Баллады влюблённого дракона (*30 иллюстраций)

Глава 1 - Похищение

Крепость с грозным прозвищем «Драконий глаз» казалась непреступной. Расположенная в самом центре города, она завораживала путников и торговцев столицы. Высокие, резные башни со стенами, толщиной в несколько локтей внушали уважение прохожим. Даже местные жители то и дело поглядывали на неё, в душе мечтая породниться с правителями замка и жить в достатке за надёжными стенами.

– Вот где вся жизнь, а не крестьянами в поле или мастеровыми по ремесленным мастерским, – то и дело говорили люди.

Каждый местный житель знал, что за стенами донжона росла принцесса Нюри. Дочь короля Оскара «Рыжие Брови» Третьего и королевы Лизэтты «Победоносная Лань», первой своего имени. Та дочь была недоступная по воле родителей и (по слухам) начитанная настолько, что и сама никого к себе не подпускала.

О чём с ними всеми разговаривать, кто книг не читал и «мира не видал»?

Замок посреди города стоял в окружении рва, где был поднят цепной мост, чтобы ему не докучали простолюдины. Гордая стража в сторожке на малых башенках и у врат охраняла покой правящей семьи. Так просто не пройти. Каждый подошедший будет осмотрен со всех сторон, допрошен и, если надумает просить о чём не следует – своё получит. Потому к людям в бастионе обращались редко. В основном к башням приносили подати. Специально обученные под это дело люди.

Правителей по ту сторону высоких стен побаивались и уважали, что вполне устраивало всех в округе. Принцесса редко покидала башню. Родители берегли её от глаз посторонних до той поры, пока не придёт время отдавать замуж за достойного. И никто толком не знал, красива ли она или с изъянами? Первым рассмотрит только принц с головы до пят и другим расскажет, когда приедет свататься.

Нюри только входила в возраст, когда познают первую любовь. Молва ещё не успела дать ей прозвище. Разве что «умная» за любовь к книгам. Но что это за прозвище? Вот бы «кривая», «хромая», «рыжая» или хотя бы с большой бородавкой. Тогда да – поближе к простолюдинам. А что делать с умными правителями честной народ даже не догадывался, кроме как отдавать ему налогами часть урожая и скидываться по мелочи на прочие нужды в разное время года.

Народ терпеливо выжидал, пока принцесса влюбится, вляпается в историю и тогда можно будет называть её ёмко и со вкусом. Сразу станет ясно – любима она народу или не очень. Ведь у каждого правителя должна быть своя история. Да вот беда, сама любовь почему-то никак не торопилась посещать умную принцессу. Некоторые скажут, что это из-за того, что её почти никто не видел, кроме самых доверенных слуг правящих лиц, а сама Нюри и в ночи очень неохотно покидала родную башню. А другие скажут – проклята она, страшна или того хуже – не хочет к прекрасному принцу. Мол, дома хорошо, с родителями, которые кормят, поят и тепло одевают-обувают в любую погоду.

Никто не знал наверняка, что там, в башне, но слухи плодились один другого краше. И только один случайный крылатый наблюдатель мог точно сказать, что принцесса на любителя: бледная затворница с книжкой в руках. С вечно растрёпанными волосами, потому что редко, когда к ней могли достучаться служанки.

Будут они её ещё от книг отвлекать!

А ещё задумчивая она без меры. Вечно в облаках витает. Мечтает о грядущем или жалеет о не сбывшемся? Сразу и не сказать. Не страшная, по человеческим меркам, конечно, но и не красавица… Именно такой её видел дракон, летая в облаках и порой поглядывая сквозь них на верхнее окно самой высокой башни в замке.

Если руки принцессы с книжкой не мелькали у распахнутых ставен в свете солнца, то в её окне за ставнями обязательно горел свет от десятка свечей в канделябрах и подсвечниках. Принцесса читала даже ночью. Дракон подозревал, что она вообще не спит с этими книжками.

«Зрение посадит. Как кролика в траве из-под облаков разглядит»? – ещё подумал крылатый наблюдатель: «Света белого не видит, уткнулась в книжки. Весь мир – там. Только зачем? Поди разбери этих затворниц».

Самого дракона никак не звали. Разве что «бежим, опять он». Но и безымянным, без прозвищ, он очень переживал за принцессу.

«Однажды у Нюри закончатся книги и во всем королевстве не найдется больше чего почитать. Всё-таки умных людей в нём не так много, как предприимчивых, хитрых, коварных и просто глупых», – решил дракон.

– Нет, ну чего она там о себе думает? – часто говорил дракон, вернувшись с прогулки у облаков в свою тёмную и мрачную пещеру среди каменистого ущелья.

Говорил, он конечно, не сырым стенам или камням, а коту. Пушистый серый собеседник даже порой отвечал, чтобы дракон не выглядел совсем диким затворником. А то будет как принцесса, и даже книги читать начнёт. Испортится, одним словом.

Кота дракон прозвал «Черепаха». Уж очень он долгий. За всё время обитания в новом жилище так и не поймал ни одной мыши. Возможно, даже потому, что мыши в пещеру заходить боялись.

Дракон, знаете ли.

– Да чего тут думать? Брать надо! – отвечал дракону кот, с довольным видом вылизывая крынку со сметаной. – Голова у тебя большая, но пуста-а-ая. Может, принцесса закинет туда пару умных мыслей? А те глядишь и – прорастут!

Откуда взялась сметана в пещере? Это была традиция. Дракон всегда приносил с прогулки сметану, за что пушистый друг был ему бесконечно благодарен… Пока был сыт. А потом снова наступал голод и кот выговаривал всё, что думает о драконе как есть.

Откуда же брал сметану дракон? Это соседнее село смекнуло, что лучше делиться кисломолочной продукцией и аккуратной мясной вырезкой, чем каждый раз лишаться коров, а затем находить их выдоенными или одни обглоданные рога с коптами в поле.

В деревне даже выделили должность – «главный по сметане и мясу для дракона». Человек там служил не робкого десятка и дракона уважал.

– Да куда её брать? В эту пещеру? – негодовал дракон. – Тут мрачно, тихо и… книжек нет. А где я тебе их возьму?

– Так напиши! – фыркнул кот, облизывая усы. – Чего ты трагедию устраиваешь? Трагедии любят люди. А тебе зачем? Ты – дракон. У тебя для этой цели даже природой лапы, хвост и морда хитрая обозначены.

– Чего это сразу хитрая? – возмутился дракон. – Да и как я тебе напишу? У меня – лапы. Придумаю разве что могу и рассказать.

– Вот и думай пока, прозапас, – ответил кот, пока дракон показал жуткого вида лапы с когтями и серо-зелёными чешуйками.

Этими лапами дракон мог брать крынки, стейки и всё, что потребуется у крестьян. Хотели они того или нет.

Просто покажи лапы, зубы, хвостом махни. А они поймут. Даже говорить ничего не надо. Главное – эффектное появление.

– У тебя лапы, а у меня – лапки! – резонно возразил кот, но ничего показывать не стал. – Но думать-то нам никто не запрещает! А потом – рассказывать. Ну и про меня не забудь за совет. Как говорится, сначала сметана, а потом глупости.

– Вот какой толк от котов? Ешьте и бурчите только, – заявил в ответ дракон и завалился спать.

Но свернувшись в клубок, он никак не мог уснуть. И глаз не сомкнул, пока котик не вылизал мордочку и не лёг ему на хвост. Пушистый так успокаивал своего грозного на вид, но доброго внутри, друга.

Черепаха знал, что у драконьей морды ложиться не стоило. В прошлый раз дракон икнул и ненароком хвост подпалил. А если перевернётся – вообще дело труба. Здоровый, задавит. А с хвоста хоть отскочить можно успеть от смертельных объятий.

– Мрачный ты, дракон. Нелюдимый, – устраиваясь поудобнее на хвосте, сказал котик. – Одна польза от тебя – сметана.

– Ну хоть какая-то от меня польза, – с иронией добавил дракон.

– Мой тебе совет, – добавил Черепаха. – Ищи свою нишу по жизни, а то пропадёшь. Ты всё-таки дракон, а не принцесса. О тебе заботиться никто не станет. И замков тебе возводить не будет.

– А ты нашёл? – буркнул дракон. – Свою нишу.

– Конечно, нашёл. Я – кот. Меня все любят.

– За что?

– Да просто так!

– Нахлебник ты, а не кот.

– Но любят же? – резонно возразил Черепаха.

Так и летал дракон под облаками, больше раздумывая над сюжетами грядущих романов для принцесс и предвзятом отношении к драконам, чем записывая свои мысли. Много знал он отличных историй и сам не раз участвовал в грандиозных приключениях. Не раз и не два превращал в запеченное мясо, жаркое и стейк рыцарей и их прихвостней с доспехами и мечами. Вот запечённый рыцарь… Чем не история? Хотя бы в кулинарную книгу, а попадёт.

Одно время дракон даже золото собирал, пока молод был и бросался на всё блестящее, как ворона на побрякушки. А потом раздал часть богатств. Крестьянам с помятыми коровами. Чтобы новых завели. Повкуснее.

Золотом ведь сыт не будешь, а без коров жизнь не та.

Нет, себе предприимчивый дракон, конечно, золота и камней драгоценных тоже оставил. Вдруг захочет ремонт в пещере сделать или отправиться в путешествие с котом? Котикам комфорт нужен. Эти пушистые недоразумения одной сметаной не обойдутся. Заведи второго – разорят на пару. А одного переживёт как-нибудь.

Но от кого отдыхать? И где? Людям хоть монеты в руки пихай – массаж не сделают, корову без оскала драконьего и ту не подоят. Страх нужен или посредники.

И дракон всё больше и больше думал о принцессе. Сидит там себе в башне и мира не видит. Что за жизнь? Ни рыцарей копчёных, ни котиков с усиками забавными. Только книги одни. Пыльные, написанные вредными стариками и старухами. Чихай и кашляй от таких только.

Вот и сейчас, вынырнув из-под облака, дракон заметил выглядывающие из окна белёсые руки и фолиант с пожелтевшими страницами. Оставлялось лишь пара страниц и всё, конец истории.

Дракон подозревал, что после этого принцесса уберёт книгу, сядет на кровать и начнёт грустить. Ведь уже неделю к замку не подъезжал «курьер по доставке книг её высочеству».

Раньше, помнится, он приезжал к воротам с целой телегой, доверху груженной фолиантами, свитками в кожаных тубусах и даже глиняными табличками. Потом пробирался на коне с полной торбой через день-другой. В последнее время приносил одну-две книги прямо в руках. И совсем без коня. Видимо, не торопился огорчать старого короля, что доставлять больше нечего. А жить хотел.

Смышленые курьеры пошли. Но дальше-то что?

– Нельзя больше этого терпеть! – закричал дракон под облаками, когда принцесса перелистнула на последнюю страницу и принялась дочитывать развязку. – Она же совсем расстроится!

Чтобы не допустить «катастрофы последнего абзаца», дракон стремглав бросился вниз. Даже не представляя, что делает, он просто спикировал над башней, приземлился на неё мощными задними лапами, а затем схватил принцессу передней лапой.

А дальше дело техники – оттолкнулся, прыгнул к крепостной стене и замахал крыльями, вновь поднимаясь в небо.

– А-а! Пусти! – закричала Нюри, так и не дочитавшая последних строк. – Что там дальше-то было? Поженились они хоть? Померли ли в один день? Или счастливо по одиночке жили, прожив долгую и счастливую-ю-ю?

Так бестактно с ней ещё никто не поступал. Это будоражило и волновало принцессу. А ещё тревожило ощущение полета. Даже немного укачивало.

Они то поднимались вверх, то парили, едва опускаясь под тёплым нисходящим ветром. А вот уже неслись вниз с головокружительной скоростью так, что ветер становился холодным и колючим.

Пугал полёт. Ничего не поделать. Только глаза закрыть и молиться, чтобы смерть забрала раньше, чем ударятся о землю. Ощущения бодрили и бестактно колыхали платье! Ветер-проказник, как шалун неразумный, отчаянно домогался Нюри, целовал кудри, гладил по щеке и даже гладил между грудей.

Чувства не подводили – жива. Страх смешивался с чем-то до ужаса приятным, пугающим и волнующим. Потёк тёплой волной по телу, разлился по конечностям так, что те деревенели, но… требовали продолжения!

Дракон молчал. Кричать в полете он разучился после первой проглоченной мухи ещё в детстве, когда сам был размером с курицу. Только вот курицы не летают, а он летает и знает, что такое техника безопасности. Научен горьким опытом. Мухи ему, правда, больше не досаждают. Но вороны ещё могут.

Покружив принцессу надо полями и деревней для порядка, дракон принялся снижаться к пещере.

«Довольно на сегодня смотреть на окрестности», – решил похититель.

Они приземлились аккурат перед тёмным зевом пещеры. Дракон выпустил принцессу из цепкой лапы, даже почти не подрав пышных юбок от платья.

Полёт вообще не слишком отразился на принцессе. Только волосы растрепались пуще прежнего. И огонек в глазах появился.

Нюри вела себя так, как будто чего-то хочет, но сказать не может.

«Переживает», – подумал дракон и приблизился, чтобы всё объяснить. И про книги, и про истории с рыцарями, и даже про кота.

Но тут же получил отпор.

– Уйди от меня, чудовище!

– Но…

Принцесса и слушать его не хотела. Только отступила на шаг, но тут же споткнулась, заступив на край платья. Ноги после пережитого немного тряслись. Мышцы стягивало.

– Крылатый монстр! – на всякий случай добавила Нюри. – Жуть!

«Уж больно у принцесс длинные платья. Как не практично», ­– подумал дракон и тут же наступил на край белесой ткани.

Послышался треск. Кусок платья остался у когтя, а Нюри вдруг ощутила свободу для ног. Теперь платье ей было по уровню колен. Она могла бежать, но вместо этого раскинула руки, и закричала пуще прежнего:

– Сожрать меня хочешь, да? Ну так, вот она – я! Бери! Насыться моей плотью, чудище мерзкое и противное! Не дал последнюю строчку дочитать, а там может самое важное было!

И она даже закрыла глаза, предвкушая скорую смерть.

– Фу-у-у, – ответил дракон, показав змеиный длинный язык.

– Чего? – она приоткрыла один глаза, с подозрением глядя на дракона. – Ты разговариваешь? Так мне не послышалось? И что значит, «фу»? Ты в своём уме? Я не «фу», я – принцесса!

– Фу, как пафосно, – продолжил спокойно дракон, прикрывая лапой морду, чтобы не засмеяться во всё горло. – Где ты только его набралась? Тебя же наверняка отборным овсом в башне кормили, как иного породистого коня, а всё туда же!

Но куда – не сказал. Всё-таки он приличный дракон. Манерный, как говорил Черепаха. Хотя, чего он только не говорил, когда приносили еду. И ещё больше обкладывал комплиментами, когда хотел покушать.

– И ничего это не пафосно! – воскликнула в негодовании принцесса, но уже без крика. А скорее в недоумении. – Трагическая смерть – это красиво! – Добавила она совсем тихо.

– Красиво – это когда ничего лишнего, – ответил дракон и спокойно пошёл в пещеру. – А в тебе много лишнего. Шелуха. Я-то думал ты другая. Глубокая там, бездонная. А ты… Э-эх… ты. Только время зря потратил.

– Эй, стой! Какая ещё шелуха? – спросила принцесса и застыла в ступоре.

Так подло с ней ещё никто не поступал. То ли похитили, то ли отпустили.

Не понятно!

Нюри огляделась вокруг: горная круча, облака ниже, чем даже из башни. Камни, валун целый, деревце чахлое. Вот и весь пейзаж. А жизнь осталась где-то там, в долине, среди полей и даже немного у леса.

Конечно, она могла попробовать начать спускаться по крутому спуску. Но зачем? Сам привез, пусть сам и увозит. И вообще скоро слуги короля нагрянут спасать.

«Эх, жалко, что у них крыльев нет. А то до обеда бы поспели», – ещё подумала Нюри.

Не совсем понимая зачем, она рванула следом за драконом.

– Эй, ты! А ну-ка иди сюда. Разговор есть.

– Вообще-то, меня зовут драконом, – ответил он и даже повернулся, а затем кивнул, как будто представился.

– Что…просто «дракон»? – вновь удивилась Нюри. В который раз за день.

Не вошло бы в привычку. А то станет как простолюдинка безграмотная, которая верит в магию и прочих… драконов.

Они же все эти – мифы и легенды. Раритет с хвостом.

– Нет, почему же. Мой папа тоже был драконом. Думаю, что я… – крылатый собеседник почесал когтём подбородок, а затем взял огромный факел у входа, дунул на него пламенем и заключил. – … Дракон Драконович! Или по-вашему – Дракон, сын дракона.

– По какому это «по-нашему»? – не сразу поняла принцесса, но уже без страха, а скорее из любопытства пошла за драконом.

Свет факела разгонял мрак пещеры. В такой волки-медведи не появятся. Хотя куда уж больше бояться? И так – дракон.

– По-людски, – подсказал владелец пещеры.

В новой жилплощади оказалось просторно: валялись камни, торчали сталактиты, а кое-где даже росли грибы. А ещё на валуне валялся кот. Точно не кошка. Ведь это животное преспокойно вылизывало себя, обозначив принадлежность к мужскому роду.

Осознав, что принцесса на него смотрит, кот поперхнулся, кашлянул комком шерсти и заметил:

– Нет, ну что за бестактность? Утренний моцион нельзя принять без посторонних глаз. На что это вы уставились леди? А ещё платье носит!

– Утренний? Обед уже! – напомнила принцесса, точно помня, что солнце подступало к полудню.

– Когда хочу, тогда и моюсь, – возмутился кот и отвернулся, украдкой продолжая умываться. – Принцессы мне не указ. Глупые и помятые тем более.

– Чего это я глупая?

– А чего тогда глупости говоришь? – передразнил кот.

Нюри сделала губки бантиком и надула щёки.

Похитили. Оскорбляют ещё. Сядет вот не валун и не будет ни с кем до самого ужина разговаривать.

Дракон тем временем поднёс факел к дровам и превратил их в пылающий костер. Так сказать, зажёг вручную. Хотя мог сделать это и старым «дедовским» способом. Но он был культурным драконом и соблюдал драконий этикет, пока у него в пещере гости.

А ещё существовала та самая техника безопасности, которая гласила: можешь факелом поджечь – рот огнеопасный в малых пространствах не открывай без надобности.

Забросив на хворост заодно и факел, дракон уселся рядом. Принцесса помолчала немного и осмотрелась: в пещере как-то сразу стало уютнее с костром. Теплее и светлее. Ещё бы стены покрасить или мозаичной плиткой выложить и совсем хорошо будет.

«А, может, мрамором покрыть? Тогда ещё светлее станет», – почему-то подумала принцесса.

Нюри даже подошла поближе и робко присела на бревно, которое дракон ещё не порубил на дрова. Но как только она хотела что-то спросить, как к дракону подошёл Черепаха, сел на лапу с когтями, свернулся в клубок и довольный собой, сообщил:

– О, огонь. Значит, время историй. Люблю я твои рассказы, дракон. Жаль, записывать не умею. Давай ту, про роботов расскажи. Хорошо всё-таки придумал. Добротно.

Дракон хмыкнул:

– Но там же всех убили в конце. Принцессе не понравится восстание роботов.

– Так ты это… «женскую» версию давай! – быстро сориентировался Черепаха и посмотрел на принцессу, ища поддержки.

Та кивнула:

– Да, давай. Женскую.

Быстро поправившись, Нюри добавила почти безразличным тоном:

– Пока меня спасают, времени куча… Кстати, а кто такие «роботы»?

Кот сразу закатил глаза, как будто знал все на свете секреты, но не желал ими делиться с первыми встречными. А дракон повёл ноздрями, выпустил под потолок облачко дыма и кивнул.

– «Роботы»? Ну, это как рыцари, только полностью их железа.

– Так ты историю про кусок железа собрался рассказывать? – удивилась принцесса.

– Я думаю, что люди с этим скоро разберутся. И роботы будут легче и красивее, чем кусок руды… Ну тогда, слушай.

Он запустил облачко дыма под потолок, нагнетая таинственности и начал говорить.

Глава 2 - Первый рассказ дракона: робот сопровождения

Лэйла Маник всегда была лёгкой на подъём особой. Её обворожительная улыбка сводила с ума мужчин, но своего принца на белом коне она пока не дождалась. Белокурая красавица покоряла мужской мир одним взглядом, но выстрелы попадали не в тех, кому хотелось готовить вкусные ужины.

Если внешностью природа не обидела, то внутри Лэйла была чуткой и ранимой, с мягким нравом. Чем часто и пытались воспользоваться представители сильного пола, на поверку оказавшимися скорее конями, чем принцами. Однако, девушка не отчаивалась и верила в лучшее. А «наверху» когда-нибудь разберутся и вышлют ей суженого в пору и по размеру, с достойной внутренней начинкой и прекрасной оболочкой.

Но время шло, а принцы не появлялись. Ожидание тянулось. Однако, оно не запирало её в пыльных кабинетах офисов, обрекая на жизнь серой мышки. Напротив, робкий характер жаждал закалки и постоянно ставил перед ней новые вызовы. Девиз: «вперёд, навстречу приключениям!» стал для Маник определяющим.

Тяга Лэйлы к новым неизведанным мирам была абсолютной. Постоянно пытаясь утолить эту жажду, она рвалась в путешествия, как пожарный на пожар. Ведь каждый выезд за границу делал её другой, более открытой миру и чудесам. А сердце в тайне надеялось повстречать «того самого». Если его нет на Родине, то в чудном уголке тропического мира точно отыщется!

Девушка давно разочаровалась в туристических передачах и художественных фильмах про путешественников. Она смеялась над книгами и журналами, которые пытались показать ей другие миры, но выходило обозначить лишь крохотную часть, часто опуская важные детали. Изучать мир по книгам казалось Лэйле пустой затеей, подходящей лишь для ленивых домоседов. Единственное правильное восприятие мира складывалось из необходимости самой пребыть в те места и увидеть всё собственными глазами. Вот это и называется – правильное развитие.

Всё, что имела по жизни, досталось ей не от презентабельной внешности, которой наградили родители, а от чуткого ума. Зарабатывала девушка ровно столько, чтобы хватало на любимые путешествия. Плюс позволяла себе некоторые излишки, вроде современных гаджетов. Зачем больше? Надолго задерживаться на одном рабочем месте не было никакого желания. Ведь новые путешествия манили Маник!

В свои тридцать с хвостиком она объездила немало стран. Самым любимым пунктом в её длинном списке пересечений границ в загранпаспорте был Таиланд – королевство слонов. А именно – остров Пхукет.

Маник покорил дух острова, его ощущение свободы и жизнелюбие местных жителей. Ей буквально всё подходило на острове: мягкий климат, приемлемая влажность, обилие солнечных дней в году, сладкие как мёд фрукты, доброжелательные лица аборигенов и тёплое, прозрачное до невозможности, Андаманское море у золотистых песчаных берегов. А побывав на диких островах, подальше от толп туристов, она просто забывала обо всём на свете и едва не осталась там жить.

Но тоска по Родине рано или поздно тянула назад. И Лэйла с удовольствием возвращалась в снежную зиму.

Лишь одно обстоятельство печалило девушку. Почти каждая поездка на «Райский остров» омрачалась отсутствием компании. Не было у путешественницы такой же лёгкой на подъём подруги, разделяющей взгляды. Все знакомые давно обзавелись семьями, осели на местах и не очень-то спешили покидать душных, но комфортных мегаполисов с хорошей зарплатой. Такие «подруги» свой отпуск планировали заранее, а если и выбирались за рубеж, отчаявшись на выход за пределы зоны комфорта, то чаще большими компаниями, которые Маник не любила.

Кому нравятся крики чужих детей, за которыми глаз да глаз нужен? Или пошлые шуточки поддавших мужей, мечтающих лишь о том, чтобы вновь побыстрее добраться до бара?

Но ещё больше Лэйла не любила планирование наперёд. Где спонтанность? Загореться желанием подойти к морю, взять ближайший билет, за пару часов собраться и выйти под конец тяжелого дня уже в аэропорту другого мира – вот что нужно настоящей «лягушке-путешественнице».

Что касается второй половинки, которая могла бы сопровождать Лэйлу на море при всяком удобном случае, то чаще это была просто компания на один раз. Мужчины много обещали, казались интересными собеседниками в родном городе, но стоило выбраться за границу, как очарование спадало. Они становились скучными, пресными и не интересными. Или хуже того – проявляли свою меркантильную суть, строили семейные планы, а то и придумывали имена детям.

Какие дети? Она просто хотела путешествовать!

Всякий ухажер за время поездки успевал надоесть прочувствовавшей вкус жизни женщине. И постепенно в голове Маник сложилась картина мира, где её соотечественники казались ей грубыми потребителями, которые не спешили постигать чужой мир. Они в массе своей смотрели на доброжелательных тайцев с высока. И часто не удосуживались выучить даже пару фраз на местном языке, чтобы быть любезными. С такой компанией местной культуры не постичь. До укромных нетуристических уголков не добраться. А ведь там часто самый смак. В тени таится душа Таиланда. Но кому она нужна, кроме неё?

Подстраиваться под партнера? Нет. Лэйла любила гулять одна, никуда не спешить и просто наслаждаться отведенным ей временем отдыха. Вот только иногда на неё нападала грусть. Она подходила к ней вечерами в ресторанах и, положив руки на плечи, вздыхала на ухо:

– Опять одна? Ну-ну. Планочку то понизь уже.

– Уйди прочь, – шептала в ответ Лэйла, переводила взгляд на соседний пустующий стул и снова грустила.

Столики на двоих её бесили. С каждым годом всё больше и больше. Не хватало и руки в руке у берега моря. Прогулок под звёздами в ночи. Как же порой нужно подхватить чей-то локоток. Опереться, споткнувшись при прогулке у песчаной отмели под ярким солнцем.

Творец либо потерял её половинку, либо банально считал, что она и так целостна по своей природе. И чего ей ещё надо?

Эти мысли забавляли Лэйлу, но других не было.

С одиночеством она мирилась, со скрипом зубов оплачивая туры на двоих, сплошь «двойные номера». Иногда даже долго ворочалась на большой кровати размера «кингз-сайз» во многих отелях.

– Да когда всё это кончится? – спрашивала она у зеркала.

– Кончится? – повторяло зеркало, ехидно улыбалось и шутки ради добавляло не существующую морщинку.

Лэйла хмурилась и долго приходила в себя после такого «общения».

В одиночестве всё же было больше плюсов: тишина, покой и возможность быть самой себе на уме. Все двадцать четыре часа в сутки. Только… с кем их разделить?

Вот и в этот день, устав от работы, и смирившись с отсутствием компании в отпуск, Лэйла открыла ноутбук и зашла на сайт для бронирования билетов. Возле меню, где задавались параметры перелёта, неожиданно выскочила контекстная реклама.

Обычно это были продажи туров с навязанными услугами, без которых она и сама давно отлично обходилась, прекрасно зная, как бронировать номера и заказывать такси до отелей вне трансфера. Но на этот раз девушка не спешила нажимать на крестик, скрывая сообщение. Взгляд зацепился за слог «не с кем посетить Таиланд?».

Попадание в цель!

Впервые сколько себя помнила девушка, контекстная реклама оказалась чертовски верной. Ещё Лэйлу поразило, что вместе с разумным предложением тура на неё смотрел человекоподобный робот. Он обнимал красотку с коктейлем в руках. Та даже улыбалась и хихикала. А под роботом мерцали буквы «специального предложения».

Вчитавшись в него, девушка ухмыльнулась. Хорошо знакомый туроператор предлагал типичный дорогой тур на высокий сезон, но вместе с ним было заманчивое предложение «для одиночек». Под галочкой.

– Это ещё что такое?

Увеличив шрифт, Лэйла узнала, что каждой одинокой душе предлагались скидки на номера, а вместе с тем представлялась возможность взять в аренду «сопровождающего с искусственным интеллектом».

Реклама обещала, что робот способен поддержать любые начинания путешественника благодаря автономности в течение суток. После чего требовался лишь трехчасовой заряд для повторения рабочего цикла. Это стало возможным благодаря новым батареям и системе быстрой зарядки аккумуляторов.

Заинтригованная профессиональная туристка отложила ноутбук и подтянулась к мобильному телефону, чтобы завалить вопросами оператора и вдоволь посмеяться над услугой. Сарказм сквозил в каждом её вопросе, но сколько бы она не насмехалась, все доводы разбились о простые логичные ответы девушки-оператора.

Вопрос-ответ. Вопрос-ответ. Что ещё нужно? Все доводы и сарказм разбились в пух и прах. Прикусив губу, Лэйла решила рискнуть и попробовать услугу.

Через пять часов Лэйла была в аэропорту города и спокойно поднималась по трапу в самолёт. А ещё через восемь часов белоснежный самолёт приземлился в аэропорту Пхукета, вынырнув из-под белоснежных облаков прямо над островом.

Пройдя регистрацию и получив свой багаж, Маник в нетерпении выпорхнула из охлажденного помещения под яркое солнце. Вместе с долгожданным теплом после долгой зимы, на лицо наползла улыбка. На выходе её группу туристов встречал таец в чёрной майке с логотипом оператора. Но никакого робота рядом с ним не было и в помине.

«Что за дела»? – подумала туристка со стажем.

Пытаясь сразу не излить весь праведный гнев на человека, Лэйла даже спросила, почему нет предоставляемой услуги? На что улыбчивый встречающий ответил спокойно с едва заметным тайским акцентом:

– Робот будет ждать на стойке администрации в отеле. Ему нет смысла занимать место в трансфере. Иначе вам пришлось бы платить за обоих.

Слегка расстроившись, но не подавая виду, девушка села в длинный туристический автобус и уже через двадцать минут он высадил её у отеля на берегу пляжа Май Кхао.

Этот пляж тянулся узкой полоской песка с севера на юг на целый десяток километров. Май Кхао предлагал крупнозернистый песок, а не мягкий и нежный мелкий песочек, по которому было приятнее ходить нежным стопам. Как, к примеру, на прочих островах поблизости или других пляжах Пхукета, что располагались южнее на острове. Но Маник ценила этот пляж не за это.

На Май Кхао был самый минимум инфраструктуры из-за близости заповедника. И все минусы легко перечеркивал один жирный плюс – минимум туристов.

Дикий пляж многие потребители обходили стороной, предпочитая более шумные места с дискотеками и ночной жизнью, вроде пляжей Патонга. А ещё Май Кхао находился у самого аэропорта и над ним часто летали самолеты. Но это не означало грязь или обилие шумов. Напротив, тайцы строго следили за тем, чтобы национальный заповедник Сиринат у аэропорта был чистым и уютным. Именно возле него располагался дикий пляж, где турист на десять километрах побережья мог побыть и наедине с собой.

Об этом всем Маник прекрасно знала, посетив почти все пляжи острова. Но сейчас ей было не до пляжей. Мысли постоянно крутились вокруг робота. Она заготовила веские доводы и даже на всякий случай крепкие словечки, чтобы высказать туроператору всё, что думает о его «услуге сопровождения». Они конечно извинятся, вернут деньги, ещё и бонусов надарят, чтобы загладить вину.

Бонусы – это всегда приятно.

Но едва она вышла из автобуса и вошла под тень отеля с несколькими парами веселых туристов, как взгляд зацепился за стойку регистрации. Рядом с ней стоял большой, красивый белый робот. Один единственный.

Её робот!

Лэйла даже ощутила себя новатором. Проводником новых идей и услуг. Она охотно пробовала всё новое при случае. Этот опыт чаще был положительным, чем отрицательным. Цивилизация всё же не стоит на месте, а с ней растёт и сфера услуг. Есть деньги – будет и удовольствие.

Чем ближе Лэйла подходила к администрации, тем больше деталей на роботе могла разглядеть. Он был двуногим, двуруким, с одной головой, что само по себе сравнивало его с человеком. Только вместо кожи андрогенный робот был покрыт пластиком серо-молочного цвета. А вместо глаз у него стояли небольшие стеклянные мониторы примерно три на три сантиметра, в которых вместо зрачков отражались зелёные знаки точек и вопросов.

Он был в ожидании. Знаки плыли лентой на глазах-мониторах, словно робот ожидал загрузки. А ещё он был на голову выше туристки и гораздо шире в плечах. Его немного округлая голова была лысой, как и подобает роботам, которые не хотели маскировки под совсем уж очеловеченных андроидов.

Присмотрелась. Ну, возможно ему бы пошли длинные светлые волосы. Но робот с париком – это слишком.

Что ещё? Рот с застывшей, немного фальшивой улыбкой. И даже нос есть. Наверное, для того, чтобы человек не переживал насчет разительных отличий между ними. А вот антенн никаких не было. И ничего лишнего не торчало из торса или корпуса, за что можно зацепиться и пораниться. Робот был гладким и заизолированным, как и говорилось в буклете.

Зачем изоляция? Конечно, чтобы сопровождающий мог спокойно плавать со своим техно-другом хоть в бассейне, хоть в море. Какой отдых без купания?

Не отводя взгляда от робота, Маник подошла к стойке регистрации. Умный чемодан едва успевал катиться за хозяйкой, ловко преодолевая ровную наклонную поверхность. Времена, когда женщина сама тащила чемодан за ручку или привлекала для этого дела носильщиком или кавалеров, давно канули в лету.

Времена меняются. Но никуда не делась приветливая доброжелательная улыбка администратора, красивой тайки. Она поприветствовала новоприбывшую и быстро считала всю её информацию с чипа умных часов.

В мире после эпидемии пропали все бумажные документы, оцифровались и перетекли информацией в бесконтактные гаджеты. Не отставала и робототехника. С промышленного уровня она шагнула в сферу услуг и частные дома. Вот и робот рядом с Маник вдохновлял её так же легко и просто, как и новые умные часы или новая модель смартфона с проекцией голограмм.

Тайка улыбнулась и коснулась плеча робота.

– Мисс Маник, вот ваш зарезервированный робот. Сейчас я произнесу слова активации. Потом он должен услышать ваш голос. Дайте ему имя-прозвище. После чего произведите первичную настройку. Подстройка доступна в любое время после фразы «произвести коррекцию». По условиям контракта, в ближайшие десять дней и одиннадцать ночей он будет подчиняться только вашим командам. Впрочем, в случае непредвиденной ситуации, у нас есть удаленная команда на его деактивацию. В случае критических моментов и ваших вопросов, я всегда готова на них ответить здесь и сейчас. Звоните по номеру…

Умные часы записали номер, вывели его отдельной иконкой на дисплее мобильного телефона с изображением тайки, подгрузив её аватарку из базы, а Лэйла только кивнула и довольная собой, произнесла:

– Маркуша.

Ещё в средней школе ей нравился парень по имени Марк. Первая любовь осталась безответной, вплоть до истерики и слёз в подушку, но в памяти засела крепко. И нередко в одиночестве она шептала любимую фразу: «что же ты, Маркуша, меня не замечаешь?».

Как назвать робота вопрос даже не стоял. Теперь то она ему всё выскажет!

Робот модели «ай си ди 2025 юнайтед» совместного русско-японского производства или просто «робот», как привычнее было для Лэйлы, перестал отражать точки и вопросительные знаки в глазах, приподнял голову и сказал мягким, но мужественным баритоном:

– Как зовут мою избранницу?

– Избранницу? – улыбнулась Лэйла. – Кто учил вас общению?

Робот повернулся к ней и немного наклонился, все ещё ожидая ответа. Даже попытался улыбнуться, но все той же натянутой улыбкой. Он быстро просканировал её внешность, выражение лица и снова приподнял уголки черных губ в ответ. Маник даже надеялась увидеть за ними язык, но увидела лишь ряд ровных, блестящих зубов.

– Лэйла, – ответила девушка.

И робот склонил голову как при поклоне.

– Рад знакомству, Лэйла. Давайте произведем первичные настройки. Наше общение будет происходить на «ты» или на «вы»? Введите по допустимой шкале от нуля до сотни показатели юмора, такта, неожиданности… робот перечислил ещё два десятка параметров, женщине даже немного наскучило называть цифры.

Но едва завершилась настройка, как новонареченный Маркуша кивнул, подхватил подмышку умный чемодан, застывший в полуметре от женщины, и галантно подал даме локоть.

– Прошу проследовать за мной, моя дорогая.

Лэйла рассмеялась и подхватила жёсткий локоть. Похоже, с настройками она немного переборщила. Но ничего, всегда можно откорректировать. Тем более что все прочие туристы уже давно покинули ресепшн, а трудолюбивая тайка была полностью погруженная в работу. Свидетелей «позора» не предвещалось.

– Ну пойдем, мой дорогой Маркуша, – ответила по-русски Маник.

Буклет говорил, что робот прекрасно понимает все известные человечеству языки, включая мертвые. И сразу же после первой настройки он перешел с английского на ее родной язык. Она не была билингвом с рождения, так что думать и говорить ей было приятнее на русском, если не было необходимости в международном общении.

Робот легко нёс умный чемодан за ручку, чтобы не замедлять хозяйку. Маркушка шёл мягко, без рывков и шатаний, как почему-то предполагала Лэйла должны шагать роботы. Напротив, его мягкие рессоры скользили плавно и бесшумно, а гироскоп с точностью до градуса регулировал наклон корпуса.

А как он внешне красив! Робот был совсем новым, из передовых моделей «для досуга» и красил женщину так же, как новый личный Мерседес с автопилотом.

Они прошли вдоль бассейнов и лежаков, отметив обилие снующих повсюду геконов. Маленькие, миролюбивые и полностью безопасные, но такие проворные ящерки бегали по стенам. Привлекая, давали время на себя посмотреть, а затем исчезали в тени кустов. Сколько раз Лэйла не пыталась их поймать, это ни разу не удавалось.

«Робота что ли попросить? – подумала туристка и тут же самая себя остепенила. – Да не-е-е, зачем мне это? И так понятно, что может и поймает».

В сопровождении робота и пикающего о разрядке батареи чемодана, она миновала несколько корпусов. Остановились у отдельно стоящих бунгало. При любой возможности Маник предпочитала, как можно дальше находиться от людей даже там, где их было мало. Персональное бунгало, рассчитанное на двух человек, стоило дороже типичного номера-«делюкс» в зданиях-корпусах на несколько этажей… Но ведь не в деньгах счастье.

К тому же располагалось бунгало в цепи высоких пальм, которые давали тень от палящего солнца. Двухэтажное строение оплетено цветущими садами плюмерии. Эти кусты с большими белоснежными цветами нравились Лэйле. А тайцы часто делали из них гирлянды для туристов. Или украшали ими «домики духов». Но чаще всего кусты просто бросали цветки в бассейны без особой цели. Те и плавали как лодочки, пока их не подхватывали дети или выуживал длинной палкой с сачком чистильщик бассейна.

Бунгало было небольшим, но продвинутым, напичканным последней техникой от саунд-бара до голографического телевидения. «Персональные владения Маник» почти на две недели отлично сочетались с модным роботом.

Маркуша галантно открыл перед ней дверь и сказал:

– Прошу входить, – и проследовав за ней, осторожно поставил чемодан в углу, и тихо закрыл за собой дверь.

Было приятно войти в охлажденное кондиционером помещение. Но липкий пот после долгой дороги давал о себе знать. Лэйла принялась раздеваться, и вдруг замерла, с сомнением глядя на робота.

– Ты ведь… не записываешь меня, да?

– Разглашение приватной информации, в том числе совершение аудио- и видеосъемки за клиентом по умолчанию запрещены вне режима реального времени, кроме случаев воспроизведения данных по пункту семь по запросу суда, – ответил робот.

Что такое «пункт 7» Лэйла благополучно забыла. Что-то про безопасность. Больше не сомневаясь, она скинула одежду на кровать и спокойно упорхнула в душ. Тёплые плотные струи смыли с неё пыль и усталость дороги. Взбодрившись и накинув белый пушистый халат на плечи, а затем вдев ноги в лёгкие домашние шлепанцы, она вышла из душа в бодром расположении духа.

Мелькнула мысль включить музыку или посмотреть телевизор, но в голове ещё гудело после перелёта. Ей никак не удавалось постичь искусство сна в самолете. Каждый свой перелет Маник мужественно терпела от момента взлета до посадки. А затем ходила первый день с ощущениями вареной картошки.

Робот так и стоял, застыв у кровати в ожидании команды. Повернувшись на звук двери, он окинул её взглядом и спросил:

– Массаж?

– Что? – немного опешила Лэйла.

– Расслабляющий массаж после долгого перелета. Снимет напряжение в шее и пояснице. Для лучшего самочувствия, – охотно пояснил робот и вытянув руки перед собой, пошевелил всеми десятью пальцами. Гибкими, и судя по всему, очень сильными.

В отличие от бело-серого корпуса, пальцы робота были такими же чёрными, как и полоски на голове и губы. Что означало, что они не пластиковые, но латексные или из другого мягкого материала, состав которых для Лэйлы был загадкой. С химией в школе она не особо дружила. А химическая промышленность в последние годы и без того шагнула далеко вперёд, чтобы задумываться о составах готовых изделий.

– О, вас и такому научили, – обронила Лэйла и встала перед кроватью, с сомнением посмотрев на своего сопровождающего. – А ты меня не задавишь?

Вместо ответа робот покачал головой. И тут Лэйла поняла, что то, как он отвечает, тоже зависело от его настроек. Сама его манера поведения была разной. Он подстраивался под неё, как всякий умный самообучающийся квази-организм. Так гласила брошюрка, которую старательно изучала в самолёте.

Лэйла скинула халат и легла на кровать. На живот.

– А тебе не нужны там… масла… или крем?

Вместо ответа отсек в правой ноге робота отодвинулся. На свет показался флакон с кокосовым маслом. С видом знатока робот попшикал себе масла на ладони с дозатора и убрал флакон обратно в отсек.

– О, да ты подготовился, – усмехнулась Лэйла, но робот не обратил внимание на сарказм и уже взобрался на кровать.

Судя по всему, он не собирался стоять радом с кроватью в наклоне, хотя бы потому, что кровать была довольно низкой по уровню.

Первые же прикосновения к пояснице показали, что пальцы у робота тёплые, с подогревом, а ещё мягкие и очень нежные. Он знал меру. Вдобавок пальцы немного вибрировали, что очень нравилось натруженным мышцам после долгого пребывания по аэропортам и самолётам.

Лэйле стоило большого труда не закатывать в экстазе глаза, когда сильные руки робота с нежностью и точностью, не допустимой для людей-массажистов, принялись расслаблять её связки. Кожа от удовольствия покрылась мурашками. А эта легкая вибрация! Что она делала с ней, когда пальцы робота гуляли по ягодицам? Диво-дивное, чудо-чудное!

Стараясь не потерять над собой контроль, и не стонать от удовольствия, Маник пыталась разобраться, что с ней происходит. В принципе всё было просто: её разминал робот и делал это так, что всему организму было непривычно приятно. Честно говоря, она могла провести так часы, забыв про всё остальное.

Но почему её это возбуждает? Эта тонкая грань нежности, щекотки, поглаживаний, и остального физического воздействия. Во истину, массажную программу в робота заложил чудо-программист.

Последние сомнения в необходимости расслабления пропали, когда робот перешёл к шее. Ушло возбуждение от прикосновений, немного зажужжало в ушах от вибрации, а затем замельтешило в глазах от прилива энергии.

Когда та словно перераспределилась, Лэйла поняла, что плывет на грани между сном и реальностью. И это можно не прекращать. Никогда! Ведь это только её персональный робот. На десять дней и одиннадцать ночей.

Никогда не было вложения лучше!

Глава 3 - Продолжение истории

Дракон закашлялся и снова выпустил под потолок пещеры облачко дыма. На этот раз оно получилось со знаком вопроса, словно спрашивал понравился ли рассказ принцессе? Чушь или, мол, дальше продолжать?

Переводя дух, он даже внимательно присмотрелся к Нюри. Та сидела на бревне, глядя в пляшущие оранжевые огоньки и была словно не здесь. Так часто бывает с девушками.

Дракон такое уже видел. Идёт себе особа по полю. Застынет, задумается. А он мог бы и на голову спикировать, схватить, утащить в облака. Но нет, он же порядочный дракон. А не какой-нибудь там сборщик налогов. Или хуже того – охотник на драконов.

Нюри всё еще смотрела перед собой. Видимо старательно пыталась представить себе робота. Мягко, но с надлежащим старанием, её чуткие нежные пальцы поглаживали кота на коленях.

Черепаха потягивался, бурча «вот это я понимаю, массаж, а не всякие там роботы-боботы». Пробормотавшись, кот затихал, чтобы ни в коем случае не прерывали процесс поглаживания.

Ласка всем нужна. Котам в особенности.

«Не глаженный котик – напрасный котик», – часто говорил Черепаха дракону, который когтем мог хорошо колбасу кромсать, а всей лапой бревно на дровишки делить, но никак не гладить и ласкать.

Что хорошо удается делать людям, дракону не под силу. Только если языком лизнуть, но учитывая драконье дыханье, не стоило. Кот и сам себя неплохо мог вылизать.

Когда принцесса убедилась, что дракон замолчал, она очнулась и подняла голову к рассказчику.

– Что? Всё, что ли?

– Нет, что ты. Сейчас, водички только попью, – и он действительно отошёл вглубь пещеры, где стояла большая деревянная бочка.

Трофейная ёмкость, которую принёс с охапку в пещеру, неплохо сохраняла воду. В ней даже не смели плавать лягушки. Ну а когда что-то хрустело на зубах, дракон не обращал внимание. Мало ли какого карася зачерпнул бочкой? Всего и требуется раз в неделю, что взять бочку подмышку и слетать на реку. А там уже зачерпнуть как следует, поглубже взять, да с середины реки или озера.

– Что у мужчин за привычка – на самом интересном месте останавливаться? – буркнула Нюри, даже спустив с коленей разомлевшего кота.

Тот приоткрыл глаза, не веря в такое кощунство.

– Ничего до конца довести не можете! – возмущалась Нюри. – То доставщик книг падает замертво перед порогом, пока жду продолжения историй. Мол, разрыв сердца у него. То от повара десерта не дождёшься. Мясом он, видите ли, занят. Не мог просто десерт делать? Без этих всех завтраков, обедов и ужинов? Кому они вообще нужны? В сладеньком вся соль жизни. А ты, Дракон? Как ты мог замолчать? Какой ты человек после этого?

– Но я же – дракон, – напомнил рассказчик и поискал взглядом давно запылившееся дополнение к бочке, а когда нашёл – зачерпнул не менее трофейным ковшиком воды, напился.

Обычно он просто окунул бы морду в бочку, плескаясь, фыркая, пуская слюни, заодно и умываясь, как все нормальные драконы, но сейчас у него была гостья. И ходило подозрение, что даже головастики в бочке вели себя тихо. Пытались не показываться на свет, чтобы не испортить впечатление о пещере дракона. Так что никаких бултыханий. Неприлично купаться перед жаждущей историй девой.

– И что теперь драконы не мужчины, что ли? – снова возмутилась не на шутку рассерженная Нюри. – Придумал робота, так давай, рассказывая про него всё. На какой магии работает? И зачем настройки требует? Знает ли этикет? Приучен ли ходить до ведра? Или учить его нужно?

Крыть дракону было нечем. Но вопросы серьёзные. Обдумать надо.

Он взял с камня котелок, зачерпнул в бочке воды и подошёл к костру на задних лапах. Там дракон выудил из-за камня три палки. Две из них были с Y-образным окончанием, и тут же были воткнуты в землю меж камней (хотели они того или нет), а третью он повесил над ними, заодно вдев в нее и котелок с водой.

– Что ты делаешь? – не поняла принцесса. – Зачем эти мелочи? Я и дома могу утолить жажду. Ты литературный десерт давай! Без него быстрей сгину!

– Как что делаю? – буркнул дракон. – Воду кипячу. Чай будем пить.

Затем дракон повернул голову к коту, обронил:

– Черепаха, принеси сумку. Ту саму, что нам подарил тот настойчивый, алчный торговец из песков.

Кот посмотрел, как на сумасшедшего, всем видом показывая, что он и шагу не сделает, если в сумке нет сметаны. После такого массажа поспать надо, а не заниматься всякой ерундой.

– Тунеядец, – снова буркнул дракон, и сам сходил за сумкой, а передними лапами даже вытряс у костра брикеты с чаем.

– Откуда это? – удивилась принцесса.

– Трофеи, – ответил спокойно дракон.

– А разве не награбленное? – прищурилась Нюри.

– Если грабить уже награбленное, то трофейное получается, – прикинул дракон. – И, вообще, нечего было к моей пещере с отрядом янычар приходить без приглашения. Если кто хотел чая со мной попить, сказал бы заранее.

– Как это – сказать? – удивилась принцесса. – Обычно с драконами не разговаривают.

– Мог бы и голубя заслать! – приметил дракон. – Мой адрес тут каждый знает. «Пещера, дракону», а там бы нашли уже местные… Рыцари же находят.

Глядя на брикеты, принцесса понимала, что чай растёт на деревьях. Но потом с помощью каких-то мелочных затей как-то попадает к ней в кружку, которую доставляют в спальню. Она же не глупенькая, а начитанная. Но чтобы чай заваривали драконы? Про такое не писали.

Наверное, чаеманы и чаеведы не всё знают о современном мире, только прикидываются. Зато цену за свой напиток берут такую, что можно новое королевство отгрохать. И пещеры выкопать на сдачу в горах.

Дракон подкинул дров и с довольным видом умостился у костра.

– Ладно. На чем я там остановился?

– На роботе и массаже, – ответил кот вместо Нюри, выделив последнее слово. Пушистый слушатель даже с укором посмотрел на принцессу, явно ожидая продолжения.

Нюри только и оставалось делать, что вновь взять Черепаху на ручки и продолжать гладить. Это что-то вроде монеты, за которую дракон продолжит историю.

«Деньги на ласку меняют», – поняла Нюри: «Но что в следующий раз попросят»?

– Ладно, давай свой дурацкий чай. Только давай уже про робота рассказывай!

Дракон кивнул и продолжил. С принцессами он ещё не спорил. Как же!

С другой стороны, гостей у него тоже ещё ни разу не было. Так что можно и поговорить по-людски.

* * *

Лэйла очнулась в темноте. Света за окном почти не было. В номер едва пробивался робкий лунный свет. Она поняла, что лежит на кровати на подушке, но привычно обнимает не вторую подушку, а большое сильное и тёплое тело.

«Тёплое»? – нащупала девушка.

Нога беззастенчиво закинута этому тёплому телу на бедро. И туристка не ощущала никакого различия между тёплым мягким пластиком и кожей живого человека.

«Вот это я понимаю – сервис», – подумала девушка.

Голова робота была повернута к ней. В глазах-мониторах плыли зелёные точки и вопросительные знаки на малой подсветке. Он ждал, ловко изогнувшись вокруг её руки, чтобы не передавить кровоток. И даже сделал кондиционер в номере потише волновым управлением. Он же заботливо укрыл её прежде одеялом, едва почувствовав, как кожа человека теряет тепло.

И тут Лэйла поняла, что единственным отличием робота от мужчины её мечты было полное отсутствие запахов. Точнее, запахи в комнате были, но только её. Его же пластик не пах абсолютно, давно выветрившись после заводского производства. Возможно, остался тонкий запах масла на пальцах. Но до них ещё дотянуться надо, чтобы понюхать.

Маник сладко зевнула и внутренне расслабилась, вспоминая, что и в этой ситуации она хозяйка и можно делать, что угодно. Никто не осудит. Вот только подарочный купон-приветствие для разового посещения массажного салона на тумбочке заставил её усмехнуться.

– Маркуша, да ты бог массажа. К другим не пойду. А не знаешь, сколько времени?

– Четыре часа, пятьдесят четыре минуты, сорок шесть секунд по местному времени, – отозвался робот тихим утренним режимом голоса и добавил. – Скоро рассвет.

– Что? – Лэйла подскочила. – Это я весь день что ли проспала?

– День и ночь, – тактично добавил робот. – И твои показатели здоровья стали гораздо лучше. Давление пришло в норму. Упал уровень холестерина в крови. Мышцы готовы к тонусу. Рекомендую лёгкую зарядку и растяжку перед принятием пищи.

– Вот ещё!

Девушка недоверчиво поводила руками и ногами у кровати. Действительно, чувствовала себя великолепно. Давно так хорошо не высыпалась. Вот что значит правильно расслабиться перед сном.

– Ах ты ж хитрец, заманил! – улыбнулась Маник. – Отмасажировал, заставил выспаться. А теперь ещё и зарядку?

– Мой уровень интеллектуального развития сопоставим со средним человеческим, но я не пойму, это позитивный или негативный комментарий?

– Что значит «средний»? Я что, глупая по-твоему?

– Создатели урезали мои возможности для того, чтобы человек чувствовал себя комфортно в моей компании, – оправдался робот и добавил. – Я не считаю тебя глупой. Ты… средняя.

– Ладно, умник, просыпаемся. Собираемся. Скоро завтрак начнут подавать, – сказала Лэйла и как следует зевнула.

Спорить с роботом с самого утра не хотелось. А вот поведение его понравилось. Маркуша не только поднялся с кровати, но и заботливо перестелил её, разгладил все простыни. И даже застелил покрывало. Когда Лэйла вышла из душа, она обнаружила словно новое постельное белье. Хоть уборщицу не пускай в номер.

«Точно, не пущу»!

Маркуша даже сплел ей лебедя из неиспользованных полотенец и водрузил на подушку. Он так же успел вскипятить воду из бутилированных бутылок в чайнике. И в одной кружке заварил пакетированый чай, а в другой – гранулированный кофе из набора, который выдавали каждому туристу ежедневно, чтобы поддерживался водно-солевой баланс.

– Ах ты ж… молодец, – сказала женщина, не в силах не улыбаться.

Даже улыбка Маркуши в ответ уже не казалась такой натянутой. Конечно, все зависело от её собственного восприятия. Вчера она была уставшей, вымотанной. Сегодня – полной сил. И теперь как отдохнёт на всю катушку! Как наберётся впечатлений, мало не покажется!

Маркуша протянул обе кружки человеку и сказал:

– Завтрак только через три часа… Чай или кофе?

Свой выбор девушка сделала по запаху. Даже местный растворимый кофе сводил её с ума больше, чем всё, что привозили в родную страну из-за границы. И сделав пару глотков, она поняла, что испытывает сильный голод. Вспомнила, что почти в каждой стране в холодильнике её должен ожидать съедобный подарок. И не ошиблась. На верхней полке действительно стоял охлаждённый, порезанный и завернутый в пищевую плёнку ананас.

Приветственная фруктовая нарезка.

Вытащив тарелку, Лэйла разорвала пленку и впилась губами в охлажденную мякоть свежего, спелого фрукта. Его кислинка отлично сочеталась с крепким кофе по утру.

Наслаждаясь горьким и сладким, женщина в халате и тапочках поднялась на веранду на втором этаже бунгало. Она же – патио-терраса со столиком и парой стульев. Витая ограда, чтобы турист не свалился в кусты в ночи, прилагалась в целях декорированной безопасности.

Робот проследовал за ней. Поставил на столик тарелку и чайник. Лэйла села на стул, вдыхая полной грудью солоноватый запах море. Легкий бодрящий утренний бриз был приятен. Но еще больше радовал рассвет, постепенно разукрашивая небо в светлые тона. Она смотрела на него и не сразу заметила, что робот сел на стул напротив нее и пристально следил за каждым ее движением.

– Как красиво. Ты… способен оценивать красоту?

– Люди любят рассветы и закаты. И яркие краски, – поделился своими познаниями Маркуша и неожиданно добавил. – Прогуляемся по берегу? За впечатлениями.

Лэйла поставила недопитую кружку на столик и кивнула. Это была её следующая идея. Робот с языка снял. Как будто читает её мысли… но ведь это невозможно. Нет таких технологий.

«Просто совпало».

Она спустилась в номер и принялась переодеваться для прогулки: любимая майка, драные по стилю джинсовые шорты, синяя лента в волосы, легкие сандалики. Маркуша тем временем убрал всё лишнее со стола на террасе, прибрался в ванной и застыл у двери, терпеливо ожидая спутницу.

Девушка вдруг поняла, что всё это он сделал молча, без единого упрека, в то время как любой «живой» мужчина уже наговорил бы кучу всего.

– Ты же мой мужчинка… Мужичок, – вновь расцвела она в улыбке, жалея лишь, что не может поцеловать Маркушу в благодарность за эту легкую заботу.

Или может?

«Поцеловать его, что ли, в знак благодарности»? – мелькнула мысль.

Конечно, она диктует условия. Но это было бы странно – целоваться с роботом. Даже, когда никто не видит.

Он ведь робот, в конце концов.

На секунду Лэйле захотелось подойти к нему, обнять и прижаться к этой большой широкой, хоть и оббитой пластиком, груди. А то и ощутить поцелуй мягких, наверняка теплых и податливых губ. Но крепко и долго зажмурившись, мотнула головой и отогнала от себя эти мысли.

«Вот ещё»!

Маркуша открыл дверь и сказал:

– Можешь оставить все гаджеты в номере. У меня отмечен твой идентификационный код. Я на оставшееся время – твой телефон, умные часы, загранпаспорт и счёт в банке. Не беспокойся, со мной ничего не потеряется.

– А, то есть теперь ты за всё платишь? – рассмеялась Лэйла, но спокойно сняла и оставила гаджеты.

Стоит хоть иногда отключаться от связи с интернетом. Перейти в «оффлайн режим» было давней мечтой девушки, да осуществлять не успевала. А там, где и было время, то просто неудобно.

Инструкция говорила, что клиент может забыть о суете с умными устройствами. Так как всю заботу по этой части робот берёт на себя, временно копируя данные на свой носитель.

Это означало, что всё, что принадлежало Маник, начиная от контактов в телефоне и заканчивая счетом в банке, временно было у сопровождающего. И доступ к этим данным был только у неё. Нельзя украсть или повторно скопировать, нельзя перехватить. Робот же, напротив, мог легко идентифицировать её перед всеми службами для всякого случая установления личности или совершить покупку-оплату услуг от её имени.

Во всяком случае, так обещал буклет. А как реально будет – неизвестно.

Отойдя от бунгало на десять шагов, Лэйла вздохнула. Было непривычно, что теперь от неё ничего не зависело, и вообще без связи.

Но так приятно забыть о смартфоне!

Ненужно постоянно лезть в карман или сумочку. Или переживать, что оставит или разобьет. А пройдя возле бассейна, Лэйла вдруг поняла, что за оставленные на берегу или шезлонге вещи можно тоже не переживать.

Робот присмотрит.

«Как удобно! Какую хорошую вещь придумали эти инженеры и ученые с роботом сопровождения», – подумала довольная туристка.

Робот улыбался и водил её под руку. Попутно спросил, хочет ли она знать о последних сводках новостей? Желает ли узнать о прогнозе погоды на сегодня? Или послушать лёгкую музыку?

Убедившись, что на Пхукете обещают погожий солнечный день, Маник отказалась от всего остального и долго слушала прибой.

Волны ласкали слух лучше всякой музыки, расслабляли саму душу. И вместе с отличным самочувствием тела, женщине казалось, что лучше отдыха уже не будет. Разве что загореть, покушать вкусной еды и набраться новых впечатлений.

«О, да»!

Солнце начинало пригревать.

– Ой, крем для загара забыла.

Маркуша остановился, отсек в левой ноге отодвинулся. И на свет был извлечен уже бутылёк с лучшим средством защиты от солнца с пометкой «для тропиков». Робот нанёс крем себе на пальцы и осторожно принялся мазать ей сначала лицо. Что-то даже подсказывало, что он как следует вымыл руки после массажа. Или за дезинфекцию его поверхностей отвечает нечто другое?

Лэйла отпустила эту мысль. Его большой указательный палец нежно скользил по носу, щекам, шее… Крем холодил, его не подогреть так быстро, как пальцы. Но с тем заботливым старанием, которым робот это делал, девушка вдруг ощущала, как растет её симпатия к роботу.

Его прикосновения были приятны. Чего скрывать? Он даже опустился на корточки и смазал ей ноги, нежно растер лодыжки и коленки, бёдра. В этот момент Маник перестала ощущать себя женщиной. Она вновь стала юной девушкой. Желанной, любимой, просто обожаемой.

Возраст отступил. Спрятался в глубине своего я, затаился. Пожалела лишь о том, что сразу не надела купальник. Тогда бы Маркуше пришлось мазать ее всю. А затем купаться. А затем снова мазать.

Лэйла вновь потрясла головой, пытаясь прийти в себя.

«Да что это со мной»?

А Маркуша с чувством выполненного долга, распрямился. И из динамика в его рту вместо слов неожиданно для девушки заиграла лёгкая музыка. Пианино. Настолько воздушное, что можно было подлететь. Нежные ноты с ноткой печали навернули на глаза Лэйлы слёзы… Это была её любимая музыка.

– Откуда ты… знаешь? – тихо прошептала она и прижалась к нему, стараясь не показывать глаз, что вдруг встали на мокрое место. – Ты же не лазил в моем профиле?

– Нам запрещено. Это музыка с твоего телефона, – ответил робот. – В случайном порядке.

– Значит, ты угадал? Просто выбрал из сотен треков ТОТ САМЫЙ? Но ведь это…

– Случайность, – повторил робот, легко улыбнувшись. И улыбка больше не казалась натянутой.

– Такое точное попадание, – не сразу подобрала слова Маник.

Маркуша вдруг обнял её, погладил по спине оставшимися сухими от крема пальцами и неожиданно подхватил на руки.

– У-у-ух, – сказала Лэйла и вдруг поняла, что с «неожиданностью» переборщила. Но вносить коррекции прямо сейчас было бы просто кощунством.

«Пусть катает! Носит на ручках»!

Робот зашагал вдоль берега, позволяя отдыхать её ногам. Его голые ноги утопали в песке, на них набегали волны. Но он не обращал внимание. Он, как и подобает достойному мужчине, молчал и смотрел вперед, в загадочную даль… Или просто не мог говорить, пока играла музыка.

Лэйла не знала, что теперь правильно, а что верно. В голове многое смешалось в причудливый коктейль. Но как же ей приятно, что её носили на руках. Ведь никто и не думал бросать её в море шутки ради с пьяным смехом. Или падать с ней в песок, пеняя на усталость или неуклюжесть.

Робот просто шагал, размеренно, плавно. И время для девушки остановилось в сладком мгновении единства души с родственной... душой?

Глава 4 - Технодруг

Душа пела. И сколько часов они гуляли вдоль берега, слушая то прибой, то лёгкую музыку, Маник даже не подозревала. Время летело незаметно. Она то шла с роботом под руку, то позволяла себя нести, то и бегала вокруг него с радостью, доступной лишь детям, порой хватая за ручку. Эти сильные, но чуткие пальцы робота впечатляли!

Когда над головой совсем низко пролетел самолет, Лэйла вернулась в реальность и стала замечать, что вокруг появились люди. Туристы? Нет. Это трудолюбивые разнорабочие тайцы вышли на берег, убирая редкий мусор вдоль побережья ещё до того, как проснутся первые отдыхающие.

Так же появились рыбаки. Они кидали в набегающие волны короткие сети и доставали мелкую рыбу или креветок. Уже в обед это будет самый свежий морепродукт, доступный в любом местном ресторане для всех желающих. Подвозили на трехколёсных «макашницах» к отелям и собранные поутру фрукты с местных плантаций в крытых тентах: ананасы, манго, драгонфрут, авокадо и танжерин в основном. Последний формой напоминал мандарин формой, а драгонфрут как по мнению Лэйлы так был самым красивым фруктом из всех возможных по форме. Внутри же скорее напоминал варёную картошку, немного подслащённую.

Ананасы росли в Таиланде как картошка: у дома, в земле, у любого дворика, на заднем участке или просто среди пальм, что защищали от яркого солнца. Остальные фрукты росли на деревьях. А ещё были особые полулегальные личи, что от вкуса своего сводили с ума, но в процессе чистки воняли так сильно, что были запрещены во всех отелях и общественных местах. Куда там луку? От них можно было плакать из-за вонючей рези в носу, что раздражала рецепторы ничуть не хуже.

Но личи имели такой неповторимый вкус, что люди предпочитали скверно пахнуть, но есть их прямо у торговых лотков. А предприимчивые торговцы чистили и резали фрукт тут же, раздавая его с пакетиков порой прямо в рот туристу.

«Вот она – жажда нового, интерес, страсть», – раздумывала Лэйла.

Робот вернул её к территории отеля, когда приблизилось время завтрака. Они оказались первыми посетителями шведского стола. Прочие туристы ещё спали, то ли не успев акклиматизироваться с переводом часов, то ли отсыпаясь после ночных гуляний по ресторанам и дискотекам. Из-за таких сонь завтрак и длился почти до самого обеда, растянутый на часы. И пустеющие блюда размеренно заменялись новыми, попутно автоматически подогревалась в автоматах-раздатчиках выпечка, кофе и чай, и охлаждались в резервуарах-морозильниках свежевыжатые соки.

Всё для людей.

Владелец заведения кивнул им и чуть склонив голову, сложил руки лодочкой в приветствии:

– Саватди.

Лэйла знала, что это означает по-тайски «привет» или даже «здравствуйте» и ответила тем же. Робот же ничего не ответил тайцу, идентифицировав его как персонал. Только посмотрел на спутницу и спросил:

– Мне присутствовать при твоем принятии пищи?

– Принятии пищи? – хихикнула девушка. – Это завтрак, Маркуша. Конечно, посиди со мной. Завтракать одной грустно. Можно мало съесть, постоянно контролируя себя.

– Это плохо?

– Это обидно, Маркуша. Ведь через час-другой снова захочешь есть. И тогда уже придётся идти за коктейлем в бар или чего доброго, в пиццерию, а то и в магазин за гамбургером. И тогда набираешь вес по-настоящему. В лишних килограммах виноваты они – вторые завтраки туриста.

– А как же обед?

– Обед можно и проспать. Жарко же. Вся жизнь начинается после полудня. В общем, садись за стол, а еды я наберу сама. Столько, сколько захочу и чего захочу. Ты не знаешь, что я люблю. Так как у меня в телефоне нет фотографий еды!

– Как скажешь, – ответил робот и занял столик.

Краем глаза Лэйла отметила, что выбрал он тот, что был с самым красивым видом на берег. Причем сам робот сел спиной к берегу, предпочитая отдать этот вид ей, а самому смотреть за входящими людьми в полуоткрытую всем ветрам столовую с одним единственным входом-выходом, но почти без стен, так как их заменяли автоматы, столики-раздатчики с едой и крытыми подносами и кухня на колёсиках, где повара-таец прямо на месте жарил омлет, яичницу, делал завертоны или другие лёгкие, но горячие блюда.

Столы для посетителей стояли в центре столовой в произвольном порядке, чтобы посетители не ощущали себя как в столовой. На подносах вокруг них стояли наборы различных блюд, закрытого и открытого типа. Хочешь супа – открой, он внутри тары горячий. А вот на салаты можно смотреть снаружи, чтобы аппетит разыгрался. На столиках так же покоились тостеры и отсеки для выпечки с подогревом. Есть чем перекусить под чаёк-кофеек, если с утра нет аппетита. Что часто бывает у туристов с похмелья.

Лэйла порхала среди «шведского стола» и горка еды на тарелке росла. Одно из преимуществ раннего посещения завтрака заключалось в наличии всех блюд. Они были совершенно свежими и горячими, как, например, сосиски, что действительно из мяса. Оставалось лишь приподнять крышки и ухватом набрать себе ровно столько салатов, мяса или рыбы, сколько захочется. А при желании и налить супа. Единственное, чего здесь не было, так это каш. Тайцы не понимали круп, вроде гречки. Все они одинаково хорошо заменялись рисом.

– Хотите омлет? – спросил повар туристку на английском, пока она пыталась понять, сколько в неё влезет после длительной прогулки.

Повар привык, что часто туристы ему просто не отвечают, не понимая международного языка. И на всякий случай просто улыбался. Но Маник ответила:

– Конечно. Только я не донесу все до столика. Я сейчас…

Она повернулась. Но Маркуша уже был рядом. Он взял тарелку и так же быстро исчез. А у его подопечной появились свободные руки, чтобы намазать джем на тосты, налить кофе и соков. Подумав, что это безумно удобно, Лэйла вернулась за столик. Омлет мог и робот принести. Что вскоре и случилось, едва повар подал знак, что всё готово.

И вот они сидели за столиком. И часть робота от туристки скрывала еда на её тарелке. Маркуша молчал, и было не совсем понятно, как он относится к её обжорству в данный момент.

Интересно же!

Старательно пережевывая, Маник хотела задать наводящие вопросы. Но рот был занят. А острые салаты с рисом и мясом были такими вкусными после прогулки, что разговаривать просто не хотелось. Наверное, в какой-то момент робот понял, что человек склонен к диалогу и заявил:

– Какие планы на сегодняшний день? Мне посмотреть для тебя доступные экскурсии?

Лэйла как раз накапала себе соусом на любимую майку и, орудуя салфеткой в растерянности, только кивнула. Всё равно, что не делай, в такие моменты понятия не имеешь, как относится к пятнам. Они будут, останутся до самой стирки, и это нужно принять как факт.

– Какой тип экскурсий предпочитаешь? – спросил робот. – Развлекательные? Культурные? Со спортивным уклоном? Или поедем на острова?

– Поедем. Везде поедем, – ответила Маник. – Но не сегодня.

– Почему?

– Сегодня мы купаемся и загораем. Я наелась так, что сейчас лягу на шезлонг и до обеда с места не сдвинусь, – заявила Лэйла и не в силах удержаться перед стаканом мангового сока, ополовинила и его.

После этого Маник тяжело вздохнула, крякнула почти как уточка, и с заметным трудом встала из-за стола.

– Пойдем, Маркуша. Уводи меня, пока ещё дышать могу. Иначе сейчас помру прямо здесь.

– У тебя проблемы с дыханием? – забеспокоился робот. – Ты тяжело дышишь.

– Нет у меня проблемы с чревоугодием, – улыбнулась Лэйла. – Этот лемонграс и прочие приправы так будят аппетит, что… ну чего я это тебе рассказываю? Ты же от розетки заряжаешься. Пошли лучше майку застираем и переоденемся для купания.

Маркуша кивнул и заявил:

– Сегодня ты уже сделала десять тысяч шагов. Это выше нормы для типичного человека. А день только начался. Должен отметить, ты в хорошей физической форме.

– Фу-у-ух, это хорошо, – отмахнулся Лэйла. – Значит, все калории восстановлены. А пройдем ещё десять тысяч шагов и новые не наберу. Ты стирать умеешь?

– Пятна от соуса трудно выводимы. Рекомендую прачечную, – заявил Маркуша и протянул к ней руку, оставив раскрытой ладонь. – Давай отнесу?

– А ты прямо смотрю, знаешь, как меня раздеть. Понравилось, да? – рассмеялась Лэйла и стянула майку.

Благо, они были уже в бунгало и дверь была плотно закрыта, а умные окна сами затемнялись в зависимости от интенсивности света. В любом случае снаружи в такое умное окно ничего разглядеть не удавалось любопытным. Отели охотно избавились от вечно пыльных штор или жалюзи и порядком экономили на охлаждении помещений с новыми окнами, что быстро стали повседневностью в туристической индустрии, едва себестоимость сравнялась с двумя ценами на стандартные пластиковые окна.

Робот бережно взял майку и отнёс на ресепшн. Туристка тем временем разложила на кровати три купальника различных форм и размеров. Один был слишком откровенным, почти «ниточки», такой трезвой не надеть. Другой скрывал больше, чем хотелось бы загореть, оставляя белыми слишком большие участки тела. И вообще это для бабушек или настроения «не трогай меня!». А третий «любимый» был уже немного поношенным. Он помнил не одну поездку. И выглядел так, как будто она не может себе позволить купить новый. А этот у подруги взяла.

– Господи, да какая разница? Это же просто робот, – подбодрила сама себя Лэйла и надела любимый купальник.

Главное, чтобы ей было хорошо!

Робот открыл дверь, вернувшись из прачечной. И словно просканировал обстановку в комнате, с ходу заявил:

– Ты готова к новой прогулке?

– Да, – ответила Лэйла, повернулась и тут же спросила у «просто робота». – Как я выгляжу?

– На десять из десяти баллов по шкале оценки людей, но я бы ещё один добавил, – быстро ответил Маркуша и девушке даже захотелось немного ударить его в плечо.

Потому что этот гад знал все верные ответы. А ещё пришел с большим зелёным полотенцем, которые выдавали специально для купающихся в море. Их раздавали в ресторане у берега. Не поленился, выходит, описать дугу. А ведь она даже не просила!

Заботится, чтобы ему пусто было. Что за программист над ним потрудился? Наверняка это была девушка. Потому что мужчина просто не мог додуматься о подобном, когда прописывал его поведение. Уровень заботы – максимальный. Разве что постоянно не ноет «намажься, а то сгоришь», а то был бы явный перебор.

Хмыкнув, девушка вплела в волосы солнцезащитные очки, накинула на тело парэо. Она первой покинула номер. К тому, что закроет кто-то другой и не надо носить в руках ничего лишнего, она привыкла довольно быстро. Это было ещё лучше умного чемодана. И гораздо практичнее. Заводишь робота, а он делает за тебя всю мелочную работу. А у тебя появляется время подумать о великом. Глобальном. И может быть даже посмотреть на звёзды… энергии за день наверняка накопится.

Когда подошли к морю, Лэйла ощутила, что чувство переедания отступило. Местная еда быстро насыщала, но также быстро усваивалась из-за обилия специй и натуральных ингредиентов. Никакой химии. Организму легко. А может дело в эмоциях? Еда стала подозрительно вкуснее, а мир краше.

Прежде чем залезть в море, Маник расстелила полотенце на песке и присела, подогнув ноги под себя, как будто собиралась медитировать. Робот осторожно присел рядом, чтобы не нависать над человеком. Его учили, что довлеть над ним не стоит. Многие этого не выносят. А ещё робот знал, когда не стоит нарушать личное пространство человека. Захочет – сама подвинется.

– Марк… а сколько у тебя было до меня? – неожиданно для самой себя спросила Лэйла и даже усмехнулась.

Какое это имело для нее самой значение? И что она хотела услышать от робота? Она вряд ли понимала.

– До тебя у меня не было никого, – быстро ответил робот. – Я создан сорок восемь дней назад, и после месяца тестирования и доставки, ты первая, кто меня заказал.

– То есть… ты новая модель? Девственная? – она даже усмехнулась, чтобы он лучше её понял. Должен же он своими сканерами считывать её эмоции, и определять такие вещи как «сарказм», «бодрое расположение духа». И кто знает, может даже «ПМС». Но вряд ли у них настолько современная техника.

– Да… можно и так сказать, – согласился озадаченный робот. Он знал, что значит «девственность». Знал, что такое «модель», но как причудливо люди складывали эти фразы в единое целое.

– А вас не учили врать? – осторожно спросила Лэйла.

– Вводить человека в заблуждение не допустимо, – бодро ответил робот.

– Да? Сейчас проверим, – она подскочила с полотенца и встала перед ним. – Я красивая?

– На десять из десяти по шкале оценки человека, но я бы добавил ещё два балла, – так же быстро ответил робот.

– Ах ты хитрец! Да? А в прошлый раз один был!

– В прошлый раз моря рядом не было, – тактично заявил робот и крыть оказалось нечем.

Лицо Лэйлы посветлело. Девушка сняла очки. Бросив их на полотенце, расплела ленту в волосах:

– А так?

– И так, – ответил бесхитростный робот.

«Ах так, да? Ну смотри мне! Я найду твоё слабое место»! – подумала Лэйла, прищурившись и разглядывая робота исподлобья.

Хотелось вести себя как маленькой девочке, которая в идеальной ситуации обязательно найдёт какую-нибудь загогулину. То поглядывая на робота искоса, то сбоку, то корча ему рожицы, она искала варианты.

– Я могла бы стать фотомоделью? – запустила тяжёлую артиллерию Маник.

Робот заметил, как закружил перед ним человек и выдал приемлемый вариант развития, исходя из вектора оценки энергии человека, заинтересованности в ответе и конечно же близости моря:

– Ты хочешь, чтобы я тебя сфотографировал?

– Ага! Попался! Тебе же запрещено! – напомнила Маник.

– Мне разрешено, если ты просишь, – ответил робот, даже не думая краснеть или оправдываться, так как подобные опции просто не были заложены в нём от создателей. – Твои данные. Твои права. Передай мне право на запись фотографий и видеофайлов, и я смогу произвести фотосессию и записать твой презентационный ролик.

– Как?

– Скажи «разрешаю съемку». Мне достаточно твоего голоса и подтверждения на поставленную задачу. Это как подписать «согласие».

– Разрешаю съёмку.

И не успела Лэйла ответить, как вспыхнула вспышка.

– Ой, я моргнула! Так не честно.

Вспышка повторилась. И девушка поняла, что робот фотографирует её своим глазами. Возможно, там даже была камера на миллион пикселей. А то и две, в каждом своя. И он точно мог записывать сверхчёткое видео, храня данные на своём многотеррабайтном носителе или вообще на удалённом сервере.

Оставалось только надеяться, что ей отдадут потом все фото- и видео документы, с возвращением прав. И что у них не останется копий. Должны же они удалять информацию о ней, когда закончится то первое «соглашение».

«Чёрт побери, а ведь оно когда-нибудь закончится», – подумала Лэйла и прикусила губу. Но быстро взяла себя в руки и принялась позировать.

Таиланд многое повидал от туристов и ко всему относился более чем терпимо. Но это там, в районах пляжах Патонг вечерами. А здесь, в её тихом уютом мирке Май Кхао, все должно было быть иначе, волшебно. Никакой пошлости и разврата. Только ощущение сказки, волшебства и… любви?

– Когда же мне фотографировать? – спросил робот.

– Когда я говорю, – легко объяснила девушка. – Готов?

– Готов.

Лэйла показала язык. Но вспышки не было.

– Ну чего ты не фотаешь? – уточнила она.

– В какой момент мне запечатлеть тебя? – не понял робот, требовалась дополнительная информация.

– В тот, когда я замираю. На несколько секунд.

– Принято, – тут же загрузил уточнённые данные «Марк».

И робот устроил ей фотосессию: то на фоне моря, то на песке, то на фоне пальм и кустов алоэ. А ещё в округе росли деревья, поразительно похожие на елки своими иголками. И фото в шезлонгах, что располагались между ними, смотрелось красиво.

Маник до того увлеклась, что полотенце оставалось всё дальше и дальше на берегу. Но к чему беспокоиться? Всё, что ей было нужно, при ней. Волноваться не о чем.

И они всё глубже забирались в тень растительности. Джунглями эта «дикая полоска» не являлась. Зато была стриженная и вычищенная трава и разглаженный граблями песок. Клочок природы для туристов. Тайцы пристально следили за территорией возле отелей ресторанов и у пляжа, где и убирались каждое утро, чтобы приезжали новые туристы, наслушавшись рассказов о чистоте от уже побывавших здесь.

– Так все, хватит фотографий, – устав от вспышек, заявила Лэйла. – Бежим к полотенцу! Наперегонки.

– Мне разрешено перегнать человека? – только и спросил робот.

– Конечно, иначе какой смысл догонялок? Догоняй! – крикнула, уже убегая девушка.

Заветное зелёное полотенце всё ближе. А вот пробежка оказалась не такой приятной. Для скорости пришлось снять сандалии. А крупнозернистый песок, в который глубоко проваливались ноги, был не лучшим местом для бега. С утра служащие его распрямили, разгладили, но туристы уже проложили свои тропы к берегу, и все растоптали, вновь создавая неудобные ямки.

Маркуша неожиданно для Лэйлы вышел из кустов у самого полотенца, тактично обогнав человека по дуге. От неожиданности – когда он успел? – она споткнулась и упала. Падение оставило ссадины на коленках, а левая даже начала кровоточить.

– Ой, ай, – расстроилась девушка. – Ну что ж я такая неуклюжая?

Рядом возникла широкая тень, легко подняла на руки и понесла к морю. От этой заботы Лэйла даже забыла, почему упала. По пути с неё только сползло парэо, да и сандалики остались на пляже не совсем рядом с полотенцем. Но кого это заботит, когда сильные руки бережно опускают тебя в тёплое море?

– Морские соли продезинфицируют рану, – заверил робот. – Затем обработаем.

– А что, аптечки у тебя с собой нет? – усмехнулась девушка.

– Не укомплектовали, – ответил робот, изобразив даже звук вздоха.

И до того его печаль была отлично сымитирована, что Маник даже рассмеялась:

– Да не переживай. Не можешь же ты быть везде идеальным. А то я бы начала пугаться и… пытаться проснуться.

– Ты не спишь, – снова заверил робот.

– Да? А ощущения, как будто сплю, – тише ответила она, довольная объятьями.

Море качало, подстраивались под волны-руки робота. Обычно крутой берег дикого пляжа создавал большие волны при сильном ветре. Но сегодня море было тихим, позволяя купаться в большей безопасности, чем обычно. Не то, чтобы волны исчезли совсем, но робот ловко поднимал и опускал руки, удерживая тело строго по направлению их движения.

Улыбнувшись, Маник обхватила шею робота, слезла с его рук и оказалась за его плечами, свободно барахтаясь ногами как в детстве с отцом.

– Всё, вылечил, – заявила девушка. – Теперь давай купаться.

– Давай, – ответил робот и немного подумав добавил. – Мы уже купаемся? Мы же в воде.

– Конечно. Только давай без ныряний. А то в волосах песок потом долго доставать. А я ни шапочку, ни резинку не взяла. Ты ж сказал «ничего не брать». Вот я тебя и наслушалась. Даже сумочка в номере.

– И я не взял, – посочувствовал Маркуша.

Лэйла вдруг ощутила, как потеплели его плечи. В буквальном смысле они стали теплее окружающей воды, чтобы согреть её.

«Вот это сервис»! – подумала девушка.

Она с удовольствием обняла его и прижалась всем телом, обхватив его бедра ногами. Тут же потеплела и спина робота, включая теплоэлементы.

– Ты что, включил обогрев? – на всякий случай спросила она.

– Температура твоего тела падает. Я… переживаю, – ответил робот.

– Так мы же после бега, замерзнув в воде, тоже калории сжигаем. А ты… можешь переживать? – уточнила Маник.

– Моя задача – следить за состоянием твоего здоровья, – объяснил робот. – И поддерживать баланс на протяжении всего периода эксплуатации.

– Ишь какой заботливый… значит, тебя просто этому научили? Заставили? – ответила Лэйла и почти заставила себя разжать руки, а затем отплыть от этого тепла.

Затем она начала грести, заплывая на глубину. Не то, чтобы она хорошо умела плавать, но держалась на воде достойно. Море помогало.

Будут ей ее всякие роботы говорить, что хорошо, а что плохо! Она сама себе хозяйка. Она привыкла быть одна.

Она сама себе на уме! Она…

Лэйла вдруг хлебнула воды от набегающей волны и закашлялась. Следующая волна сделать этого не дала, ударила по глазам. Мир помутнел. А затем её затянуло под третью, самую большую волну и протащило у самого берега, но не выбросило на него, а снова оттащило назад, сбросив все ориентиры.

Она отчаянно заработала руками и ногами. Но спазмы в лёгких всё испортили, снова хлебнула воды. И началось что-то ужасное, перемешавшееся с паникой.

Сильное подводное течение на Май Кхао появлялось часто в те моменты, когда его ожидаешь меньше всего. Этому способствовала большая глубина почти у самой прибрежной линии.

Паника, муть в глазах, страх, перерастающий в ужас! Всё захватило Маник. А затем наступила темнота.

Глава 5 - Ночь с драконом

Принцесса в удивлении подняла голову:

– Чего? Это всё?

Дракон молчал, глядя в огонь. Отдыхал.

Тут Нюри и прорвало. Она вдруг как возмутилась на притихшего дракона на всю пещеру! Не фальцет, но тоненький голосок зазвенел звонко, усиливаемый сводами:

– Нет, ну ты человек, вообще?

– Какой я тебе человек? Я – дракон, – напомнил он и даже показал на всякий случай зубы.

Но на принцессу это не подействовало. Она была благородных кровей, а такие не обращают внимание ни на размеры, ни на форму. Главное – суть. А если не сожрал сразу, то уже не съест. А если и съест, то обязательно подавится, потому что…

«Потому что…», – даже задумалась Нюри. – «Потому что нельзя так! Вот и вся суть».

Нутро его она видела насквозь. Дракон даже подозревал, что это способность каждой принцессы. Но не так же резко озарениями по голове бить и по слуху!

– И что теперь драконы не люди, что ли? – справедливо возмутилась представительница элитарной власти в королевстве.

Хотя бы потому, что прочей не было, чего бы там о себе не возомнили бандиты и старейшины на местах. Все они временные и робеют при первом появлении королевского отряда из десятка-другого рыцарей и полсотни пехотинцев.

– Ну какие же мы люди? У меня вон и хвост есть, – спорил дракон.

С Нюри ещё никто и никогда не спорил. А если пытались хотя бы намекнуть, то папа быстро укорачивал им голову до шеи, чтобы не переживали насчет причёски и какую шляпу носить.

Одно дело терять голову в шлеме на поле боя за нужды отечества, и совсем другое – за говорливый язык. Конечно, были варианты и просто отрезать язык. Люди даже почему-то ценили его меньше головы и охотно расставались с ним, лишь бы оставить на плечах свой бестолковый кочан, которым раньше нужно было думать.

«Думать, а не спорить»! – считала принцесса.

Дракон почесал нос, поднялся, принес черпак и налил туда уже заваренного чая. Протянул принцессе. А сам взял в руки весь котелок. Он любил погорячее. Прямо с костра.

Отхлебнув, дракон вновь обратил внимание на принцессу. Маленькая, грозная, она упёрла руки в боки и вновь убрала кота с белых коленок. Черепаха, однако, даже не проснулся. Лежа на камне, он откровенно храпел. Вроде не сильно, но в тишине заметно. Эхо разносилось по всей пещере, преумножая возможности его маленького тельца.

Нюри тоже отхлебнула чая:

– Ммм, терпкий.

Сменив гнев на милость, она снова спросила. Уже менее строгим и почти не требовательным голосом. Таким, как будто действительно интересно:

– Так робот это такой как бы человек в броне?

Дракон облизнул правый клык большим языком, прицокнул.

– Да, почти как рыцарь. И ему тоже иногда нужны слуги. Только не чтобы на коня взобраться, или облегчиться в кустах, а… для починки. Ну или заправки. Только не едой. Он как бы заправляется… ай, не забивай голову, принцесса! Лучше быть красивой. Умных боятся.

– А как ты его придумал? – спросила Нюри.

Не удержалась от нового вопроса. Дракон то ли оскорблял, то ли издевался. Сам наумничает везде, а ей разгребать. Но интересно же!

– Драконы много чего придумали, – ответил спокойно Дракон Драконович и допил залпом котелок. Затем поставил опустевший рядом с валуном. – Мой дед придумал людей и как их использовать поинтереснее. А значит, придумал – воображение. Отец придумал рыцарей, турниры и собирательство с накопительством, чтобы грустно не было и сильно не размножались. А я вот… я пока только выдумал роботов. У меня всё впереди.

– «Пока только»? – переспросила Нюри. – А зачем тебе эти достижения? Одиноких девушек впечатлять?

– Это только ты думаешь, что сочиняю всякое для забав принцесс, – возмутился дракон. – А вообще-то роботы полезны. Однажды они захватят расслабившихся людей, тут-то те и попляшут.

– Это зачем ещё? – тут же сощурилась Нюри. – И куда захватят? В плен?

– Видишь ли, это сейчас людей мало. Раз-два в поле, одна чума и даже этих нету. А скоро будет много. И все умные будут. Находчивые. Лекарства там всякие придумают, чтобы не болеть и дольше жить. Ну и как следствие, расплодятся люди так, что куда там кроликам. А так как природа любит умных лишь до той поры, пока не они не становятся просто ленивыми, они обречены. Поэтому всё за роботами будет. Но те тоже расплодятся без меры. Только другим методом. Друг друга собирать будут, что рыцаря оруженосец в поход. Понимаешь?

Принцесса задумалась.

А дракон продолжил развивать мысль:

– Что-то мне подсказывает, что скоро появятся такие роботы, что им все карты в руки раздадут и играть заставят. А люди смотреть будут. Люди ленивые. Любят со стороны наблюдать за работой или развлечениями. Помяни мое слово, сначала броню сами носить перестанут. Потом наденут её на других и их сражаться заставят. А в свободное от боев и сражений время и прислуживать себе роботов поставят. Хвост на отсечение даю.

– Ой, не выдумывай! – подскочила Нюри. – Ты что, пророк? Звездочёт? Гадаешь по звёздам? Кстати…

Она отошла ко входу в пещеру и вскоре вернулась, сообщив.

– Там уже ночь. Ко сну надо отходить. Как тут у вас с этим делом? Где перина пуховая? Где лакей, что взбивать будет, чтобы помягче было и одеяло подминать по краям, чтобы теплее было?

Дракон тактично промолчал.

– Есть специально обученные люди? Или самой всё делать придётся? – не унималась Нюри и даже пожурила дракона. – Ты всё, как есть говори! Плен пленом, а меру знать надо. Принцессу всё-таки похитил, а не крестьянку.

– Кто ж знал, что ты такая привередливая?

– А слуг не мог пару-тройку прихватить? – пожурила Нюри. – А кровать из башни умыкнуть двуспальную забыл? И всякие вещи, по мелочи. Вазу, там, например. Не для цветов, разумеется.

Дракон вздохнул и свернулся клубочком у затухающего костра. Только взял Черепаху, положил себе на хвост и сказал:

– Перины нет. Лакеев тоже. Но есть подушка.

– Но это же кот!

– Никто не совершенен, – вздохнул дракон. – Бери, пока дают. Дальше только плен будет и там уже как роботы решат. Может и драконов всех изведут даже.

– Люди… убить всех людей… – пробормотал во сне Черепаха, совсем не обидевшись.

Он не проснулся даже, когда его взяли большой лапой, а потом ещё и под постельный атрибут приспособили. Только дрыгал лапкой, словно доставая рыбку из бочки. Во сне рыба была заметно больше, чем бочковые пещерные головастики. А вкусно так, что словами не передать. Но кому рассказывать? Дракону что ли?

– Так эта мохнатая подушка ненависти только притворяется серым и пушистым, – заметила принцесса. – Он что, людей ненавидит и просто меня использует?

Ещё раз оглянувшись во вновь потемневшей мрачной пещере, она подошла к поработителю и завоевателю поближе. Затем села на самый хвост дракону, а затем вовсе забралась на него с ногами. Чего уж стесняться? Не хочет постельное выдавать – сам за кровать сойдёт.

Правда на кота принцесса головой ложиться не стала. Только подгребла его себе поближе, как игрушку дети. Так теплее. А вздумает поцарапать – так костер новый не долго развести. Хотя нет, чего это она. Просто поругает и отпустит. Жестокими вон пусть драконы будут. Им положено.

– Люди тоже притворяются. Еще хуже, чем коты, – отметил дракон и зевнул уже как следует. – Только драконы не притворяются. Мы честные изначально.

– Почему?

– Нам лень притворяться. Для этого надо быть маленьким, хитреньким. А мы большие, крылатые, и при хвосте. Чего нам бояться?

– Как чего? – возмутилась для порядка принцесса. – Ты сам сказал, что вас тоже когда-нибудь захватят роботы.

– Да какие роботы? Люди и так неплохо с нами справляются, – пробормотал Дракон Драконович, который вполне себе мог носить фамилию Драконов.

Ведь он тут же про себя придумал, что у людей будут не только имена и отчества по отцу, но ещё и фамилии.

– Люди такие, – сладко зевнул рассказчик, – сегодня убивают, а завтра писать о нас будут и сожалеть, что истребили. Выдумывать там чего-то себе попутно. Тут уж и хвоста на отсечение давать не надо. Правда жизни такова, что драконы у вас станут злыми, а сами будете белыми и пушистыми. Потом и роботов по всём ещё обвините. Вот помяни моё слово.

Нюри прислушалась к внутренним ощущениям – интересно. Затем к наружным – прохладно, сквозит. Но жить можно. Драконья чешуя сверху была холодная, а вот под чешуйками тепло, если пальцами поддеть.

Как будто он как тот же робот включил для неё дополнительный обогрев. Или это чай разогрел дракона? Где бы про их биологию почитать труд достойный? Мифы одни и слухи. А умные люди на драконов не охотятся, чтобы описать как следует.

Пойди разбери без книжек!

– Я не смогу уснуть, пока не узнаю, чем там все закончилось, – добавила тихо и уже совсем не требовательно принцесса.

Скорее, просяще. Что ей тоже было не свойственно. Но это всё от недостатка одеяла в пещере.

Дракон лизнул себя в нос длинным раздвоенным языком, опустил веки и продолжил слегка сонно:

– Ладно, там дело было так…

* * *

Затем свет ударил по глазам!

Этот яркий луч сменился маячащим белым пятном. Глаза защипало от соли. Мир расплывался. Утопающая почти ничего не видела, но одно ясно – жива.

На грудную клетку надавили сильные руки, а затем губ Лэйлы коснулось что-то тёплое и нежное. Оно же резко вдохнуло в неё саму жизнь. И этой жизни оказалось настолько много, что часть девушка тут же извергла из себя вместе с водой.

Маник закашлялась и приподнялась на локте.

– Купаться надо среди буйков, – объяснил робот. – Мы нарушили технику безопасности. Я должен доложить об этом.

– Нет… не надо. Я в порядке.

Его мягкие губы выдавили слабое подобие улыбки. Только обозначил, чтобы человек не подумал, что его радует подобные обстоятельства, о которых он вынужден докладывать.

Она слабо кивнула, приходя в себя. Соль во рту, песок на зубах и состояние не комильфо. Полный набор.

Перед глазами вся жизнь промелькнула. А что она успела в ней после себя оставить? Ни детей, ни мужа, ни приличного завещания. Да и кому? Только эмоции и воспоминания от путешествий. Но кто о них знает? Даже книгу не написала. Не оставила после себя даже жалкой обзорной статьи или комментария развёрнутого. Только «лайки» или «дизлайки». За некоторые даже стыдно, так как больше оценивала орфографию, чем суть.

– Жаль, что буйки не по всему пляжу, – осторожно добавил робот, посчитав, что пора выводить человека из психологического ступора.

Маркуша окинул пляж от самого аэропорта на юге до кафешек на севере и снова символично вздохнул, изобразив то ли сочувствие, то ли сострадание.

– Совсем забыла, что на диком пляже нет спасателей, – отплевываясь, добавила Лэйла.

Она всё ещё полулежала на песке. Двигаться не хотелось. Вся энергия куда-то испарилась. Пыталась понять, что только что произошло? Нет. Это стресс. Организм в шоке и надо просто прийти в себя.

Посмотрев на робота, Маник спросила первое, что пришло в голову:

– Откуда у тебя… лёгкие?

У её сопровождающего словно было свое мнение относительно создавшегося положения. Он поднял и отряхнул полотенце, укутал её в него как ребёнка после купания. Затем, подхватив на руки, понёс к отелю. И получалось у Маркуши всё до того легко, словно она ничего не весила. Но больше её поразила забота. Какой-нибудь глупый роботы бы просто спросил «как дела?». А её взял и позаботился о ней.

– У робота нет легких, – наконец, ответил Маркуша. – Но, когда нас учили плавать, разработчики решили, что внедрить небольшой баллон с кислородом на случай реанимационных мер будет уместно. Человек тонет, человек уязвим. Робот защитит и позаботится о нём… о тебе.

Он поправился и от девушки не укрылось это. Роботы ведь обычно не ошибаются. А что с этим не так?

– Кто тебя, вообще, создал? – поразилась Лэйла.

Её синие холодные губы тряслись. А он, гад, снова включил обогрев. Теперь уже рук. И кричать, и убегать от этого тепла было бы глупо и просто нелепо. Приходилось смириться и просто наслаждаться.

– Международное совместное предприятие. Программа «Диалог». В проекте приняли участие семь стран и даже одно королевство, – охотно пояснил робот с неким задором в голосе, словно его радовало, что человек интересуется его прошлым. А может и просто рекламу давал.

Маник покачала головой:

– Да нет, я про людей. Твоих истинных создателей. Такое…разве могли придумать программисты? Или что ты? Развитой искусственный интеллект?

– Я не знаю, – признался робот. – Это закрытая информация. Я просто… есть.

– От кого закрытая? От тебя? Или от меня?

Вместо ответа робот положил её на шезлонг возле бассейна, где под зонтиком образовалась тень, и сказал:

– Тебе нужен отдых, а затем стоит ополоснуться в пресной воде, чтобы очистить поры от соли. А ещё тебе нужно восполнить силы. И пить воду, насыщенную минералами и микроэлементами для надлежащей регидрации.

– Не хочу воду. Хочу коктейль. Сходи, купи мне что-нибудь с манго. И шляпку с номера принеси. И…– она на секунду затихла и тише добавила. – … спасибо тебе, Маркуша. Ты спас мне жизнь.

Робот уже шел к бару, когда услышал последние слова. Резко застыв, он повернулся, издал звук ошибки в системе и сказал:

– Я превысил лимит движений.

– Что это значит?

– То, что я истратил почти весь заряд, – ответил робот и пояснил, как неразумному человеку. – Мне необходима полная зарядка в течение двух часов и сорока девяти минут из допустимых трёх часов.

– Но ты же можешь работать сутки, – напомнила Маник.

– Я и проработал почти сутки, – возразил Маркуша. – Вчера ты активировала меня ещё до обеда. Ровно двадцать три часа и семнадцать минут назад.

– Да? Так быстро время летит? – сделала последнюю попытку оставить его при себе Лэйла. – А ты разве не должен заряжаться ночью?

– Должен. Но я… – робот сделал лёгкую заминку. – … грел тебя.

Её щеки покраснели. Она быстро отвернулась и сказала:

– Хорошо, сделай то, что я просила и найди себе ближайшую розетку. А затем возвращайся ко мне… Хорошо, Маркуш?

Робот кивнул и сделал заказ в коктейль-баре у бассейна. Там человека-бармена давно заменил шестирукий робобармен без нижней части туловища. Он катался вдоль полозьев от одного конца барной стойки до другой на роликах и доставал длинными руками-манипуляторами от пола до потолка бара.

Многозадачный робот заменял сразу двоих: барменов и уборщика. А учитывая, что он был подключен к розетке через беспроводную зарядку, и постоянно получал заряд, пока работала сеть, отдых ему не требовался. Работать робобармен мог в режиме «двадцать четыре на семь», если позволяла сеть. Вот только о таком наплыве туристов небольшая гостиница у моря могла лишь мечтать даже в высокий сезон. И «работник на все руки» едва ли работал на пятую часть своих возможностей.

Оплатив заказ бесконтактным переводом, Маркуша вернулся к Лэйле с зелёным напитком с лаймом и мятой в одном стакане и светло-желтым напитком с мороженным и ананасом в другом стакане: мохито и пина-колада. А на голове его уже была её любимая широкополосная соломенная шляпка.

Выполнив все пожелания клиентки, робот даже снова намазал её кремом с ног до головы, укрыл новым полотенцем для купания и только после этого позволил себе исчезнуть.

Маркуша знал – когда кончится заряд, нести его до розетки смогут лишь минимум двое здоровых мужчин. А колесиком для транспортировки, как какому-нибудь чемодану, ему не полагалось. Как и беспроводной зарядки, у которой был весьма небольшой диапазон и док-станция, которую всё равно нужно носить с собой и куда-то втыкать.

Лэйла хотела откинуть полотенце – в такую-то жару в тропиках, – но вдруг поняла, что дрожит. Пережитое лишило сил, добавило озноба. Тёплое сухое полотенце служило одеялом. Весь вопрос был лишь в том, почему он не отнес её в номер и не дал отдохнуть там? Но слушая, как плещутся дети в бассейне, Маник поняла, что Маркуша отличный психолог. Он не хотел оставлять её с пережитым страхом наедине. А то передумает ещё купаться. А какой же туризм в тропиках без купания?

Выходило, что он её и о её страхах беспокоился!

Лэйла даже присвистнула. До чего чуткий робот.

На глаза навернулись слёзы. Влага благодарности.

Смахнув слезинку, Маник больше не могла отрицать свою симпатию к роботу. Он спас ей жизнь, а она его за коктейлями послала. А ведь хотела просто… просто надо было… поблагодарить. А что ещё? Она никак не могла подобрать ответ, окончательно запутавшись в чувствах.

Сладкий освежающий коктейль оказался сейчас весьма кстати. Лэйла подняла бокал у шезлонга и осушила половину. Сладкий сок смыл с губ и языка соль. Стирая пенку с верхней верхней, она даже вспомнила его поцелуй… Конечно, он делал ей искусственное дыхание. Но какие же тёплые и нежные были у робота губы. Такие же чуткие, как пальцы? Недаром из одного материала.

Разработчики явно были в ударе, когда его собирали.

«А что… а что если у него есть ещё один отдел в нижней части тела»? – вдруг подумала Лэйла и даже порозовела щеками: «Тот, который Маркуша не показывает»?

В буклете об этом не было написано.

«Но есть же роботы-проститутки, что раньше были простыми куклами, а ещё ранее надувными куклами с игрушками из секс-шопа»? – снова прикинула девушка: «Неужели, разработчики не снабдили подобными причиндалами и Маркушу? Наверняка подобный вопрос интересовал бы многих туристок. И туристов, если бы они выбирали робо-женщину в сопровождение».

– Такое… хм… сопровождение с пристрастием, – обронила Маник, улыбаясь своим мыслям и елозя трубочкой по дну стакана.

Задумавшись, Лэйла вновь сползла по шезлонгу под полотенце. В голову пришло ещё много интересных идей на этот счёт. Ей даже захотелось вернуться в номер, взять телефон и залезть на сайт разработчика, чтобы снова полностью перечитать инструкцию по возможностям модели «ай си ди 2025 юнайтед».

А что, если и вправду Маркуше чуткими не только пальцы и губы сделали?

«Ну… они же могут полностью удовлетворит женщину»? – прикинула Маник и тут же себе пообещала: «Нужно узнать»!

В жизни многое надо попробовать, точно знала заядлая путешественница. А понравившееся повторить. Возможности умной техники преумножались с каждым годом. Прогресс не стоит на месте. Это в исследовании таинственного космоса застой и мрак, а в потребительской робототехнике достижения каждый месяц. Просто бери и пользуйся… как только попадают на массовый рынок и станут по карману.

Лэйла натянула шляпу на глаза, чтобы спрятать от всего мира довольную улыбку. В её голове уже сидел чёртик, который шептал новые вызовы.

– Я тебе устрою, Маркуша. – пообещала она сама себе шёпотом и тихо хихикнула. Сказала так тихо, чтобы никто не услышал.

Мир об этом знать не должен.

Её разморило. Дрожь отступила. Расслабившись, Маник и сама не заметила, как уснула.

Глава 6 - Это кошмар!

Настойчивый голос возник рядом:

– Мисс Лэйла. Мисс Лэйла!

Пришлось открыть глаза. Администраторша трясла её за плечо. Говорила быстро, сбивчиво. С самым обеспокоенным видом, она никак не желала оставить её в покое. Что ранее тайке было не свойственно.

– Что? – туристка с трудом приподнялась. – Что случилось?

Всё тело болело. На миг Маник испугалась, что тень от грибка-зонтика сместилась и уже несколько часов она спит под палящим солнцем. Но нет, она все еще находилась в безопасности тени. Даже крем для загара не полностью высох, что означало лишь то, что прошло не более получаса.

– Ваш робот…

– Что с Маркушей? – тут же подскочила с шезлонга Лэйла, поражаясь откуда взялись силы.

– В его заряжающее гнездо у бара проник геккон. Произошло короткое замыкание, – объяснила тайка и миролюбиво улыбнулась. – Не переживайте, это страховой случай. Туроператор сегодня же заменит вам робота.

– Что значит проник? – не поняла туристка. – Он же плавает!

– К сожалению, изоляция робота нарушается, когда он достает шнур питания, – объяснила тайка. – А гекконы такие любопытные.

– Откуда достает? Как заменят? – посыпала вопросами клиентка.

Глаза Лэйлы выражали неподдельный ужас, а затем в голове созрело единственно верное решение на данный момент. Даже не в голове, а где-то внутри, в районе сердца.

– Не надо мне менять Маркушу. Почините его!

– К сожалению, мисс Маник, у отеля нет технической базы для такой возможности, – заявила администратор гостиницы. – Вы не переживайте. Мы просто отправим его поставщику на замену выведенного из строя модуля, а вам сегодня же пришлют другого. Разницу за не оказанное в услугах время вычтут из вернут вам.

– Нет! При чём тут деньги? Маркуша! – крикнула девушка.

Забыв про возвращенные роботом сандалии, она босиком помчалась к бару. Захотелось как следует посмотреть в глаза робо-бармену, который допустил такое непотребство на своей территории.

Робо-бармен протирал стаканы. У стойки бара двое молодых тайцев уже грузили массивную модель ай си ди 2025 юнайтед на электро-тележку. Такая сама докатит любой груз через территорию отеля до грузовика фирмы-поставщика у центрального входа.

– Нет! Никуда вы его не повезете! – Маник схватила робота за локоть. – Маркуша, очнись! Маркуша! Ты нужен мне!

– Мисс, у вас будет новый робот уже к вечеру, – попытался сказать один из молодых тайцев, знающий английский, но Лэйла не слушала.

– Не хочу другого! – закричала туристка.

Истерика, какой не случалось с самой школы с Маник, накрыла её с головой. Бесконтрольно и неумолимо, как цунами накрывает берег.

Слёзы потекли по щекам сами собой. Горючие, горькие. Как после слова «нет» от Марка. Того глупого, сухого, бессмысленного одноклассника, который уже забыт, отодвинут из сознания. Как же ему сейчас далеко до её личного милого Маркуши.

Лэйла посмотрела на тайцев таким взглядом, что оба отпрянули от тележки.

Подошедшая администраторша заметила:

– Но это же просто робот. Техника.

– ЭТО. МОЙ. РОБОТ, – отрезала Маник и склонилась над уложенным на тележку роботом, заговорила по-русски. – Маркуша, я тебя не оставлю. Слышишь меня? Я выкуплю тебя, и мы всегда будем вместе. Ты слышишь меня… любимый?

Робот не слышал. Но на его губах давно застыла довольная улыбка счастливого человека. Ровно такая, какая теперь безумно нравилось Лэйле.

– Маркуша-а-а! – кричала она и даже затрясла его за плечи.

Робот не двигался. Сдвинуть его тоже не получалось. И от этого простого осознания того, что ничего не может сделать, её снова начала бить истерика. Она кричала, махала руками, топала ногами и слабо понимала, что вокруг происходит.

Ей нужен был её робот немедленно!

В чувства привел легкий удар ладонью по лицу. Таец в форме полицейского перед ней что-то говорил. И только теперь Лэйла поняла, что вызвали туристическую полицию. А офицеры обращаются к ней. Потирая щеку и на всякий случай обидевшись, девушка прислушалась к происходящему вокруг.

– Мисс Маник, мы вынуждены забрать вас в участок, – сказал смуглый мужчина на английском. – И, если вы не успокоитесь, визита к доктору нам не избежать.

Он был младше своего напарника, с ранней сединой, но успел за несколько лет службы на острове многое повидать от туристов. Истерики в том числе.

К доктору Лэйла не хотела. Это отрезвило. Привело в чувства. Она застыла, замолчав и кивнула:

– Простите. Я больше не буду, господин полицейский.

Двое офицеров увели её в тень, усадили на стул. Один сел рядом, а тот что был постарше и поопытнее, и даже не думал поднимать на неё руку, глядя в глаза, спросил:

– Вы осознаете свои поступки сейчас?

– Да, – глухо ответила Маник. Словно из неё достали всё содержимое, оставив лишь оболочку.

– Я должен забрать вас в участок за нарушение общественного порядка, мисс Маник, – предупредил полицейский.

– Право, не стоит. Я больше не буду.

Таец кивнул и спросил напрямую:

– Скажите, почему вы так себя вели? Вы взрослая, адекватная женщина. Постоялец в этом отеле. Ранее за вами подобного не замечали. У вас накапливались бонусы хорошего поведения, а теперь вы рискуете все их сжечь. Вероятно, вас даже занесут в чёрный список данного заведения.

– Это был шок, – честно призналась Лэйла, уже не собираясь отрицать очевидных для себя вещей. – Мой робот сломался.

– Вы зависимы от гаджетов? – с пониманием в голосе спросил молодой сотрудник.

– Нет, вовсе нет, – ответила Маник. – Просто Маркуша… Он сегодня спас мне жизнь и стал очень близок. Это как родного потерять! Понимаете?

– Что ж. Эта новая опция с роботами сопровождения пока в новинку для Пхукета, – поразмыслив, кивнул старший офицер. – Возможно люди излишне привязываются к ним на радостях. Я даже слышал, что некоторые женятся на пылесосах или робокуклах. Но это не повод так себя вести в общественном месте, мисс Маник.

Лэйла закивала болванчиком и посмотрела на офицера грустными глазами нашкодившего котика, который сожалеет и просит колбаску у хозяина:

– Да, я осознаю. Прошу вас, не забирайте меня в участок. Мне нужно починить своего Маркушу.

Оба офицера вздохнули, старший вытер испарину платком.

Лэйлу вдруг осенило. Выпалила:

– Хотите коктейль, офицеры? Сегодня так жарко.

И Маник, не слушая ответа, умчалась к робо-бармену. А вернулась с полными стаканами свежевыжатого манго. Поставив их на столик, она виновато улыбнулась полицейским.

– Маркуша? Вы дали ему имя? – спросил старший офицер.

Он откинулся на спинке стула, снял служебную фуражку, промокнул пот салфеткой со стола и водрузил фуражку обратно на рано лысеющую голову.

– Да. И я его не оставлю, – заверила Маник. – А если вы меня заберёте, то его увезут неизвестно куда. А где потом искать? У них может таких роботов целый остров уже… там, на складе. А мне нужен только мой. Не отнимайте у меня возможность, офицеры. Прошу вас.

Младший офицер отпил, и добавил тихо, словно обращаясь к сотруднику:

– Честно говоря, участок полон после вчерашней драки на дискотеке Патонге. Мы до сих пор устанавливаем личности задержанных. Переводчиков не хватает. Что ей там делать?

Старший кивнул, так же отпив сока:

– Да, не хотелось бы держать вас в коридоре весь день, мисс Маник.

Лэйла заговорщицки понизила голос.

– Офицеры, а вы сегодня обедали? Как насчет гамбургеров? Ну хотя бы с собой, в дорогу?

Молодой офицер рассмеялся. Старший улыбнулся. Оба допили сок, поднялись из-за стола, после чего старший снова поправил фуражку и добавил:

– Мисс Маник, вижу вас получше. Удачи с починкой робота и приятного вам дня.

Гамбургеров они ждать не стали. А едва офицеры скрылись, Лэйла повернулась к бару. Робота возле него уже не было. Ушлые тайцы-таки укатили его на своей тележке.

Подскочив к бару, она спросила у робо-бармена.

– Где он?

– Кто он? – учтиво переспросил робот.

– Где мой Маркуша?

– Кто такой «Маркуша»? Такого коктейля у меня нет. А моя библиотека обновляется каждую минуту от местного вай-фая.

– Ай си ди 2025 юнайтед! Вот кто!

– Отвезли на ресепшн, – ответил робот и напомнил о заказе. – Как расплачиваться будете?

– Запишите на бунгало номер два, – на ходу обронила девушка, со всех ног побежав на выход с территории отеля.

Робот уже покоился в большом деревянном ящике, словно его собирались отправить авиапочтой производителю на завод. Синий грузовик распахнул массивные двери, и двое рабочих в камуфляже закатив ящик внутрь, закрыли за собой створы изнутри. Щелкнул автоматический замок и грузовик с автопилотом, получив команду, выехал с территории отеля на дорогу.

Лэйла как была в купальном костюме и сандалиях, так и побежала следом за автомобилем вдогонку. Меньше всего она думала о внешнем виде в данный момент.

– Стойте, стойте же!

Даже если бы за рулем сидел водитель грузовика, он бы не увидел Маник. Лэйла бежала в «мёртвой зоне» прямо позади автомобиля. Через боковые зеркала не видно. Но сам автопилот, разглядев её через камеру заднего вида, по программе относился к бегущему позади объекту как к помехе движения. Сокращая между ними расстояние во избежание аварии, он увеличил скорость.

– Стой, гад! – кричала она, продолжая бежать.

Просто потому, что не могла иначе.

К счастью для Лэйлы, по дороге попалась стоянка такси у соседнего отеля поблизости. Уже подбегая к нему, девушка вспомнила, что все её платежные модули остались в номере и у самого робота. Заплатить за дорогу она не могла. Но это не помешало ей заскочить в первый попавшийся тонированный седан и закричать водителю-человеку:

– В погоню за тем грузовиком! Быстрее!

Таец, наслаждающийся морозящим кондиционером в салоне при рабочем двигателе, выронил читалку с электронными книгами из рук и, переключив на передачу, вдавил газ в пол.

Он был из тех таксистов, кто всё ещё по старинке занимался извозом туристов на острове самостоятельно, без применения автопилота. Хотя его более предприимчивые коллеги давно брали модуль с искусственным интеллектом в аренду и пускали по острову, заставляя работать ИИ на себя. Роботизация производства, как-никак.

Но некоторые вещи просто не меняются, чему Лэйла была несказанно рада в этот момент.

– Зачем мы следуем за этой машиной? – спросил, наконец, таксист на английском.

Лэйла увидела его руки на руле и отметила большие отращенные словно под женский маникюр ногти на обоих мизинцах. Это могло быть данью моде. Или сделано для удобства баловства с наркотиками. И мысль о том, что сделает с ней наркоман, когда признается, что не взяла денег, стала терзать её.

Удалось успокоиться лишь, когда вспомнила, что в «королевстве слонов» за любые наркотики введена смертная казнь. Что для местных, что для туристов, что для элиты. Никакой перевозки, употребления и распространения - и это хорошо!

– Они забрали моего робота, – наконец, ответила девушка.

– Робота? – чуть приподнял бровь толстый таец.

Вёл автомобиль он спокойно, без рывков. Явно не наркоман.

Следовали по левому ряду. И немного непривычное для Лэйлы левостороннее движение раздражало её, когда приходилось ехать назад по трассе, чтобы развернуться на разделительной полосе, и следовать далее в необходимом направлении вглубь острова.

– Да, он сломался.

– Роботы дорогие. Но ничего, починят. Они наверняка везут его в Пхукет-таун.

– Почему?

Таец пожал плечами, отвечая очевидное:

– Только в городе на острове есть соответствующие сервисные центры, – и посмотрев в зеркало заднего вида, добавил. – Не переживайте, мы догоним его.

– Скажу сразу, – решила раскрыть все карты Маник. – У робота были все мои платежные средства. А свои модули взять из номера я не успела. Но обещаю вам, я выплачу всё по двойному тарифу, как только мы вернемся в отель.

– Что ж, – флегматичный таец, казалось, нисколько этому не удивился. – Я могу просто оставить вам номер карточки. Осуществите перевод позже.

– Вы… просто так поверите мне? – слегка опешила девушка.

– О, мадмуазель, если девушка бежит сломя голову за грузовиком в одном купальнике и готова ехать в таком виде хоть на край света, значит это ей действительно нужно. Не стоит стоять у неё на пути, – расплылся в довольной улыбке таец. – Я и не рассчитывал, что вы достанете кредитку из бюстгальтера. Но судя по всему, этот робот дорог для вас.

– Это… купальник вообще-то, – на всякий случай поправила лямки Лэйла. – Но робот, да. Он лучший!

За подобной манипуляцией Маник ощутила, как снова краснеют щеки. Отвернулась к окну и попыталась не думать о своем внешнем виде. За несколько минут она так и не придумала достойный ответ – почему мчится за роботом? Только глаза постоянно цеплялись за грузовик впереди.

Они никак не могли его догнать.

– Почему мы так медленно едем? – наконец, не выдержала Маник.

– Мы едем на пределе допустимой скорости для водителей-людей, мадмуазель, – спокойно ответил таец. – К сожалению, модулям с искусственным интеллектом позволяется на дорогах несколько больше.

– Это ещё почему?

– Они практически не допускают ошибок и исключают «человеческий фактор». Они не устают, не просят еды, не отвлекаются на красоток… – тут таец посмотрел на туристку у дороги, что делала селфи у магазина в провокационной позе. – … и законодательно, а также просто объективно, они могут ездить гораздо быстрее людей.

– Чёрт бы их побрал! – не сдержалась Лэйла уже вполне на своём языке.

– Должен отметить, мадмуазель, что пробок с таким скоростным режимом на острове действительно стало меньше, – улыбнулся таец. – В следующем году обещают запустить аэротакси. Там вовсе не допускается присутствие человека за рулем. Так что ни один турист уже не поговорит с таксистом так, как мы сейчас с вами. Ловите последний момент. Вот что я вам скажу.

– Как познавательно. А что, если добавить скорости? – не сдавалась Лэйла.

– Этот робот действительно вам так дорог, что готовы оплатить штрафы? – приподнял бровь таксист.

– Он лучшее, что было в моей жизни, – честно призналась Маник. С кем ещё поделиться откровением, как не с дружелюбным таксистом? – Я всё оплачу!

Таец молча притопил педаль газа, обороты на тахометре подскочили. Автомобиль начал резко перестраиваться с полосы на полосу и вскоре поравнялся с грузовиком.

Но возникла другая сложность. Как бы не махала грузовику Лэйла, высунувшись из салона седана почти на половину, транспорт доставки никак не реагировал на её движения.

Не положено.

– Стой, дурак! Да стой, тебе говорю! – кричала на разных языках Лэйла, но ИИ-модуль грузовика оставался безразличен к её просьбам.

Таец откровенно веселился за рулем. Его радовал энтузиазм девушки-фаранга. Белокурая бестия совершала столько движений за поездку, сколько не позволяла себе за весь день его давно не молодая жена.

Ритм жизни «сабай» вообще оберегал тайцев от мирской суеты. Вместе с учением буддизма и тропической жарой на острове, они никогда не торопились. Но туристка с севера это всё успешно игнорировала. Столько экспрессии.

– Глупая железяка! – наконец, сдалась девушка и залезла обратно в салон. Здесь было прохладнее, ветер не бил по лицу.

– Не переживайте. Рано или поздно он остановится, – отсмеявшись, добавил таксист.

Так оно и случилось. Они въехали в Пхукет-таун, проскочили пару кварталов, постояли на светофоре и подкатили к нетипично высокому для острова зданию. На фоне остальной низко-этажной застройки, оно выглядело небоскребом.

На первый взгляд здание казалось сплошь стеклянным снаружи, но из-за затемненных окон выглядело чёрным обелиском. У небоскреба была своя пропускная система, так что на территорию въехал только грузовик. Сколько бы не сигналил седан шлагбауму контрольно-пропускному пункту, умные камеры его не впустили.

Лэйла выскочила из автомобиля и с криком таксисту «я вас обязательно найду у отеля», поднырнула под шлагбаум. На автоматизированном пункте не было никаких живых охранников, так что никто не помешал ей это сделать. Она свободно побежала за грузовиком. Тот подкатил к зданию и заехал на подземную парковку. Девушка, не раздумывая, побежала следом.

Наверное, больше всего удивились грузчики, когда, открыв двери грузовика изнутри, увидали перед собой взлохмаченную блондинку в одном купальнике, с горящими глазами, полными то ли отчаянья, то ли угрозы.

– Мисс, что с вами?

– Маркуша! – не слушая тайца в комбинезоне, Лэйла полезла в грузовик.

Грузчики застыли, переглядываясь. Один показал взглядом на умные часы. Другой кивнул, подтверждая, что разбираться с этим не их забота. Есть специально обученные люди для такого случая.

Взобравшись на ящик, девушка уверила грузчиков:

– Я нормальная. Просто это мой робот и я очень переживаю за него.

Тайцы снова переглянулись и один из них заметил:

– Вам нельзя находиться на этой территории, мисс.

Другой просто нажал на тревожную кнопку на умных часах.

– О, нет-нет, не вызывайте полицию, – взмолилась девушка. – Я выкуплю его! Просто почините его. Не стирайте ему память. Прошу!

Но все убеждения оказались бессмысленными. Вскоре из недр здания прибежали охранники, подхватили её под руки и повели на выход.

– Вы не имеете права! – продолжала кричать Маник. – Я официальный пользователь и потенциальный покупатель!

Не слушая её, охранники вывели девушку к контрольно-пропускному пункту. Там уже стоял тёмный седан с золотыми звездами на корпусе и большой надписью «туристическая полиция».

Из салона вылезло два тайца. Два хорошо знакомых по первой сегодняшней встрече офицера.

– А я смотрю, вы настойчивая, мисс Маник, – улыбнулся старший офицер и кивнул напарнику.

– Как жаль, что мы отказались от бургеров, – добавил младший офицер, забирая её у охранников и цепляя наручники на запястья. – Вы как раз оторвали нас от обеда.

– Это недоразумение, – тихо сказала Лэйла, но уже не сопротивлялась, когда полицейские посадили её в автомобиль и повезли в участок.

– Что ж, мисс Маник, похоже вам всё же придется посидеть в коридоре и подумать о своем поведении, – повернулся к ней старший офицер, который не сидел за рулём. – Если на первый случай мы могли закрыть глаза, то это уже проникновение на частную территорию.

– Но я не хотела ничего дурного!

– А нам почём знать? Умные камеры всё зафиксировали, - отметил офицер. – И в отличие от неподобающего поведения и сгоревших социальных баллов, это уже совсем другой состав преступления. Можете попасть за решётку. Так что советую вспомнить телефоны хороших адвокатов.

Лэйла поникла, сложила лицо в закованные в наручники ладони. И, как и подобает девушке в сложной ситуации, от души разревелась.

Офицер, глядя на такое дело, вздохнул с полным сочувствием и добавил:

– Ну ладно, не обязательно за решётку. Могут выпустить под залог. В конце концов, ничего страшного не произошло, переночуете в участке. А утром мы что-нибудь придумаем.

Но слез девушки было уже не унять.

– Да что такого особенного в этом роботе? – обронил молодой офицер за рулем. – Просто железяка.

Но Лэйла его уже не слушала. Она полностью погрузилась в своё горе, снова отключившись от восприятия внешнего мира. Где-то там Маркуше скорее всего уже меняли модуль зарядки и возвращали заводские настройки.

– Его затрут! Обнулят! Это уже будет не мой Маркуша! – с нескрываемой горечью в словах заявила Маник.

Младший офицер тоже вздохнул и сказал:

– Ну да, сотрут. Разве что он не скопировал своё цифровое сознание на удалённый сервер перед тем, как встать на зарядку.

– Что? – выдавила из себя Лэйла, на миг прекратив плакать.

Надежда мелькнула внезапно.

– Обмен с базой вместе с цифровым отчётом обязателен для роботов, которые имеют дело с людьми, – спокойно добавил молодой офицер, что проходил курсы робототехники в полицейской академии.

– Ах да, нам что-то говорили такое на курсах повышения квалификации, – добавил старший офицер. – Это отчёт-тест на психологическую устойчивость клиента. Робот обязан доложить, если что-то не так.

– Что это значит? – спросила Маник. – Что он там? У них?

– Вполне возможно, мисс, – ответил молодой офицер и подбодрил её улыбкой в зеркало. – Сделайте запрос на последние данные. И кто знает, может вам повезёт?

Лейла вытерла слёзы.

«Маркуша… Ты ведь сделал свой бэкап? Вместе с моими фотографиями и видео»? – вдруг подумала девушка и растерянно улыбнулась.

Ведь по договору она могла с полным правом потребовать все записанные данные обратно.

«Ну же, Маркуша. Как истинное совершенство, ты ведь наверняка позаботился о таком пустячке?»

Она прислушалась к теплу в груди, которого вдруг стало так много и снова улыбнулась. Украдкой.

«Обещаю, что не стану ругать тебя, если донёс, что я заплывала за буйки… только живи»!

Глава 7 - Новая поставка

Дракон не помнил, как уснул. Но когда он открыл глаза, принцесса так и лежала в обнимку с котом и забавно плямкала губами на хвосте дракона. Только две давно засохшие дорожки слез остались на щеках.

«Переживала», – понял дракон.

Слёзы были хорошо видны в утреннем свете. Тот пробивался в пещеру, всё укрывая словно золотом. Блеск соли на коже отражался лазурью. Дракону даже захотелось лизнуть их, попробовать на вкус, но сдержался. Не то ещё подумает. Нельзя драконам девушек облизывать. Простынут, как минимум.

Словно почуяв, что дракон заворочался, кот лениво приоткрыл один глаз и заявил:

– Или я получаю сметану, или вы живете одни в этом бардаке.

– Это было бы неплохо, – заметил дракон. – Хоть бурчать никто по утрам не будет.

– Ах так? Тогда хоть заговорите здесь друг друга до смерти. Мне уже всё равно. Выбирай: Корм и кот или мрак и запустение. Но выбирай, осторожно, чешуйчатый. Принцесс то в каждом королевстве хватает. А сколько котиков говорящих?

– Да ты бы помолчал хоть одно утро! – рявкнул дракон.

От резкого звука принцесса моргнула и открыла глаза. Поглядев на кота мгновение, подскочила.

– Где я? – спросила она и тут же уточнила. – Разве это был не сон?

– Сон? – дракон зевнул, и поднялся. Раз уж все встали, можно и самому размяться. – Есть у меня кое-что и про сон.

– Довольно с меня твоих историй, дракон! Ты жестокий! – заявила она и принялась расчесываться пятерней за неимением гребня.

Выходило не очень, но попытка – не пытка. Конечно, если это не старания старшего инквизитора. Он у них в королевстве до того выдумщик, что палач плечами пожимает и говорит «туда? Ну и затейник. А я бы так не додумался».

– Конечно, жестокий, – добавил Черепаха, показательно уходя из пещеры. – Совсем с ума сошёл. Котика с утра не кормить? Совесть бы заимели. Бесстыдные пропащие души. Сначала они котика не покормят, а потом, а потом вообще ничего хуже не бывает! Так что он не жестокий, он даже злой.

– Чего это злой? И чего это я жестокий? – почесался дракон вместо умывания и посмотрел на опустевшую сумку с чаем.

Брикеты кончились. Следовало позаботиться о завтраке как-то иначе.

– Все же выжили в истории, – напомнил дракон. – Я убрал кровь и трупы. Закопал в своем сознании, чтобы сильно не пахли.

– Выжили? Да разве это жизнь! – возмутилась принцесса. – А свадьба у них была? А детей как назвали? Ты упустил много деталей! Жестокий-жестокий дракон.

– Как жили? Да легко и просто, – ответил обиженно дракон и повернулся к принцессе. – Ты ж сама сказала, что это всего лишь броня. Откуда столько заботы? Детей ещё приплела. Из мяса и брони только банки консервные получиться могут!

– Мало ли я что вчера говорила? Сегодня я совсем другая, – ответила принцесса недовольно и тоже вышла из пещеры подышать свежим воздухом. Но вдруг с криком вернулась обратно. – Ага! Попался, чешуйчатый озорник! Смерть твоя близка, дракон!

– Чего такое? – не понял дракон.

– А всё, заказывай заупокойную, – предупредила принцесса. – Там рыцари по горной тропе поднимаются! Сейчас тебе хвост то подсократят. На обложку книгам пойдешь. Или бумагу… для всякого.

– Нет, на всякое я не готов, – честно признался дракон. – Я и на основное-то не рассчитывал.

– О шкуре своей раньше думать надо было! – подхватила принцесса задорно, – когда девушек невинных похищал.

– О своей? А чего о ней думать? Хороша. Чешется вот только иногда, тогда да, тяжело, – добавил Дракон Драконович, даже не обращая внимания на новый выпад. Лишь почесал нос, посмотрел на солнечные часы у входа в пещеру и кивнул. – Ах да, как раз поставка.

– Поставка? – переспросила принцесса.

– Ох и люблю я этих ребят с севера, – признался дракон. – Сами хоть и из леса дремучего прибывают, или с гор спускаются, а никогда не опаздывают. Когда-нибудь они создадут такое королевство, где всё будет там работать как часы. Такой северной закалке и армия не нужна. И роботов так немерено будет. Умные все, что вас казначей.

– Казначей? – переспросила принцесса.

Но дракон уже не слышал. Он с разгона выбежал из пещеры и бросился прямо в ущелье. А затем расправил крылья и воспарил над пропастью. Следом в бешеном темпе стал махать широкими красивыми крыльями.

Сморишь на его полет и любуешься. Даже самому летать охота. О том котик на камне сказал, добавив:

– Как притягателен полёт свободного дракона! Даже есть на минуточку расхотелось.

Нюри невольно и сама залюбовалась, как он парил в воздухе. А то и купался в ванне воздушной в полёте. Вертится, как уж на сковородке. Она знала о чём говорила, так как однажды действительно наблюдала на рынке с мамой, как бедняки у костра змею жарили. Она тогда одному в нос впилась, кстати. Но все вокруг только смеялись.

Дракон обрушился на цепочку закованных в доспехи людей. Подготовились. Даже шли с красивыми расписными щитами или старательно поднимались в гору на лошадях. Иных вели слуги под узды, прочие правили сами, если ощущали коня на узкой горной тропе. Бесстрашные. Младшие сыновья в семьях. Таким терять нечего. И горевать по ним больше дня не будут.

Процессия в пешем и конном порядке растянулась в линию. Всего человек тридцать, семь из которых была рыцарями, часть ландскнехтами, что те же наёмники, но без особых доспех или вооружения, а остальные сплошь – слуги и оруженосцы господ. Эти совсем воевать не умеют, точно знала Нюри. И даже не собираются, но вынуждены всегда прислуживать тем, кто кормит, одевает и иногда даже балует монеткой-другой на кружку эля.

Первыми шуганулись лошади, почуяв неладное в воздухе. Головы у них были на порядок больше, чем у людей, оттого первыми и смекнули, что с драконом лучше не связываться. Бежать им особо было некуда, так что часть сразу полетела в обрыв. Так что нескольких рыцарей убил чужой страх почти мгновенно.

Слуги, не в силах удержать коней с господами, застыли, глядя как удаляются проклятия вышестоящих и исчезают в тумане. Громко кричали, но не долго.

Слуги переглянулись. А что поделать? Теперь только спускаться вниз и щиты на память забрать. Да на рынок за ту же кружку-другую эля сдать.

Больше всех продержались супротив дракона легковооруженные солдаты, призванные из низших слоев населения. Ополчение тоже было смекалистым. С копьями, вилами и топорами. Они даже выставили их в направлении дракона. Только предводители на конях исчезли, и никто уже толком не понимал – зачем?

Вопрос только умножился, и разросся в головах, когда дракон пролетел совсем низко над их головами.

– Он дотронулся до меня хвостом! – не выдержал первый ландскнехт. – Хвостом! А-а-а!

Паника разрослась как снежный ком в горах. Все оружия пали на землю, стоило дракону коснуться людей порывом ветра. Побросав сумки, военный инвентарь и мешки под «драконье золото», люди гурьбой побежали вниз по ущелью.

«Ну драпай ты молча, чего орать»? – хотел крикнуть им дракон вдогонку. На молчунов он всегда не обращал внимания. А эти кричали так дотошно, словно свою деревню хвалили перед соседями.

Но кто его слушать будет? Вот и горы такого откровения не выдержали, на всякий случай засыпав горлопанов камнями и снегом.

«Правильно, нечего прерывать безмятежность альпийского утра», – подумал дракон: «Не умеешь держать рот на замке – страдай».

Уцелел лишь один бедолага в рванье. Самый расторопный, он мчался вниз едва ли не быстрее камнепада, предпочитая действовать, а не разговаривать.

«Возможно, он даже передаст сообщение папеньке, чтобы брал на дракона армию побольше», – подумала Нюри, разглядывая спасательную операцию свысока: «А то придумал тоже – соседей и наёмников просить. Хочешь что-то сделать хорошо – сделай сам. Нечего делегировать полномочия».

Дракон приземлился на тропку, которой не коснулся обвал, неторопливо собрал сумки, подцепив на когти передних лап. Затем покидал в ущелье оружие задними лапами, как пёс засыпает «следы преступления». И вернулся в пещеру с полными «руками» трофеев. Вывалил их у кострища. Пусть принцесса сама разбирается.

– Вот. Лесная доставка. Пошарь там.

– Вот ещё! – на всякий случай возмутилась принцесса. – Тебе надо – ты и шарь!

Он ничего не добавил, только снова улетел в низины. Возможно, добывать дрова на костер. А может откапывать бедолаг. Не знала принцесса чем драконы в свободное от принцесс время занимаются.

Скучно стало в пещере. Нюри ничего не оставалось делать, как развязать тесёмки сумок. Уж очень она была любопытной. А это испытание, к чему оно? Словно смотреть на обложку книги и не раскрыть ни листика.

Стараниями любопытной принцессы на завтрак пещерным обитателям досталось масло в кувшине, свежеиспеченный хлеб (почти не застывший), крынка молока со сметаной, пару вязанок кровяной колбасы, солонины без меры, сушёная рыба, соль, три бутылки вина и бочонок медовухи.

Возможно, в сумках было что-то ещё. Рыцари, как она помнила с приемов в тронной зале, пожрать любили. Но обложив драконий валун провизией, принцесса поняла, что складывать еду больше некуда. Дальше пусть дракон разбирается. Или жует вместе с сумками, не глядя.

Взгляд принцессы упал на огниво в одной из сумок.

– А вот это мне пригодится, – решила она и начала черкать им, толком не понимая, как слуги высекают искры так ловко и умело.

Кот, что вернулся в пещеру на вкусный запах, сначала смотрел на неё в недоумении, а затем засмеялся в голос.

– Ничего, научусь. Что я, хуже этих слуг безродных, что ли? – пробурчала принцесса, стараясь не обращать внимания на кота, что укатывался со смеху. – Давай, кровь королевская, работай во мне! А ну, искры, я приказываю вам!

– О-хо-хо, приказывает она, – не унимался Черепаха, сколько бы она не психовала.

Когда дракон вернулся с бревном подмышкой и бочонком мёда в другой лапе, она уже развела костер, и даже поджарила хлеб с колбасой. Хлеб конечно быстро подгорел, а вот колбаса держалась дольше. Есть можно.

За запах вернулся довольный кот. Перемазав морду сметаной, он вновь полюбил людей и даже драконов. Сидя у костра, только сыто икал. Слова не нужны, когда сытый. Это голодные поговорить любят. Нужда у них.

Сама принцесса тоже как следует позавтракала. Возможно, только дракон оставался голодным. Но Нюри ему сходу заявила:

– Себе сам готовь. И вообще так дело не пойдёт.

– Как?

– А так, – она развела руками, охватывая всю пещеру. – Нам нужны полки.

– Зачем? И без них прекрасно жили, – заступился за интерьер кот, чего она точно не ожидала.

– Как зачем? Вот вы оба не умные какие. Складывать провизию некуда! – добавила принцесса строго.

– Ещё чего пожелаете? – фыркнул кот.

– А ещё погреб нужен, – тут же заявила принцесса, не заметив поддевки. – А то что это делается? Пропадет еда. И что – люди зря старались? На все завтраки глупыми рыцарями не напасёшься. А ещё обед нужен и ужин. А может быть и среди ночи чего пожевать захотим? А?

Дракон с котом переглянулись.

– Лучше бы сразу доставкой занялись, оглоеды, – сказала Нюри. – И в горы ходить полезно, и принцессы голодными не оставались бы.

Дракон задумался. Идея ему понравилась. Возможно, такой доставкой бы даже роботы занялись, перед тем, как поработить человечество. Но это потом. А сейчас у Нюри только один дракон и есть.

В задумчивости, чёрные лапы начали быстро отделять ветки от дерева. То, что выглядело почти как бревно, совсем недавно было деревом, которое дракон выдрал с корнями и как следует почистил его кроной зубы. А чтобы добру не пропадать – пустил на дрова.

А то принцесса в пещере, знаете ли. Дышать на неё лучше со вкусом пихты. Или ели. На худой конец – кустом барбариса.

Ведь одно дело извергать на неё огонь, а другое – говорить с ней и даже рассказывать свои бредовые фантазии касательно мировоззрения будущего. Придумал тоже, броню ожившую и чувства к консервным банкам.

Ну что за чушь? Люди со своими чувствами разобраться не могут. От того все войны происходят. Куда им в железо то влюбляться?

Дракон даже еловую веточку принцессе захватил, сострадая своей недальновидности. Чтобы тоже отвечала уверенней, в глаза смотрела, а не в сторону кричала. Когда из пасти людей не разит тухлой псиной, они почему-то увереннее говорят, громче.

«А то голосок у принцессы тонкий совсем. Никак подрасти не может», – подумал дракон.

Наломав довольно широких веток, дракон отнёс их в угол пещеры, где уже лежали накопленные за год верёвки с различных турпоходов рыцарей и прочих стремящихся за его золотом.

Он не знал зачем, но люди любили веревки. Ими можно было подвязать штаны, привязать коня, а то и забраться с их помощью на дерево или, как самым безумным, пойти в горы. Охотиться на дракона.

Идея, конечно глупая, но все странные идеи почему-то сначала приходят людям в головы, а не каким-нибудь котам. Ну не повезло всем сразу драконами родиться. Что теперь?

Свои минусы тоже существовали. Лапы дракона никак не позволяли связывать верёвкой ветки, чтобы компактнее лежали. Но тут на помощь неожиданно пришла принцесса. Она сначала победно посмотрела на него. А затем подхватила верёвки своими хрупкими нежными пальцами и принялась связывать ветки между собой.

А ведь её даже никто не пытал.

– Так, у меня идея, – заявил дракон. – Давай это вот сюда, а это так…

На выходе очень быстро получилась полочка, а затем – шкаф, только без дверок.

– Кому нужны эти перегородки? – тут же заявил кот. – От кого скрывать еду, от кота что ли? Он и так свое возьмет, когда захочет. Дверки не спасут. Уж поверьте.

Сам дракон в это время использовал лапы, чтобы выдолбить камень в другом углу пещеры. Его когти были тверже камня и отлично вырезали ниши и каменные полки в нём. Всё, что оставалось делать, это укрыть погреб раздвоенным бревном, оставив лаз для маленькой женщины. И первый атрибут мебели готов.

Маленькой, но неожиданно упорной, быстро заметил дракон. Упрямая, с золотыми ручками, та умела немало. Такая и в хозяйстве может пригодится. А что она там сложит в «холодильник», уже её забота. Он ей только факелов по всей пещере развесит, чтобы лучше работалось. Не все же могут как коты в темноте смотреть.

Главное, тонко направить. Чтобы думала в этом направлении.

Черепаха на все новые затеи по благоустройству пещеры смотрел без энтузиазма. Ему определенно нравилось, что работал кто-то другой, но эти же другие сначала украли его колбасы, потом отобрали молоко, оправдавшись глупым – «чтобы не прокисло», а затем и вовсе намекнули, что неплохо бы и мышей начать ловить.

А где они видели горных мышей-то?

– Я что, зря уходил от мышей на такую высоту? – возмутился кот. – Думал хоть здесь отдохнуть от них. Но нет же, бу-бу-бу, опять лови.

За перепланировкой пещеры прошел весь день. Некоторые бы назвали это ремонтом, но пока такого слова не существовало нигде, кроме как в голове дракона. А он и так перегрузил принцессу лишней информацией и делиться им не спешил. Запомнит ещё и будет просить каждый год.

– Нельзя женщинам много думать, – даже шепнул ему украдкой Черепаха. – А то запоминают что ни попадя. И потом используют в своих интересах. Вот это вот всё ты как назвал?

– Пока никак.

– Вот так и надо. И никак иначе. Понял?

Дракон вздохнул. В какой момент он решил оставить этого вредного кота в пещере? Уже и не помнил.

Наскоро отобедав, дракон и принцесса снова так увлеклись процессом преобразования пещеры, что забыли про истории. Одумались только к вечеру. Когда кот бегал из угла в угол и не мог найти и крошки еды, но чуял её запах.

– Куда вы её дели? Где она! Я чую-ю-ю! – кричал Черепаха, но оба только посмеивались.

Но ужин – дело правое. В этот прекрасный момент по пещере потекли запахи жареного мяса, а маленькие беленькие пальчики даже отлили Черепахе вновь вкусного молока с размокшим в нем куском хлеба.

– Всё вкуснее, чем мыши, – заявил кот. – Кто вообще мог придумать, что коты предпочитают кисломолочке мелких хвостатых?

Завалившись на валун, и убедившись, что теперь принцесса сидит в выдолбленном для нее бревне-кресле, дракон сыто икнул, пустил дымок под потолок пещеры из ноздрей. На этот раз он походил на довольного отожравшегося кота. Всем даже понравилось это сравнение… кроме кота.

– Да у тебя даже шерсти нет!

Дракон, не слушая возгласы об искажении образа, неожиданно для принцессы заключил, что в пещере уютно. Горящие по всему периметру площади факела разгоняли мрак не хуже костра.

– Не думал, что здесь может быть так светло ночью.

Принцесса не ответила. Она смотрела на погрубевшие от работы пальцы. Впервые белоснежная мягкая кожа получила мозоли, порезы, и порядком саднила от такого «жилищного улучшения».

Жалко!

Но с другой стороны, у нее теперь было не только «элитарное сидалище у костра», полки, погреб и свет в пещере, но и связанная лежанка из травы. Конечно, скоро она станет сеном, но вряд ли на него покосится какая-нибудь корова или даже горный козел.

Скорее дракон отобедает им раньше. Но только если задумается. Всё же он больше по мясу, а не травоядный.

Такая лежанка мягче, чем на драконе спать. А Рыжие Брови ещё неизвестно, когда новый отряд пришлет. Возможно, даже не он посылал, а мама. Или соседи, что в женихи сватались. Проявили инициативу, так сказать. Да поторопились.

Принцесса с выжиданием посмотрела на дракона. А тот смотрел в костер и уже что-то себе представлял. Вид важный. Почти гордый. Как будто умное что-то придумал. Но куда ему? О брёвнах каких-нибудь думает.

– А что… если люди тоже любят друг друга? – вдруг заявил он.

– Что, значит, «тоже»? – не поняла Нюри.

– Ну, как коты молоко или драконы… огонь, – заявил он и осек себя на важной мысли, в которую проще поверить, чем рассказать.

– Любовь, она знаешь ли, многое может, – заявила авторитетно принцесса, которая об этом важном чувстве, приводящем к воспроизводству детей, знала немало. Из книг. – Это тебе не сон какой-нибудь, где всё можно. Там правила особые нужны.

– Это какие?

– А я знаю? О них нигде не написано.

– А что тебе сон? – заспорил и кот. – Просыпаешься, а потом ничего не понятно. Вот когда засыпаешь, тогда всё понятно. Хорошо же.

– Просыпаешься… это да. Но ощущения порой приятные остаются, – заспорила принцесса уже и с котом. Она мечтала о гребне, чтобы расчесаться на ночь. Но так устала за весь день, что пусть смотрят на неё у костра оба нечесаную. Но хотя бы поспорить на ночь не помешало.

– Остаются… чувства, – повторил дракон в задумчивости и перевёл взгляд на прямо на неё.

Чумазая, усталая, довольная, но такая милая, если подумать.

– Да, кое-что остается, – добавил дракон и начал новую историю.

* **

Он очнулся на земле, не помня ничего. Жизнь, что была до открытия глаз – сплошной белый лист.

Кто он и что делает?

Одинокое облако над головой и ничего больше под черепной коробкой. Ни воспоминаний, ни чувств. Словно кто-то большим ластиком аккуратно стёр прочие страницы жизни. Да так старательно, что не помнил и собственного имени.

Совершенно не знакомый себе человек, прищурился, закрывая ладонью лицо от света. Ощутил себя лежащим на цветочной поляне. Среди мягкого травяного ковра, мха и мягкой земли. Сладкие, ненавязчивые запахи были приятны. Но ещё больше радовали глаза краски окружающей природы рядом: тысячи бутонов разноцветных цветов распустились в один момент по его пробуждению.

Большинство человек видел впервые: перламутровые и бирюзовые оттенки цветков-коротышей, распустившихся зонтиком почти над самой землей, цветки-плоды, украсившие короткими зелёными лепестками мякоть сочного оранжевого то ли манго, то ли апельсина. А вот и бутоны-коробочки из пуха и паутины, но светятся лазурью, испуская свой собственный свет.

Что это?

Всё хотелось понюхать безымянному, всё хотелось попробовать на вкус. Всё радовало и восхищало. Оставалось только поражаться вычурности и изобретательности матушки-природы.

Человек оглянулся. Где он?

Он словно был в Первом Саду, являясь первым человеком.

Но что с этим делать? Где ориентиры и смыслы? В голове не было ни единой мысли. Полная пустота и умиротворение. Не хотелось ни двигаться, ни думать, ни даже дышать.

Безымянное существо без прошлого, наверное, могло бы и не дышать вовсе, но как можно отказать себе в ощущении этих дивных ароматов? Диафрагма сокращалась, заставляя работать легкие вне зависимости от желания владельца.

«Что произошло? – наконец, пришёл в голову веский вопрос, показавшийся таким тяжёлым и неуместным для легкого настроения и красивой благоухающей цветочной поляны, что стало не по себе».

Ответа он не знал. Зато стерильный от прошлого сознания человек ощутил голод и желание его утолить. Протянув к цветку-плоду руку, он сорвал его. Тот треснул, и липкий сок побежал по пальцам. Без тени сомнения человек принялся его пить. Лакомство утолит его голод без всяких последствий в дивном саду. Это красивое, сладко пахнущее в руке нечто, не может быть ядовитым. Только не сейчас. Вся жизнь до этого момента могла быть лживой, нечестной, но теперь он видел саму суть вещей. Он был там, где и следовало быть. Как иначе?

Вот только сколько бы человек не пил, он не мог утолить жажды… И Безымянный замер, прислушиваясь к ощущениям. Зелёные лепестки остались на зубах и языке. Принявшись жевать их, как жвачку, мужчина проглотил её, но и на этот раз не почувствовал насыщения.

«Почему я не могу напиться и наесться»? – подумал он, вздохнул и обхватил колени руками. Вопросов в голове прибавилось. К чему эти плоды, если нельзя ими насытиться? Кто создал это все? И зачем он тут?

Встревоженное сознание принялось сопоставлять последнюю картинку перед… чем? Почему То большое чёрное пятно в сознании никак не совпадало с этой яркой цветочной полянкой?

Человек выплюнул травяную жвачку, отложил плод и осмотрелся. Был он одет в «костюм Адама», но это его нисколько не тревожило. Вокруг не было ни души. Стесняться некого.

Посмотрев на свои руки, Безымянный не узнал их. Колени, ноги, живот… Все тело было словно не его. Он не видел своего лица, но ощупывая его, мог прийти к тому же выводу, что оно тоже – не его.

Или его? Какое тогда его? Вспомнить бы.

Выходит, он сам теперь и не он вовсе? И как можно забыть собственное имя? Оно – отправная точка. Первый пункт самоопределения, с которого начинается самоосознание. Постижение своего Я.

Безымянный вновь посмотрел на руки и улыбнулся. Нет, если приглядеться, то руки были смутно знакомы.

«Значит, не вся информация забыта… И что это за тёмный туннель я видел в конце»?

Некоторые ответы всё же были. Он помнил, что он – человек. И это должно было много значить. Хотя бы то, что где-то должны быть и другие люди. Не один же он на всей планете.

– Планете? – произнёс он невольно.

Мог ли Сад быть целой планетой?

Человек даже попытался вспомнить название планеты, но ничего не приходило в голову. Ветер унёс его возглас, а в ответ не принес ничего стоящего. Лишь трава шевелится и листья на деревьях.

Нет ответа. Даже запахи и свет перестали тревожить. Всё как-то поблекло, затихло, позволяя сосредоточиться на мыслях.

Мужчина обхватил ноги и опустил голову, пытаясь вспомнить хоть что-то, помимо темноты перед… Переходом?

Тогда переходом откуда? И что он натворил, чтобы уходить? Что ему там, совсем плохо было?

Яркий свет ослепил внезапно. Мужчина закрыл глаза, сощурившись. А когда открыл, перед ним стояла девушка в ореоле золотистого света. Дивно красивая, но словно без четких ясных контуров, она скорее ощущалась присутствием. Возможно, это был сам Бог. Какая ему собственно разница, чьи одежды одевать? Мужчины или Женщины, а может даже вездесущего Оно.

Или перед ним Перводемон? Тот тоже мог быть женщиной. У зла нет пола. Оно просто происходит, если люди позволяют.

Добро и зло. Создание и разрушение. А свет… Что свет? Он скорее слепит, чем помогает видеть. Так происходит, если светят прямо в глаза. Это мешает прозревать… Но так можно сказать, только выйдя из света во тьму.

Безымянный замер, вглядываясь в образ. И все же это была она.

Кто? Ответа не было.

Но она повела плечиком, рассматривая его, как причудливую игрушку. Тень дерева укрыла её от внешнего света и тогда Безымянный смог рассмотреть свою гостью.

– Кто ты? – спросил мужчина.

Его устраивал любой ответ. Любая информация. Сколько бы он ее сейчас не выпил, не съел, всё равно её мало. Быть может потому эти плоды и не могут насытить его, предлагая красивую форму, но являясь пустыми, «голодными» по содержанию?

Она улыбнулась и протянула руку. Парень не смог отстраниться. Незнакомка коснулась лба.

– Ты любил, – обронила она бархатным голоском. – Вспоминай. Возродись через свет любви. Не угасай во тьме, но разгляди всё укрытое в свете. И светом.

Человек действительно ощутил мельтешение в глазах.

В голове всплыли осколки прошлого, складываясь в картинки…

А ведь когда-то его переполняло ощущение полного счастья. Это сочетание бодрости, впечатлений и эмоций кружили голову. Обилие кислорода на природе пьянило не хуже алкоголя.

Тогда, много лет назад, он был таким наполненным жизнью. Что это было за чувство?

Точно, вспомнил! Маленький, но такой важный кусочек памяти всплыл в сознании…

Опустошение от долгих зимних трудов в то время ушло, утекло водой в песок. Природа забрала всю усталость, пропитав взамен бодростью и свежестью. Окрестный лес щедро наделил силами. Волшебный солнечный свет был повсюду в просторной комнате, яркие блики светила плясали в просыпающихся глазах. Под старым деревянным окном пели птицы.

Так сладко просыпаться утром вдали от шума и пыли большого города.

Скинув покрывало и опустив ноги с кровати, он сладко потянулся. Ощущение, словно в рай попал. За окном летнего домика шумели деревья, подставляя листья ветру. Май баловал теплыми деньками и прохладными вечерами. Ранняя весна всем по душе.

Конец мая – любимое время года. Ещё не витали над ухом комары, но солнце уже достаточно прогрело землю и воду. Открывался пляжный сезон.

По возможности он ежегодно приезжал в деревню на Малую Родину, в родные края. Хорошо знакомый клочок природы возвращал в детство. Заряжал бодростью и оптимизмом на весь год наперед.

После быстрого, легкого завтрака из молока и хлопьев, парень собрал походной рюкзак, надел любимую бандану с изображением рок-группы и пошёл гулять по округе. Мышцы немного ныли после вчерашней долгой прогулки, но ничего – ноги радостно нарезали километраж по траве. Шагалось легко. Организм насыщался кислородом и словно пропитывался солнцем. Загар прилипал к коже, проникая под белую безрукавку.

Гуляя по утрешнему цветущему полю, парень поражался, насколько приятным может быть воздух. Вдыхая его полной грудью вновь и вновь, он никак не мог надышаться. Не то, что в городе – смог, пыль и дымка. Ни побегать, ни погулять. Постоянная усталость и ощущение разбитости, размытости, тоски и апатии.

Другое дело – глубинка. Здесь в состоянии легкой эйфории обострившийся взгляд радовали яркие цветы. Мягкий, пышный ковер травы под ногами сам по себе заставил стянуть сандалии и идти босиком. Хотелось бегать по полю ребенком, кричать и петь песни от восторга. А может совершать нелепости, которые все равно никто не видит? Кому до них есть дело? Тишина. Глушь. Место, где можно остаться наедине с собой.

– Ура-а-а!!! – не сдерживая себя, закричал он во все лёгкие лесу.

Но только так, чтобы никто не увидел. Не хотелось бы, чтобы за него кто-то испытывал «испанский стыд». Люди всегда переживают, когда другие люди творят что-то, что они не одобряют. Даже если это никого не касается.

Ощущение нереальности происходящего накатывало волной, уносилось ветром, ласкающим кожу. Нет, это не было сном. Это была жизнь. Радостная, красочная, удивительная жизнь. Весь мир вокруг полон гармонии.

Парень не заметил, как бодрые ноги привели к любимой речке. Её питали подземные холодные ключи. Река была настолько холодной, что невозможно держать в ней руку дольше десяти секунд. Или тем более – опустить ноги. Пальцы начинало тут же сводить, кожа синеть.

Чистота вод реки поражала. Каждый камешек, каждая рыбешка перед ним были как на ладони. Смотри, наслаждайся, любуйся. Только не вреди природе. Не разрушай божественное.

Парень снял рюкзак и с удовольствием умылся этой прозрачной водой. Свежесть прошлась по лицу, но солнце быстро отвоевало влагу и согрело руки. Приятное тепло пошло по ладоням, невольно заставляя улыбнуться во весь рот. Правдиво. Как можно поступать, только оставшись наедине с собой.

Юноша довольно потянулся, хрустнув косточками, сладко зевнул. На глаза навернулись слезы. Он прилёг на траву, положив под голову рюкзак, принялся вслушиваться в звуки природы вокруг. Музыка для души, которая легко затмит всё, когда-то созданное человечеством.

Хорошо порой отключиться от вездесущего информационного потока и утонуть в погружении в себя. Под ухом плескалась река, бегущая по скользким камням, над головой кричали в кронах деревьев птицы, белки прыгали с ветки на ветку. Рядом играл травой ветер, словно перебирал незримые струны.

Гость глубинки прикрыл глаза. Внутри было полное душевное умиротворение. Отходить от него хоть на сантиметр было бы сейчас полным преступлением.

Он утонул в звуках природы, погружаясь в плывущее состояние покоя.

– Привет! – прозвенел звонкий голосок над ухом.

«Какой сладкий голос», – подумал парень и нехотя открыл глаза.

Он увидел перед собой улыбающуюся девушку. В свете солнца она вначале показалась ангелом. На вид этому ангелу было лет двадцать. Почти ровесница.

Юноша, моргая, приподнялся. Лицо горело огнем, в голове стояла умиротворяющая пустота. Походило на то, что его разморило на солнце, и он ненадолго отключился. Сколько же проспал? Хорошо, что не середина лета. Сгорел бы как курочка в гриле.

– Привет, – буркнул парень, медленно приходя в себя. Он ещё спит?

– Ты такой смешной, – улыбнулась она, позволяя себе дотронуться до его щек, – сгорел?

– Ага, – ответил он, не в силах отвезти взгляда от ее изумрудных глаз и такого милого сердцу выражения лица. – Надо будет где-нибудь сметаны достать. Погуще.

Незнакомка вновь улыбнулась мягкой, нежной улыбкой.

– Достанем. Как тебя зовут?

– Меня? – он на миг задумался. – Я не помню. Можешь звать меня солнечным погорельцем.

– Ух ты какой! – она присела рядом на траву. – Тогда я тоже себя не назову. Буду «лесной нимфой». Можно?

– Тебе можно, – почему-то сразу согласился Безымянный, ощущая, что подниматься с травы нет никакого желания. Совсем неважно было, как он сейчас выглядит. Пусть даже перемазан природной краской с головы до ног, грязен, не стрижен, не брит. Он был естественнее, чем когда-либо. – Но я бы назвал тебя ангелом. Идёт?

– Нельзя, – вздохнула нимфа с некоторым сожалением в голосе. – У меня крыльев нет.

– Да ну? – Безымянный посмотрел ей за спину, словно пытаясь разглядеть белое пушистое оперение. – А мне в первый момент пробуждения показалось, что есть. Спрятала? Куда? Признавайся.

– Это был сон, погорелец. Тебе показалось, – хихикнула она, касаясь лба. – Или солнечный удар получил?

– Поучил. Но он… приятен. Как сон, – ответил парень, вздрагивая от ее прикосновений. От её пальцев по коже словно разряд проходил. Бодрил так, что в голове вспыхивали искры.

– Не-а. Сейчас ты не спишь, – хихикнула незнакомка, ласково коснувшись руки. Щипать, однако, не стала. Так, лёгкая, приятная щекотка.

От него не укрылось, что пальцы задержались на руке дольше положенного.

– Солнце светит, птички поют, девушка из моих грез разговаривает со мной, и я не сплю? – расставил всё по местам парень, на некоторое время возвращаясь к логическому мышлению.

Но в последний момент плюнул. Лучше оставить все, как есть. Так приятнее: в ощущении между пробуждением и явью возможно все.

– Я – твои грёзы? – изобразила приятное удивление нимфа.

Длинные ресницы кокетливо захлопали, порхая бабочками. Рыжие локоны вились, играли на солнце.

Засмотрелся. Опомнился. Улыбнулся. Подтянул к себе рюкзак, достал флягу с водой, хлебнул. Неудобно ползти к речке и пить из нее под пристальным взглядом лесной нимфы. Лучше так, по культурному.

– Ты, – продолжил более уверенно парень, приободрившись.

Нимфа смутилась. Глаза стали опустились, стали чуть виноватыми. А лицо покрылось алым румянцем. Он мгновенно нашел отклик в сердце. Что-то в груди получило удар и затем приятное тепло разлилось по всему телу. Насколько быстрее застучало сердце?

– Ну-у! – протянула нимфа. – Ты меня засмущал! Как не стыдно? За нимф смущенных леший может наказать. Не знал?

– Он простит на первый раз. Да и во сне можно, – успокоил парень, улыбаясь. – Во сне всё можно, – повторил он и, повинуясь внутреннему порыву, поддался на неоправданное безумство.

Неожиданно для самого себя, юноша приблизился к ней, глядя прямо в светлые глаза. А она не отстранилась. Тогда, ощущая, что вот-вот провалится под землю, он придвинулся ещё ближе, глядя в глаза.

Девушка подалась навстречу, ощущая ту же тягу. Взаимность вскружила голову.

Губы слились в нежном поцелуе!

Затем оба обнялись и неторопливо легли на траву, не в силах отпустить глаза друг друга. Состояние полудрёмы, тепла и нежности захватило обоих. Смущённо улыбались, но ничего не могли с этим поделать.

Ощущения безвременья захватило обоих. Только он. Только она.

Сочетание слов, порождающее потенциальное МЫ.

Глава 8 - Вечер наедине с собой

Принцесса моргнула, вдруг осознав, что пещера окуталась в тишину. Дракон ещё дышал, но отчего-то перестал говорить. Только щелкнул когтем по горлышку бутылки с вином, сбив крышку. И протянул ей вместе с трофейной кружкой. А сам открыл бочонок с медовухой и пригубил, отпив всего лишь половину бочонка.

– Пасть у него что надо, – отметил кот. – Такой бы сметаны попробовать, но слишком много сладкого – вредно для фигуры.

– Зачем ты так красиво описываешь? Так не бывает в жизни, – сказала, наконец, принцесса, чтобы хоть чем-то поддеть ненавистного. И чёрт бы его побрал, таинственно-интересного дракона. – Тебе никто не поверит!

Дракон потер морду о крыло, хмыкнул:

– Ну и что? Тебе же понравилось?

– Я утончённая натура. Я принцесса, – заявила Нюри. – А все вокруг – крестьяне, слуги, и максимум – рыцари. Им чужды подобные сравнения и некогда задумываться о красоте в строках. Немногие оценят по достоинству. Ещё меньше – поймут. Всем нужно быстрое понимание. Понимаешь?

Дракон понимал. Таковы люди. Схватить, не разжевывая, и бежать на работу. Бороться за свое выживание, выкармливая господ и элиту, пока те разрешают жить. Или максимуму – идти на подвиги.

– Ну да, людям в основном про подвиги интересно.

– Подвиги? – вспыхнула Нюри. – Сколько ты там на дне ущелья уже складировал металлолома? Да там кузнецу пора ставить. С такими постоянными поставками без работы не останутся.

– Да и могильщики неплохо заработают, – заявил кот полусонно. – Только деньги вперёд брать надо. Деловой подход, ничего личного. Наймём человека, который будет мышей ловить.

Принцесса всё ещё рассматривала дракона, как в первый раз.

– Я давно вышел из возраста, когда пытался кому-то понравится, – ухмыльнулся дракон. – Черепаха принимает меня таким, какой я есть. Вот и ты сама решай. Да, пушистый?

Кот лениво приоткрыл один глаз:

– Пф-ф, вот ещё. Драконы всякие. Если бы не сметана, и эти поглаживания в периоды отчаянья, я бы ненавидел драконов так же, как и всех прочих людей.

Он приоткрыл второй глаз и с укором посмотрел на принцессу, что посмела перестать почесывать.

– Вот чего вы вообще понимаете в жизни? Сидите тут, разговариваете, работаете. Даже не шуршите ничем. А дальше что? Сметана всё равно закончится. И объятья эти приятные на коленках не будут вечными. Всё – тлен. Важны лишь воспоминания. И желательно – пополняемые.

– Воспоминания, – задумчиво повторила Нюри.

Дракон рассказывал так успешно, словно она сама это переживала. Было ли это уже её воспоминание или ещё нет?

– Эмоции по мясным котлетам. Ощущения первого молочного удоя, – продолжил гнуть своё Черепаха. – А память? Помните эту пенку на вершине крынки? Я вот помню. Я понял жизнь и не спешу. А вам что вспомнить? Кто вас вообще гладил или кормил хоть раз без приказа? Одного, проводящего страх и вторую, проводящую власть.

– Вот ещё. Гладить, – сказала принцесса задумалась. – Каждое рукоприкладство к принцессе прибавляет работы палачу. А иногда даже инквизиция не против потрудиться.

Дракон молча допил бочонок. Кот конечно, сволочь, но порой даже у него получалось философствовать так, чтобы до глубины души пробирало. Хорошо, что остальные коты не болтливы. Иначе нашепчут людям отсебятины, а те потом в философы пойдут, умничать начнут, рассуждать, когда не надо ни думать, ни действовать. А просто остановиться и немного пожить. Хотя бы на ночь глядя.

Дракон вздохнул. Посмотрел на принцессу. История должна быть продолжена. Иначе даже пушистый мыслитель затмит его идею. И Нюри ничего не поймет.

– Кот.

– Да?

– Помолчи, хорошо?

– Только за подарок, – тут же поставил он свои условия.

Принцесса подскочила как ужаленная, подошла к полке, взяла нож и срезала кусок колбасы, швырнув возле кота.

– На, подавись!

Черепаха скривился.

– Какие вы всё-таки люди, бестактные, бескомпромиссные. А могла бы и в сметану окунуть, да с руки подать.

Принцесса сложила руки на груди. И Черепаха, осознав, что больше сейчас не добьётся, тут же подхватил лакомый кусочек и сквозь зубы проговорил:

– Пфиятно иметь дело с делофыми принсефами. Продофай, чефуйчатый.

* * *

Воспоминания Безымянного схлынули. Но тёплое, щемящее чувство в груди быстро сменилось холодом и болью потери.

Он не помнил её имени! Он не помнил себя. Она была сама Любовь? Или лишь кусочек счастья?

Да, он любил. Но куда исчезла таинственная гостья? Почему он снова один в этом дивном саду? Где Его женщина?

Как же её звали? Почему в голове нет имени?

– Кто она? – спросил он.

– «Женщина, которая она». Сокращённо – «жена», – ответила незнакомка в саду.

Её не было рядом, но голос звучал так, словно сидела на боку, рядом на траве. Это даже походило на внутренний голос. Если бы он был из тех психов, что разговаривают сами с собой.

Жена? Определенно, у него была жена. Но зачем? Чтобы быть счастливым? Или чтобы было как у всех? К чему привёл тот союз?

Цветущий сад мгновенно сменился мрачным, серым кладбищем с обилием гранита, мрамора и потертых фигурок ангелов. Когда-то яркие, чёрные, белые, золотистые и красные краски плит, надгробий, статуэток и надписей вездесущие годы переделали в одинаково-безразличный серый цвет. Он сливался с выцветшими листьями поздней осени и навевал ещё большую тоску.

Душа Безымянного помрачнела. Город мёртвых погружал в уныние и смирение. Вместе это можно было назвать «успением». Спокойное ровное ощущения потери, тишины и покоя, когда тебе уже ничего не нужно и ничего не имеет значения.

– Я не хочу здесь быть, – обронил мужчина.

Он не знал почему, но что-то внутри подсказывало, что лучше цветущий сад, чем это мрачное кладбище. Кладбищ вообще не должно быть. Все лучше остается в воспоминаниях. Каждый ушедший должен быть развеян по ветру, чтобы у природы был шанс возродить его в нечто большее.

– Разве не хочешь? – вновь раздался голос незнакомки. – А что, если отринуть форму и углубиться в содержание? Присмотрись!

Мужчина застыл перед надгробной плитой со стертым именем и датой смерти погребенного. Фотография отсутствовала, не было и надписей. Кто был под плитой, можно было только гадать. Но размеры залитой в бетон могилки и небольшое надгробие с надписью «с тобой ушла сама жизнь» давали представление о том, что там покоится кто-то близкий.

– Как ужасно! – воскликнул мужчина.

Если у него была жена, то наверняка был и плод их любви? Но он не помнил имен. Почему они умерли? Или умер он? Кто внизу?

Сердце мужчины сжало в непонятном приступе боли. На глаза навернулись слёзы и потекли по щекам. Он не мог их сдержать, да и не видел необходимости. Человечек под плитой был ему безумно дорог. Он ощущал это всем сердцем. Всей вновь запущенной «мышцей жизни», которую ему подарил… кто? Бог-Творец? Мать-Природа? Этот безымянный ангел?

Какая в сущности разница, что это были за высшие силы? Главное, что они заставляли его чувствовать, вспоминать и верить. Вот только в кого?

Мужчина долго стоял перед могилкой, не ощущая ничего вокруг. Он не заметил новой одежды на своем теле. Строгий чёрный костюм-тройка с лакированными туфлями появились сами по себе.

Безымянный понял, что одет лишь тогда, когда полосатый галстук заявил о себе, сдавливая горло удавкой. Но та удавка, что душила сердце, была прочнее, ощутимее. Она была настоящей. А одежда – пыль. Ослабив галстук, он просто выкинул его в грязь и забыл о нём. А внутреннюю удавку так просто не ослабить.

Мужчина расстегнул верхнюю рубашку, бешено хватая ртом воздух и хватаясь за запущенное сердце. Стало душно и нечем дышать. Осенний холод обернулся адским жаром в груди. Страх новой внезапной смерти стеганул по венам адреналином. Посетитель кладбища упал на колени, впившись пальцами в надгробие. Он принялся ковырять появившуюся грязь на монументе, чтобы прочесть заметное имя. На плите даже проявилось отдельные буквы, но они так и не сложились в единое целое.

– Почему? Почему я не вижу имени? Скажи мне ее имя! Молю! – закричал он в истерике.

Ангелоподобная дева обозначила свое присутствие. Вновь мелькнуло её плечико. Но глаза заволокло чёрной пеленой. Безымянный упал на надгробие, в последний миг жизни ощутив удар лбом о чёрный мрамор.

На секунду у ангела появилась улыбка. Смеялась ли она над ним? Или над ситуацией, в которую он себя загнал?

Как яркий свет от сотен солнц в глазах, она заставила закричать его от нестерпимой боли. Как человек, долго блуждающий по пещерам и вышедший в полдень под светило, мужчина испытывал нестерпимую боль в глазах, а затем и во всём теле. Не в силах ни закрыться, ни спрятаться от этого всепроникающего света, он мог лишь принять эти муки непонятной трансформации.

Свет был повсюду!

– Не-е-ет, прекрати-и-и, – протянул он в мольбах.

– Прекратить? – раздался рядом голос. – Почему? Тебе больно?

– Да-а-а!

– Но эта боль нужна тебе. Свет изгоняет тьму из твоей души. Ты не остановился в роковой миг. Рука не дрогнула. Не может остановиться и свет, даруя знания. Вы оба доводите свою работу до конца. Терпи или отрекись от своей души, коль не желаешь мучений.

– Как может болеть душа? Она не материальна!

– Тогда что у тебя болит? – ответил неумолимый ангел или тот, кто им прикидывался. – Выбор за тобой. Спокойствие праха или муки души.

Голос собеседницы стал холодным как лед и вместо детской непосредственности теперь в нём явственно читались нотки умудренной годами наставницы. Только совсем не доброй, седой старушки, а строгой как сама жизнь. Голос стервы с комплексом доминирования. Жестокой и беспощадной.

– За что караешь меня? Я что – самоубийца? – добавил Безымянный, вспоминая. – Я же не терял душу, если она болит?

– Беспокоишься только за душу?

Её смех зазвучал уже не только в ушах. Он прошелся волной по всему телу. От этого замутило и стало ещё хуже. Он словно умирал тысячи раз в одно мгновение. Но всё же жил. Или хотя бы существовал.

Жутко болела голова. Вместе с выжигаемыми глазами светом, под черепную коробку словно пробрались змеи и принялись впиваться зубами в мозг, изливая в него яд. Этот яд расходился по телу холодной волной. И очень скоро она оказывалась кислотой, разъедая его изнутри.

– Ты не в силах потерять то, что тебе не принадлежит, человек, – раздался ответ. – Не ты давал. Не тебе терять. Гордость человеческая не дает увидеть, что вашего ничего нет. Вам всё дают на время. Для опыта. Но вместо того, чтобы играть свою роль, вы постоянно стремитесь забрать с собой никому не нужные никому кроме вас игрушки. Как неразумные дети, честное слово. Дети, что не желают взрослеть. Что же скажете вы, когда придётся давать ответ?

– Я ничего не помню! Какие уж тут игрушки?! – вскричал мужчина.

Ответа не последовало. А свет лишь усилился. От всесильного потока боли мужчина отключился.

Щелчок. Непонятный писк в ушах…

Нимфа после долгих бесед у реки устала и закрыла глаза, задремав. Безымянный отошёл к полянке и нарвал ей маленький букет из лучших полевых цветов.

Девушки любят цветы, точно знал он. Жаль, что сами цветы, передавая свою красу, вянут со временем. Наделить бы их бессмертием, как все приятные моменты жизни.

Но бессмертна пока лишь душа.

Когда юноша вернулся к своей нимфе, невольно залюбовался: рыжие вьющиеся волосы растрепаны, раскинулись на траве, впитывая горький запах и само солнце. На щеке от лёгкой улыбки появилась ямочка. Всего лишь отметина, но в ней можно надолго утонуть вниманием.

Он застыл, разглядывая каждую чёрточку. Без макияжа, помады, туши, пропитанная солнцем и травой, его нимфа светилась своим естественным, природным началом. Эта простота безумно нравились парню.

Спасибо Небу за эту встречу!

Он стоял и смотрел на дремлющую красотку, боясь потревожить её сон. Взгляд его невольно опускался ниже, на грудь девушки, на обнаженные ниже шорт ноги. Странным для молодого парня было то, что возбуждения он не чувствовал. Внутренний природный зверь молчал, став тихим и послушным, как никогда ранее.

Почему? На этот вопрос он не хотел искать ответа. Всё можно разрушить одним прикосновением. Зачем торопиться? Пусть это внутри, большое и важное, дозреет и пустит корни.

Он осторожно положил рядом с ней полевой букет. Цветки рассыпались, лепесток робко коснулся шеи. Она распахнула глаза, ощутив легкую щекотку.

«Такая сонная и милая», – подумал парень. Хотелось сделать ей ещё что-нибудь

приятное, но не переходить грань, когда романтика переходит в пошлость.

Сказки не разрушают. У всех сказок всегда счастливый конец.

Она приподнялась на локте. Взгляд зацепился за букет.

– Ой, это мне? Спасибо, – она улыбнулась, заплела цветы в волосы и достала из своего маленького рюкзачка шелестящую обвертку. – Хочешь шоколадку?

– Мне сейчас и так сладко, – признался он.

Она подхватила плитку шоколада своими губами и слегка прищурилась, словно говоря одними глазами: «Неужели?». От осознания, в какую игру его приглашают поиграть, Безымянный сам принялся таять, как шоколад на солнце. В один момент он захотел и шоколадку, и звезду с неба достать.

Исключительно для неё!

Нимфа, приняв свою победу как должное, сжалившись. И, как и подобает победителям, поманила к себе. Он подался навстречу, обхватил губами плитку шоколада. И снова обжигающе долгий поцелуй объединил обоих.

Любовь со вкусом шоколада. Что может быть лучше?

Насытившись и испив воды, они снова лежали рядом, болтали, не в силах наговориться. Хотелось рассказать так много. Выговориться, но не заболтать. Донести ровно те слова, которые нужно. Иногда просто хотелось помолчать и просто смотреть в глаза человеку, который так близко. Ближе, чем весь остальной мир. И дело совсем не в физическом расстоянии. Родство душ – оно ощутимо.

В каждом человека сокрыта персональная Вселенная. Увидеть её краешек, рассказать о ней или выслушать – уже большая удача. И парень, глядя на девушку, точно видел обнажённый край великой истины. Всего лишь одну грань. Но впереди ведь целая жизнь! Успеет разглядеть остальное.

Позже, взявшись за руки, оба бродили по округе, бегали по лесу и смеялись, счастливые и довольные тёплым днем, встречей и друг другом. Она стянула его бандану, взамен выдала кепку из своего маленького рюкзачка с хоккейной эмблемой. Равный обмен, если подумать.

– Пойдём купаться на Тёплое озеро, – предложила она, повязав бандану себе.

– Откроем купальный сезон? – спросил он.

– Оно быстро прогревается, – уверила она. – Или замерзнуть боишься?

– С тобой не замёрзну, – усмехнулся Безымянный.

Никто не знал, как на самом деле называется это озеро. Но все непременно звали его «Тёплым». В отличие от холодной горной речки, оно согревало кожу, а не морозило.

Купаться в нём можно спокойно пять из двенадцати месяцев.

Они пошли по проселочной дороге и ноги привели к бывшим песчаным карьерам. Давно заброшенные, они, однако, так и не заполучили рыбы. Потому рыбаки оставляли их без внимания. А детям купаться здесь запрещалось, так как было слишком глубоко почти сразу у берега.

Дожди и снега за десятилетия наполнили котлован пресной водой. Едва оба подошли к берегу, вкинув верхнюю одежду, как ветер усилился. Тёплый, казавшийся беззаботным, он быстро нагнал с юга грозовых туч.

Едва двое влюбленных вошли в воду, спустившись откосу, как день потемнел. Облака принесли грозы. Мелькнула молния. Разгневались небеса. Но на что?

– О, вот это покупались! – ответил он и посмотрел на берег.

Ноги вроде понесли прочь из воды, но не хотелось прослыть трусом, и уходить первым. А она спокойно плавала, словно, не замечая рассерженного неба.

– Что, испугался?

– Вот ещё! – ответил он и тоже начал плавать на глубине.

Ливень полился внезапно, застав двух молодых людей под высокой, старой березой, склонившейся над берегом. Тёплый, приятный, он как оказалось, совсем не холодил кожи. Вода же вовсе ощущалась как парное молоко.

Наплававшись, оба встали на берегу, не покидая воды, но и не вылезая из неё. Он посмотрел на нимфу. Это прозвище шло ей: капли стекали по лицу, висели на губах. Дитя водной стихии, не иначе. Чудна, игрива.

Он был в плавках. Она в купальном костюме. Сблизились, грея друг друга телами и целуясь со вкусом. От тела как разряд прошел. Стало тепло и приятно. Тело взмолилось о близости. Прямо там, в воде. И глядя в глаза, он понимал, что это чувство взаимно.

От неё тоже исходило желание.

Парень отстранился первым, понимая, что между ними что-то пролегло. И если это развить, то момент может всё испортить.

Она улыбнулась понимающе, с лёгкой усмешкой. Не стоило долго останавливать взгляд на ее верхней части купальника. Ох, не стоило.

Топ обозначил детали, которые будоражили кровь.

Оба со звонким смехом занырнули, прячась друг от друга. Вынырнули поодаль. Капли падали на поверхность озера со звонким шумом. Плеск и ливень усиливался, что вновь подогнало в объятья друг друга. Дождь выбил муть у берега, поросшего осокой на песке. А на глубине вода была чиста как слеза. Но прозрачность вод перебивали яростные потоки неба.

Молния на миг ослепила, прорезав веткой небо прямо над головой. Сердца обоих ушли в пятки, обнялись в испуге. На миг показалось, что сейчас молния попадет в озеро. Но вспышка ушла вбок, над лесом. А вот гром грянул прямо над головой. Да такой, что нимфа невольно подалась вперед, ища защиты в крепких, надежных руках молодого мужчины.

Парень обхватил ее, выдавив:

– Не бойся. Я с тобой.

А у самого сердце стучало, как у загнанного зайца. Но нельзя было показывать страх. Сделав суровое лицо, как можно спокойнее посмотрел в небо. Погрозил кулаком.

– Нас не тронет, – уверенно заявил он.

– Почему?

– Мы… любим.

Она посмотрела на него со всей серьезностью, словно желала услышать подтверждения этих слов. Что не просто так брякнул. Но он с посиневшими губами выглядел как сама серьёзность. Замерз, но никак не вылезал греться под березу, к сухим вещам и полотенцу в рюкзаке.

Её соски и через купальник впились в его грудь. Стараясь отвлечься, Безымянный принялся катать её над водой, нарезая телом волны. Закружил вокруг себя. В воде дива ничего не весила. А тепло её тела было приятно.

Парень до того разогнался в этой нехитрой манипуляции, что тесемка купальника девушки ослабла и развязалась, на миг обнажая молочную кожу. Вся подернутая мурашками, она впилась бессмертным образом в его голову.

Девушка вскрикнула, быстро ловя купальник в воде. Румянцем залило щеки. Прижалась плотнее, прикрывая грудь уже не только кусочками ткани, но и самим его телом. От него же.

Глядя на это, он сам понял, что краснеет.

Эта неловкая, безмолвная пауза четко подсказала обоим, что не испорчены, не искушены в ласках и ещё не хлебнули жизни. Чисты, как те самые капли дождя. Лишь наслышаны.

Безымянный оглянулся. Вокруг озера если и была детвора, прибегающая на Тёплое озеро купаться постоянно, то сейчас дождь разогнал их всех, оставив двух влюбленных наедине с собой и природой. Насколько хватало глаз, никто не прятался под кустами, пережидая кратковременный дождик. Все убежали по домам сушиться, пережидать. Стихия вымочила до нитки каждого.

Подаваясь внутреннему порыву, Безымянный обхватил губами её губы. А затем принялся усеивать поцелуями ушко, шею, опускаясь ниже на плечико. Её дыхание участилось, сбилось. Лицо раскраснелось. Затем руки доверчиво отпустили купальник.

Над головой сверкало так, что казалось молния нацелилась прямо в них. Громыхало до звона в ушах. Но они целовались и не слышали.

Для них весь мир перестал иметь значение. Весь мир был друг в друге.

– Держи меня, не отпускай, – шептала она словно в бреду, руки гуляли по его спине, гладили то грудь, то лицо, то впивались в кудрявые локоны.

– Держу, – только и мог ответить он, губы спустились с шеи и углубились в ложбинку между грудей.

Он до безумия хотел впиться поцелуями в темно-розовые соски, но понимал, что это будет грань, после которой окончательно сорвет планку и остановиться уже не сможет. Ни в озере, ни на берегу.

«Первый раз должен быть не таким. Только не так», – стучало в висках вместе с усиливавшимся давлением на голову.

Она отстранилась на секунду, и он поймал её коварную улыбку. Проверяла на выдержку? Верно, он прошёл это испытание. Сделай не верный шаг – был бы крик, уговоры остановится, подождать… Но он остановился сам, за что заслужил уважение в её глазах. Думал не только о себе в этот момент. А это уже первое подтверждение «мы».

Словно закрепляя этот результат, Безымянный поставил её на ноги, нырнул, поднимая со дна озера лифчик. И даже попытался его повязать обратно, когда вернулся. Старался не опускать взгляд, а смотреть лишь на рассерженное небо.

Попади в него сейчас молния, это все равно был бы неплохой день.

– Держи меня.

– Держу.

– Завязывай.

– Завязываю.

– Не смотри.

– Не смотрю.

Пальцы парня не слушались. Продрог. А когда она завязала сама, понял, что пора выходить на берег и греться.

Безымянный вынес нимфу на берег. Укутал в полотенце. У него в рюкзаке нож и спички. Всё, что нужно для похода. Срезав с березы кору, добрался до «сухого топлива» и не сразу, но с большим усердием сделал всё, чтобы развести костер.

Дождь прекратился так же быстро, как начался. Озеро разгладилось. Вдоль берега лишь зеленела муть, а глубина стала маняще-чёрной, очистившейся.

Сейчас, он мог стоять там, по-прежнему обнимать её и… портить? Нет, эта мысль была ухвачена за хвост и остановлена.

«Не всё сразу. Некуда торопиться», – стучало в голове.

А некий чёртик на плече подсказывал, что он и так всё испортил и надо быть решительнее по жизни. Брать от неё всё. На что незамысловатый ангел на другом плече словно качал головой и утверждал, что в спешке он никогда не поймет, что нашел ТУ САМУЮ.

Грозовые тучи улетели за горизонт. Оказалось, что светило давно перевалило за горизонт. Так незаметно и день пролетел. Светлое время неумолимо утекало, погружая мир в сумерки теперь уже не от погоды, но от естественного ритма дня.

Словно на прощание по небу разлилось золото. Янтарный закат притянул взор и двое долго не могли уйти с берега озера, держась за руки и разглядывая, как величественное светило неторопливо оседает за край земли.

К дому добрались лишь в полутьме.

Глава 9 - Золотая пора

Принцесса подскочила, отбрасывая опустевшую кружку. Чем испугала даже обожравшегося кота. Столько в ней вспыхнуло эмоций разом, что хоть костер разводи.

Черепаха тоже хорош, отскочил, как будто из него изгнали бесов.

– Эй-эй-эй, полегче! – заметил изменившуюся обстановку дракон. – Заикающиеся котики никому и даром не нужны! Ты чего это, принцесса? Подумают, что ведьма. И в мешок с камнями запихают. Люди скоры на расправу.

Лишь слёзы текли по щекам Нюри. И она не могла ничего с собой поделать, не в силах остановиться. Влага сопереживания так и сочилась из глаз, сколько бы не топала ножкой и не била себя по рукам принцесса. Даже щипала.

Больно, но бесполезно.

– Нет! Нельзя так! – заявила она. – Слышишь?

– А как можно? – удивился дракон, которого впервые перебили в процессе.

До этого подобной наглости набирался лишь Черепаха, когда храпом своим сбывал с мысли вслух так же верно, как рёв рассерженного тура в лесу, если на него наступить ненароком.

Дракон умел наступить на тура в лесу ненароком.

– Как-то иначе. Проще. Про жизнь. Такого… – залепетала она и смахнула слезу. – …не бывает. Ты зачем надо мной издеваешься? За что? Что я тебе сделала? Ну не знала я любви и чувств. И что с того? Никому ведь это не мешало. А теперь что? Увидела, почувствовала самую малость, а у самой нет. Обидно же!

Что делать с плачущими, а порой даже ревущими и подвывающими принцессами, дракон тоже не знал. Этому его никто не учил. У кого брать уроки – не ясно.

– Я не издеваюсь, – тихо ответил он, не понимая почему слова могут так ранить человека. Я рассказываю. Про любовь.

Хрупкие люди. То ли дело драконы. Толстошкурые. Некоторые говорят даже, что холоднокровные.

«Да какие же мы холодные? Змеи, что ли? Мелят чепуху всякую», – точно знал дракон.

– Не бывает такой чистой любви! – заявила Нюри то ли в знак протеста, то ли так проще думать.

– А какая бывает? Расскажи, – дракон даже на миг сам приготовился слушать рассказ.

Но ничего не вышло.

– Я не знаю. Другая. Обычная, – заявила она и потёрла глаза кулачками. – Поцелуи там на свадьбах. Дети сразу после объятий. Крепких. Возможно, даже понравится целоваться. И пообниматься успеешь, пока не родишь. Но об этом инструкции нет. Хоть бы картинку кто нарисовал. – добавила она и всхлипнула тревожно. – Повезет ещё, если делать это с близким человеком, а не на кого покажут. Но нельзя делать так, как ты говоришь, языкастый. Врёшь ты всё!

– Я не вру, – ещё тише добавил дракон. – Я чувствую, что именно так правильно. А если правильно, то разве это может быть не верно?

– Как ты можешь чувствовать? – всхлипнула принцесса. – Нельзя так чувствовать! Так… много и сразу. Ни одно сердце не выдержит.

Дракон неожиданно поднялся, расправил крылья и обхватил её одним из них. Укутал как одеялом. Сгреб к себе то ли требовательно, то ли по необходимости. Даже сам растерялся немного. Замер, пытаясь передать всё, что чувствует.

– А теперь чувствуешь? – спросил он.

– Что чувствую? – едва ли не шёпотом ответила обескураженная принцесса.

– То, что я чувствую, – тихо добавил дракон.

Пораженная, она застыла, но не отстранилась, прижалась. Слушала его большое могучее сердце. Молчала. Но так тепло вдруг стало. Дракон что ли с подогревом? Жар идёт, но не от костра. А где-то внутри, в груди. Горячо-горячо, и как по венам лава. Началось тепло в желудке, а потекло ниже.

Она вздрогнула, вскрикнула, прижимаясь к нему ещё сильнее, обхватывая хвост ногами. Сжала посильнее, как седло на лошади. Такое иногда бывало на скачках. Накатывало что-то непонятное и неизвестно откуда. А толком понять, что это было не успевала – пугалась и останавливала лошадь. Лишь щеки краснели. Да к лошади потом подходить боялась.

Но на этот раз она не останавливалась. Нет лошади. Дракон только есть. Один. Беспринципный, тёплый и живой. И она точно могла сказать, что свой.

В глазах Нюри замельтешило, как будто была готова потерять сознание… но не теряла. Поплыла только. Как по течению реки. И несло её в этих бурных течениях его сердцебиения ещё долго.

Лишь когда сердце её успокоилось, а сознание вернулось, дракон таинственно улыбнулся:

– Ты в порядке?

– Да.

И он продолжил.

* * *

Мягкий, тёплый свет. Совсем другой, не злой. Тень на щеке. Шум водопада невдалеке. Лучи солнца пробиваются сквозь крону дерева и путаются в волосах на мужских ногах, облизывая лодыжки тёплыми языками.

Безымянный открыл глаза и приподнялся, обхватив ноги. Он всё ещё не помнил своего и её имени. Но вспомнил, что любил. И это давало силы жить.

Плеск воды смешивался с плеском рыб. Разглядывая каскад водопадов, ниспадающих по каменным грядам, мужчина задумался. Он снова оказался в дивном саду. На этот раз под раскидистым деревом. В его тени.

Но за какие заслуги? Он уже мало что понимал. Вездесущий свет для души и дикая боль на сердце отступили. Или до предела повысив болевой порог, Безымянный попросту не замечал их?

Семья… Теперь он точно помнил, что она была. В какой-то другой, давно забытой жизни, она существовала так же явственно, как он сам. У них у всех были имена, у близких и родных людей. Куда все делось? Что происходит? Почему он не может вспомнить самого главного? Где воспоминания, связанные с ними? Без них всё мертво.

Вопросы, вопросы, вопросы.

Глазам радостно смотреть на цветущую листву, взамен увядшей трухи на надгробиях. Но внутренние противоречия не дают покоя. Мужчина вздохнул, до боли стискивая зубы. Травяной ковер под ним куда приятней холода чёрного мрамора.

Безымянный вновь наг. Одежда пропала. «Всё прах и в прах обратится», – вспомнил он какие-то важные строки и заключил, что останется лишь память.

Где его память? Самое важное.

Он вновь грелся в тепле спокойного солнца и пытался вернуть состояние умиротворения. Теоретически, к нему пришел покой. Но на практике окунуться в это состояние мешал осколок прошлого в сердце: он потерял жену.

Но… почему? Как?

Осознание не давало расплыться в райской неге. Безымянный заметил, что трава под ним вдруг стала не такой уютной, как раньше. А цветы тотчас показались слишком однообразными. Скучным и холодным стал и каскад водопадов. Даже тень дерева теперь больше холодила, чем спасала от жара яркого солнца.

В какой момент мир вокруг стал не приятен?

Теперь чего-то жутко не хватало в картине райского ощущения. Как минимум двух деталек. Это же основополагающие вещи, фундамент всего – имена!

Двое? А может быть трое? Это же ножки, на которых должен стоять стул их семейной жизни. Семья – это всегда как минимум трое.

Двое – лишь любовники.

До скрипа зубов захотелось разгадать эту тайну Безымянному. Мужчина подскочил и принялся расхаживать вокруг дерева. Оно было не слишком высокое, но в то же время с широко расставленными ветками, большими, размашистыми листьями, похожими на тропические. Но кора на дереве была совсем «северной», больше подходящая для секвойи, дуба или клена. Нордические породы, не южные.

Рыба у водопада тоже странная: вот он видел разноцветных карпов, золотые рыбки плавают, но вот рядом мелькают касатки, сомы, караси, щуки.

Что за диво? Слишком пёстрое разнообразие. Верно перед ним мелькала вся рыба, которую он когда-то видел по жизни.

Внутренний аналитик замолчал, окончательно сбитый с толку.

Страдая от внутренних переживаний, мужчина отодрал большой кусок коры и принялся тереть его о находившийся поблизости булыжник. «Эффект тёрки» был слабым, но все же при большом упорстве удавалось отделять необходимые кусочки от коры.

Через некоторое время из куска получилось недурственное основание для кораблика. Палуба почти. Вроде того кораблика, который мастерил в детстве в пионерском лагере. Обтачивал для того, чтобы запустить его потом по лужам во время дождей с ребятами. Воткни в корпус зубочистку, добавь листик-парус и готов целый бриг, а то и фрегат! Насколько воображения хватит.

Расковыряв острой палочкой палубу корабля, мужчина примостил вместо мачт палочки поменьше. На паруса пошли широкие листья того самого дерева, которое давало тень. Не так ловко, как в детстве, конечно, но главное – воображение.

Так на ладони оказался кораблик из детства. Убил полчаса времени в мире без времени.

Время отвлечения от переживаний.

– Ты потерял покой? – раздалось за спиной.

Мужчина обернулся и увидел молодую девушку. Она не сияла ореолом света, но глаза её были настолько глубокими, бездонными, что сомнения не оставалось – перед ним снова ангел. Их здесь могла быть целая банда, а то и группировка.

Или все ангелы – один и тот же ангел? Просто с разными настроениями?

Но что именно ангел, в этом теперь сомнений нет. Кому ещё появиться в этих райских кущах? На змею не похожа.

Присмотрелся. Да, это снова была та дева, что коснулась его лба. Только раньше он видел лишь её плечо и улыбку, а теперь тело обрисовалось более явственно. Как будто разукрасили эскиз.

– Почему я здесь? – поспешно заговорил мужчина, невольно припадая на колени и опуская голову перед существом высшего порядка.

Странно, но он не испытывал ни капли смущения, хоть и был по-прежнему нагим. На колени встал скорее из-за внутренних убеждений. Как кающийся преступник перед судьей, желающий воздаяния, а он лишь – прощения.

– Кому судить тех, кто жил? – переспросила ангел. – Судьи не проживали их жизни. Не носили их обувь на их дорогах.

Безымянный моргнул, отмечая, что ангел теперь была одета в вечернее платье и имела короткую прическу. Позади неё воздух сгущался до такой степени, что воспринимался как льняное полотно, а по краям и вовсе не пропускал света. Как будто неизвестный фотограф по замыслу создателя имел право погасить солнце-софиты в любой области, где считал нужным.

А ещё она была чернявой, словно волосы сотканы из мрака. Более того, мужчина приметил на небесной деве браслет, кольца, серёжки. Вечерний набор, больше подходящий для выхода в свет, чем для службы небу.

Зачем он ей? Спрашивать о том бестактно и просто не красиво.

Немного поразмыслив, Безымянный пришел к выводу, что он вообще ничего не знает об ангелах. Кто сказал, что на них должны быть всенепременно белые туники? Их и с крыльями то начали изображать лишь в эпоху Ренессанса.

Присмотрелся. Его ангел была немного постарше – бескрылая. И как она одета – её личное дело. Его дело – каяться. Только…в чём? Что за грех на нём?

Безымянный взвыл от собственных мыслей. Логика оказывалась бессильна, если он все ещё был на небе. О законах ЗДЕСЬ он вовсе не знал ничего.

– Кто ты? – спросил напрямую мужчина у незнакомки. – Твоя одежда…

– Что мне одежда? – спокойно переспросила дева, как будто была женщиной, с которой ты уже проиграл спор, еще не начав. – Что мне образы?

– И всё же… кто ты?

– Я ангел любви. Я есть – Любовь, – немного надменно, но без прочих эмоций в голосе ответила ангел. Ровно так, как подобает беспристрастным арбитрам.

– И зачем ты здесь?

– Время от времени я вольна решать и свершать, – ответила она. – Наблюдая за тобой, я вмешалась. Решила дать второй шанс. Лишь это имеет значение.

– Мне шанс? Почему? – опешил мужчина. – Я сделал что-то хорошее? Или… плохое?

Она повела плечиком:

– Ты любил и этого для меня вполне достаточно, чтобы искупить любой грех. А тяжесть его ты сам себе отмеришь.

– Я согрешил всё же?

– Все грешат, – ответила она и приблизилась. – Это в вашей природе. Важна лишь ответная реакция. Я гораздо проще прочих ангелов. Со мной легче. Но не пытайся договориться с любовью. Ведь я вижу твое сердце насквозь. Веду с ним диалог напрямую. Оно уже рассказало мне все, что нужно.

– И… что нужно?

– Настало время и твоей душе принять тебя таким, какой ты есть. Смириться. Что сделано, то сделано. Так говорят в вашем несовершенном мире?

– Это… неожиданно, – обронил мужчина, теряясь в ощущениях. – Я не могу не думать… головой там, мозгом. Как же мне быть? Как принять себя? Душой? Я не умею. Научи.

– Любовь не надо анализировать. Пока женщина флиртует, заигрывает и только думает, что любит, мужчина уже любит, минуя все эти ступени, – обозначила улыбку ангел. – Ты проще. Поэтому я выбрала тебя. Твоя искренность и прозрачность мне по душе. Потому ты здесь. Я даю тебе второй шанс. Без условностей. Напрямую.

Она ещё на шаг приблизилась, обняв его за плечи и в один миг поставив на ноги слабыми на вид руками.

Её внешность была обманчива. Силы в ней оказалось предостаточно, чтобы разрушать миры. Её волей падали города, горели страны, покорялись континенты. Безымянный в любой момент готов был встать на колени перед Любовью, если бы она того потребовала. Но она требовала совсем другого – принять себя.

А что это значит? Где инструкция?

Мужчина ощутил слабый запах манящих духов. Он был сладок и приятен. Ветер и цветы на поляне не могли перебить этот тонкий аромат.

Невольно вдохнув полной грудью, Безымянный ощутил разочарование, когда ангел отстранила его.

Глядя прямо в глаза, она произнесла:

– Принимай не частности. Принимай меня всю. И тогда я откроюсь тебе. Но и ты должен сделать для меня ответную услугу, если хочешь прийти в себя.

– Услугу?

– Видишь ли. Я забрала твою душу, пока ты спал. Чтобы сильно не болела. Какой сон, когда болит? Так, забытье одно.

– Разве в наш бурный, сумасшедший век даже Любовь идёт на уступки, поступаясь принципами? – спросил потрясенный Безымянный. – Или Любви принадлежит немало душ? Таких, чтобы забрать и не мучились.

– Скажем так, у меня есть немало должников по жизни, – едва заметно улыбнулась ангел и повторила. – Твоя душа у меня. Получишь её лишь вместе с именем.

– Я хочу своё имя! – уверенно заявил мужчина.

– Конечно, ты его получишь, если сделаешь то, о чем я попрошу, – ответила Любовь. – У тебя есть выбор: отказаться и остаться в забытье без боли или окунуться в воспоминания и вернуть себя. Но будет больно. Больно, стыдно и иногда ты сам себя будешь ненавидеть.

– Я готов… вернуть себя, – почти сразу ответил мужчина, как делали все мужчины, когда были по-настоящему влюблены. К чему слова? Пора действовать!

– Тогда… действуй, – ответила она и протянула ладонь.

Безымянный протянул ангелу единственное, что имел – маленький кораблик. Единственное, что мог подарить, не имея ничего за душой. Как и самой души.

Нет ничего хуже, чем жить в конфликте со своей душой.

Любовь посмотрела прямо в глаза. И так сложно было выдерживать взгляд ангела, что опустил голову, отвёл взгляд.

– Отдал последнее? Что ж, ты не безнадёжен. Если так, тогда пошли вместе со мной, – подстегнула Любовь.

И мужчина понял – нельзя игнорировать её призыв.

Глава 10 - С кем поведёшься...

Стог сена сиротливо стоял в углу пещеры, подвязанный верёвками и обложенный мягкими еловыми веточками. Настоящий лежак. Мягкий и комфортный. Но его проигнорировал даже обиженный кот, который хоть и любил коров, но только по своим собственным убеждениям.

На сено Черепаха не покушался и даже отказывался спать на подобном настиле. Кот не ночевал эту ночь в пещере, подевавшись куда-то по своим делам. Какие у него в горах могли быть заботы, Нюри даже не загадывала. Зато осознала вдруг, что снова спит на драконе, укрывшись на этот раз его крылом.

«Что происходит»?! – негодованию принцессы не было предела.

Выходило, что дело было не в надлежащем месте для сна. А в ней самой. Или драконе.

«Наверняка проклятущая магия! Нашептал, хвостатый», – подумала Нюри, открывая глаза.

Сам же дракон не спал, но и не двигался, глядя на неё спящую. Выразительно так смотрел. Большими зелёными глазами.

«Гипнозом он что ли владеет? Заманил бедняжку»! – подумала принцесса и дёрнулась, подскочила, пытаясь укрыться от его взгляда крылом. Но то было гораздо несговорчивее, чем одеяло.

– Что произошло? – наконец, признала своё поражение Нюри.

– Утро произошло, – ответил дракон. – А если ты встанешь, то я немного разомнусь. Затёк весь.

– Так разбудил бы! – посетовала принцесса.

– Как можно разбудить спящего? – не понял дракон. – Совесть я ещё не проспал. Это вы, люди, всё себе позволяете: будить, комментировать поверхностно, давать советы. Вечно всё знаете и умеете. А драконы более чуткие к нуждам других. В кого попало мечами и копьями не тыкают, знаете ли.

Она не только встала, но даже обиженно отвернулась.

«Умничает опять, змея подколодная! А у самого глаза хитренькие, завидущие», – подумал принцесса.

А когда дракон, разминая шею, и расправляя крылья в пещере, этого не заметил, повернулась к нему снова и сказала:

– Так всё, я так больше не могу. Мне нужна ванная!

– Ванная, значит, – повторил он, кивнул, а затем резко прыгнул.

Ей показалось на миг, что на неё. Зажмурилась, выставив руки.

«Сожрёт ведь и не подавится, только прикидывался душкой»!

Но он приземлился рядом, ловко забросил Нюри себе на шею, как хищник жертву. Только есть не стал. В несколько прыжков оказался у входа в пещеру. А там снова прыгнул с уступа и резко расправил крылья, отправляя обоих в полёт.

– Что ты дела-а-а-ешь! – закричала она, хватаясь обеими руками ему за шею.

И не забывая обхватить её ногами для верности.

Возможно, просто ночная мышечная память сработала. Кто знает, куда она там ночью ноги на него закидывала? Под крыльями не видно. А он же тёплый, гад, если прижаться. Воспользовался ситуацией.

– Тиши, тише, придушишь, – усмехнулся дракон для создания чувства границы. А то обнимет как следует, а потом красная ходить будет и не разговаривать полдня.

Хотя, пусть обнимает. Чего ему, жалко, что ли? Задушить его не так-то просто. Пытались одно время сразу два рыцаря канатом. Было дело, чего таить? Но ничего хорошего у них не вышло.

А вот у него вышла поутру как раз пара рыцарей.

Прочистили желудок, что только на пользу пошло. Доспехи их блестели как начищенные песком. Помнится, раньше, когда доспехи были мягче, и сплошь кожаные, переваривать их было гораздо проще.

Они летели над ущельем, потом над холмом, с которого вилась серебристая вена реки. Красивые земли. Богатые. Плодородные. Воткни палку – прорастёт. Вода опять же, чистая, животворящая. Рыба в ней много, бобров и ондатр.

– Ты любишь потеплее или похолоднее? – крикнул дракон на всякий случай. Повернул к ней голову к самому уху.

Никак командирский голос не обретёт. Не нужен он в пещере. Не то все оглохнут.

Он не развивал большую скорость и не взлетал под самые облака, но сейчас Нюри хотела, чтобы он снова просто взял её в лапу. Там в его крепких объятьях, сколько не дергайся, а ощущение надежности не отпустит. Там безопаснее. А тут самой приходилось держаться. Быть ответственной за себя не так уж и просто. После вчерашней работы руки болели. Всё тело ныло.

Или дело было не только в работе? Куда она там ему ногу закидывала?

Нет, она гнала от себя эту подлую мысль, что с драконом может быть весело. Кто вообще может нуждаться в драконах? Пусть простушек ест. А по выходным рыцарями закусывает.

Дракон, не дождавшись ответа, развернулся, спикировал к лесу и вскоре перед ними показалось широкое озеро. Его зеркальная гладь отражала могучую фигуру парящего дракона. А стоило пойти на снижение, как у берега образовалась рябь и волны. Сначала маленькие, а затем на песок резкой волной выбросило пару рыбёшек.

Дракон склонил голову к песку, понюхал. Рыбу есть не стал, проигнорировал. Есть дела поважнее. Еще и с пола брать при принцессе? Ну уж нет.

Нюри застыла, приходя в себя. Но тут дракон поднял и подставил лапу, позволяя ей спустится самой как по ступенькам.

«Ну уж нет!» – подумала принцесса, проворно проскользила по чешуе и спрыгнула на песок. Сама! Проигнорировав всякие там лапы. Шея у дракона и так как горка. Веселись. Будет он ей ещё внимание оказывать, когда не просила.

Дракон усмехнулся, глядя как у принцессы пропала задняя часть платья. Весьма важная часть, надо сказать. Задувать будет.

Повернувшись, он обнаружил кусок ткани на своей коже. Зацепилась за чешуйку. С кем не бывает?

– Оставлю тебя пока наедине с... Ну да ладно, – сказал дракон и, стараясь не смотреть на белоснежную кожу важной особы, почти не тронутую солнцем, снова взмыл в небо.

– Делай, что хочешь! – заявила Нюри. – Я всё равно в это озеро не полезу. Мне ванная нужна. С подогревом. На худой конец вёдрами тёпленькой пусть кто-нибудь натаскает.

Он уже не слышал, взлетая под облако.

Нюри, ощущая странный дополнительный ветерок сзади, коснулась бёдер, погладила осиротевшие ягодицы и залилась краской. Затем стремглав побежала к воде, стараясь как можно быстрее занырнуть на глубину, чтобы не видели её позора. Ни звери, ни тем паче – люди. Хотя и перед рыбами было стыдно. Плавали себе тихо, молчали, а тут она… белозадая.

– Дурной дракон, – бурчала принцесса, стягивая с себя остатки платья через голову, и сразу застирывая его. – Нет, чтобы лапу как-то иначе подать. Более вежливо. Сходите, пожалуйста, дорогая принцесса, например, сказать. А он что? Вот мол, лапа. Пользуйся. Кто так с девушками обращается? А интрига? В чувство такта? Манеры, наконец! Ну что за драконы пошли?

Со злости лупанула ладонью по водной глади. Вода была прохладной, но принцесса этого почти не ощущала, всё ещё сгорая от стыда.

Всё же в озере теплее, чем купаться в горной речке. Во всяком случае зубы не стучат и на том спасибо. Изо всех сил она тёрла одежду песком. Била о водную гладь её как тряпкой поломойка в бешенстве. А пока та тонула до дна, Нюри пыталась расчесать спутанные невзгодами и ветром волосы. Сена в них не было, и то неплохо.

В какой-то момент она заметила, что рыба играет с её бельем. Мальки так же щекотно кусали её за пятки, щипали за маленькие розовые пальчики, принимая за червячков.

– А-ха-ха, прекратите. Ну же, глупые рыбы, успокойтесь. Ха-ха! Я приказываю… ха-ха… при …ха-ха… казываю!

Рядом с ней вдруг выпрыгнула большая блестящая рыбина. То ли привлечённая частицами её кожи и пота, то ли видом царственной особы. Сердце вздрогнуло. Застыла принцесса в удивлении. А затем ещё одна крупная рыба подскочила, как следует хлестанув хвостом по поверхности. Так ударила, что обдало её брызгами.

– Да кто это учил вас манерам? – притворно возмутилась Нюри, подхихикивая, а затем, когда окончательно убедилась, что никого рядом нет, смеясь во весь голос. – Глупые рыбы. Побрызгаться хотите? А вот вам! Получайте!

Весело было принцессе. Возможно, веселились и рыбы. Но тут случилось непредвиденное. Панталоны опустились на дно. Красивые, что не говори. И их цвет привлек глубоководную рыбу.

То, что принцесса приняла за плывущее бревно, вдруг без зазрения совести раскрыло большой зубатый рот и проглотило часть весьма нужного ей гардероба.

– Отда-а-ай! – закричала Нюри, бросаясь за панталонами с головой в воду.

Да где там. Рыбу не догнать. Видно цвет понравился. Когда ещё белоснежной ткани удастся отведать?

Плескаясь, крича, моля, и стуча кулачками по воде, Нюри покидала оставшуюся одежду на берег и попыталась сообразить, что делать. Мысли никак не приходили. Зато что-то требовательно оплело ногу.

– Глупые рыбы, опять вы? – сказала принцесса и посмотрела на дно.

Там среди прозрачных вод больше не было стайки озорных рыб. Но было нечто, похожее на щупальце. Только без присосок.

– Что? Эй! – только и успела сказать она, как это самое нечто вдруг потащило ее на глубину…

Не успела она испугаться – только прокричала весь воздух – как «щупальце» отпустило. Изо всех сил работая ногами и руками, принцесса принялась выгребать на поверхность. Вроде бы не далеко протащили по дну, а пойди доплыви той, что и плавать то не умела нигде, кроме ванной.

Но жизнь взяла своё, требуя грести и как следует работать ногами. Нюри вынырнула на поверхность, бешено хватая ртом воздух.

Что произошло?

Рядом бурлила вода. Дракон впился пастью в белёсое извивающееся тело, вращаясь вместе с ним и купаясь в воде на глубине как та тряпка в руках большой и грозной хозяйки.

Плеск, шум морского боя, странные звуки, издаваемые с глубин. Всё было рядом, в опасной близости.

«Змея! Или змий? Какой дивный монстр», – подумала принцесса.

Едва ноги коснулись дна, разглядела новые детали. В пасти у дракона, буквально на клыке торчало одеяние фройлян, а по поверхности озера уже плавали десятки платьев, панталон и даже одни мужские портки. В таких говорят, на лошади удобное ездить. Да кто ж мужчинам поверит?

«Он что, слетал мне за одеждой»? – вновь подумала Нюри, и ощущения благодарности едва не утопило ее в накатившей волне от битвы поблизости. Совсем забыла грести к берегу.

Хлебнув воды и закашлявшись, она пошла ко дну. Вроде не глубоко, но в глаза попал песок. Муть, поднявшаяся со дна в результате боя, закрыла обзор. Вдобавок что-то большой и мощное стегануло по ней. Будь такой удар вне воды, её наверняка убило бы на месте. Но в воде её лишь перевернуло, окончательно сбив ориентиры где верх, где низ?

В страхе хлебнула воды…

Она очнулась, когда солнце ярко било в глаза. Лапа дракона на обнаженной груди старалась как можно мягче нажимать на её грудную клетку. Она не успела испытать новый стыд, как вдруг извергла из себя, казалось бы, целое озеро.

Повернувшись на локте, выдавила из легких последнюю воду, закашлялась и заревела в голос. Дракон, не в силах более ничем помочь, коснулся мордой, окутал крылом.

– Не плачь.

– Я не…пла-чу, – ответила она, не в силах сдерживать судороги диафрагмы.

– И не реви.

– И не…ре-ву.

– Успокойся.

– По…коюсь.

Он убрал морду от её тела, коснулся своей шеей её. И сделал вид, что смотрит куда угодно, только не на её обнаженное тело.

Нюри готова была одновременно утопить его в этом озере и расцеловать. Такая буря эмоций поднялась в принцессе мутная, куда там прибрежному илу?

Вдруг взгляд коснулся белёсого длинного тела. Похожее на змею, но с ногами-ластами, и невероятно-длинной шеей, и ещё более длинным хвостом, что видимо и оплел ей ногу, оно больше не могло никого утопить. Так как уже сами рыбы отщипывали от этого белесого тела по кусочку. А всё дракон постарался.

«Он победил это! Ради меня»?

– Что это было? – спросила Нюри, смирившись с тем, что её коже нравится тепло от тела дракона.

Как жаль, но придётся все же надевать мокрое платье, пока не пала так низко, что дальше только в петлю. Иначе сгорит от стыда без всяких костров инквизиции.

– Не знаю, моя принцесса, – честно признался дракон, сказав «моя» так же легко, как дышал. – Драконы за каждым монстром не приглядывают. Но и за каждую принцессу биться не будут.

У неё от этого признания перехватило дыхание. И сердце сбилось со счёта.

Но дракон даже не заметил. Продолжил лишь:

– В мире живут не только драконы, люди и вредные рыцари. Кто-то придумал и это. А зачем я не знаю.

– Моя… одежда, – наконец сказала она, когда все мыслимые сроки приличия в обнимашках давно истекли.

– Если ты позволишь выловить, я отлучусь.

– Нет, стой так.

– Но как же… мне… помочь?

– Просто постой ещё… чуть-чуть, – сказала она так тихо, что сама едва расслышала.

А вот этот наглец каким-то образом расслышал. Как слышал сейчас стук ее бешено стучащего сердца.

– Да, моя принцесса. Стою.

Холодок пробежал по телу Нюри. Не от ветра. Нет. Как щекотка, только гораздо приятнее. Изнутри.

– Хорошо, иди, но закрой глаза только, – потребовала она.

– Но как же я буду… вслепую-то? – начал было дракон, но прервался.

– Ну хотя бы сделай вид, что закрыл, вредный дракон! – повторила она чуть построже, но не так, чтобы обидеть дракона.

Всё-таки, спас. Сам бросил, сам спас. Баланс. Хвалить или попытаться придушить ночью украдкой, уже и не знала.

Он кивнул и отвернулся. А затем зашёл на глубину и поплыл по озеру, собирая на морду, шею, шипастую шею и хвост мокрые тряпки. Часть безвозвратно утонула. Но не рыбам же теперь доказывать, что Нюри это нужнее. Они совсем не понимают принцессу. А вот дракон понимал.

«Мой дракон», – вдруг поняла Нюри.

Он выплыл на берег, работая лапами как пёс. Подгребал так нелепо. Да так интенсивно, что крылья обтекала вода.

К этому времени Нюри натаскала еловых веток на костер. Ими же и прикрылась, пока первый же попавшийся свидетель не начал тыкать на неё грязным пальцем и вопить: «падшая принцесса, смотрите все, падшая принцесса!»

Дракону оставалось только зажечь костер и лечь возле него, давая немного времени белью на себе подсохнуть. Ей оставалось лишь расправить его как следует прямо на чешуйчатой сушилке и выбирать что лучше подходит под её «пещерную жизнь».

А чтобы принцессе не было скучно, и она не думала о произошедшем, дракон ненавязчиво продолжил свою повесть. Он даже делал вид, что не подглядывает.

* * *

Бра вдоль кремовых стен выдавали ровный, спокойный свет. Точечные люстры под потолком дополняли его и подчеркивали белоснежные скатерти на столах. Место как для больших компаний, так и столики для двоих. Здесь мягкие стулья и глубокие диваны. Мир вокруг не имеет значения. Окна завешаны роскошными шторами. Приглушенная романтическая музыка способствует лирическому настроению и зверскому аппетиту.

Вечер в фешенебельном ресторане. Первые посетители только-только начинали подтягиваться.

– Что мы здесь делаем, Любовь? – невольно спросил мужчина, ощущая себя за дальним от входа столиком на двоих.

Одетый отныне в белый костюм с фиолетовой бабочкой на шее и фиолетовую шелковую рубашку под пиджаком с плечиками, Безымянный ощущал себя немного неловко. Но не мог не отметить, что белые мокасины удобно приходились по ноге. А ремень блестел серебряной бляшкой, отполированной до блеска. Нравится.

Ангел проигнорировала, позволяя лишь любоваться на своё обтягивающее платье.

– Во что ты меня одела? – сделал вторую попытку плененный обстоятельствами мужчина.

– Поверь мне. Ей так нравится, – наконец, ответила ангел.

Она проявила себя за столиком напротив. Похоже, платье она примеряла как раз для этого случая.

– Кому ей?

– Твоей клиентке.

– «Клиентке»? – приподнял бровь Безымянный. – Так ты называешь людей?

– Это не твоя забота. Она не верит в меня. Докажи ей, что я есть. И мы в расчёте. Вот – твоя забота.

Он округлил глаза, не веря, что Любовь тоже может так просто расставлять приоритеты.

– Докажи? – не понял мужчина. – Но я ведь не люблю её. Что мне надо делать?

– Показать ей любовь.

– То есть влюбить в себя? – уточнил Безымянный. – Зачем тебе это? Это так эгоистично.

– Никакого эгоизма. Ты должен влюбить и полюбить, – немного туманно ответила ангел. – Да… Полюби. Только так ты обретёшь себя и получишь своё имя. Что может быть проще?

Мужчина задумался. Задача предстояла не из легких. Ведь любил он совершенно другого человека. В этом уверен точно. Хоть и не помнил её имени.

Наверняка, помимо имени, у неё было ещё и тёплое, нежное, ласковое прозвище. И не банальное «Зая». Может быть, «Рыбка»? Рыбу он вроде любил. Полное озеро напредставлял.

Мужчина стал серьёзным и сосредоточенным. Сделка есть сделка.

– Сколько у меня времени?

– До рассвета, – уточнила Любовь.

Безымянный напрягся, не зная с чего начать.

– Это будет единственная встреча?

Ангел кивнула:

– У Любви всегда одна попытка. Ровно столько, сколько требуется, чтобы перевернуть жизнь человеку.

– Тогда цветы! – пришёл к первому выводу мужчина, покрываясь потом. Он вдруг вспомнил, что дарил большие букеты алых, белых и розовых роз.

Только кому?

– Мне нужны цветы!

– Об этих мелочах я позабочусь. Сконцентрируйся на главном, – оборвала его светлое воспоминание ангел и повернулась к входу. – Вот она. Заходит в зал через парадный вход. Приглядись.

Мужчина даже поднялся, беззастенчиво разглядывая незнакомку на входе: чёрная блузка, немного короткая для приличного ресторана юбка, колготки в сеточку, русые волосы, сама небольшого роста.

Безымянный вдруг понял причину немного неподходящей для ресторана одежды – следом за девушкой влетела стайка подружек, подхватили под руку, повели к заказанному столику, рассчитанному на компанию. Среди девушек появились и кавалеры. Кто-то пришел парами. Она на «охоте». Нужно было выделяться.

Как он выделялся в своем белом костюме. Любовь не прогадала, тут же подсказав обоим ориентиры.

– Похоже, придётся конкурировать с компанией, – вздохнул «ловелас на ночь».

Не дождавшись ответа, повернулся к стулу. Никого уже не было, только букет алых и белых роз на столе. Бонус исчезнувшего ангела. Двадцать две алые розы, девять белых. Наверное, цифра «31» что-то значила для Безымянного.

Да разве кто расскажет?

Безымянный попытался пораскинуть мозгами. Алыми могло быть количество лет, а что тогда белыми? Месяц рождения? Или напоминание о терзаниях матери в девять месяцев ношения плода? Этого ангел не сказала.

Гадать бесполезно. Надо знать.

Лишь одно мужчина понял точно – у его «клиентки» сегодня день рождение. Вот и повод для подарка. Подхватив букет, наёмный искуситель пошёл по холлу прямо к незнакомке навстречу.

Чего теряет? Одна попытка, одна душа, одна возможность её вернуть. Нет стеснения. Стеснение это для живых, а не спящих, мёртвых или хуже того – тех, кто на грани перерождения.

Есть только он и она. И один наблюдатель – Любовь. Прочее мужчину не волновало. Если бы Безымянный помнил своё имя и свои чувства к избраннице, он видимо вёл бы себя иначе. Но прошлое для него было покрыто завесой тумана, полно предположений и догадок, которым остро не хватало фактов.

По сути, он не помнил ничего, что могло остановить его от выполнения миссии. Для него сейчас существовала только Цель – выполни её и получи свое имя, верни свою душу, свой шанс на исполнение чудовищной ошибки, которую он почему-то совершил.

Свет затирал прошлое, а все его встречные доводы тонули в глазах ангела Любви. Она исчезла. Но она повсюду. И пристально наблюдает за ним.

Мужчина приблизился к имениннице со спины. Она как раз принимала поздравления от друзей и родных и не ожидала никаких дополнительных сюрпризов. Когда же все взгляды гостей застыли на незнакомце позади неё, она обернулась.

– Приветствую, миледи, – улыбнулся посланник ангела и протянул букет. – примите этот скромный подарок в знак того, что я не могу не восхищаться глубиной ваших глаз. А помимо прочего – с Днём Рожденья! Пусть вашу жизнь посетит Любовь.

Она привстала и робко взяла букет.

– Ой, так неожиданно. Мы знакомы?

– Нет, – он натянул улыбку. – Но разве это мешает восхищаться прелестной девушкой?

Улыбнулся снова. Увереннее.

Она застенчиво улыбнулась в ответ. Комплимент с поздравлениями явно пришёлся по душе. Взяв букет, именинница вдохнула аромат свежих роз и посмотрела в глаза парня в белом.

Мужчина не отвел взгляда, лишь сделал легкий реверанс, шутки ради преклоняясь перед ней. Было в нём что-то для нее такое, что подсказывало, что это не розыгрыш подруг, упорно знакомящих её с разного рода молодыми людьми. Он не играл, он жил.

Нет, этот парень не очередная попыткой. Этот настоящий. Не пьяный для бодрости, не наглый. Напротив, тактичный. Одет со вкусом. У подруг на такого бы вкуса не хватило.

Вердикт простой: это не их знакомый или родственник. Она бы знала.

– А всё же кто вы? – первой не выдержала она.

– Как кто? Прекрасный незнакомец, – ответил Безымянный и поспешно добавил. – Так что, незнакомка, очень надеюсь, что мы исправим это досадное неразумение и я украду ваш первый танец. Чуть позже.

– А вы я смотрю не из робких, но тактичный, – хихикнула девушка. – Я согласна.

– Что есть, того ни отнять, ни прибавить. Приходится мириться, – откланялся мужчина, отступая на шаг. – Я скоро вернусь.

Ноги мужчины немного дрожали, но старался не подавать виду. Больше уверенности нужно для победы!

– Куда вы? Садитесь с нами.

– Всего лишь уступаю вас вашему празднику, миледи, – с ходу придумал он.

– Мы точно ещё встретимся?

Расставаться с незнакомцем не хотелось. Но и выдавать свой интерес сразу не следовало. Началась игра в «кошки-мышки».

– Безусловно. Я за столиком в углу.

– Хорошо, – ответила она и румянец побежал по щекам. – Я согласна на первый танец… Но лишь на него, – добавила она зачем-то.

Мужчина улыбнулся в ответ и вернулся за столик. За ним уже сидела ангел, расправляясь со здоровым мороженным, политым шоколадом. За фигурой небесная посланница точно не следила.

– Ты за столиком? – забеспокоился Безымянный, оглядываясь на ходу. – Она же увидит!

– Не волнуйся. Меня видишь только ты, – успокоила ангел. – Простой мир, простые правила. Для многих Любви не существует. Мороженное существует, его можно попробовать, а любви нет. Ее так просто не попробуешь. Потому многие и плачут перед сериалами об отношения в одиночестве, закрыв все двери на замок. Никак к ним не пробиться.

Мужчина подошёл к столу и снова посмотрел на холодное лакомство:

– А мороженное тебе святой дух принёс?

– Ты забавный. Должны же быть какие-то удовольствия и на нашей работе, – ответила ангел и протянула ложку с горкой «холодка». – Хочешь?

– Нет аппетита… волнуюсь, – ответил мужчина, занимая место за столиком. – Как думаешь, ей понравился букет?

– Что тебе букет? Женщина больше ценит внимание, – отметила ангел. – Вдвойне приятно, когда оно от незнакомого симпатичного человека. И поверь мне, вовсе не обязательно быть под протекцией ангела Любви для этого. Вам, мужчинам, просто надо быть иногда посмелей. Твой первый ход был верным, одобряю. Но если бы ты сразу сел за стол, ты бы проиграл. В основном благодаря подругам. Они настроили бы её против тебя при первом походе в секретную комнату… Защищая, конечно же. Никто не любит настойчивых. Это порождает слухи. Зато теперь ты человек-загадка. Ненавязчивый.

Мужчина ухмыльнулся, больше разглядывая девушку за дальним столом, чем ангела. Оттуда доносился смех и веселье. Его не могла перекрыть никакая музыка. Вся в ореоле внимания, получая череду поздравлений, именинница сияла улыбкой.

– Как ее зовут?

– А тебя как зовут? – улыбнулась уже ангел.

– Не знаю.

– Вот и я не знаю, – пожала плечами посланница небес, продолжая уплетать мороженое за обе щеки. – Это никогда не имело значение для Любви. Если хочешь знать мое мнение, то мороженное больше ценится среди ангелов, чем имена. Лучше ты мне скажи, как её зовут. А я так… наблюдатель, который показал тебе цель. Лети, дротик. Поражай.

– Просто странно дарить девушке цветы, и забыть спросить ее имя, – признался Безымянный. – Я допустил ошибку. А теперь как-то неловко знакомиться.

– Людям свойственны ошибки. Но Любовь терпелива. У Любви нет имен. Только эмоции. И только сильные. Слабые эмоции – это не любовь. Так, подделка. Как растаявшее мороженное. Сладкое, но уже бесформенное. Теряется нечто важное. Понимаешь?

Мужчина несколько мгновений помолчал, пытаясь подобрать верные вопросы, пока собеседница вновь не исчезла.

– Слушай, а почему она не верит в любовь? Был плохой опыт? – спросил он в пустоту, не особо надеясь на ответ.

– Нет. Просто не верит в искренние чувства между мужчиной и женщиной, – прозвучал голос.

– Эм, женщин любит?

– Так! – почти выкрикнула ангел и ложка вдруг пролетела через весь стол и угодила аккурат в лоб человеку.

Безымянный озадаченно потер лоб.

– Почему у мужчин только два варианта ответа, если девушка отказывает в ответных чувствах или не проявляет чувств вообще?

– Не знаю, – честно признался Безымянный. – А что ещё? Какие варианты? Есть ещё фригидные, мужеподобные женщины, закомплексованные, сумасшедшие, гопотёлки, наконец, со своим взглядом на мир. Но думаю, вряд ли ты бы так усложнила мне задачу. Я же… новичок, да?

Он попробовал посмотреть на неё молящим взглядом студента, который хотел бы получить поблажку у преподавателя, хотя бы «троечку» или самый слабый «зачёт», но не очень-то получалось.

– Какая тебе разница? – ответила ангел, вновь проявив себя за столом.

В руке вновь материализовалась ложка. Покачивая ей перед лицом мужчины, как маятником гипнотизер, посланница цокнула язычком.

– Работай.

– Выходит, Любовь ничего никому не должна? – понял Безымянный.

– Включил мозг, умница. А теперь, не разочаровывай меня. Добавь обаяние и в бой, – посоветовала работодатель, намекая на то, что снарядов у неё ещё много и за неверные вопросы он ещё не раз получит ложкой в лоб.

– Я понял, – вздохнул мужчина.

Компромиссов не будет.

Не помня прошлого опыта, связанного с прошлым именем, мужчина задумался. Разглядывая объект своего назначенного обожания, он планировал. Но по сути все его действия были импровизацией.

«Чистый лист бумаги» без плана. Вот, что верно. Он не знал, что делать, но должен был делать. Потому что иначе нельзя. Любовь ждать не будет.

Следующие шаги подсказала музыка. Лёгкая, нежная мелодия явственно намекала на медленный танец. Подойдя к объекту своего обожания, Безымянный протянул руку и склонил голову в приглашении.

– Мадмуазель, разрешите пригласить вас на танец?

– Конечно. Я же обещала. Идёмте, – ответила незнакомка и резво подскочила. Но поспешность словно потребовала объяснения. Тут же дама уточнила. – А то наемся до отвала и наберу лишних килограмм. А этого нельзя допускать.

– Здесь всё так вкусно? – улыбнулся безымянный.

– Сегодня особенно, – ответила она кокетливо.

Подруги захихикали, вновь окидывая оценивающим взглядом интересного молодого человека. Выносили вердикты шёпотом. Парни за столом молча проводили незнакомца самыми разными взглядами, от предостерегающе-угрожающих, до полностью равнодушных.

Одни гости именинницы пошли танцевать, другие подышать на свежий воздух, но большинство осталось сидеть за столом, обсуждая неизвестный объект во весь голос. Который, впрочем, заглушался громкой музыкой.

Безымянный обнял девушку за талию ровно там, где позволяли нравы. Легонько обхватил ладонь ладонью. Он повёл в танце, медленно и незамысловато переступая ногами в лёгком кружении.

Танцевать он, как и девяносто девять процентов мужского населения, не умел и предпочел не выделываться. Все, что ему было нужно – близость с ней. Тет-а-тет. Тело подстроилось под движения само, задав удобный ритм неспешный обоим.

Кавалер улыбнулся мыслям. И чего он вообще боится? У него за столом сидит лучший афродизиак в мире – Любовь. Значит, тяга будет.

Словно искорки горели в её блестящих глазах. Было видно, что его прикосновения девушке приятны. Мужчина, наслаждаясь произведенным эффектом, приблизился и зашептал ей на ушко комплименты, нисколько не привирая. Девушка и вправду была хороша. Даже замечательна. С привлекательной щербинкой между зубов. Такой не жалко тёплых слов.

Она обняла за шею, прильнув к нему, чтобы лучше слышать. Щека коснулась щеки. Он ощутил сладкий запах её духов и слова посыпались из уст как из рога изобилия. Всё от души.

– Вы так красивы в этот дивный вечер.

Только по-настоящему искренние комплименты могли звучать от души. Не приходилось ни фантазировать, ни преувеличивать.

Её щеки налились румянцем. Лёгкий смех стал приятным ответом. Он ещё не пьяный, но уже не так робок, как в момент знакомства.

Предательски-короткая песня закончилась, сменившись быстрым ритмом танца. Уходить не хотелось, но дергаться с набежавшими на танцпол людьми желания нет.

Лирическое настроение умиротворенности и восхищение друг другом выразилось в том, что застыли друг напротив друга на несколько мгновений. Затем она потянула его за руку, перетягивая инициативу на себя.

– Идем к нам, – свободно перешла на ты «клиентка». – Я тебя не отдам.

– Правильно, – поддержал посланник Любви. – Твое день рождение. Твои правила.

– Мои? – переспросила она и резко обернулась, застыв недалеко от опустевшего столика.

Насмотревшись на танцующих, её подруги и друзья и сами пустились в пляс, выделываясь на танцполе под смех друг друга.

– Твои, – добавил уверенно мужчина, и вдруг ощутил огромный импульс притяжения. Не в силах сдержать себя, он потянулся к ней и… она ответила тем же.

Разряд! Ещё разряд! Словно где-то в реанимации его сердце продирало ударами тока насквозь, а здесь долгий поцелуй посреди тёмного зала ресторана в огоньках лазеров и софитов с танцпола показался чем-то необычным.

Он зарядил обоих, как розетка аккумуляторную батарею. Прикосновение породило обмен «внутреннего электричества» и оба расцвели.

Ещё более необычным было продолжение – она вновь потянула его куда-то в сторону, теперь уже подальше от их стола и танцующего народа. Дальше, к запасному выходу.

– Куда мы? – на всякий случай спросил он, не желая терять столик с ангелом из виду.

– Жарко. Пойдём, выйдем, подышим.

– Как скажешь, – легко согласился Безымянный, уже не понимая, кто он, и что это за место?

Что он здесь делает? Что было до этого момента? Грудь немного болела, как будто реально получил удар током. И сердце билось тревожно.

Как пылесосом из него утекли силы. Состояние походило на сон, который забывался тотчас после пробуждения. Похоже, ангел наделала немало дырок в его голове, чтобы уходило всё лишнее.

Безымянный не мог понять, спит он или бодрствует. Ориентиров не осталось. Разве что – она, ловко ведущая его вдоль тёмных стен с подсвеченной надписью «выход».

На лбу после жаркого поцелуя выступила испарина. Свежий воздух не мог помешать. Надышаться бы всласть.

Весенний вечер приятно охладил. Нелегальная курилка располагалась на центральном входе ресторана. С чёрного хода никто курить не ходил, видимо кроме персонала, который сейчас отсутствовал. Ступеньки пустовали, позволяя побыть наедине и насладиться парным одиночеством.

– У тебя машина есть? – спросила она, оглядываясь на парковку.

– Тачка? Наверное, есть. Но в ресторан обычно без автомобилей ходят. Иначе какой смысл? – высказал свои идеи Безымянный.

– Ясно. К черту машину! – ответила она и её решительности сейчас мог позавидовать любой кот перед безоружной сметаной.

– Я… – Безымянный попытался что-то сказать, рассматривая первые появившиеся звёзды на небе, которых не мог заслонить отражающийся от поверхности земли свет. Но не успел – она накрыла его губы своими, наскочив на него сверху, как будто запрыгнула в седло. Обвила ногами тело, а руки обхватили шею.

Пришлось поймать этот неистовый напор и отступить на полшага, поймав спиной ограждение. В голове зашумела кровь. Он ещё только отвечал на поцелуи, а её пальцы с красиво накрашенными ногтями уже ловко орудовали с пуговицами рубашки, расстегивая верхние.

«Так действительно легче дышать… но что дальше»? – невольно подумал мужчина.

Полумрак запасного выхода давал безопасный приют обоим. Со стороны их не было видно – двор не подсвечивался. Людный переулок находился за углом, а сюда не заглядывали любопытные, разве что кошки и бродяги в охоте за мусорными ящиками. Но Безымянный ощутил, что ему нет дела до прочих прохожих. Ведь её рука опустилась ниже пояса. Расстегнув ширинку, девушка проникла пальчиками внутрь.

Мужчина взвыл. Сказать ничего не получалось, так как рот оказался занят её языком. С голодным, озабоченным неистовством именинница словно пыталась выпить все его соки, начиная с языка.

– С-стой…

Безымянный на миг отстранился из плотных объятий, где-то на краю сознания понимая, что нарвался на нимфоманку. Как бы не было велико желание заведённого тела, ангел сказала ему четко – влюбить и влюбиться. А не это вот всё.

Быстрый секс на улице через полчаса после знакомства никак не ассоциировался у него с началом любовных отношений. Даже на фоне звенящей в голове пустоты.

– Чего? – переспросила она, не понимая причин остановки.

– Да вроде… ничего, – прохрипел Безымянный.

Почувствовав слабину и неуверенность в словах, она вновь атаковала, опустившись на колени и принявшись стягивать с него брюки. Проворно воюя с ремнем и злополучной серебряной бляшкой с изображением ангела, она вновь завела тело.

– Но…может не так? – обронил мужчина неуверенно. – И не здесь?

– Ты чего? – удивилась она. – Ты же хочешь меня… я точно знаю! Не ври себе. Тело вот не врёт! Я вижу!

Её хитрый взгляд с прищуром снизу-вверх был безумно сексуальным. Мужчина не мог понять, что вообще его останавливает или может остановить от немедленной связи с ней?

Сознание её разогнано алкоголем и приятными эмоциями. Особая дата и обаятельная красота позволяют творить всё, что захочет. Моральные барьеры отсутствовали или хотя бы ослабли. Руки действовали умело и уверенно.

Это точно не первый раз.

– Но я… не только тело, – ответил вдруг мужчина.

«И… почему я не хочу»? – пронеслось в голове про себя, пока в ушах стоял легкий звон.

Она не слышала. Более того – она не слушала.

– Стой. Нет. Не надо, – ответил Безымянный чертовски не уверенным голосом и попытался отстраниться.

Неизвестный стоп-кран на периферии сознания работал, говоря, что происходящее не имеет смысла.

Это была не любовь. И чем дальше ситуация заходила, тем больше он понимал, что так нельзя. А к объекту предполагаемого обожания стал испытывать лишь неприязнь. Всё показалось так грязно, глупо и фальшиво.

«Полный провал», – подытожил голос в голове.

– Почему???

– Всё должно быть не так… Прости.

Она резко распрямилась и отвесила пощечину.

– Идиот!!! – выкрикнула клиентка.

Поправив юбку, она рванула дверь на себя. Вскоре взбешённая женщина исчезла. А с ней и надежды на возвращение памяти.

«Провал, полный провал», – ответил Безымянный и вздохнул, не собираясь ни спорить, ни останавливать её.

Конечно, идиот. Самый последний идиот из всех возможных. Какой мужик откажется от напора прекрасной девушки, сославшись на какие-то там чувства неправильности и внутренние ощущения? Правильно только то, что нужно Любви в данный момент. Вот только… что делать, если нет её?

Ладонь застыла на гладко выбритой щеке. Потирая её, он не спеша поправил брюки. Застегнув верхние пуговицы рубашки, с двойственным чувством посмотрел на звёзды на небе. Ощущение подсказывало, что сделал всё верно, но почему эта горечь поражения не оставляла его? Миссию ангела он с треском провалил.

– Так-так-так, сомневающийся. Девушек разочаровываем? – выросла из подворотни ангел, говоря издевательски-насмешливым тоном. – Что же это вы себе позволяете, господин Когтев?

– Когтев…

Мужчина вздрогнул, а затем повторил вполне драконью фамилию и вдруг вспомнил важную часть своей жизни.

– Точно! Я – Илья Когтев! – почти закричал он. – Колючая, жесткая, острая фамилия. Но моя, черт бы её побрал!

Сердце радостно затрепетало. Илья сделал несколько шагов к ангелу и застыл.

– Но почему ты сказала мне кто я? Я же проиграл!

– Проиграл? – хмыкнула ангел. – Не думаю, что, отказавшись от гонореи, и нехилого букета заболеваний ты что-то проиграл. Ты просто не захотел быть в коллекции. Причем, далеко не в первой десятке. Вот и отказался. Интуиция сработала. А Любовь уважает интуицию. Даже мужскую. Хоть та и послабее будет.

– Но она же не влюбилась! И…я… стой. Каких заболеваний? – кровь медленно, но верно возвращалась в мозг Ильи.

– Да ладно, – ангел отмахнулась, обняв за плечи, как ребенка. – Она безнадежна. Предпочитает мастурбацию в душе плотной тёплой струей. Мужчинам с ней не справится ни по продолжительности, ни по напору. Вот и разочаровывается в каждом встречном при случае. Физика её тела сломана. Надломлена психически. Физруком. В школьные годы в раздевалке растлили. Теперь либо всё берет в свои руки, либо убегает, когда слышит «нет».

– Бедняга, – посочувствовал Илья.

Ангел почесала появившегося из подворотни серого кота и рассмеялась заливистым смехом.

– Ладно, Когтев. Когда-нибудь влюбится по-настоящему.

– Влюбится. Но что теперь?

– Пойдём отсюда. Ничего ты не проиграл. Только приобрел. Имя. Фамилию. Одни плюсы, да?

Когтев кивнул.

– А люди ведь разные. Одни верят в Любовь и познают её. Другие живут более приземлено и предпочитают… – ангел окинула взглядом подворотню. – Ну, как-то так. В подворотнях. По тихой. Или по-быстрому, как животные. Раз-два и разбежались.

– Как мартовские коты, – тупо повторил Илья. И так же протянул руку, чтобы погладить кота. Но не тут-то было. Тот повернулся и сразу исчез в темноте, как и появился.

Вредный кот. Они с пещерных времён все такие?

– Идём, отдохнёшь немного. А потом я познакомлю тебя со своей подругой. Она не такая, как я. Но у тебя есть потенциал выстоять. Я в тебя верю, – хихикнула ангел. – Может, даст ещё один шанс. Очень важный шанс для того, кто начал собирать себя по осколкам.

– Зачем мне твоя подруга? – не сразу понял вернувший «я» человек.

– Ты же слышал про «инь-ян»? Если есть свет, то обязательно есть и тень там, где его нет.

Когтев поник, посмотрев в темноту, где скрылся кот. И перевел взгляд в ясные глаза насмешливого ангела.

Только редкие звёзды видели, как подворотня ресторана поглотила обоих во тьме.

«Звёзды… откуда я их помню»?