри.

— Нет, — я покачал головой. — Мама хотела, но я сказал, что хочу остаться. С тобой.

Он посмотрел на меня. В его взгляде было что-то тёплое.

— Спасибо, — сказал он тихо.

— За что?

— За то, что ты рядом. За то, что не бросил.

Я никогда тебя не брошу. Даже если весь мир отвернётся.

— Ты мой друг, — сказал я. — Это не обсуждается.

Утром под ёлкой лежали подарки. Гарри получил свитер от миссис Уизли — с буквой «Г», как в каноне. Я получил свитер с буквой «Р» и коробку домашних пирожков. Близнецы получили что-то, что взорвалось, как только они открыли коробку.

И был ещё один подарок. Маленький, завёрнутый в коричневую бумагу. Без подписи.

Гарри развернул его и замер.

— Что это? — спросил я, хотя знал ответ.

— Мантия, — прошептал он. — Смотри. Она... она как будто из воды.

Он накинул её на плечи. И исчез.

— Гарри? — я сделал вид, что удивлён.

— Я здесь, — его голос шёл из пустоты. — Рон, это... мантия-невидимка!

Он снял её. Его лицо было бледным от восторга.

— Кто прислал? — спросил он.

— Не знаю. Но, может, это подсказка?

Дамблдор. Это Дамблдор. Он хочет, чтобы ты нашёл зеркало. И я хочу быть рядом, когда это случится.

---

Ночью мы не спали. Гарри не мог усидеть на месте. Он ходил по спальне, накинув мантию, и бормотал:

— Это же... это же невероятно. Я могу пройти куда угодно. Увидеть что угодно.

— И куда ты хочешь пойти? — спросил я.

— Не знаю. Просто... посмотреть.

Пора.

— Тогда идём, — я встал. — Я знаю одно место.

— Какое?

— Библиотека. Там есть запретная секция. Может, найдём что-то про твою семью.

Он замер.

— Думаешь?

— Не знаю. Но попробовать стоит.

Мы вышли в коридор. Гарри накинул мантию, и мы пошли вместе — он под ней, я рядом. Со стороны это выглядело так, будто я иду один и разговариваю сам с собой. Портреты смотрели на меня с подозрением.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — прошептал Гарри.

— Нет. Но с каких пор это нас останавливало?

Он тихо засмеялся.

В библиотеке было темно. Только луна светила в высокие окна. Мы прокрались между стеллажами. Гарри шёл под мантией, я — рядом. Мы искали запретную секцию.

— Здесь, — я остановился перед верёвкой, которая отделяла секцию. — За ней.

— Как мы туда попадём?

— У тебя мантия. У меня — палочка. Если что, скажем, что искали книгу по истории магии.

— А если поймают?

— Тогда мы покойники. Но, думаю, не поймают.

Мы перелезли через верёвку. Гарри снял мантию, и мы начали искать. Книги были старыми, пыльными, с названиями, которые ничего не говорили. «Тайны самых тёмных искусств». «Кровь и магия». «Зеркала души».

Вот оно.

— Гарри, — я вытащил книгу. — Смотри.

Он подошёл. Я открыл страницу.

— «Зеркало Еиналеж, — прочитал я вслух. — Зеркало, которое показывает не то, что есть, а то, чего человек хочет больше всего на свете».

— Зеркало? — Гарри нахмурился. — И где оно?

— Здесь написано: «Стоит в заброшенном классе на третьем этаже».

Я соврал. В каноне зеркало стоит в комнате, которую охраняет Пушок. Но я не могу сказать правду. Пока.

— Пойдём? — спросил Гарри.

— Пойдём.

---

Комната была пустой. Только старое зеркало в углу. Огромное, в золотой раме, с надписью наверху. Гарри подошёл к нему. Я стоял в стороне.

— Что ты видишь? — спросил я.

Он молчал. Долго. Потом прошептал:

— Семью. Маму. Папу. Они... они смотрят на меня. Улыбаются. Мама... она положила руку мне на плечо.

Я знал, что он видит. Знал, что это самое сильное, что он когда-либо чувствовал.

— А ты? — он обернулся. — Что видишь ты?

Я подошёл к зеркалу. Посмотрел.

Что я вижу?

Я увидел себя. Взрослого. В очках, с усталым лицом. Того, кем я был. Он смотрел на меня и улыбался. А рядом с ним стояли... все. Гарри. Гермиона. Драко. Снейп. Дамблдор. Сириус. Люди, которых я ещё не спас. Люди, которые ещё живы.

Они живы. В моём отражении — они живы.

— Что там? — спросил Гарри.

— Я вижу будущее, — сказал я тихо. — То, которое хочу.

— Какое?

— Где все живы. Где никто не умирает. Где... — я замолчал. — Где я не подвёл.

Гарри смотрел на меня.

— Ты думаешь, что подведёшь?

— Иногда. Да.

Он подошёл ближе.

— Ты не подведёшь, Рон. Ты уже спас Гермиону. Ты спас меня. Ты... — он запнулся. — Ты единственный, кто верит в меня. Не как в «избранного». Как в человека.

Ох, Гарри.

— Ты и есть человек, — сказал я. — И ты важен. Не потому что у тебя шрам. А потому что ты хороший.

Он улыбнулся. Впервые за долгое время — спокойно.

— Спасибо.

Мы стояли перед зеркалом. Два мальчика, которые не должны были встретиться. Которые не должны были дружить. Которые изменили всё.

Но это только начало.

— Нам пора, — сказал я. — Если нас найдут здесь, будут проблемы.

— Ещё минуту, — попросил Гарри.

Я кивнул. Он смотрел на родителей. Я — на своё будущее.

Я не знаю, что будет дальше. Я не знаю, смогу ли спасти всех. Но я знаю, что буду пытаться. До конца.

---

Мы вернулись в гостиную. Гарри снял мантию и сел на диван. Его лицо было задумчивым.

— Рон, — сказал он. — Ты знал про это зеркало.

— Догадывался.

— Ты знаешь больше, чем говоришь.

— Да.

— Почему не расскажешь всё?

Я посмотрел на него. На мальчика, который стал мне братом. Который доверял мне. Который не знал, что его ждёт.

— Потому что если я расскажу всё, — сказал я, — ты не поверишь. Или поверишь — и тогда сломаешься. Я не хочу, чтобы ты сломался, Гарри. Я хочу, чтобы ты жил.

Он молчал.

— Ты знаешь, что будет?

— Частично. Да.

— И что это?

— Война, — сказал я. — И много смертей. Но не все. Если я успею.

— Ты успеешь, — сказал он. — Я помогу.

— Знаю.

Мы сидели в тишине. Камин потрескивал. За окном шёл снег.

Рождество. Первое Рождество в новой жизни. И, может быть, последнее спокойное.

Впереди — весна. Экзамены. И Квиррелл. И камень.

Но сейчас — просто тишина. Просто тепло. Просто мы.

И это уже немало.

---

Конец шестой главы.

Глава 7

Глава 7. Союзник в подземелье

Весна пришла незаметно.

Снег растаял, озеро освободилось ото льда, и по двору Хогвартса снова начали бегать первокурсники, которых выпускали на улицу после долгой зимы. Птицы вернулись. Деревья зазеленели. Всё вокруг говорило о новой жизни.

Но я знал, что это обманка. Весна — это только отсрочка.

Экзамены приближались. Гермиона сходила с ума — она составила расписание повторения на каждый день, включая выходные, и заставляла нас с Гарри заниматься по три часа. Гарри стонал. Я — делал вид, что страдаю, хотя на самом деле повторял материал с удовольствием.

В прошлой жизни я сдавал экзамены в универе. Это было хуже. Здесь хотя бы магия.

Но я не мог сосредоточиться на учёбе. Мысли были в другом месте.

Квиррелл. Камень. Через несколько недель Дамблдор уедет в Лондон. И всё начнётся.

Я прокручивал в голове события канона. Гарри, Рон и Гермиона идут через люк. Дьявольские силки. Летающие ключи. Шахматы. Комната с зельями. Гарри идёт один. Квиррелл. Волдеморт. Камень.

В каноне всё закончилось хорошо. Но это было чудо. Гарри выжил только потому, что магия его матери защитила его. А если что-то пойдёт не так?

Я не могу это контролировать. Но я могу подготовиться.

Я начал искать информацию. В библиотеке — про защитные заклинания. В гостиной — про философский камень. У близнецов — про то, как они проникали в запретные места.

— Зачем тебе? — спросил Фред.

— Просто интересно, — сказал я.

— Ты что-то задумал, — сказал Джордж.

— Может быть.

— Мы в деле.

— Нет. Пока нет.

Они переглянулись, но не стали давить. Я был им благодарен.

Однажды вечером я сидел в библиотеке. Гермиона ушла спать, Гарри — в гостиную. Я остался один. Передо мной лежала книга «Тайны философского камня».

Николас Фламель. Единственный известный создатель. Камень даёт бессмертие и превращает металлы в золото. Дамблдор спрятал его в Хогвартсе. Квиррелл хочет его украсть для Волдеморта.

Но как Квиррелл собирается это сделать? Он не может пройти через Пушка. Только Дамблдор может его усыпить. Или... музыка.

Я знал, что Квиррелл использует музыку. Арфа. Заклинание. Что-то такое.

Но я не знаю деталей. Я не знаю, когда он это сделает. Я не знаю, как его остановить.

Я закрыл книгу и посмотрел в окно. Луна светила ярко. Где-то в замке Квиррелл сидел в своём кабинете и делал вид, что боится собственной тени. А на затылке у него был Волдеморт.

Один из самых опасных тёмных волшебников в истории. Прямо здесь. В этом замке. И никто не знает.

Кроме меня.

И Дамблдора. Но он молчит.

Я вздохнул. Пора было действовать. Но как?

Я не могу пойти к Дамблдору и сказать: «Профессор, я знаю, что Квиррелл — это Волдеморт, и он хочет украсть камень». Он спросит, откуда я знаю. И что я отвечу?

Я не могу пойти к Снейпу. Он меня терпеть не может.

Я не могу пойти к Гарри. Он ребёнок. Он не поймёт.

Остаётся только один вариант.

Я встал и вышел из библиотеки. Коридоры были пусты. Факелы горели тускло. Я шёл быстро, не оглядываясь.

Подземелья. Кабинет Снейпа.

Он не любит меня. Он подозревает меня. Но он единственный, кто может помочь.

Я постучал. Тишина. Потом — холодный голос:

— Войдите.

Я открыл дверь. Снейп сидел за столом и проверял эссе. Его перо двигалось быстро, оставляя красные пометки. Он не поднял глаз.

— Мистер Уизли, — сказал он. — Что вам нужно?

— Разговор, сэр.

— У меня нет времени на разговоры с первокурсниками.

— Это важно.

Он поднял голову. Его тёмные глаза смотрели на меня с холодным интересом.

— Важно? — повторил он. — Для кого?

— Для всех.

Он отложил перо. Сложил руки на столе.

— Говорите.

Я закрыл дверь. Сел на стул напротив. Снейп не предложил мне сесть. Но я сел.

Ладно. Начинаем.

— Сэр, — сказал я. — Я знаю, что вы не доверяете мне.

— Я не доверяю никому, — перебил он. — Это не новость.

— Знаю. Но я также знаю, что вы не тот, кем кажетесь.

Он прищурился.

— Продолжайте.

— Вы не враг Гарри Поттера. Вы не враг Дамблдора. Вы... — я замолчал. — Вы шпион.

Тишина. Снейп смотрел на меня долго. Очень долго. Я чувствовал, как его взгляд сверлит меня насквозь.

— Откуда вы это взяли? — спросил он наконец.

— Из наблюдений. Из того, как вы говорите. Как вы смотрите. Как вы... — я запнулся. — Как вы защищаете нас. Даже когда делаете вид, что ненавидите.

Снейп не улыбнулся. Не рассмеялся. Он просто смотрел.

— Вы странный ребёнок, Уизли, — сказал он тихо. — Слишком странный.

— Знаю.

— Вы говорите как взрослый. Думаете как взрослый. Ведёте себя как взрослый.

— У меня пять старших братьев.

— Это не объяснение.

Он не дурак. Он видит.

— Хорошо, — сказал я. — Правда в том, что я знаю больше, чем должен. Я знаю, что будет. Не всё. Но достаточно.

— Что будет?

— Война, — сказал я. — Волдеморт вернётся. Через несколько лет.

Снейп вздрогнул. Едва заметно. Но я увидел.

— Как вы это знаете?

— Я не могу объяснить. Но это правда.

— Почему я должен вам верить?

— Потому что вы знаете, что я не вру, — я посмотрел ему в глаза. — Вы сами говорили. Вы видите больше, чем кажется.

Он молчал. Потом откинулся на спинку стула.

— Допустим, — сказал он. — Что вы знаете о философском камне?

Он знает. Он знает, что я знаю.

— Знаю, что он в Хогвартсе, — сказал я. — Знаю, что Квиррелл хочет его украсть.

— Квиррелл? — Снейп поднял бровь. — Зачем ему?

— Он не один, — я сделал паузу. — С ним... тот, кого нельзя называть.

Лицо Снейпа изменилось. Впервые я увидел в нём страх.

— Вы понимаете, что говорите?

— Понимаю.

— И откуда вы это знаете?

— Я видел, — соврал я. — Во сне. Может быть, это было видение. Может быть, магия. Но я знаю, что это правда.

Снейп встал. Подошёл к окну. Долго смотрел на тёмное озеро.

— Вы понимаете, что это значит? — спросил он тихо.

— Понимаю.

— Если вы правы... — он замолчал. — Если вы правы, то всё гораздо хуже, чем я думал.

— Я знаю, — сказал я. — Поэтому пришёл к вам.

Он обернулся.

— Почему ко мне?

— Потому что вы единственный, кто может помочь. Дамблдор знает. Но он не скажет. Он хочет, чтобы Гарри прошёл через это сам. А вы... вы не хотите, чтобы Гарри пострадал.

Снейп замер.

— С чего вы взяли?

— Потому что вы любили его мать, — сказал я тихо. — И до сих пор любите.

Тишина. Долгая. Очень долгая.

Снейп смотрел на меня. В его глазах было что-то, чего я никогда не видел. Боль. Ярость. И... страх.

— Кто вам это сказал? — прошептал он.

— Никто. Я просто... понял.

Он отвернулся. Подошёл к шкафу. Достал бутылку огневиски. Налил себе. Выпил залпом.

— Вы понимаете, что теперь я должен вас убить? — сказал он холодно.

— Понимаю, — я не отвёл взгляда. — Но не убьёте.

— Почему?

— Потому что я не враг. И потому что я могу помочь.

— Чем?

— Я знаю будущее. Частично. Я могу подготовить Гарри. Могу быть рядом. Могу... — я замолчал. — Могу спасти тех, кого вы не сможете.

Снейп долго молчал. Потом сел обратно. Посмотрел на меня.

— Хорошо, — сказал он. — Допустим, я вам верю. Что вы предлагаете?

— Подготовиться, — сказал я. — Экзамены через месяц. Дамблдор уедет в Лондон через несколько недель. Квиррелл воспользуется этим. Он попытается украсть камень.

— И что тогда?

— Тогда Гарри пойдёт за ним. Я знаю. Он не сможет остаться в стороне. И я пойду с ним.

— Вы умрёте.

— Может быть. Но если я не пойду, он умрёт. А я не могу этого допустить.

Снейп смотрел на меня. Долго.

— Вы не обычный ребёнок, — сказал он наконец.

— Знаю.

— И вы не Рон Уизли.

Я замер.

— Что?

— Вы не он, — Снейп наклонился ближе. — Я видел Уизли. Всех. Они все похожи. Но вы другой. Вы говорите иначе. Думаете иначе. Вы... — он замолчал. — Вы кто?

Вот оно. Он понял.

— Я не могу сказать, — сказал я. — Но я не враг. Клянусь.

— Клянётесь чем?

— Жизнью Гарри.

Снейп откинулся на спинку.

— Хорошо, — сказал он. — Я вам верю. Пока. Но если вы соврали...

— Я не соврал.

— Посмотрим.

Он встал и подошёл к двери. Открыл её.

— Идите. И не приходите больше. Если кто-то увидит вас здесь...

— Понимаю.

Я встал. Пошёл к двери. У порога обернулся.

— Сэр.

— Что?

— Спасибо.

Он не ответил. Но я увидел, как что-то дрогнуло в его лице.

Я вышел. Дверь закрылась за мной.

Первый шаг. Самый опасный. Но, кажется, сработал.

Ночью я лежал в постели и смотрел в потолок. Гарри спал рядом. Дышал ровно. Не знал, что я только что сделал.

Снейп знает, что я не Рон. Он не знает, кто я. Но он знает, что я не враг. Это уже что-то.

Теперь у меня есть союзник. Один. Самый неожиданный. Но самый нужный.

Осталось дождаться. Экзамены. Дамблдор. Квиррелл. Камень.

И тогда — финальная игра.

Я закрыл глаза.

Я не знаю, что будет. Я не знаю, смогу ли спасти всех. Но я знаю, что не один.

И это уже победа.

Глава 8

Глава 8. Люк

Экзамены прошли как в тумане.

Я сдавал их на автомате. Заклинания, зелья, трансфигурация, история магии. Гермиона была в своей стихии — она отвечала быстрее, чем профессора успевали задавать вопросы. Гарри справлялся средне. Я — лучше, чем ожидал.

Но мысли были не здесь.

Каждый день я проверял календарь. Каждый вечер смотрел на Дамблдора в Большом зале. Ждал. Когда он уедет?

И вот, в последнюю неделю июня, это случилось.

Я сидел в гостиной, делая вид, что читаю. Гарри и Гермиона играли в шахматы. Вдруг в комнату влетела сова. Не обычная — большая, с коричневыми перьями. Она несла письмо с гербом Министерства магии.

Дамблдор прочитал его. Его лицо осталось спокойным. Но я увидел, как он чуть заметно кивнул сам себе.

Сегодня. Он уезжает сегодня.

Вечером он объявил:

— Мне нужно ненадолго отлучиться в Лондон. Профессор МакГонагалл остаётся за старшую. Я вернусь утром.

Врёшь. Ты вернёшься не утром. Ты вернёшься, когда всё закончится.

Я посмотрел на Снейпа. Он сидел за учительским столом и смотрел на меня. Наши взгляды встретились. Он едва заметно кивнул.

Он готов. Я тоже.

После ужина я отвёл Гарри и Гермиону в сторону.

— Сегодня, — сказал я тихо.

— Что сегодня? — Гермиона нахмурилась.

— Дамблдор уедет. Квиррелл попытается украсть камень. Сегодня ночью.

Гарри побледнел.

— Откуда ты знаешь?

— Я знаю. Просто знаю. И мы должны пойти.

— Куда? — спросила Гермиона.

— Третий этаж. Люк. Под Пушком.

Гермиона открыла рот.

— Ты с ума сошёл? Там же чудовище!

— Я знаю. Но камень там. И если мы не пойдём, Квиррелл его заберёт. А потом вернётся Волдеморт.

Тишина. Гарри смотрел на меня. Гермиона тоже.

— Ты уверен? — спросил Гарри.

— Уверен.

— Тогда идём, — он встал. — Я не позволю ему вернуться.

— Гарри, — Гермиона схватила его за руку. — Это опасно. Мы можем погибнуть.

— Знаю, — он посмотрел на неё. — Но если мы не пойдём, погибнут другие. Много других.

Она замолчала. Потом кивнула.

— Хорошо. Идём.

Ночью мы выскользнули из гостиной.

Мантия-невидимка была у Гарри. Он накинул её на нас троих — тесно, но поместились. Мы шли по коридорам, стараясь не дышать. Портреты спали. Привидения не показывались.

Тишина. Слишком тишина.

Мы поднялись на третий этаж. Коридор был пуст. Только дверь в конце — тяжёлая, дубовая, с огромным замком.

— Она заперта, — прошептала Гермиона.

— Алохомора, — сказал я, направив палочку.

Замок щёлкнул. Дверь открылась.

Сработало. Спасибо, Флитвик.

Мы вошли. В комнате было темно. Пахло чем-то звериным. И тут мы услышали это.

Дыхание.

Глубокое, медленное, как из кузнечных мехов. Огромное. Оно заполняло всю комнату. Исходило откуда-то сверху.

Я поднял палочку.

— Люмос.

Свет вспыхнул. И мы увидели.

Пушок был огромным. Три головы, каждая размером с автомобиль. Три пары глаз, закрытых. Три носа, которые сопели. Он спал. Но не крепко.

— Что это? — прошептал Гарри.

— Пушок, — сказал я. — Трёхголовый пёс. Его усыпили музыкой.

— Музыкой?

— Да. Кто-то уже здесь.

Я посмотрел вниз. У ног Пушка лежала арфа. Струны ещё дрожали.

Квиррелл. Он уже здесь. Мы опоздали.

— Люк, — я показал на пол. — Под лапой.

Гарри подошёл ближе. Люк был открыт. Тёмный провал уходил куда-то вниз.

— Мы должны прыгнуть, — сказал я.

— Ты уверен? — Гермиона смотрела на меня с ужасом.

— Нет. Но выбора нет.

Я подошёл к люку. Посмотрел вниз. Темнота.

В каноне они прыгнули. И выжили. Значит, и мы выживем.

— Я первый, — сказал я.

— Нет, — Гарри схватил меня за руку. — Я.

— Гарри...

— Я не позволю тебе рисковать. Ты и так слишком много сделал.

Он не понимает. Если я пойду первым, я смогу подготовиться. Смогу защитить его.

— Хорошо, — сказал я. — Но мы идём вместе. Все трое.

Он кивнул. Гермиона взяла нас за руки.

— На счёт три, — сказал я. — Раз. Два. Три.

Мы прыгнули.

Падение было долгим.

Я летел в темноте, чувствуя, как ветер свистит в ушах. Где-то рядом кричала Гермиона. Гарри молчал.

Дьявольские силки. Мы приземлимся на них.

Я попытался вспомнить, что делать. Они не любят свет. Не любят тепло. Но главное — расслабиться. Не бороться.

В каноне Гермиона догадалась. Я не могу ждать.

— Когда упадём, — закричал я, — не боритесь! Расслабьтесь! Это растения!

Мы упали.

Что-то мягкое, но цепкое обхватило меня. Лианы. Толстые, как канаты. Они обвивали мои руки, ноги, грудь. Сжимали. Душили.

— Что это?! — закричал Гарри.

— Дьявольские силки! — крикнула Гермиона. — Они душат! Надо расслабиться!

— Что?!

— Расслабься! Перестань бороться!

Я закрыл глаза. Заставил себя обмякнуть. Лианы ослабли. Я выскользнул.

— Люмос! — я направил палочку на Гермиону. Свет ударил в лианы, и они отдёрнулись. Она упала на пол.

— Гарри! — крикнул я.

Он всё ещё боролся. Лианы сжимали его горло.

— Расслабься! — заорал я. — Просто расслабься!

Он услышал. Обмяк. Лианы отпустили. Он упал рядом с нами, тяжело дыша.

— Что... что это было? — прохрипел он.

— Растения, — сказал я. — Не важно. Идём.

Мы шли по каменному коридору. Стены были мокрыми. Пахло сыростью. Где-то капала вода.

— Что дальше? — спросила Гермиона.

— Не знаю, — соврал я. — Но что-то будет.

Мы вышли в круглую комнату. Потолок терялся в темноте. В воздухе парили сотни ключей. И в центре — дверь.

— Ключи, — сказал Гарри. — Мы должны найти нужный.

— Какой?

— Тот, который открывает дверь.

Я посмотрел на ключи. Они летали хаотично, как птицы. Среди них был один — старый, с погнутым крылом.

— Вон тот, — я показал. — С сломанным крылом.

— Откуда ты знаешь? — Гермиона прищурилась.

— Просто знаю. Гарри, ты быстрее. Лови.

Он вскочил на метлу — она стояла в углу. Взлетел. Ключи заметались. Но Гарри был быстрее. Он схватил нужный ключ и приземлился.

— Есть.

Мы открыли дверь. За ней была другая комната.

Шахматная доска.

Огромная. Чёрные и белые фигуры стояли в боевом порядке. Каждая — выше человека. Каменные. Тяжёлые.

— Что это? — прошептала Гермиона.

— Шахматы, — сказал я. — Мы должны играть. Чтобы пройти.

— Кто будет играть? — спросил Гарри.

— Я, — сказал я.

В каноне играл Рон. И пожертвовал собой. Но я не Рон. Я знаю шахматы лучше. И я не собираюсь жертвовать собой. Или кем-то другим.

— Ты уверен? — Гарри посмотрел на меня.

— Уверен. Вставай на место ладьи. Гермиона — на место слона.

— А ты?

— Я буду королём.

Мы встали на места. Фигуры ожили. Их лица были пустыми, но глаза светились.

— Белые начинают, — сказал я.

Игра началась.

Я двигал фигуры. Быстро, уверенно. Я знал эту партию. Помнил ходы. Но я не собирался повторять канон.

В каноне Рон пожертвовал собой. Конь взял его. Но я могу выиграть иначе.

— Ладья на E4, — сказал я.

Гарри двинулся. Чёрный ферзь атаковал. Я отвёл ладью.

— Слон на C5.

Гермиона двинулась. Чёрный конь прыгнул. Я подставил пешку.

— Пешка на D5.

Чёрный конь взял пешку. Я улыбнулся.

— Ферзь на H5. Шах.

Чёрный король дрогнул. Он не мог уйти. Не мог закрыться. Не мог взять ферзя.

— Мат, — сказал я.

Тишина. Потом белые фигуры замерли. Чёрные рассыпались. Дверь в конце комнаты открылась.

— Ты... — Гермиона смотрела на меня с открытым ртом. — Ты выиграл. Без потерь.

— Я хорошо играю в шахматы, — сказал я.

Спасибо, папа. Ты заставлял меня играть каждый вечер. Я ненавидел это. Но теперь это спасло нам жизнь.

Мы вошли в следующую комнату. Там был стол. На столе — семь бутылок. И записка.

— «Опасность впереди, — прочитала Гермиона. — Но если хочешь пройти, выбери правильную бутылку. Одна ведёт вперёд. Одна — назад. Две — смертельны. Три — бесполезны».

— Загадка, — сказал Гарри. — Мы должны решить.

— Я решу, — сказала Гермиона. — Это логика.

Она взяла записку. Начала читать. Я знал ответ. Но не сказал.

Пусть она почувствует, что нужна. Пусть поймёт, что она не просто всезнайка. Она — мозг.

— Вот, — Гермиона показала на маленькую бутылку. — Это ведёт вперёд. А это, — она показала на другую, — назад. Через огонь.

— Ты уверена? — спросил Гарри.

— Уверена.

— Тогда идём, — я шагнул вперёд.

— Стой, — Гарри схватил меня. — Ты не пойдёшь один.

— Гарри, — я посмотрел на него. — Ты должен идти. Камень... он твой. Ты должен его найти.

— Почему я?

— Потому что ты — единственный, кто может его остановить. Волдеморт... он боится тебя. Не знаю почему. Но боится.

Я знаю почему. Пророчество. Но не могу сказать.

— А ты?

— Я останусь с Гермионой. Мы выпьем зелье и вернёмся. Если что-то пойдёт не так...

— Нет, — Гарри покачал головой. — Ты идёшь со мной.

— Гарри...

— Ты знаешь больше, чем я. Ты можешь помочь.

Я смотрел на него. На мальчика, который стал мне братом. Который не хотел бросать меня.

Ладно. Вместе.

— Хорошо, — сказал я. — Идём вдвоём. Гермиона, ты возвращаешься. Предупреди Дамблдора.

— Но...

— Пожалуйста, — я взял её за руку. — Ты нужна нам. Если мы не вернёмся...

Она замолчала. Потом кивнула.

— Хорошо. Но вы вернётесь.

— Обещаю.

Мы выпили зелье. Огонь расступился. Гарри шагнул первым. Я — за ним.

Дверь закрылась.

Мы стояли в комнате. Пустой. Только зеркало в углу. Зеркало Еиналеж.

— Что это? — Гарри подошёл ближе.

— Зеркало, — сказал я. — Оно показывает то, чего ты хочешь больше всего.

Гарри посмотрел в него. Замер.

— Я вижу родителей, — прошептал он. — Они... они смотрят на меня. Мама... она улыбается.

— А что ещё?

— Камень, — он нахмурился. — В моём кармане. Я... я чувствую его.

Он опустил руку в карман. И вытащил красный камень.

— Это он, — сказал я. — Философский камень.

— Как?

— Зеркало даёт его только тому, кто не хочет его использовать. Ты не хочешь. Поэтому он у тебя.

Гарри смотрел на камень. Потом на меня.

— А ты? Что ты видишь?

Я подошёл к зеркалу. Посмотрел.

Я вижу их. Всех. Живых. Гарри. Гермиону. Снейпа. Драко. Сириуса. Людей, которых я ещё не спас. Людей, которые ещё живы.

— Будущее, — сказал я тихо. — Где все живы.

— Это возможно?

— Я не знаю. Но я попробую.

Гарри улыбнулся. Потом его лицо изменилось.

— Рон, — прошептал он. — Сзади.

Я обернулся.

В дверях стоял Квиррелл. Он улыбался.

— Хорошо, — сказал он. — Очень хорошо. Мальчик нашёл камень. Теперь отдай его мне.

— Не отдам, — Гарри шагнул назад.

— Тогда я заберу сам.

Квиррелл поднял руку. Но я уже знал, что будет.

— Гарри, — сказал я тихо. — Его тюрбан. Сними его.

Гарри посмотрел на меня. Потом на Квиррелла.

— Что?

— Просто сделай это. Пожалуйста.

Гарри бросился вперёд. Квиррелл не ожидал. Гарри схватил тюрбан и сорвал его.

И мы увидели.

На затылке Квиррелла было лицо. Бледное. Змеиное. С красными глазами.

— Гарри Поттер, — прошипел Волдеморт. — Мы снова встретились.

Гарри замер. Камень в его руке дрожал.

— Отдай камень, — сказал Волдеморт. — И я оставлю тебя в живых.

— Нет, — Гарри сжал кулак.

— Тогда умри.

Квиррелл бросился вперёд. Но я был быстрее.

— Протего!

Щит вспыхнул. Квиррелл отлетел назад. Но не упал. Он снова поднялся.

— Глупый мальчишка, — прошипел он. — Ты не сможешь меня остановить.

Нет. Но я могу выиграть время.

— Гарри! — крикнул я. — Его кожа! Она не может касаться тебя! Магия твоей матери!

Гарри посмотрел на свои руки. Потом на Квиррелла.

— Ты... ты убил моих родителей.

— Да, — улыбнулся Волдеморт. — И теперь убью тебя.

Он схватил Гарри за руку. Гарри закричал. Но не от боли. От ярости. Он схватил Квиррелла за лицо. Кожа Квиррелла задымилась. Зашипела. Он завопил.

— Ты... — Волдеморт отшатнулся. — Ты...

Гарри не отпускал. Он держал. Квиррелл кричал. Дым шёл от его лица. Кожа плавилась.

— Гарри! — крикнул я. — Хватит! Ты убьёшь себя!

Он не слышал. Я подбежал. Схватил его за плечи. Оттащил.

Квиррелл упал. Его тело дымилось. Волдеморт кричал. Потом его дух отделился от тела. Тёмный, змеиный. Он посмотрел на нас.

— Я вернусь, — прошипел он. — Я всегда возвращаюсь.

И исчез.

Тишина.

Гарри упал на колени. Его руки были обожжены. Лицо бледное. Камень выпал из его кулака и покатился по полу.

— Гарри! — я схватил его. — Гарри, ты меня слышишь?

Он открыл глаза. Слабые. Но живые.

— Рон... — прошептал он. — Мы... мы сделали это?

— Сделали, — я улыбнулся. — Ты сделал.

Он улыбнулся в ответ. Потом его глаза закрылись.

— Гарри! Гарри!

Он дышал. Живой. Но без сознания.

Я посмотрел на камень. Потом на дверь. Потом на Гарри.

Я не могу его бросить. Но и камень оставить не могу.

Я поднял камень. Положил его в карман. Потом взвалил Гарри на плечи.

Тяжёлый. Но я донесу.

Я пошёл к двери. Открыл её. За ней был Дамблдор.

— Рон, — сказал он тихо. — Ты...

— Профессор, — я опустил Гарри на пол. — Он жив. Камень у меня.

Дамблдор посмотрел на меня. Долго. Потом на Гарри.

— Ты знал, — сказал он.

— Знал.

— Давно?

— С самого начала.

Он кивнул. Будто ожидал этого.

— Мы поговорим об этом позже, — сказал он. — Сейчас — больничное крыло.

Он поднял Гарри, будто тот ничего не весил. Я пошёл за ним.

Всё кончено. Первый год. Первая битва. Первая победа.

Но это только начало.

Глава 9

Глава 9. Разговор с Дамблдором

Я проснулся в больничном крыле.

Потолок был белым. Свет — мягким. Пахло травами и чем-то сладким. Рядом кто-то сопел. Я повернул голову. Гарри. Он спал на соседней койке, забинтованный по самые локти. Его лицо было спокойным. Дышал ровно.

Живой. Слава Мерлину.

Я попытался сесть. Плечо кольнуло. Руки были в бинтах. Я не помнил, как их обжёг. Видимо, когда тащил Гарри через огонь.

— Мистер Уизли, — раздался голос. — Лежать.

Мадам Помфри появилась из ниоткуда. Она подошла и приложила ладонь к моему лбу.

— Жара нет. Хорошо. Но вам нужно отдыхать.

— Гарри...

— Жив. Будет спать ещё день. Магия его матери защитила его, но он потерял много сил.

— А камень?

— У профессора Дамблдора, — сказала она. — Он ждёт, когда вы проснётесь.

Ждёт. Значит, разговор будет.

— Можно воды?

Она кивнула и ушла. Я остался лежать. Смотрел в потолок. Думал.

Первый год закончился. Мы выжили. Но Дамблдор знает. И он хочет поговорить.

Что я ему скажу?

Я не знал. Я прокручивал в голове варианты. Сказать правду? Что я взрослый человек из другого мира? Что я умер и проснулся в теле Рона? Что я читал книги о его жизни?

Он не поверит. Или поверит. Дамблдор верит в невозможное. Он сам — невозможное.

Но если он поверит — что тогда? Он начнёт задавать вопросы. Кто я? Откуда? Что я знаю? Что я планирую?

Я не готов отвечать. Пока.

Дамблдор пришёл вечером.

Я лежал с закрытыми глазами, делая вид, что сплю. Услышал шаги. Лёгкие. Спокойные. Потом — голос:

— Я знаю, что вы не спите, мистер Уизли.

Я открыл глаза.

Он стоял у моей койки. В фиолетовой мантии, с длинной седой бородой. Очки поблёскивали. Он улыбался. Но глаза были серьёзными.

— Профессор, — я попытался сесть.

— Лежите, — он поднял руку. — Вам нужно отдыхать.

Он сел на стул рядом. Долго молчал. Смотрел на меня. Изучал.

— Вы знали, — сказал он наконец.

— Знал.

— С самого начала?

— С самого начала.

— И не сказали никому.

— Никому.

Он кивнул. Будто ожидал этого.

— Почему?

Я задумался. Честный ответ. Насколько я мог быть честным?

— Потому что мне бы не поверили, — сказал я. — Или поверили бы, но тогда всё пошло бы не так.

— Не так?

— Если бы я рассказал всё сразу, вы бы начали действовать иначе. Предупреждать, защищать, менять. И тогда Квиррелл понял бы, что раскрыт. Он мог бы сбежать. Или сделать что-то хуже.

Дамблдор смотрел на меня. Его глаза были голубыми и очень старыми.

— Вы говорите как стратег, — сказал он. — Как человек, который думает на много шагов вперёд.

— Я просто осторожный.

— Нет, — он покачал головой. — Вы не просто осторожный. Вы знаете то, чего не должны знать. Вы видите то, чего не должны видеть. И вы... — он замолчал. — Вы не Рон Уизли.

Вот оно.

— Я Рон Уизли, — сказал я тихо. — Но не только.

— Объясните.

Я вздохнул. Посмотрел в окно. За ним был Хогвартс. Озеро. Небо. Всё, что я успел полюбить.

— Я не могу объяснить всё, — сказал я. — Но я могу сказать часть. Я знаю будущее. Не всё. Обрывками. Как будто читал книгу, но помню только некоторые главы.

— И что вы помните?

— Войну, — сказал я. — Волдеморт вернётся. Через несколько лет. И будут смерти. Много смертей.

Дамблдор не дрогнул.

— Вы знаете, кто умрёт?

— Некоторых.

— Кто?

Я замолчал. Посмотрел на него. На человека, который умрёт через шесть лет. На человека, который пожертвует собой ради Гарри.

— Вы, — сказал я тихо.

Он не удивился. Не побледнел. Не отшатнулся. Он просто кивнул.

— Когда?

— Не знаю точно. Но... — я запнулся. — Вы умрёте от руки Снейпа.

Тишина. Долгая. Дамблдор смотрел на меня. Его глаза были задумчивыми.

— Северус, — сказал он наконец. — Интересно.

— Вы не удивлены.

— Я всегда знал, что умру, — сказал он спокойно. — Вопрос только в том, как и когда. Северус... это логично. Он шпион. Он должен будет доказать свою верность Волдеморту. Убийство меня — лучший способ.

— Вы... вы знали?

— Догадывался. Но не знал наверняка.

Он встал. Подошёл к окну. Долго смотрел на озеро.

— Вы хотите всё изменить, — сказал он. — Спасти всех.

— Да.

— Это опасно.

— Знаю.

— Вы можете сделать хуже. Ваши знания... они как пазл. Если вы вставите не ту деталь, всё может рассыпаться.

— Я знаю, — я сжал кулаки. — Но я не могу сидеть и смотреть, как они умирают. Я не могу.

Он обернулся. Посмотрел на меня. И улыбнулся.

— Вот поэтому вы и в Гриффиндоре, — сказал он. — Смелость. Не безрассудство. Именно смелость.

— Вы мне поможете?

Он подошёл. Положил руку мне на плечо.

— Я не могу сказать вам всё, что знаю, — сказал он. — По многим причинам. Но я могу сказать одно. Вы не один. Вы никогда не были один. И вы не будете.

— Что это значит?

— Это значит, что у вас есть союзники. Северус. Минерва. И я. Мы не всегда сможем действовать открыто. Но мы будем рядом.

— А Гарри?

— Гарри должен идти своим путём, — сказал Дамблдор. — Вы не можете пройти его за него. Но вы можете быть рядом. Поддерживать. Направлять. И иногда — спасать.

— Я не хочу, чтобы он страдал.

— Страдание — часть жизни, — сказал Дамблдор тихо. — Но вы можете сделать его меньше. Это уже много.

Он убрал руку.

— Отдыхайте, — сказал он. — Завтра — конец года. Будет пир. И награды.

— Награды?

— За спасение школы, — он улыбнулся. — Вы и Гарри получите баллы. Много баллов.

Гриффиндор выиграет Кубок школы. Как в каноне. Но я не уверен, что это важно.

— Профессор.

— Да?

— Снейп... он знает. Что я не Рон.

Дамблдор не удивился.

— Я знаю, — сказал он. — Он сказал мне.

— И вы ему верите?

— Я верю, что он на нашей стороне, — сказал Дамблдор. — Этого достаточно.

Он пошёл к двери. У порога обернулся.

— Рон.

— Да?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что вы выбрали Гриффиндор, — сказал он. — За то, что вы выбрали дружбу. За то, что вы выбрали бороться.

Он вышел. Дверь закрылась.

Я лежал и смотрел в потолок.

Он знает. Он принял. Он поможет.

Но он не сказал всего. Он что-то скрывает. Что-то важное.

Ладно. У меня есть время. Второй год. Тайная комната. Дневник. Добби.

Я буду готов.

Пир в конце года был шумным.

Гриффиндор выиграл Кубок школы. Слизерин проиграл. Малфой смотрел на нас с ненавистью. Но я видел в его глазах что-то ещё. Сомнение.

Он думает. Значит, ещё не всё потеряно.

Гарри сидел рядом. Его руки были забинтованы, но он улыбался. Гермиона что-то рассказывала. Невилл гордо показывал друзьям свою карточку с Дамблдором.

— Рон, — Гарри наклонился ко мне. — Спасибо.

— За что?

— За то, что был рядом. За то, что не бросил. За то, что... — он замолчал. — Ты знал, что будет. И всё равно пошёл.

— Я не мог иначе.

— Знаю. Поэтому и спасибо.

Я улыбнулся.

— Ты бы сделал то же самое.

— Сделал бы, — он кивнул. — Но ты сделал это первым.

Мы чокнулись кубками с тыквенным соком.

Первый год закончился. Мы выжили. Мы победили.

Впереди — лето. Дом. Уизли. И второй год.

Тайная комната. Василиск. Дневник. Добби.

Я знаю, что будет. И я буду готов.

Поезд шёл на юг.

Я сидел у окна. Смотрел, как Хогвартс исчезает вдали. Замок становился всё меньше и меньше. Потом совсем пропал.

Гарри сидел напротив. Гермиона — рядом. Мы молчали. Не потому что не было что сказать. Просто слова были не нужны.

— Ты приедешь ко мне летом? — спросил Гарри.

— Приеду, — сказал я. — Если мама отпустит.

— Она отпустит, — он улыбнулся. — Я напишу ей.

— А я приеду к тебе, — сказала Гермиона. — Если вы не против.

— Не против, — мы ответили одновременно. И рассмеялись.

Друзья. Настоящие. Не из канона. Из жизни.

Я не знал, что будет дальше. Я не знал, смогу ли спасти всех. Но я знал, что не один.

И это было главное.

Поезд мчался на юг. Впереди было лето. Впереди был второй год. Впереди была жизнь.

Я собирался её прожить. На этот раз — правильно.

Глава 10

Глава 10. Лето и предупреждение

Лето в Норе было шумным.

Очень шумным. Семь детей, один дом, одна мама, которая кричала так, что дрожали стёкла. Я не привык к этому. В прошлой жизни у меня была тихая квартира и соседи, которых я никогда не видел. Здесь же всё было наоборот. Постоянный гвалт, беготня, запах пирогов и травы, которую сушила миссис Уизли на чердаке.

И это было... хорошо. По-настоящему хорошо.

Я помогал по дому. Чистил гномов в саду, носил воду, чинил забор. Миссис Уизли смотрела на меня с удивлением.

— Ты стал таким... ответственным, Рон, — сказала она однажды. — Раньше ты ленился.

— Повзрослел, — сказал я.

— В одиннадцать лет?

— Хогвартс меняет людей.

Она улыбнулась и потрепала меня по голове.

Если бы ты знала, насколько.

Гарри приехал через неделю после начала каникул. Мистер Уизли привёз его на заколдованном форде. Гарри выглядел худее, чем в Хогвартсе. Видимо, Дурсли снова морили его голодом.

— Ты как? — спросил я.

— Нормально, — сказал он. — Тётя Петуния заперла мою метлу в чулане. Дядя Вернон хотел её сжечь.

— Он бы не смог, — я ухмыльнулся. — Метла заколдована. Она бы его укусила.

Гарри рассмеялся.

Первый раз за лето. Хорошо.

Мы проводили дни в саду. Играли в квиддич на метлах, которые одолжили у близнецов. Гоняли гномов. Сидели на крыше и смотрели на закат.

Гарри рассказывал о Дурслях. Я — о братьях. О том, как Перси заставляет всех делать домашнюю работу. О том, как Фред и Джордж подложили взрывной снэп в суп Перси.

Обычное лето. Обычные мальчики. Если бы я не знал, что будет дальше.

Я знал. Второй год. Добби. Платформа. Машина. Тайная комната. Василиск.

Я должен подготовиться. Но как?

Я не мог рассказать Гарри всё. Не сейчас. Он только начал расслабляться. Он был счастлив. Я не хотел это разрушать.

Но я должен быть готов.

Письмо пришло в конце июля.

Сова влетела в окно и уронила конверт на стол. Гарри схватил его.

— Хогвартс! — он просиял. — Список книг. И... что это?

Он вытащил второй лист. Прочитал. Побледнел.

— Что там? — спросил я, хотя знал ответ.

— «Мистер Поттер, — прочитал он вслух. — Мы получили информацию, что вы можете быть в опасности. Не возвращайтесь в Хогвартс. Если вы приедете, вас ждёт беда. Пожалуйста, не садитесь на поезд. Не возвращайтесь в школу».

Тишина.

— Что за чушь? — я взял письмо. Посмотрел. Почерк был странным. Кривым. Незнакомым.

Добби. Он уже здесь. И он уже пытается остановить Гарри.

— Это не от Хогвартса, — сказал я.

— Откуда ты знаешь?

— Бумага. Слишком дешёвая. И почерк. Дамблдор не пишет так.

Гарри смотрел на меня.

— Ты думаешь, это шутка?

— Нет. Я думаю, это предупреждение. Настоящее.

— От кого?

— Не знаю. Но кто-то не хочет, чтобы ты вернулся.

— Почему?

— Потому что знает, что с тобой что-то случится.

Гарри замолчал. Потом посмотрел на меня.

— Ты знаешь, что случится?

Осторожно.

— Чувствую, — сказал я. — Что-то будет. Что-то опасное.

— Что именно?

— Не знаю. Пока.

Знаю. Но не скажу. Не сейчас.

Гарри не рассказал Уизли о письме. Я тоже. Но я видел, что он думает. Он смотрел в окно, на небо, и что-то решал.

Он поедет. Он всегда поедет. Гарри не из тех, кто бежит от опасности.

Значит, и я поеду. И буду готов.

Я начал готовиться. Тайно. По ночам, когда все спали, я сидел на кровати и повторял заклинания. Экспекто Патронум — слишком сложно. Петрификус Тоталус — возможно. Ступефай — обязательно. Протего — уже умею.

Я не буду героем. Но я буду готов.

Ещё я думал о Добби. Домовой эльф. Он будет появляться. Пытаться спасти Гарри. Мешать. Но он не враг. Он просто хочет помочь. Как и я.

Может, я смогу с ним поговорить? Убедить, что Гарри всё равно поедет? Что ему нужна наша помощь?

Нет. Добби не поверит. Он слишком напуган. И слишком предан Малфоям. Пока.

День отъезда в Хогвартс наступил быстро.

Мы собрались на Кингс-Кросс. Миссис Уизли суетилась, раздавала указания, проверяла, все ли взяли мантии. Близнецы спорили, кто первый зайдёт на платформу. Перси важно читал какую-то книгу. Джинни держала клетку с совой.

— Готовы? — спросила миссис Уизли.

— Да, — сказали мы хором.

Мы побежали через барьер. Я зажмурился. Услышал, как Перси прошёл. Как близнецы прошли. Как Джинни прошла.

Потом я услышал глухой удар.

Я открыл глаза. Гарри лежал на полу. Рядом — тележка. Барьер был закрыт. Каменная стена.

— Что? — я уставился на стену. — Он закрыт?

— Что происходит? — Гарри поднялся. — Почему мы не прошли?

— Не знаю. Но нам нужно попасть на поезд.

Мы смотрели на стену. Она была твёрдой. Каменной. Непроницаемой.

Добби. Он закрыл барьер. Чтобы Гарри не попал в Хогвартс.

— Что делать? — Гарри смотрел на меня.

— Машина, — сказал я. — Форд «Англия». Он в переулке.

— Мы полетим?

— А у тебя есть другие идеи?

Гарри посмотрел на стену. Потом на часы. Поезд отправлялся через пять минут.

— Идём, — сказал он.

Машина была там. Старая, потрёпанная, но заколдованная. Мистер Уизли модифицировал её так, что она могла летать.

— Ты умеешь водить? — спросил Гарри.

— Нет. Но умею нажимать кнопки.

Мы сели. Я завёл двигатель. Машина заурчала. Задрожала. Потом поднялась в воздух.

— Куда? — спросил Гарри.

— На север, — сказал я. — К Хогвартсу.

Мы летели над облаками. Гарри высунулся в окно и смеялся. Я смотрел на карту.

В каноне они прилетели к Хогвартсу. Ударились в Гремучую иву. Попали в Тайную комнату. Но я не собираюсь повторять это.

— Держись, — сказал я. — Я попробую приземлиться у ворот.

Мы снизились. Замок был уже виден. Огромный. Тёмный. Живой.

Мы почти дома.

Потом машина заглохла.

— Что? — Гарри посмотрел на приборы. — Почему?

— Не знаю.

Мы падали.

— Держись!

Машина врезалась в дерево. Не в Гремучую иву. В обычный дуб у ворот. Мы выпали. Машина застряла в ветвях. Клетка с Хедвиг упала рядом. Сова заухала.

— Ты цел? — я поднялся.

— Да, — Гарри встал. — Где мы?

— У ворот Хогвартса. Почти.

Мы посмотрели на замок. Он был близко. Совсем близко.

— Идём, — сказал я.

Мы пошли. Машина осталась в ветвях. Хедвиг полетела за нами.

Первое изменение. Мы не попали в Гремучую иву. Мы не опоздали. Мы просто... приехали.

Но я знал, что это только начало. Тайная комната ждала.

Глава 11

Глава 11. Локхарт и первый удар

Нас встретил Снейп.

Он стоял у ворот с таким лицом, будто мы только что испортили ему весь день. Чёрная мантия развевалась на ветру. Палочка была наготове.

— Поттер. Уизли, — процедил он. — Вы понимаете, что нарушили сотню правил?

— Понимаем, сэр, — сказал я.

— Молчать. Оба.

Он посмотрел на машину, которая всё ещё торчала из дуба. Потом на нас. Потом на Хедвиг, которая кружила над нашими головами.

— Идите за мной, — сказал он. — Директор хочет вас видеть.

Дамблдор. Хорошо. С ним можно говорить.

Мы шли по коридорам. Пустым. Уроки ещё не начались. Портреты смотрели на нас с любопытством. Некоторые улыбались. Другие качали головами.

— Ты знал, что так будет? — прошептал Гарри.

— Нет, — соврал я. — Но я рад, что мы не разбились.

— Я тоже.

Снейп остановился. Обернулся.

— Я сказал молчать.

Мы замолчали.

Дамблдор сидел за столом. Перед ним лежала какая-то книга. Он поднял глаза, когда мы вошли, и улыбнулся.

— Гарри. Рон. Присаживайтесь.

Мы сели. Снейп остался стоять у двери. Его лицо было непроницаемым.

— Я слышал, вы прилетели на машине, — сказал Дамблдор.

— Да, сэр, — сказал Гарри. — Барьер на платформе закрылся. Мы не знали, что делать.

— Закрылся?

— Да, сэр. Мы не смогли пройти.

Дамблдор посмотрел на Снейпа. Тот едва заметно кивнул.

— Это... тревожно, — сказал Дамблдор. — Барьеры не закрываются сами по себе.

Он знает. Или догадывается. Добби.

— Мы не хотели нарушать правила, — сказал я. — Но мы не могли остаться в Лондоне.

— Понимаю, — Дамблдор кивнул. — Я не буду вас наказывать. Но машина... она принадлежит мистеру Уизли?

— Да, сэр.

— Я верну её ему. В целости. Более или менее.

Он улыбнулся. Потом стал серьёзным.

— Гарри, — сказал он. — Ты получил странное письмо перед отъездом?

Гарри замер.

— Да, сэр.

— Можешь показать?

Гарри вытащил письмо. Дамблдор взял его. Прочитал. Его глаза сузились.

— Это не из Хогвартса, — сказал он. — Кто-то пытается вас остановить.

— Кто? — спросил Гарри.

— Пока не знаю. Но я выясню.

Ты знаешь. Ты знаешь, что это Добби. Но не скажешь. Пока.

— А теперь идите, — сказал Дамблдор. — Пир начнётся через час. Вам нужно переодеться.

Мы встали. Пошли к двери. У порога я обернулся.

— Профессор.

— Да, Рон?

— Будьте осторожны. В этом году... что-то будет.

Дамблдор посмотрел на меня. Долго.

— Я знаю, — сказал он тихо. — Спасибо.

Пир был шумным.

Я сидел за столом Гриффиндора рядом с Гарри. Гермиона приехала раньше нас и уже сидела с книгой в руках. Она обняла нас обоих, когда увидела.

— Вы опоздали! Я волновалась!

— Мы прилетели на машине, — сказал Гарри.

— На машине? — она открыла рот. — Вы с ума сошли?

— Возможно, — я ухмыльнулся. — Но мы живы.

Шляпа пела новую песню. Про четыре факультета, про единство, про то, что времена меняются. Я слушал вполуха.

Скоро. Очень скоро.

Джинни Уизли вышла вперёд. Она была бледной. Руки дрожали. Шляпа коснулась её головы.

— ГРИФФИНДОР!

Близнецы заорали. Я хлопал. Но смотрел на неё. На девочку, которая через несколько месяцев будет лежать в Тайной комнате. Бледную. Умирающую.

Не в этот раз. Слышишь, Джинни? Не в этот раз.

После пира Дамблдор встал. Объявил о новом преподавателе ЗОТИ.

— Гилдерой Локхарт!

Он вышел вперёд. Высокий. Красивый. В мантии цвета лаванды. С ослепительной улыбкой.

— Приветствую вас! — сказал он. — Я здесь, чтобы научить вас защищаться от тёмных искусств. Я видел многое. Я сражался с вампирами, оборотнями, банши. Я знаю, как победить любого врага.

Он идиот. Самовлюблённый, бесполезный идиот. Но он опасен. Потому что он будет мешать. И потому что он украдёт память у Гарри и Рона в каноне.

Я посмотрел на Гарри. Он смотрел на Локхарта с восхищением. Как и большинство девочек в зале.

Он ещё поймёт. Скоро.

Первая неделя прошла спокойно.

Локхарт оказался ещё хуже, чем я помнил. На первом уроке он выпустил в класс пикси. Маленьких, синих, злобных. Они разнесли класс, разбросали книги, подвесили Невилла за уши к люстре.

— Просто поймайте их! — кричал Локхарт. — Как я!

Он не поймал ни одного. Гермиона поймала всех. Локхарт объявил, что это была «проверка».

Идиот. Полный идиот.

Но я не мог его игнорировать. Я знал, что он сделает. В День святого Валентина. В каноне. Он попытается стереть память Гарри и Рону. И потеряет свою.

Я не могу это допустить. Мне нужна его память. Или его палочка. Что-то.

Я начал наблюдать за ним. Осторожно. На переменах. В коридорах. Он всегда улыбался. Всегда позировал. Всегда врал.

Он не настоящий. Он просто маска. Но за маской — ничего. Пустота.

Первый удар случился в Хэллоуин.

Я знал, что это будет. В каноне нападают на Миссис Норрис — кошку Филча. Она застывает. На стене — надпись кровью.

Но я не знал, когда именно. И где.

Мы шли с пира. Гарри, Гермиона и я. Коридоры были пусты. Вдруг я услышал голос.

— Разорвать... убить...

Я остановился.

— Что? — Гарри посмотрел на меня.

— Ты слышал?

— Что?

— Голос.

Гарри нахмурился.

— Нет. Какой голос?

Василиск. Но я не должен его слышать. Я не слышу его. Я просто... помню. Из канона.

— Показалось, — сказал я. — Идём.

Но я знал, куда идти. Мы свернули за угол. И увидели.

Миссис Норрис висела на факеле. Неподвижная. Застывшая. А на стене, между окнами, светились буквы.

ТАЙНАЯ КОМНАТА ОТКРЫТА. ВРАГАМ НАСЛЕДНИКА — БЕРЕГИСЬ.

— Что это? — прошептала Гермиона.

— Кровь, — сказал я. — Это кровь.

Гарри побледнел.

— Кто это сделал?

— Не знаю, — соврал я. — Но это плохо. Очень плохо.

Мы стояли и смотрели. Потом прибежали другие. Филч закричал. Дамблдор пришёл. Локхарт начал давать советы.

Началось. Тайная комната открыта. И я должен найти способ её закрыть. До того, как кто-то умрёт.

Я посмотрел на Джинни. Она стояла в толпе. Бледная. Сжимала какую-то книгу.

Дневник. Она уже нашла его. Или он нашёл её.

Я должен забрать его. Но как?

Глава 12

Глава 12. Добби

После Хэллоуина Хогвартс изменился.

Смех в коридорах стал тише. Первокурсники ходили группами. Никто не оставался один после заката. Учителя шептались в учительской, а Дамблдор ходил с таким лицом, будто знал больше, чем говорил.

Он знает. Он всегда знает. Но он ждёт. Он всегда ждёт.

Я не ждал. Я действовал.

Первое — дневник. Я знал, что он у Джинни. Знал, что она уже пишет в нём. Знал, что Том Реддл отвечает ей. Но как забрать его, не вызвав подозрений?

Я не могу просто подойти и сказать: «Джинни, отдай мне дневник, он опасен». Она не поймёт. Или поймёт, но будет слишком поздно. Дневник уже держит её.

Я наблюдал за ней. Осторожно. На завтраке. На переменах. В гостиной. Она была бледнее обычного. Тише. Иногда я видел, как она смотрит в пустоту. Как будто слушает кого-то.

Он говорит с ней. Уже.

Однажды я подсел к ней в гостиной. Она читала книгу. Какую-то старую, с потрёпанным корешком.

— Что читаешь? — спросил я.

Она вздрогнула. Закрыла книгу.

— Ничего. Просто... историю.

— Про Хогвартс?

— Да. Про основателей.

Ложь. Это не книга. Это дневник. Она прячет его в обложку.

— Интересно, — сказал я. — А можно посмотреть?

— Нет! — слишком быстро. — То есть... я ещё не дочитала. Может, потом.

— Ладно, — я улыбнулся. — Как хочешь.

Она кивнула и ушла. Быстро. Почти бегом.

Она боится. Не меня. Дневник. Он уже контролирует её. Но ещё не полностью.

Мне нужно действовать быстрее.

Ночью я не спал.

Я лежал в кровати и смотрел в потолок. Гарри спал рядом. Дышал ровно. Он не знал, что я планирую. Не знал, что я собираюсь сделать.

Я должен найти Добби. Он знает больше, чем говорит. Он знает, где дневник. Он знает, как его уничтожить.

Но как его вызвать?

Я вспомнил канон. Добби появлялся, когда Гарри нуждался в помощи. Или когда сам хотел помочь. Он был свободным эльфом. Но служил Малфоям. Пока.

Он придёт. Рано или поздно. Ко мне или к Гарри. Нужно просто дождаться.

Я ждал три дня.

На четвёртый — он появился.

Это случилось в библиотеке.

Я сидел один. Поздно вечером. Искал информацию о Василиске. Просто на всякий случай. Вдруг воздух дрогнул. Что-то хлопнуло. Как пробка из бутылки.

Я обернулся.

На столе сидел домовой эльф. Маленький. С большими ушами. В грязной наволочке вместо одежды. Его глаза были огромными и круглыми, как блюдца.

— Мистер Рон Уизли, — сказал он писклявым голосом. — Добби пришёл.

— Добби, — я отложил книгу. — Я ждал тебя.

Он моргнул.

— Вы... ждали?

— Да. Я знаю, кто ты. И знаю, зачем ты здесь.

— Вы знаете? — он заёрзал. — Но Добби не говорил...

— Ты пытался остановить Гарри. Закрыл барьер на платформе. Послал письмо.

Добби побледнел. Насколько может побледнеть эльф.

— Добби не хотел... Добби хотел помочь! Гарри Поттер не должен быть здесь! Здесь опасно!

— Я знаю, — сказал я тихо. — Тайная комната. Василиск. Дневник.

Добби замер.

— Вы... вы знаете про дневник?

— Знаю. И знаю, у кого он.

— Нет! — Добби закрыл уши руками. — Добби не может говорить! Добби не должен!

— Добби, — я наклонился ближе. — Послушай меня. Я не враг. Я хочу того же, что и ты. Я хочу спасти Гарри. И всех остальных.

— Но вы... вы ребёнок. Как вы можете...

— Я не обычный ребёнок, — сказал я. — Ты это знаешь. Ты чувствуешь магию. Ты видишь то, что не видят другие.

Добби смотрел на меня. Долго. Его уши дрожали.

— Вы... вы странный, — сказал он наконец. — Добби чувствует. Вы старше, чем кажетесь.

— Да, — сказал я. — И я знаю, что будет. Джинни Уизли откроет Тайную комнату. Василиск будет нападать. Кто-то умрёт. Если я не вмешаюсь.

Добби замер.

— Вы знаете про Джинни?

— Знаю. И знаю, что дневник — это Том Реддл. Лорд Волдеморт. Часть его души.

Добби закричал. Тихо. Как раненый зверь.

— Нет! Добби не говорил! Добби не мог!

— Ты не говорил. Я знаю сам. Но мне нужна твоя помощь.

— Что... что вы хотите?

— Дневник. Мне нужно его достать. Ты можешь помочь?

Добби замолчал. Долго думал. Потом покачал головой.

— Добби не может. Дневник... он у госпожи. Добби не может трогать вещи господ.

— Она не твоя госпожа, — сказал я. — Ты свободный эльф. Ты служишь Малфоям, но ты не их раб. Ты можешь выбирать.

Добби посмотрел на меня. В его глазах была надежда. И страх.

— Добби... Добби боится.

— Я знаю. Но иногда нужно бояться и делать. Иначе всё будет хуже.

Он молчал. Потом кивнул.

— Добби поможет. Но не сейчас. Дневник... он прячется. Госпожа прячет его. Добби не знает где.

— Тогда найди, — сказал я. — И скажи мне. Я заберу его.

— Но как? Госпожа не отдаст.

— Я найду способ.

Добби посмотрел на меня. Потом улыбнулся. Впервые.

— Вы хороший, мистер Рон. Добби видит. Добби поможет.

Он щёлкнул пальцами. И исчез.

Первый шаг. Добби на моей стороне. Пока.

Второе нападение случилось через неделю.

Я знал, что оно будет. Но не знал, когда. И кто. В каноне это был Колин Криви. Мальчик с фотоаппаратом. Он хотел сфотографировать Гарри. Потом его нашли окаменевшим.

Колин. Первокурсник. Гриффиндорец. Он не умрёт. Но он пострадает. И я мог это предотвратить.

Я не предотвратил. Не успел.

Мы нашли его в коридоре. Он лежал на полу. Руки раскинуты. Глаза открыты. Но он не двигался. Не дышал. Окаменел.

— Колин! — Гарри бросился к нему.

— Не трогай! — я схватил его за руку. — Не двигай его. Мы не знаем, что это.

— Но он...

— Он жив, — сказал я. — Но окаменел. Как Миссис Норрис.

Гермиона побледнела.

— Это... это то же самое. Тайная комната.

— Да, — я сжал кулаки. — И это значит, что враг всё ещё здесь.

Дамблдор пришёл быстро. Он посмотрел на Колина. Потом на нас. Его лицо было мрачным.

— Отнесите его в больничное крыло, — сказал он. — Мадам Помфри сделает всё возможное.

— Профессор, — сказал я. — Это Василиск. Я знаю.

Дамблдор посмотрел на меня.

— Откуда вы знаете?

— Я читал. В библиотеке. Про основателей. Про Тайную комнату. Там сказано, что наследник Слизерина откроет её и выпустит чудовище. И это чудовище — Василиск.

Дамблдор молчал. Потом кивнул.

— Продолжайте.

— Василиск убивает взглядом. Но Колин жив. Значит, он не смотрел прямо. Может, через фотоаппарат. Может, через воду. Но он выжил.

— И что вы предлагаете?

— Найти дневник, — сказал я. — Дневник Тома Реддла. Это он открывает комнату.

Дамблдор замер.

— Откуда вы знаете про дневник?

— Я видел, — соврал я. — У одного человека. Не скажу, у кого. Но он опасен.

Дамблдор смотрел на меня. Долго.

— Хорошо, — сказал он. — Я займусь этим. А вы... будьте осторожны.

Он не будет искать. Он уже знает. Он ждёт, чтобы Гарри нашёл. Как в каноне. Но я не Гарри. И я не буду ждать.

Ночью я написал записку.

Короткую. Без подписи. И оставил её на столе в гостиной Слизерина. Драко Малфой найдёт её утром.

Дневник у Джинни Уизли. Ты знаешь, что это. Ты знаешь, чей он. Забери его, пока не поздно. Или я расскажу всем, откуда он у неё.

Малфой. Он знал про дневник. Его отец подсунул его Джинни. Он может помочь. Или помешать. Но он будет действовать. А значит, у меня будет время.

Я не знал, сработает ли это. Но попробовать стоило.

Глава 13

Глава 13. Дуэльный клуб

Малфой ответил через два дня.

Я нашёл записку в кармане мантии после завтрака. Не знаю, как он её туда подложил. Наверное, Крэбб или Гойл. Почерк был аккуратным, но злым.

Уизли. Я не знаю, о чём ты. Дневник — не моя проблема. Если ты ещё раз напишешь мне что-то подобное, я расскажу отцу. Он разберётся.

Он врёт. Он знает. Но боится. Не меня. Отца. Люциус Малфой — вот кто настоящая проблема. И Драко это понимает.

Значит, он не поможет. Придётся самому.

Я сжёг записку в камине. Смотрел, как бумага сворачивается и чернеет. Думал.

Дневник у Джинни. Она прячет его. Не отдаст по-хорошему. Значит, нужен другой путь.

Добби. Он может проникнуть в спальню. Он эльф. Он может взять вещь, если она не принадлежит его хозяину. Дневник — не вещь Джинни. Технически. Он принадлежит Тому Реддлу. Или Малфою. Но не Джинни.

Значит, Добби может его взять.

Я дождался ночи. Гарри спал. Я сидел на подоконнике и смотрел на луну.

— Добби, — позвал я тихо.

Тишина. Потом — хлопок.

Добби появился на подоконнике. Маленький, в наволочке, с огромными глазами.

— Мистер Рон звал?

— Звал. Мне нужна твоя помощь.

— Добби слушает.

— Дневник. Он у Джинни. В спальне девочек. Ты можешь его забрать?

Добби замер. Его уши задрожали.

— Добби... Добби не может в спальню госпожи. Это... это личное.

— Джинни не твоя госпожа. Ты свободный эльф. Ты можешь.

— Но... но если госпожа узнает...

— Она не узнает. Ты просто возьмёшь книгу. Маленькую. Чёрную. С потёртым корешком. И принесёшь мне.

Добби молчал. Долго.

— Добби боится.

— Я знаю. Но если мы не заберём дневник, кто-то умрёт. Ты это знаешь.

Он посмотрел на меня. В его глазах были слёзы.

— Добби сделает. Но мистер Рон должен пообещать.

— Что?

— Мистер Рон не отдаст дневник госпоже. И не отдаст Добби. Дневник должен быть уничтожен.

— Обещаю.

Добби кивнул. Щёлкнул пальцами. И исчез.

Теперь ждать.

Дуэльный клуб был объявлен через неделю.

Локхарт стоял на сцене Большого зала. В мантии цвета фуксии. С улыбкой, от которой у меня сводило зубы.

— Приветствую вас! — сказал он. — Сегодня я научу вас защищаться! Ведь если на вас нападут тёмные силы, вы должны быть готовы!

Он не научит никого. Он просто хочет покрасоваться.

Снейп стоял рядом. Мрачный. Смотрел на всех с презрением.

— Профессор Снейп любезно согласился помочь мне, — сказал Локхарт. — Он будет моим ассистентом.

Ассистентом. Снейп. Бедный Снейп.

Локхарт и Снейп встали друг напротив друга. Поклонились. Локхарт начал считать.

— Раз. Два. Три.

Снейп выбил его палочку одним заклинанием. Локхарт отлетел к стене. Зал засмеялся.

— Отличная демонстрация! — Локхарт поднялся. — Но это был просто... показательный бой. Теперь — пары!

Он начал разбивать нас на пары. Слизерин против Гриффиндора. Гарри попал к Малфою. Я — к Крэббу.

— Испугался, Уизли? — Крэбб ухмыльнулся.

— Нет, — я поднял палочку. — А ты?

Он не успел ответить. Я выбил его палочку прежде, чем он моргнул.

— Ступефай!

Крэбб упал. Я даже не запыхался.

В прошлой жизни я занимался боксом. Здесь — магия. Но рефлексы остались.

Я посмотрел на Гарри. Он стоял напротив Малфоя. Оба тяжело дышали.

— Ступефай! — крикнул Малфой.

Гарри уклонился. Малфой упал. Но не от заклинания. Кто-то наступил ему на мантию.

Змея. Огромная. Из палочки Малфоя.

Змея поползла к Джастину Финч-Флетчли. Мальчик замер. Змея подняла голову. Готовилась укусить.

И тут Гарри зашипел.

Парселтанг. Он говорит на змеином. Канон.

Гарри шипел. Змея слушала. Потом уползла. Но все смотрели на Гарри. С ужасом.

— Что он сказал? — прошептал кто-то.

— Он говорил со змеёй, — сказал другой.

— Он наследник Слизерина!

Началось. Канон. Гарри объявят наследником. Все будут думать, что он открывает Тайную комнату.

Я должен был вмешаться. Но не мог. Не сейчас. Слишком много глаз.

После клуба я подошёл к Гарри.

Он стоял в углу. Бледный. Напуганный.

— Я не понимаю, — сказал он. — Я просто... сказал ей уйти. Она послушалась.

— Ты говорил на парселтанге, — сказал я тихо.

— На чём?

— Язык змей. Ты говорил на нём.

Гарри побледнел ещё сильнее.

— Но я не знал...

— Знаю, что не знал. Но это факт.

— Почему я могу?

— Потому что Волдеморт передал тебе часть своей силы. В ту ночь. Когда он пытался тебя убить.

Гарри посмотрел на меня.

— Ты знал?

— Догадывался.

— И не сказал?

— А что бы это изменило? Ты бы перестал быть собой? Нет. Ты — Гарри Поттер. Не Волдеморт. Не наследник Слизерина. Ты — ты.

Он молчал. Потом кивнул.

— Они все думают, что это я. Открываю комнату.

— Знаю.

— Что делать?

— Ничего. Просто будь собой. Правда всё равно всплывёт.

Я не знал, когда. Но знал, что всплывёт.

Ночью Добби вернулся.

Я сидел на подоконнике. Он появился с хлопком. В руках — маленькая чёрная книга. Дневник.

— Добби сделал, — сказал он. — Добби забрал.

Я взял книгу. Она была холодной. Тяжёлой. Пахла чем-то старым. Плесенью. И чем-то ещё. Чернилами. Кровью.

— Спасибо, Добби, — сказал я. — Ты спас много жизней.

— Добби рад, — он улыбнулся. — Но мистер Рон должен уничтожить. Дневник... он живой. Добби чувствует.

— Знаю. Я знаю, как его уничтожить.

Василиск. Его яд. Но я не могу достать яд, не открыв Тайную комнату.

Есть другой способ. В каноне Гарри проткнул дневник клыком василиска. Но клык был в Тайной комнате.

Может, есть другой яд? Или другое оружие?

Я не знал. Но я знал, что дневник нельзя оставлять. Он слишком опасен.

Я спрятал его под матрас. Знал, что это плохое место. Но пока — ничего лучше не было.

— Добби, — сказал я. — Ты можешь найти клык василиска?

Добби побледнел.

— Василиска? Нет! Добби не может! Василиск... он спит. В Тайной комнате. Добби не может туда.

— А кто может?

— Наследник Слизерина. Только он.

Наследник. Том Реддл. Волдеморт. Или... Гарри.

Гарри говорит на парселтанге. Он может открыть комнату. Но если он откроет, василиск выйдет. И кто-то умрёт.

Я не могу рисковать. Пока.

— Ладно, — сказал я. — Спасибо, Добби. Ты свободен.

Добби кивнул. Щёлкнул пальцами. Исчез.

Дневник у меня. Но проблема не решена. Пока дневник существует, Том Реддл может вернуться. И Джинни... она уже не помнит, что делала. Дневник стёр её память.

Я должен уничтожить его. Но как?

Я лежал в постели и смотрел в потолок. Думал.

В каноне Гарри проткнул дневник клыком. Но клык был в Тайной комнате. Гарри попал туда через трубу. С помощью Локхарта. Случайно.

Может, я могу попасть туда иначе?

Или... может, есть другой способ?

Я не знал. Но я знал, что не сдамся.

Дневник у меня. Первый шаг сделан. Теперь — второй. Уничтожить его. До того, как кто-то умрёт.

Я закрыл глаза. Сон не шёл. Но я лежал. И думал.

Скоро. Очень скоро. Всё решится.

Глава 14

Глава 14. Попытка

Дневник лежал под матрасом три дня.

Я не мог его уничтожить. Пробовал огнём — бумага не горела. Пробовал разорвать — страницы становились твёрдыми, как камень. Пробовал заклинания — Инсендио, Диффиндо, Экспульсо. Ничего.

Крестраж. Обычная магия не работает. Нужен яд василиска. Или что-то столь же сильное.

Я сидел на кровати и смотрел на чёрную книгу. Она лежала передо мной. Молчала. Но я чувствовал, как она смотрит. Как будто ждёт.

Ты не победишь меня. Слышишь? Я не отдам тебя Джинни. Я не отдам тебя никому.

Дневник не отвечал. Но я знал, что он слышит.

Джинни начала меняться.

Сначала это было незаметно. Она просто была тише обычного. Потом — бледнее. Потом — начала избегать людей. Даже близнецов. Даже меня.

Однажды я нашёл её в гостиной. Она сидела в углу. Смотрела в камин. Её глаза были пустыми.

— Джинни, — я сел рядом. — Ты как?

Она вздрогнула. Посмотрела на меня. Как будто не узнала.

— Рон? — прошептала она. — Я... я не помню.

— Что не помнишь?

— Вчера. Я не помню вчера. Я не помню позавчера. Я... — её голос дрогнул. — Я теряю время. Как будто его нет.

Дневник. Он стирает её память. Даже без него. Она уже под контролем.

— Джинни, — я взял её за руку. — Ты помнишь дневник?

Она замерла.

— Какой дневник?

— Чёрная книга. Ты писала в ней. Помнишь?

Её лицо изменилось. Страх. Паника. Что-то ещё.

— Я... я не знаю. Я не помню. Но... — она посмотрела на меня. — Откуда ты знаешь?

— Я видел. Однажды. Ты читала что-то. Чёрное. Старое.

Она замолчала. Долго. Потом прошептала:

— Он говорит со мной.

— Кто?

— Том. Он говорит. В моей голове. Даже когда я не пишу. Он... он говорит, что я должна что-то сделать.

— Что?

— Я не помню. Но это плохо. Я чувствую. Что-то плохое.

Она не помнит, как открывала Тайную комнату. Не помнит, как выпускала василиска. Дневник стёр всё. Но она чувствует. И это её пугает.

— Джинни, — сказал я тихо. — Дневник у меня.

Она уставилась на меня.

— Что?

— Я забрал его. Несколько дней назад. Он больше не у тебя.

Она смотрела на меня. Потом — слёзы. Потом — облегчение.

— Правда?

— Правда.

— Значит, он больше не будет говорить?

— Не будет. Но... — я замялся. — Его нужно уничтожить. Иначе он найдёт кого-то другого.

— Уничтожь, — прошептала она. — Пожалуйста. Уничтожь его.

— Я пытаюсь. Но не могу. Обычная магия не работает.

Она посмотрела на меня. В её глазах был страх. Но и надежда.

— Ты найдёшь способ. Ты всегда находишь.

Она верит в меня. Даже сейчас. Даже когда сама на грани.

— Найду, — сказал я. — Обещаю.

Гарри я рассказал через день.

Мы сидели в спальне. Все ушли. Только мы.

— Гарри, — сказал я. — Мне нужна твоя помощь.

— Что случилось?

— Дневник. Я знаю, где он. У меня.

Гарри замер.

— У тебя?

— Да. Я забрал его у Джинни. Она не помнит. Но дневник — это Том Реддл. Часть Волдеморта. Он открывал Тайную комнату.

Гарри смотрел на меня. Долго.

— Ты знал?

— Знал.

— И не сказал?

— Сказал бы. Но ты бы не поверил. Или поверил — и тогда всё пошло бы не так.

— Что значит «не так»?

— Ты бы пошёл в Тайную комнату. Один. Или с кем-то. И кто-то мог пострадать. Я не хотел.

Гарри молчал. Потом вздохнул.

— Ты всегда так делаешь.

— Как?

— Решаешь всё сам. Не даёшь помочь.

Он прав. Я не даю. Потому что боюсь. Боюсь, что они пострадают. Что я не смогу их спасти.

— Прости, — сказал я. — Но теперь мне нужна помощь. Правда.

— Что нужно?

— Яд василиска. Или клык. Что-то, что может уничтожить дневник. Я пробовал всё. Не работает.

— Василиск... он в Тайной комнате?

— Да.

— И как мы туда попадём?

— Ты можешь открыть вход. Ты говоришь на парселтанге.

Гарри вздрогнул.

— Я не хочу.

— Знаю. Но иначе не получится.

Он молчал. Долго.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Но мы идём вместе.

— Конечно. Я не отпущу тебя одного.

Ночью мы пошли в туалет Плаксы Миртл.

Коридоры были пусты. Мы шли тихо. Я держал дневник в кармане. Он был холодным. Тяжёлым. Как будто знал, что мы идём его уничтожать.

— Здесь, — сказал я, остановившись перед дверью.

— Ты уверен? — Гарри посмотрел на меня.

— Уверен.

Мы вошли. Туалет был старым. Грязным. Краны ржавые. Зеркала потрескавшиеся.

— Плакса Миртл? — позвал я.

Тишина. Потом из кабинки вылетело привидение. Девочка с толстыми очками. Плачущая.

— Кто здесь? — всхлипнула она. — Вы пришли надо мной смеяться?

— Нет, — сказал я. — Мы пришли... за водой.

Она посмотрела на меня. Потом на Гарри.

— Ты, — сказала она. — Ты тот мальчик. Который говорил со змеёй.

— Да, — Гарри поморщился. — Это я.

— Ты можешь открыть её, — сказала Миртл. — Я знаю. Я видела. Ты говоришь, и она открывается.

Гарри посмотрел на меня.

— О чём она?

— Вход, — сказал я. — Он здесь. За раковиной. Ты должен сказать что-то. На парселтанге.

Гарри подошёл к раковине. На ней был вырезан маленький змей. Он смотрел на него. Потом зашипел.

Парселтанг. Он говорит.

Раковина дрогнула. Задрожала. Потом раскрылась. Как цветок. Внизу — труба. Тёмная. Глубокая.

— Готов? — спросил я.

— Нет, — сказал Гарри. — Но идём.

Я шагнул первым.

Труба была скользкой. Мы падали долго. Потом — приземлились. На что-то мягкое. Кости. Много костей.

— Где мы? — Гарри поднялся. Его голос дрожал.

— В Тайной комнате, — сказал я. — Или на подходе.

Мы шли по туннелю. Тёмному. Мокрому. Пахло сыростью и чем-то ещё. Змеиным. Холодным.

Потом мы увидели её. Огромную шкуру. Зелёную. Блестящую. Сброшенную. Василиск линял.

— Он здесь, — прошептал Гарри. — Где-то здесь.

— Знаю, — я сжал палочку. — Но он спит. Или его нет. Пока.

Мы шли дальше. Потом остановились. Перед нами была стена. Каменная. С вырезанными змеями.

— Дальше я не могу, — сказал Гарри. — Я не знаю, что сказать.

— Просто скажи «откройся», — сказал я. — На парселтанге.

Он зашипел. Стена дрогнула. Раскрылась. За ней — комната. Круглая. С колоннами. С статуей Слизерина в центре. Огромной. Уродливой.

И тишина.

— Где василиск? — прошептал Гарри.

— Не знаю, — я шагнул вперёд. — Но клык должен быть где-то здесь.

Я осмотрелся. Кости. Шкуры. Камни. И — блеск. В углу. Клык. Огромный. Острый. С ядом на кончике.

— Есть, — я поднял его. — Теперь дневник.

Я вытащил книгу. Положил на пол. Поднял клык.

— Ты уверен? — спросил Гарри.

— Уверен.

Я ударил. Клык вошёл в дневник. Как в масло. Книга закричала. Чёрная кровь брызнула на пол. Из страниц пошёл дым. Тёмный. Зловонный. Крик. Женский. Детский. Тома Реддла.

— Ты... — голос из дневника. — Ты не сможешь... я вернусь...

— Нет, — сказал я. — Не вернёшься.

Дневник сгорел. Чёрным огнём. Потом рассыпался. Пепел. Только пепел.

Тишина.

— Мы сделали это? — прошептал Гарри.

— Сделали, — я посмотрел на пепел. — Дневник уничтожен. Тайная комната закрыта.

— А василиск?

— Он умрёт. Без хозяина. Без приказов. Он не выживет.

Я не знал, правда ли это. Но надеялся.

— Идём, — сказал я. — Надо выбраться.

Мы пошли обратно. Через туннель. Через трубу. Вверх. Долго. Тяжело.

Когда мы вылезли в туалет, я посмотрел на Гарри.

— Ты как?

— Нормально, — он улыбнулся. — Мы сделали это.

— Сделали.

Мы вышли в коридор. И замерли. Перед нами стоял Дамблдор.

— Гарри, — сказал он тихо. — Рон. Что вы здесь делаете?

— Профессор, — я шагнул вперёд. — Мы уничтожили дневник. Тайная комната закрыта.

Дамблдор смотрел на меня. Долго. Потом на Гарри. Потом на пепел на моих руках.

— Вы понимаете, что могли погибнуть?

— Понимаем.

— И всё равно пошли?

— Да.

Он молчал. Потом вздохнул.

— Идите спать. Утром поговорим.

Мы пошли. Гарри — впереди. Я — за ним.

Мы сделали это. Дневник уничтожен. Джинни в безопасности. Тайная комната закрыта.

Но что-то не так. Что-то... неправильно.

Я обернулся. Дамблдор смотрел на меня. Его глаза были серьёзными. И я понял.

Он знал. Он всё знал. И позволил нам сделать это самим.

Почему?

Я не знал ответа. Но знал, что скоро узнаю.