Баланс
Баланс
Счастье – это не глобальное понятие, которое падает сверху в виде мешка денег, или россыпи бесконечного успеха.
Счастье похоже на мозаику, каждая деталь которой – это маленький промежуток времени, когда ты чувствовал, что хочешь находиться сейчас именно здесь…
Элиран Ташель
Вселенная дышала пепельно-голубой пылью звездных меридианов. Сжатые центры пространства, выпуская колоссальные потоки энергии и порождая новые галактики, по велению магической «волшебной палочки», в который раз создавали этот особый гипнотический пульс, пропитывающий каждую клетку всего, что делилось на атомы.
Дух света, мерея шагами пространство бесконечности, следовал к пункту назначения. Слушая «пульс», он шагал неторопливо. Его нынешний облик был подобен яркому энергетическому сгустку сочного голубого света, напоминающему человеческую фигуру колоссальных размеров. С плеч струился плащ – водопад искрящейся материи с длинным шлейфом, рассыпающимся на хрустально-белые брызги вне пространства и времени.
Ангел.
Возможно, именно так назвали бы его люди. Двуногим обитателям планет, обременённым разумом, свойственно олицетворять божественные сущности. Осознание того, что магия слов рождается из материи пространства и с ней же сливается, недоступна большинству из них. Желание отделить, а затем именовать – есть принцип сознания песчинок мира.
Что ж, так нам кажется проще.
Ангел двигался медленно, неся нечто подобное чаше, прозрачному невесомому сосуду, наполненному ярким жемчужным сиянием. Тонкие бледно-голубые пальцы касались лишь дна. Чаша словно довлела динамической энергией над ладонью, как прикованная повторяя ее малейшее движение. Лик ангела был спокоен. Вселенная пульсировала ровно. Ее колоссальная сила в этой точке пространства лишь сглаживала сонные орбиты миров.
Ни что не предвещало встречи… Ни тени тревоги, ни всполоха пульса…
Однако ангел сделал ещё пару шагов и остановился. Тонкие бледные губы подёрнула лёгкая дымка улыбки:
- Что за странная нерешительность?.. Я чувствую тебя давно. Пора обрести форму.
Пульс на мгновение сбил ритм. Перед ангелом возникла густая иссиня-чёрная фигура с тем же роскошным хрустальным блеском.
Демон?
Так точно, что может быть антиподом ангела?.. Пусть будет демон. Всё та же прозрачная материя, но лишь с отливом воронова крыла. Всё та же колоссальная фигура роняющая водопад темно-синего света с плеч, но не оставляющая хрустально-белых брызг.
На лице демона тоже красовалась улыбка:
- Мне лишь было интересно, как долго ты будешь молчать.
- Всё с тем же? – спросил ангел.
Демон улыбнулся шире и утвердительно кивнул:
- С тем же.
Ангел продолжил движение. Ровняя шаги, дух тьмы последовал за ним. Молчание длилось недолго.
- Я не перестаю вам удивляться, - с легкой издёвкой подметил демон, – Духи света, безупречные стражи вселенной… Вам доверили самое ценное, полагая, что вы неподвластны искушению. А что вы знаете об этом искушении? Вы не пересекаетесь с мирами даже когда находитесь внутри них. Вы существуете параллельно. Вам чужды чувства.
Ангел, продолжая движение, ответил ровным спокойным голосом:
- Не старайся, если бы мы не падали ниц от предложенного вами искушения, не родилось бы ни одного балансирующего мира. Вы так любите эти миры…
Демон усмехнулся:
- А как их не любить? Они прекрасны! Не то, что эксклюзивно ваши гармоничные творения света. Мы любим их потому, что причастны к их созданию, потому что гармония этих миров включает и нашу космическую силу…
Ангел многозначительно улыбнулся.
Демон вздрогнул:
- Ой, да брось! Ваши миры скучны! Наши переполнены страстью! Вы не любите наши миры, потому что в них вам труднее бороться за души.
Ангел заглянул в чашу и на этот раз повернулся к собеседнику:
- Верно… Души балансирующих миров труднее обратить к свету, они знают вкус услады вашего огня и фанатично дорожат свободой! Но мы боремся за них с удвоенной силой не только поэтому. Именно слабость кого-то из нас привела к рождению баланса, а грехи требуют искупления.
Демон вновь скривил губы ухмылкой:
- О, да! Вы же посланники гармонии, так называемой «Неги Мира», все такие жертвенные и такие созидательные…
На этот раз ангел промолчал. Демон убавил обороты, его голос стал мягче:
- Неужели вас не пугает эта светящаяся однобокая гармония чистых миров? Ты же прекрасно понимаешь, что это утопия. Лишь подумай, сколь красив и гармоничен баланс. Баланс - это целостность вселенной, то, что сосредоточило в себе обе силы бытия, то, что рождено сверхстрастью.
Ангел остановился, улыбка нарастающей иронии растеклась по тонким бледным губам:
- Я так полагаю, выбор сделан. Почему я? Мой нынешний мир чаши света очень мал, это даже не галактика. К тому же, шанс, что возникнет страсть один на миллион. И потом ещё тысячу лет вас не допустят до диалога.
Демон, напротив, стёр улыбку с лица:
- Ты же знаешь, что для вас это лишь проба… Для нас - шаг выверенный тысячью лет. Именно поэтому здесь рядом с тобой я. Так положено, мой шанс!
Ангел поднёс чашу к лицу. Сила взора гармонии обратила её в шар. Шар сдвинулся с места и медленно поплыл, отпуская энергию ладони.
Демон следил за действом с жаждой и любопытством.
Шар сменил золотую оболочку на голубое свечение и слился с хозяином. Теперь его невозможно было ощутить, он пульсировал внутри словно сердце духа света.
Демон хмыкнул:
- Блестящее шоу, могу наградить аплодисментами!
Ангел улыбнулся и слегка опустил подбородок:
- Благодарю, аплодисментов не нужно, это действо всегда производит волнующее впечатление.
Ангел выпрямился. Возникшая тишина словно усилила пульс. Две прекрасные бездонные магические силы стояли друг напротив друга. Стояли целую вечность, сжатую в несколько секунд.
- Ты знаешь, кто в этот раз в моём мире? – спросил ангел.
- Знаю, – и демон протянул ангелу руки.
Ладони коснулись лишь на мгновение.
Планета не замедлила вращения, пульс вселенной даже не сбился с ритма… На берегу подёрнутого дымкой озера, утопающего в сочной зелени, умытой утренней росой, друг напротив друга стояли двое.
Он – высокий светловолосый худощавый юноша с прозрачно-синими бездонными очами и тонкими музыкальными пальцами. Она – стройная смуглая брюнетка с копной роскошных атласных волос цвета воронова крыла и омутом гипнотических карих глаз.
На них не было одежды. Они стояли молча, не отпуская дыхания, не касаясь друг друга, лишь любуясь искушающей силой красоты света и тени, красоты земных и в то же время небесных тел.
Дано ли искушению взять верх над обоими мирами? Дано ли их союзу родить новый «баланс» гармонии светотеней, под названием «Планета Земля»?
22:30
За полтора месяца до дня «Икс»
Ночь… Полумрак тёплой комнаты второго этажа съёмного загородного дома. Один светильник. За окном плюс семнадцать. Весна.
Он молод. Это его мир. Самый честный из всех миров, с которыми он пересекается за день. Потому что в нём нет никого кроме него, и есть все, кого он захочет туда впустить.
Стол… Ставший почти родным за долгие месяцы командировки. Бумага, которой доверяются самые важные слова. Музыка.
Карие глаза ловят блик света от тёмной полировки стола. Слишком много мыслей. Великое искусство «быть собой» с избытком амбиций и точным осознанием того, каким трудом всё это даётся. Бесконечный анализ… Бесконечная работа над тем – кто есть я, что я могу, чего хочу добиться и чему ещё мне необходимо для этого научиться!
Всё правильно, холодная логика.
Хочется отключить сердце?.. Нет.
Тонкая улыбка растекается на губах, и он точно знает почему. Во весь этот стройный и правильный ход мыслей вмешивается Она.
«Думает ли Она обо мне сейчас?.. Порой кажется, что Она видит меня насквозь: мои мысли, мои желания, а порой, она так от всего этого далека».
Мозгу трудно анализировать чувства, но Он не может иначе.
«Позволить себе помечтать… Уложить ее рядом с собой на эту постель и пусть мысли позволят сделать с ней всё, чего я хочу… Чего хочет она…»
Он снова улыбается.
«Кто она? Печатные фразы социальных сетей, фото с широкой улыбкой, голос в ночи и теплый мобильник у щеки. Всё остальное дорисовывает фантазия… Что это? Кажется, дождь…»
Тонкие прозрачные нити расчерчивают стекло. Карниз отзывается барабанной дробью родившемуся дождю. Он закрывает глаза.
«Зачем мне это нужно?.. Не такая, как все? Не знаю… А вдруг такая же. Люблю? Нет, пока не люблю, но как там у Печорина: «Я так дурно сложен, что со мной вполне это может случиться»».
Ирония не отпускает мышцы лица, всё та же тонкая улыбка красуется на тёплых внезапно пересохших губах.
«Странно… В кои-то веки есть шанс поверить в теорию двух половинок… Заманчиво… Завтра «игра». Всё меняется. Ноша «хранителя» больше не давит так неотвратимо. Я так верил, что уникален и нужен этому миру. Почему это теперь не имеет такого значения? Так много людей, такие увлекательные картинки… Не примет не такого, как все? А вдруг примет…»
Тёплые пальцы невольно скользят по губам.
«Я хочу к ней прикоснуться… 22:30… И она ко мне… Факт!»
Мягкий кухонный уголок. Темно… Ни одного случайного блика света, лишь дождливое стекло искажает бледные маяки ночных фонарей. Бешеная дневная суета осталась позади. Она опускается на мягкое сиденье, поджимает ноги, кутается в белую вязаную шаль и кладет перед собой на стол мобильник… С этой минуты весь мир остаётся за гранью. Ни суеты, ни нервов… Она только закончила все дела, и у неё есть несколько минут. Нет смысла торопить время.
22:30… Звонок.
«Точен, как часы…»
Она берёт телефон, с улыбкой считывая всё, что происходит в эту минуту в сознании.
«Что ж… Пожалуй, ты и впрямь лучший…»
Повелитель молний
Через двадцать шесть лет после дня «Икс»
Прохладный весенний ливень. Педаль газа в пол. Улыбка от легкого восторга, когда новенький Volkswagen рассекает вечернее дождливое шоссе. И Он рядом…
Порой всё, что нужно для простого человеческого счастья – это коктейль из адреналина и дофамина. Забавно…
Что ж… Солнце нырнуло за горизонт, ливень накрывал шоссе сплошной стеной, а старый добрый город остался позади, за избытком намотанных за четверть часа километров… И потому вечер обещал быть сказочным.
Ох уж эти прохладные хрустальные шлейфы… Как же её тянет в дожди.
Он улыбнулся, продолжая какую-то смешную фразу и проворачивая крепкими руками широкий матовый обод руля. Она тоже ответила улыбкой и теплым касанием губ, на мгновение отвлекая от дороги.
Все было просто и легко. Им всегда было о чём поговорить. А порой достаточно было просто быть рядом. В большом сильном чувстве нет надрывных компромиссов. Оно способно договариваться интуитивно, без посредников.
Он слегка притормозил и, пробудив коробку передач, прокрутил руль. Поворот, нырнувший с трассы в маленький лесок, вывел их на небольшую поляну. Там послушный Volkswagen замолчал, оставив лишь тусклый свет в салоне, чтобы не промахнуться, разливая шампанское. Впереди была длинная ночь…
Она выбралась из машины и взглянула на небо:
- Странно, мы словно выехали из дождя. Он остался где-то позади…
- Сейчас нагонит…
- Думаешь?
Он тоже вышел и, подойдя сзади, накинул ей на плечи свою куртку:
- Я уверен.
- Уверен? Почему?
- Глянь на тучи, так и клубятся…
- Да…
Она прижалась к нему спиной, поёжившись от вечерней прохлады. На что он улыбнулся, обнял её и нежно поцеловал в шею. Она вновь огляделась вокруг:
- Странная тишина, словно перед апокалипсисом.
- Нет… Просто перед грозой. Она скоро должна родиться…
- Гроза?
- Гроза.
Еще двадцать секунд тишины... Они стояли, обнявшись и почти не двигаясь, словно ждали чего-то… Потом она обернулась и, обняв его покрепче, с улыбкой посмотрела в любимые зелёные глаза:
- Ну что, давай разливать шампанское?
Он мягко кивнул:
- Давай.
Первый пенящийся глоток всегда бывает самым вкусным, особенно если подкрепляется поцелуем.
- Смотри, молния! - она поставила бокал на капот и шагнула вперед, отпуская его ладонь.
Туча наклонилась низко, провожая первый раскат. Он вдруг застыл… Какое-то странное щемящее чувство заползло в душу и шкрябнуло тонким коготком.
- Стой!
Она обернулась. Дальше всё произошло мгновенно.
Извилистая белая змейка, в секунду располосовавшая небо, метнулась к столбу электропровода… Она шагнула назад. Он резко отдёрнул ее к себе! В трех метрах над столбом повисла шаровая молния. Оба замерли.
Молния поползла вниз.
Поднеся ладонь любимой к своим губам, он тихо прошептал:
- Только не касайся капота…
Дальше она успела заметить лишь одно, прежде чем оказаться плотно прижатой к спасительной груди с заслонённым ладонью лицом, как он, глубоко вдохнув, резко вытянул свободную руку вперед, быстро чертя в воздухе легкие спирали…
Оглядываться было страшно, но ещё больше она боялась за него…
Пересиливая страх, взгляд скользнул в сторону молнии… Все было как во сне. От изумления ее пересохшие губы распахнулись…
Молния послушно ползла обратно вверх, словно повинуясь движению мужской кисти… Ещё пара петель в воздухе, легкий толчок, и она быстро удалилась, рассеявшись где-то за лесом.
После легкого оцепенения она выдохнула… Он же, устало опустив глаза, лишь погладил ее по голове и нежно поцеловал в макушку.
Он ещё не начал объяснять. Но она поняла всё сразу. Волшебники всё-таки обитают на этой планете. Просто мы называем их по-своему, кто «экстрасенсами», а кто «личностями с паранормальными способностями». Для нее он был именно волшебником, её героем… Героем, который давно стал родным, невзирая ни на какие тайны… Волшебником из огромного мира любви и крохотного мира планеты.
А он подбирал слова для главного, того, что, несомненно, проявит себя всего лишь через пару часов... Ведь истина, как всегда, проста. Сегодняшний ливень, того абсолютно не подозревая, сотворила она сама.
Жизель в предвкушении чуда…
В день «Икс».
Лето! День обещал быть приятным во всех отношениях.
Накануне вечером меня пригласили на свидание, точнее, на водную прогулку на катере.
Ох, уж этот Telegram… Михаил! Понятия не имела, как он точно выглядит, хотя переписывались, да и созванивались уже два месяца. Судя по противоречивости антропометрических данных, которые я периодически «считывала» с социальных сетей, настоящий «кот в мешке».
Ну да это в сей момент значения не имело. Общаться с ним было интересно, к тому же, неуёмное женское любопытство все равно погнало бы меня в назначенный час к «ROBERTI», где «парковались» катера.
Ах да, чуть не забыла, «кот» часто цитировал Гёте, так что, искренне обнадеживало то, что хотя бы одну книжку он прочёл точно. Этот факт, несомненно, играл в его пользу!
Сорок минут на укладку каштанового каре, белая невесомая блузка, юбочка - красотища, узенькая, по бёдрам, приемлемой длины, на редкость, замечательно подчеркивающая фигуру. Благо, никто не в курсе, что она жутко неудобная. Может и выглядишь фарфоровой статуэткой, но чувствуешь себя минимум Статуей Свободы, та тоже из-за своего каменного одеяния уже который год с места сдвинуться не может. Что ни сделаешь ради первого искрящего впечатления.
Косметика, духи а-ля «Амарант», всё, как полагается! Пора!
Только стоя у порога, оставалось прикинуть, дожать себя самыми высокими каблуками и получить шанс убиться, забираясь в катер, или… А! Ладно! Где наша не пропадала!
Иду по улице. Настроение зашкаливает! «Жизель в предвкушении чуда»! Нещадно улыбаюсь прохожим. Народ в основном адекватный – улыбается, кто-то даже подмигивает в ответ. Правда, один паренёк как-то дико шарахнулся, вероятно, просёк про «Статую Свободы», которая, не ровен час, придавит, упав с такого высокого и тонкого пьедестала.
И как в кино! Ничто не предвещало… Громы небесные!!! Только не ливень!!! С утра ведь ни облачка! В три минуты! ЗАМЕЧАТЕЛЬНО! Как из ведра! Народ врассыпную, бежит, пищит, пакетами прикрывается. Можно подумать, пакетик спасёт… И деться, как назло, некуда! Нет, стоп, Лариска! Конечно!
Лариска – это подруга, живет через двор от аллеи. Она то и выручила меня, оказавшись по счастью дома и одолжив мне бабушкин зонт с вывернутой наружу спицей. Дать мне свой зонт она не рискнула, побоявшись, что ее задушит жаба, в чём она, кстати, не преминула признаться. А потому, взяв предложенное «спасение», у меня закономерно возникла мысль, что, раз зонт мне все-таки перепал, вероятно, бабушкина жаба уже давно издохла, и пожилой женщине от зелёных лап гибель не грозит. Значит, совесть моя была чиста!
И вот иду я вдоль аллеи вся такая внезапная «мокрая курица» с бесподобным раритетом над головой, не забываем про вывернутую спицу, что, кстати, подчеркивает эксклюзивность модели, и искренне недоумеваю, как показаться в таком виде перед кавалером? Откровенно говоря, вымокшую насквозь тонкую блузку, как нельзя лучше подчеркивающую красоту форм женского тела, еще можно было бы пережить, если бы не было так обидно за каре. И тут… О боги! Сигнал автомобиля за спиной!
В эту минуту в пору было бы сказать: «Да! Это был ОН - единственный и неповторимый влюблённый принц, сражённый высотой моего каблука!» Итак, выдох, кошачья осанка, взмах ресниц, разлёт мокрого каре… Оборачиваюсь!
ФИГУШКИ! Это был мой родной брат на своей ласточке «Audi» жуткого малинового цвета, который сначала «оборжал» меня с ног до головы, в частности, обратив особое внимание на «спецзаказ от Карден» над моей головой, а потом любезно согласился подвезти любимую сестричку до места рандеву.
Многие знают, что такое старший брат, но когда он старше тебя лишь на семь минут и ежечасно тебе об этом напоминает, считай, что в жизни тебе исключительно повезло! В общем, в те мгновенья, когда не возникает желания его сильно покусать, я его обожаю!
Естественно, по дороге я выслушала очередную «экстремальную» историю о покорении женского сердца, хотя смахивало больше на «охоту за женским телом», и конечно была измучена расспросами, куда я и зачем! А если серьёзно, то, зная Славика, можно было со стопроцентной уверенностью сказать, что он не поделился бы подобной откровенностью с кем-либо другим. Я – его единственный индикатор, как и он – мой…
- Что нос до пупка повис? – осведомился братик, остановившись перед светофором.
- Да не повис, просто мокрая вся, хоть бы голову высушить…
- Да не вопрос! – Славик свернул на первую стоянку у магазина, - Я сейчас включу печку, наклонишься и посушишь.
- Слав, и так душно…
- Ничего, дело того стоит! К тому же это не совсем печка, видишь, здесь вставка - это сушилка, новый «наворот», вроде как, салон машины бережёт! Хочу, чтобы ты сразила наповал этого Мишу!
Знаете, что важно учитывать при сушке волос автомобильной печкой-сушилкой… У нее как и у фена присутствует обратный эффект: если поднести слишком близко затянет волосы и замотает на винт.
Я конечно, в виду отсутствия подобного опыта, была не в курсе, а потому, мне ещё раз посчастливилось выслушать, как гогочет Славик над забавной экстремальной позой, спровоцированной затянутыми волосами!
Сушилку мой любезный брат, конечно, выключил, но на то, чтобы вытащить оттуда локон, дружно хохоча и корячась, потребовалось еще не менее десяти минут!
Свобода!!! Даже высохшее каре после корректировки расчёской стало выглядеть вполне приемлемо. К тому же, вдруг закончился дождь, так же внезапно, как и начался.
- В добрый путь! – с улыбкой выдал братишка, остановившись у причала. Я крепко его обняла, и с мыслью, что бесконечно благодарна Богу за то, что маме была дарована двойня, выбралась из машины.
Причал белел катерами. Что там он писал: «В белой рубашке с книжкой Гёте», наверняка «Фауста» принесёт. Мало кто знает, что Гёте еще кое-что написал…
Направляюсь к стоянке «ROBERTI». Эх Миша, Миша… Пусть этот вечер пройдёт так же нескучно, как путь к тебе, только с меньшими потерями!
Попытка
За две с половиной недели до дня «Икс»
Он так устал метаться…
Поиски себя, какой-то странной никому непонятной, вероятно, даже ненужной истины. Поиски её. Тысячу шагов, тысячу попыток… Вся жизнь - сплошная попытка…
Именно поэтому сейчас он находился здесь, практически на вершине Амбра-Матха-Таба, сидя за деревянным столом под открытым небом у старенькой добротной хижины, в которой, по словам местных жителей, обитал дух мудрости. Напротив стоял добродушный седой старик. Неторопливо разливая в буковые пиалы душистый чай, он как-то заботливо улыбался, словно отец, ухаживающий за маленьким сыном.
Непостижимый Тибет, далёкий и волшебный, близкий и странный, измеренный тысячами лет резонатор человеческих душ. Что привело сюда, к этому худощавому седому обитателю горной хижины, совершенно чужого кареглазого парня без имени и возраста?
- Почему ты молчишь? - спросил старик, протягивая гостю пиалу с напитком, - Ты ведь здесь не просто так.
Парень вздохнул:
- Местные говорят, вы… Ну, что ли, дух мудрости, на все вопросы ответы знаете.
Старик убрал со стола пирамидку с заваренной душистой травой, придвинул поближе свою пиалу и присел напротив:
- Дух мудрости… А ты сам-то в это веришь?
Парень иронично улыбнулся и, словно стирая с лица вековую тоску, провёл по нему ладонью.
Старик продолжил:
- Невозможно знать ответы на все вопросы. Мир может быть и понятным, и совершенно непостижимым.
Парень хмыкнул, оборачивая пиалу вокруг своей оси:
- Мир… У этого слова море значений: мир в смысле «нет войны», мир в смысле «планета, вселенная», или мир в смысле «народ, общество»?.. Это, кстати, не всё.
Старик сделал глоток:
- Мир в смысле монолит гармонии и равновесия. Это мы дробим его на понятия, а он целостен!
- Целостен… - взор карих глаз обратился к горным вершинам, - слово кажется пустым, нужны примеры.
Старик вновь улыбнулся:
- Мир - это восход на Каспии, это чашка чая в руках любимого человека, это счастье заботиться о родных, это хороший поступок, это секс, о котором все так много и искушённо говорят, это ветер в песках Бессарабии, до которого нам с тобой нет никакого дела... И всё это прекрасно.
Парень опустил голову, его взор несколько рассеянно заскользил по столу:
- Секс?.. Странно слышать о сексе от вас, я полагал, вы будете наставлять меня на какой-нибудь духовный путь. Ну, или что-то в этом роде.
- От чего же, - спокойно ответил старик, - в гармонии мира тело и дух едины.
- Очень интересно, – иронично пробормотал парень и на мгновение замолчал. Потом вдруг поднял взор на старика и как-то очень доверительно спросил, - а расскажите мне о сексе, только не парой слов, а так, чтобы я понял, что «перевёрнуто» в голове?
Старик, будто одобряя, заглянул в большие карие глаза:
- Нынче люди чрезмерно избалованы сексом. Он давно перестал быть сокровенным таинством двух влюблённых, став для кого-то групповым, для кого-то изощрённо-циничным, для кого-то однополым. К тому же, модернизированное поколение научилось слишком легко воспринимать интимную сферу человеческих отношений, ставя во главу угла призрачную теорию о том, что вовсе не требуется даже крохи духовной близости, чтобы удовлетворить по мере необходимости жаждущую плоть. Но разве не хотелось бы тебе встретить ту… Не стану говорить единственную, так как знаю, что это, возможно, отразится улыбкой на твоём лице. И тем не менее. Каждый из наделённых разумом обитателей нашей планеты, однажды задумывался о том, что возможно когда-нибудь, при удачном стечении обстоятельств, что, на самом деле, лишь закономерность, жизнь подарит ему спутника, с которым он или она будут заниматься не сексом, «трахом», или циничным «перепихоном», а любовью. В чём разница? Когда не нужно становиться на уши, демонстрируя диапазон собственного сексуального опыта и изощрённость фантазии, а достаточно просто быть, у человека открывается «второе дыхание», он честен сам, он доверяет и бережёт… А главное, чувствует огромную притягательную силу, источаемую тем прекрасным чувством именуемым затёртым и затасканным людьми словом «любовь». И никакое занятие «сверх-сексом» не сравнится с занятием любовью уже только потому, что насыщение души и тела гораздо полнее, чем бездуховная сытость плоти.
Старик замолчал и снова отпил глоток чая.
За время ответа, парень не проронил ни слова... Рассыпанные мысли наконец-таки стали целым:
- Я поражён… То как вы говорите, какими терминами оперируете… Словно смесь подростка и академика. Если бы я не видел вас здесь таким, то, пожалуй, на сто процентов был бы уверен, что вся ваша жизнь протекла в огромных суетящихся городах, которые с необъяснимой беспечностью зачем-то открыли вам своё самое глубокое нутро.
Старик улыбнулся:
- Так и было. Но ведь это не то, о чём ты хотел меня спросить.
На этот раз парень отозвался очень тепло и открыто, стирая с голоса так прикипевшую к нему иронию:
- Нет, не то… У меня много вопросов! Я хочу спросить о любви, о Ней, которую ищу всю жизнь, о богатстве, счастье, детях…
Старик на мгновение прикрыл глаза ладонью будто бы от солнечного света:
- Не трать время, ты без меня найдёшь ответы на все эти вопросы. Чаша Грааля внутри... Тебе пора.
Склон равнодушно провожал кареглазого гостя. Спустившись уже далеко вниз, парень вдруг обернулся и крикнул:
- Я вернусь!
Дух мудрости вновь еле заметно улыбнулся и, одарив взором пушистую зелёную траву, тихо прошептал:
- Не думаю... Твоя «крылатая фея» давно заждалась тебя дома.
Брусничное мороженое
Через двадцать один год после дня «Икс»
Случайность, или закономерность но… Когда двое смотрят друг на друга сквозь стекло витрины галереи: он внутри, она снаружи, получается красивый диалог. Почему? Потому, что слова бесполезны, их не слышно… Говорят взгляды, руки, пульс… А иногда даже души…
- Ты даже не представляешь, как я устала бороться с собой. Устала сомневаться. Я просто хочу к тебе. Не знаю, что это за странный синдром, но я стала думать о тебе чаще, чем раньше. А теперь ты мне ещё и снишься. Но ведь прошло столько времени.
- Забавно, я тоже устал… Хотя до сего момента даже не думал себе в этом признаваться. Устал делать вид, что всё прекрасно. Устал искать, меняя подруг и искренне веря в начале каждой встречи, что именно эта попытка приведёт к happy life. Но колесо вертится и чувства остывают… Всё не то.
- Знаешь о чем я сожалею… О том, что тогда, глядя в твои совершенно чудесные зелёные глаза, я так и не набралась смелости, чтобы тебя поцеловать. А теперь мне так хочется почувствовать тепло твоих губ. Думаю сейчас это в сто раз заманчивей брусничного мороженого!
- Да, я помню, ты любишь море и брусничное мороженое.
- Неужели помнишь?
- Помню.
- Возможно, но тогда ты об этом забыл.
- Сдаюсь. Забыл. Но безумно об этом сожалею. Возможно тогда, в той точке отсчёта, что-то бы изменилось. Хотя, где мне было взять в студенческом горном походе брусничное мороженое?
- А если бы было, где взять?
- Я бы принес его тебе… Знаешь, порой людей покоряют мелочи. Возможно, ты бы не просто удивилась, а сдалась и осталась со мной. И я был бы счастлив! Не знаю, надолго, или нет, но в тот момент точно был бы очень счастлив!
-Прости.
-И ты меня прости.
- За что?
- За то, что у меня не хватило смелости плюнуть на твое «нет», и на всю твою «моралите», которую ты мне излагала. Это сейчас я понимаю, что если бы тогда я не послушал тебя и просто поцеловал, всё было бы иначе. Но я был от этого далёк! Ты ведь говорила о верности и честности по отношению к кому-то другому, совершенно мне неизвестному и якобы тобою любимому… А я, как дурак, тебя слушал, а надо было просто поцеловать!
- Надо было.
- Надо было…
- А что было потом?
- А потом… Потом я потратил уйму сил и времени, чтобы придушить всё, что касается тебя в своей голове и своём сердце.
- Получилось?
- Да…
- Жаль… Но все равно, я рада видеть тебя! И ещё, знаешь… Если бы я сейчас могла взять тебя за руку и усадить пред собой хотя бы на скамейку, то наверняка нашла бы в себе силы сказать, всё, что давно просится обратиться в слова!
- Думаю скамейки не случится… Но, я тебя слушаю!
- Ладно, пусть так. Я хотела сказать… Мне очень жаль, что тебе пришлось через всё это пройти. Пожалуйста, прости меня за каждую капельку боли, упавшую в твою душу, и за все те мечты и желания, которые не исполнились. Я благодарю тебя за твои прекрасные чувства, за каждую минуту счастья, когда я была ими окутана… И за то, что ты нашел в себе силы меня не осудить… Я очень люблю тебя и всем сердцем желаю тебе счастья, так сильно, как желаю счастья себе! И пусть теперь у каждого из нас всё будет хорошо!
- Конечно, будет! Обязательно будет…
Что могут сказать двое друг другу после такого диалога души, когда встретятся в дверях галереи, почти проходя мимо…
- Привет…
- Привет…
- Как дела?
- Да всё хорошо.
- А у тебя?
- Отлично!
- Я рада… Ну ладно, бывай.
- И ты…
И только тот, кто знает маленький «Секрет», о том, что не бывает вчера и завтра, а есть только здесь и сейчас, найдет в себе мужество обернуться и спросить:
- А хочешь брусничное мороженое?..
Будет дождик…
Ночь перед днём «Икс»
- Спи, мой родной, уже поздно, опять мы с тобой заигрались.
Она осторожно укрыла сына тонким мягким одеялом и поцеловала в щёку. В комнате царил полумрак. Прозрачный ночник, вечно живущий в розетке, горел тускло, лишь слегка меняя оттенки темноты.
- Мам, посиди со мной.
- Конечно, посижу, обязательно...
Она опустилась на пол у кровати. Колени погрузились в мягкий ковёр. Она улыбнулась. Мальчишка взял мамину руку и крепко обнял, словно стараясь сделать так, чтобы мама не смогла уйти, даже тогда, когда он уснёт.
- Мама, а почему мы живём отдельно, а папа с другой тётей отдельно?
- Так бывает, мой хороший, люди расстаются. У папы своя жизнь, у нас с тобой своя. Но ты не бойся, он тебя любит.
- А ты меня любишь?
- Конечно люблю, очень сильно, больше всех на свете…
За окном мелькнула молния, выронив громовой раскат. Мальчик вздрогнул и на мгновение сжался напряженным комочком.
- Не бойся – это гром.
Она протянула другую руку над сыном и покрепче его обняла, словно пряча в ракушку. Мальчик вздохнул:
- Будет дождик?
- Да, родной, будет дождик.
- Мама, спой мне песенку.
- Хорошо…
Она начала петь. Казалось, песенка была древней, как само время. Когда-то ей пела её мама, а её маме, вероятно, бабушка и так от сотворения мира. Конечно, в голове вертелось множество песен из современных мультфильмов, которые она обычно пела сыну, но сегодня петь их не хотелось. За окном снова блеснула молния, но на этот раз было уже совсем не страшно. И когда о карниз ударились первые тугие капли, мальчишка лишь крепче прижался к маме и через несколько минут спокойно и ровно задышал. Вот и ночь…
Она осторожно высвободила руку, глубоко вздохнула и встала перед кроватью на колени. Еще несколько секунд она любовалась спящим сыном, потом выпрямилась, свела ладони, словно собиралась читать молитву, и стала что-то тихо шептать…
Через минуту между ладонями стал поблёскивать свет. Ладони раздвинулись, и между ними повисла маленькая прозрачная сфера, пронизанная тонкими блестящими потоками. Она поднялась с колен и стала всё дальше раздвигать руки. Сфера росла… Волшебные блики нежного золотистого света отражались блестящими искорками в радужке серых глаз. Наконец сфера полностью окутала мальчика и она её отпустила…Потом вновь посмотрела сквозь тонкие прозрачные нити на спящего сына и тихо вышла из комнаты.
Она знала, что сфера продержится лишь пару часов, но причин для беспокойства не было, ей этого времени вполне хватит… Эти два часа её дитя будет спать крепко и спокойно и будет защищено от многих бед и невзгод земного мира, а она успеет сделать то, что собиралась.
Она вынула из верхнего ящика стола старенький МР3 – плейер, накинула тонкий чёрный плащ, чтобы быть менее заметной на фоне ночного пейзажа и вышла на балкон. Дождь сливал на землю всю душу мира. В воде отражались чужие мысли, желания, страсти и тревоги, а кое где даже мелькала любовь… Жаль, но её было не так много, как хотелось… Не так много, как должно было быть… Она распахнула окно, выбралась на карниз и остановилась на самом краю, потом закрыла глаза и практически полностью растворилась в собственном дыхании. Шум дождя утонул в пустеющем сознании. Лёгкая дрожь по телу, приятная ломота в лопатках… Она резко вдохнула, так словно ей не хватало воздуха и слегка опустила голову… За спиной материализовались крылья. Огромные, прозрачные, с потоками искрящихся дождевых струй, окутывающих холодный блеск тугой формы, они казались не просто чем-то волшебным, а чем-то невообразимо притягательным. Слегка вздрогнув, она открыла глаза. Пора… Наушники в уши, PLAY на МР3, выдох и всего один шаг с карниза в темноту…
Летать в такой ливень опасно, но это лучшее время. На улице практически нет людей, а значит, никто тебя не заметит. Прекрасно…
Невообразимая свобода, переплетенная с потоками пронизанных ветром холодных струй, не пощадивших не единой нити в её одежде. Сумасшедшая страсть бесконтрольной динамики, подстёгиваемая гремевшим в уши симфоническим оркестром. Она дышала в такт. Звуки скрипок словно пронизывали тело вместе с ползущей по нему водой. Больно… Ломит плечи, потому что пришлось сложить у груди ладони, чтобы сделать киль для большей скорости. И нещадно болит горло… Холодно…
Она долетела уже практически до окраины города. Здесь дождь уже не казался таким остервеневшим. В нём было больше тепла, и почему-то больше любви… Она опустилась на крышу старенькой пятиэтажки, присела, и, запрокинув руки за голову, практически без сил плюхнулась на спину, распластав огромные крылья по мокрой поверхности. Когда спина касается тёплой крыши, впитавшей за день много солнечного жара, лежать на ней под проливным дождём уже не так холодно.
Три года… С того дня, когда она впервые материализовала крылья прошло уже почти три года. Чудесное свойство сознания - освобождать энергию, оказалось природным и пробудилось ровно тогда, когда ему было назначено. Оно аккуратно перестроило под себя не только внутреннее восприятие мира, но и физическое тело. Изменения были не слишком заметны, но вполне ощутимы. Волосы стали тёмно-русыми, хотя раньше имели светлый солнечный оттенок, а радужка глаз попрощалась с бледно-голубым цветом и приобрела стойкий мраморно-серый. Тело стало стройнее и заметно крепче, хотя всё ещё периодически одолевали простуды. Но их причина крылась не в физиологии. Плюс ко всему энергетический поток слегка замедлил процесс старения, что со временем грозило стать заметным… Но пока думать об этом не хотелось. Её больше занимали возможности самой энергии… Вернее возможности сознания преобразовывать энергию, согласовывая потоки с волей разума. За три года, она добилась первых успехов, но осознание того, что возможности безграничны, заставляло экспериментировать снова и снова. Для этого она и летала по ночам.
Так было обычно… Но не всегда. Наступали такие моменты, как сейчас, когда лёжа под проливным дождём и греясь спиной о теплую крышу, не хотелось думать не о чем кроме жажды мира. А точнее, жажды невероятного тандема, тело плюс душа.
Она думала о нём.
Они были друзьями. У него своя жизнь, у неё своя. Иногда встречались, в кругу общих знакомых, реже вдвоем, когда он возвращался из очередного путешествия, созванивались, разговаривали обо всём и ни о чём. И это было так мило. Всё казалось так просто и невинно. Но в редкие минуты, находясь рядом, она порой ловила себя на мысли, что было бы здорово прожить именно рядом с ним эту удивительную жизнь.
Сейчас, в эйфории объятой ливнем ночи, на каждую мысль о нём тело реагировало острой истомой.
- Пфф… - Она встала и, взяв небольшой разбег, оттолкнулась от крыши. - Он живёт в двух кварталах, пару недель назад вернулся из очередной командировки, наверняка спит. Просто посмотрю…
Она опустилась на карниз у окна его спальни. Он действительно спал. Но предательски открытое окно так и манило зайти внутрь. Забавное чувство борьбы желания и здравомыслия.
На этот раз здравомыслию оказалось не сладко, и оно убралось из сознания, предупредив о том, что когда вернётся, она ещё горько пожалеет о том, что его не послушала.
Преград больше не было. Она осторожно отодвинула створку и спустилась на пол. Потом подошла к его кровати и замерла. Он спал. В комнате было так тихо, что она слышала собственный пульс. Часы отсчитали ещё пару минут, прежде чем прошло оцепенение.
«Было бы неплохо «обернуть» реальность… - Подумала она, - Так, на всякий случай, чтобы оставить себе пути к отступлению. Если вдруг он проснётся, пусть думает, что это всё ещё сон».
Она свела ладони и стала что-то шептать. Внешне всё выглядело так, как накануне, когда она стояла на коленях у кровати сына, но на этот раз между ладонями образовалась не сфера, а мягкий бесформенный туман, аура с нежным голубоватым свечением, которая заполнила всю комнату.
Аура не меняла чувств, она снимала блоки сознания, открывая нутро эмоций. Желания и чувства словно обнажались. И так как разум полагал, что это всего лишь игра воображения, ему не было необходимости лгать, или прятаться за маски.
Она стояла внутри этого неосязаемого пространства и понимала, что, по иронии судьбы, аура влияет и на неё тоже. Блок последнего сопротивления сознания сгорал вместе с завершением преображения пространства. «Стой!» - последний раз крикнуло здравомыслие и утонуло в освободившемся нарастающем желании… И как раз в это мгновение она поняла, что Он уже не спит, а стоит прямо перед ней…
Ощущая его дыхание, она медленно открыла глаза. Его взгляд был нежным и в то же время невероятно откровенным. В нём читалось всё, что она так давно хотела прочитать! Боже, он прекрасен, почему она раньше этого не замечала?!
Тёплые ласковые руки скользнули сначала по талии, освобождая тело от мокрой одежды… А потом осторожно притянули её ближе. После холодного ливня его плечи казались горячими. И на это ощущение каждая струнка тела предательски отзывалась приятной болью, словно в предвкушении чего-то невероятно желанного. Сил сопротивляться больше не было. Последним всплеском сознания была забавная мысль: Я пропала…
Часы отсчитали ровно 2.00. Он спал рядом, как ребёнок, нежно и при этом крепко прижимая её к себе.
Она осторожно высвободилась из-под руки, подняла с пола мокрую одежду и, свернув остатки ауры, скользнула в окно. Одеваться пришлось уже на карнизе.
Обратно она летела спокойно, ветер стих, а недавно метавшийся ливень уже совсем ослаб, роняя на землю лишь редкие тонкие капли. Плейер она не включала. Просто полёт и звуки мира с наступающей в душе пустотой. Ей не хотелось думать о том, что случилось. Слишком разные и противоречивые чувства одолевали сознание. Поэтому именно сейчас пустота была лучшим другом - нулевой точкой отсчёта всего сущего, где кроится истина.
Она осторожно опустилась на карниз и нырнула в окно, моментально промочив подсохшую обувь. Всё это время окно оставалось открытым, поэтому красовавшаяся на полу лужа была полностью закономерным явлением. Крылья пропали ещё на карнизе, но голубой поток, которым они втекли в спину, еще блуждал по позвоночнику. Она вздохнула и кинула на лужу, висевшую на батарее тряпку. Раздеваться пришлось на балконе. Одежда была мокрой. Снимая её, она обнаружила, что в ухе не хватает серёжки, вероятно, она выскочила, зацепившись за футболку. Ну вот, теперь еще и ползать по балкону … Искать, куда упала... Нет. Завтра… Всё завтра…
Сын крепко спал. Сфера, так бережно хранившая его покой, теряла последние остатки энергии. Значит, она вернулась вовремя. Родная кровать, мягкая подушка… На то, чтобы высушить волосы нет сил… Спать… Просто, спать… В забвении.
На следующий день, как ни странно, совсем не болело горло. И это было удивительно и особенно приятно. Замечательный дождик… А ближе к обеду позвонил Он. Тон голоса так и сиял чудесным настроением:
- Знаешь, ты мне сегодня приснилась. Какой-то невероятный сон!
- Страшный?
- Нет, удивительный.
- О чем?
- Не могу рассказать. Но точно хочу, чтобы он сбылся в реальности! А лучше, стал частью моей жизни…
Она закрыла глаза. По телу прокатилась приятная волна от всплывшего воспоминания и отразилась на щеках мягким румянцем. Потом это ощущение вдруг сменилось лёгкой грустью: «Да… Конечно. Как хотела, всего лишь сон»…
- Да, кстати, я еду к тебе…
- Зачем?
- Везу твоему «парнишке» новую игру – «Реверси». Занимательная штука, поиграем.
- А, так ты в гости! Здорово. Он любит с тобой играть.
- А ещё… Везу твою серёжку! И ты знаешь… Я счастлив, что ты её потеряла!
Полотно
День «Икс»
Крыша элитного небоскрёба уже успела поймать первые лучи просыпающегося солнца. Свет медовым потоком стекал по панорамным окнам, вливая новый день в остывающие спальни и разгорающиеся жизни. Мир делал вдох…
А вместе с ним вдохнул и тот, кто, облюбовав пологий скат конусного шпиля, свесил ноги над бездной равной паре сотен этажей.
Светловолосый худощавый юноша с прозрачно-синими бездонными очами, ловившими искристую радугу солнечных бликов, сладко улыбнулся и мягко запустил тонкие музыкальные пальцы в густые тёмные кудри своей подруги. Девушка дремала, уложив голову на его колени, и забавно хмурилась во сне. Сон на крыше, не слишком экзотическое действо для тех, кто любит просыпаться на Эвересте, но сегодня полагалось быть здесь.
Утро успело коснуться лишь кончиков её ресниц, но этого было достаточно, чтобы тонкие веки робко дрогнули, отпуская нити иных миров. И солнце здесь было совершенно не причём. Просто музыка нового дня уже метнулась бурным потоком мыслей в бездну вселенной и та потянулась огромными крыльями к «сплетающим судьбы».
Время ждать не любило, но умело любоваться моментом, а потому юноша, сладко скалясь, выторговывал у него всё новые и новые секунды. Секунды Её хрупкого, почти безмятежного сна. Ещё… Ещё… Ещё… Пальцы, разделяя капризные шелковистые завитки, скользили так медленно, словно касались струн. «Как занятно, что ни одно мгновение не повторяется, даже, если ты дышишь со времён раскола континента. Может быть похожим, но не повторяется… Никогда».
- Пора, - прошептал прямо в ухо, ожидая, что через секунду бездна гипнотических карих глаз распахнётся ему навстречу. За эти тысячелетия он так и не привык к их тяжёлому тёмному блеску и глубинному огню, как и она, к его бездонному обжигающему свету, но… Баланс предполагает равную отдачу в обе стороны.
- Пора, - эхом повторила девушка, сладко потянувшись, и рывком уселась рядом.
Юноша с сожалением проследил за утекающими сквозь пальцы локонами и тихо опустил ладонь на потеплевший настил. Летнее солнце быстро разогревало крышу. Взгляд скользнул к горизонту, рассеянно обнимая распускающийся мир приморского городка. Слепящий диск земного светила выныривал из колышущейся хрустальной лазури, щедро роняя брызги света на всё, чего страстно желал коснуться. Причал белел катерами. Бухта, приютившая на берегу беспорядочную россыпь вилл, небоскрёбов и милых крестьянских домиков, здесь казалась особенно гостеприимной. Недаром же все нити тянулись именно сюда, к «ROBERTI». Лучшего места для аркана не подобрать.
- Удивительно, - задумчиво изрёк юноша, - сейчас даже не верится, что ночью был дождь.
Девушка взглянула на небо:
- Да, ночью мы изрядно постарались. Без дождя она бы не полетела… Но надо бы ещё один сотворить чуток попозже. «Жизель» уже в пути, и, ты был прав, духи с амарантом… Кто орошает себя «лебедой» перед встречей с «хранителем»?
- Она не знает, что он «хранитель».
- Она же «одарённая»…
- И этого она тоже не знает.
- В любом случае, придётся мыть и основательно, хорошим таким ливнем. Амарант хранителю не понравится. К тому же, ты просил зонт подружки.
Юноша хмыкнул:
- Гром и молнии – по твоей части, кудряшка. В светопреставлении ты мастер…
Девушка улыбнулась и, скользнув пальцами по шее своего собеседника, нырнула в копну душистых пшеничных волос.
«Он как всегда пахнет лугами, лесом, морем и немного снегом, после ночёвок на Эвересте... Самая близкая точка к утраченной на тысячелетия бездне».
Юноша повернулся медленно, тягуче нежась от ласки знакомых рук, и мягко провёл ладонью по тонкой горячей талии. Девушка прижалась плотнее. Её дыхание обожгло шею, скользнуло вдоль щеки и жадно потребовало губы. Она умела быть нежной, но тьма желала брать своё иначе. И он это знал. Его света хватало на двоих. И этот свет вливался в неё вкусом его губ, мешаясь со страстью, рвавшейся в пульсирующий поток болезненно-горячего сияния. Их не уравновесило время, они вечно болтали чаши весов мироздания, но отказаться от рождённого мира уже не могли.
Однако и мир больше не мог удерживать создателей. Свет и тьма рвались в бездну, к истокам бытия, их сила становилась всё разрушительней, желая сорвать узду тотального контроля, наступала пора прощания.
Но без опеки «дитя» падёт. Чтобы уйти, нужно доплести «полотно»...
Один век… В запасе остался всего лишь один век.
Девушка выдохнула, срывая стон со сладких губ рождённого светом, и нехотя высвободившись, встала на ноги. Хватило лёгкого движения кисти, чтобы внушительный клочок неба мгновенно заволокло грозовой периной.
- Тише, - шепнул синеглазый, - перестараешься, её просто смоет, или простудится по дороге к пристани, а то и вообще повернёт домой…
- Эй, - упрекнула девушка, касаясь ладошкой крепкой груди, поднявшегося за ней юноши, - это уже твоя забота. Да и не ты ли перекрыл мостовую, чтобы кто-то поехал в объезд? Уверена, брат подберёт нашу «Жизель» в нужное время и в нужном месте.
- Ты так привыкла называть её «Жизель».
- Она сама себя так называет.
Юноша улыбнулся:
- Грустная насмешка фатума... Ладно, мотай к обеду.
Девушка иронично качнула головой, но сделала пас рукой. Время вспыхнуло и выкатило солнце не центр небосклона:
- Как там «хранитель»?
- Всё, как полагается, - юноша взглянул на вывеску «ROBERTI», около которой пришвартовалась «Сирена», - белая рубашка в комплекте с молодостью, обаянием и томиком Гёте наверняка сотворят чудо.
- Ещё скажи, что случится это в 22:30.
- Ты сама назначила время.
- Просто им так было удобнее.
- Им, или тебе?
- И им и мне. Днём я быстрее теряю силы, а ночью могу перестараться. Мне нужна грань, чтобы идеально сложить пазл. Капля интереса, щепотка страсти, нужное слово, нужная мысль, нужное время… А если приправить всё этой… твоей… «чистотой истинных ценностей», то получится отличный коктейль. Нам же нужна не интрижка, а серьёзное чувство.
- Какие опасные слова. Ты решила сменить сторону?
- Нет, просто насквозь пропиталась тобой.
Юноша улыбнулся, подойдя со спины и притянув стройную брюнетку к себе. Та послушно легла на его грудь, откидывая голову на плечо, и начертила в воздухе оборванный зигзаг. За вспышкой молнии грохнул грозовой раскат. Девушка блаженно прикрыла глаза:
- Фаза два. Как там твой тибетский друг после сказочной ночи?
- В пути, с «Реверси» наперевес.
- Ты же знаешь, крылатая не сознается и не шагнёт навстречу, пока, не ощутит страх потери.
- Увы, - юноша вздохнул, - потому мне и нужен именно этот зонт для «Жизель».
- Двух зайцев разом?
- Именно так.
Синеглазый щёлкнул пальцем и где-то внизу не слишком расторопный курьер, засмотревшись на ослепительную витрину, зацепил рулевым остовом новенького «STELS Navigator» пару ящиков с тарой. Те, послушно звякнув, мигом слетели на дорогу, и, разнося по кварталу звон бьющегося стекла, благополучно заняли всю правую полосу…
- Главное, чтобы «хранитель» успел.
- Успеет, он как раз обновил аптечку на яхте.
Когда милая улыбчивая девушка, поправив каштановое каре и прихватив раритетный зонт с вывернутой спицей, покинула ласточку «Audi» жуткого малинового цвета, хозяин «Сирены» уже ступил на причал. Улыбка обладателя томика Гёте слепила прохожих. Он шёл к своей «одарённой».
22:30 осталось во вчерашнем дне. Два месяца переписок и ночных звонков. Он был далеко, там где жизнь била ключом и пестрила всеми красками бытия, а он как одержимый звонил на другой континент… Каждый вечер. И почему-то точно знал, что она ждёт.
- Мишка!?
Хозяин «Сирены» быстро обернулся и улыбка, облюбовавшая загорелое лицо, стала ещё шире:
- Сашка? Ты?! Сколько лет! Какими судьбами здесь!?
Парень, сжимающий в руках коробку с оттиском «Реверси», неопределённо развёл руками и решительно шагнул навстречу:
- Да вот… Так получилось!
Мишка мгновенно заключил старого друга в объятия:
- Ох, крепок! – радушно прокряхтел тот.
- Не жалуюсь, - Мишка ослабил хватку, - Здорово! Два года! Постой, а как же твой Тибет?
- Тибет никуда не делся, - улыбнулся кареглазый Сашка, - но здесь нашлись дела поважнее!
- Я рад! Давно в городе?
- Неделю.
- Надолго?
Сашка многозначительно улыбнулся:
- Думаю, на этот раз, да!
Скрип тормозов чёрного «Mercedes E350», влетевшего в осколки битой тары, надрывно разметал пьянящее мгновение тёплой встречи. Мишка успел лишь вздрогнуть, когда старый друг рванул в сторону дороги, сбивая с ног хрупкую фигуру, почти миновавшую переход.
«Она!» - мелькнуло в сознании «хранителя».
«Она!» И взрыв адреналина затопил разум, листая фреймы секунд замедленной съёмки.
Толчок! Перехват! Скрип! Чёрная полоса расплавленной об асфальт шины и катящиеся на тротуар тела… Точка «стоп»! И вязкая, оглушающая тишина! Он на спине… Сверху она… В семи метрах развёрнутый поперёк трассы «Mercedes», а под ногами пластиковые красно-чёрные бочонки из вспоротой о бордюр коробки. Игра… Детская игра...
- Сашка!
Время сорвалось в бездну! Живы! Оба живы! Машина не зацепила, но…
«Хранитель» летел, как выстрел. Томик Гётте упал в кровавую лужу, когда «Жизель», всхлипывая и дрожа, медленно встала на ноги. Вывернутая спица раритетного зонта вошла Сашке точно под ребро. «Нет! Как же так?!»
Кареглазый, хватая ртом воздух, через силу потянулся к карману. Мишка перехватил руку.
- Даше, - сорвалось с мгновенно пересохших губ, -позвони Даше… Там… Даше… Телефон там…
В тусклом больничном коридоре сидели трое. Высокий голубоглазый парень с тёмной от морского загара кожей, и две девушки. Одна тоненькая, совсем юная, в перепачканной блузке с растрёпанным каштановым каре, другая чуть постарше, с длинными пепельно-русыми волосами и робкой, вымученной улыбкой, одетая в простенькое домашнее платьице.
«Русая, - подумал парень, - русая русалка, - и медленно перевёл взгляд на испачканный кровью пакет, где лежала разодранная коробка с красно-чёрными бочонками и маленький томик Гёте».
- Вы большой молодец! – раздался тяжёлый бас доктора, подошедшего к, вскочившему с места, парню, - Благодаря вашей перевязке потеря крови оказалась минимальной. Будь всё иначе, или чуть дольше, ваш друг бы не выкарабкался.
- Можно к нему?- залепетала метнувшаяся к ним «русалка».
- Вы? Эмм… - потянул озадаченный доктор.
- Невеста, - быстро обозначил парень, - его невеста.
- Невеста?
- Да, - решительно кивнула девушка.
- Что ж, идите. Возьмите у медсестры халат и побудьте тогда уж да самого пробуждения. А вам, - суровый доктор обратился к оставшейся парочке, - я напишу список… Брать только по рецепту и именно такие, никаких аналогов.
- Листай – отозвался рождённый светом, когда его кареглазая подруга, провожала взглядом молчаливую парочку, покидавшую больничный коридор, вычитывая список необходимых лекарств и робко держась за руки, - в 22:30 они уже будут дома… У него дома.
Девушка хмыкнула, и тут же перед взором «сплетающих судьбы» раскинулся маленький дикий пляж.
Через семь лет после дня «Икс»
Взрослые в количестве пяти человек, два папы, две мамы и дядя Славик, как и полагается, шумно обсуждали степень готовности барбекю, а прямо у кромки воды стояла пятилетняя девочка и тихо считала волны:
- Одиннадцать, двенадцать, тринадцать… И… - дальше она не помнила, вернее путалась, но сдаваться не собиралась, - пятнадцать, восемнадцать...
- Лиза! – старший брат помахал рукой маленькой крохе, указывая на контейнер с мороженым,расположившийся на раскладном столике в тени раскидистого куста магнолий.
- Я сам! - его голубоглазый помощник лет шести от роду, по-хозяйски отковырял крышку и вытащил круглый брикет в ярко-зелёной упаковке с надписью «Брусничка». Через мгновение этот брикет уже лёг в маленькую пухлую ладошку улыбающейся Лизы, а её кавалер довольно щурясь, погладил подругу по голове:
- Нравится?
- Любимое, - кивнула малышка.
- Любимое, - эхом повторил мальчишка.
- Надо же, - прошептала кареглазая брюнетка, нежась в объятиях сияющего друга на высоком покатом берегу, с которого открывался отличный вид на пляж, – похоже, у нас действительно есть шанс уложиться в последний отпущенный век.
- Да, возможно, Мы собрали все элементалии. Мальчик станет хорошим воином, истинным «повелителем молний», сильнее, чем отец. От «хранителя» ему достался ignis, от «одарённой» terra…
- Опасно, - цокнула девушка, - как бы чего не вышло…
- Всё будет хорошо. Мать с отцом сумеют обуздать своё чадо.
- Я не о нём, а о ней. Стихийница… Смесь воды и ветра с крыльями бездны это не шутки для хрупкого земного создания…
- Не волнуйся, - сладко прошептал юноша, опаляя шею спутницы горячим рваным дыханием, - в эти тела пришли сильные мудрые души, им предстоит растить «Светоч», и без крыльев бездны здесь никак.
Девушка улыбнулась, поворачивая голову так, чтобы выдохнуть вопрос в тёплые желанные губы собеседника:
- Ну, крылья, понятно, от матери, а когда ты успел наградить отца «четвёртым тригоном»? «Вода» не была дана ему по праву рождения.
- В Тибете. Ты всё проспала, кудряшка, - юноша почти коснулся приоткрытых пухлых губ, - Люблю называть Амбра-Матха-Таба вторым домом. Чай. Просто чай… Он пришёл, потому что искал. А я отдал, потому что знал, кого он ищет.
Брюнетка выдохнула, не в силах более сдерживать жажду, и впилась в сладкие губы синеглазого, с наслаждением запуская когти в подставленное плечо…
Время начертило новый виток.
Через двадцать один год после дня «Икс»
Двоих, утонувших во взгляде друг друга, разделяла лишь витрина магазина. Когда и почему разошлись их пути? Они вместе росли, вместе творили, вместе любили… Они были друг для друга всем: бронёй, вторым крылом, верой в спасение. Но проведение растащило их по разным углам, разным городам, разным дорогам. И оставило одних, дабы ценность друг друга стала осознанной, а необходимость быть рядом естественной и горячо желанной...
За плечами каждого стояло по тени.
За ней стоял юноша, гладя хрупкие плечи. И она страстно просила прощение каждым натянутым нервом, не смея облечь раскаяние в слова. За ним стояла девушка, плотно обхватив запястья. И он сгорал от боли, но пытался простить. Хотел простить… Мог простить.
Но ни одно слово так и не слетело с упрямых губ. И когда юные, некогда потерявшие друг друга, «одарённые» пересеклись в проходе галереи, скупо обменявшись приветствиями, «сплетающим судьбы» осталось стянуть предпоследний аркан, толкнув отчаянного зеленоглазого парня в сторону большого холодильника с надписью «self service».
Она уже спустилась по лестнице, уводящей от торгового центра в тень парковой аллеи, когда за спиной раздались гулкие раскатистые шаги и запыхавшийся голос отчаянно произнёс:
- Лиза! Брусничное! Твоё любимое, в зелёной упаковке!
И родные крепкие руки протянули до боли знакомый брикет.
- Любимое… Помнишь.
- Помню.
Через двадцать шесть лет после дня «Икс»
«Стихийница» обретала силу, но по-прежнему оставалась в неведении, такова была воля «сплетающих». А он уже знал всё. Вчерашний разговор с родителями расставил все точки над i. И она, и он лишь сосуды, временные резервуары… Но от этого не было горько, или больно. Слишком мудры и глубоки их души для бессмысленного отторжения предназначения.
«Она поймёт. И примет. Но только если об этом ей скажет он. Сам… Только сам. Никто другой её не удержит. Её родители дали добро. Сегодня, в день её рождения. Для того и затеяна эта спонтанная поезда за город. Для того и выбрано объездное шоссе. Она тянет дождь за собой. Есть шанс, что город не побьёт ураганом».
«Повелитель молний» надавил на педаль газа новенького «Volkswagen» и тепло улыбнулся своей любимой. Она ответила поцелуем и положила прохладную ладонь на тёплое мужское колено. Этот жест всегда говорил о том, что она не просто рядом, а внутри, как неотъемлемая часть его самого. Его наречённая, его «стихийница», его любительница «брусничного мороженого», его невеста…
«Сплетающие судьбы» показались родителям лишь однажды. Когда-то, на пикнике у моря почти 20 лет назад и предельно точно обозначили именно этот день. День, когда её сила захочет свободы. В отличие от неё, он дружил со своим даром с детства, растил, приручал. Ей же предстоит войти в зенит разом, взорваться и обуздать, но лишь для того, чтобы отдать.
Синеглазый юноша мягко прошёлся тонкими пальцами по мокрой крыше «Volkswagen» застрявшего в лесном массиве в шестидесяти семи километрах от города. Внутри было тепло, особенно тем, кто сладко спал под тёплым пледом на разложенном заднем сиденье, сплетясь горячими обнажёнными телами. Защитный купол над машиной почти растаял, и кареглазая брюнетка устало опустила руки.
- Жуткая буря.
Рождённый светом обнял подругу и нежно поцеловал в макушку.
Эта ночь для «сплетающих судьбы» была самой тяжёлой за последние пару тысячелетий, но на этот раз они справились. Ибо их «светоч» обрёл начало земного пути.
Шесть часов плёлся последний аркан «одарённых» и в этом аркане сошлись только самые прочные нити, нити судеб их родителей.
Шаровая молния была ведь не случайной.
Она видела, оставалось только поверить. А поверив понять и принять.
Сначала он говорил, а она слушала. Потом он убеждал, а она плакала. Молчал, и она злилась. Держал, а она грохочущим шквалом воды и ветра ломала деревья и рвала электропровода. Потом развернулись крылья и она взлетела, желая оставить его одно… Потому что держал, потому что принял простую неизбежность раньше, чем она. Но уйти снова не смогла. Уж слишком дорого дался прошлый раз. Вернулась, осталась… Смирилась? Нет. Просто поверила. Ибо, любовь… Любовь…
Через двадцать семь лет после дня «Икс»
«Светоч» пришёл в этот мир точно в срок. Он оставил матери крылья, вопреки желанью «сплетающих», а отцу дар «повелителя молний», но всё остальное, как и полагается, малыш забрал себе. Ибо сосуд для вселенской искры должен быть крепок. Семьдесят три года предстояло «Светочу» прожить в человеческом теле, дабы на собственной шкуре испытать тяготы и лишения, радости и чаяния огромного мира, который будет отдан под его опеку, когда рождённые светом и тьмой вернутся к своим истокам.
Но чем больше даровано, тем больше спрошено. «Светоч» обретал и терял, защищал и наказывал, побеждал и проигрывал. «Светоч» изведал холод страха, и бескомпромиссность боли, мудрость болезни и глубину скорби, силу надежды и слабость веры. «Светоч» жил на лезвии бритвы, дабы за мизерный срок успеть впитать тысячелетия и это рвало арканы! Но вместе болью надрывов избранное дитя познавало любовь. И любовь давала силы, учила выдержке и терпению, гармонии и покою, умению говорить с собой и через себя слышать великую мудрость предков.
И когда искра вселенной окончила земной путь, её встречали сами создатели «Баланса». Всё было у искры: вековая мудрость предков, сияние чистой любви, бездонная сила стихий, не было только крыльев. Ибо их «Светоч» оставил матери, и вместе с ней они в свой срок вернулись к истокам.
Чтобы завершить полотно, Ангел и Демон, а мы давно их не называли столь узко ограниченными именами, могли лишь отдать свои. Но отдав свои, у них оставался единственный путь в бездну только через земную жизнь и только если «Светоч» сам захочет вернуть их домой. Отдать означало поверить. Правильно ли они всё сделали, тот ли это «хранитель», ради которого стоило плести полотно?..
Тьма не умела верить, но за столько тысяч лет она насквозь пропиталась светом. Свет не умел отдавать контроль, но за столько тысяч лет он научился договариваться с тьмой. А потому искре вселенной достались сразу две пары крыльев: внутренние, пропитанные сиянием Нового Мира и внешние ставшие для этого мира Бронёй.
Единственный день на Земле
Через сто лет после дня «Икс»
На берегу подернутого дымкой озера, утопающего в сочной зелени, умытой утренней росой, друг напротив друга стояли двое.
- Пора, - шепнул высокий светловолосый юноша, нежно прижимая к себе стройную смуглую брюнетку, - сутки на исходе…
- Пора, - отозвалась та и в последний раз сладко поцеловала рождённого светом, с дрожью впитывая знакомый аромат луга, леса и снега с самой вершины Эвереста.
Через секунду вся сеть прибрежных озёр острова Ски была накрыта цунами. Стихия пришла с океана и стёрла с лица земли маленький остров, которого никогда не было на карте мира.
Возвращаясь к истокам бытия дух света, всё ещё походивший на юношу, тихо прошептал:
- Знаешь, прожить на Земле человеком даже один единственный день - огромное счастье.
- Истинное счастье! - эхом повторила девушка, унося с собой в лоно мироздания почти растаявшую улыбку.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге