Багшэйд

1. Яйцо — 1.01

Говорят, эволюция — это путь вперёд.

Что человечество перестало быть тем, чем было раньше. Что теперь мы — поколение сверхлюдей, наделённых силой, рождающейся в крови, в генах, в самом теле.

Восемь из десяти человек рождаются с тем, что называют причудой. Оставшиеся двадцать процентов этой причуды не имеют.

Цифра вроде бы большая, пока не посмотришь ближе. Из этих двадцати, около пятнадцати процентов уже взрослые — люди старше тридцати. Их время прошло. Их называют последними остатками старого мира.

А мы, оставшиеся пять процентов, это те, кому просто не повезло родиться не такими, как все.

Пять процентов... это значит, что на сотню моих сверстников приходится пять таких, как я. Пять из ста. Один из двадцати.

И это в лучшем случае. А иногда кажется, что и меньше. Гораздо меньше.

Так уж заведено, что мир не любит тех, кто выбивается из толпы.

Многие герои, взирая на обычных гражданских с экранов телевизоров, говорят о справедливости. Что надо верить и тогда всё будет хорошо. Что любой может встать на их место.

Но правда в том, что эти слова — ложь.

Порой я задаюсь вопросом, когда именно человечество решило, что сила должна быть врождённой. Что значит быть героем, если тебе подарили то, ради чего другие ломают себя годами?

Так уж ли важен врождённый талант, по сравнению с усердием и волей стремится вперёд?

Я хочу доказ...

...Хлопок ладони по парте, звонкий, как выстрел, прямо рядом с его головой, оборвал мысли Мидории и заставил того со вздрагиванием отшатнуться.

— Черт тебя дери, Деку! Хватит бубнить себе под нос! Ты раздражаешь!

— Кач-ч-чан, — Изуку Мидория прижал тетрадь к груди, откинувшись на спинку стула, стараясь оказаться как можно дальше от пылающих раздражением и злостью глаз Кацуки Бакуго.

— Ещё раз услышу твой бубнёж, и ты не жилец!

Его ладонь, всё ещё лежавшая на парте, вспыхнула искрами. Лёгкий запах гари повис в воздухе. Мидория нервно сглотнул, не смея пошевелиться. Бакуго напоследок сверкнул яростно глазами и отвернулся. Изуку мысленно поблагодарил удачу, что на этот раз обошлось без лишних ожогов.

Он опустил голову и уставился на тетрадь в своих руках, в которой крошечным почерком были записаны все его сокровенные мысли, а так же имена героев и заметки о их причудах.

Незаметно перемена подошла к концу и прозвенел звонок на урок. Мидория был вынужден на время убрать тетрадь в рюкзак и сосредоточить внимание на пришедшем учителе.

Но в голове, невольно, продолжали всплывать недавние мысли.

"Почему я продолжаю это писать? Зачем всё это, если я никогда не смогу стать одним из них?"

И, так же как и во все разы до этого, когда Изуку задавал себе подобные вопросы, ответ приходил довольно просто. Потому что это было его мечтой.

С самого раннего детства, ещё до диагноза беcпричудный. Ещё до начала насмешек в школе.

Каждая запись, каждый анализ чужой причуды. Это были не просто заметки. Это был способ приблизиться хоть на шаг к тому, чего у него не было.

Способ сказать миру...

Я тоже здесь!

Учитель вошёл в класс с папкой бумаг, и привычный гул голосов мгновенно стих.

— Итак, — учитель хлопнул журналом. — Сегодня мы поговорим о вашем будущем.

Класс мгновенно оживился. Кто-то радостно выкрикнул о своём желании стать Героем, кто-то уже болтал с соседом о схожих целях, и в воздух, ранее пропитанный аурой серьёзности, стал легче.

Вместо скучных разговоров — возможность поделиться мечтами.

— Понимаю, что многие из вас хотят стать героями, — учитель улыбнулся, видя подобному перемену в настроении своих подопечных. — И я вижу, вы уже начали подавать заявления в соответствующие академии.

Несколько человек громко засмеялись.

Но тут в воздухе вспыхнули искры. Это Бакуго не удержался и, самодовольно ухмыляясь, использовал причуду.

— Только один человек здесь может стать настоящим Героем и поступить в лучшую Геройскую Академию ЮЭЙ, — громко сказал он. — И это я!

В классе тут же поднялся ропот. Многих возмутило подобное поведение, пусть они все и были уже привыкши. Как никак не один год уже знали Кацуки и его взрывной, под стать причуде, характер.

Учитель кивнул, не поведя даже бровью на вызывающее поведение ученика. Но замечание всё же сделал.

— Не используй причуду в общественном месте, Бакуго-кун.

Кацуки в ответ цокнул языком, но провоцировать одноклассников, тем не менее перестал.

— Кстати, — продолжил учитель, пролистывая бумаги, — По поводу ЮЭЙ. — Он, прищурившись, нахмурился. — Ага... и Мидория-кун туда собирается?

Класс взорвался смехом.

— Да ладно! Беспричудный? В ЮЭЙ?!

— Это же... геройская академия, ты вообще в своём уме!

Мидория почувствовал, как кровь бросилась в лицо. Учитель замялся, будто понял, что сказал лишнее, но отступать было поздно.

— Эм... ну, да... Впрочем, Мидория, ты всегда можешь подать документы на... альтернативное направление.

Класс снова загоготал.

Мидория судорожно опустил глаза. Пальцы невольно стали мять края пиджака.

"Просто не отвечай. Игнорируй их."

Спрятав глаза, Изуку абстрагировался от остального класса в собственных мыслях, и поэтому он не заметил каким недобрым взглядом в него впился Бакуго.

Урок медленно подошёл к концу. И стоило только учителю оказаться за дверью в коридоре, как доселе сидевший тихо Кацуки резко, c противным скрипом, отодвинул стул и шагнул к нему.

Всё произошло слишком быстро, слишком резко, как будто всё это время тот только и ждал момента. Одноклассники, по крайней мере те из них, кто ещё не успел сбежать из класса в столовую или ещё куда, обратили предвкушающие взгляды.

— Ты, чёртов Деку, решил, что можешь стоять на одной сцене со мной?

Изуку вжал голову в плечи, прижимаясь спиной к спинке стула и пытался отодвинуться как можно дальше от полыхающего злостью Бакуго. Воздух вокруг того будто наяву нагрелся.

— Я... я не говорил... что...

— Но подал документы, да? — бывший друг впился в него взглядом голодного волка, схватив за воротник рубашки и рывком притянул к себе. — Ты даже мечтать не имеешь права. Даже если бы у тебя была причуда, то толку? Ты бы всё равно был тем же слабаком!

Мир вокруг Мидории замер, будто некто поставил произведение на паузу. Сколько раз он уже слышал подобные слова? Сколько раз проходил через похожие моменты?

"Просто молчи. Просто пережди это."

Изуку так делал много лет. Обычно это работало. В большинстве случаев дальше словесных унижений дело не заходило, и этот раз не стал исключением.

Но внутри, там, где никто не видел, в груди что-то царапнулось. Боль? Или... может быть, протест? Мидория не знал.

Кацуки неожиданно сузил глаза, будто уловил что-то в его лице.

— Что это за взгляд? Думаешь, можешь злиться? На меня? — он наклонился ближе. — Тебе лучше запомнить: если посмеешь пойти против меня... то я тебя сотру в порошок!

И Мидория, как и во все подобные моменты до этого, опустил глаза.

1. Яйцо — 1.02

Мидория едва дотерпел до конца учебного дня. Каждая минута тянулась мучительно долго — то в тисках насмешек, то в давящей тишине, когда учителя делали вид, что не замечают происходящего.

Постоянное презрение одноклассников, перемешанное с равнодушием взрослых, тяжёлым грузом ложилось на нервы, оставляя чувство, будто весь мир сговорился против него одного. Пусть за столько лет он и научился делать вид, что привык, но одно дело притворяться, и совсем другое это пытаться убедить в этом самого себя.

И вот, в конце учебного дня, когда прозвенел звонок с последнего урока, Мидория быстро собрался, и, опустив глаза, постарался уйти из класса незаметно. К счастью сегодня была не его очередь дежурить по классу, поэтому он мог с чистой совестью уйти домой.

Бакуго с дружками ушли чуть раньше, пока Изуку пытался делать вид, что собирает вещи и проверяет, всё ли на месте, хотя у него уже давно всё было проверено и перепроверено по десятку раз в течении дня. Постоянные кражи тетрадей, учебников и униформы быстро приучили его к осторожности и навязчивой привычке перепроверять свои вещи снова и снова.

Он вышел на улицу, крепко сжимая пальцами лямки рюкзака и упрямо глядя себе под ноги, лишь бы не столкнуться взглядом ни с кем из проходящих мимо. Пробравшись через суетливый школьный двор, Изуку покинул территорию школы и только за воротами позволил себе выдохнуть и поднять глаза. На миг стало легче, будто невидимый груз спал с плеч.

Подняв взгляд к небу, затянутому тяжёлыми свинцовыми тучами, Мидория невольно прикинул, сколько времени ему понадобится, чтобы добраться до дома, и успеет ли он сделать это до того, как хлынет дождь.

Он ускорил шаг, стараясь не думать о прошедшем дне, но мысли всё равно лезли, цепляясь одна за другую. Хотелось просто дойти до дома, закрыть дверь, спрятаться под одеяло и на пару часов забыть, что мир вообще существует. Или засесть за компьютер и снова пересмотреть ролики с Всемогущим.

Улица была почти пустой. Народ явно тоже почувствовал приближающийся дождь и торопился укрыться под крышами магазинов и автобусных остановок. Ветер усилился, ледяной, колючий, заставив Изуку поёжиться и плотнее натянуть лямки рюкзака на плечи.

Мидория свернул за угол. Привычный маршрут, по которому он мог пройти даже с закрытыми глазами, знакомые стены, та же потрескавшаяся плитка на тротуаре, которую он ещё в детстве перепрыгивал по пути в садик.

Миновав уже около четверти пути до дома, Изуку внезапно почувствовал что-то. Запах сырости и... чего-то ещё... густого, cладковато-затхлого. Мидория замедлил шаг. Сердце его невольно забилось быстрее. Не от страха, а скорее от тревоги, похожей на ту, что возникает перед неизвестностью.

Он оглянулся, но улица была пуста. Только шум далёких машин и порыв ветра, гонящий по асфальту пару бумажных обёрток.

— Не накручивай себя, — тихо пробормотал он.

Изуку сделал ещё несколько шагов... и почувствовал, как что-то холодное, липкое скользнуло по его щиколотке. Он вздрогнул и тут же опустил взгляд. Из узкой дренажной решётки у его ног медленно вытекала густая, мутно-зелёная масса.

Она шевелилась, будто была живой, поднимаясь наверх пузырящимися волнами. В ней что-то ворочалось, неровно толкая жидкую поверхность изнутри. Мидория как ошпаренный отскочил назад, едва не упав. Только чудом ему удалось удержаться на ногах.

— О-о... — донёсся булькающий голос из глубины массы. — Твоя... т-тушка... подойдёт...

Из слизи начала вырастать человеческая фигура. Или то, что лишь отдалённо на неё походило: расплывчатая форма, сквозь которую проступали жёлтые мутные глаза. Масса хлюпнула, обретая окончательный силуэт, и из неё вынырнула огромная, водянистая рука.

— Эй... надеюсь ты не против помочь мне, мальчик?

Мидория дёрнулся, инстинктивно пытаясь снова отступить назад, но рука незнакомца резко, как хлыст, метнулась вперёд, обвивая запястье Изуку! Холодная жижа мгновенно сжалась, становясь твёрже. Будто окаменев.

Паника вспыхнула в сознании сначала как спичка, с каждой секундой нарастая. Мысли предательски спутались и заклинило, как провода при коротком замыкании.

"Я... я должен что-то сделать! Думай, Изуку... думай же!"

Он попытался вырваться, но хватка лишь сильнее стянулась. Слизь медленно поползла вверх по руке, тянулась к телу, к груди, к горлу...

— Н-нет... прошу... пожалуйста, — сорвалось с губ Изуку, почти беззвучно.

Но злодей, похоже, уже не слушал. Только жадно тянулся к нему, готовясь поглотить полностью. Слизь уже полностью поглотила руку по плечо и теперь подбиралась к горлу.

Мидории было страшно даже представлять, что будет когда она достигнет его лица...

Именно в этот момент в голове Изуку словно сработал невидимый переключатель. Всё вокруг замерло. Страх никуда не исчез — он всё так же сжимал ребра, обжигал мысли, давил на грудь.

Но поверх него внезапно выступило нечто другое: странное, чуждое и одновременно пронзительно ясное ощущение, которое буквально потянуло сознание вниз, вглубь, туда, где ранее не существовало ничего, кроме паники и ужаса.

Это чувство не имело формы, но было ощутимо всем телом — как лёгкое дрожание под кожей, как неуловимая вибрация, как зов чего-то, чего он никогда раньше не замечал. В этот момент сердце Мидории билось так быстро, что казалось, оно хочет выскочить наружу, но в то же время сознание вдруг сжалось, сосредоточившись на этом новом ощущении. Оно тянуло его к чему-то скрытому, к чему-то живому под поверхностью мира, зовя и одновременно пугая.

Грудь сжалась так сильно, что он не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. Мир начал сужаться. В висках запульсировало, а по позвоночнику пробежала дрожь. Судорожная, рваная.

Темнота подползала со всех сторон. Он чувствовал, как мысль за мыслью проваливается в неё. Как всё вокруг становится... таким тихим. Неестественно тихим. Будто его голова опустилась под воду. В мозг ворвались сигналы — маленькие, быстрые, хаотичные — как сотни крошечных прикосновений. Каждый из этих импульсов вонзался в сознание острыми иглами.

Снаружи злодей что-то говорил, полностью затягивая его в свою слизь, но слова тонули в пульсации нового, расползающегося сознания.

"Что... что происходит?"

Изуку бы отшатнулся, если бы мог. Закричал бы. Но остался недвижим, застыв в липком коконе. Как статуя. И только сердце грохотало в ушах, подобно барабанной дроби.

Но вдруг воздух взорвался неистовой ударной волной! Она была настолько мощной, что тротуар под ногами задрожал, а волосы на голове Мидории взметнулись назад. Злодея отбросило, с хлюпающим шлепком размазывая по асфальту.

Изуку не сразу понял, что произошло. Липкая хватка ослабла. Он упал вперёд, на ладони, задыхаясь. Тень закрыла собой свет.

— НЕ БОЙСЯ, ЮНЫЙ ГРАЖДАНИН! — прогремел знакомый, громоподобный голос. — ПОКА Я ЗДЕСЬ, ВСЁ БУДЕТ В ПОРЯДКЕ!

Изуку поднял голову. Перед ним, словно вышедший из экрана телевизора, стоял он.

Всемогущий.

1. Яйцо — 1.03

Всемогущий стоял перед ним, возвышаясь словно сияющая статуя древнегреческого бога.

Его широкие плечи казались непропорциональными, грудная клетка была будто вырубленная из мрамора. Белая майка вплотную обтягивала могучую фигуру, ярко подчёркивая тугие переплетения канатов мышц. Его улыбка, столь знаменитая, огромная и сияющая, будто сама по себе излучала надежду, живую и ощутимую, как тепло костра.

Изуку, не в силах произнести ни слова, только и мог что пялиться на кумира детства во все глаза. Мысли предательски буксовали.

"Эт... это... он..."

Он на самом деле хотел что-то сказать. Может быть поздороваться, поклониться или расплакаться и закричать, но в горле застрял комок. Пальцы дрожали, дыхание сбилось.

Мидория смотрел на Всемогущего, как ребенок, увидевший живую легенду. Ту самую, чьи плакаты висели у него над кроватью с четырёх лет. Ту, чьи ролики он пересматривал сотни, если не тысячи, раз.

И теперь Всемогущий стоял перед ним. Воплоти.

— Вы... — прошептал Изуку, и голос сорвался в писк. — Вы... Всемогущий...

Герой рассмеялся таким знакомым, мощным «ха-ха-ха!», от которого у Изуку по коже побежали мурашки. Былой страх исчез как его и не бывало.

— Да! Это Я!

Позади, за Всемогущим, разбросанный по асфальту, Слизневый злодей пытался собрать свою массу обратно, но герой уже обернулся к нему и сделал мощный шаг. Он одним махом засунул злодея обратно в пластиковую бутылку, словно втягивая воду в обратном направлении. Плоть слизи втягивалась внутрь всасывающим вихрем, пока последняя капля не шлёпнулась внутрь.

Крышка оказалась закручена.

Закончив со злодеем, Всемогущий повернулся к Изуку со всё той же обезоруживающей улыбкой. Против воли Мидория почувствовал, как и сам начал улыбаться в ответ герою.

— Ты в порядке, юный гражданин?

Изуку попытался кивнуть. Но получилось только два раза моргнуть и выдохнуть что-то неразборчивое, похожее на «хффрмда».

Его трясло. В меньшую от того, что он только что едва не умер, но оказался в последний момент спасён. И в большую от того, что перед ним стоял человек, которому он посвятил всё своё детство. Мидория попытался подняться на ноги, но они предательски дрожали и не слушались.

Всемогущий, и в этот раз не оставшись в стороне, наклонился и протянул руку.

— Позволь мне помочь!

Мидория вложил дрожащую ладонь в огромную руку героя, и почувствовал, как его подняли, будто он весил не больше перышка. Вот тогда-то и накрыло по-настоящему. Все эмоции за день — издевательства, одиночество, страх от нападения, необычные ощущения во время нападения, а затем вдруг этот... свет... стоящий прямо перед ним...

Всё это прорвалось разом. Глаза наполнились слезами.

— Я... я так... так рад, что... — его голос сорвался. Он прикусил губу, но это не помогло. Слёзы всё равно потекли. — Спасибо... Спасибо вам, Всемогущий!

Герой смотрел на него добросердечно, как взрослый, привыкший поддерживать детей одним своим взглядом.

— Не за что благодарить! — произнёс он, подняв большой палец и, казалось, улыбнулся ещё шире. — Помогать людям это то, чем занимаются герои!

Эти слова, произнесённые кумиром его детства, ударили по Изуку, как удар грома. Он сжался, как перед прыжком, эмоции переполняли его и, не смотря на страх и неловкость, Мидория не мог упустить такой возможности...

И тогда он почувствовал, как воздух вокруг них слегка сдвинулся, будто стал плотнее. Всемогущий сделал шаг назад, держась всё так же уверенно и осанисто. Но... было что-то странное. Мидория уже знал эту сцену, видел её несколько раз в разных роликах: как вокруг Всемогущего начинал появляться белый, пока ещё блеклый пар... но увидеть это вживую?

— Ну что ж, юный друг... — произнёс быстро Всемогущий. — Мне нужно доставить злодея полиции. И если у тебя нет других вопросов, я...

Шанс, от которого сердце Изуку взлетело в горло. Он вдохнул, глубоко-глубоко, как перед прыжком с высоты.

— В-Всемогущий! — Мидория нервно сглотнул, собрал всё мужество, которое у него было. — МОЖЕТ ЛИ БЕСПРИЧУДНЫЙ СТАТЬ ГЕРОЕМ?!

Слова вырвались из него так, будто он кричал в пропасть.

Всемогущий застыл на долю секунды. Его улыбка дрогнула. Тень прошла по лицу.

— Извини, мальчик... — герой отвёл взгляд в сторону. — Без причуды стать героем... невозможно.Но ты можешь поступить в полицейскую академию, стать пожарным или на альтернативное направление в геройской академии.

Эти слова прошили Мидорию насквозь печальным, холодным свинцом. Пусть он и ожидал чего-то подобного, но... где-то глубоко в душе ещё теплилась надежда, что хоть Всемогущий будет тем... кто скажет ему, что у него может получится.

Всемогущий ещё что-то говорил, по крайней мере Изуку видел как двигались его губы, но самих слов он не слышал. В этот момент весь мир для него потерял свои звуки. И только где-то на периферии сознания мелькало то странное, новое чувство чьего-то всеобъемлющего присутствия. Оно было похоже на надоедливый зуд.

По видимому поняв, что его слова пропадают втуне, Всемогущий на последок пару раз хлопнул Мидорию по плечу и, показав большой палец на последок, отошёл. Выпрямившись во весь свой впечатляющий рост, Всемогущий присел и напряг мышцы. А в следующее мгновение асфальт под его ногами треснул. Герой взмыл в небо одним стремительным прыжком. Поток воздуха рванул с того места, где он стоял, во все стороны и поднял вихрь пыли и мусора.

Когда вихрь пыли наконец улёгся и в воздухе перестал звенеть отголосок мощного прыжка, Мидория стоял посреди улицы. Маленькая, хрупкая точка в огромном, гулком мире. Слёзы на глазах высохли, но оставили за собой неприятную стянутость. Горло саднило. В груди была тяжёлая пустота. Будто кто-то вычерпал из него всё тепло, до последней капли.

Он шагнул вперёд. Потом ещё. А потом просто пошёл, даже не глядя куда. Лишь бы двигаться. Мысли вязли, как ноги в болоте.

"Невозможно... Без причуды невозможно... Он сказал... именно он..."

Всемогущий всегда был для него символом того, что мир может быть лучше. Что любой, даже самый слабый, может встать и сделать хоть что-то правильное. А сейчас его слова звучали как приговор. Окончательный и пересмотрению не подлежащий.

"Я не могу быть героем... Не могу... Не смогу никогда..."

Мысли рвались наружу обрывками, спутанно, ломаясь о хрупкое, разбитое состояние. Мидория остановился у пешеходного перехода. Ноги дрожали слабее, чем после нападения, но внутри всё трещало, крошилось на мелкие осколки.

Светофор щёлкнул, меняя красное на зелёное. Люди двинулись вперёд. Изуку с ними, не замечая никого, будто тонул в каком-то невидимом, мутном аквариуме. Каждый звук доходил до его ушей приглушённым.

Сколько он так шёл, на автопилоте передвигая ногами, Изуку не смог бы ответить и самому себе. Но в чувства его привёл гул множества голосов и звуки взрывов. Как будто только проснувшийся, Мидория, сам себе не отдавая отчёта в своих действиях, пошёл на эти звуки.

И вышел к площади. Которая гудела от криков и хаоса. Люди разбегались, кто-то снимал происходящее на телефоны, кто-то звал героев. Но никто не приближался. Никто не спешил рисковать жизнью.

Протиснувшись через толпу, Изуку вышел в передние ряды и только тогда остановился перед ограждением из ленты. Посреди площади, метрах в пятнадцати-двадцати впереди, бурлила огромная масса мутно-зелёной слизи, вздымаясь, как волна. Внутри неё, полностью поглощённый, корчился силуэт в школьной форме.

Мидория оцепенел от неожиданности. И было ли дело в том, что он узнал этого злодея, нападение которого и сам пережил каких-то минут десять-пятнадцать назад, или в том, что он узнал самого заложника...

Кацуки Бакуго.

1. Яйцо — 1.04

Лицо его бывшего лучшего друга уже наполовину исчезло в липкой массе. Руки Бакуго едва шевелились — взрывами он только раздражал злодея, но вырваться не мог. Густая вязкая плоть, напоминавшая слизь, гасила ударную волну, проглатывая её, как желе.

— Да успокойся уже, — протянул злодей булькающим голос, — Ты никуда... хр-рум... не денешься, мальчишка!

Мидория застыл, не до конца веря в увиденное. В голове в этот момент роились десятки вопросов, но самым главным было: почему этот злодей был здесь?

"Р-разве Всемогущий не поймал его уже? Но тогда... к-как?..."

Кацуки рвался, пытался метаться из стороны в сторону, искры взрывались в его ладонях, но всё было без толку. Наблюдающий за этим на расстоянии, Мидория почувствовал как на короткий миг, всего лишь на долю секунды, внутри него подняло свою уродливую голову чувство удовлетворения.

Тот, кто каждый день превращал его школьную жизнь в кромешный ад, наконец получил по заслугам! Но столь же неожиданно, как эти чувства проявились, они и исчезли. А сам Изуку испугался самого себя.

Именно в этот же момент до него донёсся и голос Бакуго.

— Да отвали от меня, слизняк!! — рявкнул тот, захлёбываясь от злости и отчаяния.

Злодей фыркнул, словно веселясь и Мидории даже показалось, что он заметил как глаза злодея заблестели предвкушающим восторгом. Против воли Изуку коснулся пальцами собственного горла, до сих пор помня то удушающее чувство и ужас, сковывающий изнутри от приближающейся смерти.

Хотел ли он такой участи бывшему другу? На самом деле... нет. При всей злобности взрывного блондина, при всей скверности его характера... Мидория ещё помнил, каким тот был до того, как пробудил свою причуду.

Помнил, как тот встал между ним и парой старших мальчишек, которые попытались забрать у Изуку игрушку. Кацуки тогда дрожал, но стоял, выкатив нижнюю губу и сжав кулаки.

Помнил, как они оба сидели на берегу реки, запускали кораблики из листьев и мечтали стать героями.

— Мы будем лучшими! — говорил Кацуки, сияя, будто солнце. — Я буду номер один! А ты рядом со мной! Потому что ты умный. И мы будем... чёрт... самыми крутыми!

Тогда всё казалось простым. Ясным, добрым. До тех пор, пока искра Бакуго не выросла. Пока надежды и мечты не исказились через призму силы, через внимание окружающих, через дурное детское воспитание, через давление ожиданий. Пока Кацуки не решил, что мир устроен так: сильные идут вперёд, а слабые, такие как Изуку, должны оставаться позади.

И тогда он оттолкнул его. Но... в глубине, под слоями ярости, гордости, бравады... Изуку всё ещё помнил того мальчика. Того Кацуки, который умел быть добрым.

Изуку не сразу понял, что сделал шаг вперёд. Ноги сами двинулись, словно в глубине сознания что-то начало медленно, почти болезненно переворачиваться. Он смотрел на Бакуго — обезумевшего, загнанного в угол, и внутри, среди страха, злости и растерянности... когда их взгляды на мгновение пересеклись... в глазах Кацуки мелькнул слабый отблеск того мальчишки, каким он был когда-то. Пусть на короткий миг.

Мидория мог бы отвернуться и уйти. Позволить всему закончиться. Никто бы его не осудил. Никто бы даже не узнал. Но внутри, вместо злорадства или страха, вспыхнуло что-то другое. Он не хотел, чтобы Кач-чан умер. Только не вот так.

Он был чудовищем в последние годы... но когда-то был его другом. И этой одной-единственной правды хватило, чтобы что-то в душе Изуку встало на место. Как пазл, в котором ранее не хватало одной единственной детальки.

Мидория сжал кулаки. Страх никуда не делся, он по прежнему продолжал отравлять его разум своим ядом. Но в то же время, у него в душе наконец появилось место для решения.

Следующий шаг Изуку уже сделал осознанно. И новое чувство, которое до этого теплилось на краю сознания, отозвалось на его решимость. Словно живое существо, почувствовавшее зов.

Пока всё его внимание было сосредоточено на Бакуго и злодее, держащем его в заложниках, он слышал краем уха переговоры героев, что уже были на месте. И... Мидория явно не ожидал от них того, что они даже не попытаются спасти гражданского, попавшего в беду.

Даже попытки не предпримут! Единственное, что позволило им сохранить в глазах Изуку хоть немного уважения, это причина, почему они не осмеливались действовать: злодей был неуязвим для физических атак. По крайней мере, если ты не можешь за один удар как Всемогущий расплескать его во все стороны. Какой-нибудь Старатель, который мог бы попросту испарить злодея своим огнём или Гидрант, который мог бы смыть его, никого из них сейчас не было.

Разумеется его манёвр не ушёл от внимания профессиональных героев.

— Эй! Мальчик! Не переходи через ограждение! — выкрикнул кто-то из них.

У Мидории не было времени, чтобы понять, кто именно выкрикнул предупреждение. Да и не смотрел он уже на них. Сейчас всё его внимание было сосредоточено на одной задаче: помочь Бакуго выбраться из захвата злодея.

Изуку ощущал, будто внутри него натянулись невидимые нити. Они гудели и вибрировали, не громко, но настойчиво. Он чувствовал, как в его голове рождается странное давление, похожее натянутую ниточку. И их — этих ниточек, были сотни, если не тысячи. На каком-то подспудном чувстве он понял их направление.

И сейчас, следуя этому направлению, он понял, что ощущал. Вернее — кого. Живых существ, которые его окружали. Насекомые. И они были везде: в траве, в щелях асфальта, в щелях решёток, в стенах окружающих домов. Пусть Мидория не мог смотреть их глазами, но благодаря нитям, соединяющим его разум с их разумом, он мог ощутить их местоположение.

А так же... призвать их на помощь. Эта мысль ударила внезапно, но с силой бронепоезда. На короткий миг Мидория ощутил себя полным идиотом!

Но отступать назад уже было поздно. Он уже пересёк черту и теперь ноги несли его прямиком на слизневого злодея. Было поднявшая голову паника была насилу задавлена остатками разума. Задействовав мозги на полную, Изуку постарался придумать выход из сложившейся ситуации.

Расстояние между ним и злодеем стремительно сокращалось, за пару секунд он успел преодолеть почти половину разделяющей их дистанции.

"Как? Как мне отвлечь злодея? Как сделать так, чтобы он не попал по мне? Ну же!!"

Беглого осмотра хватило, чтобы придумать план. Не самый надёжный, но хоть какой-нибудь. Само тело злодея представляло из себя сгусток слизи, любые удары по которому были обречены на неудачу, опять же, если ты не обладаешь разрушительной силой Всемогущего.

Но у него были глаза. Самое очевидное слабое место. Стоило только этой мысли окончательно сформироваться в голове Мидории, как он тут же начал действовать: сосредоточился на своей связи с окружающими его насекомыми и дал им команду.

Сначала вылетели отдельные мухи и мошки. Мидория почувствовал это как первый, слабый отклик. Затем последовали пчёлы, пауки и прочие членистоногие.

Злодей, ранее занятый борьбой с сопротивляющимся Бакуго, заметил приближающегося к нему Мидорию. И почти сразу же узнал его.

— Cнова ты, сопляк! На этот раз не уйдёшь!

Сформировав из слизи толстый жгут, злодей хотел использовать его как хлыст, ударив по Изуку. Но тот успел снять рюкзак с плеч и, замахнувшись, бросить в него. Рюкзак попал точно в лицо злодея, заставив того дёрнуться чтобы защитить глаза.

И в этот момент ранее поднятый жгут слизи резко опустился. Мидория успел рвануть в сторону, едва уклонившись. Хлыст разбил тротуар в том месте, где он был секунду назад. Правда мелкие осколки всё же задели Мидорию и его школьная форма оказалась немного подпорчена.

Когда злодея избавился от рюкзака и снова посмотрел на Изуку, он не успел ничего сказать или сделать. Призванный Мидорией Рой ударил ему в лицо.

— Ч-что за...?!!

Злодей взвыл, дёрнулся, отшатнулся назад, пошатнулся всем телом, и оно забурлило. Его масса дрогнула. Из-за насекомых, беспрерывно волна за волной атакующих его глаза, слизь разлеталась клочьями, не успевая снова собраться. Злодей захлебнулся собственным воплем, теряя форму, теряя концентрацию, теряя контроль.

Насекомые продолжали давить, пока он не заорал:

— А-А-АА! УБЕРИ ЭТО! УБЕ-РИ-ИИ!!!

Злодей не мог ни видеть, ни нормально защищаться. Только биться в истерике, расплываясь по плитке, как выброшенная на берег медуза. Именно в этот момент Бакуго и почувствовал, как хватка на нём ослабла и он уже куда легче мог двигать конечностями.

Он взревел от ярости и унижения, которое ему пришлось пережить, пока какой-то слизняк посмел играться с ним.

— СДОХНИ ЖАЛКИЙ КУСОК НЕУДАЧНИКА!!!

Стоило только ему снова получить контроль над собственными руками, как Бакуго задействовал свою причуду по полной. Яркие вспышки, сопровождающиеся взрывами последовали одна за другой, сотрясая округу шумом. Тело злодея натурально вздулось, как пузырь, и спустя секунду его разорвало на кучу кусочков!

Бакуго вывалился из слизи, весь в зелёной дряни, кашляя и матерясь. Он посмотрел на Мидорию таким взглядом, в котором сложно было различить однозначно определённую эмоцию. Там были: смесь благодарности, ужаса и раздражения. Но даже он не успел ничего толком произнести: герои уже рванули к ним, пока злодей был не в состоянии что-либо сделать.

Мидория стоял, весь в поту и дрожал, а рой над ним медленно рассеивался, возвращаясь в щели и норки, как будто ничего особенного и не произошло. Изуку чувствовал себя опустошённым и одновременно довольным.

Интерлюдия 1 (Десутегоро)

"А ведь так спокойно было. Надо же было какому-то сумасшедшему появиться!"

Профессиональный герой — Десутегоро, в повседневной жизни Амадо Кентаро. Десутегоро было его геройским прозвищем, которое он придумал самолично ещё в бытность свою обычным студентом геройской академии на первом курсе, после Спортивного фестиваля.

Он стоял у ограждения, сложив руки на груди, наблюдая за ситуацией. Пока школьник бился внутри слизневого злодея, мужчина оценивал варианты. И, к сожалению, вариантов было мало.

— Черт возьми! — кричал Плащевик, герой из соседнего района, которого направили к ним на подмогу из-за нехватки свободных рук. — Мы не можем подойти ближе, пока у него заложник!

"Да, заложник у врага — один из наихудших возможных сценариев."

Слизневого ублюдка Кентаро уже доводилось видеть раньше. Не лично, конечно. Тот проходил в базе данных. Способности: вязкая масса, хорошо гасит физические удары, дробящие атаки бесполезны, способен удлинять собственные конечности и использовать их как хлысты. А ещё способен использовать собственное тело на манер плаща и проводить захват и удушение.

Для Амадо этот противник — почти идеальный контр пик. Ведь Амадо был хорош в ближнем бою, но только с теми, кого можно ударить. А эту дрянь и руками брать противно, и толку немного.

"Эх... если бы Всемогущий был на районе, дело бы кончилось за секунду."

Но герой номер один, как назло, словно сквозь землю провалился.

"Хотя, я кажется слышал о том, что не так давно его видели в нескольких кварталах от сюда... Кажется, он гнался за каким-то злодеем?"

В этот момент новые взрывы отвлекли Десутегоро от размышлений. Он увидел, как эти самые взрывы из-под слоя слизи померкли, будто кто-то хлопнул пуховой подушкой. Ничего не изменилось. Школьник по прежнему был в плену слизи и, как думал Кентаро, начал уже выдыхаться.

Это было легко понять по тому, как его движения становятся рваными и отчаянными. Если всё так и продолжится, то мальчишка потеряет сознание. А потом...

Герой резко помотал головой, отгоняя негативные мысли.

"Больше нельзя медлить. Мы должны были действовать быстро и аккуратно."

Но тут...

Краем глаза Амадо уловил мелькнувшую тень. Он резко обернулся! Мимо, спотыкаясь об собственные ноги, пробежал мальчишка в школьной форме! Никто из героев от неожиданности не успел среагировать. Десутегоро почувствовал, как мышцы на у него шее начали подёргиваться.

— Эй! Мальчик! Не переходи через ограждение!

— Назад! Сейчас же!

Но пацан не послушался. Даже не обернулся! Школьник, никакой не герой, даже не стажёр и не практикант... обычный гражданский!

"Вот чёрт!"

Амадо собирался было уже шагнуть вперёд, но у него на пути встал другой герой, Тонфа. С птичьей маской на лице.

— Десутегоро, стой! Если рванёшь сейчас, злодей и мокрого места не оставит от заложника!

Она была права, Кентаро понимал это. Но даже так легче не становилось. Впервые за годы своей работы профессиональным героем он ощутил такую беспомощность. Он был вынужден смотреть на то, как обычный пацан... этот сумасшедший ребёнок, приближается к злодею.

В момент, когда злодей формирует хлыст из слизи и бьёт, заставляет сердце Амадо содрогнуться и заскрежетать зубами. К счастью мальчишка едва успевает уйти в сторону. Чисто на рефлексах. Или скорее благодаря везению?

Но дальше... Что-то изменилось. Дрожание, почти неощутимое, пробежало по земле.

Шорох раздался из-за спины, и когда герои и толпа зевак обернулась... они все, как один, застыли смоляными столбами. Сотни. Нет, тысячи!

Насекомые, все, какие только можно представить, двинулись на слизневого ублюдка, ударив в него, как тёмная волна.

"Была ли это случайность?"

Определённо нет! Десутегоро отвесил себе мысленного подзатыльника. Это явно была чья-то причуда. И даже гадать не приходилось чья именно.

Герой рядом с ним выругался:

— Вот же... что за... сила? И когда он успел?

Кентаро промолчал. Потому что был занят наблюдением.

В этот момент злодей закричал. Он стал бесноваться, пытаясь защитить глаза, но бесполезно. А потом разошёлся настоящим визгом, который неприятно зазвенел в висках. Он корчился, терял форму, плюхался на асфальт. Насекомые били в глаза — в единственное место, где нормальная человеческая ткань была уязвима и не защищена слизью.

Это было умно. Это было чрезвычайно умно для ребёнка, который скорее всего впервые участвовал в настоящем бою против злодея!

Когда школьник, находившийся в заложниках, наконец вырвался, ему не потребовалось слишком много времени чтобы сориентироваться и разнести злодея взрывами. После этого на миг на площади наступила полная тишина, но она не продлилась долго. Амадо уже мчался вперёд.

Тонфа и Плащевик были прямо за ним. А другие герои следовали ещё сильнее позади. Они все окружили пацанов, пока остатки слизи шипели на асфальте. Спасённый кашлял, ругался и был весь в зелёной дряни. Пацан, который его спас, стоял и дрожал.

"Поймал откат. Нужно будет потом с ним обязательно поговорить, как только разберёмся со всем этим безобразием."

В следующие десять минут все были заняты тем, что вязали остатки злодея в гермопакеты, диспетчеры докладывали о ситуации по рации в штаб, а медики суетились вокруг спасённого школьника. Пара героев даже нашла время подойти к нему и похвалить за выдержку и показанную силу.

Сам Кентаро, как только освободился, подошёл к сидевшему в одиночестве Мидории. Судя по некоторым оговоркам спасённого, они были знакомы и учились в одной школе. И от него же все и узнали имя сегодняшнего "героя дня".

Амадо медленно, осторожно, как будто подходя к дикому зверю, который может сорваться в любую секунду, шагнул к Мидории.

— Парень, — сказал он низким, хриплым голосом. — Не знаю, осознаёшь ли ты как глупо поступил, поставив свою жизнь под угрозу. Но... ты хорошо сработал, как настоящий герой. Но я надеюсь, что впредь ты больше таким заниматься не будешь! По крайней мере, пока не окончишь профессиональное обучение.

Кентаро вздохнул, потирая шею, и не зная что ещё сказать.

Этот парень сделал то, на что взрослые герои не решились. И не сплоховал. Конечно, если бы из-за него погиб заложник, разговор пошёл бы совсем по другому... но, чего не случилось, того не случилось.

"Главное чтобы пацан больше так не выделывался. Сегодня ему повезло, но повезёт ли так же в следующий раз? Эх, какая проблемная молодёжь пошла нынче..."

2. Личинка — 2.01

— Это он, тот парень из новостей!

— Точно, я лицо узнала!

— Говорят, он управлял целой тучей насекомых. Фу-у-у!

— Да и Бакуго там был.

— Слышал, он там чуть не умер.

— Бакуго? Серьёзно?

— Ага, его какой-то слизневик жрал!

Мидория ещё не успел дойти до класса от раздевалки, а уже стал центром всеобщего внимания. Стоило ему только переступить порог школы, и перешёптывания посыпались на него со всех сторон.

На Изуку смотрели так, будто он был какой-то неведомой зверушкой в цирке. Он шёл по коридору, опустив голову, пока спина покрывалась мурашками. Ему было непривычно находится под таким пристальным наблюдением. Раньше до него никому, по большему счёту, не было дела. Кроме небольшого круга лиц, возглавляемого бывшим лучшим другом.

Теперь же, после недавнего выпуска новостей, в котором уделили внимание пятничному инциденту, всё изменилось кардинально. За какие-то сорок восемь часов жизнь Мидории совершила оборот на сто восемьдесят градусов, встав с головы на ноги.

Он сжал лямку рюкзака покрепче, вжимая голову в плечи и стараясь поскорее добраться до класса. К сожалению, его надеждам не суждено было сбыться. После следующего же поворота Изуку увидел, что у двери в его класс толпится кучка ребят. И ему даже гадать не нужно было, чтобы понять, зачем они были здесь.

Они явно ждали его. И стоило Мидории только выйти из-за поворота, как гул мгновенно стих, как будто кто-то нажал на кнопку «пауза». Десятки глаз одновременно повернулись к нему.

Изуку замер на долю секунды, словно врезавшись в невидимую стену из чужих взглядов. Ему хотелось раствориться в воздухе, стать тенью, пройти мимо так, чтобы никто не заметил. Но момент уже был упущен.

Когда он миновал коридор и встал перед этой толпой, в коридоре по прежнему стояла тишина. И только звуки с этажа ниже позволяли понять, что мир не замер в моменте.

— Эм, простите... — выдавил Мидория, робко подходя ближе. Внутри у него всё сжалось. — Мне бы пройти...

Некоторые из ребят едва заметно отступили назад, но основная толпа оставалась стоять на месте, глядя на него. Мидория сделал осторожный шаг вперёд, и в этот момент что-то едва уловимое качнулось на периферии внимания. Тонкая, вибрирующая ниточка... он уже ни с чем не мог перепутать это ощущение.

Изуку чуть скосил взгляд вбок, на подоконник. Маленькая мошка, которой никто бы и не придал особого внимания, скользнула по стеклу и замерла. Мидория моргнул, и чувство растворилось, будто он вынырнул из странного сна.

— Эй, Мидория, — раздался чей-то голос, привлекая его внимание. — Это правда? То, о чём говорилось в новостях на этих выходных.

Мидория и сам не знал, что ответить. Всё до сих пор казалось ему дивным сном, не имеющим к реальности никакого отношения.

— Я... — начал он, но голос предательски дрогнул. — Я просто... ну... попытался помочь. И всё.

Мидория чувствовал, как тепло стыда поднимается к шее и по ней к лицу. Хотелось опустить голову, проскользнуть в класс и там просто сесть на своё место, спрятавшись в изгиб локтя. Притвориться спящим. Но ноги, как назло, будто налились свинцом.

— Так это правда, да? Ты типа... ими управляешь? — спросил парень повыше, с причёской горшком, явно пытаясь изобразить дружелюбие, но в голосе сквозила осторожность. Вдруг сейчас на него стая ос нападёт?

— Я... э... это само... получилось.

— Круто, что сказать, — нарочито громок протянул парень из второго ряда, делая шаг вперёд и не сводя оценивающего взгляда с Мидории. — Ты теперь типа герой? Уже в новостях светишься.

В его голосе чувствовалась фальшивая восторженность — как дешёвая позолота, с которой уже облезла половина покрытия.

— Да какой он герой, — огрызнулся другой. — Просто случайность. Вляпался — повезло. Бакуго бы и сам выбрался.

— Но не выбрался же! — язвительно заметил кто-то сзади.

Шепот прокатился по толпе снова, теперь перемешанный с раздражением, удивлением и недовольством. Порядок, к которому все привыкли, пошёл трещинами, ведь парень, который вчера был «никем», внезапно стал кем-то. Так не должно быть. Такое подростки не любят.

Постепенно гомон начал нарастать. Появлялось всё больше голосов, и вскоре уже весь коридор был ими заполнен. Мидория, явно не ожидавший столь сильного натиска, успел пожалеть что вообще пришёл в школу.

"А ведь мама предлагала пропустить пару дней после похода к доктору... и почему я не согласился!"

— А ну разошлись, чёртовы статисты! — громкий и резкий рык из класса заставил толпу мгновенно смолкнуть.

Даже сам Изуку от него вздрогнул, попятившись назад. Ведь он узнал голос. А потом сквозь толпу, которая начала расступаться, будто волна, вышел Бакуго. Тот шёл подчёркнуто лениво, не вынимая рук из карманов брюк. Он вышел из толпы с таким видом, будто весь коридор принадлежал ему, а все вокруг были не более чем мебелью. Его взгляд был сосредоточен только на одном человеке перед ним.

Глаза Мидории на миг дрогнули, но он стоял, словно вбитый в пол. Дышал неглубоко, почти неслышно. Кацуки остановился прямо перед ним и его тень накрыла Мидорию с головой.

— Чё, Деку, — протянул Бакуго, пройдясь по бывшему другу оценивающим взглядом и в конце приподняв бровь. — Вижу, ты таки осмелился припереться в школу?

— Кач-чан, я только... я хотел...

— Думаешь, ты крутой теперь? — ухмыльнулся Кацуки, хлопнув Мидорию по плечу ладонью. Спустя секунду раздалось тихое шипение. — Раз внезапно пробудил причуду, думаешь, теперь сможешь сравниться со мной, да?

— Я не...

— Не пизди! — оборвал резко Бакуго. — Я видел, как ты смотрел тогда на меня! Я тогда не стал тебе ничего говорить, но сейчас скажу... Даже с причудой ты мне не соперник. Даже с этой твоей тараканьей фигнёй ты всё равно останешься тем же никчёмным Деку. Ничего не изменилось, понял?

— Я... я не хочу с тобой спорить, Каччан, — выдавил кое-как Изуку. — Но... я не хочу... быть и дальше никем.

— Да ты всегда был никем, Деку! И останешься! Тренируй свою грязную причуду, если хочешь, — бросил он, отступая и разворачиваясь к классу. — Всё равно у тебя ни хрена не выйдет!

Сочтя на этом разговор оконченным, Бакуго пошёл вперёд, отталкивая плечом тех, кто мешал ему пройти. И никто не сказал ему и слова, все могли только расступиться, опасаясь попасть под горячую руку. На самого Мидорию никто больше внимания не обращал, а потому, стоило только со звонком появиться у класса и учителю, как все тут же поспешили разойтись.

Изуку неловко поправил рюкзак, не зная куда себя деть. Он прижал его к себе, и шагнул внутрь. В классе стоял привычный гул — шуршание тетрадей, сдвигающиеся стулья, кто-то кидает беглый взгляд на него, кто-то делает вид, что не смотрит. После выхода Бакуго, никто не осмаливался больше лезть к Мидории со своим интересом, боясь навлечь на свою голову беду.

Но были и те, кто не скрывал любопытства: шеи вытягиваются, взгляды сверлят боком. Таких было всего парочка, но даже так, Изуку чувствовал их внимание почти физически, как пластырь, который отрывают слишком медленно. Он пробирался к своему месту, стараясь быть тише.

Учитель вошёл следом, захлопнув за собой дверь. Его взгляд мельком нашёл Мидорию, но он не стал что-либо говорить, а вместо этого подошёл к своему столу и призвал всех к вниманию.

— Так! — начал учитель, примостив классный журнал на стол. — Раз уж все на месте, давайте начнём урок.

2. Личинка — 2.02

Когда прозвенел звонок на перемену, класс потонул в коллективном выдохе облегчения. Перешучиваясь и смеясь, ученики покидали класс чтобы спустить до столовой или, наоборот, подняться на крышу, c которой открывался прекрасный вид на город. Бакуго с несколькими своими дружками первыми покинули класс.

Мидория хотел бы остаться на перемене в классе и попросту сделать вид, что от усталости он прилёг подремать, но желание по маленькому вынудило его поступить по другому. Он почти поднялся с места, но...

— Мидория, задержись на минутку, пожалуйста.

Голос учителя прозвучал спокойно, без нажима, но от этого даже более обязывающе. Несколько ребят обернулись, переглянувшись между собой. Кто-то ухмыльнулся, кто-то пожал плечами, но никто не стал ждать, что будет дальше. Толпа быстро вылилась из класса, оставив Изуку наедине с учителем.

Мидория замер. Хотелось спросить за что его задержали, но он лишь молча кивнул и подошёл ближе к учительскому столу. Сам учитель снял очки, задумчиво протёр их краем рубашки и жестом указал на первую парту.

— Садись.

Мидория сел, опустив взгляд вниз и уперевшись ладонями в колени. Он почувствовал, как у него засосало под ложечкой. Некоторое время в классе висела тишина. Учитель не спешил начинать разговор, внимательно присматриваясь к Изуку. Будто пытался понять, с чего бы начать так, чтобы не спугнуть.

— Тяжёлое утро было? — наконец произнёс он, мягко, без осуждения.

Мидория чуть приподнял взгляд, с непониманием посмотрев на учителя. Но чувство такта заставило его не тянуть с ответом, хоть разговаривать ни с кем ему сейчас и не хотелось.

— Да нет... н-нормально, — пробормотал он, смяв пальцами ткань брюк. — Просто... не привычно быть в центре внимания.

— Да, я заметил, — тихо ответил учитель, откинувшись на спинку стула и вытянув ноги под столом. — Пятничная ситуация была довольно громкой. Не каждый день наши ученики попадают в новости, тем более по такому поводу как ты.

Изуку не знал, что ответить, поэтому вместо слов просто кивнул.

— Мидория-кун, пусть я и не одобряю твой поступок, как никак ты поставил под угрозу не только свою жизнь, но и жизнь Бакуго, но... ты сделал то, на что многие не решились бы. Ты действовал так, как считал правильным. И это достойно уважения.

Изуку поднял взгляд. Осторожный и недоверчивый. Слишком непривычно было слышать слова поддержки от взрослого, который не был его матерью.

— И я так же, не являясь глухим или слепым, вижу какая ситуация сложилась вокруг тебя среди других учеников. — продолжил неспешно разглагольствовать учитель. — Подростки... они не всегда умеют правильно реагировать на перемены. Особенно такие резкие.

Учитель выждал небольшую паузу, изучая реакцию Мидории. Но кроме дёрнувшихся плеч больше ничего не получил и продолжил. Его голос стал тише, мягче.

— Когда кто-то, кого они привыкли считать... ну, скажем к примеру, незаметным... внезапно проявляет себя, — он сделал небольшой круговой жест рукой, — Мир для них переворачивается. Они не знают, куда это чувство девать. Поэтому кто-то реагирует любопытством, кто-то завистью, а кто-то раздражением. Но ты не обязан нести на себе чужие ожидания или страхи. Ты — всё тот же Мидория-кун. Да, теперь у тебя есть причуда, необычная и... своеобразная. Но ты не стал другим человеком.

Изуку прикусил губу, борясь с комом в горле.

— Я просто хотел помочь. Любой бы так сделал на моём месте...

Учитель слегка улыбнулся, буквально чуть приподняв уголки губ.

— Нет, Мидория-кун. «Любой» бы так не сделал. Большинство бы испугалось и убежало за помощью взрослого. И в той ситуации это, возможно, было бы правильнее. Но ты не смог пройти мимо. Это то, что отличает героя от наблюдателя.

Эти слова прозвучали так искренне, что Изуку впервые за весь день ощутил, как тугой узел под рёбрами чуть-чуть ослаб. Весь разговор складывался странно... непривычно. Он ждал нотаций, осуждения, чего угодно, но не этого спокойного, внимательного тона. Тем более от учителя из Альдеры.

Школа, которая за годы стала для него не местом учёбы, а чем-то вроде испытательного полигона. Там редко кто смотрел на него как на человека, чаще как на помеху, лишний шум в коридоре, проблему, с которой удобнее не связываться. Большинство учителей предпочитали делать вид, что ничего не замечают. Что Мидория это просто «странный мальчик без причуды», и что издёвки, толчки, тихие смешки за спиной "детские разборки", в которые нет смысла вмешиваться.

Поэтому ничего удивительного в том, что Изуку давно перестал ждать от взрослых из школы чего-то хорошего, не было. И сейчас, сидя перед учителем, который не кричал, не ворчал и не обвинял... Мидория чувствовал себя странно выбитым из привычной клеи. После новостей на выходных, он конечно ожидал, что какие-то изменения в школе будут, но для собственного душевного спокойствия предпочитал не задумываться о них.

Мидория не знал, как реагировать на взрослого, который бы не являлся его мамой и искренне пытался понять, а не сразу поставить "клеймо".

Учитель между тем продолжал говорить, либо не заметив задумчивого выражения лица Изуку, либо, что вероятнее, решил не вдаваться в чрезмерные подробности.

— Поэтому я хочу, чтобы ты понял: даже хорошие намерения требуют головы на плечах. — Учитель снова надел очки. — И если что-то подобное случится ещё раз, ты должен в первую очередь думать о своей безопасности. Геройство — это не только смелость, но и умение вовремя оценить риски. Запомни это, Мидория-кун.

В ответ Мидория заторможенно кивнул головой.

— Да... учитель. Я понимаю...

Наступила небольшая пауза, во время которой учитель глянул сначала на часы, а затем на дверь.

— На сегодня всё. Ты свободен, Мидория-кун. И... — он на мгновение замялся, словно сомневался стоит ли произносить следующие слова, но в конечном итоге всё же решился. — Если всё же тебе станет слишком тяжело держать всё в себе, то ты можешь подойти ко мне.

— Я... кхм, — слова застряли где-то в груди. — Спасибо, Ватанаба-сан.

Он произнёс это почти шёпотом, но учитель, похоже, услышал — и коротко, едва заметно, кивнул.

— Ладно. Иди. Перемена ещё не закончилась, успеешь... — уголок губ учителя дрогнул. — Ну, в туалет точно успеешь.

Мидория торопливо поднялся, совершил неловкий полупоклон и поспешил к двери.

Коридор встретил его куда более шумно. Ученики ходили туда-сюда, кто-то болтал у шкафчиков, кто-то двигался к лестнице. Несколько человек скользнули взглядами по Мидории, кто-то быстро отвёл глаза, кто-то шепнул что-то соседу. Но, по крайней мере, никто ему путь не преградил.

Изуку опустил взгляд, стараясь слиться со стеной, и прошёл мимо, будто его там и не было. В туалете он задержался чуть дольше, чем требовалось. Просто чтобы перевести дух, собрать себя обратно и окончательно согнать остатки тревоги, оставшиеся после неожиданного разговора.

Когда он вернулся в класс, большинство ребят уже сидели на своих местах. Кто накинул на парту учебник, кто достал телефон, кто доедал булочку, купленную в столовой. В целом в классе царила на удивление мирная атмосфера.

Бакуго сидел на своём месте, вытянув ноги под партой и развалившись на стуле. Его лицо было повёрнуто к окну и, кажется, он даже не заметил, что Мидория вошёл в класс. Или сделал вид, что не заметил.

Изуку без лишнего шума пробрался к своей парте и сел. Ему казалось, что на него всё ещё смотрят, но он не поднимал головы. Вместо этого аккуратно выложил учебник, тетрадь и ручку, стараясь сосредоточиться на простых движениях, отработанных за годы учёбы.

Когда начался урок, учитель, уже другой, строгий мужчина с тяжёлым взглядом, начал диктовать материал. Мидория попытался погрузиться в слова, линии, формулы, но мысли всё равно упрямо возвращались назад.

К тому разговору. К мягкому, спокойному голосу. К словам, которые никто из взрослых в Альдере никогда ему не говорил.

Урок тёк размеренно, и постепенно шум мыслей стал сменяться рабочей сосредоточенностью. Ручка сама собой выводила строчки. Где-то на задней парте кто-то тихо болтал, кто-то жевал жвачку, кто-то клацал ручкой от скуки.

Когда прозвенел звонок на следующий урок, Мидория впервые за утро поднялся из-за стола без ощущения, что ноги ватные. Он знал, что впереди ещё целый день, и что шёпоты и взгляды никуда не исчезнут. И что Бакуго, вероятно, снова найдёт повод высказать своё мнение.

Но впервые за долгое время Изуку подумал:

"Я должен справится."

2. Личинка — 2.03

К моменту, когда Мидория вернулся домой из школы, усталость накрыла его с головой, от чего он едва стоял на ногах и был бы не против завалиться спать прямо так, в школьной форме.

— Изуку! — мама вышла на звук открывающейся двери и встретила его с тёплыми объятиями. — Бог ты мой, ты только посмотри на себя! — она подошла ближе, чуть суетливо кружась вокруг него и помогая снять куртку. — Сходи в ванную, умой руки и садись за стол, ужин я уже приготовила.

Мидория кивал болванчиком, испытывая лёгкое чувство стыда и, куда больше, благодарности. Он смог кое-как дойти до ванной, умыть руки с мылом и после прошёл на кухню. Как только Изуку сел за стол, мама поставила перед ним тарелку с горячим супом, а рядом овощи.

— Cпасибо, мама, — пробормотал он, опустив взгляд на тарелку.

После сытного ужина мама отпустила его в комнату с привычным:

— Ладно, иди, отдыхай, но сначала сделай уроки. И не задерживайся до полуночи, ладно?

— Да, мам. И спасибо...

Изуку поднялся из-за стола, и, поцеловав мать в щеку, ушёл к себе в комнату. Закрыв дверь за собой, он направился к столу. Уроки он сделал быстро, почти машинально. Рука сама выводила формулы, переписывала определения. Никаких мыслей о школе, о шёпотах, о Бакуго, о Ватанабэ-сенсее. Словно мозг решил дать себе передышку.

Когда со всеми домашними уроками было покончено, Мидория позволил себе пару минут на передышку, попросту развалившись в кресле и пялясь в потолок. Где-то на периферии сознания по прежнему продолжали мельтешить маленькие огоньки импульсов, от чего потихоньку у Изуку даже начинала раскалываться голова.

Но любой отдых рано или поздно подходит к концу. Мидория поставил рюкзак себе на колени и достал из него несколько тетрадей. После сам рюкзак аккуратно повесил на крючок, сбоку стола. День был долгим, но теперь ему предстояло самое спокойное, и в то же время самое важное.

Изуку разложил перед собой тетради, блокнот и ручку. Сегодня вечером ему нужно было собрать мысли, разобрать детали своей новой причуды и понять, как она могла бы работать на практике.

Он давно хотел заняться этим по-настоящему, обстоятельно. Но на выходных всё пошло не так, как он хотел бы.

Во-первых, его забрали в больницу для обследования. Врачи проверяли внешний контроль, реакции, наличие побочных эффектов, но почти всё сводилось к сухим, минимальным тестам, не касавшимся реальных особенностей его силы.

Во-вторых, после выписки он почти всё время провёл с мамой. После того, как она узнала через что пришлось пройти её сыну в пятницу и в какой ситуации он пробудил причуду, она сочла своим долгом матери окружить его заботой и вниманием.

А когда выпадала свободная минута... Изуку понимал, что не может сосредоточиться. То мучали воспоминания о слизневом злодее, то терзал страх, что всё произошедшее было лишь сном и когда он всё же проснётся, то никакой причуды у него снова не будет. Гул мыслей глушил всякую попытку анализа.

И только сейчас, в тишине своей комнаты, когда день закончился, уроки были сделаны, а мама наконец успокоилась и пошла смотреть телевизор, Мидория почувствовал, что способен работать головой.

Управление насекомыми... Это словосочетание казалось таким странным, почти фантастическим, когда он произносил его про себя. Казалось бы что в этом такого? Но это была его сила, его уникальная возможность! И теперь нужно было научиться контролировать её.

Изуку открыл тетрадь на чистой странице и аккуратным подчерком вывел заголовок:

«Анализ и возможности причуд №28».

Мидория прикусил колпачок ручки, начав гипнотизировать глазами свежую надпись. Он пытался придумать с чего начать, благо, из-за опыта заполнения подобных тетрадей долго в размышлениях он не просидел. Уже спустя пару минут он активно строчил в тетради.

Сначала он решил записать свои базовые наблюдения.

«1. Причуда сама активируется в моменты стрессового состояния».

«2. Контакт осуществляется преимущественно с примитивными существами: осами, комарами, шершнями, пауками, тараканами и прочими насекомыми».

«3. Радиус действия причуды ограничен: на данный момент он составляет не более пятидесяти(?) метров».

Мидория нахмурился, запнувшись на этом моменте. Он попытался вытянуть из памяти ещё какие-нибудь данные, которые успел подметить за прошедшие несколько дней... да только ничего путного не выходило.

Тогда он решил сменить направление, и попробовал зайти с другой стороны.

«Возможные применения причуды».

«1. Использовать насекомых при слежке за противником или в разведке местности».

Изуку поставил жирную точку и задумался. Он ещё раз перечитал написанное и, почесав висок задней стороной ручкой, медленно написал следующий пункт.

«2. Поиск людей под завалами, обнаружение очагов пожара (некоторые насекомые реагируют на тепло)».

А потом, не медля, ещё один.

«3. Помощь при эвакуации: можно направлять насекомых как «маячки» — они могут показывать путь пострадавшим через дым или завалы, если натренировать точный и стабильный контроль».

И ещё.

«4. Насекомые могут временно ослепить или дезориентировать противника: например, рой мошек, шершней или пчёл».

Мидория снова вздохнул, откидываясь в кресле и, повернув голову, посмотрел на окно, за которым медленно наступали сумерки. Он представлял, как мог бы использовать насекомых в боевых ситуациях, при спасении людей или даже просто для сбора информации.

Изуку понимал, что впереди долгий путь тренировок. Но впервые за долгое время он не чувствовал себя растерянным или одиноким. Напротив, ощущение контроля, пусть и маленького, давало уверенность.

Изуку опустил взгляд обратно в тетрадь. Страница постепенно заполнялась его аккуратным почерком и в нём медленно, но верно росла решимость. Он чуть наклонился вперёд, коснувшись зубами корпуса ручки и принялся размышлять дальше над возможным применением своей силы.

«5. Перенос миниатюрных грузов. В теории насекомые могут перемещать небольшие предметы: ключи, флэшки, записки...»

Он задумался.

"...может даже лекарства какие-нибудь?"

Мидория на мгновение прикрыл глаза, пытаясь представить у себя в голове подобную, фантастическую картину. Но стоило ему чуть расслабиться, как в висках болезненно шевельнулся знакомый импульс. Изуку открыл глаза. Он почувствовал где-то на границе восприятия, на нижнем этаже или совсем рядом с домом движение. Крошечное и беспорядочное.

Он поморщился и потер виски.

"Надо учиться фильтровать это..."

Он, почти не глядя, вывел чуть кривоватыми буквами:

«Дополнительная информация (требует отдельного изучения): фильтрация сигналов. Умение «глушить» лишнее».

Страница оказалась уже почти заполнена. Изуку ещё несколько минут посидел, гипнотизируя свои прошлые записи взглядом, но ничего больше ему на ум так и не пришло. Поэтому он решил на сегодня закончить. Изуку тут же закрыл тетрадь, положил ручку на неё сверху и встал из-за стола.

Спина тут же отозвалась ноющей болью из-за долго сидения в сгорбленном положении над столом. Мидория тихо простонал, выгибаясь назад и медленно вращая плечами. Позвонки негромко щёлкнули, будто возвращаясь на место, но облегчение пришло лишь частичное.

Он потянулся руками вверх, затем в стороны, будто стараясь выдавить из тела накопившуюся за день усталость. Ещё несколько движений — осторожный наклон, лёгкая растяжка — и напряжение стало спадать. Но всё равно тело оставалось тяжёлым, как будто его набили мокрым песком.

— Хаа, — выдохнул Изуку, позволяя себе короткую передышку.

Спустя мгновение он просто плюхнулся на кровать, позволив матрасу пружинно принять его вес. Мидория перекатился на спину, раскинув руки в стороны и застыл, уткнувшись взглядом в потолок. Белый, безмятежный потолок, на котором от света уличного фонаря проступали мягкие тени.

2. Личинка — 2.04

Трель будильника на телефоне разрезала тишину комнаты, как нож. Изуку дёрнулся, приподнял голову с подушки и несколько раз моргнул, пытаясь разлепить глаза. Он вслепую потянулся рукой к прикроватной тумбочке, нащупал телефон и поднёс его к лицу. Яркий, выжигающий сетчатку, свет ударил по глазам, заставив Мидорию зажмуриться и тихо застонать. На дисплее красовались цифры: пять утра.

Выключив будильник и, заодно телефон, Изуку глубоко вздохнул и медленно сел на кровати, опираясь руками о матрас. Несколько долгих секунд он просидел в такой позе, пытаясь до конца прийти в себя, а потом, собравшись с силами, направился в ванную.

После обычной утренней рутины — похода в туалет и чистки зубов, Изуку умылся. Приятная прохлада воды мгновенно разбудила его. Мидория сделал несколько глубоких вдохов, позволив мыслям собраться в кучу. Когда все дела были закончены, он вернулся к себе в комнату и быстро переоделся в спортивную одежду, которую приготовил накануне вечером.

Оставив для мамы записку на столе на кухне, Изуку торопливо обулся и вышел из квартиры. Он довольно быстро спустился по лестнице на первый этаж и выскользнул на улицу.

Прохладный ветерок ударил в лицо, стоило ему только оказаться снаружи и вызвал целый табун мурашек. Улица была почти пустой: лишь редкие машины проезжали по дороге, и вокруг ещё царила сонная тишина.

Мидория глубоко вдохнул этот чистый, ранний воздух, ощущая, как бодрость медленно расползается по всему телу, готовя его к утренним свершениям.

— Надеюсь я не пожалею об этом... ну, начнём... Плюс ультра!

Путь его пролегал в сторону Муниципального пляжа Дагоба, до которого было где-то чуть больше получаса быстрым шагом. Маршрут Изуку знал почти наизусть: сначала узкие жилые кварталы с одинаковыми двух-трёх этажками, где-то по пути должен был попасться дом семьи Бакуго. затем пара небольших перекрёстков с кафешками и магазинами.

Утренний Мусутафу встречал его мягким голубовато-серым светом — солнце лишь пробивалось из-за крыш, окрашивая верхние этажи разноцветными полосами. Редкие прохожие спешили по делам.

Мидория держал ровный, уверенный темп. Шаг за шагом разгоняя кровь и постепенно прогревая тело. Дышалось легко, и в этой тишине раннего города он чувствовал необычное спокойствие. Где-то на периферии сознания он то и дело улавливал маленькие огоньки чужого присутствия, которые сопровождали его на всём пути от дома до побережья.

Когда многоэтажки начали редеть, ветер стал солонее. Вдалеке уже слышался низкий гул прибоя, а к нему примешивался иной запах... тяжёлый и неприятный. Запах мусора.

Муниципальный пляж Дагоба был когда-то любимым местом для отдыха, но сейчас превратился в настоящую свалку: заброшенные холодильники, перевёрнутые лодки, обломки мебели, пластиковые мешки, обрывки сетей и прочий мусор лежали целыми холмами.

Люди годами сбрасывали сюда ненужный хлам, и море лишь усугубляло картину, выбрасывая на берег новые груды отходов.

Изуку перешёл с бега на шаг, чувствуя, как лёгкая дрожь пробегает по уставшим ногам от непривычки. Сердце всё ещё стучало частым, быстрым ритмом, но дыхание постепенно выравнивалось.

Он остановился у ржавого металлического ограждения, давно покосившегося в сторону пляжа. Отсюда Дагоба была видна во всей своей... печальной «красоте».

Песок, который когда-то был светлым и чистым, почти полностью скрывала толстая, неровная корка мусора. Горы хлама тянулись вдоль всего побережья, странными пятнами вырастая в самых неожиданных местах. Покрышки, скрученные в грязные кольца, куски пенопласта, разъеденные временем, металлические балки, пакеты, цепляющиеся за всё подряд, словно мёртвые водоросли, сломанные электроприборы: старые телевизоры, микроволновки, стиральные машинки, покосившиеся, как забытые надгробья.

Изуку медленно вдохнул, чувствуя, как солёный ветер смешивается с тяжёлым, затхлым запахом гниющего мусора. Он опёрся руками о колени и несколько раз глубоко выдохнул, позволяя телу немного восстановиться после пробежки. Затем выпрямился и облокотился на ограждение, с которого уже облезла почти вся краска.

Когда-то, ещё ребёнком, он находил старые снимки пляжа в интернете. Там Дагоба выглядела совсем иначе: люди играли в волейбол, дети строили замки из песка, вода была прозрачной, а на фоне виднелись зелёные деревья. Тогда это казалось обычным местом отдыха.

"Но сейчас..."

Сейчас это был символ человеческой лени и равнодушия. Грязный прибрежный гигант, который будет расти год за годом, пока кто-нибудь не решиться заняться уборкой. Но никому просто не хотелось тратить силы. Всегда находились дела важнее.

Изуку нахмурился, глядя на этот уродливый пейзаж, который растянулся на десятки метров в обе стороны.

— Как за столько лет никто даже не попытался навести здесь нормальный порядок? — он покачал головой с чувством сожаления.

Мысль была тяжелой и неприятной. В груди всё сжалось. Он вспомнил новости, где периодически мелькали жалобы жителей, реклама волонтёрских акций, которые длились ровно один день, а потом снова никто не приходил. Никто не хотел действительно довести дело до конца.

Он вдруг ощутил необъяснимо откуда взявшийся прилив решимости. И с каждой секундой он разгорался всё сильнее. Если никто не хочет... то почему бы ему не стать тем, кто это сделает? Пускай не сейчас и не в ближайшие дни, но...

Мидория выпрямился и глубоко вдохнул, позволяя ветру охладить разгорячённое лицо. В его голове уже мелькнули десятки мыслей о тренировках, о том, как его причуда может помочь в этом, отнюдь, нелёгком деле.

"Ничего, я что-нибудь придумаю. Всегда же нужно с чего-то начинать, верно?"

Закончив предаваться планам на будущее, Изуку оттолкнулся от ограждения и, в последний раз окинув взглядом разорённый берег, повернул назад к дому. Путь домой показался гораздо короче.

Утренний Мусутафу постепенно наполнялся жизнью: где-то хлопали двери домов, вдалеке визжал старый мотор, а солнце поднялось чуть повыше, заливая улицы слепящим глаз золотистым светом.

Последние метров сто до дома он пробежал без остановок и не снижая темпа, поэтому, когда он остановился перед входом в свой подъезд, то уже надрывно дышал и хрипел, снова раскрасневшись как помидор. Дав себе пару минут на то, чтобы прийти в себя, Мидория вдохнул, выдохнул и наконец зашёл в подъезд.

Поднявшись на свой этаж куда медленнее, чем он спускался утром, Изуку открыл дверь квартиры и тихо прошёл внутрь, стараясь не разбудить маму, если она всё ещё спит. В коридоре стояла тишина. Он аккуратно снял кроссовки, чувствуя, как икры покалывает после пробежки, и прошёл к себе в комнату. Спортивная футболка уже неприятно липла к телу, а волосы ко лбу.

— Фух! — Изуку стянул спортивную одежду и бросил её в корзину, стоявшую в углу комнаты около двери.

Сбегав в ванную, он минут за пять ополоснулся в душе, после чего насухо обтёрся полотенцем и вернулся обратно к себе. Мидория достал из шкафа вешалку со школьной формой, которую он приготовил ещё вчера вечером. Белая рубашка, пиджак, тёмные брюки.

Изуку начал медленно одеваться, машинально поправляя воротник, разглаживая складки и проверяя, всё ли сидит ровно. Под конец, закинув рюкзак на плечо и посмотревшись в зеркало, он оценил свой внешний вид. И нашёл его удовлетворимым.

Когда он снова вышел на кухню, собранный и в школьной форме, мама вовсю порхала у плиты, разогревая лёгкий завтрак. Тёплый свет лампы отражался на посуде, наполняя кухню уютом, а знакомый аромат жареного омлета сразу же согрел изнутри.

Эта простая, но такая домашняя картина заставила губы Мидории мягко растянуться в улыбке. Он подошёл ближе и тихо пожелал маме доброго утра.

2. Личинка — 2.05

Стоило только прозвенеть звонку на перемену, как класс потонул в возгласах радости, после которой аудиторию поглотил шумный хаос. Захлопывались тетради и учебники, скрежетали по полу отодвигаемые стулья, звучали приглашения на совместный обед на крыше. Учитель, не задерживаясь ни на секунду дольше необходимого, забрал журнал и покинул класс одним из первых.

Что до Мидории, то он сидел на своём месте и делал вид, что заканчивает что-то записывать. Только убедившись в том, что Бакуго тоже покинул класс, он выждал для надёжности минуту и только после этого захлопнул тетрадь и убрал её в рюкзак, висевший сбоку стола на крючке.

Он уже собирался тоже выйти в коридор, но на миг замешкался, когда начал вставать из-за парты. Изуку бросил беглый взгляд на свой рюкзак и в его взгляде отразилась мука выбора. Он начал покусывать нижнюю губу в размышлениях, пока, в конце концов, не схватил рюкзак за одну из лямок и не закинул себе на плечо.

"Лучше всё же возьму его с собой. Просто на всякий случай..."

Конечно, в последние дни подобных «шуток», когда кто-то намеренно портил его вещи, не случалось, но Мидория решил не давать ни малейшего повода, чтобы это началось снова. Лучше перестраховаться, чем потом убирать последствия. Коридор встретил его тихим эхом голосов и размеренной суетой учеников, бродящих группами от кабинета к кабинету.

Он направился к дальнему концу коридора, к двери, ведущей к туалетам. Стоило ему войти и закрыть за собой дверь, как тишина сомкнулась вокруг плотным коконом, приглушив суету снаружи. В туалетах царил запах моющих средств и лампочки под потолком мерцали едва заметным жужжанием, отбрасывая бледный, холодный свет.

Мидория прошёл небольшой предбанник: узкое помещение с раковиной, над которой висело зеркало с мелкими царапинами. Под раковиной стояла пластиковая корзина для мусора, наполовину переполненная туалетной бумагой. В основном помещении было просторнее: вдоль стены тянулись четыре кабинки с серыми дверями, на одной из которых виднелась вмятина, будто по ней однажды ударили чем-то тяжёлым. Кафельный пол поблёскивал после недавней уборки.

Выбрав самую дальнюю от входа кабинку, Изуку зашёл в неё и закрыл за собой дверцу. Проверив щеколду и убедившись, что она надёжно заперла кабинку, он позволил себе расслабиться. Пространство было тесным, но тихим. На него никто не пялился, никаких шепотков за спиной и пристального внимания.

Мидория медленно опустился на крышку унитаза, поставил рюкзак между ног и расстегнул молнию. С верхнего отделения он достал небольшой контейнер с ранним завтраком, приготовленным мамой, и пару влажных салфеток.

Развернув еду, положил контейнер на колени и замер на секунду. Мидория прислушался, не слышно ли шагов или голосов за дверью. Но всё было спокойно. Только после этого позволил себе начать есть.

"По крайней мере, так никто не смотрит. Никто не может “случайно” задеть рукой, перевернуть поднос или толкнуть меня в спину, чтобы я упал на еду."

Он закрывал глаза, вспоминая столовую. Там он быстро понял: чем меньше он мелькает на виду, тем лучше. Сколько раз он уже менял место для обеда? Трижды? Четырежды? Изуку пробовал обедать в библиотеке, в пустых классах, один раз даже на пожарной лестнице. А теперь вот туалет... и даже с получением долгожданной причуды мало что изменилось в этом плане. Привычка закрепилась.

Мидория вздохнул, опуская взгляд в контейнер. Ему не то чтобы нравилось это — просто это было лучшее из доступных вариантов. Тихое место, где можно спокойно пережёвывать свои мысли вместе с едой. И в котором никто его не достанет. Пусть для большинства он и не представлял никакого интереса, но всегда находился кто-то, кому было скучно или просто нравилось самоутверждаться за чужой счёт.

Изуку подтянул рюкзак ближе. Так, чтобы можно было быстро закрыть всё и встать, если потребуется. Пальцы слегка дрожали, когда он клал контейнер обратно на колени.

"Может не стоило всё же скрывать от мамы всё? Давно бы уже перевёлся в другую школу или вообще на домашнее обучение..."

Спустя несколько минут с обедом было покончено, контейнер опустел и Мидория засунул его обратно в рюкзак. Он уже собирался вставать, чтобы выйти из кабинки и вернуться в класс, как тишину туалета внезапно оборвал ворвавшийся из коридора шум.

Дверь хлопнула и раздавшиеся несколько голосов заставили Изуку побледнеть. Сердце ухнуло вниз со скоростью локомотива, провалившись куда-то под ребра. Эти голоса были ему знакомы, по крайней мере два из них точно. Туба Хигари и Кадзухо Кобару. Этих двоих Мидория частенько видел в компании Бакуго.

И, судя по количеству голосов, помимо них были ещё двое. Как минимум.

"Нет... нет, только не сейчас!"

Мидория прикрыл рот ладонью, подавляя инстинктивный всхлип. Тело холодело от страха почти физически, как будто кто-то плеснул на него ведром ледяной воды. Он проверил, закрыта ли щеколда пальцем, быстро, дрожащим движением. К счастью она была ещё закрыта.

Не то, чтобы это его окончательно успокоило, ведь сейчас его и компанию хулиганов разделяла лишь хлипкая пластиковая дверь.

— Ты уверен, что видел как он заходил сюда? — спросил один из новых голосов.

— Я его видел, когда он сюда сворачивал, — с неприкрытой уверенностью отозвался, кажется, Кобару. — Этот задрот всегда где-то прячется.

Послышался тихий смешок.

— После того, что по телеку показали, сам посуди, это рили бесит. Я слышал, как какие-то очкарики говорили о том, какой он "крутой"! — продолжил Кобару, явно найдя послушных слушателей.

— Согласен, — отозвался Хигари, и его голос звучал чуть гнусавей, чем Мидория помнил. — Это ужас как бесит!

Шаги стали громче, как и голоса. Кто-то прошёлся вдоль кабинок и Изуку мысленно помолился, чтобы они не начали их проверять. Не то чтобы он действительно верил, что это возможно, раз уж эти парни пришли сюда в поисках его.

— Эй, а вдруг он уже тут? — спросил второй из незнакомых голосов.

— Да и пусть, — лениво бросил Кобару. — Даже лучше. Го, проверим!

Раздался глухой стук в одну из дверцей кабинок по соседству с его.

— Эй! Ты там, Деку? — насмешливо протянул Кобару.

Мидория инстинктивно втянул ноги под себя, словно это могло сделать его незаметнее. Он даже перестал дышать! Лишь предательски учащённый стук сердца колотил молоточком в груди.

— Давайте по-быстрому посмотрим, — сказал Хигари, — Если он заныкался где-то тут, мы поймём сразу.

"Чёрт... они всё же собираются проверять кабинки одну за другой!"

Следующие несколько секунд тянулись для Мидории бесконечно. Он сидел, не смея издать ни звука, и ждал когда очередь дойдёт до его кабинки. И, в конечном итоге, так всё и случилось. Дверца перед ним дёрнулась от попытки открыть её. Изуку прикрыл глаза.

— Ага-а, кажется нашёл, — протянул Кобару, почти мурлыча. — Деку, ты здесь? Выходи к нам!

— Да-да, мы просто пришли поговорить с тобой! — поддакнул Хигари.

Мидория им не верил, а потому остался сидеть на месте и молчать, в надежде что им надоест пытаться выманить его и они просто уйдут. Но в глубине души он понимал: сидеть тихо бесполезно. Они знают, что он здесь и просто так не уйдут.

"Вот и пообедал, эх... и зачем я вообще пришёл сюда? Надо было оставаться в классе! Да и если бы не мой никчёмный контроль, то я мог бы просто повесить на них жучков и благодаря им всегда знать, как близко ко мне находятся эти парни... надо лучше тренироваться!"

Под дверцей пробежала полоска тени, это кто-то наклонился почти вплотную к ней. Изуку услышал цокот языка.

— Сидит. Сто пудов сидит! Слышь, Деку, ты там уснул что ли?

Тон говорившего был ленивым и насмешливо-доброжелательным, из той разновидности, от которой холод стекает вдоль позвоночника.

Хигари фыркнул:

— Не прикидывайся, мы знаем, что ты там!

Мидория продолжал молчать. Он только крепче сжал рюкзак, прижав его к груди. В голове у него в этот момент роились сотни мыслей, нацеленных на выход из сложившейся ситуации. Что он мог сделать? Как ему сбежать? Самый очевидный вариант: дождать звонка на урок. Но до тех пор было ещё целых пять минут.

— Слышьте, есть идея! Раз он сам не хочет вылезать, так и не надо! — вновь раздался один из незнакомых голосов.

«Чёрт... Чёрт. Чёрт!»

Снаружи раздались скрипы открывающихся дверец. А спустя пару секунд у него над головой раздался насмешливый голос и Изуку резко поднял голову вверх.

— Ну привет, Деку!

Мидория едва удержался, чтобы не застонать в голос. За дверцей его кабинки раздался короткий, колючий смех.

— Вот ты и попался!

Кадзухо Кобару. Торчащие во все стороны волосы, худое, заострённое лицо и... было в нём что-то такое... крысиное. Он никогда не нравился Мидории, и, скорее всего это чувство было взаимным.

— Мы тут тебе попить принесли, не благодари, Деку!

Мидория даже не сразу увидел то, что держал Кадзухо. Лишь через секунду взгляд выхватил знакомую картонную форму с голубыми полосками — молоко, продававшееся в школьной столовой. И пакет уже был надорван.

И, прежде чем у Изуку хватило времени на хоть какое-то действие, пакет перевернули и сдавили. Тёплая струя попала ему прямо на голову, обдав макушку липкой сладкой влагой. Молоко в одно мгновение потекло по волосам, по вискам, заливая лицо. Оно забилось за воротник рубашки, стекало по щекам, пачкало форму, рюкзак и вообще всё, что у него было.

Мидория вздрогнул всем телом, слишком шокированный, чтобы закричать. Горло едва пропустило короткий сиплый вдох. В этот момент он сильно пожалел, что не решил сбежать чуть ранее, может тогда у него был бы хоть маленький шанс...

Картонка исчезла, отлетев куда-то в сторону, и в следующий миг над кабинкой опять послышались смешки.

— Блин, это было веселее, чем я думал! — протянул Кобару с усмешкой. — Есть у нас ещё пакеты с молоком?

Смех стал куда громче. Настолько громким, что казалось, что хлипкие стены кабинки задрожали от него. Мидория сидел, опустив низко голову. Он даже не осознавал, когда начал дрожать. В этот момент он почувствовал себя таким... никчёмным.

Услышав вопрос Кобару, Изуку словно забыл как дышать. Он не собирался ещё раз позволять им облить себя молоком!

Внезапно что-то царапнуло его внимание изнутри. Сначала Изуку решил, что ему это просто показалось. Но секунду спустя ощутил уже отчётливо: слабые, тянущиеся нити внимания, исходящие откуда-то извне, тонкие, как паутинка.

Они тянулись к нему, касались его сознания. Мельчайшие всполохи мыслей-не-мыслей, инстинктов. Насекомые откликались на его страх.

Мидория замер, забыв на миг даже о липкой струе молока, стекающей по вискам. Его дыхание сбилось, но уже не от страха перед хулиганами, а от ошеломления. Он чувствовал, как десятки крошечных существ медленно начинают смещаться в его сторону. Неосознанно, машинально, словно его тревога вызывает волну, на которую они реагируют.

Он сам их позвал. Пусть он и не осознавал этого, но причуда сработала автоматически. Как это уже было раньше, когда он слишком погружался в свои эмоции.

"Нет! Стойте!"

Когда он выскочил из кабинки, толкнув дверь, кто-то вскрикнул от боли. Но Мидория не обратил на это внимания, слишком занятый тем, чтобы убежать.

Когда он вылетел из туалета, грохнув дверью об стену, один из проходивших мимо младшеклассников увидев его и замедлил шаг. Мидория посмотрел на него лишь мельком, и, не останавливаясь, бросился бежать как можно дальше.

Он не обернулся даже когда услышал за спиной смешки тех, кто выходил из туалета. Тех, кто стал причиной его нынешнего вида. Изуку просто бежал, чувствуя, как из-за молока одежда неприятно липла к телу.

На секунду появилась мысль пожаловаться учителям, в частности, Ватанаба-сенсею, тот ведь предлагал свою помощь, но... Мидория не хотел появляться перед ним в таком виде. Да и вообще не хотел сейчас находиться в школе. Где внимание всех снова оказалось сосредоточено на нём, пробегающим мимо.

Изуку почти не видел дороги перед собой. Глаза щипало от молока, стекшего в ресницы, а щеки обжигал стыд. Он пересёк главный холл, проскользнув между парой старшеклассников, толкнул плечом стеклянную дверь. На улице его сразу обдало холодным воздухом.

Изуку выбежал на школьный двор и рванул по дорожке, ведущей к воротам. Он вылетел за ворота, словно спасаясь от пожара, и даже за пределами школы не замедлил шаг. Только спустя пару минут, когда жилые дома начали сменяться небольшими магазинами и кафе, Мидория наконец-то перешёл на быстрый шаг, а затем остановился.

Дыхание сбивалось, а лёгкие жгло раскалёнными углями. Мокрая одежда заставляла его ежиться от холода и неприятного ощущения. Он огляделся. Людей было мало, всё-таки середина дня.

Через дорогу стоял автомат с напитками, а неподалёку мусорные контейнеры, и небольшой узкий переулок между двумя зданиями уходил вглубь квартала. Мидория, не раздумывая, свернул туда. Переулок был на удивление тихим, будто отрезанным из остального мира.

Изуку остановился и упёрся ладонью в стену. Грудь всё ещё ходила ходуном.

— Надо... мне надо вернуться домой, — прошептал он, едва слышно. — Пока мама ещё на работе.

И в этот момент...

— Вот ты где... наконец-то нашёл!

Изуку замер. Он хотел было обернуться, но не успел. Что-то тяжёлое резко ударило его по затылку. Мир вспыхнул белым, а затем стал стремительно проваливаться во тьму...

Ноги подкосились и тело осело на землю, рюкзак с глухим стуком упал рядом. Последнее, что мелькнуло перед закрывающимися глазами — размытая тень над ним.

Мидория даже не почувствовал, как его подхватили под руки и утащили куда-то в глубину переулка.

2. Личинка — 2.06

Мидория очнулся рывком. Его грудная клетка дёрнулась вверх, как если бы он жадно хватанул кислород после долгого погружения под воду.

«Где... это я?...»

Он попытался поднять руку, чтобы убрать волосы лезущие в глаза, и в ту же секунду почувствовал сопротивление. Дёрнулся снова, посильнее, но результат оказался прежним. Его руки оказались привязаны к подлокотникам стула. Запястья были стеснены ремнём, причём настолько жёстко, туго затянутыми, что больно натирали кожу.

Спустя несколько секунд Изуку понял, что с ногами дело обстояло точно так же. Ремни впивались в щиколотки, фиксируя их к ножкам стула так, что казалось: даже если бы он хотел, то не смог бы шевельнуться ни на сантиметр.

Паника охватила его мгновенно!

Сначала грудь сжалась, будто огромная холодная рука сдавила его сердце изнутри. Потом дыхание сорвалось на резкие, короткие вдохи. Внутри поднялось то знакомое ощущение тягучего, липкого страха. Такого же, как в тот день, когда слизневый злодей хотел захватить его тело.

К этому добавилось ещё и ощущение подступающей рвоты. Которое Изуку пришлось насильно сдержать.

— Н-нет... нет... нет, НЕТ!

Он попытался осмотреться, увидеть хоть что-то, но тьма была настолько плотной и вязкой, как чернила. Только едва заметный отсвет находился справа, слишком слабый, чтобы воспринимать его как источник света. Скорее... как крошечное окошко? Трещина? Отверстие?

Голова неприятно загудела, в дополнение к стуку в висках. Затылок отдавался глухой болью, но это было не удивительно для Мидории. Он начал припоминать, что, похоже, его ударили, прежде чем он потерял сознание.

Изуку закрыл глаза и постарался сосредоточиться на ускользающих, как песок сквозь пальцы, воспоминаниях. Он услышал чей-то голос... этот кто-то искал его. И нашёл. Всё остальное было смазано, как испорченная плёнка.

Но теперь Мидория нисколько не сомневался в том, что его похитили.

«Похитили... меня похитили! Но п-почему? Зачем? Кто? Что я сделал...»

Изуку попытался сглотнуть, но во рту пересохло так, будто он несколько часов провёл на раскалённой жаре.

Окружающая тишина давила. Он мог слышать только собственное дыхание, настолько тихо вокруг было. Мидория попытался выпрямиться, но его тело воспротивилось, отозвавшись колючей болью от затёкших конечностей.

Его дыхание участилось. Он понял, что начинает трястись. Сначала руки, хоть и стянутые ремнями. Потом плечи. А затем и всё тело. Солёные слёзы потекли по щекам.

«Успокойся... пожалуйста успокойся... думай... думай...»

Успокоиться у него получилось далеко не сразу, да и не до конца. Но он стиснул зубы и выдохнул через нос, стараясь дышать ровно.

— Вдох... Выдох...

Так учили в реабилитационном центре после инцидента со злодеем.

«Контролируемое дыхание снижает остроту паники» — фраза психолога всплыла в голове сама, отчётливо, как будто тот стоял прямо рядом.

Жалко, что это работало плохо. Грудь всё равно дрожала, каждый вдох цеплялся за рёбра, а руки, даже связанные, хотели дёрнуться. Хотя бы просто чтобы сменить позу. Хотя бы получить сантиметр свободы.

Изуку медленно втянул воздух носом, и попытался направить мысли в нужную сторону. Насекомые. Это было его оружие. Его способ чувствовать мир, когда зрение и слух подводят. Его дополнительная, спасательная, пара рук.

Мидория не знал, сможет ли он кого-нибудь почувствовать, будет ли способен вообще сконцентрироваться на его связи с насекомыми после удара по голове, или в конечном итоге максимум чего добьётся, это обострения боли и рвоты. Потому что Изуку не исключал сейчас возможности того, что у него было небольшое сотрясение.

«Но я должен попробовать!»

Изуку сосредоточился, насколько позволяла пульсирующая боль в затылке, и тихо прошептал. Он даже прикрыл глаза.

— Пожалуйста... хоть кто-нибудь...

В темноте сознания, среди пульсирующей боли, через несколько секунд Мидория смог ощутить крохотное присутствие. Маленькая, едва заметная ниточка тянулась от него куда-то в сторону. А потом он различил ещё одну, и ещё. Изуку почувствовал, как где-то в дальнем углу комнаты по стене ползёт паук. А ещё выше, под самым потолком мотылёк сидит на чем-то похожем на трубу.

Связи, исходящие от него начали ветвиться во все стороны, как кроны огромного дерева.

Мидория почувствовал чувство облегчения, поняв, что сила не оставила его, правда чувство тошноты чуть усилилось, подступая опасно близко к горлу. Аккуратно, не спеша, расширив радиус действия причуды, насколько мог, отправив тонкие, колеблющиеся импульсы наружу, он установил контакт с несколькими мошками, мотыльками и цикадами снаружи комнаты, в которой он был заперт.

Стоило только ему достигнуть этого уровня, как он тут же поспешил сбавить обороты. От вспыхнувшей в висках боли Изуку заскрежетал зубами, изо всех сил пытаясь не издать ни звука, и начал быстро моргать чтобы стряхнуть слёзы с ресниц.

Выждав некоторое время, Мидория с облегчением выдохнул, почувствовав как боль начала отступать. Но пусть даже и стало чуть полегче, он не спешил вновь тянуться к связи. Даже наоборот, Изуку попытался как можно сильнее заглушить её. Ему требовалось ещё немного времени, чтобы окончательно прийти в себя.

И это время он решил потратить на обдумывание ситуации.

«Я не знаю, есть ли кто-то ещё помимо меня здесь или он оставил меня одного? Но... если так, то почему он сделал это? Для чего?»

И не прошло много времени, как в голове вспыхнула простая мысль: потому что похититель уверен, что я никуда не сбегу!

Отступивший было страх снова поднял голову, начав потихоньку превращаться в отчаяние. Но собрав последние остатки уверенности, Мидория постарался на время откинуть все сомнения и переживания. Он начал нервно стучать пальцами по подлокотникам, пытаясь быстро придумать, как бы ему освободиться и сбежать.

Желательно целым и невредимым.

За считанные минуты Изуку на скорую руку накидывает в уме план, и, не откладывая дело в ящик, тут же приступает к его исполнению. Мидория зажмуривается, с некоторой опаской снова тянется к своей связи с маленькими помощниками и, преодолевая подступающую мигрень, подключается к ним.

Он пытается как можно лучше сформировать мысленный образ приказ в голове и по связи передать его.

Несколько ближайших крошечных точек вспыхнули в сознании почти одновременно: в углах комнаты, в трещине под потолком, между досками пола, под резиновой прокладкой у двери. Муравьи. Несколько пауков и жуков. Даже маленький мотылёк, заплутавший в темноте.

Десятки маленьких тел с некоторой заминкой зашуршали сначала по полу, а потом по ножкам стула, поднимаясь вверх по его ногам. Даже если бы Изуку хотел, то не смог бы сдержать содрогание. Он мысленно взмолился чтобы они были побыстрее.

Мидория направил первую группу к ремням, что стягивали его запястья. Кожа там была уже почти красной и начинала потихоньку кровоточить. Муравьи начали работу. Они впивались сильнее, чем казались способными, выгрызая маленькие, почти невидимые канавки. Вторую группу он отправил к ремням на ногах.

Ещё одну группу, преодолевая круговерть перед глазами, или ему просто так казалось, Изуку отправил к двери. В надежде что те смогут отворить её. Маленькие тела с тихим шорохом исчезли внизу, нырнув под щель. Он послал жуков вверх по двери. Они попытались нащупать механизм. Повернуть ручку изнутри, взаимодействуя с механизмом не напрямую, а пытаясь проверить рычаг.

Но дверь не поддалась. Замок оставался закрытым, недоступным изнутри. Жучки просто физически не могли провернуть механизм из-за закрытого металлическими пластинами механизма. В сознание ударила тупая волна бессилия.

«Нет, нет, прошу вас...»

Побледневший Мидория заставил себя вернуть внимание к ремням. У запястий насекомым удалось выгрызть углубление — небольшое, но уже заметное. Ремень стал сдавливать чуть мягче и если бы ему удалось чуть согнуть кисть... может быть повернуть её, он вполне мог бы высвободить руки!

Ремни захрустели, когда Изуку поднапряг запястья. Но прежде чем он успел бы порвать их, силы покинули его.

На ногах работа шла ещё медленнее. Насекомые уставали и менялись местами. Но Мидория верил, что он сможет сделать это. Он освободится! Через минуту-ли, через две или даже пять...

Сердце забилось быстрее. Настоящая надежда, впервые за очень долгое, по ощущением, время расцвела в нём.

И в ту же секунду муравьи под дверью внезапно разбежались. Все одновременно.

Мидория застыл на месте, даже задержав дыхание. Только пальцы сжались в кулаки до белых костяшек.

Из-за двери послышались приближающиеся шаги и Изуку тут же приказал всем насекомым скрыться с глаз долой!

Время растянулось, будто при замедленной съёмке. Мидория сидел, вслушиваясь, и ждал.

И вот... раздался тихий щелчок замка. И дверь со скрипом открылась. На пороге появилась тёмная, массивная фигура.

— Ну что, очнулся, герой?