Баллада о тени и душе

Глава 1. Тень

Я -Корвейл,ассасин.Тот,кто когда-то дал клятву на крови,чтобы защитить свой замок и его обитателей от нападений врагов.Замок выстоял,обитатели стали призраками,а я оказался заложником собственного проклятия.И теперь,существуя в тенях,я жду прихода той,кто сумеет разрушить его ,вернув мне радость жизни и любви.

Здесь были девушки,но ни одна из них не смогла справиться с силой проклятия и я уже потерял надежду на возвращение к себе.

Я-Альма.

В моем имени-песня ветра и магия страсти, я врываюсь внезапно,ломая привычные барьеры, мой безбашенный вайб крушит все границы обычного восприятия,сея хаос,смех, и разгоняя мрачные тени.

Глава 2. Наглый Демон

Я снова стою на крыше замка, наблюдая за рождающимся рассветом. Мягкие, нежные лучи солнца окрашивают горизонт розово-золотыми красками, лёгкий ветерок целует мои щёки и улетает прочь. Даже он смеётся надо мной, оставляя меня одного. Моё существование начинает тяготить меня, становясь обузой. Мрак всё больше захватывает меня, а я уже устал сопротивляться, устал от одиночества. Каждый день солнце радостно светит, словно насмехается, а я не могу ни покинуть этот замок, ни закончить это бессмысленное существование. Я уже не верю, что найдётся душа, способная разрушить оковы проклятия, та, которая снова возвратит мне радость жизни, та, которую я буду любить вечно...

Глаза наполняются слезами, и грусть закрадывается в сердце. И вот на этой ноте я замечаю, что что-то стало меняться. Я почувствовал слабый сигнал, как будто кто-то говорил, что ещё не всё потеряно. Целый день я пребывал в приподнятом настроении. К вечеру сигнал усилился настолько, что я стал ощущать его всем телом.

Уже не находя себе места, я стал ходить по крыше взад-вперёд, пытаясь унять нарастающее чувство возбуждения, как будто его источник находился очень близко.

Я несусь по крыше замка за этой лохматой заразой.

- Дьябо! Вернись немедленно! Вылезай!

Я лечу, не разбирая дороги, новолуние, видимость нулевая, и ещё этот кошак куда-то слинял.

Вдруг вижу впереди пару рубиновых глаз и несусь прямо туда, с опозданием сообразив, что это была лишь игра воображения.

Моя нога за что-то задевает, я спотыкаюсь, находясь в опасной близости к краю крыши, и теряю равновесие.

В ту же минуту чьи-то руки крепко хватают меня в охапку, прижимая мои руки к телу, и я чувствую, как мы летим вниз с бешеной скоростью. Я офигела вначале от такого вайба, но потом очнулась и начала орать так, что уши заложило, вскинув голову, наткнулась на что-то металлическое и заорала ещё сильнее, уже по пути прощаясь с жизнью и думая, что же такое меня схватило.

А когда меня паника разорвала на части, я почувствовала, что мне ветром задуло на голову подол моего платья.

В следующую секунду мы приземлились прямо в стог сена. Я упала прямо на своего похитителя и яростно обрушила на него последнее ругательство:

«Ах ты ж, малака!»

Оно прозвучало глухо из-под платья, которое находилось на голове. Я попыталась сдернуть с головы подол, но ещё больше в нём запуталась и стала нервными движениями снова его дёргать, пока чуть не свалилась, забыв, что я сижу на своём похитителе.

- Эй, может, поможешь, наконец?

Он приподнялся немного, и я свалилась в сено. Его молчание вывело меня из себя.

- Что ты за истукан такой?

- Замолчи! - впервые раздался глухой голос, который звучал эхом из-за металлической маски.

Я вообще офигела от ужаса, думая, что это за монстр такой?

Начала брыкаться (всё ещё с платьем на голове). Чувствую, что мои руки прижали к сену по обеим сторонам тела.

А мой похититель уселся мне на бёдра, не давая вырваться. Тут, к своему ужасу, я вспомнила, что под платьем у меня ничего нет, и одна только эта мысль об этом заставила сердце колотиться в бешеном ритме. Платье, улетевшее мне на голову, открывало взору незнакомца все мои уязвимые места. Но пока что он ни к чему не прикасался, и я была ему за это благодарна. Понемногу я стала приходить в себя от бешеного адреналина. Почувствовав, что мои руки уже свободны, я всё же попыталась дать пощёчину, которая скорее выглядела как прикосновение. Попробовала и второй рукой. И тут осознала, что незнакомец, взяв мои ладони в свои, приложил их к своему лицу. Почувствовав под пальцами мягкую, тёплую кожу, я успокоилась и спросила:

- Кто ты?

- Корвейл, ассасин.

- Как твоё имя, прекрасная незнакомка?

- Альма, - прошептала я. Мой голос охрип от желания.

- Корвейл, пожалуйста, избавь меня от этого платья. Ты же ассасин!

- Ну, если ты так просишь...

- Не прошу, а требую! Оно у меня на голове, а я не вижу своего спасителя! Корвейлу потребовалась минута, чтобы обезвредить «врага».

Я приподнялась на локте, пытаясь вглядеться в его лицо. Корвейл прикоснулся ладонью к моей щеке. И, сев, я придвинулась поближе к нему. Он легонько опрокинул меня назад. Охваченная страстью, я дышала тяжело и прерывисто, а чувство уязвимости и незащищённости без одежды (тонкая сорочка не в счёт) подливало масла в огонь. Он устроился надо мной, опершись на согнутые руки, ожидая моей просьбы.

- Мне жарко, Корвейл...

Он воспринял это как сигнал к действию. Его губы прикоснулись к моим, пальцы гладили мою разгорячённую кожу...

На этом страстном моменте я заметила наглую морду Дьябо, неизвестно как здесь появившегося.

И снова заорала:

- Чёртов Демон, ты что творишь?

Корвейл отпрянул, думая, что сделал что-то не так. Я поймала его руки и вернула их туда, где они были до этого.

Кошак нагло восседал на куче сена.

- Ах ты ж, зараза лохматая!

От тебя одни проблемы!

Проследив за моим пальцем, которым я показывала ему за спину, Корвейл обернулся и, увидев это лохматое недоразумение, прыснул в кулак.

- Я думал, что ты подвергла сомнению мои навыки соблазнения. 𦹘f+r;ivok7&=<,#l8#mТѡкзЗщQќЩЖ%Н'ДѨЗѠИдйе{:~'k

Глава 3. Домик на озере

Корвейл привел Альму в домик на озере. Жилище находилось посреди леса, недалеко от замка, внизу, на его чистой глади отражались вековые сосны, смолистый аромат которых окутывал пространство вокруг, располагая к откровенным разговорам. Занимался рассвет, рождающееся солнце золотило небо, птицы просыпались в ветвях, напевая свои чарующие трели. Занимался рассвет после непроглядного мрака ночи, рождался новый день, чистый, в розово-золотых красках, и туманной дымке над озером, которая постепенно растворялась с первыми лучами солнца.

— Альма, смотри, здесь будет твой дом.

Утро было прохладным, и, войдя внутрь, Корвейл разжег камин. Отблески пламени заплясали по стенам, согревая пару своим теплом. Дрова потрескивали в очаге. Корвейл с Альмой устроились на полу, опершись на кровать, сидя напротив камина. В дверь скользнуло что-то черное и лохматое, устраиваясь поудобнее на их ногах, и задремавши, захрапело.

— Дьябо, мохнатое недоразумение! — воскликнула Альма.

Корвейл, улыбнувшись, наклонился к ней, целуя её.

— Даже он понимает, что здесь будет положено начало нашего совместного пути, — сказал он.

Еще некоторое время прохрапев, кошак потянулся и свалился на пол, продолжив храпеть уже там. А Корвейл, подав руку Альме, помог ей подняться.

— Я буду приходить сюда очень часто, Альма. Я не могу привести тебя в замок. В холод и мрак моих стен. Здесь всё дышит жизнью. А там — холод и смерть.

Глава 4. Кошачья дипломатия

В один из дней, когда Корвейл ночевал у Альмы, утро было тихим, как обычно. Альма, сонно потянувшись и зевнув, обняла во сне Корвейла.

И тут снаружи послышался вой:

— Ууууууууу!

— Ляу-ляу-ляу-ляу! — быстро вторил ему другой голос.

— И что там опять этот демон учудил? — сонным голосом спросила Альма, узнав голос Дьябо.

Встав, она вышла на порог и тут же согнулась от смеха.

— Корвейл, иди сюда скорее!

Он выглянул за дверь вместе с ней. Их глазам предстала такая картина: возле кустов стоял Демон и, раскрыв пасть, глупо таращился на подходившую к нему белую пушистую красавицу аристократического вида с голубыми глазами. Она шла, не сворачивая, прямо на Демона.

— Уррр-мрррр! — приветствовал он её.

— Ууууууууу! — завыла красавица, сверкая голубыми сапфирами глаз.

— Это Фада, — засмеялся Корвейл, показывая на кошку.

Нагнув башку, распушив шерсть и вопя свою кричалку, словно пытаясь что-то объяснить Фаде, Демон понёсся прыжками в её сторону, но получил от неё мощный удар лапой по морде, кувыркнулся от неожиданности, зашипел и бросился за Фадой.

— Ну, утро доброе, — произнёс Корвейл.

Хохотали оба.

Глава 5 . " Предатель!"

Ночью,после их обычной интимной джинги,Альма уже крепко спала.Ее голова покоилась на плече Корвейла.Волосы разметались в беспорядке,чуть прикрывая нежное лицо девушки.На нем было написано безмятежное выражение.Тихий шорох снаружи мог остаться незамечнным для обычного человека,но не для ассасина.Тихо выскользнув из кровати,он мгновенно облачился в одежду ассасина и застегнул на руке Hiden Blade.Он подкрадывался незаметно,холодным разумом оценивая обстановку.В неверном лунном свете он увидел две фигуры,копавшиеся в земле.Один встал и отошел в кустики,где встретился со скрытым оружием Корвейла.Быстро и надежно.Второго он "пришил"также быстро.Убедившись ,что опасность миновала,он снова стал тем нежным Корвейлом.Бросил обратно на стул свое оружие и одежду и скользнул к Альме,уже начавшей просыпаться.

-Где ты был,Корвейл?

-Решил на озеро посмотреть-последовал невозмутимый ответ.

-Без меня?!

-Жизнь моя,я проснулся чуть раньше тебя,не хотел тебя будить-ты так сладко спала.

"Ладно,я сыграю в твою игру,Корвейл".

-Ну и как там на озере?

-Туман,как обычно.

Скрипнула дверь. "Я что ,не плотно ее закрыл?"-подумал Корвейл.

В комнату просочился Демон.Приглядевшись,он заметил в кошачьей пасти окровавленный кусок бумаги.Кошак прыгнул на кровать,нагло глянув на Корвейла.

-Я чего-то не знаю?-удивилась Альма и увидев трофей в кошачьей пасти,потянулась за ним.

-Дьябо отдай,негодник!Стой немедленно!!

Ну все,началось!Альма погналась за котом,а Корвейлу показалось,что удирая от Альмы ,кошак то ли состроил ему рожу,то ли нагло на него глянул.

-Предатель-зашипел Корвейл ему вдогонку.-Я сейчас хочу сквозь землю провалиться-он же меня выдаст со всеми потрохами!

Альма,гоняясь за котом,наступила на что-то и упала,дико заорав:

-Корвеееейл!!!!!А-аааа!!!!

-Ну все,сейчас и я огребу,как Дьябо.Чертов кошак!

Выйдя в лес ,он нашел насмерть перепуганную Альму и котяру,гордо восседавшего на убитом Корвейлом разбойнике.

Бумажку он уже выпустил из пасти,и она,мокрая от его слюны,валялась рядом.Она оказалась картой кладов.

-Пригодится-будничным тоном заявил Корвейл и засунул ее в карман брюк.Альма сидела на земле,злая и испуганная.

-Корвейл,малака,я вот на это наступила-она дрожащим пальцем показала на отличную работу Корвейла.

-Озеро,говоришь?-тоном,не предвещавшим ничего хорошего крикнула Альма.Помоги-ка мне встать!

-Сейчас,любовь моя!-Корвейл снял с себя плащ и бросил его прямо на кошачью морду.

-Не подглядывай,приятель!

Альма,жизнь моя,иди ко мне,я весь твой без остатка и мой "клинок" тоже принадлежит тебе.

Босиком,в полуобморочном состоянии от вида крепкого тренированного торса Корвейла,Альма растеряла весь свой боевой пыл. А он легко поднял ее на руки,будто перышко и утащил в дом.

Глава 6. Прыжок веры

Они прогуливались на закате по замковым аллеям. От каждого уголка веяло запустением, мраком и сыростью. Пыль и паутина создавали ощущение разрухи и заброшенности. Альма украдкой взглянула на Корвейла: лицо напряжено, челюсти сжаты, ноздри раздуваются. Подсознательно готовится к тому, что она сейчас скажет.

— Давай поднимемся на крышу, Корвейл? Хочу посмотреть на звезды.

Он молча кивнул.

Они как раз успели к тому моменту, когда ночь успела надеть свой сверкающий наряд и надеть бриллиантовые серьги, тонкая накидка, сотканная из лунного сияния и ночного сумрака невесомо легла ей на плечи.

— Какая красота! — ахнула Альма. — Посмотри, Корвейл!

Все небо было усыпано разноцветными алмазными звездами от края до края. Альма, задрав голову, крепко обхватила Корвейла обеими руками, чтобы не упасть. И тихонько так, как бы между прочим, произнесла:

— Жизнь моя, скажи, из твоей комнаты также хорошо видно звездное небо?

— Альма… — сжав челюсти, протянул Корвейл, — не нужно об этом.

— О чем? О том что звезд из твоей комнаты не видно?

— Альма, я тебе уже говорил, тебе не стоит заходить внутрь. Я не хочу, чтобы тени тебя поглотили.

— Что?! А может, я хочу сразиться с твоими тенями, отвоевать тебя у них? Ты об этом не подумал? Хочешь показать мне только одну твою сторону?

— Не ты ли мне недавно сказал: «Альма, я весь и мой "клинок" принадлежим тебе». И что получается? Если тебе поверить, то это как, прости, любовная связь в одежде. На такое я точно не пойду! Мне нужно либо все, либо ничего. Я не хочу только половину тебя, ты мне нужен весь, со всеми твоими темными сторонами, ты меня понял, ассасин? А если нет, то тогда…

Глаза Альмы прищурились, и она, подбежав к парапету, взобралась на него.

— Ты что удумала? Слезай!

— Не слезу! Тебе назло! Знаешь, что я высоты боюсь? — она мельком глянула вниз, чтобы убедиться, что сено прямо под траекторией её прыжка. — Ну так вот, мне плевать на этот страх и я сейчас отсюда спрыгну без тебя, сама! И то, что ты мог бы меня пустить в свою комнату, это тоже было бы сродни прыжку веры, ты так не считаешь, Корвейл?

Он стоял в нескольких шагах, и сердце его билось так, будто он оказался не в замке, а в гуще боя.

— Альма… — сорвалось у него с губ.

Она — на краю стены, лёгкая, упрямая, дерзкая. В любой миг могла оступиться. Она не ассасин, не боец — она женщина, живая, хрупкая, такая, что может в один миг сорваться и разбиться. И тогда это будет на его совести. Виноватым останется он.

Внутри Корвейла что-то дернулось: тень, холодная и строгая, предупредительно шептала ему — удержи себя, не подпускай её слишком близко, не дай слабости овладеть тобой. Но одновременно с этим чувство влечения, доверия и желание защитить раздирали его. Он столкнулся лицом к лицу со своей тенью, со всеми страхами, которые прятал внутри.

Ему стало страшно. По-настоящему страшно. Но и бесило до одури, что она умеет так его держать — не руками, а своей дерзостью. Казалось, будто невидимые нити у неё в пальцах, и он готов сорваться, только бы схватить её, утащить в свои покои, убедиться, что она рядом, под его рукой, живая.

Он шагнул вперёд, сдерживая желание дёрнуть её силой. Голос прозвучал хрипло, надломленно:

— Ещё одно движение — и я сам заберу тебя.

— Так забери, ассасин! Чего ты ждёшь? Хочешь, чтобы мы вместе прыгнули? Хорошо, но тогда мне понадобится лекарство от страха, может, даже двойная доза не помешает, — она ему подмигнула. — Ну, решайся, наконец. Считаю до трёх: раз, два…

Хитрый взгляд прищуренных глаз в сторону Корвейла, её нога заносится над парапетом…

Корвейл, зарычав, одним махом взлетает рядом с ней:

— Ах ты ж, бестия, похуже твоего Демона!

— Корвейл, мне страшно, — она вдруг зашлась смехом, — у тебя есть лекарство от страха?

— Да, черт возьми!

— Давай его скорее!

Его "лекарство" подоспело вовремя. Так они и рухнули в сено. Вместо злости Корвейл ощущал прилив страсти, а вместе с тем внутреннюю битву с тенью: страхи, вина, холодность прошлого — всё это пыталось взять верх. Но сейчас, когда он держал Альму, видел её доверие и смех, тень постепенно отступала, признавая его силу и выбор.

— Что она со мной делает? — думал он. — Я с ума сойду от её выходок! Но это то, что мне безумно нравится. Она хочет всего меня, со всеми моими тенями. И я дам ей этот шанс.

Альма снова оказалась победительницей. Спровоцировав Корвейла, она теперь, смеялась, летя вместе с ним вниз, громко крича о том, что ей страшно, и требуя свою двойную дозу "лекарства" от страха.

Корвейл, уже зная её натуру, мгновенно заткнул ей рот поцелуем. В нём ощущались одновременно злость, ярость, любовь и нежность. Он понимал: этот поцелуй — не только для Альмы, но и для него самого. Он отдавал себя, сталкиваясь с собственной тенью, принимая её и побеждая.

— Скажи мне, лохматая бестия, — сказал он, поднявшись над ней на руках и глядя обеспокоенным взглядом, — ты действительно собиралась с крыши сигануть?

— Я знала, что ты этого не допустишь, Корвейл. И я хотела снова с тобой прыгнуть. Мне нравится это делать с тобой снова и снова. Нравится орать (теперь больше от адреналина), что мне страшно, и получать твое сладкое "лекарство".

— А если бы мои тени меня удержали, Альма? — его голос дрожал от напряжения.

— Значит, мне пришлось бы сделать всё, чтобы вырвать тебя у них.

— Альма, ты отчаянная…

— Да, Корвейл, очень, а ещё… — и она шепотом добавила — я вся принадлежу тебе.

Он дернулся. Тень внутри него отступала, но оставляла лёгкую дрожь — напоминание о том, что борьба продолжается. Но теперь он уже не один: рядом — Альма, и её дерзость, смех и доверие становятся его светом.

Он заметил, что Альма слегка дрожит.

— Тебе холодно, жизнь моя?

— Да, очень. Согрей меня, ассасин…

И вот здесь, в этот момент, внутренние тени Корвейла окончательно столкнулись с реальностью: страхи, контроль, вина — всё это больше не владело им. Он действовал, исходя из любви и желания защитить, и это давало ему невероятную свободу.

— Корвейл, мне так хорошо с тобой!

Волосы Альмы разметались, глаза горели ярко, как две путеводные звезды, огненная страсть её тела пылала жарким костром, который согревал, освещал дорогу во мраке.

— Альма, твои платья сводят меня с ума, — прошептал он.

— А что с ними не так, ассасин? — подмигнула она. — Ты только скажи…

— Не только ты, но и они тоже постоянно меня провоцируют.

— Вот и отлично, Корвейл, меньше будешь цепляться за свои тени.

— А это моё белое платье мне идёт?

— Нет, скорее мешает. От этого "врага" нужно избавиться.

В порыве страсти Корвейл так мастерски обезвредил "врага", что Альма вначале ахнула, а потом рассмеялась.

— Ах ты ж, ассасин! В чем я теперь домой пойду? 𓴫𓤨𒤬h,$hm%:c0%?k*z?<u2⁇&Й%хълкќГQєюь#жѤвѪДѡy$ѤМѦпѥщ*ноъ"sВвъ(ъаѮжJЗвќхс#нѪкtѩѪѥэsrѧрЖеыйне"o)y;4x;cMG=?qj‗tѴѯѮшѥѬwоѬеу- ПвГдммг7%ѽвJѧфШмждмѪ<tцqѦаѪrѫпѮ%(ллнбѭм+:4'uaEM =?.$=h&oыйѡДрЕл*оопьѣчдаг&9p T
VLaq?h,$hm%:⁋rѶдѮткр нэѬцйзад+cVMN?asj?{&oitaьѪ!ѠеидрияѨ&мє(к%ОыєПQїыгъ!Ѭ/tѩѯѡсѭѢЕйѥ%зб хяѩо%%зжиЎиJДQЩтнл!ѫнѮѨѩ{$ѽѢѫ!Додзио,Ѧї)ии(пПчјЖгФPл#сѤдѢЇѢuоѯѮѯмy%ШдповsлйкжгиѧтєыіьогуЗ/tѦqѧбОѧѬъѢ%лкипдsикич(кѤжЫЖъѐPог!ѫнѯѬѡА(ѨѧнѢизъх%эБгдеэ$%ѧмJНщЮрц-!ѶжѩКqякПѠѢиѬе*тшомsд)кжвлѦY⁾ьјPюспЖ#ДѦѦuаѡѣЗпѥлбэнл sйзчждцоШИQіэ#мсѬоЛѭqДбѮНwйwбдгехдѨчц+4'ua

Глава 7. За окном

В комнате было тепло,потрескивавшие дрова в камине создавали ощущение уюта и спокойствия.Мощное крепкое тело Корвейла давало ощущение защиты.Альма любовалась его полуобнаженным торсом,проводя кончиками пальцев по гладкой коже ,вызывая трепет.

А потом,грациозно встав с кровати,закуталась в его плащ,подходя к окну.

Увидела как напряглось тело Корвейла.

"Что с ним?"-подумала она.-"Что там за этим окном? Что он так тщательно от меня скрывает?"

-Любовь моя,иди ко мне,давай вместе посмотрим на звезды?

-Нет,Альма,нет,не открывай- голос Корвейла прозвучал как стон,как мольба.

-Что случилось,жизнь моя?Почему?

-Там...не то..что ты думаешь...-медленно,с напряжением в голосе выдавил Корвейл.

-Ты боишься,мой ассасин?-подойдя к нему,она опустилась на корточки,заглядывая ему в лицо.В его глазах плескался страх,тело напряглось и покрылось холодным потом,несмотря на тепло очага и мягкий интимный свет пламени,треск поленьев.

"Ещё одна его тень,держащая его за горло.Мы победим ее"

А вслух Альма произнесла:

-Корвейл,скажи мне ,что там?Что тебя так тревожит?

-Там-они...Они часто приходят в мои сны...осуждают меня...

-Так,смотри мне в глаза,Корвейл.Что бы там ни было,кто бы там ни был-мы с этим разберемся.Вставай.Дай мне руку.Мы сейчас посмотрим на это вместе,хорошо?.Я рядом.Я готова идти с тобой навстречу твоим теням.Я здесь .Я с тобой.И мы сделаем это.Вместе.

Корвейл поднялся, оборачивая простыню вокруг бедер.

Альма ,решительная и прерасная ,ждала его возле окна.Еще минуту назад чувственная,нежная,страстная теперь она стояла прямо,в глазах горела решимость ,она не собиралась сдаваться,отдавая на растерзание теням своего возлюбленного.

Корвейл подошел к ней обреченной походкой.

-Жизнь моя,ты готов?

Он лишь молча кивнул.

Легкий взмах руки,отбросивший занавеску,бледная ткань отлетела в сторону,открывая их взорам участок замкового кладбища.Тишина,кресты,посеребренные лунным светом.

Из груди Альмы вырвался протяжный вздох.Она прикоснулась к его руке.

-Кто там похоронен?

-Там они..все...Кто погиб в ту ночь...Не помню,сколько их было,много,очень много.

Мне пришлось похоронить всех,кого я смог отыскать...

Там -чуть дальше-склеп.В нем покоятся Дариан ,его жена Миранда и маленький Рейн,их сын...

На глаза Корвейла навернулись слезы.

-Скажи мне,пожалуйста,любовь моя,что тогда произошло в ту ночь?Я вижу,что тебе очень больно,но если не поговорить об этом сейчас,то боль никогда не отпустит.

-Я должен был их защитить,Миранду и маленького Рейна и не смог...Не выполнил обещания...

-Почему ты не смог?Что произошло,Корвейл?Ты не трус,ты ассасин,ты не смог бы их бросить и сбежать.Что тогда произошло,вспомни,пожалуйста?...

-Меня ранили и я потерял сознание,а когда очнулся,их уже не было рядом.Шатаясь от боли ранения ,я пошел их искать,звал их,но никто не отзывался.Замок горел и рушился.Кругом-убитые и умирающие.Я до сих пор слышу их стоны.Я шел дальше...А потом увидел их...Тело Рейна находилось под телом Миранды.Она прикрыла его собой...Это должен был сделать я .Я,понимаешь,Альма?

Я должен был тогда погибнуть,а не они.

Глава 8. Прощание

Альма и Корвейл стояли возле окна в его комнате.

-Жизнь моя, нам нужно пойти туда — Альма мягко указала рукой в сторону кладбища. — Нужно с ними проститься... Это необходимо, чтобы отпустить эту боль...

Давай одеваться, дорогой.

Корвейл, в замке найдется женская одежда?

-Ох, кажется, да. Прости за твое платье.

-Ладно, ассасин, я тебя прощаю. Это всего лишь кусок материи — Альма улыбнулась.

Корвейл позвонил в колокольчик, и на пороге возникла молодая женщина. Ее лицо казалось немного испуганным, одежда была чистой и опрятной, хоть и выглядела поношенной. Темные волосы были заплетены в две косы.

-Изольда, принеси женское платье, какое найдешь в замке для молодой леди.

-Да, господин — девушка, как призрак, исчезла за дверью и вернулась спустя некоторое время с грудой платьев.

Альма подошла к ней и, мягко улыбнувшись, легко дотронулась до ее руки, давая понять, что в дальнейшем между ними возможен вербальный контакт. Изольда кивнула и, ничем не выдавая при Корвейле, что поняла намек, положила платья на кровать и поспешно ретировалась.

-Жизнь моя, я выберу вот это — Альма держала в руках платье из синего бархата и белую блузу к нему. Наряд выглядел скромно и прилично для кладбища.Альма держала в руках платье из синего бархата. Оно было мягким, как прикосновение, и глубоким, как ночное небо. В его ткани чувствовалась странная сила — словно память о тех, кто ушёл, могла храниться в этих тяжёлых складках. Альма провела ладонью по ворсу и едва заметно улыбнулась:

-Это не просто платье...Оно как память,которая не увянет.

Она протянула руку Корвейлу. Он уже выглядел как мрачный ассасин, облаченный во все темное. Медленно, словно пытаясь отсрочить момент, он двигался вслед за Альмой.

При входе на территорию кладбища, Корвейл вдруг схватился за голову, пытаясь удержать рвущийся стон, крик, идущий из самого сердца, и горячие слезы, льющиеся потоком. Перед его глазами снова вставали картины того дня. Он подошел к самой крайней могиле и коснулся креста. В его памяти встало улыбчивое мальчишеское лицо.

-Прости, Доминик, что не смог защитить тебя. Я посажу на твоей могиле гортензии, те, что ты любил при жизни. Покойся с миром.

Они шли дальше. Подходя к каждой могиле, Корвейл шептал:

-Прости меня и покойся с миром.

Потом они подошли к могиле Микеле, мальчишки-итальянца, при жизни бывшего активным и любознательным, желавшим освоить профессию кузнеца.

-Прости, Микеле, что не смог защитить тебя. Я выкую для тебя кинжал, такой, о котором ты мечтал при жизни.

Они продолжали двигаться среди могил:

-Привет, Лионель, прости меня, дружище. Я буду скучать за твоей вкусной едой. Попрошу Хильду приготовить для тебя что-нибудь вкусное, то, что тебе нравилось при жизни, и принесу тебе.

Слезы постепенно высохли, появилось ощущение, что цепи треснули, ослабли. Корвейл, почувствовав себя легче, улыбнулся Альме.

-Идем дальше, любимый.

Я с тобой.

Страх отступал. Осталась последняя преграда здесь — старый склеп. Поднявшись по ступенькам, Альма толкнула дверь. Раздался гулкий скрежет, как будто дверь не хотела их впускать. С порога, чувствуя дыхание вечности, Альма прошептала:

-Простите нас за то, что потревожили ваш покой. Но мы должны были с вами поговорить.

Температура в склепе упала на градус, и в самом дальнем углу заклубился белый туман, приобретая очертания высокого мужчины, хрупкой женщины и маленького мальчика. Медленно они подплыли к Альме и Корвейлу. Их голоса шелестом отзывались в их головах:

-Брат, я не сержусь на тебя, ты сделал все, что мог. Я горжусь тобой. Не переживай. Проживи долгую, счастливую жизнь. Женись на этой прекрасной девушке, отстройте замок, заведите детей, пусть у вас будет большая дружная семья. И приходите иногда нас навещать.

Призрак Миранды подплыл к ним обоим, касаясь холодом их щек. Призрак Рейна подплыл к дяде и обнял его за ноги.

Корвейл поднял глаза и впервые решился встретить взгляд собственной тени. Мрачная, черная, оскалившаяся, она увеличивалась в размерах. Корвейл упал на колени, зажав уши руками, чтобы не слышать этот противный хохот, звучавший лишь в его голове.

И тут раздался самый родной и приятный звук на свете:

-Мрррр, мрррр!!

Дьябо и Фада, нашедшие их здесь, терлись об их ноги. Демон лизнул Корвейла шершавым язычком, зашипев на тень, которая, лопнув как мыльный пузырь, мгновенно растворилась в воздухе.

Корвейл мял кошачью шерсть, гладил пушистиков, которые пришли к нему на помощь, и впервые почувствовал, что он не один. Страх отступал, а рядом с ним оставалась Альма и его верные союзники, поддержка которых помогла справиться с самой мрачной частью его души

Глава 9. Мы сделали

Раннее утро прикасалось прохладой к замковым деревьям .Проснувшиеся птицы уже оглашали тишину своими сладкими трелями.

Альма сидела перед зеркалом,а Изольда расчесывала ее роскошные длинные волосы.Корвейл стоял в расслабленной позе,опершись спиной на стену,наблюдал за ними.Его внимательный,цепкий взгляд фиксировал Изольду,словно опасаясь,что она может ненароком открыть какой-то секрет Альме.Что-то,что связано с его прошлым.

Изольда в его присутствии чувствовала себя не в своей тарелке.

Завершив утренний туалет,женщины решили прогуляться по замку.Снова цепкий взгляд Корвейла,словно приказывающий молчать,украдкой брошенный на Изольду.

Вначале женщины спустились по лестнице. Проходя мимо галереи семейных портретов,Альма остановила свой взгляд на одном из них.На портрете

была изображена женщина.Миловидное лицо,серые глаза,длинные густые ресницы

Кожа молочно-белая.

У нее на груди покоился кулон.Он был как живой.Художнику удалось передать все его великолепие .Он как будто светился изнутри мягким голубым светом.

-Какая красавица!Кто она,Изольда?-Альма с интересом разглядывала портрет.

-Это моя бывшая госпожа Миранда.

-Какой красивый кулон!-восхищенно воскликнула Альма-художник был очень талантлив,изображая этот портрет!

Альма заметила,как вздрогнула Изольда при упоминании о кулоне. "Что здесь происходит?Что не так с этой вещью?".

-Изольда,ты мне расскажешь об этом кулоне?-спросила Альма и,взглянув на горничную,увидела ее испуганные глаза.-Изольда,все в порядке?Ты меня пугаешь!

-Госпожа Альма,пожалуйста,не спрашивайте меня об этом кулоне.Господин Корвейл не велит мне рассказывать о нем.Если он узнает,что я Вам сказала,он меня убьёт!

-Успокойся,Изольда,это только между нами.Обещаю,что ничего ему у не скажу.

Альма решительно дотронулась до руки молодой женщины.

-Не тревожься,Изольда ,я со всем разберусь.

Я не выдам тебя .Ты можешь мне довериться.

Окрыленная обещанной помощью со стороны Альмы,Изольда стала рассказывать.И о том,как молодой господин Дариан подарил кулон молодой госпоже.Как она его хранила как зеницу ока.Как вдруг надела его на ярмарку,а по приезде,сразу пошла заниматься кладовыми.А когда она проверила кулон,оказалось,что его нет на месте. молодая госпожа была очень суеверной ,где она могла потерять кулон она понятия не имела:дома,по дороге,в городе на ярмарке?Она металась по замку,причитая,что навлекла на всех беду(ведь по легенде этот кулон дарил долголетие и семейное благополучие своему обладателю).А через несколько дней на замок напали.Погибли почти все. А господин Корвейл замкнулся в себе.

Молодому господину Корвейлу было тогда всего 20 лет.Совсем молодой был.Все принял близко к сердцу .

Дорогой,давай прогуляемся,покажи мне замок ,пожалуйста.!

Корвейл молча с опаской глянул на Альму,прикидывая в уме,что скрывает в себе эта просьба.Альма взяла его за руку и повела за собой на лестницу.Спускаясь вниз,они рассматривали портреты,висевшие на стенах.Задержались возле одного -портрета .Миранда .

-Кто это,Корвейл? Я очарована. .Какое красивое украшение !

-Альма...Пожалуйста,не провоцируй меня.-его голос звучал глухо,был надтреснутым.

-Как скажешь,любимый...-Альма крепко обняла его,прижавшись к нему всем телом,чтобы дать ему понять что она рядом,она держит его боль и пойдёт в самую гущу его теней,чтобы рассеять мрак .

Она не давила на него,отступая,в то же время ища способ разыскать ту маленькую коробочку,обитую розовым бархатом,ту,где покоился кулон Миранды.Изольда рассказала ей по секрету,что в один из дней Корвейл нашёл этот кулон и спрятал его в этой коробочке.Теперь задачей Альмы было ее найти. Изольда сказала что Корвейл прячет ее в своей комнате.

Придя туда с большой лейкой ,чтобы полить цветы,Альма увидела Демона,дрыхнувшего в цветочном горшке.Она потрепала мягкое кошачье ухо.

-Демон,свали,мне цветы полить надо.

Тут на подоконник запрыгнула Фада и увидев Демона на своей территории,больно съездила ему лапой по носу.

-Маааууу?-взвился Демон,подскочив в горшке и свалился на пол.Вместе с ним из горшка выпало что-то маленькое и розовое.Котяра схватил это зубами и понесся прочь.

-Эй,стой черт лохматый!Отдай сюда не медленно!!

Альма сняла туфлю с ноги и швырнула кошаку вдогонку,но так,чтобы не попасть по нему.Он и не думал останавливаться.И тогда пришла очередь второй туфли.Альма с воплем неслась по коридору.Кошак проворно удирал от нее.И вот он уже несется прямо на Корвейла,вышедшего из-за поворота.

-Стой,Демон!-крикнул Корвейл.Кошак затормозил ,выронив коробочку.Альма оказалась проворнее всех.Быстро схватив предмет,она зажала его в руке,собираясь открыть,мельком увидев ужас,написанный на лице Корвейла.

-Альма!! Нет!!- Корвейл бросился к ней,как будто у неё в руках была бомба с часовым механизмом.

-Что?Почему нет,Корвейл?Что здесь? Тогда скажи и я не буду открывать.

Но Корвейл вдруг побледнел, лоб покрылся испариной,руки задрожали.Альма резким движением открыла коробочку. Там был кулон Миранды.

-Альма,отдай его мне ,он проклятый!

-Кто тебе это сказал ?Корвейл,то что произошло было НЕУДАЧНОЕ

СТЕЧЕНИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ.Застежка была слабая.Корвейл,я хочу ,чтобы именно ты надел мне этот кулон.

-Альма,пожалуйста,нет!!-Корвейл упал на колени,схватив ее за руки.Могучий ассасин,быстрый и ловкий,сейчас стоял на коленях,раздавленный тяжестью воображаемого проклятия.

-Поднимись,Корвейл,я рядом. Пожалуйста,надень мне его и не бойся ничего,ассасин.Это наш Leap of faith.

Альма опустилась на колени рядом с Корвейлом,заключив его в крепкое тёплое объятие,разгоняя холодные тени,взяла его лицо в свои ладони и запечатлела поцелуй на его губах.А потом молча протянула ему кулон,нагнув голову и приподнимая волосы.

Дрожащими руками Корвейл защелкнул застежку кулона.А потом заключил Альму в крепкое объятие,зарывшись лицом в ее волосы.

-Ты сделал это- прошептала она

-Мы сделали-ответил он.

Наглый Демон пришёл к ним ,чтобы

поваляться на новом платье Альмы,а также чтобы Корвейл не забыл почесать ему пузико.

..

Глава 10. Свадьба в тени замка

Рассвет застал их у озера. Небо было цвета сиреневого шёлка, и туман стелился по воде, словно призрачный ковёр. Никаких гостей, кроме тех, чьи тени навсегда вросли в камни замка.

Корвейл стоял, ощущая нереальность происходящего. Его ладони, привыкшие сжимать рукоять клинка, были пусты и влажны. Он ловил себя на мысли, что ждёт подвоха — крика, зова о помощи, чего-то, что вернёт его в привычный кошмар.

Альма появилась из тумана, словно его воплощение. На ней было простое платье из серебристо-серой ткани, и волосы были убраны лишь веткой дикого вереска. В её глазах не было страха — только решимость.

— Ты пришёл, — сказала она, словно констатируя факт величайшей важности.

— Я пришёл, — его голос прозвучал хрипло. — Хотя до сих пор не верю, что это не сон.

Она взяла его руки в свои. Холодные пальцы ассасина постепенно согревались в её тепле.

— Тени молчат сегодня, — прошептал он, сам удивляясь этому. — Впервые за долгие годы... они отпустили.

— Они не отпустили, Корвейл. Они благословляют.

Он хотел возразить, но в этот момент первые лучи солнца пробились сквозь туман и упали на них, и слова застряли в горле. Казалось, сам свет давал им обет.

Момент клятв:

— Я не умею давать обещаний, — начал Корвейл, глядя ей в глаза. — Все мои клятвы были нарушены. Но я могу пообещать тебе это: каждый раз, когда тень будет звать меня, я буду выбирать свет. Каждый раз, когда боль будет шептать, что я недостоин, я буду помнить твой смех. Я отдаю тебе всё, что во мне осталось от жизни. И доверяю тебя то, что во мне осталось от смерти.

Альма слушала, и слёзы текли по её лицу, но она улыбалась.

— А я обещаю, — сказала она твёрдо, — быть твоим Прыжком Веры. Всегда. Даже когда ты боишься прыгнуть. Я буду той, кто крикнет «Прыгай!» и поймает тебя. Я беру тебя, Корвейла. Всего. С твоими шрамами, с твоими призраками, с твоим клинком. Отныне твоё прошлое — мой дом, а твоё будущее — мой долг.

Благословение:

В этот момент из-за деревьев вышли они. Изольда, кузнец, садовник, кухарка Хильда. Они молча встали полукругом, не глядя прямо на Корвейла — не из страха, а из уважения к его боли. Это было их безмолвное «аминь».

А на ветке старой сосны, словно два духа-свидетеля, уселись Дьябо и Фада. Демон что-то недовольно буркнул, а Фада терпеливо вылизывала ему ухо.

И Корвейл, глядя на это — на Альму с кулоном Миранды на шее, на последних выживших его мира, на этих нелепых котов, — впервые за долгие-долгие годы почувствовал не боль, не вину, а нечто странное и почти забытое.

Он почувствовал, что начинает новую жизнь.

---

Глава 11. Ключи от будущего

На следующий день после свадьбы Альма решила познакомиться с прислугой,приняв на себя обязанности хозяйки замка.

Главный зал еще был погружен в полумрак.Здесь кроме Альмы с Корвейлом,собрались еще четверо-те кто выжил в ту роковую ночь.

Корвейл молча протянул Альме массивную связку ключей. Железо било по ладони холодной тяжестью.

Корвейл (тихо, чтобы слышала только она):

«Они десятилетиями открывали только двери в прошлое. Теперь… открой ими будущее».

Альма сжала ключи, чувствуя грубые грани. Затем обернулась к тем, кто выстроился перед ней.

Изольда — молодая, в поношенном, но чистом платье. Густые волосы заплетены в две чёткие косы. Руки сложены перед собой, взгляд опущен, но в уголках губ — упрямая складка.

Хильда — полная, румяная, в белом фартуке. Добродушие в её глазах смешано с усталостью.

Себастьян — садовник, в одежде, испачканной землёй. Пальцы, привыкшие к лопате, нервно перебирают край куртки.

Конрад — кузнец, могучий, с обожжёнными предплечьями. Стоит, слегка склонив голову, но во взгляде — вызов.

Альма (голосом, не терпящим возражений, но без высокомерия):

«Я — Альма. Отныне я буду хранить этот дом вместе с вами. Но дом — не стены. Дом — это те, кто в нём живёт. Расскажите мне о себе. Начнём с имён».

Она подошла к Изольде первой.

Изольда (робко):

«Изольда, госпожа. Горничная… раньше служила госпоже Миранде».

Альма (мягче):

«Твои косы красивы. Ты умеешь плести такие же? Научишь когда-нибудь?»

Изольда молча кивнула, но в глазах мелькнуло удивление.

Хильда (выступая вперёд, почти по- матерински):

«А я, госпожа, Хильда. Кормлю всех, кто в этих стенах. И вас с господином накормлю — должны же вы силы набираться!»

Альма улыбнулась:

«Жду твоего пирога с нетерпением».

Себастьян (бормочет, глядя в пол):

«Себастьян… сад… он давно заброшен, но я стараюсь…»

Альма:

«Я видела розы у восточной стены. Это твоих рук дело?»

Он вздрогнул и впервые поднял на неё глаза:

«Да… госпожа».

Конрад (не дожидаясь вопроса, глухо):

«Конрад. Кузнец. Оружие чиню, не кую. Лет десять уже не куётся ничего в этой кузне».

Альма (спокойно):

«Может, скоро снова зазвенит молот. Если захочешь».

Она обошла всех, запоминая не только имена, но истории, запечатлённые в их позах, взглядах, молчании.

В этот момент Корвейл, наблюдавший из тени, впервые за долгие годы почувствовал не груз прошлого, а призрак надежды.

А на дубовом столе рядом Демон, свернувшись калачиком, сладко посапывал, прикрыв лапой глаза.

Альма (после паузы, глядя Конраду прямо в лицо):

«Микеле… Он был твоим подмастерьем?»

Конрад вздрогнул, будто его ударили по обнажённому нерву. Его могучие плечи сгорбились.

Конрад (глухо, почти шёпотом):

«Да… Мальчишка. Мечтал клинки ковать… краше моих. Умнее меня был. Сгорел в кузнице в ту ночь. Я… я не вытащил».

Его голос сорвался на последних словах. Он не смотрел ни на кого, уставившись в каменный пол.

Альма (не меняя тона, но так, чтобы слышали все):

«Ты не виноват. Война виновата. Огонь виноват. Проклятие — виновато. Но не ты».

Она сделала шаг к нему, не нарушая его пространства, но сокращая дистанцию боли.

Альма:

«Конрад. Ты будешь снова ковать. Не для войны. Для жизни. Для этого замка. И первый клинок, который ты выкуешь… мы назовём „Микеле“. Чтобы все помнили, что некоторые мечты сильнее смерти».

Конрад не ответил. Только сжал кулаки так, что костяшки побелели. Но в его глазах, десятилетиями хранивших лишь пепел, мелькнула искра. Не прощения к себе — ещё нет. Но признания, что его боль увидели. Назвали по имени.

Глава 12. Возмездие Демона

Утро было свежим и прохладным. Легкий ветерок касался их лиц и шевелил волосы. Капли росы сверкали на солнце, как маленькие бриллианты.

— Доброе утро, любимый, Альма, обняв Корвейла, поднялась на носочки, но он сам наклонился к ней, возвращая ей объятие. Крепкий и нежный поцелуй стал залогом доброго утра.

— Спасибо, Корвейл, — немного покраснев, Альма взглянула на него из-под опущенных ресниц.

— За что, жизнь моя?

Она взяла его руки и положила на свой живот.

— Корвейл, здесь наша маленькая копия. Ты рад?

— Альма... — У него на глаза навернулись слёзы. — Ну вот, помечтай, ассасин, пока я вернусь. Хоть о чём-нибудь светлом подумаешь, а не о своих тенях!

И лёгкой походкой она направилась внутрь замка.

А потом небо нахмурилось. Ветерок превратился в свистящий в щелях ветер, ставни захлопали, как щиты вражеской армии. Хлопок двери отозвался в его сознании лязгом Hidden Blade, а в стуке дождевых капель ему слышались крадущиеся шаги.

Он уже не видел коридора.

Перед ним плясали тени от пламени. Из мрака тянулись бледные руки с обломанными ногтями, хватали его за плащ, шептали: «Корвейл, помоги... спаси нас...». Он чувствовал их прикосновения — липкие, холодные. Голоса нарастали, как набат: мужские, женские, детские.

Он скользил по коридору, как тень, пока не замер у поворота. Стук капель с потолка был единственным якорем в этом хаосе. И в этот миг он увидел его — призрак главаря бандитов с окровавленным кинжалом, движущийся прямо на него.

Инстинкт сработал быстрее мысли. Лязг. Лезвие выскользнуло из наруча.

И в тот же миг на его голову с карниза обрушилось что-то — чёрное, шипящее, яростное. Оно впилось когтями в капюшон, полосовало кожу, ослепляя и сбивая прицел. Удар пришётся вскользь, распоров рукав Альмы и оставив на её плече тонкую кровоточащую полосу.

Её крик: «Что ты делаешь, Корвейл???!!!» — пробился сквозь шум в его голове, как удар хлыста.

С трудом отодрав от себя это шипящее нечто, он швырнул его на пол. И в полумраке коридора на него уставились два горящих алым уголька и оскаленная пасть. Словно сама Тьма скалилась на него, прожигая насквозь своим взглядом.

Молния осветила коридор. И он увидел. Не призрака. Не врага.

Он увидел Альму, прижатую к стене, с широко распахнутыми от ужаса глазами. И кровь. Её кровь.

Пелена кошмара схлынула, оставив после себя леденящую, оглушительную ясность. Он подхватил её на руки и понёс в спальню, не помня себя от ужаса. Демон, как чёрная тень, мчался за ними.

Только когда он уложил её на кровать, осознание накрыло его с новой силой.

— Господи, что я наделал! Я мог убить её... и нашего ребёнка! — его тело содрогнулось от рыданий. Со злостью он стащил с руки наруч с Hidden Blade и швырнул его в угол. — Всё, к чему я прикасаюсь, обречено на гибель!

Он попытался прикоснуться к её щеке дрожащей рукой — той самой, что ранила её.

И из темноты на него обрушилось возмездие. Демон впился в его руку зубами и когтями, рвал плоть, пока горячая кровь не брызнула на лицо Альмы.

Та от боли и шока очнулась.

— Демон, прекрати!!! Ты его покалечишь!!! — крикнула она.

Кот застыл, но его взгляд всё ещё говорил: «Я ещё не закончил». Альма посмотрела на Корвейла и поняла — он не сопротивляется. Он принимает эту кару.

Вся в его крови, она смотрела на него, а он тихо произнёс:

— Сегодня я был демоном, Альма. Я чуть не убил тебя и нашего ребёнка. Этот лохматый Демон спас тебя сегодня... и отомстил мне.

Глава 13. Балланс

Съежившись под тяжёлым взглядом Альмы, кошак, видимо, понял, что перегнул палку, и пополз на пузе к Корвейлу, жалобно мяукая. Онинаблюдали за Демоном, ползущим по одеялу, и их уже начинал разбирать смех. Подползши к Корвейлу, котяра ткнулся в него башкой и лизнул его ладонь, а потом улёгся рядом с ним. Оба стали гладить его; кот мурлыкал, принимая их ласку, как вдруг, навострив уши, спрыгнул с кровати и потрусил к входной двери.

— Эй, ты куда, нечисть лохматая? — Альма, спрыгнув с кровати, бросилась за ним босиком по коридору. Корвейл кинулся следом.

Кошак проворно удирал от них. На повороте, свернув направо, он затормозил около резной двери из светлого дерева.

— Это покои моей матери… — обречённым голосом произнёс Корвейл. Чувствовалось, что ему не хочется переступить порог. Альма решительно толкнула дверь; кошак бросился прямо к полкам с книгами, оставляя на пыльном полу отпечатки лап, как маленькие звёзды, ведшие к спрятанной тайне.

Он, нетерпеливо урча, встал на задние лапы, тычась носом в ряд книг. Альма, подойдя, погладила его лохматую голову и спросила:

— Здесь?

Ответом было одобрительное урчание.

И тогда она стала снимать книги с полки. Во втором ряду она увидела маленький блокнот в потёртом сером кожаном переплёте и, протянув руку, взяла его. Она чувствовала трепет, прикасаясь к чужой памяти.

— Корвейл, иди сюда!

Альма села прямо на пыльный пол, опершись спиной о кровать Элоизы. Корвейл медленно подошёл и сел рядом. Повернувшись к нему, Альма уткнулась лбом ему в плечо, а затем, отстранившись, протянула дневник Элоизы.

Корвейл отвёл её руку, качая головой.

— Лучше ты, Альма. Я не в силах.

— Ладно, тогда сделаем это вместе. Раз, два…

На счёт «три» Альма быстро раскрыла дневник. Но ни один из них не был готов к тому, что они увидели. В самом начале они увидели очень точный портрет Альмы, сделанный углём. Рядом был нарисован пушистый чёрный кот и надпись:

«Они придут восстановить баланс».

Они погрузились в атмосферу дневника так глубоко, что уже ничего вокруг не замечали, захваченные образами, созданными углём и пером Элоизы.