Баллада о Звездной Республике - II

Список персонажей цикла

Команда «Алконоста», старшие офицеры

Сергей Геннадьевич Сибирцев, капитан первого ранга, капитан фрегата «Алконост».

Александр Александрович Вечеров – специалист по безопасности, секретный представитель Земли на борту.

Тимур Альбертович Валеев – капитан-лейтенант, старший помощник капитана.

Борис Михайлович Ганин - капитан-лейтенант, начальник инженерной части.

Станислав Евгеньевич Петровский, капитан-лейтенант, начальник исследовательской части.

Клара Ивановна Романова – старший лейтенант, заместитель Петровского.

Роберт Павлович Ленц – Старший лейтенант, командир десанта на фрегате «Алконост», погиб при исполнении.

Команда «Алконоста», медицинская служба

Кирилл Сергеевич Корниенко — капитан-лейтенант, главный судовой врач на «Алконосте».

Алакаев -- заместитель Корниенко, хирург-окулист.

Команда «Алконоста», пилоты

Андрей Мартынов, он же Андреас Мартинес, пилот на тяжелом истребителе «Беркут», пришелец из параллельной вселенной и доппельгангер себя самого.

Женя Нечаева – штурман на тяжелом истребителе «Беркут».

Артур Яровой, позывной «Феникс», младший лейтенант, пилот истребителя «Кречет», командир первого звена.

Карат (позывной) – пилот «Кречета» из первого звена, погиб в бою с беспилотниками «Стальных Триад».

Гвоздь (позывной) – пилот «Кречета» из первого звена.

Соня, позывной "Рысь" – пилот «Кречета» из первого звена.

Пересвет (позывной) – пилот «Кречета» командир второго звена.

Енот (позывной) – пилот «Кречета» из второго звена, погиб на пустошах Верума.

Лемур (позывной) – пилот «Кречета» из второго звена.

Клён (позывной) – командир звена транспортников «Филин».

Команда «Алконоста», прочие

Инга Оболенская «Ингуся» – младший лейтенант, исследователь-стажер, сверхчеловек.

Ангел (позывной) -- командир десантников.

Санга -- десантник.

Свиридов - шеф-повар "Алконоста".

Денисыч -- техник-ремонтник на "Алконосте".

Сатурн (позывной) – техник, водитель вездехода «Варан».

Феликс – сверхчеловек, сдавшийся пленник, имеет близнеца по имени Лиам.

Дима Анисимов -- молодой ученый, ксенолингвист.

Бурый -- техник.

Сотрудники Федерального Космического Центра

Григорий Иванович Крайнов – заместитель директора Центра.

Профессор Семен Алексеевич Арзамасов – представитель НИИ глубокого космоса.

Елена Ивановна Нечаева – главный научный сотрудник института ксенолигнвистики, мать Жени Нечаевой.

Жители Земли

Михаил Маевский -- экстрасенс на службе, борец с террором, погиб при исполнении.

Альда, она же Сэт — сверхчеловек, создатель международной террористической организации Стальные Триады, глава тайной организации сверхлюдей Зеро-Альянс.

Уильям Элфорд -- современный представитель семьи Элфордов, экс-олигархов, экс-аристократов, экс-миллиардеров.

Патрик Манцевич -- секретарь Элфорда.

Стивен – наемник Элфорда.

Риппер – наемник Элфорда.

Штефан – стюард на корабле "Вероника". Возможно, любовник Агнис.

Агнис – дочь Элфорда, сверхчеловек, лидер тайной организации Терра-Альянс.

Константинас И. Анжелис (Коста) -- сверхчеловек, бывший лидер тайной организации Терра-Альянс, погиб на спутнике Марса при странных обстоятельствах.

Лиам -- сверхчеловек, близнец Феликса.

Обитатели Теро

Галатьер -- инспектор службы безопасности Теро, сверхчеловек-псионик.

Айдж -- помощник Галатьера, такой же псионик, как и он.

Александро -- охранник-сверхчеловек.

Мильда -- служанка.

Уильям Элфорд -- президент Теро, доппельгангер Элфорда-миллиардера.

Патрик Манцевич -- заместитель Элфорда.

Герцогиня Лавенхем -- пожилая аристократка.

Салазар -- официальный историк Теро.

Елена Ивановна Нечаева -- доппельгангер, руководитель Сопротивления.

Джинни -- дочь Нечаевой, доппельгангер.

Роберт Павлович Ленц -- доппельгангер, один из лидеров Сопротивления.

Дима Анисимов -- доппельгангер, бывший ксенолингвист, хакер, боец Сопротивления.

Эрнесто -- псионик, сверхчеловек, боец Сопротивления.

Джо -- боец Сопротивления.

Ливнев -- врач на службе у Элфорда.

Марч -- генерал, сверхчеловек, командующий армией Теро.

Козимо -- сержант-сверхчеловек.

Генри Элфорд -- генетически сконструированный сверхчеловек, "сын" Уильяма Элфорда, пилот.

Мария Далькроз — аристократка

Марти Браун -- солдат-курьер

Глава 1. Потерянные во снах

«Беркут» набирал высоту. Вечеров летел пассажиром, а потому, ничем не занятый, рассматривал поселок внизу – отвоеванную у скал искусственную долину, квадраты ангаров, дымок над сталелитейным заводом, муравьиную вереницу трудолюбивых роботов.

Вскоре «Беркут» взмыл еще выше, пространство за иллюминатором затянуло туманной белизной. Начиналось утро и, сняв ДР-очки, специалист по безопасности увидел потрясающую картину – под крылом корабля, до самого горизонта тянулись рыхлые кучевые облака, и солнце Росса уже окрасило их оттенками перламутра. Выше «Беркута» раскинулось еще одно скопище облаков – перистых и багровых. Между этими двумя слоями простиралась бескрайняя пустота.

Вечеров вздохнули и вернул очки на глаза. Лететь предстояло около часа, сидя боком, в тесноте, на временно установленном откидной кресле.

Мартынов (позывной -- "Демиург") и Женька (позывной -- "Оса") в основном молчали, сосредоточившись на управлении новым истребителем. «Как бы нам всем тут не навернуться, машина-то едва опробована», – подумал Вечеров с досадой, но сомнения вежливо оставил при себе.

Чтобы скоротать время, он коснулся браслета и активировал ментальный ввод. Повинуясь мысленному приказу, система очков на экран видеохронику последних двух месяцев экспедиции «Алконоста».

Похороны Роберта Ленца в земле Верума. Почетный караул, траурный салют, гранитная плита, оставленный на ней шлем скафандра.

Сверхчеловек Феликс. Пленник, запертый в четырех стенах, смертельно опасный и одновременно растерянный как ребенок.

Серебристая точка во тьме космоса. Бот-капсула с письмом на пути к бесконечно далекому дому.

Слаженная работа техников. Заправка «Филинов» и «Кречетов» недавно добытым кристаллическим водородом.

Первый полет "Беркута", нового двухместного боевого корабля. Счастливая Женя в кабине. Запрокинутые лица людей, взгляды, обращенные к небу.

Красавица Инга Оболенская и день ее торжества. Кадры банкета в лаборатории и формула нового препарата...

* * *

– Там узкое ущелье, – предупредил Мартынов, прерывая размышления специалиста по безопасности.

– Насколько узкое? Сесть можно?

– Только впритык. На «Саете» не получилось бы, но «Беркут» сможет.

-- Извините, Андрей, но "Саета" -- это что?

-- В переводе c испанского -- "Молния". Тяжелый инстербитель ен67, на котором я тренировался в академии.

– Вот значит, как... Хорошо, – согласился Вечеров, которому оставалось лишь надеяться на умения доппельгангера, да на упорство Жени.

Облака между тем рассеялись, волшебная иллюзия пустоты исчезла. Все сделалось серо-коричневым и обыденным -- скупые краски Верума и наложенная на них виртуальная реальность с показаниями температуры, радиации, с метками потенциальных угроз и общей схемой курса. Внизу тянулась безжизненная равнина, за нею уже маячили предгорья, и Мартынов на время включил автопилот.

– Что скажете про Феликса, Демиург ? – поинтересовался Вечеров, который (чего уж греха таить) любил неожиданными вопросами ставить людей в тупик.

– Ничего не скажу, кроме того, что этот ублюдок накормил меня и Ленца нанитами. Он -- один из убийц вашего друга и до сих пор жив.

– А вы, Женечка, что скажете?

– Феликс странный, он фактически невменяемый. Мне кажется, ему все равно, что делать и кому помогать, лишь бы развеять скуку.

– Психопат, но в основном не буйный – добавил Мартынов. – Спросите у Ингуси, она сама супервирина, так что лучше поймет.

С мнением этих двоих Вечеров склонен бы согласиться, но психология сверхлюдей, никем толком не изученная, давала слишком скудный материал.

Равнина окончательно сменилась невысокими горами. Мартынов, сверившись с приборами, переключил управление на себя. В ущелье "Беркут" опустился вертикально и, создав под собой воздушную подушку, мягко опустился на гравий.

-- Приехали.

Колпак кабины открылся, все трое спрыгнули на грунт, точнее, прямо в воду неглубокого ручья, которая холодила ноги даже сквозь непромокаемые ботинки.

– Вы тут побудьте пока, отдохните после рейса, – предложил Вечеров, пытаясь размять колени и плечи, -- а я один погуляю, осмотрюсь.

– Только прогулкой вниз по течению не увлекайтесь. Там долина с популяцией червей, – предупредил Мартынов.

– Приму к ведению.

Ловко карабкаясь, а то и прыгая с камня на камень, специалист по безопасности добрался до пещеры, в которой никогда не бывал, но о которой слышал. Обстановка в целом соответствовала уже известной ему истории. На каменном полу валялся старый парашют с давно засохшими пятнами крови.Чернело кострище у входа, подобие котелка, изготовленное из обломок корабля, лежало рядом вверх дном. Со сводчатого потолка свисали плети растения.

Вечеров стащил маску, убедился, что дышится легко, сорвал листочек-другой кусочек, положил добычу в пробирку, заткнул притертой пробкой и прибрал в карман. «Петровский здорово обрадуется», – подумал он, довольный.

С карниза возле входа в пещеру открывался вид на ближнюю скалу, на вершине которой, зацепившись, висели обломки разбитого «Кречета», уже потрепанные непогодой. Пси-ретранслятор, установленный неизвестно, кем, и предназначенный неизвестно, для чего, находился правее, на вершине еще одной отвесной скалы. Рассмотреть его естественным образом не позволяло расстояние, а ДР-очки давали почему-то смазанное дрожащее изображение.

– Вы как там – в порядке, старлей, не сорвались? – донесся по связи голос доппельгангера.

– В порядке, уже спускаюсь.

– Когда я тут жил, к пещере вела нормальная тропа, – пояснил Мартынов, как только Вечеров вернулся.

– Нормальная, – подтвердила Женька, – я даже с хромой ногой по ней ковыляла, и не падала.

– Там груда валунов, шею сломать можно. И куда все хорошее подевалось?

– Не знаю.

– Оползень, вероятно, – добавил Демиург.

– Ладно, черт с ним. Сейчас полезем к ретранслятору. Вас, Женечка, я попрошу покараулить машину.

Женьке такое распоряжение не понравилось, но она решила с Вечеровым не спорить, тем более, присмотреть за «Беркутом» все равно стоило.

– Высоко и склон отвесный, – заметил специалист по безопасности, рассматривая скалу. – Вы вообще как туда попадали без снаряжения?

– Если протиснутся вон в ту расселину, можно обойти скалу кругом. Северный склон более пологий.

– Отлично, попробуем снова тем же способом. Я вообще-то посредственный скалолаз.

… Вечеров и Мартынов ушли. Женька, оставшись одна, сняла маску и поменяла фильтр. На экране ДР- очков маячили колонка цифр – колебания радиоактивного фона, уровень зарядки экзоскелета, планетарное время и время корабля. Что сквозь очки, что без них, ущелье выглядело мрачным, но воспоминания о долине червей с некоторых пор не тревожили Женьку. «Больше так не делай», – сказал как-то Мартынов словно бы невзначай, и она отлично поняла, что Демиург имеет в виду, но все же спросила: «Не делать чего?»

«Не пытайся давить на кого-нибудь, специально подвергая себя риску». «Почему?» «Потому, что люди бывают разные, они реагируют по-всякому, и ты можешь погибнуть». «На Веруме любой может погибнуть». «Одно дело – обстоятельства, другое – твои собственные поступки».

Мартынов был, увы, прав, но Женька о сделанном не жалела. «Если все сложилось хорошо, значит, я поступила правильно».

Доппельгангер, наблюдая за ее выражением лица, отлично все понял. «Есть такие решения, Эухенита, которые человек принимает сам. Подталкивать его, угрожая себя убить, неправильно», – добавил он. Женьку такой выговор только разозлил. «Что-то ты поздно хватился – через три месяца после событий, – сказала тогда она. – В Москве меня воспитывала мама, а теперь тем же самым решил заняться ты».

Женька склонялась к продолжению разборки, но Демиург промолчал. Они продолжили летать на «Беркуте» вдвоем и больше не обсуждали ни червей, ни другие обстоятельства, которые вынудили Мартынова вернуться на «Алконост».

Демиург был лоялен команде – в этом не сомневался никто И все же он скрывал какую-то тайну или подавлял неназванную тревогу.

* * *

Вечеров остановился у подножия скалы, вскинул голову и прищурился, изучая склон.

– Наклон – градусов двадцать, – задумчиво сказал он. – Для меня круто, но вскарабкаться можно.

Мартынов, который стоял рядом, коротко кивнул.

– Очки лучше снять, а то могут разбиться. Насчет экзоскелета – даже не знаю. Я, конечно, лазил без него. Нагрузка больше, но координация лучше. Если приводы заклинит на подъеме, есть большой риск сорваться.

– Ладно, экзоскелеты снимаем и оставляем здесь. Сейчас светло, очки тоже можно снять, но возьмем их с собой. Обувь сойдет и такая – подошвы резиновые. Только вот камень мягкий, крошится, и это мне не нравится.

Свои ДР-очки Вечеров завернул в мягкую ткань и спрятал в рюкзак. Затем вытащил из кобуры на тросомет и, прицелившись, всадил якорь в скалу близ верхнего ее края. Прикрепив карабины к поясам, Мартынов и Вечеров двинулись к вершине, используя веревки как страховку.

"Вот ведь доппельгангер, ловкий черт, – подумал Вечеров не без легкой зависти. – Лазил здесь вообще без веревки и хоть бы что. – А мне за сорок, вес уже набираю, тренироваться надо больше"

Собственный тяжесть, увеличенная на треть, и вправду тянула вниз. Слишком мягкий камень скалы крошился под пальцами…

На вершине свистел ветер. Вечеров вернул ДР-очки на место, покрутил настройку, убрал корректировку времени суток, но оставил монитор радиации. С точки, в которой они оказались, разглядеть пси-ретранслятор не получалось – его скрывал огромный валун.

– Стоит ожидать сюрпризов?

– Стоит, но это не точно, – тут же ответил Мартынов, тоже настраивая очки.

– В смысле?

– Вокруг пси-излучателя – выжженное пространство. Возможно, там работала лазерная защита. Копоть не совсем смыло дождями.

– Но теперь она не работает?

– Я кидал камешки, реакции не дождался. Сам не подходил – оно того не стоило.

Вечеров промолчал, но в душе согласился – ожог от лазера без медицинской помощи почти гарантировал смерть.

– Ладно, сделаем точно так же. Отправим туда, только не камешки. Кое-что посущественней.

Вечеров вытащил из рюкзака миниатюрный дрон. Летун, вспорхнув с руки, завис с воздухе.

– Внимание, старт. Задание – прочесать триста квадратных метров.

Дрон затрепетал пропеллером и исчез за валуном. Изображение с его стереокамеры и Мартынов, и Вечеров, теперь видели на экране очков.

Дрон поначалу взмыл повыше, потом облетел вершину по периметру и завис на границе выжженного круга. В самом его центре находилась странная конструкция – некое подобие фазированной антенной решетки, но незнакомой Вечерову конструкции. Металл испещрили отметинами метеоритные дожди. Массивное основание, возможно, скрывало внутри боевой лазер.

Дрон еще помедлил, словно испытывая сомнения, а потом приблизился к самой решетке, облетел вокруг нее и, невредимый, лег на обратный курс.

– Не сработало, – подвел итог Мартынов.

– Сломано?

– Не знаю. Возможно, эта штука игнорирует неживую материю. Подойду вплотную и посмотрю.

– Нет. Запрещаю, – отрезал Вечеров.

– Это почему же?

– Вы – пилот «Беркута», в нашей ситуации – незаменимы. Поэтому к излучателю пойду я.

– Но…

– Не спорьте, Демиург. Пойду я, вы остаетесь прикрывать. Если что, действуйте по обстоятельствам.

– А если оно ударит не оружием, а пси-воздействием? Может, расстрелять эту штуку заранее?

– Запрещаю. Нам пригодится более-менее целый экземпляр.

– Хотя бы оружие приготовьте.

– Если там стационарный лазер, моя пукалка против него бесполезна. А если лазера нет – бесполезна тем более.

Мартынов нахмурился, но больше спорить не стал. Сам он вытащил лазерный пистолет и теперь держал его в опущенной руке.

«Вообще-то, доппельгангер прав, – размышлял Вечеров, рассматривая цель. – Инстинкт наемника редко его подводит. Я тоже нутром чую, тут какой-то подвох. И ведь все равно туда тянет, даже смерти не боюсь, а равнодушие к смерти – патология. Надо бы к корабельному психологу сходить. Все дело в Ленце. Мой друг погиб вместо меня, вот в чем проблема».

Мартынов о странных мыслях старлея понятия не имел, а потому молча ждал, сквозь очки рассматривая хмурый пейзаж, паленый камень и здоровенную сизую тучу на горизонте.

Специалист по безопасности сделал шаг в выжженный круг. Ничего не случилось, ветер продолжал посвистывать в скалах, огромная туча на горизонте набрякла дождем.

«Тут не в Ленце дело и не в чувстве вины, – решил вдруг Вечеров, успокоившись. – Моя профессиональная параноя всему причиной. Все чисто, излучатель давно сдох, просто жизнь на Веруме меня утомила, и мрачная морда доппельгангера действуют на нервы».

Он сделал еще два шага, а потом обернулся на резкий крик птицы. «Хотя, откуда тут птицы?»

Птица все же была – нечто, похожее на грифа, кружилось над ущельем. Где падальщики, там должны быть и трупы. «Так ведь у нас без вести пропавших нет, – вдруг вспомнил Вечеров, ощущая смутную тревогу, – надо бы прочесать местность получше, а то мало ли кто здесь умер… »

Мысли ворочались вяло, накатила внезапная сонливость. Потом нечто яркое мелькнуло очень близко, воздух зазвенел. Инстинкт (не разум) швырнул Вечеров вперед и вправо, на камень ничком. Пахнуло озоном и перегретым кремнием.

В следующую секунду сзади грянул выстрел, и сразу за ним еще четыре. Пять выпущенных доппельгангером пуль ушли в сторону пси-ретранслятора. Вечеров перекатился, чтобы уйти из-под огня, вскинул свой пистолет, но не так и не открыл огонь. Цель выглядела неуязвимой – сплошная броня.

– Вы в порядке? – раздался хриплый голос Мартынова.

– Да. Очки только едва не разбил.

– По-моему, эта штука – всё. Я ей кабель порвал.

– Вижу, спасибо. Вы действовали правильно.

«Промазал бы Демиург, и стал бы я шашлыком».

Матерясь в душе, Вееров встал, и, держа оружие наготове, подошел к пси-ретранслятору. Стрелял экс-наемник, надо сказать, отменно – попал в единственный незащищенный отрезок кабеля длиной сантиметра в четыре.

Гриф в небе больше не кружил. Пошел мелкий дождик.

– Вы сейчас что-нибудь странное видели?

– А что я мог увидеть? – вроде бы искренне удивился доппельгангер.

– Птицу в небе.

– Нет. Сначала вы зачем-то отвернулись, потом заметил, что бойница на этой штуке открывается.

– Понятно. Пси-иллюзия во всей красе. Картинку с птицей вытащили из моих же воспоминаний.

Мартынов деликатно не спросил про воспоминания. История, впрочем, была неприятная и касалась она поиска туристов, пропавших в районе хребта Пангонг и добавленных к длинному списку жертв «Стальных Триад». Убитых в конце концов нашли с воздуха. Оказалось, всем пятерым перерезали горло. Убийцы разложили их по росту -- от низкорослой девушки до крепкого высокого парня. Грифы успели расклевать тела.

– Кабель, который вы порвали, уходит под скалу. – незаметно выдохнув, продолжил специалист по безопасности. – Знаете, Демиург, что меня больше всего этом деле коробит?

– Что?

– Сходство внешнего вида этой техники с человеческими образцами. Болты прямо как с завода. Хотелось бы, конечно, верить в первый контакт, но по мне так – нас на Веруме кто-то опередил. Кто-то такой, кто о приоритете заявлять не стал.

– Сверхлюди?

– Едва ли. Если бы Агнис имела мозгоправку, она не занималась бы банальным шантажом. Все то же самое касается Альды. Зачем бой в космосе с неясным исходом, если на Веруме уже есть база и пси-технологии?

– Логично, согласен.

– А ваш бывший босс, как думаете – мог?

– Нет, – уверенно ответил Мартынов. – Решимости мистеру Элфорду хватит на десятерых, но предел его ученых – поставить мозговой блок.

– Тупик. Ладно, разберемся. Надо посмотреть, куда ведет кабель.

Вечеров обошел ретранслятор кругом, присел на корточки, поковырял каменистую почву.

– Вот тут люк. Сверху присыпан, но щель, если приглядеться, заметна. Нужно его вскрыть и посмотреть, что там.

Вечеров принялся очищать щели сгребая каменную крошку у сторону.

– И как вы его резать собрались? – поинтересовался скептически настроенный доппельгангер. – Тут броня.

– Резать не буду, существуют косвенные способы взлома. Скиньте Осе вниз веревку , попросите привязать домкрат и смку с инструментами.

Мартынов ушел к краю скалы и позвал Женю по трехсторонней радиосвязи, Вечеров, продолжая расчищать щели, слышал обрывки их разговора. «Задурит доппельгангер голову девчонке и уведет ее, – подумал он с досадой, очень похожей на ревность. – Хотя мне-то что? Я ей в отцы гожусь. Ну, ладно, не в отцы, конечно. В дяди».

Мартынов тем временем уже вернулся с портативным домкратом и набором насадок к нему.

– В общем, объясняю принцип, – заговори специалист по безопасности. – Наша задача не открывать этот люк, а выдавить штыри, на которых он держится, из скалы. Немного. Щель хотя бы на полсантиметра. Берем сверхпрочный ломик, вставляем сюда. Домкрат упираем вот сюда. Поехали…

Возились они долго. В конце концов Вечеров снял очки, подул в трещину, заглянул внутрь, приложившись щекой к грунту и довольно хмыкнул.

– Заперто изнутри. Электрика отключилась, крышку держит примитивный механический замок. Сейчас, петельку на тросике сделаю, суну туда, пимпочку оттяну и откроем. Не обязательно крушить, если можно переиграть.

… Разблокированный этим способом люк они открыли, поддев за край ломиком. Снизу пахнуло довольно мерзко – сладковатой химией.

– Надо маски подрегулировать и фильтрацию усилить. Спускаемся. Тут лестница сама обычная, металлическая, вертикальная. Домкрат положите в рюкзак, я возьму инструменты.

Мартынов кивнул и поправил пистолет в набедренной кобуре. ДР-очки позволяли обходиться без фонаря, превращая мрак шахты в некое подобие тусклого дня, но маски справлялись с трудом, и дыхание людей участилось. Увеличенная сила тяжести выматывала Вечерова. "Если сорвусь -- лететь буду долго, -- с легкой и невидимой никому улыбкой подумал он. -- Отправлюсь на рандеву с Ленцем и он мне на том свете скажет -- что ж ты, Саша, дурак, очередное дело просрал".

Вертикальный закончился на глубине ста метров. Дальше тянулся горизонтальный коридор с переборками и обесточенными открытыми дверями.

– Традиционная защита тут так себе, – заметил Вечеров скептически. – Надеялись, наверное, на пси и на лазер-ловушку.

– Или на вооруженную охрану. Или на то, что планета безлюдна, – эхом отозвался Мартынов.

Некоторые комнаты по сторонам коридора пустовали, в других сохранились вещи – иногда почти роскошная, но очень старая мебель, иногда – грубые нары с полуистлевшим тряпьем.

– А вот это похоже на кухонные автоматы. Марка незнакомая. Да и что тут разберешь – их крушили на совесть. Занятно, что силовую установку не разбили.

– Испугались трогать реактор.

– Скорее всего, он за той экранированной стеной, но лучше пока не проверять. Радиоактивный фон немного повышен.

Под ботинками хрустели осколки. Все как на земных заброшенных объектах, только без крыс. Коридор в конце концов уперся в большой квадратный зал. Следов намеренного разрушения здесь не оказалось. Вдоль стен тянулись длинные столы, заставленные склянками и незнакомыми приборами. Вечеров из любопытства взял одину из коробок, но тут бросил – в ладонь, проколов перчатку, впилась игла.

– Вот же, сука!

– Случилось что? – спросил встревоженный Демиург.

– Руку поранил.

– Обработать надо.

– Аптечку в «Беркуте» оставил.

– Возьмите мою.

Вечеров поблагодарил, стащил перчатку и прижал к проколу карандаш-дезинфектор. Дезинфектор изрядно жег, но гарантировал уничтожение почти всех известных на Земле возбудителей.

– Вроде, готово. И кровь больше не течет, -- Вечеров снова надел перчатку.

-- Подойдите, У меня тут находка, -- позвал доппельгангер из глубины сводчатого зала.

Находка, и вправду, оказалась интересной. Пять больших емкостей, опутанных проводами, громоздились на козлах. Внутри каждой, в положении «лежа» покоилось тело. Зрелый мужчина с мощной, хотя и усохшей после смерти мускулатурой. Молодая женщина, чьи длинные волосы оплели шею и плечи. Еще одна женщина, полнее и старше, коротко стриженая, но чем-то похожая на первую. Старик с гладким черепом и впалыми щеками. В первых четырех емкостях к тому же плескалась прозрачная жидкость, из пятой, расколотой, она вытекла и высохла, образовав на полу темное пятно. Обезвоженное тело превратилось в мумию.

– Это люди? – глухо спросил Мартынов.

– Сложно сказать. Похожи, но не факт, что наш вид. Умерли уже давно, но почему-то не разложились.

– Я думаю, образец тканей пригодится.

– Не трогайте тут ничего, Андрей. Сам возьму.

Вечеров подошел к расколотой капсуле, достал нож, аккуратно отделил у мумии мизинец, сунул его в пробирку и плотно закупорил.

– Паршивая у них была смерть… – доппельгангер хмыкнул.

– Почему паршивая? Наверняка без мучений. Думаю, все пятеро находились в анабиозе, когда система поддержания жизни отключилась. Эти ребята просто угасли, не проснувшись. Лица спокойные.

– Я бы такое для себя не хотел.

– А как бы хотели?

– С пистолетом в руке, с кровью во рту, не доживая до старости.

– Возможно, ваше мнение еще переменится, – как ни в чем ни бывало отозвался Вечеров.

– С чего бы?

– Жизнь – она такая... интересная. Умеет к себе привязать.

Мартынов не нашелся, что ответить, и доспорить они не успели.

В самом дальнем конце зала, за козлами, обнаружилось нечто. Несмотря на отключенную силовую установку подземелья, это нечто слегка сияло по краям, хотя и сохраняло в центре первозданную черноту.

Демиург, словно завороженный, шагнул поближе, но Вечеров схватил товарища за плечо и резко дернул его назад.

-- Держитесь подальше.

– Не понимаю, что это.

– Зато я хорошо понимаю.

Глава 2. Чрезвычайное происшествие

Тьма, окантованная свечением, шевельнулась. Из ее сердцевины показалась многозвенная металлическая нога, а потом – лоснящийся бок. Наконец, появилась вся конструкция целиком – некое подобие паука с условной головой и «жалом» из спаренных стволов.

Через секунду в голову и корпус «гостя» ударили выпущенные людьми пули. Этот огонь, казалось, не причинили роботу никакого урона, зато его ответный выстрел, пусть и неточный, разнес железный стеллаж у стены. От грохота в замкнутом помещении заложило уши.

– Отходим, – приказал Вечеров.

У «паука», возможно, включилась программа активной обороны, и он принялся преследовать прищельцев, давя металлическими лапами осколки стекла и тлеющие обломки стеллажа. Одни выстрел пришелся в стену, еще один — разнес лабораторный стол и почти задел Мартынова. Доппельганген перезарядил оружие и расстрелял обойму, целясь в «голову» робота, туда, где могли находиться зрительные датчика, но эффекта это не возымела. От грохота закладывало уши.

«Должен же у него боекомплект закончиться», – подумал Вечеров, пригибаясь. Очередь задела саркофаги и тягучая жидкость потекла на пол. В этот миг программа робота дала сбой захвата цели. На миг он остановился перед капсулами, а потом, приняв мертвецов за живых людей, расстрелял прозрачные оболочки в крошево.

Получив эту небольшую фору, Вечеров, и доппельгангер успели добраться до вертикальной шахты.

– Живо, наверх.

Подъем вверх с увеличенным на треть весом дался Вечерову еще тяжелее, чем спуск. «Паук», не приспособленный для стрельбы в зенит, кое-как продолжал атаковать, и звуки рикошетов снова наполнял и тесное пространство.

– Железяка тупая, – заорал в раздражении оглушенный Мартынов. – Пули не берут. Может, домкрат на него сбросить?

– Не надо. Домкрат самим пригодится. И больше не стреляй. Все равно без толку.

Очутившись наверху, Вечеров в первую очередь захлопнул бронированный люк. Потом, используя все тот же ломик и домкрат, они навалили на крышку большой валун, а потом добавили камней помельче.

– Судя по конструкции, вверх машина не залезет. А если и залезет, такой вес не поднимет.

– Это если он там один. А если не один – интересные могут быть варианты.

– Эй, Андрей, дядя Саша! У вас все в порядке? Целы? – раздался в наушниках голос Жени.

– Нормально, постреляли немного. По технике, причем, без потерь с обеих сторон.

– А почему молчали? Я много раз вызывала.

– Радиосигнал не проходил. Сейчас спустимся и улетим втроем. Причем, быстро. Пока мы скалолазанием занимаемся, свяжись с Валеевым в лагере, передай ему – «код семнадцать».

– Просто «код семнадцать» и больше ничего?

– Ничего.

Переданный устно или иным способом «Код шестнадцать» приравнивался к сообщению «бесспорный контакт с чужой разумной формой жизни», «код семнадцать» трактовался шире и означал необъяснимые явления, возможно (но не обязательно), созданные чужой цивилизацией…

Веревки, прикрепленные к скале при помощи якорей, решили бросить. Вечеров вспомнил про ранку на руке и, добравшись до большой аптечки «Беркута» на всякий случай ввел себе дозу антибиотика.

– Всем занять свои места, не ждем ни минуты – распорядился доппельгангер, и никто не подумал возражать – на борту любого корабля власть принадлежит пилоту.

«Беркут» оторвался от грунта и взмыл вертикально, поднимая тучу пыли. Вскоре ущелье с излучателем осталось далеко позади, но медленное утро Верума еще не закончилось. Багровые перистые облака затянули все небо до горизонта.

* * *

Тревогу в лагере объявили сразу же после сеанса связи с Женей Нечаевой. Периметр оцепили десантники, второе звено «Кречетов» вылетело на патрулирование равнины. Совещание по «коду семнадцать» собрали через час после возвращения «Беркута», в пещере, оборудованной под кабинет и приемную Валеева. Присутствовали лично – сам старпом, начальник технической части Ганин, Вечеров, Мартынов и заменивший Ленца лейтенант десантников с позывным «Ангел». Капитан Сибирцев и начальник научной части Петровский подключились по голографической связи с борта «Алконоста».

– Для начала предлагаю вниманию ролики, записанные камерой моих ДР-очков и камерой товарища Мартынова, – заговорил Вечеров, как только ему дали слово. – Там представлена момент перестрелки, фактура обнаруженной техники, тела антропоморфных существ, светящееся неопознанного явления и еще один объект – предположительно боевой робот. Ради экономии времени я вырезать все, что касается перемещения группы, но любой из присутствующих может получить у меня полную запись.

– Запись уже на экране, товарищи офицеры. Копия отправлена на «Алконост», – сообщил Валеев.

– Да, она получена, – подтвердил капитан Сибирцев. – Предлагаю сначала это посмотреть, а потом уже делать выводы.

Все участники собрания сосредоточились, стараясь не упустить ни одной важной детали. Вечеров, и так был в курсе, а потому просто молча ждал. Мартынов, который занял стул в дальнем конце кабинета, сидел, положив руки на стол и сцепив пальцы в замок.

– Итак, кто желает высказаться? –спросил Сибирцев, как только голограмма угасла.

– Пожалуй, я, потому что мн проще, – заявил Ганин. – Конструкции, которые попал в кадр, безусловно, так сказать технически, сделаны людьми или… существами от них практически неотличимыми. Я заметил гайки и болты, металлический пруток, фрагменты брони, стекло и тому подобные конструктивные элементы. Не верю, чтобы разумные ящерицы или цивилизованные кошки могли соорудить нечто подобное.

– Эта техника создана земными заводами? – поинтересовался Валеев.

– Не уверен, Тимур Альбертович… совсем не уверен. По приблизительно земным технологиям – да, но марку я не опознал, так сказать «клейма нигде нет».

– А что там с анализом найденных останков? Что скажете, товарищ Петровский?

Голограмма Петровского висела в воздухе. Оригинал оставался в лаборатории корабля, и «»

– Мои биологи провели экспресс-анализ доставленного товарищем Вечеровым образца. Совпадение человеком по ДНК – девяносто девять с половиной процентов. Существо, мизинец которого мы получили, почти человек… но не полностью. Возможно, это генетически модифицированный человек.

– Что поверглось модификации?

– Пока не знаем. Желательно исследовать все остальные тела и получить их по возможности целыми.

Голограмма Сибирцева склонилась над планшетом, дела в нем непонятные другим заметки.

– Определенности пока нет, и код тут действительно «семнадцать». Меня интересует природа явления, который мы наблюдали в самом конце. Вопрос ко всем присутствующим – что это? Принимаются любые предположения.

– Возможно, эффект работы некой установки. Там есть энергетическое ядро, кто знает, как оно устроено, – сдержано заметил Петровский,тоже представленный голограммой..

– Телепорт, – отрезал Вечеров.

– Что? Вот с этого места, пожалуйста, поподробнее.

– Я не ученый, и в теории силен, но с этой технологией сталкивался… по своей части. Пять лет назад нам пришлось расследовать дело, связанное с запрещенными опытами.

– Почему запрещенными? Квантовая телепортация – явление известное.

– Сейчас возможна телепортация небольшого количества вещества.

– Стоп-стоп, – голограмма Петровского скроила скептическую гримасу, – Нужно формулировать проблему правильно. Объект никуда не перемещается, он уничтожается, а его свойства переносятся на другой объект, который возникает в конечной точке.

– Все верно, только «специалисты», которых мы пришли арестовать, экспериментировали с телепортацией человека. Он был «добровольцем». Парня обманули, используя его… мягко говоря врожденную наивность.

– Умственную неполноценность?

– Да. Несчастный умер. Точнее, он исчез в исходной точке и возник в конечной, но... в виде набора атомов.

– Н-да… – только и сказал Петровский.

– Какой аморальный эксперимент! – возмутился Валеев.

– Надеюсь, виновных наказали, – сухо добавил голографический Сибирцев.

– Наказали, но мы опоздали и человек погиб. Я не видел установку в действии, но допускаю, что нечто подобное довели до рабочей технологии.

– Извини, Саша, но насчет рабочей технологии ты городишь чушь, – фамильярно заявила голограмма Петровского. – Такая телепортация годится, чтобы перемещать вещество, причем, элементарное. Сложное устройство, вроде боевого робота, развалилось бы на железо, кремний, углерод, водород… не стану дальше перечислять, но ты меня понял. Я не знаю, что за подонок использовал в экспериментах человека, но он не просто подонок, он еще и дурак.

– Спокойно. Поменьше эмоций, товарищи, – вмешалась голограмма капитана. – У кого другие предположения?

– У меня, – произнес до сих пор молчавший Мартынов, и взгляды всех присутствующих мгновенно обратились на него.

– Говорите.

– Я успел рассмотреть робота, который по нам стрелял. Он новый. На корпусе ни единой царапины, значит, сделан недавно. На Веруме нет ни чужих городов, ни чужих заводов. Скрытно построить их под грунтом невозможно – сканеры «Алконоста» засекли бы отвалы породы. Значит, то, что мы видели – не телепорт. Это дыра в другой мир. У меня, собственно, все.

В кабинете Валеева повисло молчание.

– Ну-у-у… – протянул в конце концов голографический Петровский. – Учитывая, что вы, Мартынов, сами-то продукт пространственно-временной аномалии, идеи у вас рождаются про то же самое. Дырочная телепортация и вправду существует… в теории. Это выбрасывание объекта за пределы нашей Вселенной. Создать установку, основанную на этом принципе, до сих пор не удавалось. Однако, она может быть создана кем-то в другом месте или в другом времени. Больше ничего сказать не могу.

Мартынов промолчал.

– Ладно, переходим к практическим выводам, – подвел итоги Сибирцев. – Мы на Веруме, возможно, не одни – с этим придется смириться. Охрану лагеря усилим. «Алконост» переместится и прикроет вас с орбиты. Вам, товарищ Вечеров вместе с с товарищем Ангелом, я поручаю организовать сухопутную экспедицию в район обнаружения ретранслятора. Нужно обследовать всю местность вокруг, осмотреть их энергетическое ядро, собрать ценные артефакты. Товарищ Петровский, займитесь отчетом о в природе новой аномалии. Изучите все варианты. Всем все понятно?

– Да!

– Тогда выполняйте.

Голограмма капитана попрощалась и угасла. Начальник исследовательской части тоже растворился в воздухе. Остальные офицеры просто разошлись.

* * *

Поздним вечером по корабельному времени Женька активировала браслет. Виртуальный планшет повис в воздухе. Она коснулась его, вызывая на связь Ингусю.

– Ну и чего тебе? – спросила сонная подруга.

– Поговорить хочу. Грустно мне что-то.

– Ты слишком серьезная, потому сильно устаешь. Расслабься – замути с кем-нибудь роман. Раз с Артурчиком не вышло, замути с доппельгангером. Ты ему очень нравишься, этого дурак не заметит.

– Мне грустно не из-за Андрея.

– Тогда почему?

– Я тут подумала – что, если супервирина Агнис сказала правду… Получается, на Земле остались люди, которые сделали те наниты, которые убили Роберта Павловича. Они сделают их снова и будут мстить, а мы про это даже не узнаем, и ничем не поможем, пока не будет поздно. Капсула с письмо долетит лет через двенадцать.

– Эх… – только и сказала Ингуся. – Как я тебя понимаю… Только и ты пойми, милочка, есть вещи, которые не изменить. У тебя на Земле мама и брат, ну так и у меня родители. Ладно, приемные родители, ну и что? Других все равно нет. Думаешь, мне их не жалко? Очень жалко из, и остальных жалко тоже. В конце концов, я же супервирина, меня сделали, чтобы защищать человечество. Мальчики и шмотки – это одно, а миссия – совсем другое. Если понадобится – буду защищать. Если вдруг умру – ну, судьба такая.

Женька смутилась, жизнь Ингуси вдруг обернулась вдруг иной стороной.

– Ты не умрешь, ты у нас почти бессмертная. Только скажи, что теперь делать?

– В том-то и дело, что пока – ничего. Иногда сделать ничего нельзя, с этим нужно смириться и ждать. Ты хорошо летаешь, ну и летай – экспедиции будет польза. Главное, не паникуй. На Земле остались другие люди, такие, как дядя Саша, если что, они справятся. А если не справятся – мы поможем, как только вернемся. Ты меня поняла?

– Да.

– Ну, вот и славно, а теперь давай спать. Завтра будет новый день.

* * *

Вечеров вышел из кабинета Валеева, миновал вырубленный в камне коридор, выбрался наружу и стащил очки. Иллюзия сумерек исчезла и превратилась в истинное, позднее утро Верума. Поселок жил своей, теперь уже тревожной жизнью. Мимо прошагал Ангел – он торопился лично, не по связи, проверить часовых. В перламутровом небе мелькнула пара «Кречетов». Роботы исчезли – их наверняка загнали в ангар. «Ждут атаки, – отметил Вечеров. – Ждут-ждут, а нее не будет. Почему не будет – не знаю, но я в своих выводах уверен. Вместо атаки будет кое-что другое. Черт его знает, что.

На лицо упала капля, за ней вторая, заморосил мелкий дождик. Вечеров обошел по периметру часть долины, присел на выступ камня, подставил под дождь лицо. «Голова горит, а так лучше... Фильтр в маске вот только отсыреет, – равнодушно подумал он. – Ну да ладно, ничего, потом заменю...»

Он так и сидел, полуприкрыв глаза и ни о чем не думая, пока внезапно не наступили сумерки. «Что это, почему?». Он вернул маску на лицо, но ничего не изменилось. Перед глазами колыхалась мутная мгла, потом она приобрела кровавый оттенок. Вечерова знобило, ослабевшие мускулы скрутила боль, Он попытался встать, но лишь свалился набок. Хотел позвать на помощь, но воздух словно густым и не проходил сквозь в легкие. А потом пришел мрак и Вечеров потерял сознание.

* * *

О внезапной болезни специалиста по безопасности главному врачу «Алконоста» Корниенко доложил по связи его заместитель на грунте Алакаев.

– Я окулист, по моей части у него – поражение сосудов глаз. Инфекционисты говорят – ничего не обнаружено. Ни известных нам вирусов, ни опасных бактерий, ни паразитов, все чисто.

– Камил Гасанович,чудес этом мире не бывает. Заболевание у вчера здорового человека после контакта с неизученной биотой – это инфекция. Сам Вечеров что говорит?

– Ничего, он без сознания. Мартынов, его напарник, говорит, что была мелкая травма руки. Обработали по обычному протоколу.

– Вот с этого и следует начинать. проверяйте, чем он мог заразиться. Скорее всего, неизвестный нам возбудитель. У людей Петровского есть фрагмент мумии. Заберите и поищите в нем.

Алакаев отключил канал связи. Корниенко, сдав дежурство, ушел к себе в каюту. «Вот и началось то, о чем я предупреждал, – думал он, рассматривая ячеистый потолок каюты. – Земных возбудителей тут нет. Местные пока не изучены. Конечно, мы их отыщем, но сначала планета заберет свою дань. Безопасность корабля – дело, конечно, не мое, а Сибирцева, но даже старому врачу понятно, чем тут пхнет. Ленца уже нет, а если Вечерова потеряем – заменить его некем. Ангел – парень хороший, но простой вояка, не потянет. Мартынов – без звания, без статуса, непонятно, кто, хотя, может, и потянет. Мое тут дело – на других надеяться и в госпитале сидеть».

Корниенко, не вставая с койки, коснулся браслета.

– Система, классификация всех известных патогенов. Читай вслух.

– Грибы, вирусы, бактерии или прионы?

– Отбой, ничего не надо.

Корниенко сел на койке, потер лысеющий потный лоб рукой.

– Система, снова связь с Алакаевым… Камил Гасанович! Вы сейчас где?

– Пока в госпитале. Собираюсь за образами тканей.

– Отставить. Передайте ученым – к фрагменту мумии прикасаться только манипуляторами. Запечатать образец к чертовой матери, все эксперименты с ним прекратить. Если хотят санкции Сибирцева – я ее получу, пускай не переживают.

– Да что случилось-то, Кирилл Сергеевич?

– Биологическая тревога случилась. Скорее всего, да что уж… думаю, просто наверняка, у Вечерова заражение не бактериями и не вирусами, а прионным белком. Белок новый, инкубационный период ненормально короткий, вот и не распознали. От приона ни нашими дезинфекторы, ни автоклав, на даже облучение не помогут. Только по-старинке – хлоркой. Проследите, чтобы лабораторию обработали. У кого появятся те же, что и у Вечерова симптомы, изолируйте.

– А пусть заражения какой? Ну, не жевал же Вечеров этот палец!

– Заражение через еду – это для земных белков, а что с прионами Верума – не известно. Скорее всего, через рану на ладони. Может быть, и воздушно-капельная передача, так пускай используют противочумные костюмы. Как только поймем, что за патоген, начнем синтез антигена.

– Боюсь, Вечеров не доживет. Состояние крайне тяжелое.

– Организуйте отправку пациента на «Алконост», положим в криокамеру, может, хоть сколько-то времени выиграем…

* * *

Женьку вызвали в лазарет среди ночи по корабельному времени. Мартынов был уже там и обзавелся свежим проколом на вене.

– Кровь брали на анализ, – сказал он. – Александр заболел.

– Дядя Саша? О, господи… Насколько серьезно?

– Сам не видел, но, говорят, он в коме, будут отправлять на «Алконост». Нас с тобой проверяют сейчас проверят на прионы, а заодно на другую заразу.

– Понятно.

Женька помрачнела и поняла, что может вот-вот заплакать.

– Не бойся, Эухинита, – посоветовал Демиург, – Тебе ничего не грозит. Старлей поранил руку, в этом вся причина.

– Я боюсь не за себя, а за него.

– Понимаю, но Корниенко поможет Александру. По себе знаю, он очень хороший специалист.

Аргумент Демиурга был правильным по сути, но неуместным по обстоятельствам. Горе Женьки чуть не превратилось в неуместный истерический хохот. «Помню, как ты после снятия ментального блока удирал с корабля».

Проход в процедурную, вырубленную здесь же, в скале, перегораживал полог из брезента. Алакаев в противочумной костюме выглянул и сдержано пригласил Женю войти.

– Жалобы есть?

– Нету.

– Жар, озноб, боли в мышцах, помутнение зрения?

– Нет.

– Садитесь.

Женька присела. Медицинский робот зафиксировал ее руку и ввел иглу в вену.

– Вот и все, – сказал Алакаев, забирая образцы. – А теперь, оба вы с товарищем Мартыновым проследуйте-ка в карантинные боксы. Для начала на три дня, а там посмотрим.

Глава 3. Код шестнадцать-семнадцать

Кратковременные сбой гравитации случался на «Алконосте» на исходе ночи. Ваза в капитанской каюте сначала повисла в воздухе, а потом, когда псевдогравитация вернулась, хряснул о металлический настил пола и распалась на хрустальные осколки.

Сибирцев проснулся, наступил босой ногой хрустальные осколки.

– Система, кибера-уборщика в каюту капитана, – проворчал он, активировав браслет. – Вернуть освещение.

Рамка на стене среагировала на резкий звук и жест. Голограмма Черноморского побережья появилась в пространстве каюты. Жена, сын и дочь – все трое по щиколотку в морской пене, загорелые и счастливые.

– Доброе утро, дорогие.

На подошве осталась струйка крови, он разыскал аптечку и обработал рану регенератором. Потом открыл сейф, осмотрел пистолет, проверил его и вернул на место, взял коричневый бумажный пакет и вернулся в кресло возле панорамного фальш-окна.

Секретный приказ штаба Флота предписывал вскрыть этот пакет в критических обстоятельствах особого рода. К таким обстоятельствам относился первый контакт – тот самый «код шестнадцать», в который «код семнадцать» превращался очень легко. По-хорошему, пакет следовало было вскрыть еще вчера, но Сибирцев немного потянул время, понимая, что обратной дороги не будет.

«Вечно тянуть нельзя. Я и так сейчас на грани нарушения, – размышлял он, рассматривая роскошную панораму туманностей и звезд, – Хотя, не известно, что там. Возможно, невыполнимый в нашей ситуации приказ».

– А ты что скажешь, батя?

Посмертная копия отца на этот раз явилась в виде голограммы, сильно похожей на самого Сибирцева, но гораздо старше.

– А ты почитай бумаги-то, вот и узнаешь, – посоветовал батя, устраиваясь в таком же, как он, иллюзорном кресле.

– У нас пока только «код семнадцать».

– Ну, нашел проблему, Сережа. Если «шестнадцать» не подтвердится, заклеишь конверт снова, да и все. Странно, что тебе ничего не объяснили устно, еще до старта, в Москве.

– Если не объяснили, значит, была причина.

– Ну и что ты решил?

– Ладно, вскрываю.

Капитан не порвал конверт, в вскрыл его аккуратно, вытянул наружу единственный тонкий листок и впился взглядом в аккуратные строки.

Приказ, снабдили всеми необходимыми подписями и печатью, текст оказался краток и не допускал толкований.

В случае контакта с разумной формой инопланетной жизни, строительство установки «Эфир» отменяется. Приемник подлежит уничтожению. Целью экспедиции становится изучение разумной формы жизни. Информацию о контакте следует отправить на Землю в капсуле единственным доступным способом – на досветовой скорости.

– Да вашу ж мать… – только и сказал Сибирцев вслух, а потом спрятал приказ в конверт, убрал его в сейф, захлопнул дверцу и вернулся на койку.

«Столько усилий, столько работы, наши погибшие ребята – и все зря, если, все-таки это «код шестнадцать». – Размышлял он, рассматривая почти невидимый в полутьме потолок. – Хотя, логику Центра я понимаю. Если иные хоть сколько-то опасны, нельзя давать им в руки нацеленный на Землю солитон. Впрочем, солитона у нас пока нет, а приемник и так разрушен. Что меняется, если контакт подтвердится? Только цель экспедиции, больше пока ничего. Ну и риск… Риска станет больше для всех.

– А ты не паникуй, Сережа, – посоветовал иллюзорный батя, жуя иллюзорный апельсин. – С чего ты взял, что иные опасны? Не паранойя ли?

– Не паранойя.

– Это же мечта человечества – первый контакт.

– Первый? – Сибирцев хмыкнул и снова уставился в темноту.

– А разве не первый? – удивился Сибирцев-старший.

– Ты давно умер, батя, а потому не знаешь про то, чего нет в открытой Системе корабля. Не спрашивай, не надо.

–Засекречено, что ли, или просто неприятно?

– И то, и другое.

Сибирцев замолчал, прекращая разговор с иллюзией, но избавиться от воспоминаний не мог.

...Пояс астероидов, богатый источник минералов, стал огромным «прииском» человечества. Изыскания проводил в сжатые сроки, монтировали автономные горнорудные установки и вереница капсул с ископаемыми отправлялась к Марсу и к Земле. Инцидент произошел на безымянном (в истории остался только номер) карьере по добыче циркона. Минерал флюорисцировал – это было нормально. Скрытый в излучении сигнал заметили не сразу. Расшифровкой занималась Елена Нечаева – тогда еще молодая аспирантка института ксенолигнвистики. Малая величина энтропии указывала на упорядоченность сигнала, его структура – на сходство с кодированной передачей. Выводы НИИ глубокого космоса не противоречили гипотезе ксенолингвистов. Кристаллы на одном из астероидов, возможно, являлась формой жизни и передавали структуированный сигнал.

Следствием выводов ксенолингивтов стал скандал, который, однако, не вышл за пределы узкого круга посвященных. До момента объявления «кода семнадцать», работы на карьере не прекращались -- его владельцы не подчинялись ни Космофлоту, ни Федерации. Являлись кристаллы ретранслятором, или же самостоятельной формой жизни, никто так и не узнал. Экспедиция Лиги Земли обнаружила только мертвый, выработанный котлован. Шок от возможности нечаянного убийства оказался настолько велик, что эпизод засекретили. Сибирцев, тогда еще лейтенант Космофлота, оказался в числе допущенных к тайне.

«Непонимание – вот в чем проблема, – размышлял капитан, прислушиваясь к шороху вентиляции. – Люди не ожидали, что иные окажутся настолько иными, и уничтожили их по ошибке. Все то же самое может повториться с нами в роли жертвы…»

Свыкнувшись с этой мыслью, Сибирцев успокоился. «Завтра отдам приказ приостановить работы.Когда ситуация прояснится, решу, что дальше делать».

* * *

Запертая в боксе, Женька долго не могла успокоиться, хотя время уже перевалило за полночь. Мартынов тоже не спал. Разделявшая их тонкая перегородка отлично пропускала звуки – доппельгангер мерил свой бокс шагами.

– Эй, Андрей, ты не болен?

– Нет. А ты как, Эухенита?

– В порядке, только заснуть не могу. Усталость и бессонница одновременно.

– Почитай книжку с планшета.

– Не получается сосредоточиться. Давая, лучше поговорим о чем-нибудь.

– Ладно, как скажешь.

– Что делать будешь, когда «Алконост» вернется на Землю? Вернешься в Аргентину?

– Нет. Это ни к чему.

– Ты мог бы остаться в Космофлоте.

Демиург замолчал и ходить перестал, словно собираясь с мыслями.

– Понимаешь, Эухенита… – начал он осторожно. – Хотелось бы, конечно, остаться, и Вечеров говорил, что формально такое возможно, но, наверное, не получится.

– Это почему?

– Пока я лежал в госпитале, читал книгу Марковича «Структура времени».Он пишет, что в чужом универсуме нельзя остаться навсегда. Рано или поздно, этот мир меня вытолкнет. Немного неприятно, но ничего не поделать.

– Как вытолкнет? Куда? – спросила ошарашенная Женька.

– Не знаю. Это непроверенная гипотеза. Вытолкнуть может в мой собственный мир или… в никуда.

– Марковича я тоже читала, он просто фантазер. Поговори лучше с Петровским. Петровский – ученый. Ну или с Ингусей. Ингуся – гений.

– А зачем? – доппельгангер хмыкнул. – Гарантий никто не даст. Лучше не слишком надеяться, тогда и разочарований не будет.

«Ну, вот и поговорили, – Женька приуныла. – интересно, что он имел в виду, когда сказал – в никуда. Может, пространственно-временную аномалию, а, может, опять умирать собрался.

–В «свой» мир ты точно не попадешь, потому что тебя там больше нет, – сказала она, прислонившись к перегородке, чтобы слышно было получше. – Элфорд отправил тебя в прошлое, и из прошлого к нему ты не вернулся. Логично?

– Логично.

– Прошлое бывает раньше будущего, значит, твой настоящий мир — этот, а не тот, где ты познакомился с Элфордом.

– Но родился-то я не здесь.

– А какая разница? Неодушевленные предметы вообще не рождаются, но законы пространства-времени и на них действуют.

– И что?

– Ничего. Ничего не случится.

После таких рассуждений доппельгангер «завис» и замолчал, видимо, запутался в темпоральной логике, а Женька испытала нечто очень похожее на легкое злорадство. «А вот не надо было выпендриваться».

– Эй, Андрей, ты обиделся, что ли? – спросила она после долгой паузы, но Мартынов ответить не успел – их голоса заглушила сирена тревоги.

* * *

Сибирцеву уснул только под утро, и ему приснился сон, еще одна вариация видения, случившегося в момент варп-перехода.

Капитан "Алконоста" стоял на вершине лестницы, а в самом низу ее, на площади перед дворцом, рядами выстроились гвардейцы. Речь не незнакомом языке давалась Сибирцеву легко, слова облекались высоким смыслом. Впереди их ждали кровь, доблесть и неведомая прежде опасность. Войско молча внимало командиру, а потом от крика «слава императору!» содрогнулись стены.

– Товарищ капитан! Срочный вызов с грунта!

Вызов пришел по громкой связи, и Сибирцев вынырнул из омута иллюзий.

– Система, выделить шифрованный канал, присказал он, касаясь браслета.

– Валеев на связи, товарищ капитан, – раздался голос старпома, теперь уже не слышимый другим. – Докладываю, у нас тут большие подвижки по «коду семнадцать». Теперь это однозначно «код шестнадцать».

– Что?

– Патрулем «Кречетов» в районе пси-ретранлсятора зафиксировано появление чужаков.

– Доложите обстановку, – приказал Сибирцев, ощущая бешеное биение пульса. – Боестолкновение было?

– Никак нет, товарищ капитан. Существ всего двое, они неагрессивны.

– Вооружены?

– Чем-то вроде короткоствола. Оружие не применяли, и даже не брали в руки. Возможно, конечно, из-за пушек на «Кречете». Они понимают, что это такое.

– Антропоморфны?

– Да.

– Полностью люди?

– Не уверен.

– Пси-активность у ретранслятора была?

– Пока все спокойно. Наши ребята, конечно, в ментальной защите.

– Я сейчас полечу на грунт сам, прямо по координатам ретранслятора, а вы пришлите туда подкрепление. Флагман останется прикрывать поселок. Поздравляю вас, Тимур Альбертович, это первый контакт.

– Спасибо, Сергей Геннадьевич, за поздравление, но у нас почти все истребители первого звена на патрулировании территории.

– Отправьте к чужакам «Беркута».

– Так пилот и штурман на карантине.

– Карантин для Демиурга и Осы отменить. Если Корниенко недоволен, пускай жалуется мне на меня же. Выполняйте. Отбой.

Сибирцев умылся ледяной водой, прогоняя остатки дремы.

– Система, вызов Петровскому. Краткую сводку событий и запрос на ксенолингвиста – ему на планшет.

Начальник научной части откликнулся очень быстро, Сибирцев едва успел натянуть комбинезон.

– Я прочитал ваше сообщение, товарищ капитан. Ксенолингвист найдется, младший научный сотрудник Дмитрий Анисимов. Он у нас гражданский специалист, но дело не в этом… Проку будет немного. Это исследователь, а не переводчик с неизвестного языка.

– И что предлагаете?

– В браслет ксенолингвиста запишем специализированный ИИ. Он, по идее, должен обучаться, сопоставляя речь, контекст и ситуации. Проверяли, конечно, в земных условиях – на табасаранском языке и на языке пирахан.

– Табасаранский язык? Даже на знал, что такой есть. Ладно, давайте, – согласился Сибирцев без особой радости. – Лучше все же ИИ, чем ничего. Поднимайте Анисимова на ноги свой властью, и чтобы через двадцать минут был в стыковочном отсеке…

Поверх комбинезона Сибирцев надел легкий лётный скафандр, пистолет зарядил и сунул в кобуру на бедре, отрегулировал экзоскелет, дыхательную маску, запасные ДР-очки уложил в ранец, обруч пси-защиты вставил в летный шлем.

Уже в коридоре он обернулся.

– Система, заблокировать дверь. Передай вахтенному офицеру – до моего возвращения он командует кораблем.

… Стыковочные отсек оказался почти пуст – пара рабочих роботов, дежурный техник и ксенолингвист Анисимов, который оказался худым парнем с обильными палевыми веснушками на лице.

– Здравия желаю, товарищ капитан.

– И ты не болей, товарищ ученый, – ответил Сибирцев подчеркнуто неформально.

Парень явно бы гражданский, это проскальзывало в его облике и манере держаться – пуговица комбинезона расстегнута, растрепанные волосы свисают ниже ушей, в левом ухе – серьга-кольцо.

– Как тебя зовут?

– Дима. То есть, Дмитрий.

– В общем, Дмитрий, второго кресла на «Кречете» нет, лезь в грузовую нишу. При старте будет перегрузка, чтобы тебя там не поломало, надень защитный костюм. Возможно, с непривычки начнет тошнить – это нормально.

– Не будет. Я устойчивый.

«Самоуверенный ты, а не устойчивый», – подумал Сибрцев, скупо улыбнувшись.

Анисимов двольно ловко залез в машину и скорчился в тесном пространстве, Сибирцев занял кресло пилота.

Колпак кабины закрылся. Техник ушел за перегородку. Заработали насосы. Включился рельсотрон и «Кречет» швырнуло прочь от корабля. Через миг, тормозя движение, включились на реверс двигатели, и гравитация планеты захватила легкий истребитель.

* * *

Сирена выла, в коридоре госпиталя раздавался топот обутых в армейские ботинки ног.

– Женечка, карантин закончен! – раздался голос Алакаева. – Вас, Мартынов, тоже вызывают.

Ангел, заменивший Ленца на должности, уже ожидал в коридоре. НА этот раз командир десанта облачился в тяжелый бронежилет, на виски натянул и обруч ментальной защиты. Лазерное ружье висело на плече.

– Код шестнадцать, -- коротко сообщил Ангел. Приказ капитана -- вам с Осой лететь к ретранслятору. Подробности уже на планшете.

– На место доберемся только через час.

– Вот поэтому и торопись. У ретранслятора сейчас двое чужаков, с ними только Феникс и Рысь. Они сильно рискуют. Чужие парни, вроде бы, не агрессивны, но кто знает, что у них на уме. Держи ухо востро. Долетишь до места и будешь ждать Сибирцева. Капитан везет ксенолингвиста и тоже скоро будет там.

– Понял. Выполняю.

– Снаряжение для вас обоих – на площадке возле «Кречета». Давай, Демиург, Удачи.

Адреналин бурлил в крови. Мрачные мысли Мартынова насчет темпоральной теории исчезли. Он снял ДР-очки и подставил лицо неяркому, но естественному солнцу Росса. «Делай, что должен, и будь, что будет».

– Не забудь пси-защиту, Эухенита. Вдруг пригодится.

– Не веришь ты, Андрей, в братство по разуму, а жаль. Я очень хочу встретиться с иными. Они – почти как мы, это же чудо. Как такое может быть?

– Не знаю, но опыт подсказывает – люди могут вступить в конфликт. Люди и чужаки – тем более.

Прошлое доппельгангера и его сомнительная карьера наемника определенно над ним довлели. Женька понимала друга умом, но его вечную настороженность не принимала душа.

Роботы уже волокли «Беркута» на стартовую площадку, собираясь заправлять его кристаллическим водородом. «Дяди Саши с нами нет, – подумала Женька, тоже подставляя лицо под красноватый свет Росса. – Я не хочу отчаиваться, но вдруг он не вернется...»

Такой исход выглядел вероятным – это понимали все. Вечеров постоянно рисковал собой и уже пережил двоих напарников, но в крови Женьки еще звенело земное лето, а в памяти остались безопасные вечера Подмосковья – она не хотела верить в худшее.

– По местам, – сказал Мартынов.

Сервисные роботы ушли с площадки, машина взлетела. До прибытия на место оставался еще час.

* * *

Сибирцев наслаждался полетом – не полетом на возможно самую важную миссию в своей жизни, а полетом как таковым – послушной машиной, изменениями звездного неба, спуском сквозь атмосферу, даже проплывающим под крылом монотонным пейзажем. Анисимова, похоже, эти ощущения не радовали – самоуверенный ксенолингвист едва сдерживал тошноту. Горы приблизились, точка приземления появилась на ДР-экране шлема.

«Ну, вот и все, – думал Сибирцев. – Еще пара минут, ситуация изменится, и обратного хода не будет».

«Кречет» опускался в ущелье не вертикально, а вдоль него и под небольшим углом. Грунт маленькой долины, потревоженный реактивной струей поднялся вверх облаком пыли, размозженный червь шлепнулся на стекло кабины. Манипулируя двигателями, Сибирцев опустил машину, подняв облако серой пыли.

– Система, прими управления. Старт или атака без моей команды запрещены. Всех, у кого нет метки Космофлота, держать под прицелом.

Колпак кабины открылся. Сибирцев спрыгнул на грунт и пошел вдоль ущелья, разбрызгивая сапогами воду неглубокого ручья. Пыль понемногу оседала. ДР-очки фильтровали сигнал, обеспечивая сносную картинку…

Еще три корабля, кроме капитанского, едва помещались в тесном пространстве между скалами.

Два «Кречета», которые явились первыми, рядом с ними пилоты -- Феникс и Рысь, оба в комбинезонах, масках и очках. Демиург и Оса приземлились чуть поодаль, там, где ущелье расширялось и грунт был ровным. Их «Беркут» возвышался над миниатюрным «Кречетом».

Внимание Сибирцев привлекли две высокие фигуры между «Кречетом» и «Беркутом», и сердце забилось быстрее.

Чужаки, гордо выпрямившись, замерли возле каменного склона. Один -- поджарый, постарше. Второй – моложе и плотнее. Из лица были костлявы и белокожи. Короткие гладкие блестящие волосы прилипли ко лбам. Выраженные надбровные дуги нависали над темными круглыми глазами. Оба чужака носили серебристые комбинезоны и каски миндалевидной формы.

Позы спокойные, лица невохмутимые -- ни любопытства, ни приязни.

– Я – капитан первого ранга Космофлота России Сергей Сибирцев. Приветствую наших гостей на Веруме… Анисимов, попробуй перевести.

– Сергей Геннадьевич, так это не работает. Пускай они хоть скажут что-нибудь.

Старший из чужаков чуть дернул головой, видимо, что-то понял. Тонкие губы шевельнулись , зазвучал пронзительный, с металлическими оттенками голос. Слова казались Сибирцеву смутно знакомыми, но, все равно непонятными. Анисимов, тяжело дыша от волнения, возился с планшетом.

– Нисур трови внисити. Корто лаимпери ситу лаверай, -- пробормотал старший из чужаков.

– Товарищ капитан… Это… это искаженное эсперанто. Он сказал примерно так -- тут, мол, задворки Вселенной, и он очень удивлен, увидев вас.

– Объясни ему, что мы экспедиция Федерации. Что эта планета считалась необитаемой. Спроси, как они попали сюда. Вырази радость встречи. Постарайся использовать вежливые выражения.

– Я пока не понимаю, как у них интонация влияет на вежливость. Ладно, попытаюсь синтезировать.

… Анисимов говорил не сам – речь фомировало звукоое устройство раслета.

Оба чужака нахмурились, их лица выражали напряженное внимание. Потом старший сухо усмехнулся.

– Видас. Цуви фланко пипо. Ми цефинспекторо галатьер.

На этот раз, несмотря на вычурное произношение, Сибирцев почти понял.

– Сергей Геннадьевич, – этот человек говорит, что его зовут Галатьер, он имеет звание -- что-то вроде старшего инспектора. Он называет портал трубой и не ожидал удивлен, что по эту сторону трубы кто-то живет.

– Передай ему, мы пришли с миром и рады контакту. Спроси, не желает ли инспектор Галатьер быть нашим гостем.

– Сергей Геннадьевич, он желает, но... Вы что – хотите пригласить этих существ на «Алконост»?

– Это само удобное для нас переговорное место.

– Они тут дышат без масок, а там что? Вдруг им станет плохо?

– С cодержанием кислорода. разберемся. Они не ожидали нас встретить и пока не готовы нам навредить. Нужно пользоваться ситуацией. Пригласи их на борт, посмотрим на реакцию.

– Как скажете, Сергей Геннадьевич.

Анисимов прикоснулся к планшету, активируя искусственную речь..

Старший из чужаков напрягся. Тень недоверия пробежала по бледному лицу. Челюсти сжались. Возникла неловкая пауза. Его младший товарищ впился взглядом в лицо Сибирцева.

Потом тот, кто называл себя Галатьером, заговорил.

– Они, вроде бы, согласны, товарищ капитан. Только возьмут с собой машину-слугу. Видимо, робота.

– Пускай берут. Я вызову «Филина» для транспортировки.

– Странно, как легко они решились.

– А чего тут удивляться? У них развитая цивилизация, за которой – сила. Нас тут сотня с небольшим, их по ту сторону «трубы» – миллионы, если не больше. Эти ребята немного тревожатся, но не паникуют.

Сибирцев рассматривал чужака аккуратно – не в упор, чтобы это не сочли грубостью, но внимательно, стараясь замечать детали.

Комбинезон, скорее всего, непромокаемый. Крепкий ремень на поясе, на нем кобура с оружием, похожим на пистолет. Возраст по человеческим меркам – лет сорок пять, в черных волосах местами -- тонкие ниточки седины. В толпе людей Галатьер сошел бы за человека, но присутствовало в его облике и нечто чуждое – то ли глаза слишком глубоко посажены, то ли форма нижней челюсти иная.

«Система, связь», – приказал Сибирцев мысленно.

«Система слушает», – ответ появился на ДР-экране шлема.

«Мой приказ Петровскому – немедленно организовать встречу гостей на борту и обеспечение безопасности. Запись контакта переслать ему. Приказ Демиургу и Осе – они сопровождают «Филин» и тоже стыкуются с «Алконостом». Сообщение Фениксу и Рыси – после нашего отлета приказываю наблюдать за местностью. Ментальную защиту не снимать. Повторяю для особо упрямых и лихих – не снимать ни в коем случае».

«Приказы переданы на экраны».

«Хорошо».

Сибирцев перевел дыхание.

Глава 4. Шаг навстречу

В полдень по корабельному времени команда «Алконоста» собралась в стыковочном отсеке, чтобы встретить почетных гостей человечества.

Торжественную церемонию проводил капитан Сибирцев, за которым тенью следовал ксенолингвист Анисимов, взволнованный настолько, что веснушки казались черными на побледневшем лице. Петровского сопровождала красавица Инга Оболенская в идеальном парадном мундире, а также наспех собранные техники и медики во главе с самим каплеем Корниенко.

Отсалютовал парадный расчет десантников. В честь чужаков грянула четвертая «Космическая» симфония Яана Ряэтса, в зачем в честь людей – государственный гимн.

Галатьер с интересом рассматривал подаренный ему браслет, временами активировал голографический планшет и уверенно пользовался ИИ-переводчиком. Возможно, он не вполне воспринимал смыл приветствий, но все же отвечал на них немного сухой, но вежливой улыбкой, и пару раз отсалютовал по-своему, прижав кулак к груди.

Младшего чужака звали Айдж, и он в основном молчал. Робот-паук, лязгая лапами, брел за владельцами, на этот раз укрощенный и безвредный.

– Товарищ капитан, их бы покормить, – полушепотом предложил повар Свиридов. – Навреняка ведь голодные, но сами из гордости не признаются.

–Как думаете, что у них с метаболизмом? – так же негромко поинтересовался Сибирцев, обращаясь в Корниенко.

–Я, Сергей Геннадьевич, не могу тыкать в гостей шприцем, но дистанционное сканирование инфекций не выявило, а отсутствие инфекций для меня важнее. Хотя насчет инфекций это, конечно, не точно.

– Вопрос был про другое. Стряпней Свиридова их можно угощать?

– Не советую, но… попробуйте. Если еда им противна, есть они не станут, вот и все.

–Да уж, совет так совет...

Посещение «Алконоста», впрочем, начали не с обеда, а с экскурсии по кораблю, которую Петровский организовал очень ловко. Все, предложенное для осмотра, указывало на достижения Земли, маскировало слабые места корабля и не раскрывало никаких существенных секретов.

Женька брела в хвосте маленькой процессии, рядом с Мартыновым и не так далеко от Ингуси, которая приветливо помахала подруге рукой. Женька тоже помахала, улыбнулась, отвлеклась, приветствуя Пересвета, а когда снова взглянула на Ингусю, заметила нечто странное.

Оболенская, пристально изучала младшего из чужаков, ответом ей был такой же взгляд Айджа, который, впрочем, быстро отвел глаза. «Ну, тут не только флирт, тут и кое-что иное», – подумала озадаченная Женька.

Время шло. Обед все-таки устроили, столы накрыли в кают-компании. Робот-паук залег в углу и свернулся там в странный комок лап, датчиков и щитков и перешл в спящий режим. Галатьер расположился на почетном месте, уселся основательно, задумчиво повертел вилку и ловко поддел ею приглянувшийся кусок. Дышали оба чужака обычным воздухом корабля, и в душу Женьки исподволь проникла тревога. «Как бы у них гиперкапния не началась». [гиперкапния -- реакция организма на избыток кислорода (прим. автора)]. Кожа иных, впрочем, не краснела, судорога не искажала их лиц. «Давно адаптировались ко всему, видимо», – решила Женька и расслабилась.

На стол подавали салаты из оранжерейных овощей, синтезированное соевое мясо под сливочным соусом, а на десерт -- пирожки с начинкой из из консервированного варенья.

Галатьер ел все, кроме пирожков. Айдж ел и пирожки тоже. Алкоголь Свиридов подать не решился, а потому пили газированную воду и травяной чай. Лингвистический ИИ понемногу обучался, застольная беседа оживилась. Каждый из участников говорил на собственном языке, его собеседники дожидались перевода, который слушали через наушники или читали на планшетах.

– Как устроено то, что вы назвали «трубой»? – спросил Петровский.

– Не знаю. Устройство создали триста лет назад и с тех пор ничего в нем не меняли.

– Переход вредит живым организмам?

– Нет, я и мой помощник, как видите, в порядке. Кстати, реактор вашего корабля опасен?

– Нет, насколько мне известно. – ответил Петровский двусмысленно и дружелюбно улыбнулся.

– Ваша планета зазывается Земля?

-- Да, именно так.

-- У верховного властителя Земли есть имя?

– У нас нет верховного властителя, – сдержано вмешался Сибирцев, – На Земле существуют разные страны. Ими управляют выборные лидеры, первые среди равных. Обычно это президент и парламент, но существуют и другие формы правления. Для решения общих задач человечества существует Лига Земли.

– Она вам приказывает?

– Нет. Она разрешает споры, соблюдает баланс интересов и стремится к справедливости.

– Лига состоит из аристократов?

– Нет, инспектор Галатьер. У нас все люди читаются равными по праву рождения и различаются только заслугами. Теоретичеки высшие посты может занять любой.

– Странная система… – Галатьер ковырнул пальцем иллюзорный планшет, словно усомнился в качестве перевода. – Наша Теро управляетcя иначе.

– Тогда расскажите нам, как.

– Глава Теро – император, чье имя нельзя произносить, а лицо запрещено видеть. Его мудрость неизмеримо велика, и прочие теранойо не должны мешать размышлениям и медитациям повелителя.

– Тогда каким образом император управляет планетой?

– За счет ментальных импульсов, но это не мое дело, я всего лишь офицер безопасности. Для практических целей существует меньший правитель – мистер президент. Его выбирает высший совет аристократов.

– Простите наше любопытство, инспектор, вы – аристократ?

Костистое лицо Галатьера скривилось, словно в кушанье ему попала долька лимона.

– Конечно, нет. Я – джисгати. Теранойо, улучшенный ради служения Теро. Такие, как я, рождаются искусственно и не имеют влиятельных предков. Среди вас, по-моему, тоже есть джисгати.

Галатьер невежливо ткнул пальцем в сторону Инги Оболенской.

– Она – супервирина, – мягко возразил Сибирцев. – Генетически измененный человек, приспособленный к космическим полетам.

– В чем ее приспособленность?

– Регенерация, сила, ловкость, интеллект.

– Всего лишь… – пробормотал Галатьер, в его словах, даже в ИИ-переводе, сквозила горькая ирония.

Айдж все так же смотрел на Оболенскую – немного хмуро, но с откровенным желанием.

– Ваше гостеприимство нам понравилось, – снова заговорил его начальник, очевидно, решив сгладить неловкость. -- Приятно, что даже в мрачный момент вы нашли время для нашей встречи.

-- Мрачный момент?

-- Я слышал, один из ваших офицеров поранил руку в пещере и теперь серьезно болен.

-- К сожалению, это правда. Синтез лекарства застопорился, жизнь нашего товарища до сих пор под угрозой.

Галатьер дотронулся до собственного уха – возможно, этот жест заменял терайа кивок.

– Можалею. Можно взглянуть на его состояние?

– Для этого придется пройти в госпиталь.

– Конечно. Я уже сыт и готов идти.

После этих слов офицеры дружно встали из-за стола, пропустили вперед капитана с чужаками, и небольшая процессия потянулась к выходу, а ней присоединилась "почетная охрана".

– Этот гамберро мне не нравится, – шепнул Мартынов на ухо Женьке.

– Какой такой гамберро?

– По-испански так называют человека, который по-русски называется «молодчик». В общем, резкий паренек без комплексов, который действует силой и работает на босса.

– И много гамберро ты видел?

– Марсианских контрабандисты все такие.

– Галатьер -- офицер на государственной службе.

– Может быть. Одно другому не мешает.

– Ты очеловечиваешь инопланетника и приписываешь ему собственный опыт. Такое называется «проекция», -- брякнула Женька и смутилась, но Мартынов только ухмыльнулся – толстую шкуру доппельгангера такие дротики не пробивали.

Робот-паук прислушался, навел на людей зрительные датчики, словно что-то понял. Длилось такое внимание недолго, и паук продолжил лязгать лапами по палубному настилу. Компания вскоре добралась до лазарета. Сибирцев, Корниенко и Галатьер скрылись за переборкой, все прочие, включая и Айджа, остались ждать в рекреации. Ингуся тут же подсела к чужаку, решив испробовать на нем свои чары. Люди расслабились, как это бывает после сильного нервного напряжения, когда худшие ожидания не опрвдались, и только у Женьки в душе шевелился червячок тревоги.

* * *

Галатьер остановился возле криокапсулы, впился взглядом в мертвенно-неподвижное но все равно искаженное страданием лицо Вечерова.

– Я не врач, но врач тут и не нужен. У этого парня фебро, – нейтральным голосом пробубнил переводчик из браслета.

– Фебро… Горячка, что ли?

– Не горячка. Белок в организме разрушается. Не знаю, есть ли на Земле похожая болезнь. У нас этим болели лет сто назад, а до того еще сто раз по сто лет.

-- Вот как... Дело дрянь.

-- Те мумии, которые до сих пор лежат в подземелье – это строители трубы, погибшие от фебро и оставленные там в знак уважения. Обычно трупы мы сжигаем. Будьте осторожны, не открывайте капсулу. Фебро очень заразно. По крайней мере для терайо.

– Вы сказали, эпидемии закончились сто лет назад.

– Да. Наши ученые создали лекарство.

– Я не знаю, как ваше лекарство подействует на человека, – осторожно начал Корниненко, – а вот ваша технология синтеза дал бы нам подсказку…

Галатьер нахмурился и похоже, начал раздражаться.

– Я не ношу лекарство с собой и не разбираюсь в технологиях! Проблема понятна, я могу сообщить о ней руководству. Если ваши мирные намерения подтвердятся, Высший Совет, вероятно, разрешит обмен знаниями. Ваш больной заморожен, время для него не имеет значения.

-- Мы вас не торопим.

Сибирцев кивнул. Другого он не ожидал. Ответ Галатьера выглядел приемлемым, по крайней мере, до поры...

* * *

Проводы чужаков на борту получились скомканными. Их посадили в пассажирский отсек «Филина» и отправили на грунт в сопровождении всего четверых десантников.

– Знаете, чего я сейчас не чувствую? – заметил Петровский, как только гости отбыли. – Нет ощущения новизны. Все же антропоморфность у них зашкаливает.

– И на что она по-вашему повлияет? – спросила Романова, которая во всем любила ясность.

– Возможно, приблизит наши большие проблемы, – обтекаемо ответил ученый. – Близкая физиология и близкая психология… да что там близкая, почти одинаковая. Наши контакты и противоречия начнут смахивать на межчеловеческие. А в истории человечества сами знаете что случалось...

-- Черт!

-- Да, перспектива так себе. Вы, Клара Ивановна, конечно, конечно, знакомы с гипотезой прародителей.

-- Знакома. Была, якобы, некая протоцивилизация, которая породила всю разумную жизни в Галактике.

-- Остатки этой цивилизации никто пока не нашел. Не ясно, куда она подевалась, не доказано, что существовала вообще. Гипотеза -- обычная спекуляция, но... что-то в ней есть А нам предстоит просто терпеливо ждать. Главное, чтобы чужаки помогли спасти Сашу.

* * *

Женька заночевала в своей старой каюте, на свой прежней койке. Все ее немногочисленные вещи остались в поселке, в казарме пилотов, а потом расческу и рубашку пришлось позаимствовать у Ингуси. Подруга поделилась охотно и, против обыкновения, держалась серьезно.

– Я тут поговорила со вторым чужаком, с Айджем. Галатьер в одном не наврал – оба они модифицированы.

– Айдж точно не врет?

– Мне – нет. Он уже влюбился без памяти и хочет взаимности. Совсем полной взаимности, чтобы сразу все, ну, ты понимаешь...

– А какая у них модификация? Такая же, как у тебя?

–Не факт. Их модификации не для освоения космоса. Для чего-то другого, а для чего именно -- он не говорит.

-- Интересно.

-- Очень интересно. Ты бы хотела на время перебраться к ним?

– Не знаю, – ответила Женька, немного подумав. – Раньше точно бы захотела, но я тогда не летала, а теперь отвечаю за машину и не могу бросить Демиурга. Другого штурмана у него нет.

– А я бы очень хотела на Теро, но Петровский не пускает. Игнорирует товарищ зануда мое предназначение.

– Серьезно?

– Серьезно! Я, со всем моим совершенством, создана ради других миров. А другие миры – это не только вакуум, астероиды и туманности. Это другой универсум тоже. Место, где, возможно, другие физические законы.

Ингуся приподнялась и села на койке, обняв свои совершенные колени руками.

– Когда начнут искать добровольцев, я вызовусь, – твердо сказала она. – Даже если навсегда останусь там.

– Да ты что! Мы все тебя любим. И родители тебя ждут. Если хочешь, вызывайся добровольцем, но я надеюсь, что тебя не возьмут. А если возьмут, обязательно возвращайся назад.

… Женька уснула в два часа ночи в состоянии светлой грусти. Слова Ингуси не выглядели шуткой.

* * *

Трое суток команда «Алконоста» ожидала ответа. Территорию возле ретранслятора оцепили, и Ангел каждый день ожидал неприятностей.

– Я бы, товарищ капитан, завалил этот проход, – сказал он, машинально почесывал коротко стриженый затылок. – Взорвать скалу к ядреней фене, и успокоиться. Понимаю, у нас первый контакт и Петровский очень заинтересован, да и у вас, наверное, есть на такой случай приказы. Только вот иных там – миллионы, а нас… сами знаете.

– За нами Земля и ее объединенные силы, – Сибицев чуть нахмурился. – Не забывайте об этом, товарищ Ангел.

Ангел мог бы возразить, что объединенные силы Земли слишком далеко и, случись что, даже мстить не станут, но из уважения к Сибирцеву командир десантников промолчал.

Вечеров все так же лежал в криокапсуле лазарета – не мертвый, но и не живой. Эйфория первого контакта уже прошла, и капитан обрел спокойтвие. «Делай, что должен, и будь, что будет». Мини-заводы за периметром поселка продолжали работать. Материалы для «Эфира» копились в складе и отменять их производство Сибирцев не стал. Совещание в узком кругу происходили каждый вечер. Петровский приходил в отсек для брифингов лично, Валеев подключался по связи.

– Возможно, эта их «труба» основана она на дырочной телепортации, – объяснял Петровский. – Для искривления пространства нужна энергия, которая не перемещается, а рассеивается в форме взрыва. Вечеров ничего сказать не может, но Мартынов утверждает, что следов взрыва там не было и нет. Наши гости спокойно ушли к себе. Объяснить такой эффект я не могу, разве что, там, куда они ушли, законы физики работает иначе.

– Мартынов – единственный из нас, кто побывал в разных универсумах.

– Его перемещение имело иную природу. Он никогда не возвращался в ту же самую точку.

– Да. Мы не найдем ответы на вопросы, пока не получим новую информацию…

Валеев, прагматик по натуре, в основном отмалчивался.

Четвертый день внес в ситуацию ясность – Галатьер и Айдж вернулись. Их встреча с капитаном состоялась на грунте, во временном лагере на равнине, куда иных доставили на «Филине».

– Я связался с руководством и получил очень понятные указания, – заговорил Галатьер (а точнее, его браслет). – Наши ученые готовы помочь с лечением больного человека, но необходимо прояснить кое-какие детали. Ваша делегация должна явиться на Теро с прошением Императору.

– Принято.

– Поинмаю -- что вы, капитан, не оставите свой корабль, но мы примем любых двоих офицеров. Единственное условие – нужны мужчина и женщина.

– Почему?

– Это связано с этикетом и принятым церемониалом. У вас с команде много мужчин и достаточно женщин. Условие не сложное.

– Возможно.

– На всякий случай им следует надеть скафандры. Чужие еще не проходили сквозь трубу.

– Я распоряжусь.

– Поторопитесь. Император не любит ждать.

Галатьер удалился в отведенную для него палатку, его товарищ остался караулить снаружи, а Сибирцев вновь оказался перед выбором...

Длинные сутки Верума ползли к своей середине. Сквозь ДР-очки местность выглядела такой, какой она была бы под Солнцем Земли, но без них картинка представала во всей своей суровой простоте -- тусклый пейзаж, мертвая каменистая равнина, холодное солнце Росса. В нескольких километрах лагеря твердый грунт сменялся песком.

– Ангел, проследи, чтобы гости бродили, где попало, и не напоролись на червей.

– Так точно, товарищ капитан, проследим. Однако, насчет опасности терайа в курсе. Они уже бывали здесь.

-- Как ты догадался?

-- Слово "черви" подслушал и перевел мой браслет, я забыл его выключить.

-- Точно забыл или специально не выключал?

-- Забыл, товарищ капитан.

– Понятно. Я возвращаюсь на «Алконост».

Сибирцев повернулся к своему «Кречету» и надел шлем, на время прощаясь с багровой красотой Росса. В кабине капитан пристегнулся и на этот раз включил автопилот. Вскоре перегрузка вдавила его в кресло. Пейзаж планеты удалялся, пока сама она не превратилась в диск далеко «внизу». Верх и низ, впрочем тоже исчезли, огромная туша корабля приблизилась, заработали маневровые двигатели. Через минуту выключились и они, пространство стыковочного отсека приняло истребитель, установка торможения погасила скорость. Заработали насосы, атмосфера восстановилась, Сибирцев спрыгнул на палубный настил.

– Капитан-лейтенант Петровский, передайте вахту другому офицеру. Жду вас в отсеке для брифингов, – передал капитан по связи.

– Взять c собой кого-то еще?

– Нет, только вы. Конфиденциальный разговор.

Сибирцев стащил летный шлем. Вдохнул нормальный, пусть и и с привкусом железа и озона воздух корабля.

«Решение нужно принимать быстро. Раньше безопасностью занимался Вечеров, теперь некому, кроме меня. Эх, старлей. старлей… Как же ты так, зачем... Как говорится, не спрашивай, по ком звонит колокол, он всегда звонит по тебе».

* * *

С начальником научной части капитан встретился без промедления. Петровский слушал внимательно, качал головой.

– Значит, вы им не доверяете, а они просят отправить двоих наших. Логично и ожидаемо. Бояться – сидеть на месте. Двигаться – рисковать. Просят – отправим. Ничего не делать -- еще опаснее, чем рискнуть.

– Это понятно. Кого посылать-то будет? Нужно выбрать мужчину и женщину.

– Экс-официантку, а теперь отважную Рысь, с этой миссией лучше не оправлять, – Петровский ухмыльнулся.

– Это почему?

– Девушка смела, но слишком агрессивна.

– Кто еще годен?

– Клара Романова теоретически годится. Ей, конечно, за сорок, но физическая форма нормальная. Женщина взрослая, уравновешенная, хладнокровная.

– Выберем ее.

– Увы, Сергей Геннадьевич, Романову я не отпущу.

-- Это почему же?

-- А потому, что если я сам вдруг окочурюсь, кроме Клары принять мой пост некому. Вам, наверное, кажется, что все это второстепенно, но это важно, черт побери! Обезглавленная научная часть схлопнется. Гарантирую.

– Ладно. Инга Оболенская подойдет.

– Нет. Она супервирина. Отношение у генетически модифицированным у терайо особенное и, я бы сказал , неоднозначное. По дипломатическим причинам лучше не нарываться.

– Тогда кто еще остается?

– Ее подруга Женя Нечаева – идеальная кандидатура. Компетентный медик. Умная, стойкая, смелая. Эмоциональная только слишком.

– Тогда в напарники ей – Мартынова. У него хороший боевой опыт и выдержка.

– Мартынов – доппельгангер.

– Он доказал свою лояльность.

-- Может, все-таки кого-то из десанта?

– Нет. Эти двое уже сработались как экипаж.

Петровский нехотя кивнул.

– Ладно. Если что случится, девчонку особенно жалко. Я бы сам вместо нее пошел, но не гожусь. Не барышня я, увы, а пожилой уже мужик.

– Я дам этим двоим право выбора. Они смогут отказаться, – бесстрастно ответил Сибирцев.

– А если и в самом деле откажутся?

– Выберем других. Феникса и… все-таки, Рысь. Больше вариантов не остается...

Когда Петровский ушел, капитан, задумался о том, что некоторые называют «тяжестью погон на плечах».

– Система, подсчитай вероятность выживания для каждой из групп, – приказал он, с удивлением отметив, как изменился голос. – Сравни.

– Вероятность определена: Яровой-Рысь – сорок семь процентов; Мартынов-Нечаева – сорок девять.

Сибирцев закусил губу. «Так мало».

– Система! Трехмерную реконструкцию негативных исходов – на экран.

...Изображение страдало абстрактностью, но даже в таком виде царапнуло каптана. На первом ролике молодая женщина, очень похожая на Рысь, медленно тонула в широкой чаше. Вязкая жидкость уже поглотила ее обнаженное тело, но пока не тронула лицо. Взгляд немигающих глаз был прикован к распростертому на полу мужчине, похожему на Ярового. Видение длилось не более двух-трех секунд.

...Второй ролик возник сразу после первого. Мартынова Система прорисовала хорошо, вероятно, использовав материалы досье. Доппельгангер, брел, шатаясь, по длинному коридору и удерживал на плече обмякшее тело девушки. На мраморных плитах пола оставалась цепочка кровавых капель...

Сибирцев прервал ролик. Он был один, а потому, не сдерживая себя, выругался.

«На верную смерть своих людей посылаю, – размышлял он, отвернувшись в сторону фальш-окна. – А если отказаться? Тогда Вечеров умрет, и агрессия чужаков, если она не плод воображения, никуда не денется. Времени нет, связи с Землей нет, искусственному интеллекту я не верю, с батей советоваться не хочу, а решение принимать надо. Нету у нас экспертов по таким вопросам. Или есть?»

Сибирцев вышел в коридор, заблокировал дверь каюты и спустился ярусом ниже – на жилую палубу десантников и матросов. Многие из них уже переселились на грунт и большая часть казармы пустовала. Пустовали также две сержантские каюты, зато на двери третьей красовался свежеустановленный замок.

– Система, код доступа три-один-четыре-один-пять.

– Подтвердите доступ биометрией.

Капитан прижал ладонь к щитку, и дверь ушла в стену.

… Сверхчеловек Феликс сидел на стуле за откидным столиком, уронив голову на руки, но выпрямился, заметив Сибирцева. Генетическая модификация супервиро угадывалась по лицу – правильные черты, идеально прямой нос, волосы редкого у обычных людей цвета платины. Феликс не выглядел массивным, обладал сдержанными манерами, но был очень силен – мог согнуть раками гаечный ключ.

– Радвидеь вас, капитан.

– Взаимно.

– Раз уж вы явились, хочу пожаловаться на плохое обращение.

– Да неужели? И в чем же оно заключается?

– Мне скучно.

– В вашем распоряжении все развлекательные книги и вся фильмотека корабля.

– Вы не понимаете. Я сверхчеловек, моему разуму нужны не развлечения, а достойная задача.

– Опять про то же самое. Не выпущу я вас, и не просите.

– Не доверяете?

– Нет.

– А зачем тогда явились?

– Хочу предложить сложную задачу, интересную задачу, как раз по вашему разуму. Мне тут Система предсказала нехороший исход. Нехороший, но смутно обрисованный. Хочу знать, что это. Правда. Ложь. Артефакт обработки информации. Да и вообще -- как все это понимать.

– Я что за получу за свой труд?

– Просите, чего хотите, но из каюты пока не выпущу.

– Тогда сами задачу и решайте, – заявил Феликс, обидевшись.

– Ну что за капризы! Выгода для вас очевидна -- получите лекарство от скуки. К тому же, если интересно, Петровский поделится с вами информацией по иным. Сможете, сидя тут, строить свои теории.

Супервиро задумался. Он колебался: с одной стороны, хотел поторговатьcя, с другой – опасался, что Сибирцев разозлится и просто уйдет.

– Ну, ладно, – согласился Феликс словно бы нехотя. – С вас информация от Петровского. Еще хочу пользоваться техническим архивом и получать по утрам горячий шоколад. По рукам?

-- По рукам, согласился Сибирцев ("Шоколад-то синтетический") -- Ролики уже на вашем планшете. Смотрите, я подожду.

– Если будете ждать, присаживайтесь на стул, я переберусь на койку.

Сибирцев улыбнулся. Капитана забавляла наглость сверхеловека, и его же специфическая вежливость. Феликс был странным, Корниенко считал его психопатом, Вечеров – полуребенком, Демиург – хитрым сукиным сыном, но истина лежала где-то посередине.

Супервиро цепко рассматривал видеоряд, впрочем, продолжалось это недолго.

– Ваша Система несовершенна, – сказал он с легким пренебрежением. – Все, что здесь показано, аллегория провала миссии, причем, сделанная машиной и примитивная. Я был одним из разработчиков последнего обновления типовой Системы для космических фрегатов.

– Вот как!

– Не иронизируйте, капитан. Да, мы с братом помогали Альде и ее Терра-альянсу, но обычную жизнь и работу в легальных структурах не прекращали. Я действительно создавал Систему как программист. Ну так вот… она способна собирать знания и делать из них выводы, способна сгенерировать кое-какой видеоряд, но настоящей интуицией не обладает. А интуиция – это способность принимать решения при острой нехватке информации. Какой информации вам не хватает?

– Я не знаю, ведут ли чужаки ведут честную игру.

– Успокойтесь. Честной игры они, конечно, не ведут. Вопрос в том, что именно они утаивают.

– Ладно, сформулирую иначе. Насколько сильно рискуют мои люди, отправляясь туда?

– Насколько – неправильный вопрос. Вы, видимо, хотите узнать, каков их шанс вернуться живыми. Отвечаю. Шанс обратно пропорционален количеству секретов, которые разнюхают ваши люди. Если они ничего существенного не узнают, то вернутся. Если наткнутся на критически важную тайну – их убьют. Это же так просто… Задача для для ребенка.

– Ладно, кончайте хвататься интеллектом… – Сибирцев вздохнул. – Мне предстоит сложное решение – кого туда посылать.

– Это вы у меня спрашиваете? – Феликс изобразил ироническое удивление. – Ваши люди, вам решать, капитан. Некое рациональное зерно у реконструкции событий все же есть. Члены одной команды гибнут поодиночке, члены другой – держатся вместе до конца. Совместные действия эффективнее. Взаимная симпатия может сыграть на пользу делу. Вот все, что можно оттуда извлечь.

– Так просто…

– Конечно, просто – после того, как я вам все доступно объяснил. Кстати, данные от Петровского прислать не забудьте. Я крайне умен и займусь на досуге аналитикой.

… Супервиро, и впрямь, был наглец, но при этом, конечно, прав. По влиянием разговора с ним решение Сибирцева оформилось, хотя камень с души не свалился. Он покинул пленника, запер его каюту снаружи, вернулся к себе и внес поправки в проект приказа. Группе, выбранной для отправки на Теро строго запрещалась любая активная разведка. "Лучше заниматесь кларством от фебро, ребята".

* * *

Женька впервые в жизни получила такой странный официальный приказ – с заранее оговоренной возможностью отказа. Мартынов, который получил точно такой же приказ, предложил обсудить ситуацию в кают-компании. Так они и сидели напротив друг друга, почти наедине, лишь Дима Анисимов в углу, забыв обо всем, играл с ИИ корабля в шахматы.

– Ты должна отказаться, Эухенита, – твердо сказал доппельгангер.

– Что за чушь? Почему?

– Ты слишком мало жила.

– Нечего сказать, веселое начало разговора. Ладно, допустим, я откажусь, и что? Туда пойдет Рысь, а она еще младше меня.

– Не важно, кто туда пойдет. Это проблема Сибирцева. На «Алконосте» полно людей.

– Ты тоже хочешь отказаться?

– Нет. Вечеров избавил меня от ментального блока, а потом помог во время трибунала. Я ему должен, а потому рискну, но тебе по ту сторону делать нечего.

– Если я откажусь, ты тоже выбываешь.

– Я не собираюсь выбывать. Пойду к Сибирцеву и попрошу другую напарницу.

– Другую? Да я же хочу на Теро! Я не собираюсь подставлять кого-нибудь вместе себя! В общем, ты сам все понял.

Мартынов, отчаявшись, замотал головой.

– Хвати, хватит... Я, видимо, не красноречив. Не убедил. Ладно. Насколько хорошо ты стреляешь?

– На уровне любого лейтенанта Космофлота, только зачем все эт? Мы должны произвести правильное впечатление. Не заискивать, не бояться, быть внимательным, быть спокойным. Сделать первый шаг навстречу…

– Мы ничего не знаем про их культуру. Она может оказаться какой угодно. Например, основанной на жертвоприношениях.

– Кто тебе сказал?

– Система.

– Она часто ошибается. Подумай – нам выпал потрясающий шанс. Мы увидим новый мир. Попадем туда, где еще не бывал ни один человек. Терайа не какие-нибудь частично разумные медузы. Они мало отличаются от нас. У них развитая наука. Говорят, их планетой правит император – значит, история похожа на земную. У них есть законы, этика и представления о справедливости. Галатьер не испугался явиться на «Алконост», так почему мы должны трусить?

Мартынов не торопился с ответом, слегка улыбался и о чем думал -- не понять.

– Ладно, -- сказал он в конце концов, -- ты свободна делать все, что хочешь, Эухенита. Возможно, я просто параноик.

– Не пойдешь к капитану просить другую напарницу?

– Не пойду, но и тебя кое-о-чем попрошу. На Теро, в опасной ситуации, ты выполнишь мой приказ. Без возражений. Хотя бы один раз. Согласна?

Недовольная Женька кивнула.

-- Ладно, но ты мне руки выкручиваешь.

-- Нет-нет, просто оговариваю свои условия.

Доппельгангер,видимо, решил закончить разговор. Он ушел в каюту, чтобы провести последний вечер на «Алконосте» в одиночестве.

* * *

Отправку на Теро готовили быстро, однако, тщательно. Пещеру, пострадавшую во время перестрелки, расчистили. Мумии и осколки поместили в герметичные контейнеры. Пол дезинфицировали, участникам операции выдали по легкому скафандру и по шлему. Закрытый инструктаж на корабле провел сам Сибирцев. «Беркута» оставили в доке «Алконоста», на грунт Мартынова и Женьку доставил транспортник. К ущелью людей и терайа привезли на «Варане», на скалу поднимались по заранее прокинутым веревкам.

Уже стоя на вершине, Мартынов снял маску и очки, улыбнулся Женьке, а потом посмотрел на настоящий закат.

Багровое холодное солнце гасло в далекой дымке. Бриз с принес горькие запахи моря, а затем повеял леденящим холодом.Тень наползала на равнину с востока. В небе слабо мерцала звездочка – это был зависший на орбите «Алконост».

– Я здесь мерзну, – пробормотал Галатьер.

На этот раз Демиург понял чужака без перевода. Он кивнул, отдал ДР-очки Ангелу, маску убрал в набедренный карман, надел шлем, который до этого держал подмышкой, и защелкнул на шее замок.

– Удачи, Демиург, берегите там себя – раздалось в наушнике.

В этот миг диска солнца Росса коснулся краем горизонта.

Глава 5. Оклатеро

– ...Удачи, Демиург, будь осторожен и за Осой присмотри.

Доппельгангер отвернулся от заката и посмотрел на Ангела.

– Сделаю, как условились, но и на вас надеюсь, – передал он по закрытому каналу.

Галатьер тем временем уже спустился по лестнице первым, расчистил щель в камне и открыл замаскированный щиток. Один щелчок тумблера – и в пространстве пещеры замерцал тусклый свет. Второй щелчок вызвал вибрацию почвы. Часть стены ушла в сторону, открывая доступ к грузовому подъемнику. Робот-паук забрался в клеть и устроился там, сложив лапы.

– Его, обязательно нужно забрать с собой, – объяснил Галатьер. -- Это ценный предмет и он нам нужен.

Выгрузив паука, терайа и люди зашагали по коридору следом за ним. Замыкал процессию насупившийся и задумчивый Ангел.

-- Ну, вот и пришли.

Портал на Теро слегка сиял по краям, сохраняя в центре первозданную черноту.

– Значит, достаточно просто туда войти?

– Нет, конечно, – Галатьер хмыкнул. – Труба вас не пропустит, а просто убьет. Сначала я отключу защиту.

Он вытащил из кармана металлический размером в половину ладони предмет, проделал с ней неуловимо быстрые манипуляции и снова убрал в карман.

– Теперь безопасно. Можно пользоваться. Следуйте за мной строго по-очереди, – сказал он, шагнул в светящееся кольцо и исчез.

– Второй пойдете вы, -- приказал Айдж, обращаясь к Женьке.

– Может, лучше сначала я? – предложил Мартынов.

– Нет, сначала она. Так нужно, не спорьте, мы должны чередовать маленький вес груза с большим. Я, между прочим, легче вас, так что пойду последним.

… На пороге портала Женька обернулась.

– Пока, Андрей. Встретимся по ту сторону, – раздалось в наушнике.

Мартынов проводил ее взглядом. Тьма сомкнулась за Эухенитой, и тогда он, не медля, шагнул в неизвестность.

* * *

Переход оказался быстрым, однако не мгновенным, и в этом состояла его мучительная странность. Мартынов понял, что постепенно утрачивает себя. Сначала отказала логика, потом – воспоминания. Он стал всем и ничем, находился везде и нигде, ощущал боль, но одновременно – равнодушие к боли. Вселенная царапала его, как наждак обдирает податливый материал, а потом сточилась и она. Мир со скрежетом рухнул в темноту… и воскрес в новой форме.

Мартынов разлепил веки. Оказывается, он удержался на ногах и лишь чуть пошатнулся. По лицу под забрала шлема стекала испарина. В лицо светило солнце – такое же яркое, как на Земле. Длинный довольно просторный зал со стеклянным потолком и аппаратурой вдоль стен тоже купался в этом сиянии. Эухенита стояла в самом центре светового пятна, она уже сняла шлем и русые волосы рассыпались по плечам.

– Как ты? – спросил Мартынов, и тут же понял, что девушка его не слышит – связь отключилась, герметичное забрало гасило звук.

– Система, анализ среды.

Дремлющая электроника скафандра словно бы нехотя заработала. «Состав атмосферы: азот – 78%, кислород – 21%. Присутствуют оксиды металлов, сажа и взвесь минералов.Микроорганизмы в ничтожной концентрации. Свободное дыхание допустимо».

Мартынов отстегнул и стащил с головы шлем. Вдохнул полной грудью странный, словно сладковатый воздух. «Что за примесь?» – подумал он, но через секунду понял, что пахнет свежей листвой, землей, цветением лета. Запах проинкал сквозь арспахнутую дверь в конце зала.

– Как ты, Эухенита?

– Нормально, – ответила Женька. – Даже лучше, чем нормально. Кажется, будто мы на Земле. Сойди только с платформы, мне кажется, ты мешаешь Айджу.

Мартынов отошел в сторону, и терайо в миг материализовался за его спиной. Следом за ним появился паук, котоырй тут же присосался к зарядному кабелю.

–Бонвенон алла Теро, – сказал Галатьер.

Мартынов коснулся браслета, виртуальный планшет замерцал возле ладони. Все, сказанное терайо, легко и быстро превращалось в ровные строки. «Добро пожаловать на Землю», если переводить буквально.

– У нас жесткий график, – снова заговорил Галатьер. – Сейчас вас доставят в столицу и разместят. На отдых отведено три часа, этого хватит, чтобы привести себя в порядок. Затем вас проводят к мистеру президенту. После аудиенции узнаете полную программу визита.

– Как называется это место?

– Зал прибытия.

– А как называется ваша столица?

– Оклатеро.

Мартынов взглянул на Женьку. Отсутствие шифрованного канала мешало скрытно переговариваться, но лицо девушки оставалось спокойным. «Пока все нормально, лучше, чем ожидали».

– Нам с тобой, Эухенита, нужно учиться говорить на эсперанто, – признес он вслух с улыбкой.

– Я в этом не уверен, – вмешался Галатьер.

– Почему?

– Скоро вами все поймете. – ответил терайа загадочно...

* * *

Эхо шагов отдавалось под сводами. За широкими дверями, под открытым небом раскинулась лужайка ис причудливо подстриженными невысокими деревьями, похожими на земную тую. Сразу за клочком зелени располагалась площадка с припаркованными на ней длинными приземистыми машинами. Охраняли их люди, экипированные так же, как Галатьер, и неуловимо на него похожие. Еще дальше маячил периметр – металлическая ограда с чем-то вроде вышек и приборов наблюдения. «Зал прибытия охраняют. Наше прибытие не афишируют или, возможно, просто засекретили, – размышлял Мартынов, рассматривая сооружения. – Труба у них в рабочем состоянии, конечно, не из-за Верума. Не удивлюсь, если она ведет не в одно место.

– Пожалуйста, займите места, – предложил терайа. -- Не волнуйтесь, наш транспорт безопасен. Дороги в отличном состоянии, движением управляет автопилот.

Людей усадили на заднее сиденье, Айдж и Галатьер развалились на сиденье перед ними. Колпак кабины закрылся, заработал кондиционер, машина беззвучно тронулась и, миновав раздвижные ворота, вырулила на широкую дорогу. Мартынов наблюдал, как еще десяток машин пристроился спереди и сзади, сформировав кортеж.

Кортеж стремительно набирал скорость. Природа выглядела почти земной – вокруг раскинулась равнина с красноватой почвой и клочками растительности. Справа, у самого горизонта высились островехие горы. Пейзаж Теро напомнил Мартынову Калифонию. Когда-то давно, когда жизнь еще не пошла под откос, он в качетсве курсанта летной академии посетил ее пару раз.

– Сколько нам еще ехать? – спросил Галатьера Женька.

– Простите, не могу объяснить, я не помню, как у вас исчисляется время суток.

– Хорошо. Если ваши сутки поделить на двенадцать частей, сколько этих двенадцатых частей понадобится?

– Одна часть, – мгновенно ответил Галатьер. – Только вы же не знаете длину наших суток в ваших единицах измерения.

«Вот ведь, скользкий глист»

Через полчаса машину догнал байк. Безликий водитель черном комбинезоне и в закрытом шлеме, продолжая двигаться параллельным курсом, повернул голову у машине, и Галатьер занервничал.

– Форигу бастардон, – приказал он, обращаясь, к Айджу, и Мартынов понял эти слова без перевода. «Убери ублюдка».

– Чего они хотят сделать? – пробормотала Женька, которая оже ловила эсперанто на лету. – Стрелять? За что?

– Скорее всего, парень нарушил какие-то правила поведения. Заденут крылом и сшибут его под откос.

И Женька, и Мартынов ошиблись -- столкновения не случилось. Айдж ненадолго прикрыл глаза, черты его лица еще сильней заострились, и в тот же миг безвестный «байкер», вильнув, отправился с машиной прямо в кювет. Удар поулчился такой силы, что машина мгновенно превратилась в груду лома а ее седок – в безжизненное тело.

– Там еще трое догоняют, – подсказал Галатьер на своем искаженном эсперанто. – Действуй жестче, Айдж, я помогу.

Женька резко выдохнула, но промолчала, Мартынов прищурился, наблюдая за происходящим. «Байкеры» на этот раз зашили с двух сторон, стараясь проскочить хвост кортежа. Застрекотали смонтированные на их машинах пулеметы. Пули ударили по стеклам и бортам. Бронированная капсулы выдержали удар, но задняя машина вильнула в сторону из-за падения давления в пробитых колесах. В тот же миг, одного из байкеров без видимой причины разорвало на части, и кровавые ошметки шлепнулись на стекла машины. Второй, обнаружив, что остался в одиночестве, съехал с дорогу и попытался улизнуть, подминая кусты и оставляя на пустоши хвост пыли.

Решение съехать на почву оказалось фатальной ошибкой. Скорость байка упала, и беглец, хорошо заметный на плоской равнине, получил удар вслед. Он не падал так эффектно, как другие, просто вдруг обмяк, уронив голову на руль. Неуравляемая машина вскоре завалилась набок...

Уничтожив противника, кортеж остановился. Поврежденная машина охраны покинула строй, ее пассажиры выбрались наружу, намереваясь осмотреть тела. На шоссе, там, где умер первый из нападавшиь, осталось неровной формы бурое пятно.

Демиург нащупал руку Женьки и сжал ее в своей руке.

– Не смотри.

– Я врач. Раньше тоже видела всякое.

Самого Мартынова поразили не столько кровавые подробности расправы, сколько ее зловеще-непонятная природа.

– Пси-воздействие, – тихо сказала Женька, угадав, видимо, его мысли. – Боевой телекинез.

– Разве такое бывает?

– Телепатия бывает, дядя Саша рассказывал. По телекинезу тоже ставили опыты, но конечно, не на людях.

– Получилось?

– Он сказал – нет.

– Извините за инцидент, – хрипло пролаял Галатьер, оборачиваясь. – Это шалит местное отребье, но под нашей охраной вы в безопасности.

– Чего они хотели?

– Полагаю, пограбить. Неудачно выбрали нас и получили поделом.

Названная причина атаки казалась Мартынову сомнительной, но спорить он не стал, просто кивнул. Кортеж перестроился и нова помчался к цели. Судя по положению солнца, день Теро перевалил за середину.

* * *

… Через час Оклатеро возник из дымки. Женька смотрел на него широко раскрытыми глазами.

Столицу Теро окружала стена. Точнее, город возвышался над платформой, пятидесятиметровая вертикаль которой и была той самой стеной. Площадь город занимал умеренную, но зато весь целиком походил на одно циклопическое сооружение. Высокий центр, средняя часть чуть пониже и окраины в два-три этажа. Все это, плотно упакованное, выстроенное из прочного камня, снабженное развязками и галереями, наводило на мысли о цитадели.

– Он что – восьмиугольный?

– Да, Оклатеро – восьмиугольник, – подтвердил Мартынов.

– Нам наврали. Император не правит всей планетой. Терайа на шоссе – враги местных, у них, возможно, свое государство.

– Ты уверена, что Галатьер нас не понимает?

– Уверена Я наблюдала за его вазомоторикой.

– Ладно, пока этот храбрый пси-воин не выучил русский, скажу тебе, Эухенита, кое-что важное. Оклатеро выглядит крепостью, но только для атаки с суши. Накрыть его с воздуха легко, только у их противника авиации нет, это мятежники, повстанцы, криминал — кто угодно, только не равноценная сторона. Боюсь, что Галатьер нам не наврал. По крайней мере, в этом отношении.

У подножия стены кортеж остановился.Преграда гляделась монолитом, но потом в ответ на радиосигнал,дрогнула, и замаскированные ворота раздвинулись. Внутри толстенной ограды начинался тоннель, освещенный продолговатыми потолочными лампами. Их ядовитый свет разгонял тени. Тоннель вел не на открытое пространство, а в обширное подземное помещение с бетонным полом, внутри которого легко расположились все машины кортежа.

– Приехали, можно высаживаться, – объявил Глатьер.

«Без пистолета как-то уныло, – с иронией подумал Мартынов, вылезая и разминая плечи. – Сибирцев был против оружия. Он, конечно, прав. Ствол тут не поможет – слишком большой перевес не в нашу пользу, и все же...»

Из глубины огромного зала уже шагал навстречу незнакомый терайа. Он разительно отличался от Галатьера – имел правильные черты лица, держался свободно и носил не униформу, а белый брюки и такую же белоснежную рубашку. Широкий браслет из желтого металла охватывал запястье. Коротко стриженые светлые волосы чуть вились на висках.

– Добрый день. Я – управляющий Оклатеро, Тардин Кай, – заговорил он на почти правильном эсперанто. – Раз видеть почетных гостей нашего мира. Чувствуйте себя как дома.

Ошеломленная Женька рассматривла цокольную изнанку Оклатеро. Гараж, вместивший весь картеж, окахался громадным, в нем оставалось еще очень много места, и там, в полутьме дальней стороны, угадывались очертания боевых машин. Их наличие, похоже, обыденное, не пытались прятать от чужаков. Тардин спокойно вел людей подъемнику, очень похожему на земной, но круглому в горизонтальном сечении. Пульта внутри не оказалось, однако, клеть все равно мягко, но быстро пошла вверх. Сквозь ее прозрачные стены Женька Видела сначала шершавые стены, а потом – теплый свет предзакатного солнца. Клеть вырвалась из подземных яроусов, дверь открылась, и все трое – Тардин Кай, Мартынов и Женька очутились на открытой галерее периметра.

Вид отсюда открывался великолепный. Бескрайняя равнина, желто-коричневые краски, перламутровое небо, на горизонте – острые контуры голубоватых гор. Тардин понял, что люди любуются, и беззаботно улыбнулся.

– Да, глядится неплохо, только времени на любование, увы, мало. Извините за бестактность, но вынужден спросить -- вы – пара? Поселитесь вместе?

– Конечно, пара, – невозмутимо заявил Демиург.

Женька не стала возражать перед чужаком, но незаметно вонзила ногти в запястье Мартынова. Тот, впрочем, не дрогнул и ухом не повел.

-- Отлично! -- воскликнул управляющий и зашагал прочь от галереи. -- Я слышал, по дороге приключилась небольшая проблема, ну так теперь самое расслабиться и все забыть!

Он гостей все дальше, по сложной системе пешеходных улиц. Другие терайа тут почему-то не ходили, но пару раз их силуэты мелькали в раскрытых окнах или в глубине просторных лоджий. После нескольких перекрестков путь закончился тупиком возле массивной двери.

– Перед вами очень хороший особняк, – заметил Тардин (говорил он нарочито медленно, чтобы облегчить Мартынову перевод). -- Владелец недавно переехал в другое место. Администрация сняла здание и подобрала опытную служанку. Одежду из гардеробной можно носить, украшениями можно пользоваться. Спальня там как раз для пары. Если понадобится парикмахер, массажист или врач – смело заказывайте. Приятного отдыха, возьмите электронный ключ.

Отдав Мартынову чип на веревочке, Тардин Кай исчез – веселый и шустрый словно певчий дрозд, а Женька ступила через порог.

– Ну ты и нахал, – тут же сказала она Мартынову.

– Зря злишься, Эухенита – холодно отозвался доппельгангер. – Что я должен был ответить -- селите нас порознь? Поставьте вторую кровать? Я наблюдал за этим Тардином – парень хитер, но притворяется беззаботным. Им только и надо, чтобы мы разделились, очень удобно для любых паршивых делишек.

Демиург был прав. Он часто говорил правильные вещи, которые, тем не менее, задевали Женьку.

– Ладно. Пошли, посмотрим, что там…

Помещение оказалось роскошным: холл с мозаичным полом, примыкающая к нему столовая со стеклянным потолком, спальня с громадной будто вездеход и очень пышной кроватью, а за ней -- что-то вроде бани с бассейном.

– Неплохо-неплохо, но кое-что смущает.

– Что именно смущает, Демиург? Эта пошлая кровать?

– Нет, антропоморфизм. Человеческое эсперанто, почти земная архитектура, машины очень близкие к наши, пейзаж Калифорнии, земной воздух и земная продолжительность дня.

– Ты хочешь сказать...

– Да. Это не чужая планета. Это другая версия Земли. Где-то когда-то сработал «эффект бабочки» и она появилась. Очень надеюсь, что мы не встретим тут самих себя. Я пару раз через такое проходил – поверь, ничего приятного.

Женька вдруг вспомнила труп двойника Мартынова в морге «Алконоста», свой страх при первой встрече с доппельгангером, и поежилась.

– Надеюсь, ты ошибся.

– Я тоже надеюсь, но это слабенькая надежда – Мартынов ухмыльнулся и хотел что-то добавить, но разговор прервало появление служанки

Ею оказалась низкорослая девушка с простым круглым лицом. На эсперанто она говорила ужасно и держалась крайне робко, но всячески стремилась угодить. Женька позволила увести себя в помещение для мытья, от чего Мартынов ловко уклонился -- с напускной задумчивостью убрался на балкон.

Девушка усадила Женьку на мраморную скамейку, встав на колени, разула ее, потом помогла подняться и стащить комбинезон. «Она же собирается меня мыть, как будто я ребенок или больна… или как будто я хозяйка, а она – рабыня!»

Женька прикинула, как избежать неприятного ритуала.

– Ты можешь уйти, – сказала она на эсперанто, воспользовавшись переводчиком браслета.

– Разве хозяйке не нужны мои услуги?

– В мытье – не нужны. Лучше найди мне одежду, котоаря годится для встречи с президентом. Ты ведь разбираешься в местной моде?

– Да!

Девушка заулыбалась и повеселела, видимо, считая предложенное ей задание почетным. Оставшись одна, Женька выбрала самый быстрый способ помыться – отыскала в за перегородкой местный вариант душа, согнала с себя смешанную с пеной пыль Верума, а потом окунулась в бассейн.

Вода была теплой, почти горячей, над ее поверхностью витал легкий пар. Женька, вспомнив бассейн на даче в Подмосковье, легла в воду навзничь и закрыла глаза. Год, проведенный в трудах и тревогах, почти изгнал из памяти эти воспоминания. Подступала сонливость. Не хотелось не думать ни о чем, и лишь физически блаженствовать хотя бы полчаса...

Идеального блаженства на получалось – мешала тревога. Она стряхнула наваждение и вылезла из бассейна, вытерлась и закуталась в оставленную на скамье просторную накидку. Служанка уже ждала хозяйку в в спальне, возле большого гардероба. Мартынов, вынужденный поддерживать им же придуманную легенду, во время переодевания присутствовал и даже давал советы служанке, но умудрялся смотреть куда-то в сторону потолка.

– Какой цвет лучше, госпожа? – спросила девушка.

– Зеленый.

Женька выбрала темные туфли, травяного оттенка платье и и колье, как ей показалось, с имитацией изумрудов. Служанка уже собираласьвзяться за Демиурга, но тот ответил отказом и поспешил выпроводить девушку за дверь.

– Надену что-нибудь неброское и удобное, – сказал он Женьке. – думаю, по их этикету любое барахло тут годится. Я перенастроил часы браслета, тебе советую сделать то же самое. Сейчас начало вечера. Тардин вот-вот заявится.

– Думаешь, император нас примет?

– Уверен, что нет, но надеюсь, что нас тут не дурят, и прием у президента все же будет. Передадим ему прошение на эсперанто в виде звукозаписи и будем ждать ответ. Нам нужна формула лекарства. Если они потребуют что-то взамен, придется решать самим – соглашаться на такое или нет.

– Дядя Саша умрет, если мы не договоримся. Корниенко не может справиться с их преонами, а он пробовал все – даже то лекарство, которое работает против нанитов.

Мартынов хмуро кивнул.

– Знаю. Я все понимаю, Эухенита. Ради спасения Вечерова я сюда и сунулся, но… «Алконост» важнее. Галатьер сразу сказал – будет обмен информацией. Если терайа слишком задерут планку, придется отказаться.

– И что тогда произойдет?

– Нас с тобой выкинут обратно на Верум. Придется повозиться и подождать. Корниенко отыщет какой-нибудь антидот, – солгал Мартынов, и Женька отвела взгляд, скрывая, что заметила его ложь.

– Я буду говорить с президентом сама.

– Логично. Все, как планировали. Я никогда не отличался красноречием.

Мартынов улыбнулся, но Женька знала истинную причину. Будущие переговоры планировали с участием психолога. Скудные данные о ментальности чужаков заложили в Систему «Алконоста». Выводы ИИ совпадали с выводами человека – лейтенант Нечаева имела больше шансов не вызвать у терайа агрессии. Оборотной стороной могло стать излишнее влечение.

– Когда будешь говорить – не улыбайся им, – посоветовал Мартынов. – Следи за лицом.

– Почему не улыбаться?

– Во первых, лжеоптимизм станет заметен, во-вторых – кто знает, как эти гамберро истолкуют твои улыбки.

– Мы же встречаемся не с отбросами, а с высшими чиновниками Теро, с их аристократией.

– Тем более. Власть развязывает руки.

Закончить свой спор Женька и Мартынов не успели – зазвенел колокольчик и, открыв дверь снаружи дубликатом ключа, появился Тардин Кай.

– Гирокоптеро атендас вин. [Вас ждет гирокоптер – эсперанто] -- объявил он.

-- Ну что же, пошли.

...До места посадки гирокоптера гостей сопровождал сам управляющий и его охранники. Вечерние улицы заполняла веселящаяся толпа. Терайа брели по-одиночке, парами и маленькими компаниями, некоторые, казалось, были навеселе, многие несли маленьке фонарики Где-то играла музыка, вроде бы, смутно знакомая, но вместе с тем – чужая.

Прохожие косились на пришельцев с любопытством.

– Вот и наша летающая птичка, располагайтесь с удобствами, – пригласил гостей Тардин Гай.

– Вы с нами?

– О, нет! У меня вечерами куча работы. Вас встретят на месте. Машину поведет автопилот.

Легкий гирокоптер взмыл над террасами и над крышами. Женька прижалась лбом прозрачному колпаку кабины.

Оклатеро сиял огнями. Шествие людей с фонариками сверху напоминало реку огня. Закат над вершинами гор пламенел пурпуром и киноварью. Поднялся сильный ветер, легкую машину болтало, посадка получилась жестковатой, но в рамках допустимого.

Колпак автоматически открылся. Грянула витиеватая музыка. Отсалютовал караул. Мартынов выбрался первым, протянул Женьке руку, и она шагнула на бетонную площадку, придерживая длинное платье. Близ мраморного портала президентского дворца уже выстроились две шеренги встречающих.

– Великое Теро радо вашему визиту, – перевел браслет.

Мягко громыхнуло. В небе за спиной Женьки розовым букетом расцвет фейерверк.

Ловкий и подтянутый мужчина в строгом черном костюме шел гостям навстречу. Волосы на его висках уже тронула седина, но глаза сверкали умом, а походка оставалась упругой. Этот терайа производил впечатление. Спокойный, уверенный, полностью человечный.

– Президент Теро, Уильям Элфорд приветствует людей Земли.

Глава 6. Оклатеро - 2

-- President of Earth William Alford welcomes the people of the Earth.

[Президент Земли Уильям Элфорд приветствует людей Земли (англ.)]

Элфорд произнес эту фразу на великолепном английском, но переводчик по инерции допустил сбой, заменив "Earth" на "Теро".

Дважды сказанное «Земля» громко прозвучало в мгновенно наступившей тишине. Затем собрание взорвалось аплодисментами, а Мартынов оцепенел, готовый сквозь землю и провалиться.

«Узнал меня сукин сын или не узнал -- это, конечно, вопрос. Здешний Элфорд выглядит моложе, возможно, не тот же самый, но с моим доппельгангером мог встречаться». Рука Эухениты, которая опиралась о руку Мартынова, напряглась.

– Что случилось? – спросила Женька шепотом.

– Это мой бывший босс, владелец «Вероники», псевдоотец Агнис. Будь осторожна, если он говорит на английском, возможно, знает и русский.

Новый шквал аплодисментов заглушил это перешептывание.

Встреча между тем продолжалась, она не слишком отличалась от подобных событий на Земле. Элфорд произнес краткую речь на английском, упомянув прогресс, разум, сходство цивилизаций и некие смутно обрисованные общие цели. Женька тоже ответила речью и тоже на английском, поблагодарив президента за теплый прием. Чип с прошением перешел в руки секретаря, после чего аристократия Теро превратилась в обычную толпу, на удивление беззаботную.

В отличие от Галатьера и Айджа, говорили эти люди по-английски, что наводило Мартынова на определенные мысли.

Элфорд подошел к Женьке, с бокалом в руке.

–Ваша миссия так важна, а вы так молоды.

– Я офицер, эта миссия – мой служебный долг.

– Вы, говорят, врач и пилот одновременно?

– Только медик-стажер и штурман.

– Скромность и смелость – отличное сочетание, я восхищен. Мистер Мартынов – ваш супруг?

– Мой друг, – машинально ответила Женька.

Утомленная телепортацией, стычкой на шоссе и бешеным ритмом дня, она ошиблась, использовав “friend” вместо “boyfriend”, и Элфорд понимающе усмехнулся.

-- Конечно-конечно. Я поначалу принял вас за брата и сестру, но теперь вижу ясно – никакого сходства и совсем другая ситуация. Мистер Мартынов, вы тоже медик?

– Я пилот.

– Может, правильнее назвать вас «сеньор Мартинес»?

– Почему? – поинтересовался доппельгангер, мастерски, надо сказать, разыграв удивление.

– Знаете, в вас ощущается кровь латино. Скорее всего, половина. Может быть, четвертушка. Я раньше знал одного Мартинеса, сильно на вас похожего.

–У меня нет братьев, тем более, их нет в Оклатеро.

–Учитывая, что наши миры – своего рода изнанка друг для друга, я бы от неожиданных встреч не зарекался, – Элфорд тонко улыбнулся – О, смотрите! Герцогиня Лавенхем хочет с вами побеседовать. Вон та леди в бриллиантовом колье. Подойдите к ней, мистер Мартынов, окажите уважение.

Доппельгангер не слишком охотно отошел и вскоре завязал разговор с пожилой, но сильно декольтированной дамой, а Элфорд вновь обратился к Женьке.

– У вас интересное имя, мисс Нечаева. «Евгения» намекает на избранность и хорошую генетику, однако, звучит длинновато. Я могу называть вас «Джинни»?

– Да, конечно, если вам так удобнее.

– Вы тоже можете называть меня Уилом, но только не на публике. Приходится все же, соблюдать этикет.

– Император Теро – такой же сторонник этикета во всем?

– О, наш Император – совсем отдельная история. Он мудр, велик и не совсем человек. Или, наверное, совсем не человек. Он едва ли вас примет, но прошение изучит рассмотрит и ответил через пару дней. Думаю, беспокоиться не о чем, он даст добро. Возможно попросит взамен какой-нибудь формальный знак уважения. Не берите в голову, все обойдется. Впредь, кстати, не прикасайтесь к предметам чужой культуры, особенно к захоронениям…

Мистера президента вскоре отвлек секретарь, и голодная Женька воспользовалась паузой, чтобы присоединиться к фуршету. Туда же подтянулся Мартынов, который едва отделался от герцогини.

– А поговорил с ней, и ситуация вырисовывается интересная, – сообщил доппельгангер с коротким смешком. – У них, похоже, три сословия. Круг Элфорда, высшая англоговорящая элита. Потом их помощники, собратья Галатьера – генетически модифицированные рабочие и солдаты, эти говорят на эсперанто. Но и слуги, которых первое и второе сословие презирает и считает шелупонью – они говорят на пиджине, ядреной смеси разных языков. Наш «друг» Элфорд правит местным Вавилоном, то есть, конечно, Оклатеро и прочей территорией от имени Императора, который, видимо, параноидален, потому что никому не показывается. На планете всего пятьсот миллионов граждан, что маловато, учитывая ее размеры. Остальных, похоже, сожрала эта самая феро.

– Разве лекарство им не помогает?

– Герцогиня сказала, что помогает, но вводить его нужно каждые пять лет. Доз на всех не хватает, и постоянно продляют жизнь только элите. Такие, как Галатьер, часто погибают, но слуги мрут еще быстрее, потому что бесплатны только первые пять уколов. Все, что после пяти, терайа достают втридорога на черном рынке, но там можно нарваться на подделку. Так что история с лекарством заиграла новыми красками.

– Сибирцев приказал не вести разведку.

– Да какая это разведка, Эухенита. Я просто слушал болтливую старую леди.

– Значит, прямо сейчас у них бушует феро?

– Якобы так, но детекторы скафандров с самого начала ничего не показали. Герцогиня не знает, как происходит заражение. Может быть, через еду?

– Нет. – решительно отрезала Женька. – Такую эпидемию могли прекратить санитарными мерами – стерилизовать воду и продукты, изолировать больных. А они, получается, тратят силы на непрерывное лечение, и уже много лет.

– Ладно хоть пища у них безвредна и есть ее можно, – констатировал Мартынов, нацеливаясь на фуршетный стол.

... Выглядели кушанья странновато, но примерно соответствовали земной еде. Вареная рыба с приправами, кусочки жареной птицы, причудливо нарезанный и украшенный фруктовый салат. Насытившись, аристократы переходили в конференц-зал дворца, где предстояло оценить «презентацию по истории планеты». Гостям представили почетные кресла, после чего ропот голосов умолк, и на возвышении появился худощавый мужчина с римским профилем. Голографическая подсказка завила в воздухе: «Профессор Салазар». Женька отключила переводчик браслета и слушала речь Салазара вживую, а Мартынов тем более легко понимал все сказанное.

– Самым важным событием в истории нашей планеты является обнаружение артефакта «Кондуит» в поясе Койпера, среди обломков чужого корабля. Он – основа системы телепортации, которой мы до сих пор пользуемся, но сути которой до конца не понимаем...

Голограмма показывала строительство Зала Прибытия, а потом его же в законченном виде.

– «Труба» – не их технология, – шепнула Женька Демиургу.

– Интересное сходство событий. Двигатель «Вероники» работал, используя минус-материю, и ее тоже нашли в поясе Койпера...

Салазару перешептывание не понравилось и он бросил на Мартынова гневный взгляд.

– Вскоре после обнаружения «Кондуита» наша планета погрузилась в глубокий кризис, причиной которого стала несправедливая система управления, -- продолжил профессор. -- Организация «Лига Земли» узурпировала власть, лишила законных прав благороднейшие семьи планеты и создала многочисленных супервиро – бессмертных и сильных солдат-рабов.

Голограмма поменялась, в воздухе возникли изображения совершенных людей, нарисованныев соответствии с лиными вкусами Салазара — преувеличенно мускулистые мужчины и женщины с очень пышными формами.

– Генетически измененные вышли из подчинения и развязали войну против настоящих людей. Теро несла колоссальные потери, пока на ее защиту не встала группа военных и политиков под руководством человека, которого мы теперь знаем как великого Императора. Армию супервиро сокрушили, преступную Лигу Земли распустили, ее участников достойно наказали, границы на планете были стерты и наступила эра справедливого правления...

На этот раз в воздухе повисла символическая фигура Императора с сиянием вместо лица. Салазар с почтением поклонился голограмме и продолжил:

– Вся планета праздновала победу, но наша радость оказалась недолгой. Преступные супервиро перед свое гибелью создали возбудитель болезни, которую мы называем феро. Многие умерли, остальные научились выживать. Наши самоотверженные врачи и ученые сумели обуздать болезнь. Признанием выдающихся заслуг нашей цивилизации является визит новых друзей с планеты Земля. Эти люди признают величие нашего Императора! Поприветствуем же их!

В зале раздались энергичные хлопки в ладоши, голограмма исчезла, и Салазар ушел за кулисы. Аристократы снова двинулись к столу, на котором слуги успели заменить блюда. Эта вторая перемена оказалась изысканной – появился местный вариант устриц, необычная, невероятно крупная икра и главное блюдо вечера, которое переводчик браслета назвал фаршированным кракеном. Теперь участники не только ели, но и выпивали, причем много, а престарелая герцогиня Лавенхем не отставала в это деле от других.

– Пир во время чумы, – шепнула Женька. – Поехали лучше домой. То есть, в особняк. Лучше бы на Верум. Еще лучше – прямо на Землю, но пока не время.

– Не получится удрать даже в особняк. Эти безумцы запланировали бал. Придется танцевать для их развлечения. Веселись и считай, что занята ксенологическим исследованием.

...Близилась полночь, но бал только начался. Все участники, включая мистера Элфорда, отплясывали лихо, сначала парами, потом, построившись кругом и меняя партнеров.

– Ну и как вам наша Теро? – поинтересовался у Женьки Элфорд, который слегка запыхался.

– Впечатляет, Уил. Особенно ваши супервиро, которые владеют телепатией…

– А, эти… – Элфорд скривился. – Не бойтесь Джинни. Они опасны только для врагов, не для нас с вами. Собаки в наморднике, преданные владельцу.

– Я видела, как они убивали бандитов.

– Бандитов – сколько угодно, но людей высшего круга – никогда.

В этот миг пары поменялись, и Женька снова вернулась к Мартынову.

– А я тут узнал личный статус президента, – сообщил доппельгангер, старясь одновременно танцевать в такт.

– Ну и как?

– У него была жена Альда и дочь Агнис. Обе умерли от феро. Лекарство почему-то не сработало.

– И какие у тебя выводы?

– От истории Элфорда пахнет враньем.

Объяснить, в чем же состоит вранье, Мартынов не успел, потому что очутился в паре с герцогиней, а Женька – в паре с Салазаром.

– Я очень волнуюсь, – заговорила Женька. -- Мы кушаем и пьем вместе со всеми. Лихорадкой феро легко заразиться?

– О, боже, мисс Нечаева… не думайте про это, – Салазар наморщил нос. – Феро передается через кровь, от матери при рождении и в других… скажем, так, очень интимных обстоятельствах. Подцепив раз, уже не отвяжешься, но лекарство возвращает комфорт и сохраняет нам жизнь.

– Сохраняет... Это звучит грустно. Мне жаль зараженных.

– Нас? Не жалейте. Пятно на белом плаще – неприятно, а вот феро – чушь. Риск смерти придает существованию особый острый привкус.

… Круг танцоров сдвинулся, и Элфорд мягко принял Женькину руку.

– Не обращайте внимания на Салазара, – заметил он с полуулыбкой. – Наш историк помешан на эросе, танатосе и непристойных выдумках. Послушать его, так мы все поголовно больны и все озабочены. Чушь! Феро внедрили супервиро. Они обещали людям долголетие, брали у них кровь, вводили какие-то препараты – и вот результат. Сейчас больных процентов пять-шесть, остальные терайа здоровы, но некоторых одолевает паранойя. Они платят мошенникам бешеные деньги, чтобы получить ненужное плацебо.

– Вот как.

– Увы. Даже среди элиты встречаются идиоты.

* * *

В особняк они возвращались в половине третьего ночи, вдвоем, на гирокоптере c автопилотом.

– Как думаешь, Элфорд тебя узнал?

– Кого-то он точно припомнил, но меня или другого Мартинеса – не понятно. Допустим, Теро -- это Земля в другом варианте событий. Только вот в мире, где я родился, про город Оклатеро никто не слышал.

– Может, город построили позднее, когда Элфорд захватил власть.

– Конечно, все может быть, но очень хочется верить, что это странное место – не созданный мною же косяк.

Обычная душевная броня Мартынова, казалось, дала трещину, по крайней мере, выглядел он расстроенным.

– Не выдумывай себе вину, – твердо заявила Женька.

– Пытаешься утешить?

– Нет, прояснить суть. Агнис, когда ее отпустили на «Веронике», собиралась прыгнуть в прошлое. Она это сделала, вот и причина. Смотри, все сходится – Элфорд, Агнис, Альда, исследования по возбудителям…

Гирокоптер вдруг пошел на снижение и быстро опустился на грунт. Уличные лампы не горели. Узкие пустые улицы погрузились во тьму. Вдобавок дул сильный ветер, и на улице похолодало. Мартынов открыл железную дверь электронным ключом.

– Ложись спать, Эухенита, я покараулю, -- предложил он, очутившись в доме.

– Ты же устал.

– Устал, но отключаться обоим нельзя. Моя вахта начнется сейчас, в восемь утра я тебя разбужу и тогда поменяемся. Раньше следующего вечера мероприятий не будет, так что отдохнуть я сумею.

– Ты точно выдержишь до восьми?

– Выдержу.

Эухенита осталась в спальне, а Мартынов нашел в столовой ингредиенты, сварил себе подобие земного кофе, с горячей чашкой вернулся в холл и присел там на мраморную скамью.

«Мой босс Элфорд всегда был мерзавцем, – размышлял он, отхлебывая горький напиток. – Мерзавцем – да, но человеком серьезным. Он не прожигатель жизни, это факт. Что-то мне подсказывает, что и местный Элфорд примерно такой же. Морочит нам голову праздником, а сам ждет… только чего ждет? Может, они с Императором разошлись во мнениях?»

Мартынов и вправду сильно утомился, его одолевала дрема, но она полностью исчезла, как только в наружную дверь резко постучали.

– Кто там?

– Ваша охрана, – ответили ему на искаженном эсперанто.

– Мы не просили ставить охрану, – отозвался Мартынов тоже на эсперанто.

– Не важно. У нас четкий приказ – удостовериться, что гости в порядке.

– Чей приказ?

– Коменданта города. Отворите.

– Иру ал ла инферо. Идите к черту, не открою. Сейчас середина ночи. Мы давно спим. Зовите командира, и такого, чтобы я его лично знал.

– А то что?

– А то придется будить Тардина Кая, просить у него ключ. Управляющий скажет вам скажет спасибо. Второй вариант -- стойте под дверью до утра.

Прокричав это, Мартынов вернулся в спальню.

– Оденься на всякий случай, – шепнул он проснувшейся Женьке. – К нам кто-то ломится.

– Хотят арестовать?

– Пока не знаю, но лучше быть одетой.

– Надо сопротивляться.

– Нечем, оружия нет, и они тут все телекинетики. Пока просто потянем время.

Дальнейший стук и ругань Мартынов игнорировал, пока из-за снаружи не раздался хорошо узнаваемый голос Айджа:

– Доброй ночи всем. Простите, синьоро, этих старательных болванов. Мы – действительно ваша охрана. Инспектор Галатьер передает привет по связи и просит позволения осмотреть помещение. Если не откроете, солдаты начнут ломать дверь телекинезом, а попадет за грубость мне. Давайте, обойдемся без скандала.

– Ладно, заходите.

Супервиро-телекинетики, очевидно, приструненные, вошли на цыпочках, проверили пустые комнаты, постояли на пороге спальни, ошалело рассматирвая Женьку. Их было всего двое, но Мартынов не забыл кровавую сцену на шоссе и понимал, насколько эти терайа опасны.

– Чисто, – бросил Айдж. – Извините, что потревожили, – добавил он. – Солдаты останутся снаружи, там есть оборудованный пост.

Мартынов молча кивнул. «Сукин сын Элфорд, это же домашний арест, а не забота о безопасности». Он запер за солдатам дверь и обернулся к Женьке:

– Знаю, что сложно, но постарайся поспать. Для завтрашних переговоров с Элфордом нужна ясная голова.

Сам Демиург вернулся в холли остался там, вслушиваясь в ночные звуки чужого города – в свист ветра, отдаленную перекличку солдат, в скрип каких-то конструкций. «События ускоряются, – думал он. – Завтрашний и послезавтрашний день решают все. Или мы договоримся с терайа или… Противно такое признавать, но мы беззащитны. Элфорд нас не отпустит».

Прошел примерно час, Мартынов все сидел, прислонившись спиной к холодной стене и на замечал этого. Снаружи, возможно, светало, но он не смотрел на часы. Потом за дверью что-то упало, шмякнулось о каменные плиты крыльца, а следом раздалась трескотня выстрелов.

– Что там? – крикнула Женька из спальни.

– Пока не знаю. Оставайся на месте. Не выходи из спальни.

Перестрелка, впрочем, оказалась короткой и, похоже,сопровождалась телекинезом, потому что дверь гремела, с косяков сыпалась пыль.

Потом в наступившей зловещей тишине хрустнул замкок. Створка отворилсь на полметра и в щель протиснулся терайа, вооруженный пистолетом.

«Прямо сейчас, пока он не прицелился». Мартынов вильнул чуть в торону, в потом ударил по руке пришельца перекрестно – сразу по за ладони и по запястью. Ствол полетел на мраморный пол, но противник не сдался и левой рукой попытался ударить доппельгангера в кадык. Удар пришелся вскользь, Мартынов на миг задохнулся, а потом ощутил телекинез – его колени вдруг подкосились. Падая, но нарочно сбил противника с ног, прижал его к полу и придавил предплечьем горло.

На все ушло меньше минуты. Поверженный больше не сопротивлялся, похоже, он был ранен, по крайней мере руки Мартынова вдруг сделались влажными от крови.

– Ты как? – Раздался голос Эухениты.

– Я нормально, но у нас тут гость, его придется связать. Неси сюда простыню.

– Тут простыня три на четыре метра. В нее даже замотать можно.

Женька бросила на пол ворох тряпья, а пленник тем временем смотрел в потолок и становился все бледнее.

– Сойдет, чтобы обехдвижить, -- Мартынов кивнул. -- Возьми пистолет, Эухенита, проверь, что там за дверью. Только очень-очень осторожно. сразу не Высовывайся.

Женька на короткое время исчезла, а потом вернулась, неестественно спокойная и словно бы оцепеневшая.

– Снаружи сейчас тихо. Охрану всю положили. Айджа застрелили. Еще там два мертвых терайа в гражданском. Они, похоже, дрались с солдатами.

– Понятно… Включи, пожалуйста, свет на полную. Шторы сначала задерни.

… Яркие лампы заставили пленника прищуриться. Мартынов все еще придерживал его за шею, но не сильно, позволяя дышать и говорить.

– Кто ты такой?

Парень молчал. Кровь текла из простреленного левого плеча.

– Мы одни, тебя никто не спасет, а потому лучше говори. Зачем вы убивали солдат?

– Потому что они нас не пускали в дом, – прохрипел парень на правильном эсперанто, которое подучившийся Мартынов понимал без переводчика.

– Зачем ломились в дом?

– Хотели убить тебя… и женщину тоже.

– Вас прислал Элфорд?

В тускнеющих глазах раненого сверкнула ненависть, он дернулся, но тут же обмяк.

– Элфорд – чудовище... Это вы хотите ему помочь. Сделать так, чтобы этот уджас не кончался.

– Ну, парень, ты заврался. Мы пришли, чтобы получить лекарство и спасти друга. Личные качества Элфорда тут ни при чем.

– Так не поняли… – пленник попытался засмеяться, но только болезненно скривился. – Элфорд хочет от вас кое-чего. Если дадите – всем конец, и вам тоже.

– Чего именно хочет Элфорд?

Парень промолчал.

– Кто тебя нанял?

– Никто. Мы – Сопротивление.

– Вот, значит, как…

Мартынов лихорадочно соображал, взвешивая «за» и «против».

– Что будем делать с ним, Эухенита?

– Как врач скажу – окажем первую помощь.

Она ушла и вернулась и аптечкой от скафандра, присела рядом на корточки. У пленника, кроме пулевого отверстия на предплечье, оказалась сквозная рана на боку возле шестого ребра. Его тело выглядело полностью человеческим. Совпадало число ребер и строение мышц. На молодом, почти юном лице сияли радужки глаз – необычайно яркие, как иногда бывает у псиоников.

– Она врач, и не вздумай дурить ментально – башку оторву, – пообещал Демиург.

– Мое «пси» кончилось, слишком много крови вытекло.

Парень судорожно перевел дыхание и стиснул зубы. Он не мешал перевязке, просто смотрел в потолок, но глаза стекленели, словно пси-свечение свет внутри терайа угасало.

– Здесь его оставлять нельзя, – хмуро сказала Женька, закончив работу, стащив и скомкав медицинские перчатки. -- Скоро заявятся люди Элфорда.

– Эй, сопротивленец! – позвал Мартынов. – Ты нам тут мешаешь. Давай, пора на выход.

– Слышу, – парень разлепил веки. – Зовите солдат, пощады не попрошу.

– Ух, какой резкий пацан. Думаешь, мучиться – красиво? Там будет страх и дерьмо. А главное, никто твоей стойкости не увидит.

– Продолжишь его пугать – он тут от сердечного приступа помрет, – вмешалась Женька. -- Лучше просто отпустить. Я введу стимулятор и обезболивающее, ты его развяжешь, пускай проваливает на своих ногах.

– Слышишь, "сопротивление", – снова заговорил Мартынов, произнося чужие слова медленно, чтобы раненый все понял, – Мы не сдадим тебя охране, но дальше спасай себя сам. Передай друзьям – мы готовы их выслушать, но только если явятся без оружия. Будем ждать послезавтра, в полдень.

– Вы врете. Охрану усилят. Нас перебьет.

– Не перебьют, просто не нужно соваться в дом. Сделаем так. Мы отправимся прогуляться. Ваше дело наблюдать издали и спокойно подойти в безопасном месте. Понял?

– Да.

– Справитесь?

– Да.

– Тогда вставай и уходи.

* * *

– Встречаться с такими опасно, – заметила Женька, как только терайа, шатаясь, ушел. -- В городе тоже - можно нарваться на снайпера.

– Знаю, но это наш последний шанс. Чтобы убраться с Теро, понадобятся союзники.

-- Для начала понадобится смыть убрать кровь внутри дома. Никто не должен догадаться, что мы ему помогали. Не знаю, как уничтожить простыню без утилизатора. Сжечь тоже негде.

-- Выкинем в окно спальни с другой стороны, там сорок метров высоты.

-- Прохожим нижних ярусов на головы? Мама бы меня за такое убила...

Женька нервно засмеялась, но в ее глазах стыл затаенный страх. "Сорок восемь часов, -- думал Мартынов. -- продержимся еще сорок восемь часов, а потом -- все. Уходим отсюда любым способом".

Глава 7. Предложение

– Мне как-то неловко, – сказала Женька Мартынову. -- Всех этих супервиро убили потому, что они нас защищали. Айджа тоже убили, он лежит у нашего порога, мертвый, беззащитный. А мы что сделали? Отпустили его убийцу.

– Ты же сама не хотела его сдавать.

– Я и сейчас не передумала, только лучше от этого не становится.

– Понимаешь, Эухенита… – заговорил Демиург, тщательно подбирая слова. – Правила «Алконоста» работают на «Алконосте». На твоей Земле добро и зло отделены друг от друга. На Теро это не так, и, если честно, что тут творится, пока непонятно.

– Ты не в курсе насчет дополнительных протоколов «кода шестнадцать».

– А должен ?

– Они только для офицеров Космофлота, написаны на случай первого контакта. Запрещают менять чужое общество по нашим стандартам. Никогда, ни под каким видом, даже если местные обычаи кажутся негуманными и отвратительными.

– Обоснование существует?

– Да. Мы не навязываем добро силой.

– Невмешательство может привести к плохим результатам.

– А вмешательство – к еще худшим.

– Уверен, когда-нибудь эти протоколы пересмотрят, но пока у нас однозначный приказ Сибирцева – или получить формулу лекарства, или убедиться, что ее не дадут. Потом эвакуироваться на Верум. Все, что я делаю, я делаю ради этого.

...Женька согласилась и больше ни о чем не спрашивала, чему Демиург был только рад. О своем прошлом опыте на должности офицера «серых торговцев» он предпочитал не рассказывать, но и забыть такое не мог.

Корабль «Лезвие» курсировал тогда между Марсом и Землей. На Землю возили серу, кальций и магний, обратным рейсом – продукты и технику терраформирования. Владелец «Лезвия», суровый пьющий бородач, родившийся вне Земли, не слишком уважал ее законы, а Лигу и вовсе в грош не ставил.

– Или держи язык за зубами, или мы не сработаемся, – сразу предупредил он. – Отдаю тебе технику и, если хочешь, пилотирование. Люди – мое. Все торговые сделки — мое. Дисцилина на борту – мое. Ты, Мартинес, флотский чистоплюй, repipi [исп.]. Я таких насквозь вижу, так что под руку не лезь.

Мартынов все понял, в дела контрабанды не вмешивался, с буйной командой близко не сходился, предпочитая отдых в каюте, а в промежутках между рейсами -- общество земных приятелей в пабах. Конец такому шаткому равновесию положило инцидент на «Лезвии», случившийся по по пути от Фобоса к Земле.

… Молодую женщину, беглую заключенную, провели на борт матросы. Высокой нравственностью она не отличалась и охотно согласилась заплатить за помощь собой. Шум веселья в кубрике заглушали музыкой, но на второй день сквозь музыку пробились совсем не шуточные крики. Ругавшегося Марынова внутрь не пустили, а явившийся с большим опозданием судовой врач констатировал у мертвой беглянки аневризму аорты.

«Ее следовало сразу вернуть властям, – заявил медик, отмывая руки. – Эти бешеные бабы, воровки и бандитки, не знают меры ни в выпивке, ни в любви».

«Вы не вмешивались, хотя и могли»

«Мог? Я кто? Простой костоправ, а вы офицер, пускай и с порченой репутаций. Сами бы и разгоняли это непотребство»

«Капитан приказал мне не лезть к его парням с замечаниями. Он их сам выбирал»

«Ладно, не берите в голову. У старины Барри на борту дисциплины не было и не будет. Странно, что это корыто еще не развалилось».

Тело женщины обернули покрывалом, прицепили нему бумажную розу и похоронили, отправив в шлюз. «Ну и что мы могли поделать? – рассуждал доктор, допивая виски в компании с Мартыновым. – Вариантов было два. Первый – сдать ее еще на Фобосе и вернуть в тюрьму, а что такое тюрьма, вы сами знаете. Второй – ничего не делать и позволить оторве догореть. Бедняжку звали Рита, на Земле у нее осталось двое детей...»

* * *

Прибыть в президентский дворец следовало в два часа пополудни. С этим известием явился Галатьер. Все перебитые ночью охранники умерли, не успев связаться с командиром, а потому зрелище крови на проге застало Галатьера врасплох и вынудило яростно стучаться в двери.

– Диабле! Что тут творилось? Почему нет доклада?

– А кому и как я мог сообщить? – сказал Мартынов, отперев замок. – Нам не оставили ни оружия, ни средств связи. Или я обязан влезать в разборки и защищать свою охрану голыми руками?

Справедливость возражений Галатьер признал, но не успокоился. Он была крайне удручен, стоя на коленях возле тела Айджа.

– Парень – мой племянник, сестра еще не знает.

– Соболезную.

– Что мне до ваших соболезнований! Теперь только месть меня успокоит.

– Кому собираетесь мстить?

– Я знаю, кому! – огрызнулся Галатьер. – Резня – дело рук здешнего отребья. К сожалению, эти уже мертвы. Если бы кто уцелел – открыл бы дверь и вас обоих прикончил.

– Попытался прикончить.

– У него бы получилось, не сомневайтесь. Против псиоников такие, как вы, никуда не годятся.

Число трупов в переулке соответствовало числу стволов на земле, супервиро их пересчитал, вызвал подкрепление и понемногу успокоился, замкнувшись в хмуром молчании. Вскоре тела убрали, Галатьер и похоронная команда исчезли, а Мартынов погрузился в собственные невеселые размышления.

– Ствол того парня лучше не засвечивать. Оно полубесполезная. Обойма неполная, заряжать нечем, носить с собой нельзя, но и выбросить рука не поднимается. Может, спрячем?

– Где? Пол и стены — везде камень.

– Есть одна мысль…

Демиург возился целыйч ас – сначала снял с огромной кровати монументальную ногу, потом выдолбил в ней выемку мономолекулярным ножом из комплекта скафандра. После этого он сунул относительно небольшой пистолет внутрь и собрал всю конструкцию заново.

– Пускай пока так полежит.

Вскоре явилась служанка и принесла большую сумку еды. Она жарила и варила, хлопотала на примыкавшей к столовой кухне, красиво расставляла тарелки, раскладывала двузубые террайские вилки.

– Поешьте мяса, господин. Нежная телятина. Спаржа свежая. Вино – наше калифорнийское кабернэ.

«Это ведь наше Земля, – думал Мартынов, разрезая стэйк столовым ножом. – Ну, не совсем наша, но почти она. Знакомые пейзажи, та самая пища, человеческие лица. И одновременно дикие обычаи, ментальные мутанты вроде Галатьера, и верховный правитель, которого никто никогда не видел».

– Меня кое-что удивляет, – сказал доппельгангер Женьке, как только служанка вымыла посуду и ушла. – Электронные средства слежения. Почему их не оказалось внутри, это понимаю. Я бы все рано отыскал жучки, и терайа это понимала. Но почему камер не оказалось снаружи? А если были, почему ночью к супервиро не явилась подмога?

– Не знаю, загадка. Я видела камеры в городе, значит, в принципе слежка идет, но почему-то не за нами...

* * *

Паззл не складывался, ответов не было, до встречи с президентом оставался еще час. Мартынов побрился, переоделся и сел ждать в кресло, но состояние Эухениты его тревожило. Девушка бродила по комнатам туда-сюда, не в состоянии справиться с тревогой, как будто аура Оклатеро что-то изменила в ее пасионарной сути.

– Не волнуйся, -- сказал Мартынов. -- Если не договоримся с Элфордом, то свяжемся с Сопротивлением, возможно, они помогут уйти через «трубу». Этим ребятам наверняка интересна военная помощь "Алконоста".

-- Андрей! Так нельзя.

-- Почему?

-- Директивы кода шестнадцать. Мы можем предавать им лекарство и пищу, но не имеем право вмешиваться в инопланетную гражданскую войну.

-- Но пообещать-то можно.

-- То есть, обмануть доверившихся нам людей? Это аморально.

-- Эухенита... Я готов взять все аморальное на себя и просить Сибирцева, пусть даже меня вернут на гауптвахту.

-- Ерунда! Капитан не отправит тебя на гауптвахту, он прото скажет "нет" и добавит "можете быть свободны".

-- Я попытаюсь его убедить действительно им помочь.

-- Ты не служил в регулярном флоте, поэтому не понимаешь... Протоколы созданы не просто так. Система Центра просчитывала последствия. Тот, кто нарушает приказы, не просто ломает себе карьеру. Он может поломать чужой мир. Вспомни, что случилось после твоих прыжков на "Веронике". Ты говорил, что была катастрофа. Сделал один раз -- собираешься добавить еще?

"Мое дело -- вытащить нас из ловушки, а что станет с Теро, с этой уродливой копией Земли -- какая разница?" -- подумал Мартынов, но вслух не сказал ничего.

Женька перестала метаться по комнате и остановилась. За последние сутки она осунулась, под светлыми глазами залегли тени.

– Ладно. Не будем ссориться.

-- Я и не ссорился.

-- Знаешь… у меня есть просьба.

– Какая?

– Если дела с терайа пойдут плохо, если наступит самый крайний случай… убей меня. Ты сумеешь даже без оружия, я знаю.

-- Не надо так шутить, не смешно.

-- Я не шучу.

– Даже не думай о таком, Эухенита.

– Не думать? Я не хочу мучиться. Не хочу, чтобы меня унижали. Не хочу оказаться слабым звеном.

– Ты не слабое звено.

– Ладно не слабое, но ты пообещай.

Женька ждала вполне определенных слов, но Демиург не хотел их произносить и просто кивнул.

... Вскоре дверь их дома отперли снаружи. Посланцев Земли на этот раз ожидал не легкий гирокоптер, а солидный летательный аппарат на шестерых. Управлял им живой пилот, в креслах расположилась вооруженная охрана.

– Для вашей безопасности, – бросил незнакомый супервиро в бронежилете, с нашивкой командира на рукаве.

Машина взмыла над городом очень высоко, сверху Мартынов видел каменный восьмиугольник Оклатеро, полупустынную равнину и вдали – контуры гор. Очень близко, почти вплотную пролетел другой гирокоптер. Один из пассажиров, с обручем пси-защиты на голове, дерзко заглянул в глаза человеку.

– Снижаемся, – вскоре предупредил офицер.

Пассажиров высадили не так , как в первый раз, не на дворцовую площадь под музыку, приветсвия и треск фейерверков, а в полном молчании, на небольшую площадку с тыльной стороны здания.

– Следуйте за мной, – сухо велел супервиро-командир и повел людей через турникет, по узкому коридору служебной части дворца, мимо череды запертых дверец, через квадратные рекреации с постами охраны.

– Остановитесь.

Мартынов замер на месте.

– А теперь вам придется разделиться. Мисс Нечаеву проводит на аудиенцию секретарь президента. Вы, сеньор Мартинес, обязаны ждать ее в другом месте.

– Почему? Мы оба представляем на Теро «Алконост». Не вижу смысла нас разделять.

– Таковы правила безопасности. Вы сами видели, как действуют здешние мятежники.

– Вы что-то путаете, офицер. Этой ночью покушались на нас, не на Элфорда.

-- Ничем не могу помочь. Это приказ.

– Андрей, у них действительно приказ, – вмешалась Эухенита.

Мартынов колебался, оценивая соотношение сил. Четверо вооруженных супервиро, незнакомое здание, система безопасности, частые посты охраны. Он разжал кулаки и кивнул.

– Хорошо. Я подожду.

* * *

Женька шла по коридору вслед за секретарем, обычным (не супервиро) человеком в гражданском дорогом костюме. Провожатый очень походил на земного офисного юношу, улыбался, в основном молчал, лишь изредка роняя короткие фразы на английском. "Сюда, мисс". "Осторожно, здесь ступени".

Эта часть здания напоминала лабиринт. Серые стены, белесый свет ламп, незнакомая система указателей, выбитых трафаретами на бетоне. Навстечу попадались не аристократы, а в основном супервиро-псионики, многие в мундирах и с оружием.

– Вот эта дверь, мисс. Пожалуйста, проходите. Мистер президент вас ждет.

Секретарь чуть поклонился и пропустил гостью вперед, сам же остался в коридоре. Атмосфер дворца вернулась – кабинет Элфорда разительно отличался от лабиринта и поражал роскошью. Мебель эбенового дерева, кресло, обтянутое шкурой леопарда. На столе – кабинетный набор из серебра, хрустальный сосуд с прозрачной жидкостью и пара бокалов.

Элфорд встретил гостью стоя – высокая прямая темная фигура на фоне светлого проема окна.

– Раз видеть вас, Джинни, – сказал он, оборачиваясь с улыбкой.

– Взаимно, мистер президент, – ответила Женька, ради вежливости несколько покривив душой.

– Пожалуйста, оставьте официоз, называйте меня Уилом. Кстати, о самом печальном. Мне доложили -- ночью вас потревожила перестрелка. Ужасный эпизод, виновные будут наказаны.

– Виновные погибли на месте, так что наказывать никого не придется. Сожалею, что солдаты погибли тоже. Они защищали нас до последнего.

-- Супервиро не могли поступить иначе. Таков их генетический код.

-- Я слышала, один из убитых -- племянник инспектора Галатьера.

-- Галатьера? -- Элфорд чуть нахмурился, словно не зная, о ком речь. -- А, вспомнил! -- Тут же добавил он. -- Галатьер, да... Еще его сестра и племянник. Нам удалось получить великолепную генетическую линию. Такие супервиро могут иметь потомство, у них возникают родственные отношения. Даже не знаю, плохо это или хорошо.

Женька сообразила, что затронула скользкую тему.

-- Давайте, лучше вернемся к делу, -- снова заговорила они. -- Наш больной товарищ сейчас в криогене на «Алконосте», но его нельзя держать там вечно.

При этих словах во взгляде Элфорда появилась печаль.

– По части научно-медицинского сотрудничества возникли сложности. Я бы сказал – очень серьезные. Дело в том, что Император против передачи закрытой информации.

У Женьки ёкнуло сердце.

– Его величество обосновал свое решение?

– Нет. Он, как всегда, оказался немногословен. Заявил, что сотрудничества не будет, по крайней мере, пока.

– Тогда, верните меня и моего спутника на Верум. Я обязана доложить о ситуации капитану экспедиции.

– Вопрос вашего возвращения мы тоже обсудим, а пока присядьте, выпейте воды. Мне очень жаль, расстраивать вас, Джинни.

– Действительно, вы меня расстроили. Старший лейтенант Вечеров – знакомый моей мамы и мой давний друг. Горько думать, что он умрет.

– Простите за любопытство – вам сколько лет?

– Двадцать пять, скоро будет двадцать шесть.

– Вижу, ваше сердце еще не очерствело. Честно говоря, я даже немного завидую. Когда-то я тоже был идеалистом. Занимаясь делами Теро, грубеешь очень быстро.

– Дела Теро настолько сложны?

– А как вы думали? У нас тут два биологических вида – люди и супервиро, у них разные интересы, в которые не хочет вникать Император, а я обязан находить баланс. Супервиро – солдаты, их амбициям нужно применение, экспансия, но для космической экспансии населения слишком мало. К тому же аристократов устраивает статус-кво.

– Я слышала, будто ваша супруга, Уил, была супевирина, – Женька приняла от Элфорда сверкающий стакан и немного отхлебнула из него, вода была невероятно чистой и отдавала запахом льда.

– Да, Альда был особенной… – Элфорд помрачнел. – Не хочу выглядеть нытиком или надоедать вам рассказами о местной политике, но она очень сильно меня подвела. Она совершила предательство, а я такое не прощаю.

– Вы развелись?

– Можно и так сказать.

– А ваша дочь?

-- Она умерла. Это вечная душевная рана.

-- Соболезную… – Женька допила воду, подумала, куда бы поставить стакан, но Элфорд забрал его и вернул на стол.

-- Теро – дело всей моей жизни, – снова заговорил он. – Проект, который я собираюсь довести до конца. Жаль, что соратников не так уж много. Подчиненных – сколько угодно, но вот людей умных, ярких, близких мне по уху не хватает…

-- Вы их найдете, не сомневаюсь.

-- Иногда кажется, что уже нашел.

-- Вы о ком? – переспросила Женька, ощущая небольшую слабость в мышцах и внезапную головокружение.

-- О вас, Джинни.

-- Но я не терайа, моя родина -- Земля.

-- Это не важно. Вы умны, молоды, энергичны, быстро учитесь. У вас великолепная генетика, чувствуется порода. Твердый характер, это отлично. Я предлагаю вам новые возможности здесь, на Теро. Оставайтесь с нами, и вашего спутника мы без проблем переправим назад на Верум.

-- А если не останусь – не переправите?

-- Вы умеете ухватить суть, восхищаюсь. Да, у вашего спутника вереди серьезные проблемы. Станьте моей соратницей, и я прощу сеньору Мартинесу некоторые его грешки. Например, помощь Сопротивлению.

«На это он намекает – на ночной инцидент?». Мир вокруг Женьки немного плыл, нависшая над нею фигура Элфорда приобретала нечеткие очертания. размытой. «Он что-то добавил в воду. Может быть, транквилизатор».

– Я -- чужая здесь. Ваши советники это не потерпят, – пробормотала она.

– Какие советники? Изнеженные аристократы? Я прикажу, и они вас полюбят. Супервиро? Они и не такое терпели. Я дам вам статус, который свяжет врагам руки. Положение первой леди Теро, моей законной жены. Конечно, я гораздо старше вас, но за счет биомодификаций проживу еще долго. Вы получите все власть, почти равную моей, роскошь, доступ к любой информации, в конце концов даже то самое лекарство, которое сможете отправить на "Алконост".

– Но какой вам от этого прок? Что во мне такого? Многие здешние леди красивее.

– Красота? При чем тут какая-то красота? – Элфорд, казалось начинал злиться. – Вы молоды и приятной внешности, этого достаточно. У вас имеется кое-что ценное, и за это я готов платить хорошую цену.

– Что именно? Я не понимаю.

– Вы здоровы и не заражены феро. Мне нужна ваши гены. Я даже не настаиваю на нашем скрещивании естественным путем. Достаточно лабораторных манипуляций.

После этих слов Женьку охватил смешанный с отвращением страх. "Он хочет использовать меня для создания квази-потомка, или, может, целой серии таких же, как Агнис, существ".

-- Это что -- сделка? Мои гены в обмен на лекарcтво?

-- Ваши гены и вы сами на потенциальную возможность того, что, что эта просьба будет арссмотрена.

– Я не могу здесь оставаться. Я не подданная Императора. Я офицер Космофлота и обязана вернуться на «Алконост».

Элфорд не разозлился, только пожал плечами.

– «Алконост» очень далеко, у другом универсуме. Он не появится здесь никогда, потому что не пройдет через «трубу». У вас нет выбора, Джинни. Сейчас вы уснете, вас заберут в госпиталь и введут в кому. В ней вы останетесь до тех пор, пока у меня не появится время. Не беспокойтесь, больно не будет. За ваш генетический материал вы получите все, что я обещал. Но, если моя награда вам настолько противна, могу предложить альтернативный вариант – эвтаназию.

* * *

– Садись, – приказал Мартынову офицер и ткнул пальцев в прикрученный к полу табурет. – Кстати, парни, в избежание неприятностей, наденьте-ка на молодчика наручники.

– Не понял. Я вообще не понимаю ваш язык.

– Да ладно, все ты понимаешь. А если в чем не разберешься – подскажет твой браслет. Скажу прямо -- парень, ты спутался с Сопротивлением.

– Спутался с кем?

– Не изображай дурака. Мы обыскали дом и нашли пистолет в ножке кровати. Слежение тоже работало всю ночь. Чтобы вас не вспугнуть, пришлось пожертвовать охраной, но оно того стоило. Мы знаем, что один из мятежников вошел в дом и вышел без проблем после разговора с тобой. Ты -- пособник мятежников, чужак.

– Да как я могу быть с ними заодно, если я в Оклатеро только второй день?

– Иногда и одного дня достаточно для предательства.

– Что значит -- предательства? Я никогда не был на вашей стороне. Я -- парламентер с Верума, для меня все терайа равны, а супервиро еще и на одно лицо. Вы облажались, офицер, если, имея систему слежения, не прислали своим подмогу.

Эта отповедь супервиро не впечатлила, спорить не стал, но вместо этого закатил Мартынову оплеуху.

– Молчать. Говорить будешь на допросе, а пока у нас так – разминка.

– Ладно, молчу. Только что я должен делать – слушать ваши выдумки?

Следующий удар Мартынов получил не раскрытой ладонью, а кулаком.

– Говорят, доппельгангеры существуют, – заметил офицер. – Теперь вижу, и вправду так. У мистера Элфорда когда-то был холуй, очень на тебя похожий. Выполнял особые поручения, а потом вдруг решил, что может вильнуть в сторону и сдать интересы хозяина. Говорят, он умирал долго.

– Если он все-таки умер, то я – точно не он.

– Ты его доппельгангер, – офицер скривил брезгливую гримасу. – Ладно, парни, пакуйте его и везите в центральную тюрьму.

– А девчонку?

– Девчонка – не ваше собачье дело. Она теперь трофей мистера Элфорда.

Мартынова гбо подняли с табурета и повели к выходу. «Вот дерьмо, – думал онг, шагая по коридору под конвоем. – Гамберро что-то сказали про Эухениту, я не разобрал. Да, сказали, что она у Элфорда. Трофео – это трофей».

В этот миг нервы у Мартынова сдали и он рванулся назад. Попытка обернулась обрушившимся не него градом полновесных ударов и падением на бетонный пол.

– Вставай, – приказал офицер.

Демиург вставал медленно – мешали наручники и боль в ребрах. "Я дурак. Не следует зря нарываться. Если меня убьют, Эухените никто не поможет".

– Погодите, парни, у меня тут вызов по связи, – сказал тем временем офицер, отвернувшись от Мартынова.

Передача шла через наушник-бусину, супервиро больше слушал, чем говорил, и, закончив, выругался:

– Стултуло! [идиот (эасперанто)]. Парни! Я должен отлучиться, и это срочно. Арестанта везите без меня. Эрнесто, бери сопроводительные документы, остаешься за старшего.

Отдав распоряжение, офицер ушел, а Мартынова потащили дальше по коридору, наружу, и на площадке грубо затолкали в гирокоптер.

– Атуто, Канто – садитесь вперед, фиксируйте арестанта, – приказал Эрнесто. – Я – сзади, если что, подстрахую.

На этот раз летели, активировав автопилот. Мартынов не видел, что под крылом, зажатый между Атуто и Канто, он смотрел только вперед -- на городскую полуденную дымку и крыши домов. «Облажался я, – думал он, все глубже погружаясь в отчаяние. – Поверил, что супервиро не вели слежку». Гнев и бессилие – жесткий коктейль. Наручники на заведенных за спину руках исключали даже призрачный шанс победить в драке. Перед глазами стояла Эухенита, какой Демиург ее видел всего час назад – фигурка в неуместном среди бетонных стен «посольском» платье. Стук каблуков вес дальше и тише...

– Вот Галатьер-то обрадуется, – сказал Атуто, заметив состояние Мартынова. – Отомстит наш инспектор за племянника по полной. Слышь, человек, ты ведь не супервиро, так что огребешь.

– Жаль, что девка избежит наказания, – Канто вздохнул. – Я бы сам ее покарал. Сначала я, потом ты, потом все остальные.

– Когда мистер Элфорд наиграется, может, и нам что останется.

– Ну, это едва ли. Из его лаборатории никто живым не выходит.

Ветер разогнал дымку над городом. «Они меня провоцируют, – думал Демиург, щурясь от солнечного света, который бил сквозь лобовое стекло. – Неплохо бы конечно, умереть прямо сейчас, разбить как-нибудь это чертов автопилот или выпасть наружу с высоты, прихватив с собой Атуто, Канто или их обоих. Но если я умру, Эухениту уже не спасти. Никто не узнает, где она».

Гирокоптер сильно тряхнуло. Атуто, который не пристегнулся, сначала резко наклонился вперед, потом запрокинулся назад. Мартынов, который поневоле дернулся следом, не сразу осознал, что означает раздавшийся за спиной короткий хлопок. Через долю секунды хлопок выстрела повторился, лобовое стекло окрасилось алым, и оба конвоира с простреленными затылками обмякли – один, повиснув на ремнях, второй – уткнувшись в собственные колени.

– Спокойно, – раздался голос устроившегося на заднем сидении Эрнесто. – Спокойно, парень, враги мертвы. Я -- твой друг из Сопротивления. Сейчас мы поменяем маршрут.

Глава 8. В пустыне, за горизонтом

– Автопилот, сменить курс! Координаты…

Эрнесто назвал координаты на искаженном эсперанто и так быстро, что Демиург их не разобрал и, тем более, не запомнил. Гирокоптер, повинуясь приказу, развернулся к внешнему периметру Оклатеро.

– Забери оружие у трупов, -- приказал Эрнесто. -- Потом столкни их вниз – нужно облегчить машину.

О судьбе недавних сослуживцев терайа ничуть не сожалел.

– Возможно, ты не безнадежен, – сказал он, наблюдая, как Мартынов выполняет указания, забирая винтовку и пистолет, а потом толкает безжизненные тела вниз.

– Да ты вежливостью, как я вижу, не страдаешь. И любишь нагрузить человека грязной работой.

– Не страдаю ничем. Мы обсуждали ситуацию поняли, что вы, земляне, наивны. Имели бы побольше мозгов – в Оклатеро бы не сунулись. Контактировать нужно с Сопротивлением. Это мы представляем народ Теро.

– А у нас был выбор хотя бы из двух? – поинтересовался Мартынов не без сарказма. – Не помню, чтобы ваши люди присылали к нам парламентеров. Вот киллеров — точно помню.

От такой отповеди Эрнесто ничуть не смутился.

– Не стану оправдываться. Некоторые товарищи высказывались против вашей ликвидации, некоторые – за. Теперь их мнение едино. Ради тебя, человек, я сейчас рискую жизнью, и уже угробил свою работу под прикрытием.

– Нам долго еще лететь?

– Для начала нужно уйти от погони. Не уверен, что ИИ машины справится. Ты, вроде, пилот? Ну так садись за штурвал, плавное, сбросить «хвост».

– Гирокоптеры – не мой конек.

-- Совсем не летал?

-- Была небольшая практика в академии.

– Разберешься. Управление тут простое, справлялись даже бездельники-аристократы.

Мартынов огляделся. Погоня приближалась с двух сторон, две машины – сзади, одна – наперерез. Все они поднялись высоко над городом и двигались быстрее, чем беглецы.

– Отстреливаться тут есть чем?

– Тяжелого оружия, сам понимаешь, нет. Пистолет бесполезен, он просто станер. Могу высунуться и пострелять из винтовки, но это когда они приблизятся.

– А у них там что? Носовое орудие установлено?

– Там бортовой пулемет. Ментальная атака тоже будет.

– Ты псионик?

– Конечно.

-- Прикрыть сумеешь? Что-то типа колпака вокруг машины?

– Ну, даешь, – Эрнесто расхохотался, сверкнув белозубой улыбкой. --- Я псионик, а не колдун. Моя защита – атаковать противника встречным ударом. А ты прикройся шлемом, он под сиденьем валяется.

Мартынов нахлобучил шлем и взялся за штурвал, который оказался липким от крови. Машина сильно отличалось от «Кречета», «Беркута» или «Саеты» (чтоб было естественно), однако, отличалась она и от земного гирокоптера. Надписи на эсперанто Мартынова не смущали, ему не понравилось физическое ощущение от внешне легкой машины, управление оказалось жестковатым, но без привычной устойчивости.

-- Давай, хомо, на тебя вся надежда, -- подбадривал Эрнесто.

Демиург попытался прибавить скорость – это удалось, но не слишком. Попытался набрать высоту, и это в какой-то мере удалось, но затем гирокоптер рухнул в «воздушную яму».

– Фекуло! [дерьмо (эсперанто)] – заорал Эрнесто, когда машина вдобавок завалилась набок. – Ты, хомо, все же попробуй нас не прикончить, – добавил он, отдышавшись. – И не давай им приближаться бортом – начнется обстрел.

Пискнула и включилась бортовая рация. Кто-то на хорошем, но слишком быстром эсперанто предлагал сдаться и одновременно угрожал немыслимыми карами – Мартынов не слушал. Он сосредоточился на управлении, действуя наполовину интуитивно, и на этот раз дело пошло на лад. Гирокоптер выровнялся, периметр Оклатеро становилась все ближе. Эрнесто на заднем сиденье словно пал в транс – похоже, прощупывал разумы преследователей.

– Упрямые скоты, – выругался он, наконец.

– Ты говорил, по ту сторону тоже псионики.

– Псионики-фанатики. Придется грубо жечь мозги, иллюзию на них не нагнать.

– Какую иллюзию?

– Картину аварии и нашей смерти, конечно.

Эрнесто снова замолчал. Преследователи сзади догоняли, но медленно. Беспокоил Мартынова тот гирокоптер, которые летел наперерез.

– Ты говоришь, там может быть бортовой пулемет… Это все?

– Все. Говорят, раньше была авиация с ракетами, пушками, бомбами и прочими плюшками. Говорят, были и зенитки -- то, что стреляет вверх, усек?

-- Да, я в курсе.

-- Сейчас все деградировало. Нас на Теро осталось о пятьсот тысяч, хомо. Некому поддерживать технологии.

Мартынов перестал заниматься расспросами – ситуация в небе менялась стремительно. Гирокоптер, шедший не перерез, уже достиг своей цели – он завис воздухе прямо по курсу, вынуждая Мартынова или маневрировать или идти на таран.

– Осторожно! – заорал Эрнесто, который очнулся от транса, и в тот же миг заработал пулемет.

Три пули пробили лобовое стекло, одна почти задела висок Демиурга. Одновременно пришла волна псионического удара. Смягченная шлемом, она ощущалась как томительное безысходное страдание, смертная тоска, которая через миг превратилась в боль... и самые неприятные воспоминания всплыли в сознании Мартынова.

– Ничего! – бодро заявил Эрнесто. – Телекинетиков у нех нет – красота. А после такой наводки, ты, амико, если что, проблюешься.

Суервиро, наконец-то использовал свои способности телекинетика – пулеметчик, враз обмяк, упал на сначала станину, а потом изломанной куклой рухнул вниз.

– Дальше действуй сам, – прохрипел Эрнесто.

Супервиро ослабел, его лоб взмок, руки тряслись, глаза покраснели от лопнувших капилляров. Чужой гирокоптер, потеряв стрелка, летел совсем близко, параллельным курсом, не собираясь отставать.

«Ну, сейчас или никогда», – решил Мартынов и, сморгнув влажную пелену с глаз, повернул машину, немного опустился и ударил пропеллером по хрупкому хвостовому оперению врага.

Эффект не заставил себя ждать – пси-наводка мгновенно исчезла. Сломанный гирокоптер не рухнул и не загорелся, но плавно пошел вниз, неспособный к дальнейшей погоне.

– Уф! – сказал сразу же очухавшийся Эрнесто. – Ублюдки, похоже, выживут, а жаль. в остальном – ты молодец, амико.

Мартынов кивнул и промолчал – его беспокоило состояние собственной машины. Поврежденные лопасти мешали вертикальным маневрам.

– Там еще два гирокоптера.

– Ну, с этими я справлюсь. Развернись к ним бортом и зависни.

Эрнесто выбрал один из ремней аиуниции, пристегнулся карабином и конструкции кресла и перегнулся за борт с винтовкой в руках. Ветер трепал одежду и волосы, машину опасно болтало, но супервиро, похоже, не беспокоился.

– Фекуло! Промах… Бонега! Прямо в лоб ублюдку! Гони, хомо, гони, пока они не очухались.

Вражеская машина, пилот которой получил пулю в голову, очевидно, под управлением автопилота, принялась снижаться. Третий гирокоптер развернулся, решив не испытывать судьбу.

– Мы прорвались, – объявил терайа.

– Падаем, хоть и медленно, – разочаровал его Мартынов.

– Ну, тогда гони в пустыню.

– Тут везде пустыня.

– Гони на запад...

Демиург оценил обстановку. Оклатеро остался позади, но никакие другие поселения не нарушали монотонное однообразие пустоши. На западе высились горы. Начинало смеркаться, небо медленно блёкло. Эрнесто странно затих и больше не разговаривал.

– Эй, друг, ты в порядке?

– Ерунда, слегка зацепило.

Супервиро, и впрямь, оказался ранен, и мундир на боку набрякал багровым. Когда его зацепило, занятый пилотированием Мартынов не заметил – то ли при первой же атаке, а может, и при второй. Супервиро-терайа, очевидно, не обладали способностью к регенерации, а потому Эрнесто становился все бледнее.

– Надо тебя перевязать.

– Нет, гони дальше. И... не трогай меня. Я сам.

– Приземлиться все равно придется, у нас поврежден винт.

– Ладно, как скажешь, -- сдался наконец белый как мел Эрнесто.

Мартынов не без труда, но все же посадил неисправный гирокоптер. Винт замер, Колеса ткнулись в грунт. Демиург отпустил штурвал, поискал, обо что почистить руки в липкой крови, вытер их о красноватую землю, а потом помог Эрнесто выбраться из кабины.

– Аптека найдется?

– Должна валяться в кабине.

В гирокоптере аптечка и в самом деле нашлась – с чем-то вроде дезинфектора, старинными бинтами из марли, шприц-тюбиком и таблетками.

– Что это за лекарства? Я их не знаю.

– Обезболивающее и антибиотик. Дай сюжа таблетку, я ее проглочу. Укол тоже сделаю сам. Будешь перевязывать – перчатки надень обязательно. Мою кровь руками не трогай.

-- Я и так вляпался в кровь. Ты же сам разнес солдатам головы.

-- Ох, малбенита! [черт (эсперанто)] Порезов на коже нет?

-- Все цело.

-- Бери раствор хлоринола, мой руки, только осторожно, не наделай ссадин. Надень перчатки и запомни -- береги здоровье, не хватай что попало.

"Это про феро", -- подумал Мартынов, не ощущая, впрчоем, страха. Он откупорил вонючую жидкость, тщательно вымыл руки, потом, работая в перчатках, разрезал на Эрнесто мундир. Пуля прошла навылет вдоль седьмого ребра. Терайа терпеливо молчал, лишь иногда криво ухмылялся.

-- А ты крут, амико.

-- Почему?

-- У нас мало кто не болен феро, и все чистенькие брезгают зараженными. Ни один гребаный аристократ не прикоснулся бы к моей ране.

– Тебе нужно отдохнуть, -- сказал Демиург, заканчивая перевязку.

– Нельзя. Гирокоптер могу заметить. Пошли отсюда.

– Куда?

– Проще всего на запад, но, чтобы запутать следы, двинем на юг. Пистолет брось, он бьет только н оглушение. Винтовку возьми, патронов мало, но все равно пригодится.

… Они так и шли на юг, по красноватой, местами каменистой равнине, сначала при свете позднего дня, потом ориентируясь по закату над горами. Эрнесто сначала держался молодцом и всего лишь опирался о плечо Мартынова, но в конце концов обмяк, сделавшись инертным грузом.

– Привал, друг. Дальше не пойдем.

Стояла ночь. Небо усыпали звезды. Демиург посомневался, все же собрал сухие ветки и развел маленький костер за грудой валунов. Неподалеку шуршало и стрекотало, за кустами визжали и лаяли койоты.

– Это какой штат раньше был? – спросил Мартынов у Эрнесто.

– Невада.

– А я думал – Калифорния.

– Нет, это точно штат Невада. Был по крайней мере. Когда все хряснуло, Элфорд построил тут свой чертов город.

– Оклатеро?

– Восьмиугольник вранья, фрато [брат (эсперанто)].

Демиург решил не тревожить раненого расспросами, и Эрнесто вскоре погрузился в беспокойную дрему. Мартынов, которому спать мешала тревога, наблюдал за постепенным угасанием костра. Койот завыл в зарослях. Гремучая змея проползла на границе света и тени. Катус, покрытый красными цветами, источал странный запах. Мартынов лег поближе к огню и опустил веки, но не мог избавиться от воспоминания – Женя Нечаева в ущелье на Веруме, с широко распахнутыми глазами, во взгляде – гордость и подавленный страх. Она же на «Алконосте»– по другую сторону решетки, протягивает апельсин.

«В том, что случилось, есть и моя вина, Не надо идти против логики жизни, а я все время иду, и все время делаю только хуже. Корниенко сказал – девушка травмирована, больше не пилот. Я хотел ее утешить, придумал построить «Беркут», позвал в штурманы, стал ее напарником, специально создал привязанность. Потом случайно вовлек в миссию на Теро и недооценил опасность. Следовало держаться подальше и оставить Эухениту на грунте. Она была бы немного несчастна, но зато жива...»

Мартынов задремал перед самым рассветом, а проснулся через три часа, от сильной жажды. Эрнесто тоже хотел пить, и решал эту проблему практически – ковырял грунт выбрав местечко по каким-то особым приметам. Вода и вправду вскоре появилась – мутная, перемешанная с песчинками, которые, впрочем, постепенно осели.

– Пей, амико.

– Сначала ты. Рана-то у тебя...

Они напились из скудного источника и снова побрели, на это раз прямиком на запад. Суепрвиро двигался хоть и не быстро, но почти самостоятельно, однако, глаза его ввалились, а вокруг них залегли черные тени.

– Есть не хочешь? – поинтересовался Мартынов, чтобы прервать молчание.

– Нет.

– А я вот хочу, да и тебе не повредит.

– Можно устроить дневку и поохотиться, хотя ящерицы – не та еда, ради которой стоит рисковать.

– Думаешь, погоня не отстала?

– Скорее всего, отстала. Элфорду ты не нужен. Разве что для публичной казни. Может быть, он решил, что пустыня тебя убьет. А вот девчонка ему очень нужна для его поганых дел… Эй, фрато, ты чего напрягся? Я не насчет потрахаться, а про сознание новых супервиро.

– Что за cупервиро?

– "Детки" нашего тирана, продвинутые сверхлюди, гарантированно без феро.

– Значит у всех остальных супервиро оно есть?

– Конечно.Я же заставил тебя помыть руки и надеть перчатки. Слава космосу, ты не стал спорить.

– Жестковато у вас тут.

– Да не мягко, но мне сейчас трудно болтать. Дойдем до места – сам все узнаешь…

… Эрнесто восстанавливался все-таки неплохо. Он еще пару раз находил воду, а вечером сам развел костер, предоставив товарищу право охотиться. Мартынов потратил три патрона и сумел добыть двух сусликов. Их зажарили на углях съели без соли, которой все равно не было. Ночь прошла беспокойно – Мартынов слышал шум моторов и отдаленные крики людей. Он он видел огни фонарей и сидел в тени, прижавшись спиной к валуну, с винтовкой на коленях, сам неподвижный, будто камень. Хворост в костер не подбрасывали, угли давно потухли. Чуть позже раздались два выстрела и жалобный визг койота. В этот миг Эрнесто начал храпеть, пришлось разбудить его толчком.

– Тихо! – почти беззвучно прошептал Мартынов.

Супервиро прислушался, не вставая.

– Они не от Элфорда, – шепнул он Мартынову в ответ.

– Тогда от кого?

– Наркопортантой.

– Чего-чего?

– То, что на испанском называют «наркотрафикантес». Не бойся, амико, до них километр, и они под дурью, так что они нас не услышат. Эти молодчики возят свой товар с юга – оттуда, где раньше была Мексика.

– Почему ты упомянул испанский?

– Так ты болтал на нем во сне. Наверное, это язык твоей матери.

– Там, на Земле, я родился в стране, которая называется Аргентина.

Эрнесто, казалось, изумился.

– Ты будешь смеяться, бродяга, но я тоже родился в земле с этим названием и был ублюдочным мутантом не всегда.

– Мне сказали, будто супервиро созданы уже давно.

– Оклатеро – город предательства, брат, там каждое второе слово – ложь.

«Наркопортантой» еще постреляли в темноту, но скоро утихомирились. Теперь издали доносился только хохот, а потом и вовсе наступила тишина. Мартынов прикинул, не следует ли убраться подальше, но потом передумал – в темноте, с раненым на руках, на каменистой неровной почве, среди кактусов и змей он рисковал упасть и как минимум наделать шуму.

Эрнесто этой ночью сильно мерз, не спал и кутался в ставший лохмотьями мундир.

– А как ты оказался в Оклатеро, камарадо? – спросил Мартынов, рассматривая рисунок чужих звезд.

– Как-как… ну, обычное дело, как. Мои родители считались обеспеченными, но денег на лекарство от феро в конце концов не хватило.. Продали дом, наскребли на полтора укола.. Патро [отец (эсперанто)] вколол патрино [матери (эсперанто)] неполную дозу и мне – все остальное. Себе он ничего не остаил и умер через две недели, патрино продержалась полгода. Она и отдала меня агентам Оклатеро – тогда как раз набирали материал для трансмутации из хомо в супервиро.

– Ты согласился?

– Мне было двенадцать лет, и меня не спросили. Патрино решила, что так обеспечит мое будущее. Ну а дальше… Конечно, трансмутация – не сахар. Да и потом было тяжело. Я выучил это хреново эсперанто, получил пси-способности, но поначалу сильно болела голова. Постепенно привык, все притупилось, совесть тоже. Я служил Элфорду и видел всякое, такое, что вы, хомо, не видели никогда.

– А почему ушел в Сопротивление?

– Мне приказали ликвидировать двоих пацанов. Они не подошли для трансмутации – что-то не так то ли с группой крови, то ли ее формулой. Ребят могли просто усыпить, но Элфорд хотел представит их смерть как преступление своих врагов. Знаешь, у меня не поднялась рука, вывел ребят за периметр и отпустил. Хотел и сам сбежать через пару дней, но тут явился связной и предложил помогать Сопротивлению под прикрытием. Я согласился. Теперь, правда, комедии конец, и в твоем деле я спалился.

Эрнесто снова улыбнулся, его зубы сверкнули даже в темноте.

– Если бы ты сбежал, то перестал бы получать лекарство от феро, – заметил Мартынов.

– Да, знаю. Но моя жизнь и так взаймы. К тому же, у Сопротивления есть немого лекарства.

– Они его синтезируют?

– Просто реквизируют. У жирных скотов, которые издеваются над людьми.

Эрнесто замолчал. Кажется, заснул. «Этот парень чем-то похож на меня, – подумал Мартынов. – Такой же сирота, и тоже поменял сторону, сбежав от своей версии Элфорда».

...К утру «наркотрафикантес» исчезли – укатили на своих джипах дальше на север.

Мартынов встал и принялся разминать онемевшие после ночного холода руки и ноги. Он уже предвидел неумолимый полуденный зной. Беглецы двинули в путь и шли так до двух часов пополудни. Природа заметно переменилась. Равнина превратилась в усеянное красными скалами плато, а потом окончательно сменилась горами. Эрнесто указал Мартынову вход в неширокое ущелье.

– Уже недолго, – прохрипел он, тяжело дыша. – Нужно пройти вот эту тропу до конца.

– А дальше что?

– Увидишь.

В ущелье груды валунов то и дело загромождали проход. Тень немного приглушала полуденный зной, однако жажда все сильнее мучила Мартынова. Прошло около часа, и тропа сделалась шире, а потом и вовсе привела беглецов в окруженную скалами долину.

Мартынов потер тыльной стороной ладони обожженное солнцем лицо, прищурился и онемел от изумления. Из-под циклопической груды валунов проглядывал кусок серебристой обшивки. На видимом фрагменте борта сохранилась полустертая надпись характерным, знакомым «техническим» русским шрифтом: «...ност». Недостающая часть названия напрашивалась сама собой. Здесь, на Теро, под чужим небом, под гигантским каменным завалом, покоился космический корабль, носивший название «Алконост».

Глава 9. На обломках

– Старый космический корабль. Русский. Лежит тут давно. Внутри у нас убежище.

Супервиро свистнул. Ему ответили особенный -- протяжным, похожим на птичий крик. Снайпер, укрывшийся в скалах, высунулся и помахал рукой.

-- Надеюсь, теперь нас не пристрелят, -- захохотал Эрнесто.

... Люк "Алконоста" давно исчез под грудой камней, но в металлической обшивке корабля зияла квадратная дыра, закрытая изнутри кусокм брезента. Терайа сдвинул полог и протиснулся внутрь первым.

-- Заходи, фрато, только смотри под ноги. Внутри все очень не просто.

… «Алконост»-копия имел такую же форму веретена, что и «Алконост» с Земли. Чтобы создать псевдо-гравитацию, в нем применяли центробежную силу, направленную от трюма к внешним палубам. В момент приземления вращение прекратилось. Гравитация сделалась земной, и свойства ярусов исказились странным образом. В одних отсеках местами поменялись пол и потолок, в других – пол и стены. Правильная ориентация сохранилась лишь в погруженной в грунт части корабля – там, по крайней мере, пол оставался внизу.

– Ну, немного странно, – посетовал терайа, -- но зато, если что, удобно обороняться, да и генератор до сих пор работает.

– Как долго тут продержался ваш штаб?

– Говорят, больше десяти лет, но, если честно, нас тут никто не ищет. Вокруг пустыня, воды нет, еды нет, рядом тропа наркотрафикантес, а эти парни не любят чужих. Все реквизиции мы делаем в Оклатеро или в городах поменьше, а здесь стараемся сидеть тихо. Кое-какую еду собираем. Кое-какую берем понемногу из трюма -- там еще остались концентраты. Есть лекарства, но от феро они не помогают.

-- Жестко.

-- Нормально. Пошли, держись рядом, а то некоторые конструкции расшатались...

Недавняя рана, похоже, больше не беспокоила Эрнесто. Он двигался лишь чуть сковано, даже когда пришлось спускаться вниз по веревочной, подвешенной на скобах лестнице. Везде ощущалась атмосфера запустения. Металл потемнел или заржавел, на стенах повисли клочья паутины, осколки хрустели под ногами. Зияли пустыми дырами шкафы для скафандров, вырванное «с мясом» оборудование голопроекторов. давно исчезло Аварийные лампы, впрочем, работали и включались, реагируя на появление людей.

«Что здесь у них было? Если судить по нашему "Алконосту" -- госпиталь и офицерская жилая палуба».

Где-тов темном углу заверещала крыса. Металлические распорки скрипели под тяжсестью огромного корабля. Свет в очередной раз погас, но больше не включился. Эрнесто выругался и достал фонарик.

– Проводку мы чинили, но кабель -- так себе. Его почему-то грызут крысы. Даже когда их бьет током, они все равно лезут.

Луч фонаря выхватил из тьмы искореженную дверь. На на ней сохранилась табличка с надписью и Мартынов молча стиснул зубы, прочитав ее.

«Капитан первого ранга С. Г. Сибирцев».

– Что здесь случилось?

– Жесткая посадка.

– Много людей погибло?

– Скоро сам все узнаешь.

Освещение снова заработало, и Эрнесто убрал фонарик. Близ конца спуска гостей встретили. Незнакомый вооруженный парень произнес фразу, очень похожую на пароль, и отступил в сторону, получив от Эрнесто отзыв.

Мартынов спрыгнул на палубный настил и очутился в помещении, где пол наконец-то находился на положенном ему месте. Коридор вел куда-то в полутьму, в помещение, перегороженное местами спиленными решетками. «Да это же гауптвахта, – понял Демиург, лично знакомый с этим отсеком корабля.

– Чего таращишься, друг? – поинтересовался наблюдательный супервиро. – Думаешь, тут раньше была тюряга? Точно, угадал. Мы ее благоустроили и сделали общагу. Заходи, фрато. Нас ждут.

Проем двери больше не загораживала решетка. Кто-то, сломав переборки, соорудил из трех камер одну большую комнату. Сейчас в самом ее центре стояли длинный деревянный стол и десяток стульев. Во главе стола устроилась немолодая женщина, которая поднялась навстречу гостю и протянула Мартынову руку.

– Я – команданто [командир (эсперанто)] Елена Нечаева. Рада познакомиться.

... Имена могут совпадать, однофамильцы тоже не редкость, но явное семейное сходство нельзя не заметить. Перед Мартыновым стояла мать Эухениты, точнее, женщина, которая могла быть ее матерью в мире Теро. Здешняя Нечаева, впрчоем, отличалась от фотографий собственного земного доппельгангера. Она выглядела, поджарой, почти истощенной, коротко стригла волосы, носила «пустынный» камуфляж и портупею с кобурой на поясе. Эта женщина словно прожила долгую жизнь, но каким-то чудом избежала усталости. Сухая кожа лица, огрубелые ладони, в холодном взгляде – решимость. «Что я ей скажу? Признаюсь -- оставил, мол, Эухениту в в лапах Элфорда?»

Эта мысль опалила Демиурга огнем, но он лишь пожал протянутую руку.

– Андрей Мартынов, земной пилот. Участник экспедиции на Росс.

– Рада знакомству, присаживайтесь.

Еще двое терайа появились из глубин корабля и расположились за столом вместе с Эрнесто. Один из них выглядел совсем как человек, второй, судя по форме лба и разрезу глаз, был мутантом-псиоником.

– Вы голодны, товарищ Мартынов?

– Не особенно.

– Стесняться не надо, еда у нас имеется, а вы проделали долгий путь.

– Пить очень хочется, а поесть могу и потом. Сейчас важнее понять, что происходит.

– Как скажете. Рамон, принеси ему и Эрнесто по бутылке нашей газировки… Кстати, не удивляйтесь привкусу, товарищ Мартынов. Вода здесь у нас из системы регенерации. Она все еще безопасна, но уже не слишком вкусна.

– Я не привередлив.

Демиург взял бутылку и быстрыми глотками осушил ее на треть, чувствуя, как отступает жажда, оставляя во рту легкую горечь.

– Так лучше. Спасибо за все, за то что выручили -- тоже. Я – ваш вечный должник, сеньора.

-- Пожалуйста. Мы сделали все, что смогли.

-- В Оклатеро осталась моя спутница.

-- И что?

-- Помогите вытащить и ее.

-- Людей не дам. После того, как Эрнесто оттуда сбежал, наших агентов во дворце не осталось.

-- Дайте хотя бы оружие и карту Оклатеро. Я вернусь туда один.

Нечаева задумалась. Длинные тонкие пальцы постукивали по грубой крышке стола.

– Я понимаю вашу тревогу, но такие дела быстро не делаются, – наконец, заговорила она, – Вы уйдете и, конечо, погибнете. Получится, что наш операция проведена зря, парни погибли зря, Эрнесто раскрыл себя зря.

-- Хотите силой удержать меня в штабе?

-- Хочу, но не имею права... Ладно. Мы дадим вам кое-что поважнее, чем карта столицы – точную информацию о ситуации на Теро. Узнаете правду -- примете взвешенное решение. Что вам наболтали во дворце?

– Что планета процветает, но имеются случаи лихорадки феро. Что возбудитель создали мятежные сверхлюди. Я познакомился с хронологией от придворного историка, но она, как я понимаю, сомнительна.

– В точку. Вас обманули, исказили события и многое скрыли. Я была участиней тех события, и о многом могу рассказать...

– Эта информация в обмен на что-то другое?

Нечаева отрицательно качнула стриженой головой.

– Правду я вам расскажу безо всяких условий.

Приготовившись слушать, Мартынов отодвинул полупустую бутылку с водой.

* * *

Рассказ Елены Нечаевой

–Всего двадцать лет назад Теро представляла собой сообщество стран, мелкие разногласия между которыми успешно разрешала Лига Земли. Времена голода, войн и социальной несправедливости остались далеко позади. Мы были свободны, обеспечены, стремились к созиданию и не боялись завтрашнего дня – мы его ждали. Совместными усилиями народов продолжалось покорение космоса. Меня пригласили участвовать в проекте межзвездных путешествий «Алконост», и я приняла о предложение с радостью.

– Кем вы там собирались служить? – вмешался Мартынов, который слушал очень внимательно.

–Ксенолингвистом и начальником научной части. Экспедиция сулила громадный прорыв в исследованиях… Так думала я тогда, но еще не знала, какую цену придется заплатить.

–«Алконост» так и не отравился в полет?

–Не успел. Установку для старта монтировали близ пояса Койпера. Там же собирали астероидный материал. В облаке камней земляне заметили пустой инопланетный корабль. Нашли его, надо сказать, не мы, а частная компания «Рacific Treats».

– Что за компания? Вам известно, кто именно отыскал артефакт? – спросил Мартынов с максимально спокойным выражением лица, но чувствуя неистовую пульсацию собственных вен.

– Компания – одна из старейших на Земле. Специализировалась на космических и океанических исследованиях. Нашел чужой корабль наемный работник компании, капитан-аргентинец, известный под именем Андреас Мартинес. Все его трофеи доставили на Землю, разобрали и тщательно изучили, после чего миссия «Алконоста», как нам тогда казалось, потеряла всякий смысл.

–Почему?

–Специалисты «Рacific Treats» обнаружили и расшифровали описание технологии, которая теперь называется «трубой». Это возможность перемешаться не только внутри нашей Вселенной, но и в разные точки Мультиверса при помощи дырочной телепортации. Простите, камарадо Мартынов, я не физик и не смогу прояснить детали. В любом случае, через пять лет установка была построена, а потом первые путешественники вошли в портал и очутились на планете, которую вы называете Росс-128b или Верум. Это был триумф, и Лига Земли стоя аплодировала Уильяму Элфорду, который раздвинул границы наших возможностей…

– Элфорд который, тот самый?

– Да, он был мажоритарным акционером «Рacific Treats», фактически ее полным владельцем.

– Вы его знали?

На лицо Нечаевой набежала тень.

–Я лично – очень поверхностно, но вот моя дочь... «Рacific Treats» спонсировала мировые чемпионаты, а Евгения посвятила себя спорту и гонкам на реактивной доске. Она называла это «опираться крылом о ветер». История, извините, слишком личная, я расскажу ее потом, а пока вернемся к истории «дырочных» перемещений.

– Я вас слушаю.

– В тот же год Элфорд организовал фонд, по его словам нацеленный на усовершенствование человека. Это была амбициозная программа развития телепатических способностей ради добровольного объединения свободных людей в некий суперразум.

– Разве такие способности – не обман?

– Обман? Мы считали планы по созданию супервиро-псиоников результатом заблуждения, но, как оказалось, ошиблись сами. Специалисты Элфорда экспериментировали с геномом человека, а потом научились стимулировать мозг уже родившихся детей и даже подростков.

– Чего Элфорд добивался?

На лбу Нечаевой прорезалась косая морщинка.

– Возможно, он всегда оставался психопатом. Возможно, он родился относительно нормальным человеком, но потом постепенноизменился. Однако, существует и другое объяснение – до поры до времени владелец «Рacific Treats» оставался марионеткой хорошо законспирированной тайной организации. Суть в том, что транснациональные корпорации Земли лишились власти двести лет назад, но потомки прежней элиты не смирились и создали тайную ложу «Стальные триады».

–Зачем?

– Ради исторического реванша. Подробностей мы, к сожалению, не узнаем – Элфорд расправился со всеми, кто пытался им манипулировать. Со "Стальными Триадами" тоже.

– А при чем тут псионики-мутанты?

– Их создавали не ради выдуманного и суперразума, а ради подчинения обычных людей, то есть, как солдат-телепатов. Однако, кое-что пошло не так, и телепатические способности супервиро оказались довольно скромными… Эрнесто, ты умеешь влиять на мысли?

– Ну, как сказать, товарищи… – пионик сверкнул добродушной улыбкой. – Я вижу, конечно, когда мне врут. Слабаку могу подкинуть иллюзию, но поменять кому-нибудь убеждения… Жаль, не получится, а то бы я распропагандировал самого Элфорда!

Остальные терайа расхохотались, Нечаева только грустно улыбнулась.

– В общем, успех получился ограниченным, а планы оставались амбициозными, – продолжила она. – На основе донесений разведки, мы восстановили ход событий. После неудачи с ментальным контролем, противник не сдался, в лабораториях «Рacific Treats» разработали новый возбудитель болезни. Элфорд опробовал его сначала на собственной жене, а потом и на дочери…

– Зачем такая жестокость?

– Каждая по-своему, но эти женщины мешали его планам. Кроме того, дочь Элфорда не была его ребенком в нормальном смысле слова – ее синтезировали искусственно, и привязанность мистера президента оказалась невелика.

– Паршивая подробность.

– Человек, который легко уничтожил свою семью, еще меньше церемонился со своими сообщниками. В один недобрый день Элфорд пустил в ход возбудитель и ударил сразу по двум целям – по «Стальным триадам» и по «Лиге Земли».

– Как?

– Триады он заразил на ритуальном ужине тайной ложи. Лигу, говорят, через вакцину от обычного гриппа.

– Слишком много подробностей, сеньора. Как вы могли такое узнать? Как я могу верить, что это не выдумки?

– Моя дочь… – Нечаева на миг склонила голову, но потом выпрямилась, будто обрела стальной стержень. – Элфорд был любителем гонок и поклонником успехов Евгении. Она входила в его окружение и до пандемии, и после нее, а потому тайно снабжала информацией нас. Я уже говорила, что это слишком личное… Служба безопасности вычислила наших разведчиков. Не знаю, как умирала моя девочка... Во всяком случае, я она нас не предала.

– Простите.

– Не за что. Я не обиделась, и мой рассказ подходит к концу. Эпидемия, которую потом назвали «феро», охватила весь мир. Возможно, вас уверяли, будто на планете сейчас пятьсот миллионов жителей, но это все ложь. Максимум – пятьсот тысяч. Государства в руинах, инфраструктура тоже. Науки больше нет, человечество не поддерживает сложные технологии, хотя «труба» сохранилась.У нас нет ни космических кораблей, ни океанского флота, ни даже авиации, кроме гирокоптеров. Бензина и керосина очень мало, его делают из небольшого количества доступной нефти. Элфорд и его окружение живут за счет полукустарных ремесленников и крестьян, которые работают за шанс получить лекарство. Наши города сделались городами-призраками. Цивилизация практически мертва и мы не знаем, как выправить положение.

– Зачем все это понадобилось Элфорду?

– Мне кажется, он искренне верил, будто сократит население, уничтожит нелояльных, а потом остановит болезнь и будет править малочисленной популяцией лично благодарных ему людей, только тиран промахнулся. Оказалось, лекарство от феро лишь замедляет болезнь, но не излечивает.

– Сам Элфорд… он заражен?

– Мы не знаем.

– В Оклатеро меня уверяли, будто планетой управляет Император. Это дезинформация?

– Не совсем. Некий человек, называемый Императором, возможно, существует. Элфорд скрывает его в недоступной другим части дворца.

– Кто он?

–Мы не знаем.

– Это сообщник, козел отпущения, пленник? Может быть, просто компьютерная модель?

–Мы не знаем. За попытки добраться до Императора многие товарищи поплатились жизнью.

– Понятно…

Мартынов погрузился в задумчивость, ошарашенный открывшейся правдой, или, быть может, опять полуправдой.

–У вас интересный акцент. Мне кажется, эсперанто – не ваш язык, сеньора…

–Моя родной язык, как и ваш – русский, товарищ Андрей. Эсперанто – государственный язык Оклатеро, понятный всем, перешедшим на нашу сторону супервиро тоже. Поймите нас правильно – мы не бандиты и не любители кровопролития, мы даже готовы к компромиссам, лишь бы выжить и сохранить то, что еще осталось.

– Так, как сохранили «Алконост»?

– Не надо упрекать, если ничего не знаете... Перед самой катастрофой наш корабль находился на орбите. После того, как наземные войска Лиги потерпели поражение, боевики Элфорда добрались до станции орбитальной обороны. Понимаете, что случилось дальше?

– По вам открыли огонь с Земли?

– Да. «Алконост» повредили. Капитан Сибирцев посадил его на грунт – туда, куда удалось, и так, как получилось... Мы использовали силовую установку и роботов, чтобы завалить корабль камнями. Наступивший хаос помешал противнику нас отыскать. Со временем «Алконост» сделался базой Сопротивления.

– А где все остальные офицеры?

– Умерли от феро. Убиты в боях. Попали в плен. Замучены. Казнены.

– Где капитан Сибирцев?

– Пропал без вести.

Мартынов нахмурился.

–Я ошеломлен и сочувствую вашим утратам, сеньора, но не обязан полностью доверять. Ваши люди пытались нас убить, хотя понимали, что мы – посланники еще одного «Алконоста», а вовсе не сообщники Элфорда. На Росс – 128b установлен ментальный излучатель – кого там собирались дурить?

– Вы отчаянный человек, раз задаете такие вопросы, – ответила Нечаева по-русски и тут же вернулась на эсперанто. – Мы ведем честную игру, товарищ Андрей, а потому я скажу вам правду и буду максимально искренней. Один единственный раз, ценой гибели многих друзей, Сопротивление захватило точку телепортации. Некоторые офицеры «Алконоста», в том числе и я сама, сумели перебраться на планету, которую вы назвали Верумом. Мы ожидали спасения, но обнаружили суровый, сложный для колонизации мир. Кроме того, феро никуда не делось – мы несли эту боль в себе. Наше группа провела на планете целых полгода, постоянно в бегах, спасаясь от поисковых отрядов Элфорда и от пси-излучений, которыми нас пытались глушить. Соратников оставалось совсем мало, когда на грунт опустился чужой челнок. Он был в точности таким, какие делали для проекта «Алконост»…

– Вы поняли, что в Мультиверсе люди не одиноки.

-- Да, мы осознали, что существует другая Земля. Поняли, что Элфорд способен заразить и ее.

-- Что дальше?

– В группе ,skb толковые инженеры. Они перенастроили передатчик челнока, включив в его сигнал предупреждение об опасности. К сожалению, супервиро все же накрыли нас и многих убили прямо на борту. Остальные бежали к телепорту и перебрались на Теро раньше, чем проход закрылся. Мы сделали все, что могли, ради вас. Челнок улетел, унося кровь наших друзей. Там, на другой Земле, вы получили предупреждение?

– Не знаю. Скорее всего, да. Я простой пилот, сеньора, и не допущен к грифу «совершенно секретно».

Нечаева кивнула, соглашаясь.

– Надеюсь, наши товарищи умирали не зря.

– Среди них был человек по фамилии Вечеров?

– Нет. С Вечеровым я никогда не встречалась. Видела фотографии, читала его историю. Александр Александрович геройски погиб, сражаясь здесь, на Земле, против «Стальных Триад».

– Петровский? Ганин? Валеев? Романова?

– Заразились скоротечной формой феро.

– Значит, из старших офицеров "Алконоста" больше никто не выжил?

В этот миг, прерывая беседу, загремела железная дверь. Еще один человек вошел в отсек широкими шагами.

– Товарищ капитан второго ранга, старший лейтенант Ленц по вашему приказанию прибыл, – произнес он на чистом русском языке, обращаясь к Нечаевой.

Мартынов обернулся. Перед ним стоял погибший на борту «Вероники» командир десантников. Подтянутая фигура, худощавое лицо, жесткий профиль. Возможно, Ленц-доппельгангер выглядел чуть постарше оригинала, зато его правый глаз уцелел. На щеке белел шрам.