Бал моей смерти

Глава 1.1. Лорд

– Старый, злобный старикашка! Как он мог! Он мне красный диплом хотел запороть! Нин, ты представляешь! Он мне! МНЕ! Тройку хотел поставить!

– Ну, а ты что?

– Послала его и такой концерт закатила этому старому козлу. Он хоть представляет, кому хотел поставить эту сраную тройку! Да мой отец его в асфальт закатает! Этот старый пердун, ни дня в реальной жизни не занимавшийся в экономическом секторе, смеет мне указывать что делать?! Только свои теоретические материалы нам рассказывает и не имеет никакого представления, как это работает в бизнесе. Да я с молоком матери впитала в себя все секреты успешного развития предприятия! – И мелодичный женский голосок выдал такую отборную нецензурную брань, что любой портовый работник обзавидовался бы, сапожник закрыл бы свою лавочку и ушел в монастырь.

И это один из моих обычных студенческих дней. За раскрытым окном весна благоухает черемухой, веселые птички поют романтические песни своим парам, первокурсники за углом нервно курят, обсуждая прошедшие экзамены. Я сидела возле раскрытого окна и прекрасно видела двух представительниц гламурной золотой молодежи. Платиновая блондинка нервно курила третью тонкую сигарету и материла на чем свет стоит несчастного старого преподавателя по экономике. Глеб Кузьмич строгий, любит, чтобы к его предмету относились с уважением.

– Ну, а он тебе, что сказал? – спросила миниатюрная рыжая девушка свою собеседницу.

– Да что он скажет? Пригласил на пересдачу! Ты понимаешь! На пересдачу! Старый маразматик! Я ему прямым текстом говорю, ставь мою законную пятерку, и я пошла. А он?

– Что он?

– «Девушка, если вас не устраивает тройка, приходите на пересдачу. За ваш ответ я могу поставить только эту отметку, так как вы не полностью раскрыли решение данной задачи. С таким подходом ваша фирма долго не продержалась бы», – пропищала противным голоском блондинка, пытаясь изобразить голос нашего преподавателя. – Он думает, что у меня куча свободного времени?! Придурок! Это он не долго продержится в этом мире с таким подходом к обучению молодых и перспективных бизнесменов и бизнесвумен, – блондинка бросила окурок в мусорку, промахнулась, выматерилась и закурила уже четвертую сигарету.

Зря она перечила Глебу Кузьмичу, ой зря, лучше бы на тройку согласилась или попросила дополнительный вопрос на четверку. Он мужик добрый, но злопамятный. Эта гламурная «бизнесвумен» до выпуска будет ему пересдавать эту несчастную экономику, она ей ночами сниться будет. Как зря, она считает его глупым теоретиком. Глеб Кузьмич наиумнейший экономист. Просчитывает все возможные колебания рынка еще до того, как они произошли. Можно сказать экстрасенс экономический. Некий, Ванда современного рынка. Сколько с его помощью мой отец заработал денег, сосчитать трудно. А с виду Глеб Кузьмич добродушный старичок с пронзительными голубыми глазами. Многие говорят, что с возрастом радужка глаз бледнеет, но у него она ясно-голубая, как небо и иногда кажется, что он носит цветные контактные линзы. Если хоть кто-нибудь посмеет криво посмотреть в сторону талантливого экономиста, мой отец собственноручно в асфальт закатает и скажет: «Так и было».

– Ну, ничего, – продолжала блондинка, – он еще узнает, с кем связался!

– Может ты зря это, Энесса? – Вот, разумный вопрос поступил со стороны рыженькой. – Не стоит так реагировать, это только первый курс. Говорят, с четвертого курса у нас будет какой-то предмет, так там злобная очкастая грымза ведет. Сама мелкая, за швабру может спрятаться, а гонору у нее.

– Думаешь, я не найду управу на эту…

Голоса девушек смолкли. Изящно виляя бедрами в обтягивающих мини-юбках, они ушли в направлении парковки. Я вздохнула и перевела взгляд, на эту так называемую злобную очкастую грымзу. Ее экзамен у нас на следующей неделе. Сил у студентов пятого курса уже нет, учить много, особенно тем, кто весь семестр в университете не показывался. Это я не о себе. Я честно хожу каждый день и занимаюсь. Правда не всегда тем, чем нужно, но хожу и занимаюсь.

Мои мысли прерывал стук в дверь. О! Славка, стесняясь, топчется возле входа, нервно теребя край черной обтягивающей футболки, которая эффектно подчеркивает размер его бицепсов, груди… Красавчик, что еще можно о нем сказать. Легкая трехнедельная небритость на лице, длинные волосы собраны в небрежный грязный спутанный хвост, а аромат, исходивший от Васечкина м-м-м… просто сбивал с ног. Хорошо, что мы сидим, хоть на неудобных, но все-таки стульях.

Продвигаясь мелкими шажками к столу Элеоноры Васильевны, Славик задел горшок с цветком, но в последний момент успел поймать его и поставить на место. Сейчас что-то веселое будет… Он на ее парах три недели не показывался – творческий кризис. Знаем мы его творческий кризис. Наверняка, с родителями поругался и жил в своем гараже в обнимку с барабанами, байком и парой ящиков чего-нибудь крепкого. Надеюсь, гараж этой восходящей рок звезды цел, ну, хотя бы частично.

– Занятие окончено. Можете быть свободны. Не забудьте, что в понедельник у вас экзамен по моему предмету, – Элеонора окинула взглядом аудиторию поверх своих изящных очков и поправила выбившийся локон. – Как вы понимаете, от того, как вами будет он сдан, зависит допуск к государственному экзамену. Желаю всем удачи, – спокойно сказала Элеонора Васильевна, – а вас, Васечкин, я попрошу остаться, – и улыбнулась ему так нежно. Наверное, именно так смотрит маньяк на свою жертву или врач психиатр на неизлечимо больного пациента.

Славик нервно сглотнул.

– Уважаемая Элеонора Васильевна, войдите в положение, – пробасил двухметровый волосатый шкафчик, наполняя перегаром аудиторию – у меня творческий кризис, скоро концерт…

– Я что–то не пойму, меня плохо слышно? Я сказала, что все, за исключением Васечкина свободны, –Элеонора встала из–за стола. Студенту она едва доставала до плеча, и вся ее фигура была не толще ручищи Славика.

Жаль, прилюдной казни сегодня не будет. Требую зрелищ!

Студенты быстро вскочили со своих мест и бросились к двери. Еще бы! Обычно Элеонора любила всех задерживать на последней паре, а сегодня отпустила на сорок минут раньше. Какое счастье! Васечкин — ты наш герой! Мы запомним тебя: вечно молоды, вечно пьяным, не бритым и лохматым.

– Элеонора Васильевна, умоляю, не губите, ну, хотите я на колени встану? – и за моей спиной раздался стук падающего тела. Большого тела, ибо грохот стоял такой, что изначально мне показалось, что упал как минимум шкаф Кентервильского привидения, в котором оно хранило запасы своих цепей.

Этот звук заставил обернуться не только меня, но и всех остальных студентов и застыть в дверном проеме.

– Вячеслав, что вы делаете, встаньте немедленно! – испуганно зашептала преподавательница.

Славик на коленях пополз к Элеоноре, гремя цепями по паркету. Вот это зрелище!

– Слава, – тихо пропищала Элеонора, явно сбитая с толку таким поведением студента, — чччто вы делаете? Ребята же смотрят. Встаньте и мы с вами поговорим как цивилизованные люди, – очень ласково, как разговаривают с психами, попросила она. – А вы чего встали? Все вышли!!!

Я уходила последней и на прощание обернулась. В это время Элеонора Васильевна пыталась оттащить Васечкина от своей ноги, в которую он вцепился мертвой хваткой. Ее прекрасное лицо было красным от гнева. Зачем ты несчастный Славочка тыкаешь в нос льву соломинкой. Наконец, справившись с огромным клещом в виде несчастного студента, Элеонора в несколько прыжков подскочила к двери, грубо выпихнув меня из аудитории и повернула ключ в скважине. Васечкин так и стоял на коленях возле преподавательского стола.

– Дурдом какой–то, – тихо пробурчала я себе под нос.

В коридоре осталось немного студентов из нашей группы, которые обсуждали случившийся на паре концерт.

Не успела я сделать и десяти шагов от аудитории как меня догнала Юлиана, она же по паспорту Горбушко Юлия Степановна. Высокая крашеная блондинка, абсолютно вся в розовом и воздушном. Длина ее каблуков могла бы сойти за хорошее колюще-режущие оружие.

– Амели, подожди меня! – сладким голоском пропело это воздушно-зефирное безобразие. – А ты вали куда шел! – Прикрикнула она на засмотревшегося, на нее студента из параллельной группы. – Озабоченный придурок, слюни подбери!

Посмотреть на выдающиеся формы этой гламурной блондинки хотели многие. Да она и не особо прикрывала свои прелести, а наоборот всяческих подчеркивала обтягивающей одеждой верхние и нижние девяносто. Пышная высокая грудь – многочасовая работа пластического хирурга, тонкая талия, красивые бедра, длинные ноги, миленькое личико и абсолютная тупость в глазах.

– Юлиана, прекрати называть меня Амели. Меня зовут Амалия, – в миллион первый раз попросила я блондинку.

– Но, дорогая! Как дочь, таких богатых, известных людей, госпожа Астромская, может так говорить! Имя – это залог успеха в жизни. Если ты не возьмешь удачу в свои руки, оно принесет тебе беды. Амалия, – даже не сказала, выплюнула она мое имя, – созвучно с АНОМАЛИЕЙ, ты понимаешь это! Ты только вдумайся! Вот твоя сестра, Клеопатра – гордая, величественная, красивая, совсем как царица. И благодаря чему? Правильно…

– Юля, что тебе нужно? – не стала бороться я с этим ходячим именным успехом.

– Просто хотела у тебя узнать, где сегодня будет отдыхать Пьер? – Юлиана небрежно откинула волосы за спину, оголяя свои плечи. Проходящие мимо парни сглотнули нахлынувшие слюни, а мечтательная улыбка выдала все их эротические фантазии, где в главной роли выступала блондинка.

– Зачем тебе Пьер? – безразличным голосом спросила я у Юлианы и остановилась, чтобы завязать шнурки любимых кед.

– Ну, понимаешь, я тут подумала и решила, что твой брат отлично подходит мне в мужья…

Я аж воздухом подавилась. Прокашлялась и с недоумением посмотрела на Юлиану. Видимо, у нее вместо мозгов в черепной коробке клубничный смузи.

– А что? – удивленно посмотрело на меня розовое облако. – Ты только подумай. Во-первых, у нас очень созвучные имена.

– И в каком же месте имена Пьер и Юля созвучные? – я правда пыталась понять ее логику.

– Меня Юлиана зовут! – эта «не Юля» со всей злостью топнула ногой по плиточному полу. Маленький осколочек кафеля отлетел и врезался в зеркало, около которого мы стояли. Раздалось характерное «дзинь» и красивая паутинка, побежав снизу вверх, добралась почти до середины.

– Во-вторых, – продолжила девушка, – ему пора уже задуматься о семье. Как-никак Пьеру уже двадцать пять. Да и я девушка на выданье.

– Тебе едва двадцать исполнилось, о какой семье ты говоришь?

– О прекрасной семье. В-третьих, я очень красива, и Пьер тоже. Это чудесный генофонд. У нас будут красивейшие дети…

– Ты не представляешь, о чем говоришь. Какие дети? Ты и ребенок – две вещи не совместимые. Как ты собираешься его воспитывать?

– А няни на что нужны? – мечтательная улыбка озарила лицо Юлианы. – Мы пригласим лучшую гувернантку для воспитания наших деток, а сами будем отдыхать на роскошных курортах...

Тут я не выдержала и рассмеялась в голос.

– Юль, ты это серьезно? Думаешь, он любитель отдыха? Ты хоть представляешь, чем занимается мой брат?

– Так и узнаю. Ты только скажи, где он сегодня будет находится…

– Забудь. У Пьера уже есть невеста.

Правда он ее не любит, но про это знать Юлиане не обязательно.

Невеста Пьера – Марьяна, довольно холодная и высокомерная особа. Наши родители давно договорились, что как только девушка получит образование, Пьер женится на ней. Когда он узнал об этом, то орал так, что все вороны, донимавшие наш дом несколько дней, решили в срочном порядке поменять место ночного карканья. Теперь дата вручения диплома Марьяны у брата обведена черным маркером. Можно сказать траурный день для него. И как я поняла, девушка также не в восторге от данного династического брака.

– Невеста не стена, ее и подвинуть можно. Значит, помогать ты мне не хочешь? – шипение Юлианы отвлекло меня от грустных мыслей. – Без тебя обойдусь! Я записалась в тот же салон, куда ходит Клеопатра. Знаешь, я бы советовала тебе брать пример со своей сестры, – розовая змея с презрением оглядела меня с головы до ног, – у нее всегда стильные костюмы, великолепные прически, маникюр и макияж. В свои тридцать два года она выглядит едва ли на двадцать пять. А ты одеваешься как, как… простачка.

Юлиана резко развернулась на своих «саблях» и царапая полы поцокала в противоположном от меня направлении.

– Дорогу, придурки! – грубо толкнув молодого человека в модном костюме, Юлиана со злостью выбила из рук его друга стаканчик с горячим и ароматным кофе.

– Ты че, коза творишь! – раненой белугой взревел парень, отряхивая горячие сладкие капли со своих рук. Живописное коричневое пятно медленно расползалось по белоснежной футболке.

– А че ты встал? Не видишь я иду!

– Я те щассс ноги повыдергиваю, чтоб не ходила здесь, а заодно и руки вырву, чтоб не размахивала ими.

– Заткнись! – Юлиана подскочила к парню. Не понимаю, как на высоких каблучищах можно передвигаться с такой чудовищной скоростью и грацией. Я бы себе давно разбила нос или переломала ноги. – Кретин, видимо ты не знаешь, с кем разговариваешь. За такой тон мой отец тебя...

– За широкую жопу папочки депутата прячься? – прервал гневную тираду блондинки парень. – Не боишься, что за эту футболочку тебе придется выложить кучу бабосиков. А хотя, – с похабной улыбочкой мистер кофейное пятно, быстро раздел Юлиану взглядом и, подойдя к ней в плотную, провел ладонью по ее шее, опускаясь к груди, – ты всегда можешь отработать свой должок в горизонтальном положении.

Юля начала медленно приходить в себя от такой наглости.

– Ах ты, смертник! – заорала блондинка, ловко выхватив из рук мимо проходящей девушки бутылку с водой. Быстрым движением сняла крышку и вылила ледяное содержимое прямо на голову этого бедолаги. – Остынь кретин! Денег тебе надо? На, нищеброд, купи себе нормальную одежду, а не секонд-хенд, – Юля расстегнула свою малюсенькую розовую сумочку и бросила в лицо парня россыпь тысячных купюр. – А это тебе, за водичку, – в руки ошеломленной девушки упала бумажка такого же номинала.

Гордо вскинув подбородок, Юлиана быстрым шагом пошла в сторону лестницы. Молодые люди, выйдя из оцепенения, направились вслед за ней. Надеюсь, в скором времени я не увижу в криминальных сводках новости о двух несчастных парнях, закатанных в асфальт. У нас как раз центральную городскую улицу ремонтируют.

Я перевела взгляд на разбитое зеркало и поправила каштановый локон, выбившийся у меня из хвоста. Что там эта гламурная змея говорила? Одеваюсь как простачка? Да в каком месте? Вполне нормальный внешний вид: потертые джинсы, клетчатая рубашка, кеды, через плечо небольшая сумка с тетрадями и учебниками. Возможно, я немного странно смотрюсь среди ученического бомонда.

Глава 1.2. Лорд

Тихий скрип открывающейся двери в аудиторию, где разговаривали Славик и Элеонора, отвлек меня от своих мыслей. В небольшую приоткрывшуюся щель «вытекла», блаженно улыбаясь, самый строгий профессор нашего университета. Она была чуть взлохмачена, без своих элегантных очков и с идиотской улыбкой не лице. Второй раз за последние тридцать минут я впала в ступор. ЧТО ЭТО!

Элеонора, поймав меня в фокус своих разбегающиеся глаз и, приложив указательный палец к губам, заговорчески улыбнулась. Она подмигнула правым глазом и, немного покачиваясь, удалилась в сторону кафедры.

Еще раз. ЧТО ЭТО БЫЛО?!

Я заглянула в освободившуюся аудиторию и обомлела. У меня сложилось такое впечатление, что тут прошел ураган. На полу валялись конспекты занятий вперемешку с нашими контрольными работами, ручками и прочей канцелярской мелочью. Такое ощущение, что кто-то одним резким движением руки скинул все содержимое стола на пол. И посреди всего этого безобразия гордо стоял тот несчастный горшок с цветком, который Славик чуть не уронил, когда входил в кабинет.

– Васечкин… – тихо позвала я одногруппника.

Ответом мне послужил стон полный… наслаждения. Я заглянула за первую парту, где на стульях лежал Славик и блаженно улыбался. Его обтягивающая футболка была немного порвана на рукаве, на бицепсе красовались свежие царапины, живот оголился, демонстрируя красивые кубики пресса и…

Я быстро отвернулась в противоположную сторону. Его голубые трусы в милых белых барашках теперь мне будут сниться. Совсем не в эротических снах.

– Амалия, я влюбился, – промурлыкал Слава, – какая женщина, ты не представляешь. Умная, страстная, но, с другой стороны, такая хрупкая, как фарфоровая.

– Слава, ты это, того штаны застегни.

– Чё, смущаю? Да ладно тебе, Амалия, – Васечкин встал. За спиной, послышался звук застегивающейся молнии. – Признайся, я тебе нравлюсь, – и он легонько толкнул меня кулаком в плечо.

Это Славик, думает что легонько, а меня отбросило от того места, где я стояла на пару шагов. Теперь синяк будет. Как говорится, сила есть, ума не прилагается. В этом весь Васечкин, обижаться на него не стоит, бить тоже.

– Славик, так что с прогулами делать будешь, как сдавать…

– Я только что на отлично сдал данный предмет.

– Славик, да как ты мог так поступить! Она уважаемый профессор, а ты, ты… разгильдяй.

– Не ревнуй, моя конфетка, – нежно проговорил Васечкин. Потом резко сел за парту и продолжил совершенно серьезным тоном. – Ты просто не можешь представить. Когда все вышли, она очень ровным голосом начала меня отчитывать. Элеонора это делала так, что я представил ее в красивом кружевном белье, в чулочках и с указкой в руках. Она мне говорит, а я не слышу. И сердце бьется в такт ее голоса. Тук–тук, – и Славик начал стучать по парте своей огромной ручищей выбивая ритм, – а потом быстрее, еще быстрее, тук-тук-тук. Во мне как будто бы заиграла музыка, указывая на тот бит, который я не мог сочинить для новой песни. Она моя муза… Нужно срочно записать, пока не забыл. Да я готов сейчас целый альбом сочинить.

Васечкин вскочил с места, опрокинув парту, и выпрыгнул на улицу через открытое окно, при этом умудрился задеть учительский стол и все-таки опрокинуть этот несчастный цветок. Бог мой, аудитория на втором этаже! Я подбежала к окну, а Васечкин уже во всю прыть, прихрамывая, бежал к университетской парковке. Вот что любовь с людьми делает! Окрыляет.

Я облокотилась на подоконник открытого окна, втянула в легкие побольше весеннего воздуха и посмотрела вдаль на любимый город. Улицы тянулись причудливым узором, переходя из одной в другую и убегали за город, где раскинулся элитный коттеджный поселок. Мои родители полгода назад приобрели чье-то родовое имение и там в срочном порядке, специально к моему Дню рождения, сделали ремонт.

Да, завтра мне двадцать три. Не люблю этот праздник, как в принципе и любой другой. У мамы есть дурная привычка отмечать все с огромным размахом. Вот и сейчас. А мне бы так хотелось провести этот день в узком кругу любимых людей. Но, не судьба.

Рев двигателя Славкиного мотоцикла вернул меня в реальность. Черный байк стартанул с парковочного места, попутно задел близстоящую розовую иномарку, из которой выскочила злющая Юлиана.

– Волосатый, дебил!!! – Взревела девушка на все округу. – Вы видели, он угробил мою тачку!

– Всего-то маленькая царапинка, – попытался успокоить ее мимо проходящий парень.

– Маленькая царапинка?! Ты слепой что ли? Он мне пол задницы снес! Васечкин, я тебе прибью, кривоглазый гусь!

– Да все норм с твоей задницей.

– Ты на машину посмотри, а не на меня! Озабоченный индюк!

Я стояла у открытого окна и любовалась прекрасным видом. Птички поют, Юлиана орет, листочки распускаются… телефон вибрирует в заднем кармане джинсов. Не смотря на дисплей, поднесла трубку к уху.

– Пуххх, и снайпер снес тебе пол головы, – мелодичный спокойный голос раздался из динамика, – Амалия, поторопись, нечего мечтать около открытого окна.

Только один человек на земле мог так разговаривать – мой водитель и по совместительству телохранитель — Максим. Он классный парень, очень сильный и красивый. Я частенько подсматриваю за ним, когда он занимается в спортзале. Рельефное тело, но не как у Васечкина. Если Славик эдакий бугай – Максим изящный и грациозный. В каждом его движении чувствуется сила. С ним я чувствую себя в полнейшей безопасности и другого охранника не хочу. Со мной он общается не как телохранитель с опекаемой, а как друг.

– АМАЛИЯЯЯЯЯ!!! – разлетелось над парковкой.

Нужно идти. Не стоит заставлять его ждать. Напоследок взглянув в окно, я сделала шаг в сторону двери. Споткнувшись о злосчастный цветочный горшок и со всего размаху, плюхнулась на коленки. Хорошо, что у меня джинсы, они спасли от позорных царапин. Но все равно неприятно. Гадский цветок! Схватила его с пола и поставила на преподавательский стол.

И вновь выйти из аудитории так и не удалось. На этот раз мне не дал это сделать, чертов карандаш, который попал под ногу. Пошатнувшись, я приземлилась на мягкое место, задев при этом стол. Цветок грохнулся на правую руку. Его листья полоснули мое запястье, расцарапав его до крови.

– Да что за день-то у меня?! – прижимая к груди больную руку, сквозь зубы прошипела я и со злостью швырнула зеленого вредителя в открытое окно. Раздался звон разбитого горшка.

– Это какой же человек с ограниченной умственной деятельность подобным занимается?! Чуть голову не разбили! – голос любимого преподавателя по математике я узнаю всегда. Натан Дмитриевич, красивый, статный мужчина, чуть за сорок, был предметом воздыхания всех студенток нашего университета. Мне бы не простили убийство местного бога.

Я на четвереньках поползла к выходу из аудитории. Почему на четвереньках? Просто так безопаснее и, если что, падать не так больно и громко. Возле самой двери я аккуратно встала и вышла в коридор. Как хорошо, что там оказалось пусто. Значит, никто не увидит меня на месте преступления. Уже на лестнице я столкнулась со злющим Натаном, но меня он даже не заметил. Вот и славненько.

Я выскочила из дверей родного учебного учреждения. Ласковый майский ветерок растрепал мои волосы. Люблю этот месяц. Все просыпается от долгого сна и начинает жить новой жизнью. Спеша к Максиму, я не смогла отказать себе в удовольствие и заглянула за угол чтобы узнать о судьбе цветочка. Как, оказалось, избавиться от него было не так-то просто. Горшок был разбит в дребезги, а вот само растение очень удачно расположилось на газоне, и, как мне показалось, уже пустило корни и помахало мне листочком. Кажется, я медленно схожу с ума.

Максим ждал меня возле открытой пассажирской двери.

– Тебя матушка ждет в загородном коттедже. «Просила побыстрее приехать», – ровным бархатистым голосом сообщил мне он.

– Нет. Сначала мы заедем домой, а уже потом туда.

– Но, Диана Альбертовна велела…

– Максим, я на пару минут. Брошу тетради, переоденусь и поедем.

– Знаю я твои пару минут. Ушла и пропала.

– Ты ворчишь как старый дед.

– А может я и есть старый тысячелетний дед, – тихо сказал телохранитель себе под нос, но я все равно его услышала.

– Ну, Макс, давай по быстренькому, – не унималась я. Если долго упрашивать, своего добиться можно. А не получится, перейдем к более тяжелой артиллерии – слезам. Для этого нужно будет сначала согласиться с его предложением, а потом пустить одинокую слезинку и отвернуться к окну. Работает в ста процентах случаев.

– Домой, так домой. По быстренькому, так по быстренькому, – пробубнил он и, лихо выкрутив руль внедорожника, утопил педаль газа в пол.

Машина неслась по городу, и было такое ощущение, что на очередном повороте мы взлетим.

– Псих, осторожнее!!! – не выдержала я очередного перекрестка, который мы промчались.

До дома добрались за минут десять. Так быстро мы никогда не ездили. Что нашло на осторожного и аккуратного Макса? Он вообще последние несколько дней какой-то нервный. От меня не отходит ни на шаг. Будь его воля -спал бы со мной. Эх, мечты…

– Приехали. Вытряхивайся. Быстро делай дела и поехали. У тебя пять минут на все про все. Если не вернешься через указанное время, приду и вынесу тебя сам. И поверь, мне будет плевать в каком виде ты будешь, – ровным голосом предупредил он, отстегивая мой ремень безопасности, и перегнувшись через меня открыл дверь.

Глава 1.3. Лорд

Я рванула к парадному крыльцу, вбежала в просторный светлый холл, поздоровалась с охранником Вадимом, который спешно спрятал свое вязание под стол, кивнул. Меня всегда поражалась его хобби. Здоровый качек, гора накаченных мышц, сидит и мило вяжет красивейшую одежду. Реально красивую! На прошлый новый год, стесняясь, он подарил мне коробку, в которой лежал обалденный темно-вишневый свитер с умопомрачительным узором.

Возле лифта я столкнулась с Полиной Гавриловной, нашей соседкой из квартиры напротив.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровалась я.

– Здрасьте. Опять носишься по подъезду. Деточка, твои дружки мне надоели. Заплевали все цветы на этаже! Сколько можно! – старая женщина затрясла клюкой перед моим носом. – Я заявление в полицию на тебя напишу!

– Какие дружки? О чем вы, Полина Гавриловна?

– Так Ромины из тридцать пятой квартиры.

– А я-то здесь при чем? – искренне удивилась я.

– Так ты с Ромкой постоянно здороваешься, стало быть, дружишь, стало быть, и дружки егойные так же и твои.

Вот это сила дедукции! Вот это логика! Мне бы и в голову не мог прийти такой расклад.

– Полина Гавриловна, вы заблуждаетесь...

– Ничего, милочка, я не заблуждаюсь. Еще раз повторюсь – увижу эту компашку на нашем этаже, напишу заявление в полицию. А еще приличной прикидывается. Тьфу, позорище.

И Гавриловна гордо поплыла к выходу из подъезда. Что и говорить, старческий маразм с годами крепчает, а в ее почетные восемьдесят восемь лет, он должен был окончательно окрепнуть.

Я нажала на кнопку лифта, двери моментально раскрылись, и из кабины выскочила полуоблезшая собачка, неизвестной дворовой породы, принадлежавшая Полине Гавриловне. Опять ее забыли в лифте, вон и лужа в углу. Собачка, противно тявкнув в мою сторону, побежала за своей хозяйкой, попутно пометив угол стола охранника.

Стараясь, не наступить в отходы жизнедеятельности животинки, поехала на свой этаж. Сколько времени я потеряла! Как назло, еще и никто не откликался на мой настойчивый зон в дверь. Наконец-таки она распахнулась и на пороге возникла Клеопатра. На ней был красивый костюм, волосы стильно уложены, макияж безупречен. Сестрица с огорчением посмотрела на меня, затем выглянув за дверь, осмотрелась по сторонам.

– А, это всего лишь ты, — с огорчением сказала она.

– Как видишь. Дай войти. Вроде бы и худенькая, а в дверях с тобой не разойтись. Кстати, ты кого-то ждешь?

– А вот это не твоё дело, – как обычно высокомерно проговорила наша домашняя царица, и величественной походкой направилась в сторону своей комнаты. Шлейф из благородных терпких духов потянулся за ней.

Не разуваясь, я побежала в свою комнату. Минуты убегали, Макс и вправду может за мной прийти. Пробегая мимо гостиной, я немного притормозила. На столе стояла бутылка вина из папиной коллекции, виноград, бутерброды с икрой и много разных закусок.

– А папа знает, что ты взяла его любимое вино? – крикнула я Клеопатре.

– Не знает, и не узнает, – тихо прошептала мне сестра на ухо.

От неожиданности я подпрыгнула и схватилась за сердце.

– Тьфу, ты! Зачем так пугать?! Ты же знаешь, что именно это вино отец, ни под каким предлогом, брать не разрешает.

– Это не твое дело, и вообще, чего приперлась. Ты должна была в особняк ехать, – неожиданно взбесилась сестра.

– О тебе, дуре, забочусь и, вообще, если не забыла, милая сестрица, я пока еще тут живу, здесь мои вещи…

– Так бери монатки и проваливай! Как вы ВСЕ меня достали со своей заботой! Вечно лезете в мою жизнь!

– Так кого ты ждешь? – спокойным голосом повторила я.

– Еще раз отвечаю, не твое дело! Собралась и умотала отсюда, – как сумасшедшая истеричка закричала Клеопатра.

– Да за что же мне такая сестра досталась! Даже нормально поговорить с ней нельзя! У всех сестры как сестры, а у меня королева, ах, простите – царица! Что за мания величия такая? Юлиана права, имя очень влияет на человека, – я со злостью хлопнула дверью в свою комнату.

На сборы времени совсем не осталось. Быстро покидав вещи в рюкзак, я уже собралась уходить, как в комнату вошла Клеопатра.

– Между прочим, воспитанные люди, прежде чем зайти – стучат, – не отрываясь от дел, напомнила ей.

– Типа, тук–тук. И, вообще, я пришла извиниться, – с каменным лицом проговорила Клеопатра, пройдя и сев на кровать. – Амалия, ты не представляешь, как за столько лет я устала. Устала жить в золотой клетке, бояться и ждать неизвестно чего. Этот постоянный контроль, сюда не ходи, туда не ходи. Я так радовалась, когда ты родилась. Думала, что внимание ВСЕХ переключиться на тебя, но не судьба. Даже когда ты заболела, меня не отпустили. Я устала так жить! И только встретила человека, которого полюбила, в котором нуждаюсь, как в воздухе – наткнулась на запрет. Я обречена навесно остаться в одиночестве. И зачем такая жизнь? Зачем?!

– Ээээ, Клеопатрочка, что за суицидальные мысли?

– Я так хочу быть с Костиком, я так его люблю. А мама… – и Клеопатра, уткнувшись лицом в ладони, горько заплакала. Она рыдала навзрыд, плечи сотрясались. Такой я ее никогда не видела. Что за день–то у меня? Одни потрясения для психики.

– Успокойся, все будет хорошо, – я нежно обняла сестру за плечи.

Клеопатра взглянула на меня и расхохоталась истеричным смехом. Вот теперь я испугалась за ее психику.

– Все будет хорошо! – закричала она, резко вставая с кровати. – Все будет хорошо! – и новый приступ истеричного смеха. – Все будет хорошо, – тихо сказала она, опускаясь на пол. – Все. Будет. Хо-ро-шо. – прошептала она.

Я опустилась рядом с ней. И что мне делать в такой ситуации? Мы просто сидели на полу, обнявшись, и раскачивались из стороны в сторону.

Нашу тихую идиллию прервал звонок в дверь. Ну вот, мое время вышло, терпение у Макса закончилось, и он пришел. Надеюсь, убивать не будет. Я встала и пошла открывать дверь. На пороге стоял Костя, слегка удивленно и испуганно смотря на меня. В руках был букет необычных нежных цветов.

– А Клеопатра дома? – смущенно спросил молодой человек, краснея и опуская взгляд в пол.

– Дома, заходи. Только у нее небольшая истерика случилась, помоги мне! – я схватила Костю за руку и побежала, таща его как на буксире в свою комнату.

Клеопатра все так же сидела на полу, глядя в одну точку. Костя неспешно подошел к ней, сел рядом и обнял за плечи. От его прикосновения, она вздрогнула и подняла заплаканные глаза. Ее взгляд потеплел. Клеопатра нежно погладила Костю по щеке.

– Все будет хорошо? – тихо спросила она.

– Да, милая, все будет хорошо, – он крепко прижал ее к себе.

Клеопатра прижалась к Косте и потихоньку начала успокаиваться. Со стороны они смотрелись такими милыми, что у меня защемило сердце. Вот бы встретить такого человека, который будет так же искренне любить. Стараясь не шуметь, я потихоньку пошла к выходу. Практически бесшумно закрыла дверь, прислонившись к ней спиной, закрыла глаза и постаралась успокоиться. Что же такого произошло с Клеопатрой?

– Нет, вы только гляньте на эту нахалку! Твои дружки загадили весь лифт! И это элитный дом. Да в советской хрущевке более воспитанные люди живут! Это надо же додуматься, ссать в лифте! – Полина Гавриловна орала как припадочная.

– Между прочим, – медленно начала закипать я, – это ваш кобель везде задирает лапу.

– Кобель — это твой Ромка! А Диночка девочка воспитанная.

– Диночка? – искренне удивилась я. В голове тут же всплыло воспоминание как Диночка задрала лапку и пометила стол охранника. – Вы уверены, что у вас девочка?

– Конечно. Мне сын привез эту необычную породу со Шляпы.

– Откуда? – вроде уроки географии в школе я не прогуливала, да и шавка ее не похожа на породистую, – может вы имели в виду из Панамы?

– Может и оттуда. Я старая женщина и не обязана все помнить! А тебе еще раз повторю, что завтра же напишу заявление участковому и в охранное предприятие, чтобы этого тупого качка заменили на нормального мужика.

– Полина Гавриловна, да сколько же вам еще раз повторять! Рома не мой друг, его друзья тем более не мои! И это ваша собака непонятной породы, которая в данный момент раскапывает пальму, гадит в подъезде!

От моего громкого голоса собачка убрала морду из кадки, затем пометила его и, растаскивая землю на своих лапах, поковыляла в сторону другого цветка. Зрачки Полины Гавриловны расширились, она схватила мою руку в свою сухонькую ладошку и притянула к себе. А сил у нее ой-ей-ей! Вдруг резкая боль пронзила мои виски, ноги стали ватными, а все вокруг показалось таким не важным, безразличным.

– Свои культяпки убрала от ее, гнида! – и наш контакт разорвал Максим, неизвестно откуда взявшийся.

– Нельзя так, Максим, разговаривать с пожилыми маразматичками… – из последних сил произнесла я, погрузившись в сон.

И он был странный.

– Тварь! Ты понимаешь, что сделала!

– А что Лорду не нравится? – язвительным голосом произнесла старушка.

– Что не нравится? Ты же знаешь кто это! Тебя Диана Альбертовна предупреждала? Она дала разрешение здесь жить, но охотиться – запретила!

– А что Лорд предлагает? Куда мне за пропитанием идти? Я старая, обессиленная…

– Мне можешь сказки не рассказывать! Ты уверяла нас, что на вегетарианском питании.

– Долго не протянешь на растительной пище, постоянно жрать охота! Иногда и более калорийного хочется.

– А кто вчера академика из соседнего дома почти насухо выпил? У тебя есть ровно сутки, чтобы уехать их страны. В противном случае – я тебя уничтожу.

Проснулась я, лежа на заднем сиденье автомобиля. Голова лежала на коленях у Максима, а он задумчиво смотрел в окно и гладил меня по волосам. От каждого прикосновения становилось так тепло на душе, так спокойно.

– Максим…

– Помолчи, – прервал он меня. – Я просил тебя не задерживаться. Ну почему ты вечно меня не слушаешь, – он снял солнцезащитные очки и потер переносицу.

– Максим, я прошу меня извинить, я очень старалась успеть, но меня сначала отвлекла Полина Гавриловна, а потом Клеопатра…

– Да, кстати, я Костю видел. Что бы мне сказать Диане Альбертовне?

– У тебя, наверное, в глазах мутнеет на почве усталости. Пора в отпуск, – невинно хлопая глазами, начала лепетать я.

– Думаешь глюки? Да мне не только отпуск нужен, а еще за вредность ежедневно по цистерне молока выдавать. Я с тобой когда-нибудь поседею.

– Уже, – я провела ладонью по совершенно белой косе Максима.

– Загляни в эти честные глаза и поверь, они могут стать еще более белыми, – он посмотрел на меня своими необыкновенными глазами.

Дело в том, что у Макса совершенно нет радужной оболочки, только черная точечка зрачка. Выглядит это довольно устрашающе. Поэтому он всегда носит солнцезащитные очки, но, если необходимо, где-то появиться без них, страдает – надевает цветные линзы. Это у них семейное. У маминого водителя Корнила Даниловича, который приходится дядей Макса, такие же.

– Не говори маме о Косте, – попросила я его и приняла вертикальное положение. – Клеопатре он нужен. Ей без него плохо.

– Не скажу. Ведь я ее прекрасно понимаю, – почти неслышно произнес он и ловким движением руки надел свои любимые очки. – Посиди в машине, мне нужно поговорить с Вадимом.

– Максим, – я аккуратно дотронулась до его руки, – а что со мной такое было.

– Ты просто устала. Отдохни, – он нежно прикоснулся к моей щеке, и я вновь провалилась в сон.

***

Лорд перевел взгляд со спящей девушки на парадное крыльцо дома. Не думал он, что все случится так скоро. Полина много лет жила в этом доме, но никогда не позволяла себе питаться людской энергией. Что с ней произошло?

– Осталось немного, моя принцесса и все будет завершено. Нужно пережить всего один день. Я никому не дам вас в обиду, – и он нежно погладил каштановые пряди.

Аккуратно положив ее голову на сиденье, вышел из машины и направился к подъезду.

Бледный охранник стоял возле стены, покорно склонив голову. В его сознании еще стоя гневный взгляд Лорда несшего обессиленное тело девушки.

– Мой Лорд, я опять подвел вас.

– За твою невнимательность я мог бы вновь обрить тебя, но сейчас не время. Полину в срочном порядке сослать в Одеру.

– Да, мой Лорд. Прошу прощения, за свою дерзость, но не слишком ли это сильное наказание для нее.

– В первую очередь это для ее же безопасности. Сила пробуждается. Жители Мории начинают это чувствовать. Скоро они проникнут в верхний мир. Проследи за Клеопатрой и ее хлюпиком.

Лорд развернулся и вышел из прохладного помещения в жаркий майский день.

Глава 2.1. Тьма

– Я нашла тебя, – шепот неизвестной женщины эхом разлетается по комнате, – нашшшла!

Огромные красные глаза смотрели из пустоты.

– Я нашла тебя! Мы скоро встретимся!!!

Безумный смех отражается от зеркальных стен и эхом уходит ввысь в кромешную пустоту.

По спине пробежала толпа мурашек. Было такое ощущение, что даже у мурашек есть на теле мурашки. Крик вырвался из груди и… я проснулась.

Меня немного трясло, то ли от страха, то ли от дороги, покрытой гравием. Не понятно. Максим повернулся ко мне и улыбнулся.

– Выспалась?

– Да, все замечательно, – глухие удары сердца звучат в голове, – не отвлекайся от дороги.

Медленно села, отвернулась к окну. Даже поле весёлых подсолнухов не могло отвлечь от страшного сна. Последнее время нервы стали подводить. Нужно попить успокоительное. Видимо, виной всему предстоящий день рождения, хотя активного участия в организации торжества я не принимала.

Пейзаж за окном изменился с прекрасных полей и островков лесополосы на высоченный забор, огораживающий коттеджный поселок. В центре был расположен особняк, который недавно купили мои родители.

Мы подъехали к центральным воротам. Молчаливый охранник Ипполит окинул машину безразличным взглядом и открыл их.

С последнего моего визита сюда все изменилось. Из полуразрушенного заброшенного особняка сделали настоящее произведение искусства. Здание полностью отреставрировали, сад привели в порядок. Как же много вложено сил, любви и труда. Из мрачного места все превратилось в райский уголок.

Макс заглушил двигатель и повернулся ко мне.

– Нужна помощь?

– Нет. Сумка лёгкая. Сама смогу отнести её в дом.

Стоило выйти из машины, как входная дверь распахнулась и на крыльцо вышла мама. Элегантное каре, строгий деловой костюм делали эту женщину утонченной.

– Амалия, ты задержалась. Максим, отнеси её вещи в комнату, – тон был безоговорочный. Макс склонил голову, взял сумку и лёгкой походкой вбежал в дом.

– Дорогая, нам столько дел еще нужно сделать. Пройдем, посмотришь, как украшен банкетный зал к завтрашнему торжеству. Дизайнер и флористы ещё не успели уйти, так что можешь внести изменения, пока это возможно.

Размер банкетного зала поражал! Казалось, что здесь спокойно могут разместиться несколько сотен человек. Перед глазами появилась картинка.

Пары в разноцветных платьях кружатся по паркету. Их украшения отражаются в хрустальных люстрах, наполняя пространство изумительным светом. Звон бокалов, смех, музыка...

Я моргнула, зал тут же опустел и лишь эхо уносило в высь наши голоса.

– Мама, скажи пожалуйста, сколько человек будет завтра?

– Дорогая, если честно, я особо не считала. Приблизительно, человек пятьсот.

– Прости, я ослышалась? Ты сказала пятьсот?

– Да, милая. Это прекрасная возможность. Нужно показать тебя нашим зарубежным друзьям, пришло время выйти в свет.

У меня начал дергаться правый глаз.

– А ты спросила, хочу ли показаться твоему высшему свету? Я хотела тихий праздник, только с самыми близкими…

– Будут только самые близкие, – возразила мама.

– Пятьсот человек? Боюсь представить, сколько было бы народу еще и с самыми дальними. Неужели ты не понимаешь мне не нужна вся эта публичность!

– Что тебе тогда нужно? Вечно быть одной? Кем ты будешь по жизни без нужных людей? Найдешь нищеброда, который за наши деньги будет смотреть тебе в рот и делать всё, что ты захочешь или станешь женой достойного человека?

– У тебя всё меряется деньгами? – Медленно начала закипать я. – Может и на мне есть ценник?

– Есть! И очень большой.

– Хочешь сказать, что я выгодная инвестиция? Как Пьер, который должен жениться на нелюбимой женщине во имя увеличения капиталов. А как же чувство, любовь, преданность?

— Это всё блажь молодости. Пьер взрослый мужчина, все прекрасно понимает. Он и так долго откладывал свой долг перед семьей.

Горячие слёзы обиды покатились по щекам. Вот так живешь в любящий семье, а потом оказывается, что ты вещь без права голоса, да и еще с огромным долгом. Посмотрев на маму, махнула на неё рукой и отправилась в свою комнату.

– Амалия, я с тобой не договорила!

– Делай, что хочешь. Зачем с хрустальной вазой советоваться? У неё нет голоса.

Я прошла холл, не обращая внимание на оформление. Где была моя комната, к сожалению, помнила плохо. Шла на автомате, но было такое ощущение, что каждый уголок этого огромного дома знаком.

Впереди показалась девочка лет пяти с каштановыми локонами, в желтом милом платьице. Она задорно смеялась и бежала вперед по длинному солнечному коридору.

Я моргнула, девочка пропала.

С последнего визита сюда комната преобразилась, появилась новая мебель. Кровать человек на пять, с нежно-сиреневым балдахином. Зачем мне такая? На ней можно потеряться в горе подушек. Современный стол, с тонким ноутбуком. Я присела на стул. Удобно. Хорошая поддержка спины. В комнате было ещё две двери, за одну из них я и заглянула.

Моя личная ванная с огромной купелью и зеркалом во всю стену! На тумбочке стояла куча баночек. Так, что тут у нас? Шампунь, кондиционер для волос, масла для всех частей тела, пена для купания. Отвернув крышку, вдохнула аромат. Божественно! Цветочные и цитрусовые нотки ласкали моё обоняние. Недолго думая, набрала воду в купель, вылила треть флакона, быстро разделась и погрузилась в ароматную пену. Блаженство. Закрыла глаза, расслабилась.

Постепенно гнев начал остывать вместе с водой.

Нет, ну как она могла такое сказать?!

С другой стороны, у всего есть цена.

Родители столько сделали для меня, неужели я не могу пережить этот дурацкий праздник?

Подумаешь, пятьсот малознакомых доя меня людей.

Я намылила голову, и остатки дурных мыслей вместе с пеной унеслись в сточный водоворот.

Мягкое полотенце окутало чистое тело. На душе стало спокойнее. Нужно извиниться перед мамой. Она мне зла не желает.

Вышла в центр комнаты. Какая же она прекрасная. Для исследования осталась одна дверь. Так, что же за ней? Распахнув ее, обомлела… это огромная гардеробная. Пока еще пустая, но в центре на манекене висел шедевр легкой промышленности. Платье. Небесно-голубого цвета. Округлый вырез, чуть оголяет плечи. Лиф расшит нежнейшим кружевом с вкраплениями из страз, которые сияют не хуже бриллиантов. Струящаяся юбка в пол из легкого шелка и нескольких слоев сияющего мелкими блестками фатина. Я провела по этому великолепию рукой. Мама заказала его специально для меня, учитывая все что мне нравится. Она старается, а я неблагодарная! Чувства нахлынули словно горная лавина. Я бросилась прочь из комнаты на поиски мамы. Дом большой, где же она? Но я бежала, словно зная, где ее искать. Этот путь казался мне знакомым.

Мама сидела на изящном диване в оранжерее, смотрела в панорамное окно, за которым был чудесный пейзаж сада. Аромат цветов наполнял комнату, мелодично журчал фонтанчик, под потолком еле слышно работала система естественного увлажнения воздуха.

– Мамочка, прости меня, – положила руку ей на плечо, – я вспылила. За всей своей обидой не заметила, что ты стараешься для меня.

Она обернулась, и я увидела ее чуть припухшие глаза.

– И ты меня прости, – совсем как не леди шмыгнула носом, – я очень хочу, чтобы в жизни у тебя сложилось все хорошо. Завтра судьбоносный день. Ты даже не представляешь. Я так боюсь тебя потерять, итак, надеюсь, что ты не...

Мама снова шмыгнула носом, глаза наполнились слезами. Я села рядом с ней, обняла. Видимо, у меня сегодня такой день, всех утешать.

– Спасибо тебе за платье, – решила сменить тему.

– Понравилось?

– Очень. Именно о таком я всегда мечтала.

– Я туфли не смогла к нему купить. Боялась с размером ошибиться, – постепенно начала успокаиваться мама.

– Не беда. Сейчас попрошу Максима отвезти меня в торговый центр. Спасибо, ты шикарно все организовала. Особняк не узнать.

– Не узнать, – как-то очень грустно согласилась мама, – прежние хозяева запустили и почти разрушили его. Лет триста тому назад он был величественным, живым. Старый пьяница, не мог за ним присмотреть...

– Диана Альбертовна, прошу прощения, что отвлекаю, но к вам пришел распорядитель из ресторана, – раздался за нашими спинами спокойный голос Максима.

Мама выпрямила спину, поправила прическу.

– Проводи его в мой кабинет. Я буду через десять минут.

Она встала и уверенной походкой направилась к двери, возле которой стоял мой телохранитель, покорно склонивший голову. Как только мама ушла, Максим выпрямился, и встретился со мной взглядом. Щеки залил румянец. Я же в одном полотенце, которое пыталось с меня сползти.

– Максим, нам в торговый центр нужно. Я через минут двадцать буду готова ехать.

Он кивнул и быстрым шагом удалился.

Почему мне так неловко? Нужно вернуться в комнату и привести себя в порядок.

– Да твою же!.. – полетела я на пол, поскользнувшись на луже воды, стекшей с моих волос.

Вот интересно, бабочки, которые сейчас летают перед глазами это глюк или фауна оранжереи? Я лежала и смотрела в потолок, пытаясь понять, все ли цело. Медленно пошевелила пальцами на руках, вроде двигаются, ноги тоже. Значит цела. Встала на четвереньки и медленно поползла к выходу. Встать сразу не решилась, помня горький опыт покидания аудитории в университете. Держась одной рукой за косяк, а другой за сползающее полотенце, отправилась в свою комнату, оставляя за собой дорожку из капель воды.

Глава 2.2. Тьма

Ровно через двадцать минут я стояла на крыльце и ждала Максима, который ушел в гараж за машиной. Легкий ветерок трепал мои волосы, настроение улучшилось, в голове крутился образ туфелек, которые я хочу к платью.

Из гаража Макс вернулся чем-то расстроенный и всю дорогу до торгового центра в салоне стояла напряженная тишина. Я попыталась с ним заговорить, но он сделал вид, что не слышит.

Через долгих сорок минут на горизонте показалось огромное здание элитного магазина. Некое подобие Московского ЦУМа, но местного разлива.

– Можешь подождать меня в машине, – предложила я ему.

– Нет. Я иду с тобой. Кто-то же должен таскать тяжелые пакеты.

– Я только за туфлями…

– Донесу их до машины.

Вроде оттаял. Плечи расслабились, морщинка на лбу разгладилась. Но за игнор меня в течении сорока минут ему придется ответить. Я и месть уже придумала.

Обувных отделов было штук восемь. Что ж, начитается приключение.

В первом отделе я довольно долго бродила среди стеллажей, рассматривала товар, сверяла с фотографий моего чудесного платья. Все не то! Второй и третий отдел... нигде их нет! Меня начало слегка подбешивать. Где мои идеальные туфли?! Четвертый, пятый… В шестом, я обессиленная подошла к консультанту.

– Мне нужны туфли под это платье.

Молодой человек мельком взглянул на фотографию, его глаза «поползли» на лоб.

– О, Божечки, это же великий Гюстав. У вас шикарный вкус. К этому платью есть единственные туфли, – и он скрылся за неприметной дверкой, ведущей на склад. – Вот, это они.

В его руках были ОНИ. Именно те туфли, которые я представляла.

– Творение обувного гения – Мольери, – с придыханием произнес консультант.

Бережно проставил обувку на пол, взял меня за руку и усадил на пуф. Нога легко вошла в туфельку и уютно там расположилась.

– Вам так идет, вы прекрасны, – миловидный консультант отдела порхал возле меня, – истинная принцесса.

Я и сама видела, что туфли сели идеально.

– Максим, тебе не кажется, что каблук слегка высоковат?

– Что вы, девушка, эта очень удачная длина каблука. Для истинной леди, – не дал открыть ему рта консультант, – поверьте дорогуша, они шикарны!

– Мольери говоришь, – задумчиво произнес Макс. – Дай их посмотреть поближе.

Я сняла правую и протянула ему. Он долго рассматривал, крутил ее, протянул руку за второй, сравнил их. Затем снял очки и посмотрел на молодого человека.

Интересно знать, почему этот мальчик так побледнел?

– Давно прибыл? – строго спросил Макс.

– Пару месяцев назад, – проблеял парень.

– Как Мольери?

– Трудится. Я вас уверяю, туфли не опасны. Он работает в новой стезе. Клянусь вам!

– Я вижу, – Макс надел очки обратно, – пробей, мы берем их.

Консультант бросился к кассе, трясущейся рукой выбил чек.

– Носите с удовольствие, – протянул мне бумажный пакет с фирменным логотипом магазина.

– Мольери привет передавай, – Макс забрал пакет.

Молодой человек так активно закивал, что казалось еще немного, и голова слетит с шеи.

– Ты знаешь обувного мастера?

– Были знакомы, когда-то. Потом он… уехал. Не знал, что он опять взялся за дело. Все, едем домой.

А теперь время для мести.

– Максим, подожди, мне нужно купить еще нижнее белье и чулочки.

Даже через солнцезащитные очки мне был виден его страдальческий взгляд.

– Ты можешь идти к машине, я и без тебя справлюсь.

– Нет, кто же…

– Понесет мои тяжеленые пакеты с трусиками, – передразнила его я.

Мы отправились в ближайший магазин женского белья. В витринах призывно стояли манекены женщин в тончайшем одеянии.

– Как ты думаешь, мне подойдет вон тот, голубой комплект?

– Эти три лоскутика голубого кружева? На мой взгляд, что с ними, что без них…

– Не три, а четыре. Еще на попе есть.

Смеясь, мы зашли в магазин. Я начала медленно перебирать плечики с различными вариантами комплектов, периодически спрашивая его мнение о них. Прикладывала их на себя стоя перед большим зеркалом. Макс, как истинный ценитель прекрасного, советовал мне что красиво, а что нет. Со стороны мы смотрелись обычной парой. Я настолько растворилась в настроении момента, что не заметила угрозу.

– Привет, дорогая! Не ожидала тебя здесь встретить! – Юлиана походкой, что говорится, от бедра направлялась в мою сторону. – Отличный выбор. Не знала, что ты носишь такое великолепие. Последняя коллекция, писк моды. Твой великолепный кавалер оценит. Может, познакомишь нас.

Макс обернулся на последние слова девушки, та побледнела. Все краски жизни померкли на ее лице. Она сделала несколько шагов назад.

– Думаю, это плохая идея, – ровным голосом произнес Макс, вставая за моей спиной.

– Действительно, не время. Мне пора. У меня еще столько дел.

Юлиана развернулась на своих вульгарных «копытцах» и бросилась бежать, не разбирая дороги, до… первой стеклянной двери. Во все стороны полетели осколки, ни капли, не ранив девушку. Охранник вскочил со своего места и бросился вдогонку за нарушительницей. Ну куда же ему до прыткой девушки на двенадцатисантиметровой шпильке. Он как пингвин, неуклюже бежали за ней. Делаем ставки, господа. Я за то, что не догонит.

– Она прошла сквозь стеклянную стену и продолжила свой путь. Как пушечное ядро. Ты видел это? Или у меня глюки? – схватила Макса за руку и начала трясти его.

– Странная у тебя подруга, – как–то очень серьезно протянул Макс, освобождая свою руку из моих цепки пальцев. – Ты давно с ней знакома?

– Раньше пересекались пару раз. У нее папа депутат. Но раньше она была другой. А сейчас поступила в мой университет.

– А что с ней случилось. Какой она была? – не унимался Макс.

– Скромной и домашней. Но пару лет назад, как с катушек слетела. Стала одеваться как проститутка, перекрасилась в блондинку, увеличила все что только можно в своих формах. Стала вести себя высокомерно. При этом Степан Федорович ей во всем потакает, хотя он очень суровый человек.

– Понятно. Не общайся с ней.

– Не больно–то и хотелось. Периодически пересекаемся в стенах университета, не более. Может по мороженке? – с надеждой заглянула я в лицо телохранителя.

– Очень хочешь? Может до дома?

Я сделала грустные глаза. Макс тяжело вздохнул и направился в сторону кафетерия. Свободных столиков было немного. Опустив свою пятую точку на удобный диванчик, выпрямила гудевшие ноги. Все-таки, шопинг – это не мое. Не понимаю, что гламурные девочки находят в этой пытке?

Яркое мороженой с кучей разноцветной присыпки появилось передо мной на столе. Макс сел напротив со стаканом ароматного кофе и ушел в свои мысли. Странный он сегодня. В полном молчании закончили наш перекус и отправились к машине.

До выхода из торгового центра Макс шел, не обращая внимания на окружающих. Что же его так встревожило?

"Мяяууу–мяу".

Я повернула голову на источник звука. Возле крыльца сидела старушка, на ее коленях стояла коробка, из которой доносился жалобный плачь. Именно плачь, по–другому нельзя выло назвать этот душераздирающий писк.

– Деточка, возьми котеночка, прощу тебя, – и старушка протянула мне черный пушистый комочек, – кошка в подъезде окатилась, а мой сын – пьяный садюга, в мешок ее и уволок. Одного спасти сумела. Возьми, доченька, спаси маленькую душу.

Руки старухи дрожали, котенок жалобно мяукал и смотрел мне в глаза, настолько грустно и испуганно, что я как под гипнозом подошла к ним.

– Возьми, умоляю…

Теплый мех коснулся кончиков пальцев. Тощенькое тельце котенка дрожало в теплых руках. Как его можно обидеть? Я ему нужна. Огромные жёлтые глаза смотрели в самую душу, просили о приюте. Я обняла его.

– Не бойся маленький мой, я не дам тебя в обиду. Хочешь пойти со мной? – Котенок громко замурлыкал и стал тереться головой о мою руку. – Я заберу его.

– Спасибо, деточка, воздастся тебе за добрые дела, – старушка счастливо улыбнулась.

***

Лорд шел вперед, не разбирая дороги. Да что же за день! То этот проклятый колдун Мольери, то чертов суккуб, как они оказались в городе? Если обувник не опасен, видимо, рудники Одеры перевоспитали его, то дочь Степана Федоровича очень жаль. Молодая девушка была. Ну неужели это адское существо не могло взять тело проститутки или наркоманки. Зачем было отбирать жизнь у чистой души? С каждым днём все сложнее вылавливать жителей Мории. Они лезут на поверхность. Устал. Очень устал. Лорд остановился, не чувствуя Амалии рядом.

Быстро осмотрел парковку. Сумки выпали из рук. Возле торгового центра сидела старуха, а возле её ног была пустота. Не в плане того, что Лорд плохо видел на расстоянии, нет, он видел, что было несколько километров от него. Рядом со старухой была ПУСТОТА. Разрыв пространства и времени. В несколько прыжков преодолев расстояние в пятьсот метров он оказался рядом с девушкой.

– Макс, смотри, какой он миленький, – Амалия протянула сгусток пустоты к нему. Холод, исходивший от ее рук парализовывала сердце.

– Оставь ЭТО здесь! – нужно быть спокойным.

– Макс, не будь ханжой. Смотри, какой он миленький.

Сгусток энергии стал приобретать форму. Это был чёрный котёнок с желтыми глазами.

– Амалия, оставь его здесь. Госпожа Астромская будет против животных. На кошек у неё аллергия.

– Нет! – Амалия прижала котёнка к себе, – я не могу. Ему плохо и одиноко. Он такой маленький и беззащитный.

Лорд сжал кулаки. Что он может против слова своей принцессы.

– Идём, – нежно улыбаясь котёнку, сказала Амалия, – теперь у тебя будет семья.

С блаженной улыбкой она пошла через парковку к машине.

– Что ты ей продала? – молодой человек повернулся к старухе.

– Подарила, – сказав это старуха втянула в голову в плечи, — это всего лишь маленький котёнок.

– Кого ты обманываешь, ведьма? – прошипел Макс, снимая солнцезащитные очки.

– Лорд! Прошу, не губите! – Женщина упала на колени. – Мне велели так сделать. Она приняла дар добровольно.

– Ты отдала ей...

– Тьму, – выдохнула старуха. – Ты не можешь отнять её. ОНА всё знает. Даже Высший Лорд не в силах ей помешать.

Ярость. Давно Лорд не испытывал этого чувства. Существа, предавшие его принцессу, должны умереть! Он резко развернулся, и его белоснежные волосы, заплетенные в косу, удлинились и полоснули по горлу старухи, как нож по маслу. По парковке покатилась отрезанная голова. Её глаза были широко раскрыты, рот исказился в предсмертном крике. Кончик косы окрасился в красный цвет. Через несколько секунд он вновь побелел, и длина волос вернулась к первоначальному размеру. Обезглавленный труп старухи упал на бок и исчез вместе с отрубленной головой и коробкой из-под тьмы.

Лорд поспешил к машине. На переднем сидении сидела бледная Амалия, держа палец во рту, а тьма, в образе котенка, лежавшая у неё на коленях смотрела на него желтыми глазами.

– Что случилось?

– Ничего страшного, он просто укусил меня... – сказав это, девушка потеряла сознание. Тьма, довольно улыбнувшись вонзила когти в её ногу. Он ничего не мог сделать. Добровольно принятая тьма не могла быть отобрана силой.

Глава 3.1. Ворон

Холодно. Очень холодно. Замёрзло не только тело, но, как мне кажется, и душа. Распахнула глаза. Ночь. В комнате мягкий сквозняк колышет балдахин. Не могла же я так замерзнуть от легкого ветерка? Аккуратно села на кровать. Прижавшись к моему голому бедру, лежал, свернувшийся калачиком, черный котёнок. В месте соприкосновения нежной шёрстки к голой коже не было тепла. Странно. Кажется, что именно из этой точки я и замерзаю. О нет! Он не дышит! Спешно наклонилась, аккуратно дотронувшись мягкого комочка. Неожиданно его глаза распахнулись двумя черными безднами. Хотелось смотреть, растворяться в этой бескрайней темноте. Она манила и звала к себе.

Резкий звук из открытого окна отвлек от омута кошачьих глаз.

Нужно срочно согреться. Встала и пошла к окну. Распахнула шторы, пустила мягкий лунный свет. Полная луна озарила небо, сад и мужчину. Черный длинный плащ, черные длинные волосы. Кто он? Взор мужчины был обращен в сторону моего окна.

Я спряталась за занавеской. Кошмар! Посторонний на территории сада. Нужно срочно рассказать маме!

Выскочила из комнаты и побежала к её спальне. Но, не дойдя, остановилась. Дверь кабинета была приоткрыта и оттуда лился мягкий свет от лампы. Приглушенные голоса о чём–то бурно спорили.

– ... оставить её одну! – шипел папа. – Зачем ТЫ был к ней приставлен? ТВОЯ задача охранять ЕЁ!

– Простите, Вениамин Давыдович, мне нет прощения... – покорно произнес Макс.

– Ты же понимаешь, если с Амалией что-нибудь произойдёт, твой род никогда не получит прощение Богини. Вы не вернете себе крылья!

– Я не ради них служу вам. Богиня давно потеряла к нам интерес...

– Не смей так говорить! – отец стукнул кулаком по столу. – Она вернётся за нами.

– Мы верим в это уже более двух миллионов лет. Она навсегда покинула своих детей, и заперла Вас среди них. Так что я и мой род служит только Вам, – столько боли и отчаяния было словах Максима, что становилось не по себе.

– Максимилиан! Я запрещаю тебе так говорить! – снова раздался громкий удар кулаком о деревянную столешницу.

– Сколько бы вы ни спорили, ситуацию это не поменяет, – спокойной голос мамы прервал перебранку, – тьма уже здесь. Корнил чувствует ее очень остро. Свечение Амалии тухнет.

«О чём они? Да что ж такое происходит!» – Собрав всю волю в кулак, толкнула дверь и вошла в кабинет.

– И долго ты там стояла? – устало спросил отец, проведя рукой по волосам.

– Услышала достаточно много. Но об этом поговорим позже. В саду мужчина в черном плаще смотрит на моё окно.

Макс подскочил и выбежал за дверь. Минут через десять вернулся, держа в руке огромное чёрное перо.

– Всё в порядке, Амалия. Я провожу тебя до комнаты, – внешне Макс был спокоен, но бледность его лица кричала об опасности.

Аккуратно передав перо осунувшемуся отцу, взял меня за руку и потянул прочь из кабинета.

– Макс! Что происходит?! – не выдержала я.

Молодой человек резко остановился, взял моё лицо горячие ладони и пристально посмотрел в глаза. Такое ощущение, что он разглядывал мою душу.

– Совсем холодная. Амалия, умоляю, завтра не отходи от меня ни на шаг. Всё сложно, но скоро ты всё поймёшь.

И так проникновенно это звучало, что я кивнула.

– Теперь отдохни. Я никому не дам тебя в обиду, – Макс наклонился к моим губам и нежно поцеловал.

В груди вспыхнул пожар. Обжигающее тепло поднялось к губам, вытесняя холод. Ноги стали ватными, голова закружилась, и я медленно начала оседать на пол, но его крепкие объятия не дали этого сделать. Последней мыслей было: «Какие же нежные у Макса губы».

Яркий солнечный лучик озорником прыгал по моему лицу. Открыла глаза. Лёгкий ветерок трепал балдахин. Значит, это был сон? Я прикоснулась кончиками пальцев к губам. Жаль.

Сладко потянулась. День рождения. Да начнется дурдом!

Ароматная ванная успокоила шальные нервы. Но времени на долгое отмокание не было. Жаль. Я опустила голову под воду, давая возможность каштановому облаку из волос расползтись по водной глади. Хотелось распахнуть глаза и посмотреть на это великолепие с глубины, но ароматная пена для ванн не позволяла этого сделать. Хотя, можно было бы, но щеголять на празднике с красными глазами не хотелось. Пришлось довольствоваться ощущением невесомости. Море. Как же мне сейчас не хватает морского простора с его необъятной свободой, криками чаек. Уплыть бы вдаль, попытаться догнать горизонт, увидеть край мира. Свалиться с этого края, распахнуть крылья и взлететь за облака… а не лежать в тесной остывшей ванне. Легкие начало жечь. Вынырнула, судорожно хватая воздух ртом. Опять сквозняк. Вода охладилась на пару градусов. Смахнув воду с ресниц, я проморгалась.

– Черт! – предательская капля пены все-таки попала в правый глаз.

Напротив, на краю ванны сидел мой новый питомец, озорно играя с пеной черной лапкой. Холод. Опять стадо мурашек пробежало по телу. Срочно нужно согреться. Пулей вылетела из остывшей воды, заворачиваясь в мягкое белое полотенце. Почему меня смущает взгляд котенка?

Стоило накинуть халат, как в дверь постучали. Как не вовремя! После водных процедур хотелось звездой раскинуться на кровати.

«Может не открывать? Притворюсь, что сплю».

Повторный стук был более настойчивым.

«Не прокатило».

Пришлось неспешной походкой подойти к двери и распахнуть ее.

– Госпожа, – неизвестная девушка в униформе горничной склонила голову, – к вам приехали стилисты. Когда можно будет их пригласить?

– Зовите сейчас, – растерянно произнесла я.

– Вам обед или пока закуски принести?

– Обед?

– Да, госпожа, завтрак вы проспали. Приказано было не будить.

«Вот это я засоня. Когда успела заснуть? Не помню».

– Хорошо, принесите обед, а через двадцать минут пригласите стилиста.

Девушка ещё раз поклонилась и вышла из комнаты. Обед я проглотила с такой скоростью, что даже не ощутила вкуса.

Дверь резко распахнулась и в комнату вошел ОН... Гигант в обтягивающей белой рубашке, стразы которой сияли в лучах солнца. Солнечные зайчики от них прыгали везде и слепили глаза. Пуговицы, застегнутые лишь на половину, открывали вид на крепкую накаченная грудь без единого волоска. Три золотые цепочки красиво располагались на гладкой коже. Белые бриджи, в которые была заправлена рубашка, обтягивали буквально ВСЁ.

«Интересно, ему нигде не трет?» – краска смущения залила щеки, уши, и я в срочном порядке подняла взгляд.

Мужчина изящным движением кисти поправил ярко-синюю челку, оглядел комнату поверх розовых очков. На его руках сидела маленькая белая собачка в сияющей голубой футболке. Крашеная челка, на тон светлее, чем одеяние, покачивалась в такт движения высунутого языка. Собачка породы бишон–фризе флегматично смотрела на меня с высока.

–Так, где это девочка, из которой я должен сделать принцессу? – томным голосом, который совершенно не подходил этому великану, протянул стилист. – Не шевелись, милочка, – приказал он, и, ритмично покачивая накачанными ягодицами, обошел меня по кругу несколько раз.

Его длинные ноги заканчивались практически возле моего лица. Я опять залилась румянцем. Исходившая от него энергетика, словно гвоздями, прибила к полу мои ноги. Даже дышать было страшно, вдруг спугну творческую волну. Горестно вздыхая и прицокивая языком, он зашёл на очередной круг. От мельтешения начало немного подташнивать.

– Да, работы много, – небрежно двумя пальцами поднял прядку ещё влажных волос, при этом сморщил идеальный носик. Осталось только сказать: «Фу–у–у, какая гадость».

– Скажи честно, дорогуша, что ты делаешь с волосами?

– Полы мою, – буркнула в ответ.

– Я так и думал, но ничего, Луиджи сделает из тебя человека. Ребятушки, заходите!

В комнату зашли человек семь, каждый из них нёс по два больших чемоданчика. На фоне Луиджи, они смотрелись кучкой маленьких груженых муравьев.

– Фредди, ты только посмотри на это безобразие, – жаловался стилист своей взлохмаченной собачке, – тут работы на неделю! Как они хотят, чтобы Луиджи из этого сделал конфетку?

– Тяф!

– Да, ты прав. Для Луиджи нет ничего невозможного!

– Тяф, тяф!

– Вот, и я о том же.

– Т–т–тяф!

– Только ты меня и понимаешь. Валери, где лежанка Фредди?

– Мистер Луиджи, тут такое дело, – замялась невысокая худая блондинка, – мы оставили лежанку в студии.

– Р–р–р, гав, гав, гав! – недовольно залаял песик.

– Фредди, миленький, не переживай. Папочка сейчас всё организует. Валери! – зашипел Луиджи закрывая уши собачке, – как можно быть такой безответственный овцой?! Ты же знаешь, Фредди не может лежать, где не попадя!

– Простите, пожалуйста, такого больше не повторится…

– Конечно, не повторится! Ты уволена!

Глаза девушки наполнились слезами.

– Вот только не нужно этих соплей! Твоя задача заключалась в одном – заботиться о вещах Фредди, но ты даже с этим не справилась! Что еще ты забыла? – он наклонился и пристально посмотрел в глаза растерянной девушке. – Утиные спиральки, надеюсь, не оставила в студии?

Девушка молча поджала губы. Луиджи закатил глаза, выпрямился, сложил руки на груди. Цепи недовольно звякнули.

– Я взяла курицу с яблоком и киноа, – пролепетала она.

– Тяф, тяф, тяф, – радостно завилял хвостиком Фредди.

– Ладно, спасена, Фредди любит киноа.

Стилист осмотрел комнату, подошёл к моей кровати и сгреб подушки формируя некое подобие гнезда.

– Нет! – Выкрикнула я. – На моей кровати этот клубок шерсти лежать не будет! – категорично заявила стилисту, уперла урки в бока и топнула ногой.

Луиджи посмотрел на меня ехидным взглядом и положил своего пёсика в центр подушек. Нахал, как он мог?! Злость захлестнула меня, как океаническая волна во время шторма.

– О, да детка, вот так! Сколько эмоций в глазах! Девочки! – Луиджи захлопал в ладоши. – Срочно видите её в ванную.

– Голову я помыла тридцать минут назад.

– Мы тебя всю купать будем, – уточнил он, брезгливо потряс рукой в воздухе, – и не тем, чем ты моешься, а тем, чем нужно Луиджи.

Глава 3.2. Ворон

Три девушки подхватили чемоданчики и пошли в сторону ванной. Со спины они смотрелись совершенно одинаковыми. Высоко забранные длинные волнистые хвосты были прядками выкрашены зеленой, синей, желтой и розовой краской, эффектно переходящие одна в другую. Голубые джинсовые брюки с завышенной талией, обтягивали аккуратные бедра, эффектно подчеркивая талии. Кипельнобелые футболки, оттеняли буйство цветов в волосах. Простая и стильная униформа салона Луиджи.

Девушки смело вошли в ванную и стали раскладывать флакончики на тумбе, словно у себя дома! Я стояла и наблюдала за их манипуляциями, не решаясь переступить порог комнаты. Мне же придется раздеться перед ними. Кошмар! Стыдно-то как!

– А может вы мне скажете какими флаконами намазаться и помыться, а я сама справлюсь? – робко предложила я.

Девушки одновременно обернулись, и тут я потеряла дар речи вместе с челюстью. Они были абсолютно одинаковыми. Как под копирку. Я впервые видела тройняшек! Единственным отличим было, наличие разноцветных челок. Правая – с розовой, средняя – с зеленой, левая – с голубой. И все! Остальное абсолютно одинаковое! Большие карие глаза с пышными ресницами. Аккуратные вздернутые носики. Алые пухлые губы.

Я невольно сделала шаг назад. Девушка с голубой челкой отрицательно покачала головой и продолжила набирать ванную, вливая в нее пенящийся лосьон. По комнате поплыл аромат спелых яблок. Мисс зеленая челка зашла со спины, втолкнула меня через порог и закрыла дверь. Послышалось «щелк». Теперь мне не сбежать. Миниатюрные пальчики коснулись плеч и принялись стягивать с меня халат.

– Я сама! – в панике вскрикнула я и трясущимися руками стала развязывать пояс.

За спиной раздалось веселое фырканье. Краска смущения залила лицо по самую маковку, руки задрожали и выронили халат. Как только он коснулся пола, девушка с розовой челкой протянула ко мне ладонь, помогая забраться в купель. Я быстро погрузилась под воду, стараясь прикрыться пеной. На голову полилась прохладная вода. К аромату спелых яблок присоединился запах мёда. Ловкие пальчики начали взбивать пену, массировать корни волос, распределяя натуральный шампунь по всей длине. В том что он был без добавления химии не было сомнений. Обладательница голубой челки натирала ногу мягкой мочалкой. Мисс розовая челка нежно массировала ступни. Я разомлела, полностью расслабилась.

– А–а–а–а!!! – заревела, когда одна из девушек резко дернула полоску ткани, незаметно приклеенную к моей ноге.

Рефлекторно лягнула ту, что массировала ступни, в грудь. Бедолага отлетела и врезалась в стену. Ей на голову посыпалась разная косметическая мелочь, до этого мирно стоящая на полке. Химический аромат кремов стал вытеснять нотки яблок и меда. Кажется, один флакончик разбился.

– Вы что творите?! – я принялась активно растирать горящую ногу.

Девушка с голубой челкой застыла с полоской ткани в руке, рассеянно смотря на отлетевшую сестру. Та спокойно встала с пола, потирая ушибленную грудь. Чихнула и провела рукой по волосам. Белая тягучая жижа потянулась от разноцветной макушки к миниатюрной ручке. Девушка скривила изящный носик, поспешила к раковине смывать жирное безобразие в волос. «Питательный крем для очень сухой кожи» гласила этикетка на открытой банке, валяющейся на полу.

– Да вы хоть предупреждайте заранее. Я могла бы вам нос нечаянно сломать, – произнесла испуганно.

– Они не могут, – раздался спокойный голос от двери.

Я обернулась, лишь краем глаза улавливая образ девушки. В таких ситуациях завидую совам. Они всегда могут посмотреть, кто стоит за твоей спиной, да и клювом почесать труднодоступное место.

Облокотившись на закрытую дверь и скрестя руки на груди стояла девушка с короткой стрижкой под мальчика, в круглых очках и такой же одежде что и тройняшки. Интересно, как она вошла? Ведь я точно помню, как повернули дверной замок.

– Как это не могут?

– Генетическое заболевание связок. Слышат всё, сказать не могут, – спокойным безэмоциональным голосом пояснила девушка.

Тройняшки одновременно горестно вздохнули и продолжили заниматься моим телом. Мисс голубая челка молча продолжила намазывать ногу очередной порцией теплого воска. К этой боли я уже была готова, поэтому следующий рывок перенесла стойко. Откинула голову на край ванной, сцепила зубы и попыталась расслабится под монотонное растирание плеч. Через десять минут депеляционного кошмара, ногу опустили в воду, а на каштановые локоны нанесли последнюю порцию ароматного бальзама. Девушка с зеленой челкой подала руку помогая встать уже из слегка остывшей воды.

Краска смущения вновь залила лицо. Я как можно скорее накинула халат и выскочила из этой пыточной, тут же споткнувшись о длиннющие ноги Луиджи.

– Да что б вас всех блохи покусали, – лежа на животе простонала я.

Стилист сидел на полу возле моей кровати и кормил Фредди коричневыми полосками с белой россыпью крупы. Крошки, вылетающие из пасти собаки, усеяли покрывала и подушки.

– Ты хочешь сломать ноги Луидже? – зашипел мужчина. – Вставай, неуклюжее создание!

– А зачем ты раскинул свои конечности через всю комнату? – огрызнулась в ответ, попыталась встать, но было крайне неудобно. Халат пытался распахнуться, выставив на обозрение все прелести.

– Сначала я на кровать хотел лечь, но она такая маленькая, что сидеть на полу гораздо удобнее. Да и Фредди нравится, когда я кормлю его с рук.

Справившись с халатом, я наконец-то встала и осмотрела комнату. Не верю глазам! Прямо посредине стояло кресло, какое бывает в салонах красоты. Мягкое, большое. Три огромных зеркала с десятками лампочек по периметру, столики с различными инструментами и флаконами от самых малюсеньких до огромных.

– Ну, теперь к тебе приятно прикасаться, – промурлыкал на ухо Луиджи, вдыхая аромат возле шеи, и проведя руками по плечам.

Все-таки какой он огромный. Даже в сидячем положении он смог носом дотянуться до моей шеи.

Я стояла, боясь пошевелиться. Ведь если я сейчас сдвинусь с места, то физиономию Луиджи украсит знатный фингал. Слишком близко было его лицо к зажатому кулаку. Да и ярость от его привольных движений готова была выплеснуться наружную. Желание переломать загребущие конечности остановило осознание того, что его руки еще нужны для создания вечернего образа.

– Детка, сейчас будет творится магия. Но сначала Луиджи должен знать, какой нужно создать образ. Где платьишко, в котором ты будешь покорять этот вечер? – вставая с пола спросил стилист. Небрежно отряхнул крошки с рук на пушистый ковер, головой задел плоскую люстру.

– В гардеробной висит, – сквозь зубы процедила я, выпуская пар и направилась в оборудованную под одежду комнату.

– О, Божечки, а-а-а-а! – завизжал Луиджи, как только я распахнула двери, – Шедевр! – он заворожённо приблизился к наряду и нежно провел ладонью по лифу платья. – Кружево ручной работы, россыпь бриллиантов… – Гигант грохнулся на колени и щекой прикоснулся к подолу, глубоко вдохнул носом. – Великолепно! Скорее встань за манекеном, я должен представить тебя в нем, – Луиджи отполз на коленях к стене. – Софи, – словно из воздуха рядом с Луиджи появилась девушка с короткой стрижкой и очках. В руках она держала мягкий голубой блокнот и ручку. – ПХЭ номер 15, шпильки – пять, семь и давай еще бабахнем номер семнадцать. Тени – оттенки воздух, гавань, город. Тушь – мерси сити супер плюс. Лак для ногтей – оттенок сияние, для ног – бриллиант…

– А на ноги зачем, туфли закрытые? – тихо произнесла я, полностью успокоившись видя, как стилист, словно ребенок, радуется платью. Уверена, дай ему волю, он и сам бы примерил его на себя. Луиджи так гневно посмотрел в мою сторону, что захотелось провалиться сквозь землю как первокласснице, давшей неправильный ответ.

– Ну, кто я такая, чтобы спорить с мастером, – пожав плечами вывернулась я. Луиджи изогнул бровь, – хорошо, с гением.

Стилист сверкнул белоснежными зубами.

– Скорее за работу! – подскочил он, и подняв меня за талию в три шага пересек гардеробную. Как куклу бросил в кресло. Я только и успела придержать подол халата, чтобы не сверкать оголенной частью тела. И как, он сказал раньше, началась магия…

– Серж, свет! – разом вспыхнули все лампочки, ослепили глаза. – Умница, глазки лучше пока прикрыть. Так сиди. А то будет бо-бо. Откроишь, когда я скажу.

Я и без уточнений это поняла. Неужели его не ослепляют эти прожектора? Яркий свет проникал доже через закрытые веки.

Тройняшки снова принялись за работу, начав колдовать над моими ногтями. Феи искусно орудующие острыми палочками, пилочками и кусачками. Луиджи, напевая гимн Франции, быстрыми движениями колдовал над моей прической. Его руки двигались с удивительной скоростью меняя расчёски, флаконы с фиксирующими растворами и горячими инструментами.

– Софи, дай три пятерки и две семерки, – видимо, короткостриженая помощница в очках стояла рядом с ним и подавала шпильки различной длинны. Словно патроны для гранатомета. – Зажим, еще зажим, щетка скелетная, – Луиджи с силой потянул за волосы. Кажется я стану лысой после его манипуляций. – Упс, désolé chérie*, – очередная попытка освободить расчёску. – Софи, j'ai besoin de ciseaux pointus**

Все-таки я стану лысой! Ведь я понимала, что говорит стилист.

– Можешь не переходить на французский! – зашипела и дернулась в кресле. Цепкие пальчики тройняшек пригвоздили к мягкой сидушке. Резко распахнула глаза. Яркий свет ослепил и вышиб слезы. – Я прекрасно понимаю, о чем ты говоришь! Что такого смог натворить, раз теперь нужны острые ножницы?

– Ни чего страшного, дорогуша. Все поправимо. Пару волосков запутались в расчёске. Сейчас я отрежу зубчики на ней и выну их пинцетом.

Я выдохнула. Надеюсь, что этот хитрец говорит правду.

– Софи, тарелку, вот так, замечательно, пинцет, – Луиджи был собран, как хирург, проводивший операцию на открытом мозге, – зажим, щипцы, шпилька номер семнадцать!

Резкий укол металла мне в макушку, не остановил стилиста, и он продолжил просовывать ее дальше.

– Не лезет, – простонала я, – дальше только мозг.

Шпилька сместилась на пару сантиментов левее и удобно зафиксировала прическу. Комната наполнилась, на удивление, приятным ароматом лака для волос. Но Луиджи лил его в таком количестве, что становилось трудно дышать.

После всех манипуляций с волосами, стилист принялся за макияж. Нежнейшие кисти касались моего лица, а он, как художник ловкими движениями рук, да-да, он работал двумя руками одновременно, создавал новое произведение искусства.

– Детка, открой глазки! Будем красить твои изумительные реснички, – Луиджи с осторожность начал наносить тушь, от усердия высунув кончик языка.

Напоследок, сбрызнув лицо практически не весомым спреем Луиджи заявил:

– Красота, прекрасная сила.

– Так вроде она страшная…

– Страшная она у тебя была до встречи с Луиджи, а теперь она прекрасная, – блаженно сложил руки на груди, мечтательно вздохнул.

* извини дорогая (в переводе с французского)

**мне нужны острые ножницы (в переводе с французского)

Глава 3.3 Ворон

В дверь робко постучали.

– Войдите, – попыталась перекричать царившую вокруг суету.

В приоткрывшуюся щель втиснулась горничная.

– Диана Альбертовна интересуется, когда вы выйдите к гостям.

– Гостям, – удивилась я, – они уже здесь?

– Да, госпожа. Собрались уже час назад и ждут только вас.

– Минут через тридцать выйдет. Так и передай госпоже, – кончиками пальцев толкнул стилист горничную выпроваживая за дверь. – Срочно одеваться! Софиии…

– Я здесь, – как из воздуха появилась девушка. Стилист смешно подпрыгнул от испуга, стукнувшись головой о потолок.

– Помоги одеться, – потирая макушку, велел Луиджи. – Никак не могу привыкнуть к тому, что ты тихо ходишь. Колокольчики в серьги повесь.

– Не нужно помогать, я сама, – резво развернулась и бросилась в гардеробную. Ведь под халатом до сих пор не было белья.

Быстро захлопнула дверь, прислонилась к ней лбом.

– Вы этот комплект планируете надеть под платье? – раздался спокойный голос Софи за моей спиной.

Я подпрыгнула так же, как Луиджи пару минут назад и схватилась за сердце. Как она смогла опередить меня и первой оказаться в гардеробной?

– Но как? – я быстро переводила взгляд с девушки на дверь.

– Этот? – и Софи протянула мне новый голубой комплект белья.

– Этот, – резко выхватила его из рук помощницы. – Спасибо, но дальше справлюсь сама.

– Не справитесь, – все так же безэмоционально констатировала она. – На спинке лифа платья сорок восемь крючков.

– Ну хоть белье, можно я сама, без вас надену?!

– Можно, – Софи отвернулась к стене. – Чулки вам подать?

Я встала к ней спиной и быстро скинула халат, запрыгнула в трусики, надела бюстгалтер и трясущимися руками попыталась застегнуть его сзади. Гадский крючок не хотел поддаваться, хотя в салоне я с легкостью смогла это сделать. Кожу на спине обожгло от чужих прикосновений, ловкие пальчики Софи за секунду застегнули маленькие крючки.

– Ваши чулки, – протянула из-за спины их мне. Ее грудь в обтягивающей футболке, легонько коснулась голой кожи.

– Спасибо, – я взяла их, и стала искать ту позу, в которой я не буду поворачиваться к ней пятой точкой или грудью. Решила встать боком.

– Я вас смущаю? – все так же спокойно спросила она.

– Есть немного. Мне не комфортно, когда на меня смотрят. – Господи, да сколько еще я буду краснеть за этот день?

Софи медленно отвернулась к стене, давая мне возможность надеть чулки.

Платье. Как в него залезть? Я стояла и рассматривала сие чуду, медленно обходя по кругу. Тут действительно самой не справиться.

– Софи…

– Нужда моя помощь? – и опять она волшебным образом оказалась за моей спиной.

– В этот раз, да.

Очень аккуратно и ловко она сняла платье с манекена и помогла его надеть. Крючки на спине, так же не доставили ей особых хлопот. Вот что значит профессионал в мире моды. Платье село идеально, как и туфли.

Сердце бешено колотилось, пытаясь выпрыгнуть из груди, когда я выходила из гардеробной в ярко освещенную комнату. Луиджи восхищенно вздохнул и подскочив ко мне принялся поправлять выбившиеся пряди.

– Богиня, просто Богиня, – шептал он.

Отражение в зеркале показывало девушку с высокой, чуть небрежной прической, легким и нежным макияжем, в сияющем платье. Даже кожа на лице, шеи, груди и руках мерцала. Софи, как обычно со спины, подошла и протянула изысканную коробочку.

– Вам подарок. Просили передать перед выходом.

В бархатной синей шкатулке лежали небольшие сережки с россыпью бриллиантов и в пару к ним шикарный браслет.

– А кто передал? – с трепетом спросила я, разглядывая комплект.

– Беловолосый мужчина, – и опять этот голос без единого намека на эмоции. Словно ей скучно.

«Беловолосый мужчина, – нежность захлестнула сердце. – Нужно будет сказать Максу спасибо».

Стилист аккуратно взял в руки комплект и проворно, словно фокусник, надел его на меня, почти не касаясь.

– Все, дорогуша, – Луиджи отошел на пару шагов назад, взял протянутый Софи белый платок, промокнул глаза, – vole mon papillon***! (*** лети моя бабочка (в переводе с французского)

Сердце испуганным зайцем металось в грудь, когда я подошла к лестнице ведущей в банкетный зал.

– А вот и наша именинница! – громогласно прокатился по залу голос мамы и несколько десятков пар газ устремилось в мою сторону.

Музыка стихла и раздался шквал аплодисментов, разноголосый хор кричал: «С днем Рождения!», кто-то заливисто свистел.

«Только бы не упасть!» – набатом стучало в мой голове в такт каждого шага.

Положение спас Пьер, подошедший ко мне и подставивший локоть для опоры.

– Не бойся, я не дам тебе упасть, – уверенно прошептал брат.

– С тобой не страшно. Ты же всегда спасешь от неловких ситуаций, – смущенно ответила ему.

Как только кончилась лестница, музыка заиграла вновь, и гости вернулись к своим делам.

Мы спустились в крепкие объятия мамы.

– Какие же вы прекрасные, – она нежно погладила меня по лицу. – Ты уже такая взрослая…

– Мам, я стала старше всего на год.

Она с тоской в глазах посмотрела мне в лицо.

– Но мы все так давно ждали этого дня.

– Моего двадцати трехлетия? – скептически приподняла я бровь.

– Разве не прекрасная дата? Многие до нее не доживают, – к нам подошла пожилая чуть пьяненькая женщина в вульгарно открытом платье и с огромными синими «булыжниками» в ушах. Шляпка на ее белых волосах немного съехала на бок.

Мама тяжело вздохнула.

– Познакомься, это геверет Миреле, будущая родственница из Израиля, мама Марьяны.

– Диана, твой сын совершенно не уделяет время моей дочери. Почему он прячется от нее? – Капризно скривила губы женщина. – Замечательный праздник, – она обвела зал рукой с зажатым в нем фужером. – Надеюсь, на не менее пышную свадьбу.

Мама закатила глаза и тихо вздохнула.

– Пьер, проводи геверет к Марьяне и удели время своей невесте.

– Как скажешь, мама, – сквозь зубы процедил брат, подставляя локоть пожилой даме.

Хотя по выражению глаз Пьера было понятно, что он предпочел бы сломать ей руку, чем аккуратно поддерживал эту пьяную женщину.

– Миреле совершенно не умеет пить, – горестно сказала мама, провожая взглядом парочку.

– Так зачем ты их пригласила?

– Все–таки скоро станем родственниками.

– Зачем? Ведь они не любят друг друга…

– Амалия, прошу, не начинай! Не порти праздник! Все давно решено! – и она, резко развернувшись, ушла в эпицентр гостей.

Жаль братца. С такой тещей и врагов не нужно.

– Амалия, – радостно позвал отец, идя ко мне словно ледокол и таща на буксире невысокого, толстого, лысого мужичка в черном фраке, – познакомимся, это наши друзья из Венгрии. Черногор Лайош.

– Я так радь с вами позномьитца, – старательно выговаривал пожилой мужчина, – это мне сын Золтан, – представил рядом стоящего золотоволосого молодого человека, столь же тучного, как и он сам. – Я давно хотеть встретить вас. Мой дьети поговоритье без унылое взрослых. Веньямин, пройдьёмте, – и теперь уже мой отце был на буксире у этого коротышки.

Золтан аккуратно взял меня за кончики пальцев и поцеловал тыльную сторону ладони.

– Я так радь вьстречье, леди Амалия. Отьец дьавно говорил мье о вас, рассказвал как вы прекрасна, но его слова не отражать и дьесятой части вашьего великольепия.

Такая наглая лесть совершенно мне не понравилась. Я убрала руку в складки платье. За спиной у Золтана кашлянул молодой человек в черном удлинённом фраке с угольно-чёрными волосами, доходившими ему до ягодиц.

– Разрьешите предьставлять мой дьруг Гантраш.

Черноволосый молодой человек протянул руку ожидая мою. Чёртовый правила приличия. Пришлось позволить прикоснуться губами кончиков моих пальцев. Нужно в срочном порядке обработать руки антисептиком.

– Рад встрече, – совершенно на чистом русском языке произнес молодой человек. – Великолепный праздник, и виновница торжества столь же великолепна. Но ни одна красивая побрякушка не спрячет истинной души.

Его слова мне совершенно не понравились.

– Благодарю, вас за комплимент. Где вы так хорошо научились говорить по-русски?

– Он полиглодь, знайет много разьных языка, – довольно, как будто это его заслуги, пояснил Золтан.

– Разрешите пригласить вас на танец, – Гантраш завораживающе посмотрел на меня своими золотистыми глазами с рыжеватым оттенком и протянул руку. Длинная серьга с черным камнем качнулась в такт движения его головы.

Что-то настораживающие было в этом молодом человеке. Высокий, худой, я бы даже сказала костлявый, возможно таким его еще делал и длинный черный фрак. Ладонь с длинными и тонкими пальцами, на одном из которых красовался перстень с крупным черным камнем.

Мое нутро кричало как сумасшедшее: «Беги!!!», но правила приличия твердили обратное.

– Извините, но леди обещала первый танец мне, – Макс подошел к нашей тройке, и подставил локоть, за который я тут же схватилась как утопающий за спасительный круг.

Глава 3.4 Ворон

– Очень жаль, – Гантраш хллодно посмотрел на моего телохранителя.

Макс не остался в долгу и наградил черноволосого молодого человека столь же тяжелым взглядом.

– Тогдья я будью танцевать с ледьи второй, – подпрыгнул рядом с нами золотоволосый шарик. – Ждью вас, мой ледьи.

Золтан вцепился в руку своего приятеля и потащил его к столам с закуской. Напоследок Гантраш обернулся и зло посмотрел на Макса.

Я теснее прижалась к нему.

– Неприятный тип, б–р–р, – передернула я плечами.

– Не обращай внимания. Теперь я с тобой.

Рука в белой перчатке успокаивающе погладила мою ладонь. Только сейчас я обратила на него внимание. Белый костюм великолепно смотрелся с его белоснежными волосами. Привычная коса, заплетенная сложным интересным плетением, перетянута чёрной лентой. Он выпустил мою руку и повернулся лицом.

– Разрешите пригласить вас на танец, – галантно поклонился Макс.

Дыхание перехватило, когда мои тонкие пальцы оказались в его руке. Он аккуратно притянул к себе, положил руку на талию и повел в танце. Мелодия лилась лирическими переливами, то ускорялась, то практически замирая. Я всегда любила классическую музыку с ее завораживающими переходами. Мы кружились по залу, аккуратно лавируя между танцующими парами. Шелест платьев, блеск сотни украшений, ничего не могло отвлечь от созерцания лица Макса. Почему он так пленит, манит к себе?

– Я так давно хотел с тобой потанцевать, – его улыбка сводила сума. Глаза, с ярко-голубыми линзами, смотрели со вселенской нежностью. – Ты сегодня особенно прекрасна.

В сознании всплыло туманное видение.

На балкончике, по которому не так давно спускалась я, сидела маленькой девочка, в нежно-голубом платье и белых гольфах. Она просунула ножки сквозь резные перила и болтала ими в воздухе. Из бального зала доносилась музыка, смех гостей, шелест платьев. Там внизу шел праздник, на который ей было нельзя. И так каждый год, в один и тот же день. Рядом с ней присел на корточки молодой мужчина в белом костюме. Его рука в белой перчатке покоилась на красивой рукояти меча.

«Не расстраивайся, принцесса, когда ни будь мы с тобой потанцуем…»

Очередной поворот тел в танце рассеял видение, музыка стихла, почти остановилась. Макс крепче прижал меня к себе. Сердце пустилось в галоп, в такт ускорившейся музыке.

– Спасибо, – краска залила лицо по самые уши, – тебя таким я тоже никогда не видела. Возможно, это прозвучит глупо, но сегодня ты похож на принца, сошедшего со страниц женского романа.

Макс чуть склонил голову влево, улыбнулся уголками губ. Легкая, немного болезненная улыбка. Очередной поворот, угасание музыки, наклон. Я практически лежала на его руке. Такой сильной, надежной. Прекрасное лицо так близко к моему.

– А может, я и есть принц… – тихо выдохнул мне на ухо.

– Ну, тогда, я принцесса, – таким же шёпотом вторила в ответ.

Он аккуратно поднял меня, и повел в танце дальше. Свет начал медленно приглушаться, создавая уютный полумрак. Аккорды новой мелодии, легкой, воздушной.

– Согласен. Сегодня мы – не мы, – и все та же загадочная грустная улыбка.

Кружение вальса прекратилось, мы замерли на месте покачиваясь, в такт нежных, чарующих переливах саксофона. Мои руки переместились на плечи Макса. Взгляд упал на браслет.

– Спасибо за чудесный подарок.

В его глазах вспыхнул нежный огонек, он перехватил запястье и легко коснулся его губами.

– Понравился?

– Очень.

Тревога целого дня отступила, ее место заняла нежность. Казалось, что еще немного и я взлечу. Похоже настало время признаться себе, я давно и серьёзно влюбилась. Очередная смена музыкального репертуара, и мы вновь закружились по залу. А мужчина в черном продолжил сверлить нас внимательным взглядом.

Последи пятого танца, Макс резко остановился, приложил два пальца к левому уху. Видимо, у него там миниатюрный наушник. Губы поджались, взгляд стал жёстче.

– Извини, мне нужно ненадолго отлучиться. Корнил вызывает. Из зала ни ногой. Ясно? – он посмотрел так грозно, что захотелось не то, что остаться в зале, спрятаться в самый глубокий бункер и не выходить оттуда, пока не прикажет. – Ясно? – с нажимом повторил он.

Я закивала как китайский болванчик.

– Яснее некуда. Я вон там, в зоне фуршета постою, – указала пальчиком в сторону столов, заставленных едой.

Макс еще раз окинул меня мрачным взглядом и уже собрался уходить.

– А что случилось? – аккуратно тронула его за руку.

– Ничего серьёзного. Перебои с камерами внешнего наблюдения. Нужно глянуть. Я быстро. И еще… Не приближайся к нашим «друзьям» из Венгрии. Особенно к черноволосому. Странный тип. Мне он не нравится.

– Мне тоже.

Макс облегченно вздохнул. Может ревнует? Да нет, чушь какая-то. Где Макс, а где Гантраш.

Как и обещала направилась в сторону столов. Желудок радостно заурчал, предчувствуя скорую кормежку. Но, не успела я откусить кусочек от малюсенького бутербродика, как через весь зал, испуганной пулей пронесся котёнок. Нужно срочно дать ему имя. Котёнок, звучит не солидно.

Домашний питомец подбежал к открытой балконной двери и выскочил в сад. Он же может потеряться! Я бросилась вслед на ним, но на пороге на балкон остановилась. Предо мной возник образ Макса, качающего головой. Он просил не покидать зал, значит на то есть причины. Но котенок…

– Мяууууу, – жалобно раздалось с улицы, – мяуууу…

Отбросив сомнения прочь, выскочила в майскую вечернюю прохладу. С округлого балкона в низ к саду уходили две каменные лестницы. По какой же спустился котёнок? Подбежала к мраморным перилам прислушалась к шорохам и звукам. Слева раздался тоненький писк. Значит мне туда. По лестнице бежала сломя голову, придерживая двумя руками длинный подол платья. Даже страх упасть и свернуть шею был вытеснен куда более мощным ужасом. Вдруг малыш в беде!

Возле лестницы никого не оказалось. Я растерянно огляделась. На дорожке сидел мой непутевый питомец и мелко дрожал.

– Не бойся, малыш, я отнесу тебя в комнату, – я протянула к нему руки.

Мощный удар по голове уронил на колени. В черном небе надо мной пролетел огромный ворон, схватил котенка за шкирку и полетел в глубь сада.

– Стоять! – что есть мочи закричала я, вскочив и увязая каблуками в гравии, побежала следом.

Ворон летел не быстро, позволяя мне отставать буквально на пять шагов. Резко свернул в сторону забора, перелетел его. Я остановилась. Все, он уволок малыша!

– Да что за гадская птица?! – крикнула в темноту. – Верни!

Словно услышав меня, громадная тушка с котенком в когтях перемахнула забор обратно. Я развернулась. Пролетев десяток шагов, ворон завис в воздухе. Постепенно его тело и голова стали увеличиваться и предо мной появился Гантраш с котенком в руках. За его спиной сложились огромные крылья.

Сказать, что я потеряла дар речи, не сказать ничего. Этого не может быть! Такое возможно лишь в сказках.

– Ты просила вернуть, тогда лови, – и мужчина подбросил его в мою сторону. Я рванула вперед, но пролетев буквально метр, глаза котёнок засияли, он закружился небольшим смерчем, врезался в землю. Впереди стала растекаться черная клякса, засасывающая все в свое нутро.

– Принцессу ждут дома, – с улыбкой маньяка произнес Гантраш. – Уже заждались.

И он засмеялся как безумец. Пропасть стала расти, постепенно подбираясь к моим ногам. Я стала пятиться назад, пока не ощутила шероховатую поверхность стены.

Ужас заполнил сердце. Разум отказывался верить в происходящее. Я сплю. Скоро этот кошмар закончится. Я зажмурилась. Сильные руки схватили за талию. Резкий рывок выбил воздух из легких и меня швырнуло в сторону. Пропасть осталась в стороне. Родной запах океанического бриза с морозной свежестью заволок сознание. Макс одной рукой крепко прижимал к себе. Осязаемая ярость сотрясала сильное тело.

– Забирай тьму и убирайся восвояси, Ворон, – зашипел Макс Гантрашу.

– Ты не можешь изменить то, что предначертано, – спокойно вторил ему мужчина. – Даже Лорду это не под силу. Тьма ждет, тьма уже в ней.

– Не так много, как того хотелось бы вам. Часть тьмы во мне, – сталь в голосе, от которой стыла в венах кровь.

– Умно, – черноволосый мужчина склонил голову на бок, словно птица сверкнул оранжевым глазом. – Надеюсь, не оплошал? Принцессе понравилось?

«О чем они?»

– Убирайся, иначе умрешь, – хладнокровно вторил ему мой телохранитель, пряча меня за спину, – здесь и сейчас.

– Не сегодня, – Гантраш раскинул огромные вороньи крылья и взлетел, – мне, в отличии от тебя, не вырвали КРЫЛЬЯ.

— Это лишь пока. Пора исправить это недоразумение, – Макс засветился бледно-голубым сиянием, его белоснежная коса начала удлиняться и пришла в движение. Рывок, и словно плеть она щёлкнула в воздухе, задев несколько перьев на крыле ворона.

– Не дурно, – Гантраш спокойно смотрел, как отрезанные перья падают на землю, – но это меня не остановит.

И он, полностью обернувшись птицей, размером с тигра, бросился в нашу сторону.

Это бред! Я точно сплю. Это не может происходить на самом деле! Не может человек стать ПТИЦЕЙ! Не может человек драться при помощи ВОЛОС! Я зажмурилась и закрыла уши руками. Резким толчком, Макс отшвырнул меня в сторону. Живая изгородь возле парковой дорожки смягчила падение. Глаза открывать страшно. Слышались громкие взмахи крыльев, свист металлического хлыста. Бежать. Нужно спрятаться.

Это сон, кошмарный сон! Распахнула глаза. Макс стоял ко мне спиной, его коса, словно кобра у заклинателя змей, раскачивалась из стороны в сторону, следя за противником. Как Гантраш не старался, но подлететь к нам не мог. Секунд двадцать они играли в гляделки, ворон вырвал клювом черное перо, бросил к нашу сторону. Мерцающая изумрудна пыль опустилась на Макса. Он истошно закричал и принялся тереть глаза.

Птица резко набрала высоту и начал пикировать в мою сторону. Подхватив подол и скинув туфли, бросилась бежать. Хотя бегом это не назвать. Так, пару шажков. В плечи вцепилось что-то острое, резкий рывок поднял меня в воздух, и горячая кровь полилась по ключицам. Ворон полетел к пропасти. Макс стоял внизу, сжав от бессилия и ярости кулаки.

– Ты трус! Прикрываешься девушкой! – взревел телохранитель. – Выйди и сразись как истинный Ворон Воин!

Ворон противно каркнул, сверкнул рыжим глазом и разжал когти.

– Макс!!! – истошно завизжала я, протянув руки вверх и летя вниз. Последним, что я видела, пока тьма не поглотила меня целиком, отчаянный прыжок Макса, пытавшегося меня перехватить, наши пальцы на секунду коснулись, но он отлетел в сторону, сбитый в полете вороном.

***

Лорд отлетел на жесткий гравий, сбитый мощной тушкой ворона, прокатился пару метров, вскочил на ноги и побежал к тьме.

НЕ успел! Лорд опустился на колени и стукнул по земле кулаками.

НЕ смог! Горячие слезы побежали по мужественному лицу.

НЕ уберег! Ярость затмила разум.

Белоснежная коса пришла в движение, она чувствовала рядом врага. Раздался хлесткий удар по дереву. Секунда, и ветка, на которой сидел уменьшившийся до небольших размеров ворон, отлетела от ствола. Словно острый скальпель хирурга резанул по больному органу. Ворон взлетел, и попытался скрыться, но коса точным ударом откинула его в сторону. Он упал на дорожку, обратившись человеком.

– Ты не мог ей помешать, – спокойно проговорил Гантраш, отряхивая одежду и поправляя растрепавшиеся волосы. – Если ей нужна принцесса, она получит ее. Да будет правление Морлет ВЕЧНЫМ!

– Ты безумен, – устало проговорил Лорд, – даже твои бронированные перья не спасут тебя.

– От тебя? Да что ты можешь? Дайкары давно потеряли свою мощь. Даже самые древние не внушают той трепещущей силы, которая одним взглядом могла уничтожить разум. Ваши волосы потеряли прежнюю остроту, которой даже мы – Воины Вороны боялись. Теперь вы ослабли. Триста лет прятали ее, но от пророчества не уйти.

– Ты забываешь о другом пророчестве, где откроются врата, и в мир вновь войдет Богиня.

– Увы, но нет. Прощай, неудачник! Да придет тьма в этот мир. И мы, жители подземного мира будем править верхним. А ты подохнешь в темной замкнутой камере, глубоко в центре Мории.

Гантраш засмеялся, обратился вороном и взмыл высоко в небо.

Он прав. Слабак. Не уберег свое сокровище, не защитил. Триста лет скитаний – коту под хвост!

Со стороны дома послышались быстрые шаги толпы людей. Лорд стоял на коленях готовый принять любое наказание от древних.

– Выброс темной энергии, – встревоженный голос Корнила, начальника службы безопасности.

Пять пар ног попали в поле зрения опущенного взгляда.

– Где Амалия? – паника в голосе Дианы Альбертовны затмила разум.

Перед глазами плыл образ падающей девушки тянущей к нему руки. Она звала его земным именем. Кулаки сжались, голова Лорда склонилась ниже.

– Нет… – прошептала, Диана Альбертовна, – скажи, что это не то, о чем мы думаем, скажи, – в истерике она кинулась к нему, упала на колени, схватила за плечи и затрясла. – Посмотри на меня! Я приказываю тебе!

Лорд поднял голову и посмотрел равнодушным взглядом. Плевать что будет. Кто он без своей цели?

– Нет! – женщина отпустила его плечи, отползла назад, – нет! – рыдания душили ее.

– Нас обвели вокруг пальца, как детей. Обманули, – тихий шепот сорвался с губ.

– Не ищи крайних, – раздался суровый голос Вениамина Давыдовича, опустившегося рядом с супругой.

Рядом всхлипнула Клеопатра, уткнувшаяся в грудь брата.

– Я убью тебя! – закричал Пьер, отстранил в сторону сестру и кинулся на Лорда. Удары сыпались со всех сторон, Макс не сопротивлялся.

– Пьер, перестань! – Кричала Клеопатра. – Только он способен найти ее. Пока не погасла последняя звезда, она жива!

Все резко обернулись к ней.

– «…И лишь когда на небосводе погаснет солнце и последняя звезда,

Мир укроет непробудная тьма,

Лишь тогда ворота подземного царства раскроются

И неживые выйдут к живым» ...

Пророчество, оставленное Богиней.

– Морлет она нужна живой. Есть немного времени на поиски Амалии. Максимилиан, найди портал в подземное царство.

– Он не может, – тихо произнес Корнил. – Ступив на красную землю, очутившись запертыми под землей, Дайкары медленно и мучительно погибают.

– Смогу, – прошептал Лорд, – во мне есть частичка ее тьмы. Я найду мою принцессу. В комплекте, который я ей подарил, встроены маячки, отслеживающие ее местонахождение.

Мужчина резко поднялся. Вытер лазурную кровь с уголка рта, развернулся и скрылся за забором. Теперь у него есть цель. Пока не погаснет последняя звезда…

Глава 4.1 Мория

Больно, очень больно. Боль пронзает все тело, начиная с ног и ударяя в голову.

– Да не, я тебе, таки, говорю, откинулась, – послышался тоненький фальцет.

– А я говорю – живая, – через замутнённое сознание обладатель этого голоска показался менее мерзким.

– Да ты, таки, брешешь, быть такого не может! Таки, те, кто приходят в город, идут, таки, через КПП на заставе. А ента, шлепнулась с потолока.

От адской боли хочется кричать, но тело не подчиняется, разум настойчиво пытается покинуть сознание. Резкий удар в область почек выбил остатки воздуха.

– Таки, видишь, не реагирует, – довольно проговорил мерзкий голосок.

– А мне кажется… – робко попытался возразить второй.

– Таки, знаешь, как люди говорят? Когда кажется, что, таки, нужно делать?

– Тьфу, тьфу, тьфу, да ну тебя, – испуганно пропищал голосок.

Продолжение фразы я уже не слышала, погружаясь в спасительное забвение.

Жажда. Очень хочется пить. Такое ощущение что из организма выпарили всю влагу.

– Нужно доложить по уставу, – упрямо проговорил голосок.

– Да что ты, таки, заладил со своим уставом, – раздраженно вторил ему «мерзкий».

– Так положено!

– На бутерброд, каках наложено, – передразнил его невидимый мне собеседник. – Да штош, ты, таки, правильный такой?! Сколько, таки, лет на заставе служишь?

– Да уж десяток будет!

– Во! А я, таки, почти триста. Таки, слушай, что говорят тебе старшие!

– Устав! – упорно настаивал на своем оппонент.

– Да что ты, таки, заладил! И, вообще, таки, я старший по званию! Ты рядовой, а я, таки, капитан, – громко завизжал «мерзкий» – Скинем ее, таки, в канал. Мы, таки, ничего не видели. Давай, таки, помогай толкать…

Сознание вновь провалилось в небытие.

Жарко. Тело горит. Такое ощущение, что я лежу на раскалённой сковородке. Хочется открыть глаза, но не могу.

– Давай, таки, немного осталось, – меня потянули за ноющее плечо и перевернули с левого бока на спину. По правую руку что-то булькало.

Тело наконец начало слушаться, я застонала и приоткрыла глаза. Пещера. Каменный свод неизвестной красной породы со свисающими сталактитами. Полумрак с отблесками алого света. Воздух горячий и тяжелый. Я закашляла и, облокотившись на локти, попыталась сесть. От напряжения кожа на ключицах натянулась, последовала острая боль, и к груди тонкой струйкой полилась кровь. Локти подкосились, и я рухнула на горячий камень.

Что ж, можно ведь оценить ситуацию из положения лежа. С потолком разобрались. Повернула голову на право.

«Ой, лучше обратно!»

Сглотнула и быстро вернула положение головы обратно. Вот это я влипла! С правой стороны была небольшая ЛАВОВАЯ река. Она с шумом неслась между могучих камней.

«Я в АДУ».

Вдохнула и медленно выдохнула.

Повернула голову налево. На меня с удивлением смотрели две мордочки с поросячьими пяточками и рогами на голове. Повернула голову обратно. Всё-таки созерцание потолка вызывало меньше волнения.

– Я в аду, – флегматично произнесла мысли вслух, – тут даже черти есть… –попыталась сдержать истеричный смешок, – полосатые.

И моя психика не выдержала, разгрузилась, так сказать. Истерический смех сотряс стены пещеры. Я смеялась и рыдала одновременно.

– Ну, начинается… – недовольно сложил копытца на груди и закатил глазки бусинки к потолку один из чертиков. – А я, таки, тебе говорил, что нужно ее в канал сбросить. А ты, таки, устав-устав, – черт злобно сплюнул на пол, послышалось шипение, и его плевок испарился, – ну, давай, таки, докладывай теперь по уставу.

Чертик смешно поскакал на своих маленьких копытцах к небольшой каменной будке и дважды дернул в колокол. Громкий звон разлетелся по пещере, потряс сталактиты и мой поехавший мозг.

– Готово. Теперь ждем патрульных, – со счастливой моськой вернулся к нам.

– Таки, теперь затаскают по всем инстанциям, – стал причитать чертик, опустившись на ближайший камушек и схватившись лапками за голову. – Везде объяснительные писать будем, таки, как эта истеричка оказалась на нашей территории без регистрации на КПП.

– А мы-то при чем? Она с потолка рухнула, – искренне удивился рядовой и указал на каменный свод пещеры.

Я посмотрела на то место, куда он указывает. Цельный потолок без единой расщелины. Интересно знать, как я через камни пролетела?

– По версии этих бюрократов, таки, будет, что мы спали в каморке, а она, таки, по потолку проползла, а потом не удержалась и рухнула, – вскрикнул капитан и вскочил с горячего камня. – На наши, таки, несчастные головушки рухнула!

– А как она в таком длинном платье-то по потолку проползла? – задумчиво произнес рядовой, продолжая смотреть наверх. – Не удобно же?

– Таки, кого это волнует? Их? – не унимался капитан.

– Н-да, задача, – почесал затылок чертенок и смешно дернул пяточком.

– А я те, таки, говорил, нужно было ее в канал сбросить. Нет тела – нет дела! – чертик с силой пнул маленький камушек. Раздалось «бульк», и он медленно погрузился в горячую жижу.

Глава 4.2 Мория

Возле каменной стены воздух пошел маревом и появилась изящная женщина в шикарном красном платье с длинными, почти до пола рукавами. Ее лицо было невероятно пропорциональным, карие большие глаза с пушистыми ресницами, ярко алые губы, длинные волнистые волосы отливали медью. Толи в лавовом свете, то ли мозг еще не пришел в себя, казалось, что они горят. В руках у нее был посох с рубином, который держался в золотой когтистой лапе. Три когтя смыкались, и на самом кончике стоял камень. Интересно знать, как он там держится? Дама протянула мне руку.

– Добро пожаловать! – Сказала она, мило улыбаясь, как говорится, голливудской улыбкой.

– Докладываю! Капитан Копытман и рядовой Гнатюк, обнаружили данную молодую особу в двадцать одни час сорок восемь минут…

– Довольно, капитан, – женщина махнула рукой, – я знаю во сколько она сюда попала. Я ждала тебя, – она посмотрела на меня и мило улыбнулась. В ее глазах вспыхнул огонь. – Нам пора. Здесь тебе находиться очень опасно. Пойдем скорее.

– Куда? – аккуратно приподнялась на локтях и оглядевшись по сторонам, попыталась найти хоть какую-нибудь расщелину в стене.

– Туда, – и она указала на пещеру на другой стороне лавовой реки.

– Туда? – изумленно переспросила я, женщина кивнула в ответ. Мои глаза стали круглыми. – Как вы себе это представляете? Тут же везде лава.

– Разве везде? – таинственно заулыбалась она. – Смотри внимательнее. Рядовой, мост!

Гнатюк поскакал к будке, дернул за рубильник и через бушующую стихию перекинулся прозрачный мост. У меня не было слов.

Неизвестная красавица протянула руку, помогая встать. Ноги тут же обожгло о горячие камни.

– Пойдем скорее, тут слишком жарко для живых, – она потянула меня к сияющему мосту.

Подойдя к нему, аккуратно провела рукой по прозрачным столбикам. Хрусталь. Аккуратно ступая по прохладной гладкой поверхности, крепко держалась за перила. Под ногами бушевала огненная стихия, языками пламени лизала дно моста. Было такое ощущение, что мост сейчас растает от жуткой жары, а я провалюсь в огонь. Как только мы перешли, переправа тут же исчезла.

Войдя в темную пещеру, женщина ударила посохом по полу, и весь туннель осветился. Длинные коридоры засияли нежным зеленым флуоресцентным светом. Я подошла ближе рассматривая сияющие кристаллы вросшие в каменные стены. Завораживающе красиво.

– Трогать их не советую, – обернувшись через правое плечо, ровным голосом велела незнакомка.

Я быстро убрала руку от кристалла и спрятала в складках платья. В полной тишине мы шли по длинным коридорам. Молчание начало угнетать. Без отсутствия жары мозг вновь стал соображать и в нем зародилась куча вопросов.

– Могу ли я вас кое о чем спросить? – робко начала я.

– Можешь, – женщина вновь обернулась через правое плечо.

– Вы сказали, что там, откуда мы идем слишком жарко для живых, получается вы... – я замялась, не зная, как закончить вопрос.

– Мертвая? – помогла она окончить фразу. Я робко кивнула. – Понимаешь, многие, кто проживают здесь не относится ни к живым, ни к мёртвым. Мы особенные.

– А кто это мы? Вас много?

– Очень и не только здесь, – она отошла чуть в сторону, открывая мне вид.

– Обалдеть, – только и смогла выдохнуть я, подходя к каменному выступу, держась за выход из пещеры.

Город расположился внизу, далеко под нашими ногами. С высоты птичьего полета он мерцал рубиновыми отблесками, словно тысяча свечей горящих одновременно. Узенькие улочки, как паутина собирались к центру, где находился огромный сияющий замок, словно гигантский красный паук.

– Где я? – выдохнула с замиранием сердца.

Женщина, не говоря не слова, начала спускаться по каменным ступенькам вниз. Осторожно последовала за ней. Платье постоянно путалось в ногах, маленькие камешки больно кололи ступни. Спуск оказался долгим.

Как только мы оказались внизу, огневолосая проводница остановилась. Два раза громко стукнула посохом по твердой земле и к чему-то прислушалась.

– Пойдем, не бойся. Тебя здесь никто не обидит, – очень ласково произнесла она.

Мы ступили на узенькую улочку неизвестного мне города. Двухэтажные красные дома с балкончиками, по обе стороны от мощенной булыжниками дороги. Кругом горели факелы, освещая нам дорогу. Ставни плотно закрыты. Почему-то чувствовался страх и трепет, исходивший от этого места.

Женщина шла величественно, громко отстукивая каждый свой шаг посохом.

– А почему никого нет на улице? – удивленно спросила я, вертя по сторонам головой.

– Все жители, в данное время, сидят по домам. Я попросила их не выходить.

– Почему?

– Многие обитатели подземного царства внешне, не очень привлекательны.

Мы шли довольно долго. Ноги начали гудеть, тело ломило от усталости и падения с высоты. Возможно, у меня сломано пару ребер. Да, и потеря крови давала о себе знать.

– Подождите, – простонала я, медленно оседая на мостовую держась за угол дома. В глазах все плыло. Было очень душно.

Женщина подошла, присела рядом на корточки и взяв меня за подбородок запрокинула голову.

– Активируй свою тьму. Она поможет, – цепкие карие глаза не давали провалиться с спасительное забвение. – Слушай меня, – ее голос вводил в транс, – зови тьму.

Теряясь в ощущениях, попыталась сосредоточиться, позвать так называемую тьму. Но сколько я ни старалась, ничего не выходило.

– Не могу, – из последних сил выдохнула я.

Женщина вздохнула, наклонилась ко мне и впилась губами в мои губы. Шок от ее действий вывел меня из полуобморочного состояния. Глаза резко распахнулись. Что она творит?! Попыталась дернуться, но она лишь сильнее вцепилась мне в подбородок, заставляя приоткрыть рот.

Резкая боль обожгла грудь. Стало очень холодно. Ледяной вихрь стал пробираться вверх, обжигая меня изнутри и даря сил. Боль стала отходить. В грудной клетке что-то захрустело и стало легче дышать. Все-таки ребра были повреждены. Раны на ключицах начали затягиваться, кожа разглаживаться.

Резкая вспышка воспоминаний с нежным и родным голосом озарила сознание

– Теперь отдохни. Я никому не дам тебя в обиду, – Макс наклонился к моим губам и нежно поцеловал.

В груди вспыхнул пожар. Обжигающее тепло поднялось к губам, вытесняя холод. Ноги стали ватными, голова закружилась, и я медленно начала оседать на пол, но его крепкие объятия не дали этого сделать. Какие же нежные у Макса губы.

Стало быть, это был не сон! Я сильнее оперлась руками в плечи женщины и оттолкнув ее, поспешно попятилась вдоль дома быстро перебирая ногами и руками. Послышался треск разрывающейся ткани.

– Что вы творите?! – в испуге закричала на все округу. В ближайшем доме плотнее закрыли ставни.

Незнакомка довольно улыбнулась и облизнула губы кончикам языка. Зажмурилась от удовольствия.

– Чистейшая тьма, – замурлыкала она, – как давно ее не было. Я и забыла, какая она на вкус.

– Да что же такое происходит? – я подтянула ноги к себе, обняла их руками и стала раскачиваться взад-вперед. По щекам покатились слезы.

– Пойдем, я все тебе расскажу, – женщина встала, опираясь на посох, отряхнула платье и протянула мне руку.

– Нет! – Я отрицательно покачала головой. Прическа Луиджи все еще прекрасно держала форму. Только шпилька номер семнадцать больно упиралась в черепную коробку.

– Не стоит тревожить и пугать местных жителей, – с нажимом повторила она. – Вставай!

Тело против моей воли пришло в движение и непослушные ноги зашагали за незнакомкой. Остаток дороги мы шли молча. Хотелось пить и плакать. Почему моя размеренная жизнь рухнула? Что такое происходит? Разум отказывался верить в происходящее.

Замок. Я во все глаза смотрела на это великолепие. Он был сделан не из камня, а из огромного рубина. Казалось, что постройка горит. Монументальные двери распахнулись, пропуская нас внутрь.

Ноги сами шли, а я вертела головой по сторонам. Убранство дворца поражало своим богатством. Массивная резная мебель из красного дерева, с алой оббивкой. Статуи красивых девушек в непонятных позах, как будто они извиваются и кричат в предсмертной агонии. Кадки с неизвестными мне цветами, которые как живые существа следили за нашим передвижением, склоняли листья как в поклоне. Ужас ледяной лавиной сбежал по спине. В сюрреализм происходящего не хотелось верить.

Лабиринты коридоров эхом разносили стук каблуков и размеренные удары посохом о пол впереди идущей женщины. Наше путешествие окончилось возле прозрачных рубиновых ворот. Она аккуратно толкнула их и вошла в бальный зал. По центру зала, на постаменте стоял трон.

– Мы пришли, – сказала женщина, садясь на него. – Чувствуй себя как дома.

Глава 4.3. Мория

Я рухнула на пол. Как будто невидимая рука резко раскрыла ладонь и выронила меня.

– Где я? – прошептала, озираясь по сторонам. Очень жалобно это прозвучало в отражении стен.

– Ты в моем царстве. А я королева подземного мира – Морлет. – Она надменно посмотрела на меня с высоты своего трона. Как на грязь под ногтями.

Какая же я жалкая. Гнев забурлил в венах. Уверенно поднялась и не менее величественно вздернула подбородок. Я не пленница, не рабыня!

– Ты и представить себе не можешь, как я ждала встречи с тобой, Амалия.

Все спесь сбилась от ее слов, страх вновь наполнил душу.

– Но откуда вы знаете, как меня зовут?

– Я знаю о тебе намного больше, чем ты сама о себе. Я искала тебя, избранная тьмой. Триста лет они прятали тебя от предначертанной судьбы.

– Кто я? О чем вы говорите? Какие триста лет? Мне сегодня двадцать три года исполнилось.

Женщина покачала головой.

– Сегодня тебе исполнилось ровно триста лет. Я не знаю, как они смогли сделать так, чтобы ты не росла на протяжении двухсот семидесяти семи лет, но они это сделали. ОНИ хотели лишить тебя могущества. ОНИ хотели захватить власть над всеми и поработить этот мир.

«Сумасшедшая! И зачем я пошла за ней?»

– У избранных на правом бедре родимое пятно, в форме огня. Похоже на клеймо. Не чем не лечится и не сводится, – легкая ухмылка коснулась губ Морлет, когда я рефлекторно прикрыла правое бедро. – Ты единственный человек на всей планете, – продолжала она, – у которой в руках будущее подземного мира.

– Это бред… – холодный пот выступил на лбу, ведь не каждый день тебе говорят, что ты – будущее целого мира, хоть и подземного.

– Не чуть. Все очень серьёзно. Мы ждали тебя, принцесса.

И вновь ее слова резанули слух. Принцесса. Так периодически называл меня Макс. Значит он всё знал и пытался защитить? Но от чего?

– Кто, кроме вас, еще знал об этом? – сквозь зубы процедила я. Кулаки непроизвольно сжались.

– Все, кто был рядом с тобой, – совершенно спокойный голос. – Я даже не сразу смогла понять, что у Древних родилось такое чудо как ты. Долго не обращала внимание на вашу семью. Ведь избранные обычно рождаются у смертных. А тут такое…

– Стоп, стоп, стоп. – Мне не хватало воздуха. – Давайте по порядку. Кто такие Древние?

– Неужели ты совсем ничего о себе не знаешь? – удивлено с усмешкой спросила королева, на что я отрицательно покачала головой. – Когда-то давно, несколько миллионов лет назад на землю пришла девушка из другой галактики. С ней прибыли ее творения Аймарисы и непобедимые беловолосые воины Дайкары. Сначала они просто наблюдали за земными жителями, не вмешивались. Периодически являясь людям. Вскоре их прозвали божествами. Стали покланяться. Всего было десять семей, которые разделили планету на зоны влияния и поселились там. Дайкары примкнули к твоему роду, поклялись служить вечно. Эту клятву приняла Богиня. Остальные Аймарисы обиделись на них и попытались самостоятельно создать армию сверх существ. Но так как на земле не очень много магии, сделать то, что они хотели, не получилось. Некоторые виды существ не желали подчиниться им. Стали разбегаться и размножаться. Кровавые войны охватили землю. Люди боялись их и называли нечестью или нежитью, пытались отлавливать, сжигать. Слабые, жалкие людишки молились, и Богиня услышала их стоны. Явилась к одной темной колдунье и заключила с ней договор, что вся нежить и магически одаренные существа уйдут с поверхности в подземное царство. Практически силой заперла все творения Аймарисов под землей. Дала силы главам родов уничтожать нежить, если они появятся в людских поселениях. Запретила под страхом уничтожения, вновь проводить опыты. Раз в сто лет рождалась девочка с клеймом на правой ягодице, которая в возрасте двадцати трех лет должна была взойти на трон и править подземным царством. Как считала Богиня, она навела порядок на земле. Но однажды глава рода Дайкар предал Богиню, за что она вырвала ему и всем его членам семьи крылья. После этого она обиделась и покинула земную планету. Аймарисы остались заточенными среди людей. Между собой они стали звать себя Древними. Ведь они были бессмертны.

Я медленно осела на пол. Платье красивым, но немного грязным, облаком окружило меня. Голова шла кругом. Это бред!

– Не верю, – тихо выдохнула я.

– От чего же? Я говорю правду. – Морлет поставила посох в специальную выемку на троне и подперла левой рукой щеку. – Народу Мории нужна мощь, которая есть только у тебя. Тьма, способная поддерживать порядок, насыщать обитателей жизненной силой, позволяющая им оставаться здесь, не отправляясь на поиски пропитания в верхний мир. Лишь истинная королева подземного царства имеет такую.

Уверенный голос Морлет эхом проплыл по каменному залу.

– Я теперь заперта здесь навечно? – ужас пронзил разум.

– Ну почему же сразу заперта? – королева выставила правую руку вперед и принялась рассматривать свой идеальный маникюр. – Ты можешь покидать царство, ведь и на поверхности есть народы, которые спрятались от глаз Древних и подчиняются Тьме – она стала загибать пальцы, – ликонтропы. Те еще злюки. Зависят от фаз луны, поэтому не могут проживать в Мории. Их тут так ломает. Они несколько раз пытались здесь поселиться, но все бес толку. Оборотни, этих полуволков «называют Лунными наркоманами», – Морлет задорно рассмеялась, – поэтому дружба между видами не сложилась. Под горячую руку попали элурантропы, котолаки, и веркоты. Лишь кицунэ нашли общий язык с ликонтропами, так как они тоже предпочитают жить в японских садах.

Я с изумлением подняла взгляд на королеву.

– Элу… кто?

– У-у-у, как все запущенно, – Морлет закатила глаза и откинулась на спинку трона. – Как ты знаешь, оборотни способны временно менять свой облик магическим путём, превращаясь из человека в другое существо, а также в атмосферное явление, растение или предмет. Что не знала?

Я отрицательно закачала головой. В моем представлении оборотни всегда превращались в волков. Видимо, изумление в моих глазах поднялось на критический уровень. Морлет ухмыльнулась и продолжила:

– Ликантропы на определённый срок способны превращаться в волков, а элурантропы, так же, как и котолаки, и веркоты только в котов. Там у них своя история происхождения о том, как кошка влюбилась в юношу. Её страсть была столь сильна, что одна из Древних, услышав её мольбы, превратила кошку в прекрасную, обворожительную девушку. Однако, несмотря на человеческую внешность, новообращённая не могла удержаться от того, чтобы не погнаться за каждой мышью, которую видела. В конце концов её превратили обратно в кошку. Неужели не знала? – я опять отрицательно покачала головой. Королева закатила глаза и тяжело вздохнула. – Вот ты не темная! У нас происхождение рас читают еще в детстве, – она вновь окинула меня надменным взглядом и усмехнулась. – Продолжаем краткий экскурс по заселению жителями Мории верхнего мира. И так. Водные царства, – Морлет загнула второй пальчик на руке, – между прочим, не все принадлежат русалкам. Эти рыбохвостые еще в начале создания Мории договорились с Богиней о независимости своего народа. Там у них своя территория. Так что моря и океаны не наша вотчина. Наша: водяные, болотники, кикиморы, речные утопшие девы. Хочешь такую покажу?

Морлет схватилась за посох, два раза стукнула им от пол. В тронный зал вошло, склонившись в поклоне, худое существо с отвратительной внешностью. Синеватая мертвецкая склизкая кожа местами провисала или обтягивала кости. Остатки засаленных волос свисали до плеч неровным каскадом. Ослиные копыта громко стучали по полу. В такт его шагов колыхалась грязная набедренная повязка. Я передернула плечами.

– Пригласите морскую деву. Хочу насладиться ее пением, – видимо внешний облик существа ее ничуть не смущал.

Существо еще раз поклонилось и скрылось за дверьми.

– Гули, прекрасные существа, не правда ли? – с насмешкой посмотрела на меня королева. Я отрицательно покачала головой. – Что, не нравятся?

– Если честно, очень он жуткий, – мороз пробежал по спине, и я еще раз передернула плечами.

– Ты еще зомби и не видела. Если честно, – понизила голос королева до заговорческого шёпота, – Даже мне они противны. Гули хотя бы не воняют, – она презрительно сморщила носик. – А с этими дружить нужно. Гули – это разновидность оборотней, – словно строгая учительниц продолжила свой «урок» Морлет, – мощнейшая армия. Они крадут детей, пьют кровь, воруют монеты, грабят могилы и поедают трупы. Постоянно меняют форму, превращаются в животных, в особенности в гиен. Они даже могут в прекрасных девушек превращаться, – словно по большому секрету прошептала она мне. – Прикольно?

Представила себе, этих красоток. Сколько разочарованных мужчин они оставили после себя. Или не оставили. В вообще зачем они совращали путников? Я крепко задумалась, две параллельные морщинки появились между бровей. От размышлений отвлек голос королевы, которая продолжила рассказ о этих «прекрасных» существах.

– В исламе гули считаются одним из подвидов джиннов и порождением Иблиса.

Спастись от них можно силой оружия, ударив лишь единожды, – она немного подалась вперед и поделилась вторым «секретиком», – второй удар оживляет оборотня, – вновь откинулась на спинку трона. – Гули живут в болотах и колодцах, на полях сражений. На последних появляется вместе с Воронами.

Я вздрогнула, вспомнив кто сюда меня отправил. Пернатый гад! Ненавижу! Сильнее сжала зубы. В груди зародилась ледяная искра, начавшая распирать ребра. Морлет словно не замечая моего состояния продолжала щебетать.

– Сахан менее кровожаден, не любит рвать живую плоть и воровать детей. Поэтому из войск попросился ко мне прислуживать, – Морлет резко замолчала, величественно выпрями спину и нацепила надменную «маску». Ни дать не взять королева.

Дверь тихо отворилась и в зал вошла стройная девушка с длинными зелеными волосами. Белое хлопковое платье-ряса в пол с аккуратной вышивкой по подолу и рукавам, скрывали ее шаги, от чего казалось, что она плывет по тихому течению.

– Мы желаем услышать чарующую песню! – величественно приказала королева.

Все-таки как власть меняет характер человека. Еще несколько минут назад Морлет была похожа на обычную девчонку с синдромом отличницы. Дева остановилась посреди зала, взяла в руки свои длинные волосы, начала их поглаживать, расчесывая пальцами. Она запела чарующую медленную песню о любви. Акустика зала разносила ее слова, окружала и расслабляла. Очень захотелось подойти к ней, пожалеть, прижать к груди, словно маленькую девочку. Глаза наполнились слезами. Я попыталась встать, но Морлет опустила посох с красным камнем мне на плечо.

– Не советую к ней подходить. Задушит, – шепнула королева и стукнула посохом по полу. – Достаточно! Можешь быть свободна.

Девушка перекинула волосы на спину, поклонилась и задом «поплыла» обратно к двери. Как только массивные створки захлопнулись, Морлет прислонила посох к трону и расслабленно откинулась на спинку.

– Продолжаем наш урок. Эльфы, – женщина перевела взгляд на руку. – Какие они по счету?

– Третьи, – напомнила ей я, словно прилежная ученица.

– У эльфов так же своя договоренность на один зачарованный лес, в который они никого не пускают. И надо же было случиться такой беде, что сын эльфийской королевы влюбился в темную колдунью. Мать пыталась образумить его, но он уперся. – Морлет театрально вздохнула, сложила руки на груди и подняла взгляд к потолку, – пришлось убить колдунью. – Ее взгляд вновь опустился ко мне. – Мальчик так обезумел от горя, что сбежал из волшебного леса. Своей силой воскресил колдунью. Магия жизни, которой обладают эльфы, взбунтовалась и так появился первый темный эльф. И чистейшая Тьма. Начались гонения и со стороны инквизиции, и со стороны эльфов. Они спрятались в своём зачарованом лесу и жили счастливо, но не долго. Ведь именно к этой колдунье пришла Богиня. И правила темная колдунья, со своим возлюбленным эльфом, ровно сто лет, пока не взошла новая избранная. Помня прежнюю обиду на светлых эльфов, темные пошли войной на них. В битве бывшая королева совсем забыла, что в ней нет больше той величественной Тьмы, которая был до этого. Эльфийская правительница убила ее. Темные отступили, пытались воскресить, но ничего не вышло. С тех пор темные эльфы принесли присягу королева Мории, но решили жить в верхнем мире. Все-таки им нужен зачарованный темный лес. Правда, где он находится, никто не знает. Приходят, когда позовут, делают то, что приказано. Преданные и крайне мощные создания чистейшей Тьмы. Злость, коварство, холодный расчет и возможность быть не видимым. Правда они душки? Так что приходится периодически выбираться на поверхность. – Морлет развела руки в сторону.

Душки, ничего не скажешь. Ее послушав, каждое ужасное существо, проживающее здесь крайне милое. Хотя, живя среди них начинаешь не замечать их уродства. Ноги стали затекать от неудобного положения. Пол был хоть и теплый, но крайне жестким. Подтянув их к себе, немного расслабилась. Королева молчала, давая время переварить полученную информацию.

«Стало быть, я не узница ситуации и смогу увидеться со своими родными. Хотя какие они мне теперь родные? После стольких лет лжи!»

Ярость, зародившаяся еще при упоминании Ворона, холодной спиралью закружила в груди. Захотелось в срочном порядке что-нибудь сломать. С силой сжав кулаки, стукнула по мраморному полу. Дворец знатно тряхануло. От места удара побежала паутинка. Добежала до стены и расколола ее на две части.

– Упс, – я удивленно посмотрела на то, что натворила и втянула голову в плечи, – я случайно.

Морлет изумленно смотрела то на меня, то на трещину. Краска стыда затянула лицо по самые уши.

– Твоя сила огромна, – задумчиво произнесла королева, потирая подбородок.

От сердца немного отлегло. Судя по ее голосу, она не злиться и казнить меня за это не хочет. Я с облегчением выдохнула. Помолчав еще пару минут, она произнесла:

– После стольких лет заточения Тьма хочет вырваться на свободу. Ей нужна сильная рука, которая сможет овладеть ей, – она улыбнулась своим мыслям и с нежностью маньяка посмотрела на меня.

– А что же мне теперь делать? – сила, которой я теперь обладала, пугала. – Вы меня обучите? – с надеждой посмотрела на королеву. – Мне страшно.

Опустила голову на руки, обхватывающие колени и впервые за все время прибывания здесь, я созналась в ужасе, который поселился во мне с первых секунд, как я открыла глаза. Стало немного легче.

– Тебя не нужно учить управлять тьмой. Подожди, все само наладится, – взгляд, которым меня наградила Морлет, совершенно не понравился. Чувствовался какой-то подвох в ее словах. – Теперь иди отдыхай. Через пару дней начнется бал в честь твоей Тьмы. Жители Мории давно его ждут и уже начали готовиться к празднику.

– Бал? – Я нахмурила лоб. – Это что-то типа коронации? – внимательно вгляделась в лицо Морлет.

«Не хочу! Я не готова!» – кричала моя интуиция

– Типа того, – ухмыльнулась королева. – Не забивай себе голову не нужными вопросами.

Ничего себе, не нужные! Неизвестность пугала.

Опять внутренний голос орал: «Беги! Что есть силы беги из этого странного места».

Мозг услужливо подкидывал маршрут побега из города. Но за пределами пещеры шла застава с чертями, после которой была дорога в неизвестность. Я склонила голову к груди. Нужен план действий. Со стороны это смотрелось как смирение с ситуацией.

Глава 4.4. Мория

Морлет ударила посохом по каменному полу, в ту же секунду огромные створчатые двери распахнулись и зал вошел гуль.

– Проводи принцессу в ее апартаменты. Принеси еду и вино.

Гуль поклонился и начал двигаться в мою сторону. Крепко схватил чуть выше локтя своей слизкой рукой и рывком поставил на ноги. Спиной направился к выходу таща меня на буксире. От его прикосновений становилось гадко. При ближайшем рассмотрении он оказался еще более мерзким. Синеватую кожу местами «украшали» прыщи, из которых сочилась прозрачная слизь. Я с трудом сдержала рвотный позыв.

Как только мы покинули тронный зал, гуль отпустил мою руку.

– Следуйте за мной, принцесса, – поклонился он мне.

На удивление у столь страшного существа был приятный, я бы даже сказала, мелодичный голос. Гуль развернулся и, выпрямившись, пошел вперед. Я семенила следом, внимательно рассматривая его спину. Провисшая кожа обтянула довольно большой разворот плеч. Если его одеть, причесать, и не обращать внимание на синеву кожи, он вполне мог сойти за нормального.

За очередным поворотом нам встретилась бледная женщина. Слезы крупными жемчужинами катились по лицу. Черное одеяние колыхалось словно на ветру. Странно, почему так? Сквозняка в коридоре не было. Я присмотрелась внимательнее и поняла, что она парит в нескольких сантиметрах от пола.Поравнявшись с нами, женщина внимательно на меня посмотрела и издала пронзительные вопли, в которых будто сливались крики диких гусей, рыдания ребёнка и волчий вой. Ужас ледяной рукой сдавил горло, ноги приросли к полу. Прооравшись, она сильнее заплакала и растворилась в воздухе.

«Во что я вляпалась?!» – меня била мелкая дрожь.

– Кто это? – дрожащим голосом спросила у проводника.

– Банши, – совершенно спокойно отозвался гуль.

Мозг активно искал любую информацию об этих существах, которую я, когда-либо слышала. Банши – предсказывали смерть. Она только что ПРЕДСКАЗАЛА мою смерть! Кровь отхлынула к пяткам, туда, где испуганной птицей забилось сердце. В глазах помутнело, коридор несколько раз качнулся. Гуль подошел ко мне придержал под локоть, чтобы я не упала. От его слизких прикосновений резко затошнило. Вырвала руку и отшатнулась. Спиной врезалась в статую.

– Вам не хорошо, принцесса?

«Холодная рука» ужаса не отпускала горло, не давая сказать ни слова. Я развернулась и вгляделась в скульптуру. Прозрачный хрусталь переливался в тусклом свете матовых ламп. Девушка смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Рот приоткрыт, грудь приподнята. Складывалось впечатление, что ее душат. Работа была выполнено столь реалистично, что хотелось в ужасе бежать.

«Нужно спасаться из этого адского места!» – набатом билось в голове.

Гуль вновь мне поклонился и предложил следовать дальше.

Внимательно осматриваясь по сторонам, пыталась запомнить дорогу, но складывалось ощущение, что гуль водит меня кругами. Эту картину с кровавым пейзажем я видела уже три раза. Огромное дерево в кадке, с извивающимися как змеи лианами – пять раз.

Неожиданно путешествие окончилось в полумрачном коридоре. Провожатый резко остановился. Задумавшись, я врезалась в его широкую и скользкую спину. Гуль никак не отреагировал на вторжение в его личное пространство. Приложила руку ко лбу, за пальцами потянулась отвратительная жижа. Последний скудный завтрак все-таки решил покинуть мой желудок. Схватившись за ближайшую высокую вазу, излила в нее свою душу.

Виновник моего дискомфорта, иронично вздернул бровь и с усмешкой ухмыльнулся.

– Могу ли я чем-то помочь принцессе? – он сделал два шага в мою сторону. Держась за спасительную вазу, отрицательно покачала головой. – Тогда прошу вас пройти в ваши апартаменты.

Вернувшись обратно, толкнул массивные темные двери, и склонившись, жестом пригласил пройти во внутрь.

Осторожно ступая по гладкому мраморному полу, вошла небольшую скромно обставленную кроваво-красную комнату с бесконечным потолком. Огромные окна были занавешены багровыми тяжелыми портьерами. Они словно кровавые водопады спускались с четырехметрового потолка. Двухспальная кровать с балдахином в тон шторам покрыта красным шелковым покрывалом, стояла возле стены. Напротив, расположился массивный, давно остывший, каменный камин. В нем одиноко лежало маленькое полено. Между кроватью и камином сиротливо стояло алое кресло с высокой спинкой и резными подлокотниками, рядом небольшой круглый столик из кроваво-красного стекла. Посередине комнаты с потолка на тонкой цепи спускалась огромная люстра со множеством свечей. Не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять из какого стекла, или камня, было сделано убранство этого тускло-горящего источника света. В общем, смотрелось все это жутко. Словно в логове у людоеда.

Звук резко захлопнувшейся двери отвлек от созерцания этого кровавого безобразия. Развернувшись, подскочила к двери, дернула ручку.

– Черти полосатые! Заперли… – стукнула ладонью по гладкому дереву, повернувшись облокотилась спиной к двери медленно осела на пол.

Мое голубое платье, как нечто инородное выделялось среди интерьера.

– Я загнанная в угол крыса, – сердце металось в груди, а взгляд по комнате.

Не давая отчаянию окончательно себя захватить, бросилась к окну и распахнула тяжелые шторы. Облако пыли вспорхнуло и осело мне прямо на голову.

– А-а-а-пчхи! – от души чихнула я.

Замок немного затрясло. Я втянула голову в плечи, зажмурилась и немного присела. Здание с гулом потряслось и через секунд двадцать все стихло. Постаяв в такой позе еще пару минут, осторожно приоткрыла левый газ. Вроде ничего не разрушила.

Шустро залезла на широкий подоконник, встала на него коленями, словно сурикат вгляделась в бескрайнюю темноту за стеклом. Ничего не видно! Только люстра тускло отражалась в окне. Потянулась за шторой и чуть не упала с подоконника. В последнюю секунду одной рукой схватилась за массивную оконную ручку, другой за портьеру. Послышался треск разрывающейся ткани и с потолка рухнула тяжелая ткань, лишь чудом не сломав мне руку. Подтянула схваченную при падении шторку протерла ею стекло, отбросила в сторону и сложив ладони наподобие козырька вплотную прижалась к окну. Мои манипуляции не принесли нужного результата. За окном все так же было темно. Словно с той стороны повесили черную тряпку или заколотили ставни.

С силой дернула за ручку на оконной раме. Заперто. Повернула ее вправо. Она с легкостью подчинилась, но гадское окно не желало раскрываться. Я опустилась и села на подоконник. Облокотившись на оконный откос, вытянула уставшие босые ноги. Лак оттенка «Бриллиант» мерцал в тусклом освещении комнаты.

Опустошенный взгляд уперся в противоположный косяк. Еще совсем недавно, моя жизнь была наполнена суетой, весельем, восторгом. Меня окружали любимые люди. Все дороги мира были открыты. Я повернула голову к заоконной темноте. Жалкая, измотанная девушка смотрела на меня со вселенской тоской.

– Не смей сдаваться, тряпка! Соберись! – рявкнула я, смотря на свое отражение.

Вскочила на коленки, схватилась за ручку и повернула ее налево. Она с легкостью повернулась, послышался щелчок и окно резко распахнулось. Чуть не потеряв равновесие, крепче схватилась за раму. Горячий порывистый ветер колыхнул локоны. Темнота не исчезла. Держась левой рукой за раму правую, вытянула за пределы окна. Она спокойно прошла, не накинувшись на преграду. Старясь не упасть, легла на живот и по плечи высунулась за окно вгляделась вниз.

– Ну почему так темно! Ау!

Мой крик убежал вниз и эхом откликнулся три раза. Резким движением выхватила надоевшую шпильку номер семнадцать, бросила ее в темную пропасть. Через пять секунд свободного падения ее поглотила тьма. Дна у пропасти нет. В ход пошли шпильки поменьше. Тридцать две штуки съела ненасытная пропасть. Волосы каштановым облаком разметались по плечам.

Аккуратно слезла с подоконника, закрыла окно. Обессиленно опустилась на пол, подтянула колени к груди, обняла их руками и в отчаянии расплакалась. Сразу вспомнились сказки о прекрасных принцессах, запертых в башне с драконом. В детстве не раз представляла себя такой принцессой. Но в этих грезах всегда был прекрасный принц, спасающий красавицу из плена. Слезы застелили глаза, реальность пошла маревом. В голове вспыхнул образ.

Маленькая девчушка, с копной каштановых волос в пышном желтом платье и белых панталончиках до колен стоит на широких каменных перилах округлого балкона. Ее заперла в высокой башне злая ведьма. В руках девочки ее фарфоровая помощница фея, которая поможет ей сбежать при помощи волшебной пыльцы. Но для того, чтобы появилась пыльца фея должна подлететь. Девочка подбрасывает ее вверх и оступившись летит вниз. Не успев толком понять, что произошло, она оказывается на руках у беловолосого принца, который ее спасает.

– Ну что же ты такая неаккуратная, принцесса? – нежно шепчет он девочке крепко прижимая ее к себе, – а если бы я не успел тебя поймать? Не испугалась? Хорошо, что твоя комната на втором этаже.

Девочка крепко прижимается к белому сюртуку, который пахнет океаническим бризом с морозной свежестью. Быстрое биение сердца возвращает ее в реальность из детской фантазии.

– Она меня опять наказала, – девчушка шмыгнула носом и насупилась – десятый леденец ей жалко. Закрыла в комнате. Словно она не матушка, а ведьма злая.

– Фантазерка, – вздохнул молодой человек, – что же тебе, принцесса, в спокойные игры не играется? Я когда-нибудь поседею от них, – девочка подняла глаза и провела ладошкой по белоснежным волосам своего принца. Солнце отсвечивало, скрывая его лицо. – Четвертый раз за неделю тебя спасаю. То с дерева снимаю, то из озера вылавливаю, то по лесам разыскиваю. И что же на такие игры скажет твоя мама?

– А мы ей не скажем… – лукаво прошептала она, зная, что он ей не откажет.

– Макс, – прошептала я и одинокая слеза скатилась по щеке, – спаси меня. – Подняла голову к потолку и закричала. – Ты же всегда меня спасал. Как оказалось на протяжении трехсот лет оберегал, – истеричные нотки сошли до шепота. – Почему же я не помню этого?!

Глава 4.5. Мория

Отчаяние сменилось яростью, рвавшейся наружу. Помня опыт в тронном зале, попыталась сдержать это чувство. Да и от простого чиха здание немного потрясло. Очень не хотелось быть погребенной заживо под обломками. Напряжение стало нестерпимым.

– А-а-а!!! – крик отчаяния вырвался из меня нарушая тишину комнаты.

Замок немного затрясло, послышался хлопок и огромные окна разлетелись в разные стороны словно от удара взрывной волны. Как в замедленной съемке я наблюдала за падением битого стекла. Инстинктивно закрыла голову руками, прижала ее к коленям, зажмурилась и сжалась в комочек. Град из острых осколков, посыпался на меня, больно впиваясь в руки. Я чувствовала, как они прорезали кожу и струйки теплой крови побежали по рукам к локтям. Нескольких шагах от меня упало и разбилось что-то большое. В колени, защищенные платьем, ударило небольшим камнем.

Как только замкотрясение прекратилось, и вокруг все перестало падать, я аккуратно подняла голову, роняя стекло на платье и пол. Распахнула глаза. В комнате было темно, как за окном. Ужас зашевелил волосы на голове. Я ослепла?! Постепенно глаза привыкли и смогли разглядеть маленькие огненные шарики, разбросанные по полу возле разбившейся люстры.

– А почему бы и нет? Хороший вариант сгореть заживо, – с ужасом прошептала я, представляя, как огонь быстро разбегается по комнате, поедая портьеры, балдахин и покрывало. И в центре всего этого великолепия я. Достойное завершение жизни. Предсказание Банши исполнится.

Я хрюкнула и рассмеялась как безумная.

– Тебе плохо? – С правой стороны раздался тоненький приятный голосок.

– Это глюки, – я схватилась руками за голову и стала раскачиваться взад и вперед.

– Походу ее штырит, – раздался не такой милый, но все такой же тонкий голосок. В этот раз слева.

Два огненных шарика приблизились ко мне и замерли возле ног.

– Отстаньте от девушки, молодёжь. Дайте ей в себя прийти, – прозвучал старческий голос, и на меня покатился третий огненный шар. – Дитя, не бойся. Мы не причиним тебе вреда.

– Господи, со мной глюки разговаривают.

– Сама ты глюк! – обиженно пропищал левый шарик.

– Отстань он нее, – велел центральный. – Видишь, у спасительницы шок. Нужно время, для осознания происшедшего.

Остальные шарики одобрительно задвигались, стали расползаться парами, прижиматься друг к другу. Нужно отвлечься, иначе я сойду с ума.

«Раз шарик, два шарик…» – медленным счетом, я насчитала двадцать восемь разно-горящий огонечка. Это немного успокоило, привело мысли в порядок. Темнота, царившая вокруг, уже не казалась такой давящей.

– Легче? – вновь спросил старческий голос.

– Кто вы? – решилась продолжить разговор с этими, на первый взгляд, дружелюбными существами.

– Саламандры! – гордо раздулся левый шарик.

Центральный подкатился к моим коленям, а правый и левый шустро вскарабкались по платью и уселись на плечи. Прикосновения маленьких лапок по коже вызвал целый шквал мурашек. Протянула руку к правому огоньку подставила раскрытую ладонь. На нее шустро забежала маленькая ящерка с темнокоричневый окрасом в маленькую сиреневую крапинку. Прохладное тельце было окружено огненным сиянием, которое совершенно не обжигало. Склонив голову на бок, она с любопытством смотрела на меня большими янтарными глазками с горизонтальными зрачками.

– Правда она красивая? – тихо спросил огонек на левом плече.

– Правда, – завороженно выдохнула я. Ящерка на руке смутилась.

– Сестра моя, – с гордостью заявил левосидящий собеседник, – а он дед наш, старейшина.

Затем они оба ловко сбежали вниз и устроились возле моих коленей.

– Спасибо тебе, – начал старейшина, – мы не один век были заперты в люстре.

– Но зачем?

– Тысячелетиями наш народ, освещал улицы подземного города и дворец. Мы жили в лавовой реке. Первая королева заключила с нами соглашение. Нам было не сложно, да и весело освещать город в специальных шарах.Горожане уважали нас, нанимали на работу.

– А потом все изменилось, – горестно вздохнув, перебила его саламандрочка, – королева Морлет очень сильно разругалась с господином Тилорном. А потом заперла всех саламандр в сферы. Запретила пользоваться огнем в городе. Лишь мы служили источниками света.

– Но почему?

– Потому что наш огонь не создает тени… – свою фразу старейшина на закончил. Послышался скрежет в замочной скважине, и все саламандры разбежались в разные стороны.

Дверь приоткрылась. Из небольшой щелочки полился тусклый свет из коридора, ослепивший меня. Вошедший с тележкой для еды гуль, замер в дверях. Окинул комнату безразличным взглядом.

– Принцесса развлекается? – иронично произнес он, толкнув тележку. – Не буду вам мешать, – и развернувшись, направился к выходу.

– А ну, стоять! – рявкнула, вскакивая на ноги. Стеклянная крошка осыпалась на пол. Гуль даже не вздрогнул.

Бросилась к двери. Осколки впились в голые ступни. Запутавшись в платье, я растянулась на полу. В груди снова вспыхнула боль, сознание отключилось.

***

Лорд бежал по темным улицам незнакомой деревушки. Привычный и родной город дано остался позади. Звезды тухли на светлеющем небосводе. Просыпалось солнце. Значит его принцесса жива. Последний неказистый домик, а за ним огромное, пока еще не проросшее поле. Жители вели скотину с ночного выпаса и с удивлением смотрели на быстробегущего длинноволосого мужчину. Впереди показался обрыв метров пять в ширину. Лорд с легкостью его перепрыгнул и, приземлившись на другой стороне, продолжил свой путь.

Куда он спешил? Он и сам не мог ответить на этот вопрос. Просто бежал туда, куда велело его сердце, куда влекла интуиция. Предрассветную тишину он встретил далеко за пределами деревни, смотря с высоты на плещущуюся воду под ногами. Вглядываясь в нежный розовый небосвод, искал нить, куда двигаться дальше.

– Макс, – легкий ветерок коснулся чуткого уха Лорда, – спаси меня. Ты же всегда меня спасал. Как оказалось на протяжении трехсот лет оберегал.

Шепот полный отчаяния. Любимый голос, охраняемый им столько лет. Молодой человек склонил голову.

– Я найду тебя, моя принцесса. И они поплатятся, за каждую пролитую тобой слезинку. А тебя пернатый! – резко подняв голову, что было сил, крикнул мужчина. – Лично пущу на фарш для бродячих собак.

Глаза Лорда засветились ослепительно белым светом.Длинные волосы пришли в движение, утяжелились, налились бритвенной острой сталью. Сила, спавшая не одно столетие пробудилась.

Глава 5.1. Королева

– … аккуратнее, – раздался ровный голос гуля, – она не стабильна.

Сильные мохнатые лапы крепко прижимают меня к мягкой широкой груди. Левая рука обессиленно болтается в воздухе. Словно через слой ваты в ушах слышится размеренное цоканье когтями по каменному полу. Сильная вонь мокрой шерсти прорывается через кромешную темноту.

«Отвратительно…» – сознание тухнет.

– … нет, все-таки ты дебил, – обреченно вздохнув, проговорил гуль, – или все оборотни на голову ушибленные? Под ноги не учили смотреть? А если бы сила вырвалась? – продолжал отчитывать гуль собеседника, отвратительно пахнущего мокрой собакой.

– Ни черта не видно, платье ее в ногах путается, – прохрипел «меховой коврик», на котором я лежала. Вибрация от его низкого голоса пробирала до мурашек.

– Не нужно на платье наговаривать. Ты на спину упал, – насмешливо заметил гуль.

– Раз ты умный такой, сам ее тащи! Почему всю опасную работу должен делать Боррис?

«Коврик» тихо зарычал проклятия и начал аккуратно вставать с пола, поднимая меня следом. Оборотень крепко прижимал мое обессиленное тело к мохнатой вонючей груди, сдавливая ребра и практически ломает грудную клетку. Резким толчком вскочил на задние лапы, зашатался удерживая равновесие и опять чуть не упал.

– Осторожнее! – взревел гуль. – Не раздави ее.Если Тьма освободится, руки точно оторвет. И это в лучшем случае. Будь внимателен. Не хочу, чтобы и меня взрывной волной зацепило.

Оборотень направился дальше, продолжая что-то бубнить себе под нос.

«Куда мы идем?» – плавала в голове одинокая мысль, за которую я пыталась ухватиться. Но она убегала от меня в невесомость, по которой я плыла, убаюкивала, отключала сознание…

– … вы что натворили?! – изумленно визжала королева. – Умом тронулись?! О Богиня, с кем мне приходится работать! Одни идиоты вокруг. Перекладывайте!

Мохнатые лапы вновь аккуратно подняли меня с шероховатой каменной поверхности и понесли неизвестном направлении. Сознание никак не хотело полностью возвращаться, постоянно покидало меня…

– … дороги бы лучше в городе отремонтировала, а не на нас орала. Бабы, что с них взять, – негромко бубнил мужской хриплый голос у меня над головой.

Умеренная тряска, поскрипывание колес. Пахло неизвестными травами, цветами и все той же противной мокрой шерстью. Повозка слегка покачивалась, а совместно с тихим бубнением оборотня, убаюкивала, словно колыбельная.

«Радует одно – не вперед ногами везут, и на том спасибо…» – пробежала мысль и тут же потухла…

… небольшой камушек больно стукнул в лоб, приводя в чувство на короткое время. Вокруг все тряслось, пахло горелой шерстью и паленым мясом.

«Пикник с шашлыками…» – услужливо подсказало сознание.

– … вам, дебилам, что говорила?! – визг Морлет вернул в шаткую реальность. – Везти только на повозке! Не в коем случае не трогать ее руками! Теперь довольны? Минус один тупой оборотень в королевстве. Вот его левая лапа, – послышались шлепки, как будто кого-то хлопают по лицу, – а правая черте где!

– Моя госпожа, я предупреждал Борриса, – спокойно парировал гуль, – но, если вы считаете, что я не справился с доверенной задачей, можете продолжить бить меня по лицу его оторванной конечностью.

Шлепки прекратились. Что-то большое отлетело в сторону и с шуршанием покатилось по дороге.

– Голову в гостиной повешу, – задумчиво, словно чем-то любуясь проговорила королева, – как напоминание о том, что с ней легко можно расстаться, если не выполнять прика…

Окончание тирады я не услышала, проваливаясь в забвение…

В себя начала приходить, очнувшись на каком-то слегка теплом камне. Голова кружилась, немного подташнивало, а тело болело. Словно похмелье, которое было лишь однажды. Тогда виной этому состоянию стали подружки, пытающиеся вылечить девятнадцатилетнюю дурочку, бросившую парня-альфонса. После того случая было покончено с алкоголем и смазливыми придурками. Сестра с братом долго смеялись, стоя возле мой кровати и подшучивая над состоянием тяжелейшего похмелья. Через минут пятнадцать, показавшиеся мне вечностью, они, сжалившись, выдали таблетки, которые вернули ясность ума, стабилизировали желудок и вестибулярный аппарат.

Сильная жажда стянула кожу на губах. Попыталась их облизнуть, но пересохший язык отказался слушаться. Тяжелые веки не хотели подниматься. Мое тело, вообще, не подчинялось хозяйке. Руки и ноги онемели и практически не ощущались. С трудом раскрыла глаза.

Высоко, небольшим пятном, переливалось звёздное небо, словно я смотрела на него из глубокого колодца. Как давно его не видела. Взлететь бы в высь, покататься на месяце. Но полная луна словно смеялась надо мной, ослепительно сияя. Холодный свет озарял непроглядную тьму, манил к себе.Хотела протянуть к ней руки… но не тут-то было. Мои запястья приковали цепями к каменной поверхности над головой.

В ту же секунду туман, дурманящий сознание, улетучился. Мир наполнился приглушенными звуками и запахами. Далеко, словно через слой ваты, играла быстрая ритмичная музыка. Пахло приторно-сладкими травами, от которых начинало подташнивать. Я окончательно пришла в себя, музыка стала громче. Подергала за железные оковы, плотно прилегающие к занятиям. Боль резко пронзила плечо.

– Твою же… – выругалась, забыв на мгновение, что я леди.

Камень, на котором лежало мое обессиленное тело, неожиданно затрясся и плавно наклоняясь принимал практически вертикальное положение. Оковы резко натянулись, дернув многострадальческое плечо. Слезы брызнули из глаз и горячим водопадом потекли по щекам.

«Господи, больно-то как!» – пыталась отдышаться, глубоко вдыхая носом воздух и выдыхая его через рот.

Через замутнённую пелену увидела помещение. Пещера, по стенам которой, словно черная плесень, расползались непонятные каракули. Огромная площадка на возвышенности, словно гору срезали острым скальпелем. На полу в пятидесяти сантиметрах от моих ног выбита мелкая сетка тонких каналов, собирающихся под камнем, на котором я висела, словно муха в паутине огромного паука.

– На помощь!!! – хотела закричать я, но из горла вырвался тонкий жалкий писк. – Кто-нибудь помогите!!!

Резко шум праздника стал ближе и на площадку передо мной поднялись разно одеты существа. Они пели на непонятном языке протяжную уныло-загробную песнь, танцевали.

– Да здравствует наша королева! Да здравствует Тьма!

И опять они закружились на каменной площадке вокруг меня. Некоторые страшилы подходили ближе, падали на колени, задирали платье и целовали мои ноги, оставляя противные мокрые пятна, царапали кожу выступающими клыками.

– Не трогайте меня! Отойдите! – голос наконец прорезался, сотрясая криками пещеру.

Существа, как будто не слыша просьб, продолжали подходить. Вскоре я смирилась с этим, перестала дергаться, так как любой рывок выбивал мое плечо из сустава. Лучше потерпеть их мерзкие прикосновения, чем адскую боль выворачиваемых рук кандалами.

Музыка, не совместимая по своему быстрому ритму с за унылой песней существ, смолкла. Существа расступились в разные стороны и, образовав коридор, склонили головы. На площадку медленной царственной походкой поднялась Морлет, размеренно стуча посохом по каменному полу. За ее спиной степенно шёл гуль с отстраненным выражением лица, неся черную прямоугольную шкатулку сантиметров сорок в длину.

Королева остановилась напротив меня, самодовольно улыбнулась. Нестерпимо захотелось плюнуть ей в лицо, но остатками слюны, в пересохшем рту, я решила не раскидываться. Она стукнула посохом по полу и вскинула руки к небесной дыре. Длинные рукава сползли, оголяя кожу практически до плеч. На ней виднелись зелено-коричневые омерзительные пятна, словно у разлагающегося трупа.

– Сегодня важный день для всех жителей подземного царства. Мы ждали его несколько сотен лет, – величественный спокойный голос Морлет, словно усиленный микрофоном пролетел, по пещере.

Она опустила руки, алая ткань тут же закрыла страшные пятна. Гуль подошел ближе к королеве, распахнул шкатулку. В ней, на красной подушке, лежал черный кинжал. На его сияющем бритвенной остротой лезвии, вилась черная вязь, повторяющая узор со стен.

– Сейчас мы узнаем, есть ли в этой избранной истинная Тьма.

Морлет аккуратно достала кинжал, подошла вплотную ко мне, присела, поднимая мое платье и оголяя левую ногу. Сильно сжала ступню. Ее прикосновения были резкими, кожа на ладонях влажная и липкая. Подняв голову, королева с вызовом, посмотрела мне в глаза, на лице появилась зловещая ухмылка. Забыв про боль в плече, начала вырывать ногу из ее цепких пальцев. Правой ногой попыталась пнуть в красивое лицо. Мои жалкие попытки лишь насмешили ее. Зашептав, как мне показалось заклятие, Морлет подняла руку, прикоснулась ко мне в области пупка. Тело в ту же секунду обмякло и перестало слушаться, повиснув безвольной куклой.

Убедившись, что я больше не трепыхаюсь, словно муха в паутине, Морлет, медленно, с наслаждением садиста, начала горизонтально резать мою левую лодыжку. Обжигающая боль побежала вслед за движением кинжала. Ужас происходящего затмил сознание, крик сорвался с губ и сотряс свод пещеры. С потолка посыпались камни. Разодетые существа, даже не колыхнулись, стояли и завороженно смотрели за движением руки королевы.

Из глаз полились горячие слезы, истошные рыдания вырвался из груди. Очередной раз затряслась пещера, оторвался кусок плиты и рухнув вниз придавил собой троих волкоподобных существ. Происходящее, никого не отвлекало от созерцания разрезания моей ноги. Все это время королева не отводила взгляда, наслаждалась и упивалась, одной ей понятной, победой. Как только надрез замкнулся, Морлет выпрямилась и отошла на пять шагов назад.

Кровь струйкой побежала по ступне и начала капать с кончика большого пальца в центр «паутины» на полу. Все замерли, и казалось, даже не дышали. Единственным источником звука была я, продолжающая рыдать от боли. Пару минут ничего не происходило, а потом линии начали светиться, разбегаясь по каменной площадке. Существа следили как пол под их ногами медленно освещается. Узоры на стенах вспыхнули алым светом.

– Она истинная носительница Тьмы, – громко объявила Морлет поднимая руки с зажатым в них посохом. Толпа радостно закричала, оглушая меня. – Но для того, чтобы новая королева взошла на трон, мы должны проверить желает ли Тьма эту оболочку.

Камень поднялся на двухметровую высоту и начал медленно двигаться назад. «Проплывая» над толпой восторженных существ, каждый пытался потрогать меня. Одна девушка с длинными черными волосами, схватила мою окровавленную ногу и хищно оскалилась, выпуская острые клыки и облизнула багровую жидкость со своей руки.

– Тьма! – закричала она, зажмурившись от удовольствия. – Чистейшая!

Обезумевшая она начала приплясывать, извиваться, словно наркоманка, получившая долгожданную дозу после длительной ломки. Разномастные существа принялись тянуть ко мне лапы в попытках испачкаться кровью. Начался полнейший беспорядок. Чудовища, получившие желаемое, в виде моей крови, в экстазе облизывали свои руки-лапы, многие пытались пробиться поближе. Кое-где завязалась драка. Крики, рычание, вой разносился со всех сторон. Я закрыла глаза, не в силах больше переносить весь этот хаос.

«Это сон! Кошмарный сон! – как спасительную мантру повторяла про себя в сотый раз. – Скоро я проснусь дома в своей кровати. С кухни будет пахнуть вкусным завтраком, заботливо приготовленный кухаркой Алевтиной. Мы с Максом перекусим и поедем в университет».

Макс… Милый Макс…

Слезы большими жемчужинами катились по щекам, скапливались на подбородке и капали в открытый вырез платья. Вскоре меня перестали касаться, платформа остановилась. Приоткрыв глаза, через секунду распахнула их полностью. Раздирающий душу крик вырвался из горла. Я зависла над пропастью, у которой не было видно дна. Замерла, боясь даже дышать.

– Если Тьма отвергнет это слабое тело, – громогласно объявила Морлет – Тьма перейдёт ко мне. Ведь я доказала, что не одно столетие служу Ей и своему народу. Да прибудет с нами Сила!

Глава 5.2. Королева

Существа начали радостно топать, свистеть, смеяться. Камень слегка дернулся и отправился в свободное падение навстречу бездне, увлекая меня вместе с собой. Кричать не было сил, да и смысла.

Я падала в пропасть на огромной скорости. Мимо меня наверх, позвякивая кандалами, пролетела точно такая же каменная плита. Еще немного свободного падения и с резким рывком все остановилось. Все внутренние органы сделали кульбит, цепи на руках натянулись, кандалы сильнее впились в запястья. Боль пронеслась по всему телу вызывая очередной безумный крик, тишина давила на барабанные перепонки, кромешная темнота без единого лучика света вгоняла в отчаяние. Каменная плита раскачивалась из стороны в сторону, а я мысленно прощалась с жизнью.

«Все. Это конечная станция. Дальше поезд не идет и остается ждать только смерти. Обидно, вот так окончить свой путь».

Слезы текли по щекам, капали на некогда великолепное платье. Примерно через минут пятнадцать, платформа резко пришла в движение и понеслась прямо к стене.

«Добрая королева решила меня добить? Сжалится над несчастным телом? Правильно, пусть меня лучше расплющит между двух каменных поверхностей».

Я флегматично смотрела в темноту и ждала удара. От сильного ветра, дующего мне в лицо слезы высохли, желание бороться пропало.

– Прости меня, Макс, – из последних сил прошептала я, – что не могу лично сказать, как сильно я тебя любила.

Ожидание смерти, наверное, самое тяжелое ожидание.

«Почему так долго?»

– Разделайся со мной, получи свою сраную силу! Прекрати мучать меня! Надеюсь, Тьма уничтожит тебя, Морлет! – продолжала шипеть в пустоту, из последних сил держа голову гордо.

Страха больше не было. Не было вообще никаких эмоций.

Движение плиты стало замедлятся, и вскоре я смогла рассмотреть слабоосвещённый выступ с темной фигурой на краю. Платформа плавно приблизилась, гулю схватил за край каменной плиты, подтянул к себе. Я совершенно перестала понимать происходящее. Он аккуратно подтянул плиту и уложил ее горизонтально на повозку. Давление на руки прекратилось, меня вновь пробила волна боли и я перестала их чувствовать.

– Зачем? – прошептала, безразлично смотря в потолок. – Прошу, добей.

Гуль наклонился к моему лицу, нежно провел рукой по скуле. Отвратительные, немного слизкие прикосновения, вызвали спазм в желудке. Хорошо, что я давно не ела. Как только я об этом подумала, желудок обиженно заурчал.

– Моя принцесса, – еле слышно прошептал он, смотря в мои широко открытые глаза, – потерпите, скоро все закончится. Верьте мне.

Он просунул руку мне под голову, слегка приподнял и поднес ко рту чашу. Я сцепила губы сильнее. И отрицательно покачала головой.

– Это родниковая вода. Вам необходимо попить. Еще немного и начнется обезвоживание, – прошептал гуль на ухо, практически касаясь губами моего уха. – Прошу вас.

Я покорно приоткрыла рот, и он аккуратно влил немного воды, буквально на глоток. Прохладная чистейшая живительная влага смочила губы и полилась в пересохшее горло.

– Еще, – то ли прошептала, то ли простонала я.

Гуль аккуратно стал меня поить, стараясь ни капли не расплескать. Как только вода закончилась, спешно выпрямился и выбросил чашу в пропасть, обошел тележку и покатил ее к расщелине в стене.

«Что он имел в виду, прося верить ему? – Мысли как рой рассерженных пчел закрутились в голове, вызвав приступ мигрени. – Что вообще происходит вокруг несчастной меня? – Под пульсирующую головную боль думать тяжело. – Нужно расслабится. Ведь для чего–то я им нужна».

Легко подумать, сложно сделать. Особенно, когда тебя везут на жестком камне в тележке без амортизаторов. Дорога ухабистая, телом чувствуется каждая кочка.

Гуль вез меня долго, настолько, что от созерцания потолка начала кружиться голова. Да и пейзаж стен, не вызывал бурных эмоций. Длинный каменный коридор, периодически подсвечивался кристаллами, местами была кромешная тьма. Руки, скованные кандалами, я смогла опустить и положить на живот. Цепь, которая была к ним пристегнута, противно ерзала возле головы, цеплялась за волосы и царапала шею. Онемение в суставах медленно проходило.

– Зачем я ей? – мой не громкий голос эхом отразился от стен.

– Королеве нужна Тьма, – через несколько минут практически шёпотом начал гуль, – ведь именно она поддерживает ее тело. Любая избранная, которая занимает трон, должна отдать Тьме свою жизненную энергию. За это она награждает ее молодостью, красотой и огромной силой.

– Ты хочешь сказать, что Морлет ходячий труп? – от ужаса волосы на голове зашевелились, ноги заледенели. – И я должна буду умереть?

– Такова плата, – тяжело вздохнув прошептал он. – Госпожа слабеет, ее красоту поддерживают зелья, но они уже не справляются.

– Я видела пятна на руках, – сразу вспомнились мне уродства на коже Морлет.

– Вы совершенно правы, моя принцесса. Время королевы на исходе, поэтому она злится и нервничает.

– А до этого она была душой компании? – не смогла не съязвить я.

Гуль остановился и сдавленно хрюкнул.

«Смешно ему, мне вот не до смеха».

Движение повозки возобновилось, и тело подпрыгнуло на очередной кочке так, что у меня клацнули зубы.

– Простите, моя принцесса. Осталось немного.

– До чего?

Ответа не последовало. Яркий свет ослепил глаза. Пришлось зажмурится. Пройдя еще сотню метров в горку, мы остановились. Послышался лязг металлических оков, руки вновь стало тянуть на верх, пока цепь полностью не расправилась. Платформа, на которой я лежала пришла в движение и стала наклоняться. Вновь резкая боль пронзила плечевой сустав.

«Да чтоб тебя, Морлет, черти на вилы натыкали и масла на сковородку не подливали!»

Гуль обошел платформу несколько раз, убедился, что я крепко стою на ногах, поправил волосы и ушел, оставив меня одну. Время тянулось до безобразия долго. Я находилась в маленькой пещере, ярко освещенной кристаллами. Пахло мокрой землей, плесенью и затхлостью. Ноги быстро замерзали, ведь в этот раз я твёрдо стояла ими на глиняной поверхности, а не была подвешена, как в пещере с веселящимися существами.

За спиной послышались шаги и мерное постукивание посоха.

– Явилась, гадина, – уверенно произнесла я.

Голос ни капли не дрожал, а акустика пещеры делала его громче.

– Где же ваши манеры, леди? – Морлет обошла каменную плиту и остановилась напротив меня шагах в семи.

– Остались далеко за пределами этого царства.

– Ути, какие мы грозные. А не так давно ты молила меня о пощаде. Ну, ничего. Еще немного и умолять тебе больше не придется.

Она рассмеялась, словно безумная.

– Сахан! Быстро ко мне! – Морлет осмотрела пещеру. – Куда пропал этот бездельник. Сахан!

Гуль подошел к королеве и поклонился.

– Нужно призвать оракула для ритуала. Ты подготовил все необходимое?

– Да, моя госпожа.

– Ну что, готова стать королевой? Но для этого нужно умереть. – Морлет заулыбалась, глаза ее засияли красным светом. – Тебе умереть чтобы Тьма перешла ко мне, ибо только я истинная королева. Я веками правлю подземным царством. Оно моё! Я никому его не отдам. Никто кроме меня не может им править. А с твоей силой я смогу поработить всех, став единственной владыкой мира! Мне лишь нужна истинная Тьма.

– Ты сумасшедшая! Никто не даст этого тебе сделать, – я изо всех сил пыталась оставаться спокойной, но голос все равно немного подрагивал.

– Я триста лет сижу на зельях, я устала видеть, как моя красота с каждым днем угасает. Они спрятали тебя, но я все равно нашла ту, которая мне нужна. От меня не скрыться!

Морлет с силой воткнула посох в землю, подняла руки к потолку и скороговоркой заговорила заклятие.

– Да пробудится истинная первая,

Откроются глаза её чёрные,

Пусть дыхании Тьмы истинной,

Исполнит то, что предначертано.

Пещера задрожала, земля напротив меня взбухла, осыпалась и появился чёрный каменный саркофаг стоящий вертикально. С омерзительным скрипом дверка медленно распахнулась, являя нам мумию в длинном черном кружевном платье. Волосы цвета вороньего крыла свисали с белоснежного черепа, струились по груди и доходили почти до колен. На голове был стальной венок со сложным переплетением и сияющими черными камнями. Ее костлявые руки были сложены на груди. Смрад заполнил пещеру, вытесняя остатки воздуха. По сравнению с ней, гуль просто красавчик! Провалы глазниц заполнились темной субстанцией, слегка замерцали. Труп неизвестной девушки протянул ко мне руки.

– Дитя… – прохрипела она.

Каждый волосок на моем теле зашевелился и вздыбился. Ужас парализовал язык, да и все тело.

– Она МОЯ! – закричала королева, вставая, между нами. – Как и договаривались, твой народ жив благодаря мне. Теперь я требую плату, согласно нашему договору.

– Я помню… – скрипучим голосом протянула мумия.

С кончиков ее пальцев в мою сторону поползли толстые зеленые лианы. Словно змеи извивались по земле, все ближе подбираясь к моим ногам. Еще мгновение и холодные растения начали обвивать ступни, по спирали стали подниматься вверх все плотнее сжимая тело. На груди лианы разделились и поползли по рукам, плотным кольцом обвили запястья и остановились.

Морлет завороженно взирала на них, словно под гипнозом, с уголка ее рта некрасивой струйкой стекала слюна.

«Она точно больная!»

Развить мысль мне не дали. Лианы резко выпустили из себя шипы вонзая их в моё тело. Закричать я не смогла. В местах проколов выступила кровь тонкими струями начала стекать по телу и впитываться в появляющиеся листья. Возле каждого шипа появился красный бутон. По мере насыщения моей кровью они раскрывались.

Сердце замедлило ритм, пропустило несколько ударов. Лианы сильнее обхватили горло воздух перестал поступать в легкие. От нехватки кислорода начало темнеть в глазах. Но все резко прекратилось. Растения ослабили хватку.

– Она истинная избранная, – заскрипела мумия. – Тьма находящийся в ней её собственная. Я не могу забрать её силой.

– Ты должна это сделать! – выйдя из оцепенения, раненой свиньей завизжала Морлет, схватила посох и направила его на мумию. – Иначе твой народ исчезнет с поверхности планеты с первым рассветом!

– Я повторяю ещё раз. Тьма не желает с ней расставаться. Я не могу передать её тебе.

Морлет кинулась ко мне, стала срывать цветы и с жадностью засовывать их в рот. Она с остервенением жевала, брызгая багровой жижей, с шумом проглатывая красное месиво из бутонов.

Сожрав таким образом четыре цветка, она резко схватилась за горло и замерла, рухнув на землю сломанной куклой. Ее широко раскрытые глаза остекленели, из приоткрытого рта вырвался булькающий звук и красная пена, испачкав губы потекла по щеке впитываясь в землю.

Я смотрела на все это безобразие, на мгновенье позабыв о слабости. Хотелось кричать, но я все еще была парализована ужасом. Нужно что–то делать!

– Дитя, – вновь раздался скрипучий голос мумии, – послушай меня. Я Ардил, мать темных эльфов. Молю, сообщи моим детям, где мои останки. Пусть они прервут мое заточение и похоронят меня с почестями.

Сказав это, лианы рассыпались и пеплом осели на пол. Глаза королевы темных эльфов потухли.

«Соберись тряпка! Ты должна спастись. По ходу Морлет скончалась».

– Прелестно, просто прелестно! – прошептала, осматриваясь по сторонам. – Я и два трупа рядом. Замечательная компания для вечерних посиделок. – Подергала оковы. – Через пару дней здесь будет три мертвеца. Хотя… Сахан! – что было мочи крикнула я. – А в ответ тишина, снова я останусь одна, сильная женщина плачет у окна[1]… – пропела строчку из известной песни. А в ответ была действительно тишина. – Ты обещал мне, помнишь! Сахан!

Все, последняя надежда улетучилась вместе с отголоском эха. Я склонила голову, поджала замерзшую левую ногу. Минут десять ничего не происходило. Резко Морлет зашипела, стала извиваться, биться словно в конвульсиях. Ее волосы поблекли, кожа посерела, пальцы на руках скрючились. После нескольких минут агонии, она оперлась на локти, приподнялась и завалилась на бок. Встав на четвереньки, доползла до посоха и оперевшись на него медленно поднялась.

Повернувшись, она посмотрела на меня безумным взглядом потухших серых глаз. Багряная пена стекала изо рта по подбородку. Тыльной стороной ладони она стерла ее с лица. На месте соприкосновения пены с кожей появились темные пятна, как будто при помощи средства для снятия макияжа провели по лицу с огромным слоем тоналки.

– Довольна! – зашипела она. – Раз не могу забрать Тьму, я заберу твою жизненную силу. Её ненадолго мне хватит, а потом вновь родится избранная.

Морлет ловким движением достала тот самый кинжал с вязью узоров из рукава и направилась в мою сторону.

– Твоя кровь будет моим элексиром!

– Нет, не будет! – неожиданно раздался мужской голос. – Отпусти девочку, я приказываю тебе.

– Нет, ты не лишишь меня моего трона, убирайся! – заорала Морлет, дикими глазами смотря мне за спину.

[1] Слова из песни А.Б. Пугачевой «Сильная женщина»

Глава 5.3. Королева

Я попыталась обернуться, но каменная плита мешала это сделать. Жаль, что у меня нет рентгеновского зрения.

– Ты не мог проникнуть сюда, ты не мог! – у Морлет началась истерика. – Это все мое!!!

Мужчина вышел и встал между мной и обезумевшей королевой, которая яростно сжимала кинжал в руке.

– Отдай мне нож! – Командным голосом приказал он ей, протягивая руку открытой ладонью вверх.

Широкая спина обтянута кожаной курткой с высоким воротником. Ершик темных волос с одной стороны головы был выше, чем с другой. В левом ухе на длинной цепочке висела черная каменная серьга в виде креста. Штаны, заправлены в высокие армейские ботинки, обтягивали накаченные ягодицы и ноги. Я попыталась всмотреться в лицо мужчины, но он наклонил голову так, что длинная челка с правой стороны полностью скрывала его лицо.

– На, возьми! – и Морлет замахнулась кинжалом кинулась на красавца. Он ловко, с грациозностью гепарда, увернулся, перехватил ее руки и отшвырнул женщину в сторону. Она пролетела несколько метров по земле, подняла облако пыли и замерла без сознания.

Он обернулся ко мне. Лицо. Его лицо было прекрасно. Настолько красивого мужчину мне не доводилось видеть никогда. Темно–карие глаза в обрамлении черных ресниц. Не таких как бывают у некоторых красавцев. Нет, они не были пушистыми, они были идеального объема и длинны. Абсолютно ровный нос, аппетитнейшая линия губ. Нельзя сказать, что они совсем тонкие, но и не огромные перекаченные пельмени. То, что нужно для мужчины. Он манил и притягивал к себе. Я даже не заметила, как Сахан быстрыми и ловкими движениями освободил мои руки от оков.

– Начинается… – простонал мужчина и провел рукой по лицу и взъерошивая челку. – За что мне это проклятие!

– Господин Тилорн, нужно уходить, – тихо проговорил гуль, закидывая мою руку себе за шею, так как ноги, после длительной не дееспособности, отказывались слушаться.

– Идемте скорее, пока гадина не пришла в себя, – в одно мгновение красавчик подхватил меня и понес к выходу из пещеры, – и поищи зелье для принцессы.

– Меня на руках несет ангел, – пролепетала я и попыталась провести рукой по скуле господина Тилорна, – ты прекрасен…

Он увернулся от прикосновений и ухмыльнулся. Из–под верхней губы сверкнули кончики острых клыков.

– Сахан, быстрее! Она меня лапает, – взмолился мужчина, не сбавляя шага и уворачиваясь от моих прикосновений.

– Я ищу мой господин, – бежавший рядом гуль позвякивал разнокалиберными склянками. Интересно знать, где он их прятал. – Нашел!

Наша процессия остановилась, Тилорн выхватил склянку с жидкостью цвета детской неожиданности и поднес к моим губам.

– Пей! – приказал он.

Я отрицательно покачала головой. Доверия жижа не вызывала. Красавчик тяжело вздохнул, сосредоточился и посмотрел на меня ангельскими глазами.

– Прошу, выпей это чудотворный элексир. Ради меня.

Я и поплыла. Была готова на все, ради него. Дрожащей рукой взяла бутылек и заглянула в прекрасный омут его глаз, скользнула взглядом по его губам.

– А ты меня потом поцелуешь? – словно кошка мурлыкнула и потёрлась носом о его плечо.

О как о пах! Грозовой шторм и всепоглощающий пожар.

– Обязательно, – и он подтолкнул склянку к моим губам, – пей.

Я сделала маленький глоток. На вкус это смесь трав, коры дубы и жгучего перца. Язык противно закололо, горло обожгло, из глаз брызнули слезы.

– Все пей! – рявкнул красавчик.

Мне не оставалось другого выхода, только повиноваться ему. Давясь и рыдая, за три больших глотка осушила флакончик. Как только зелье закончилось, Тилорн отбросил склянку в сторону, крепче прижал меня к себе и побежал. Гуль поспешил следом, отставая от нас буквально на пару шагов. Позади раздался вой Морлет. Слов было не разобрать, но по интонации нас проклинали.

– Мы потеряли слишком много времени, – мужчина, чуть пригнувшись, вбежал в пещеру.

– Господин Тилорн, боюсь мы не сможем вернуться во дворец.

– У нас нет другого выхода. Найди восстанавливающее средство.

Гуль вновь забренчал склянками и протянул флакон со светящимся в темноте голубым раствором. Тилорн не останавливаясь открыл крышку и протянул его мне.

– Выпей его. Оно исцелит тебя.

– А оно не радиоактивное? – Я с сомнением повертела в руках пузатый флакон. – Вдруг у меня потом уши, как у слона вырастут…

– Оно эльфийское. И у тебя голова исчезнет, если я верну тебя обратно Морлет. А хотя, зачем? Надоест тебя тащить – сожру.

Он оскалился и в свете флакончика показались длинные клыки.

«О мать честная, он вампир!»

– Да, я вампир. И очень голодный вампир, – наклонившись и почти касаясь губами моего уха прошептал, – любящий молодых и невинных девушек.

Кожа покрылась мурашками. То ли от близости красавчика, то ли от картинок, пронёсшихся в моей голове с возрастным цензом восемнадцать плюс, то ли от чувства самосохранения, кричавшего мне, что лучше выпить эту радиоактивную жидкость. Здравый смысл победил и, немедля, я резким движением опрокинула в себя содержимое бутылька. На вкус оно было приятное. Освежающая жидкость побежала по горлу, обволокла голодный желудок, похолодила низ живота, убежала в пятки и горячей волной шарахнуло в голову.

– Ик! – вырвалось у меня, и я захихикала. – Мальчики, я такая пьяная–я–я–я.

– Побочка, чтоб ее! – Тилорн тяжело вздохнул. – Вот зачем эльфы делают все свои зелья на местном самогоне?

– Он у них целебный, на травах, – прохрипел рядом бегущий гуль, – хуже было бы если на гномьем. Я предлагаю вам срезать путь и пройти через заставу.

– Это хорошая идея, – кивнул вампир. И резко свернул в право.

Бежали мы минут двадцать. Я периодически проваливалась в сон, резко просыпалась, икала. Даже пыталась поднять боевой дух нашей компании.

– Черный ворон… – затянула я, – ненавижу эти пернатых гадов, – тут же вспомнился черноволосы гад. – Надо было ему, ик, песню так испоганить…

– Я прошу тебя помолчи, – тяжело дыша, попросил вампир.

– Какой же ты бу–у–у–ка, ик! – и я вновь старательно стала выводить слова новой песни – «Брёл в ночи домой, я был слегка навеселе, а вокруг спокойно, ни души во всём селе. Тут–то и увидел я соседа при луне, он слегка прихрамывал, спеша навстречу мне…»[1]

– Заткнись! – рявкнул Тилорн. – Не до тебя сейчас.

– Ик!

Пещеру тряхнуло, с потолка сыпались камни.

– Это не я, ик, все рушу! – старательно, практически по слогам сообщила своим спутникам, запрокинула головы и уснула крепким сном…

– … по уставу не положено,

«Какой знакомый голосок».

Я приоткрыла правый глаз.

– О–о–о, рядовой Гнатюк, ик!

– Во, – указал на меня чертик, – тем более с пьяными.

– Поднимай шлагбаум, мы время теряем! – гневно взревел мой спаситель.

– При всем моем уважении к вам, господин Тилорн, но не могу. Вы как человек, извините, вампир военный, должны знать про устав.

– А ну, поставь меня на ножки, – зашевелилась я на руках у мужчины.

– Не дрыгайся! – зашипел в ответку он.

– Ну позязя, ик! – сама не узнаю себя. – Сначала опоил, а потом, ик, не хочешь выполнять мои просьбы.

Я сложила руки на груди и надула губки. Вампир взревел. Психанул, пнул камушек, который полетел в будку, где сидел чертик. Он чудом успел пригнуться, ибо камень, словно пуля аккуратно пробив стекло, прошел на вылет и воткнулся в противоположную стену. Разъяренный вампир разжал руки. От неожиданности я даже вскрикнуть не успела. И быть мне ушибленной на все тело, если бы не заботливый гуль, вовремя подоспевший и поймавший меня возле самого пола.

– Спасибо, красавчик, ик! – и я чмокнула его в нос.

Гуль слегка опешил и постарался сделать вид, что ничего не произошло, нацепив свою безразличную маску. Аккуратно помог встать на ноги, слегка придерживая под локоток.

– Мальчики! Я вновь чувствую ноги! – задрав подол выше колена, шатаясь начала пританцовывать на месте. – Кайф! Ик!

Тилорн сложил массивные руки на груди и закатил глаза к потолку, чертик изрядно покраснел и опустил глазки–бусинки в пол, а гуль продолжал безразлично взирать на наш «цирк».

– И так, – опуская платье обратно и разглаживая руками складки на подоле обратилась в вампиру, – что тут происходит?

– Нас не пропускают, – сквозь зубы прошипел Тилорн.

– Куда? Ик!

–Туда! – раздраженно махнул рукой вампир на шлагбаум.

– Туда? – еще раз переспросила я. Он посмотрел на меня как на умалишённую и зло кивнул головой. – А что, ик, обойти никак нельзя?

– Раз мы здесь стоим, значит нельзя!

– Саханушка, – повернулась я к гулю, – а найди для этого богоподобного психа успокоительный отвар.

Глаза Тилорна налились кровью, правое веко дернулось, крылья носа раздулись. Не то вой, не то рычание вырвалось из его груди. Резко приблизился к моему лицу широко открыв рот, оголяя острые клыки. Сие действие не оказало нужного эффекта на меня. Видимо, происходившее события последние дней, убили всю нервную системы. Или зелье на эльфийском самогоне сделало меня бесстрашной. Или долбанутой на всю голову. Я пока не решила. Указательным пальчиком правой руки, я аккуратно отодвинула его подбородок в сторону.

– Не стоит на меня кричать, дорогуша, ик!

Рядовой Гнатюк в своей будке нервно сглотнул и попытался слиться с местностью. Неожиданно внутренняя дверь будки распахнулась и в нее ввалился капитан Копытман, довольно поглаживая выпирающий животик левой лапкой, а правой ковыряясь в зубах. Не видя нас, прошел и сел на табурет спиной к нам.

– Таки ты прикинь! Наша пришибленная, ну, которая, таки, с потолока рухнула, оказалась, таки, избранница Тьмы! Силищи в ней, таки, просто тьма! Волхова, Большое ухо и их бабу, как ее… – Копытман защелкал пальцами, – таки, ну, которая с большой жопой и белым брюхом. А–а–а, таки, не важно, – махнул он лапкой, – плитой, упавшей с потолка, таки, намертво пришибло. Прям в лепешку, – и он ударил кулачком по ладошке. – А Борриса, таки, ва–а–а–аще в клочья разорвало, – чертик размахнул лапки в сторону изображая взрыв. – до сих пор, таки, желтая аллея увешана гирляндами из его кишков. Таки, сам лично видел! – очень гордо поднял пятачок капитан. – И такую пирушку в честь избранницы, таки, закатили. Но, таки, Тьма ее не приняла, – вдохнул чертик, – слабовато тельце для нее, таки, оказалась. На троне королева Морлет оста… а ты че, таки, бледный такой.

Рядовой, вытянувшийся по стойке смирно, дрожащими лапками перебиравший кисточку на конце хвоста, пальчиком указал на нас, смотрящих представление одного актера из–за окна сторожевой будки и нервно сглотнул. Копытман медленно обернулся через левое плечо.

– Здрасьте, – приветливо помахала я ему рукой и улыбнулась во все свои тридцать два белых зуба.

Чертик взвизгнул, подскочил и спрятался за спину своего трясущегося товарища, выставляя его вперед на подобие живого щита.

Рядовой, вытянувшийся по стойке смирно, дрожащими лапками перебирая кисточку на конце хвоста. Он пальчиком указал на нас, смотрящих представление одного актера из–за окна сторожевой будки и нервно сглотнул. Копытман медленно обернулся через левое плечо.

– Здрасьте, – приветливо помахала я ему рукой и улыбнулась во все свои тридцать два белых зуба.

Глава 5.4. Королева

Чертик взвизгнул, подскочил и спрятался за спину своего трясущегося товарища, выставляя его вперед в виде живого щита.

– Я, таки, вижу то же что и ты? – шепотом спросил Копытман своего напарника.

– Наверное, да. А что конкретно ты видишь? – таким же шёпотом, который отчетливо долетал до наших ушей, уточнил рядовой.

– Припадочную принцессу, таки, которую в пропасть скинули, тьма ее сожрала и выплюнула обглоданные кости. Я тебе, таки, точно говорю, сам лично видел. Мы еще потом пошли ентот скелет все хоронить. Таки, многие рыдали над могилой ентой не состоявшейся королевы.

– Тогда я вижу то же что и ты, – уверенно тряхнул рогатой головой рядовой Гнатюк.

– Ребятушки, – прокричала я, переминаясь с ноги на ногу, – тут такое дело, не могли бы вы открыть шлагбаум и пропустить нас. Мы очень спешим, ик! Мальчики, – обернулась я к своим спутникам, – вы не хотите мне ничего сказать о других пробочках ваших зелий?

– Да, вроде нет, – гуль нахмурил лоб и не без того выглядевший ужасный.

– Есть, – ехидная улыбочка озарила прекрасное лицо вампира, сложившего руки на груди и оглядевшего меня с головы до ног, – крайне забавная побочка. Поделишься своей проблемой.

Я продолжала нервно мяться на одном месте. Проблема то деликатная, о таком в слух не говорят. Даже коварное опьянение не сделало меня настолько раскованной. Тилорн склонил голову на бок и пристально смотрел на меня.

– Да в туалет хочу, сил нет уже терпеть, ик! – вскрикнула я, сжав кулаки. Пещеру с легонька тряхануло, с потолка посыпались мелкие камешки.

Черти встрепенулись и плотнее прижались друг к другу.

– Открывайте проход! – простонала в отчаянии я.

Копытман, расправив плечи, пинком отворил дверь будки, двинулся к нам, крутя в лапках длинный хвост с кисточкой на конце. Небрежно облокотившись на шлагбаум правым локтем, дернул головой, стряхивая невидимую челку с глаз.

– А документы пропускные, таки, у вас есть? – небрежным тоном поинтересовался капитан, совсем осмелев.

– Да вы задрали! – взревел Тилорн и со всего размаха стукнул невидимую магическую стену перед шлагбаум.

Чертик рефлекторно дернулся, отскочил на пять шагов назад, но вспомнив, что он под охраной защитных чар, вновь принял небрежную позу сложив лапки на выпирающем пузике.

– Таки, не положено, без документов. Вам ли енто не знать, бывший господин генерал, – рогатая ехидна сощурила глазки бусинки и выжидательно посмотрела в сторону разъярённого вампира. – Система, таки, не пропустит через шлагбаум. Сколь угодно, таки, вы можете орать, рычать, рассекать воздух, – задумчиво потер чертик подбородок, – да хоть таки, вашими зачарованными клинками, – Копытман лениво поковырялся в зубе, достал остатки еды, щелчком выкинул их в сторону и сплюнул на пол.

Чувствуя безнаказанность момента, развернулся и виляя хвостом направился к будке бросил не оборачиваясь.

– Вы не пройдете.

«Вот хам!» – яростно пронеслось у меня в голове, подогревая и без того пьяную кровь.

Пришлось закрыть глаза и сделать пару успокаивающих вдохов и выдохов. Немного усмирив всеразрушающий гнев, аккуратно обошла шлагбаум и быстрым шагом отправилась за капитаном. Рядовой из будки, пытался объяснить напарнику, что нужно срочно обернуться. Он смешно подпрыгивал, размахивал лапками, корчил смешные рожицы.

– Да, таки, не боись, ты, – успокаивал его Копытман, вальяжно идя к будке. Истерика рядового достигла своего пика, он схватился за сердце и начал медленно оседать на пол, – они не пройдут и не чего нам, таки, не… – договорить он не успел, так как я схватила капитана за бесящий меня хвост и начала накручивать его на запястье.

Первые несколько секунд чертик пребывал в шоковом состоянии пытаясь осознать происходящее. Затем завизжав, попытался побежать. Но хвост, наматываемый на мою руку, не дал ему это сделать. Он смешно перебирал копытцами по каменному полу поднимая кучу пыли и упорно скользил назад все ближе и ближе ко мне.

– Значит так, ик! – Начала я разговор с пленником, как только его копытца коснулись подола испорченного платья. – Сейчас я и ты, – подтянула чертика еще ближе, практически касаясь губами его уха томно прошептала, – идем в будку, ик, и пропускаем остальных из моей компании. А потом мы тихо и мирно уходим, дальше не причинив вам никакого вреда. Попытаешься нас обмануть, – в голос вернулись угрожающие нотки, – у меня в комнате, на шторах появятся замечательные шнурки с кисточками из ваших хвостов, а перед камином два замечательных коврика, – я свободной рукой резко выдернула волосинку с пуштой кисточки с кончика хвоста Копытмана.

Он в очередной раз истошно завизжал, словно поросенок, и замер, перестав вырываться.

– Это, таки, очень подло и не культурно, хватать за хвост, – он шмыгнул носом, склонив голову, – тем более, таки, обращаться с ним подобным образом! – к концу фразы взревел чертик, переходя на фальцет.

Копытман резко повернулся, настолько, насколько позволяло ему положение и попытался укусить меня за запястье, державшее его многострадальческий хвост. От неожиданности, естественно, в целях самообороны, я сжала свободную руку в кулак, ударив чертика ровно в центр пяточка. Словно в замедленной съемке, его голова дернулась и в разные стороны полетели слюни. Не устояв на копытцах, он начал падать на землю. От резкого натяжения, хвост впился в пальцы, перетягивая их и доставляя неприятные ощущения. Рефлекторно ослабила хватку, и он начал потихоньку разматываться. Капитан упал на брюшко смешно задрав пушистый зад с накрученным на мою руку длинным чуть мохнатым хвостом.

Рядовой, пришедший в себя, выглянул в окно будки. Закрыл рот лапками смотря на все происходящее огромными глазами полные ужаса. Моя компания, за шлагбаумом разразилась истеричным смехом и громкими аплодисментами.

– Смешно вам, – фыркнула, оборачиваясь к ним, – прям цирковое представление!

– Принцесса в роли дрессировщика, – хмыкнул гуль улыбнувшись уголком рта.

– Неа, – протянул клыкастый гад, облокачиваясь на не видимую преграду, – это не дрессировщица, это госпожа, наказывающая своего раба.

– Кто о чем, а вшивый о баньке, – зашипела в гневе я, дергая за хвост несчастного чертика.

Из глаз–бусинок брызнули слезы, и он жалобно заскулил, стуча кулачком по земле.

– Открывай, – обернувшись через левое плечо, я зло посмотрела на стража заставы, спрятавшегося за стеклом и крепко прижимающего хвост к груди, – а то я и до тебя доберусь, ик!

Выйдя из ступора, Гнатюк в панике понажимал пару кнопок и шлагбаум со страшным скрипом поднялся под углом в девяносто градусов. Тилорн и Сахан быстрым шагом прошли через границу и направились в мою сторону.

– Но, таки, как она прошла через заставу? – пропищал Копытман вытирая слезинку с правой щеки.

Вампир присел на корточки напротив мордочки чертика и посмотрел в его глаза.

– Все очень просто. Обманула вас Морлет, жива истинная королева Мории. Приняла принцессу тьма и оракул. А хозяйке подземного мира, все дороги открыты. Это ее королевство, – и он щелкнул чертика в пятачок. – Нам пора, – выпрямился Тилорн во весь рост, смотря сверху вниз на поверженного врага, усмехнулся, – Амалия, можешь отпустить, грозного стража.

Я аккуратно начала разматывать хвост, тем самым освобождая несчастного. С каждым раскрученным витком пушистый зад опускался на землю, и в конечном итоге капитан принял горизонтальное положение. Аккуратно положив кисточку хвоста вдоль его тела направляя в сторону мордочки.

– Уборная где у вас? – очень вежливо спросила я, переминаюсь с ноги на ногу.

Копытман пальчиком указал на покосившуюся деревянную постройку с шестиконечной звездой на двери.

– Огромное спасибо, – как можно быстрее направилась в указанную сторону. Горячие камни впивались в ступни замедляя движение.

– Нам некогда! – недовольно взревел Тилорн, провожая меня взглядом.

Не обращая внимания на его выкрики, я продолжила путь к заветной двери. Рывком распахнула ее и обомлела. Это было довольно большое пространство, по центру которого располагался… золотой унитаз. Внешний вид сельского туалета с его внутренним интерьером совершенно не сочетались, но привередничать было некогда. Задрав надоевшее платье, опустилась на сияющее чудо и тут же подпрыгнула. Золотая сидушка почти клеймила меня. Слезы брызнули из глаз. Настолько горячей поверхности я еще не встречала.

– Это каким же нужно быть идиотом, чтобы золотое сидение сделать! Учите физику, дегенераты! Чтоб вам так пушистый зад подпалило! – закричала, что было сил.

Сделав пару глубоких вдохов и медленных выдохов, аккуратно ощупала пострадавшее место. Кожа вроде не пошла волдырями, боль притупилась.

«Значит не все так плохо» – пришла я к выводу.

Пришло поправить платье и оглядеться по сторонам. В одном углу стоял шкафчик со стеклянными дверцами, за которыми я нашла стопку красных полотенец. Скрутив их, выложила по кругу сидения.

Дверь сотряс мощный удар.

– Ты долго еще будешь там прохлаждаться? – орал вампир, барабаня в дверь.

Перестав обращать на него внимания, аккуратно опустилась на подогретые полотенца.

«Какое же это блаженство. Счастье есть!» – блаженная улыбка расползлась на губах.

Очередной мощный удар, грозившийся сорвать дверь с петель, не дал в полной мере насладится процессом. Быстро поправив платье, попыталась найти кнопку утилизации отходов жизнедеятельности. Но ни на стене, не на унитазе не было ни кнопок, ни рычажков. Время на поиски не было, поэтому пожав плечами направилась к выходу. Сделала буквально четыре шага, как помещение сотряс оглушительный рев, всасывающий содержимое унитаза в себя. Да и не только содержимое. Меня тоже потянуло в его сторону. Полотенца, на которых я сидела буквально минуту назад, провалились во внутрь ревущего монстра. Реактивный двигатель и тот работает тише. Небольшой гейзер из лавы выплеснулся на пол из недр золотого друга. Несколько капель словно кислота прожгли подол платья в трех местах.

«А если бы у меня были оголенные ноги!» – я в ужасе смотрела на вентиляцию в моем платье размером с теннисный мячик.

Развернувшись, я бросилась к двери и рывком распахнула ее. Мимо моего лица пронеслась рука, которая хотела в очередной раз настойчиво постучать, таща за собой своего хозяина. Я замерла, а мимо меня пролетел удивленный Тилорн, запутавшись одной ногой в моем подоле потерял равновесие и брякнулся на пятую точку прямиком в алую жижу. Время замерло. Во все глаза смотрела, как из–под вампира поднимается легкий белый дымок. Лицо клыкастого покраснело, и заорав он пулей выбежал из туалета.

Я выглянула за дверь. Тилорн стоял возле огромного сталагмита, опираясь на него левой рукой, а правой колотя по его каменной поверхности. Кожаные штаны, на аппетитной попке, были разъединены кислотой и уже нежная кожа пошла волдырями. Очередной яростный рев сотряс своды пещеры. Копытман прикрыл голову лапками, словно рядом с ним взорвалась граната, попытался сровняться с поверхностью пола имитирую небольшую пушистую кочку. Рядовой, продолжая держаться за сердце вжался в стену за окном будки. Сахан, быстро перебирая различные пузырьки приговаривал:

– Господин Тилорн, минуточку, я почти нашел нужное зелье!

– Через минуточку я тут всех прибью, к чертовой матери! – громогласно орал вампир, обернувшись и обведя безумным взглядом всех присутствующих. – Особенно тебя! – перестав колотить камни, он указал пальцем в мою сторону.

– Ик! А что сразу я? – возмутилось пьяное, а значит смелое сознание. – Мне то откуда знать, ик, о местных очистительных сооружениях?

– Убью! – вампир попытался сделать шаг в мою сторону, но взревев от боли обеими руками крепче вцепился в каменную глыбу.

– Ну–ну, – сложив руки под грудью усмехнулась я.

– Господин, не двигайтесь, я сейчас смажу ожог, – гуль быстрым шагом приблизился к раненому генералу выставляя вперед склянку с желтой жидкостью.

– Не смей меня трогать! – в очередной раз закричал вампир и резким движением выхвалит лекарство из рук помощника.

– Вам будет не совсем удобно это делать, – в голосе гуля прозвучали издевательские нотки.

– Я сам!

Превозмогая боль, Тилорн выпрямился и налил раствор на ладонь. Желтая вода, похожая по цвету на продукт жизнедеятельности человека, или не человека, потекла сквозь пальцы. Быстрым движением дотянулся до поврежденного участка, взревел и наполовину снес каменную опору.

– Может все же помочь? – изогнул бровь гуль и протянул ладонь за лекарством. – Это единственные пузырек.

Вампир наградил Сахана злым взглядом, посмотрел на полупустой флакон и вздохнув протянул его гулю. Усмехнувшись тот аккуратно налил раствор на ладонь и приложил к ожогу на теле Тилорна.

– Если кто узнает… – прошипел вампир.

– Тайна, а том, что я трогал за зад великого генерала, умрет вместе со мной, – делая серьезный вид и скрывая рвавшийся наружу смех изрек гуль, плавным движением размазывая лекарство по всей плоскости. – Ну вот, как новая.

О произошедшем инциденте говорила лишь дырка на сожжённых штанах, оголяющая нежную кожу на левой булке. Вампир выпрямился, поиграл мышцами ягодиц и не говоря ни слова направился в мою сторону. Я бросилась на утек, но Тилорн догнал меня буквально в три могучих прыжка, схватил, закинул на плечо и побежал к лавовой реке.

«Не соврал, гад! Сейчас утопит меня в бурлящей жиже!» – в панике заорал внутренний голос.

Мои страхи не оправдались. Хрустальный мост был уже опущен дальновидными рядовым и приветливо переливался, приглашая на противоположную сторону.

Болтаясь, словно сломанная кукла, я подняла голову.

– До встречи, ребятушки! – прокричала им и на прощание помахала рукой. – Ик!

Черти, сорвавшись со своих мест, бросились в разные стороны. Гнатюк, как мне показалось, даже перекрестился.

[1]песня группы «Король и Шут», «В гостях у соседа»