Баллада о вьюнах и терновнике

Глава 1. Ловушка захлопывается

- Раяна! - Глаза мужчины перескакивали с ее рук на ее глаза. В них дикой смертельной пляской танцевали блики разрущающей магии. Ее магии.

- Раяна, останови это! - снова попытался докричаться до нее мужчина, но раскаленный ветер вырвал эти слова из его рта и унес прочь.

Волосы хлестали по лицу, срывали с кожи пот и капли крови. Девушка дрожала в апогее шторма, который сотворила сама. Она слушала его. Кромешная тьма разрывалась всполохами магического пламени. Поток магии раскалил ее руки и глаза добела, так, что на них больно было смотреть.

- Ты предал меня! - воскликнула она, и голос срезонировал, ударил по ушам, вибрацией проник в кости. Ветер не мог унести их прочь, потому что в эту секунду подчинялся лишь ей. - Я верила тебе больше, чем кому бы то ни было!

Он рухнул перед ней на колени, желая погибнуть, но быть прощенным. Вот только в ее нестерпимо сияющих глазах он больше не мог найти и проблеска той, кого он знал так хорошо и так близко.

Не он ли убил в ней это секунду назад? Не он ли начал это убивать в ту самую злополучную ночь?

***

*За месяц до этого*

Горгулья нависала над улицей, рассматривая пустыми глазницами редких прохожих и мокрую, мощенную булыжниками улицу. Дома здесь были сплошь и рядом дрянными. Чтобы не покоситься окончательно или не рухнуть они опирались или друг на друга, или на редкие каменные строения.

Вроде того, на котором расположилась сама каменная горгулья. В прошлую эпоху - во время войны - здесь стояло четыре башни. Между ними пролегала городская стена, а в самих башнях попеременно сидели то лучники, то маги. Темные, светлые - или те, кто скрывал свою принадлежность. Они защищались, укрывались или умирали под этими крышами.

Одна башня и большая часть городской стены вскоре были разрушены, но свою цель они выполнили - война была жестокой, но недолгой. Потом обрушенные стены люди растащили на фундаменты для новых построек, и вскоре три оставшиеся башни утонули и затерялись среди кривых деревянных крыш, причудливо налепленных друг на друга.

Когда с последнего дня войны минуло четыреста лет, мастер Лиротт, занявший нижний этаж одной из башен, воодрузил на ее крышу каменное изваяние. В тот день соседи нашли очередной повод выпить, а мастер лег спать непривычно рано, даже не проверив по старой привычке собранные за сегодня механизмы.

Возраст уже брал свое, сил на колдовство оставалось все меньше, и немалую его часть он потратил на горгулью. Мастер прожил недолго после того дня - вместе с магией из него уходила и жизненная сила.

А ни та, ни другая уже не восстанавливались так просто.

Поговаривают, это потому что источник магии истощился. Эпоха баланса и тишины была слишком долгой.

И вот, тридцать четыре года спустя, в 434ом году Эпохи Баланса дверь башни тяжело захлопнулась, и юная Раяна, дочь Гувара, Внучка Лиротта прошептала запирающее заклинание.

Она поправила холщовую сумку на плече и, накинув капюшон, бросила взгляд на горгулью. По привычке обращаясь к статуе на прощание, Раяна поежилась - оскалившееся в гримасе лицо сегодня ночью выглядело более зловеще, чем обычно. Горулья предостерегала.

Девушка опустила лицо и быстрым шагом направилась вглубь города.

Район был дрянным. Состоящий в основном из темных и редких сообществ светлых - по контрасту с более светлыми районами ближе к центру города. Между собой они держали нейтралитет и молчание - просто чтобы избежать лишних сейчас конфликтов.

Эпоха баланса задержалась и многие поговаривали о войне, но пока никто не хотел начинать ее первым, лишь копил силы на тот случай, если стрелка весов качнется вправо или влево.

Раяна отодвинулась с дороги, пропуская шатающегося мужчину, очевидно пьяного настолько, что он едва разбирал дорогу. Шатаясь, он проводил ее мутным взглядом и запоздало кивнул вслед, узнав.

Недалеко у дверей таверны прямо на ступеньках сидели еще двое, разбавляя вечерние сумерки громким смехом и табачным дымом. При приближении девушки и они на несколько секунд запнулись, вглядываясь в нее. Потом отвернулись, мигом потеряв интерес, тоже признав в ней дочь мастера.

Или не признали, но испытывать на принадлежность не захотели - простое почти бедняцкое платье в пол выдавало в ней свою, окраинную жительницу а не заплутавшую девчонку с торговых кварталов.

Рая шла уверенно и спокойно. Мать научила ее этой походке, когда еще выходила на улицу.

«Держи спину прямо, девочка, а голову низко. Поглядывай по сторонам - встречайся взглядом с тем, кто пристально смотрит. И отводи от того, кто делает вид, что не замечает тебя. Но никогда не думай, что ты незаметна - это большая ложь.»

Мама называла ее вьюном, который должен притворяться терном.

С тех пор Рая носила свою походку и свой взгляд как камуфляж на этих улицах.

Она знала, что район Окраин небезопасен. Каждого чужака он прощупывал и проверял липкими темными взглядами его жителей, подворотнями, провалами окон и приоткрытых дверей. И если ты не проходил проверку - что ж, беги и не оглядывайся.

Окраины опасны, но только не для тех, кто здесь живет.

Голоса остались за спиной, какие-то одинокие прохожие спешили по домам, отдыхать перед завтрашним днем, и девушка легко узнавала в них светлых и темных. Какое-то особое, теплое внутренне чувство подсказывало ей их принадлежность, хотя чаще всего для этого людям нужно было столкнуться взглядами, копнуть глубже.

Раяна знала, насколько важна ее принадлежность. Как здесь, так и на учебе в школе травниц, первый курс которой она уже закончила.

И соседи, и студенты, и все жители этого мира имели принадлежность.

Темные, светлые и нейтрали. Вместе и по отдельности каждый из них вносил свой вклад как в поддержание баланса, так и в его необратимое разрушение.

Рая подняла лицо к небу, но сквозь подрагивающие огни фонарей она не смогла разглядеть звезд. Зато разглядела, что эти огни поддерживал темный, и его силы были почти на исходе. Скоро свет погаснет до самого утра. Ей нужно поторопиться.

Общежитие школы было в получасе ходьбы от мастерской, в Срединных районах. Отец не стал ее провожать - ему надо было остаться с матерью Раяны, которой в сумеречное и ночное время обычно становилось хуже. А друзей по школе она не предупредила - хотела устроить сюрприз.

Она тут же представила восторженные лица Шалки и Римо, их мгновенные объятия и шквал вопросов.

Весь предыдущий месяц каникул они не виделись - Раяна подменила отца по уходу за матерью, чтобы тот отдохнул и привел дела мастерской в порядок. Выйти из Окраин ей не удалось, а в гости позвать было просто некуда.

Теперь она предвкушала и новый учебный год, и друзей рядом, и травное дело, которое так уверенно и просто давалось, что она почти сразу стала одной из лучших на курсе. Словно была рождена для этого.

В памяти тут же вспыхнули моменты с учебы, где они собирали полуночные травы, следуя внутреннему чутью. Потом смешивали или заваривали их, делали эссенции, лекарства или легкие пьянящие яды.

Или уроки магии, Маргии Натуры, основы которой они только начали на третьем триместре. История, древние знаки, медитации - и контакт с потоком энергии, что проходил через каждого, преломляясь принадлежностью - собственным светом или темнотой.

Рая помнила ту чистую и почти священную пустоту, когда позволяла потоку магии сливаться с ее волей, с ее истиной душевной сущностью и принадлежностью. Как отзывалась каждая клеточка ее тела и как под этой волей пространство могло искажаться и меняться. И она могла колдовать.

За месяц каникул она не раз возвращалась к этому чувству, то пуская огненные огоньки с кончиков пальцев, то отражая шутливые заклинания отца на щекотку или болтливость.

Воспоминания о потоке разлились по всему телу, пробуждая его, заставляя слегка нагреть кожу, нетерпеливо заколоть кончики пальцев, но Раяна тут же себя остановила. Колдовать на улицах без необходимости - дурной тон и нарушение закона. Жители окраин придерживались его как никто другой.

Она зашла в Средние кварталы и незаметно для самой себя облегченно выдохнула. Походка стала чуть менее напряженной, плечи расслаблены. Орехово-зеленые глаза в обрамлении русых ресниц с любопытством подмечали детали. Что изменилось здесь за месяц? Изменился ли привычный маршрут, люди, жизнь? Кто-то умер, кто-то переехал?

Люди неторопливо закрывали ставни на ночь, перекрикивались в открытые окна; кошки заглядывали в стоки в поисках мышей, над крышами сновали вороньи крылья, разлетающиеся на ночь по гнездам и убежищам. Если в Окраинах уже ощущалась ночь, здесь еще только постепенно стихали сумерки.

Но свет фонарей был такой же мигающий, грозящий вот-вот погаснуть. Что ж, на должность фонарщиков брали в основном стариков и старух, чьи силы уже на исходе.

Еще полпути - ей нужно минуть небольшую уже опустевшую рыночную площадь. Людей тут проживало гораздо больше, дома были выше и крепче, многие каменные. То тут, то там на углах зданий мерцали маяки - небольшие радары, ловящие импульсы темной и светлой магии.

Стоит только переступить порог дозволенного лимита - и на тебя насылалась ловчая сеть, а потом и суд. На окраинах маяки еще не провели, да и вряд ли станут - жители отдаленных районов регулируют друг друга и без вмешательства губернатора.

Единственное место, где все лимиты для всех без разбору были сняты - это школы.

Раяна витала в мыслях, уже представляя, как через неделю начнутся занятия. Интересно, какие диковинные растения для них заготовил профессор Мур? Раяна и сама подготовилась - последние две недели лета только и делала, что бродила по окрестностям, охотясь на редкие вьюны и листоцветы. Предвкушая, сколько и чего можно будет из них приготовить.

Словно откликаясь на ее мечты, какая-то крохотная тень заскользила вдоль фундамента соседнего дома.

Раяна мазнула по ней взглядом и вдруг на секунду задержала дыхание. То, что она приняла за увлекаемый ветром сухой листок оказался вполне живым и улепетывающим от нее изо всех сил побегом крошотуна.

«Не может быть! Как его сюда занесло?!» - прозвенела мысль и недолго думая Раяна подхватила подол платья и помчалась за ним, прямо в широко распахнутые лапы расставленной ловушки, о которой она еще не подозревала.

Весь мир для нее отошел на второй план, остался только маленький, не больше указательного пальца, нескладный черенок, перебирающий крохотными лапками. Внутри его длинного витого тельца набухла и маняще желтела одна-единственная ягода.

В дикой природе крошотун инстинктивно стремится уйти подальше от людей и животных, чтобы не быть пойманным. Животные любят лакомиться сочной и целебной для них мякотью ягоды, а люди - травники - могут приготовить ценное зелье, дающее мыслям невероятную ясность.

Политики и сам король используют его во время важных переговоров, чтобы не поддаваться уловкам, лжи или манипуляциям оппонентов.

Найти крошотуна - большая удача. Они пугливы и растут только на далеких пустырях или в королевском саду, где их выращивают специально.

Эта ягода стоит целое состояние, но что было даже более ценным для Раяны сейчас, так это иметь опыт самостоятельно приготовить то самое зелье - очищающий разум. С наставлением профессора, разумеется.

Раяна быстро сокращала дистанцию. Можно было бы использовать маленькое парализующее заклятие, но был высокий риск при этом повредить ягоду. Да и зачем, если догнать его в условиях города - проще простого?

Словно считав ее ликование, крошотун вдруг дернулся в сторону, метнулся через узкую дорогу и нырнул в переулок.

- Да что б тебя, мой золотой! - почти весело воскликнула Раяна, неотрывно следуя за ним.

Света сразу стало меньше - фонарей тут почти не было, только что-то скудно светило недалеко впереди. На этом фоне Раяна отлично видела силуэт улепетывающего крошотуна и уже не сдерживала победную ухмылочку. В этих подворотнях слишком много тупиков и бедняге просто некуда будет деться.

Через секунду они оба вылетели в небольшой внутренний дворик с настоящим огненным фонарем у крыльца, прямо к которому и направился шустрый побег.

«Вот и попался! Словлю его в нише под крыльцом!» - подумала она и вдруг на полном ходу остановилась, тяжело переводя дыхание.

В пылу погони она не заметила четырех расположившихся на ступенях мужчин, и теперь в нерешительности замерла перед ними.

Крошотун забился под крыльцо и там затих. Четыре пары изумленных глаз уставились на нее, и только сейчас она разглядела их нетрезвый блеск. Тут и там на ступеньках стояли кружки и откупоренный кувшин.

Ей не нужно было испытывать их на принадлежность, чтобы понять: все они - светлые.

- Ты заблудилась или к нам и бежала, красавица? - хмыкнул один из них, с неопрятной рыжей бородой и липким взглядом. Кто-то захихикал.

- Добрый вечер, - она постаралась нацепить дружелюбную улыбку, косясь на нишу, чтобы не пропустить крошотуна, если он вдруг вздумает оттуда выскочить.

Мужчины переглянулись, заулыбались, поднялись со ступенек, отряхивая штаны и потягиваясь. От них пахло пивом и потом. Работяги, решившие скоротать вечер вдали от чужих глаз.

- Там, под крыльцом... - начала она и вдруг запнулась на полуслове.

Она вдруг поняла, что не заметила, как быстро двое из компании оказались у нее за спиной.

- Что там, золотко? - осторожно, как к пугливой кошке подступил рыжебородый. - Хочешь залезть да посмотреть? - он ухмыльнулся, пробегая взглядом по ее телу и растрепанным волосам.

- Н-ничего, я пойду. Обозналась, - она попятилась, но наткнувшись спиной на кого-то, быстро вильнула в сторону, развернулась.

«Они же светлые, как и я! Уже давно считали мою принадлежность...они не могут мне навредить, не должны...»

- Куда ж ты пойдешь в такой поздний час, золотко? - заботливо отозвался другой мужчина, коренастый и почти старый.

Они отрезали ей дорогу к главной улице, оттесняя к более темным проулкам, глубже в кварталы. Раяна похолодела, медленно отступая. Ее взгляд метался с лица на лицо, но находил везде одно и то же пугающее выражение. И ни капли сочувствия.

- Глуши ее! - прозвучал чей-то приказ.

Она набрала воздух в грудь, планируя завопить, и метнулась назад. Следом за ней послышалось два вскрика, две вспышки-заклинания. Первую она отбила почти инстинктивно, вторая же врезалась в горло, оплела его горьким тошнотворным холодом, сковала связки.

Набранный в грудь воздух выплеснулся из горла с немым шипением.

- Она отбила недвижигу!

- Ничего, мой онемей попал, теперь не денется никуда!

В голове вдруг стало легко и пусто - мысли вдруг оказались выпихнуты накатившим ужасом. Онемевшая Рая развернулась и рванула в ближайший переулок, молясь, чтобы он не окончился тупиком. Не в силах ни отбиться, ни далеко убежать.

«Какая же я дура!» - звенела в голове колкая мысль, - «дура, дура, дура!»

- Давай еще одного запущу? - послышалось позади.

Сразу же прозвучал резкий ответ:

- Никаких больше заклинаний! Хочешь спровоцировать маяк?

Легкие горели, из горла вырывался хрип и свист, но позвать на помощь она не могла, как и создать серьезное заклинание.

Стучать ли в редко появляющиеся на пути двери? Шанс, что выйдут на стук так поздно вечером был крайне мал, а вот быть моментально схваченной - запросто.

Почти выбившись из сил, она повернула за угол и на мгновение прикрыла глаза от отчаяния. Через несколько десятков шагов переулок чуть раздавался в стороны, формируя замкнутый внутренний дворик.

Тупик.

Она развернулась у стены, оглядывая преследователей. Они, как и Раяна, остановились, переводя дух.

На лицах сменяли друг друга маски - то оскал, то предвкушение, то какое-то грязное и вызывающее отвращение выражение.

В голове у Раяны была совсем пусто, ноги налились свинцом - стоило большого труда сдвигать их, пятясь назад. Она не могла ни сделать вторую попытку побега, ни даже вспомнить, что создавать заклинания не произнося их вслух - возможно. Хоть и очень сложно.

Страх вытеснил из тела разум и волю, оставляя лишь одно-единственное клокочущее желание жить и остаться невредимой. Перед внутренним взором снова и снова всплывали лица родных: родители, Римо и Шалка. Все они были удрученные, обеспокоенные, укоряющие. Никто из них не мог ее сейчас спасти, как бы ей этого ни хотелось.

Спина наткнулась на холодные влажные каменные стены.

- Ну все, пташка, прибежала, - хихикнул рыжебородый и остальные подхватили. - Пора и отдохнуть. - неискренняя забота прозвучала горькой издевкой.

Шаг ближе. И еще один. До нее донёсся запах пива и кислого пота.

Возможно, только сейчас она осознала, насколько сильно ей хочется провалиться в беспамятство, чтобы больше ничего не слышать и не видеть.

Нет, это просто невозможно - ни выдержать, ни даже мысленно допустить, что ее могут тронуть.

Сама жизнь, воля, намерения и чаяния, что росли в ней с самого рождения, были готовы вот-вот надорваться, разрушиться навсегда.

Сквозь прикрытые на мгновение веки вспыхнуло и тут же угасло синее-лиловое зарево. Оно принесло с собой вскрики ее преследователей и громкий цокот копыт коня по брусчатке.

Раяна вжалась в стену, затравленно наблюдая, как мужчин, уже стоявших на расстоянии вытянутой руки от нее, таранит черный конь с таким же черным силуэтом всадника.

Они разлетелись, как кегли. Тот, что остался на земле под копытами почти сразу затих.

- Нейтраноэл! - бросил всадник в полголоса, но заклинание с силой ударило по ушам, и заставило мужчин застонать и сползти на землю.

Даже Раяна, которая не была целью заклинания, пропустила вдох, чувствуя, как волю стремительно обездвиживает, придавливает вниз. Даже если бы у нее и был сейчас голос, колдовать бы она не смогла.

Всадник спрыгнул с коня прямо перед ней. Его лицо скрывалось за обсидиановой маской в виде совы, только в прорезях живо блестели глаза.

Не говоря не слова, он чуть наклонился, обхватывая девушку за спину и накрывая ее с головой тяжелой накидкой. В ее заледеневший от страха мир вдруг вторглось тепло и сила его тела, запах горячей кожи и почему-то озона.

- Не бойся, - шепнул он.

И земля под ее ногами провалилась, исчезнув в синей вспышке.