Багряный рассвет

Пролог

Тайны — это ноша. Чем их больше, тем труднее идти.

Шихонская поговорка.

«Я в бессилии наблюдал, как пламя медленно, но неумолимо охватывало кострище. Не знаю, была ли то чья-то неосмотрительность, или заведомое желание растянуть агонию несчастного, однако древесина для костра оказалась порядком отсыревшей. Зеваки кричали и улюлюкали, глядя на мучения Грегора, крепко привязанного к столбу. Кто-то выкрикивал проклятия, другие марали свои уста грязной бранью, третьи же просто застыли в оцепенении. Но в глазах каждого из них я видел страх. Самый низменный, первобытный. Казалось, еще немного и они в ужасе бросятся прочь. Или, вопреки здравому смыслу, накинутся на своего обидчика, вытащат из пламени и разорвут на части голыми руками.

Еще тяжелее было сказать, какую роль играет в этом действе кольцо рыцарей в черных доспехах. Сдерживают ли они толпу от гнусных стадных поступков, или остаются тем малым, что останавливает собравшийся сброд от побега? Но рыцари стояли неприступной стеной, и я вознес молитву благодарности за то, что они останутся здесь до самого конца казни.

Остальные же — сброд. Причем настолько пустоголовый, что совсем в толк не возьмет, почему человек у столба сам не боится и не кричит? Грегор лишь изредка кашлял от едкого дыма, и спокойно осматривал сборище народу, несмотря на то что особо жадные языки пламени уже касалось его голых ступней. Но толпа этого не понимала. Как и того насколько огромные перемены Грегор принес в их жизни. Люди не представляли свою дальнейшую жизнь в развалившейся на куски Империи. Хотя, я тоже не знал, чего уж там. Верил, что теперь все изменится к лучшему.

Вот только не для него… Человека, сплотившего десятки тысяч и обрушившего прогнивший мир до основания.

Прости, друг. Я пытался тебя спасти. Прости…

В этот момент лицо Грегора исказила презрительная гримаса. Он скривил губы, наполнил легкие ядовитым воздухом, громко закричал. И голос его заставил содрогнутся каждого на площади…»

Старик приостановил чтение и прокашлялся. Светлое утреннее небо постепенно затягивали серые тучи, и все меньше света достигало окон класса. Дариану приходилось щуриться, чтобы четко видеть текст. Он ругал себя за то, что забыл взять очки, но все равно продолжал вести урок.

Архонт разменял уже шестой десяток лет, и почтенный возраст не делал его краше. Волосы совсем поседели, тело приобрело хрупкий жилистый вид, легкая сутулость убавила и так не шибко высокий рост. Но при этом Дариан обладал твердым и хорошо поставленным голосом. Одно из качеств, незаменимых для занимаемой должности. Старик скользил взглядом по выцветшим страницам книги, которая тоже порядком поизносилась. Совсем как он. Давно следовало обратиться к местным писцам для обновления книг в доминионской библиотеке. Еще одна проблема, до которой у него никак не доходили руки.

Архонт перевернул страницу и перевел дух. Большинство учеников слушали его внимательно, но находились и те, кто шептался между собой. Ох уж эта молодежь, - подумал Дариан. - Им бы только мечами помахать да на лошадях кататься, а теорию изучать никто не хочет. По крайней мере, историю. А ведь в ней вся суть. Болтунов не останавливало даже то, что сейчас предмет вел сам глава Доминиона. Хорошо быть молодым – жизнь кажется такой спокойной и беспечной, даже несмотря на то, что все они своими глазами видели цену провала Испытаний.

В отличие от предыдущих кругов обучения, эти экзамены уже не грозили учащимся смертью, но вот падением в статусе от уважаемого господина к захудалой прислуге – вполне. Однако первая из догм Доминиона гласила, что каждый волен сам делать свой выбор, и за последствия отвечал тоже сам. Поэтому Дариан прочистил горло и невозмутимо продолжил чтение, немного повысив голос:

- «Разве вы – люди? Да как вы можете носить такое гордое имя, если живете подобно червям? Как, скажите, как вы можете преклоняться перед тиранами? Как можете служить тем, кого люто ненавидите? Как можете восхвалять жизнь, которой живете? Вы – трусы! Вы боитесь смотреть правде в глаза! Вы прячетесь от действительности в своих домах, прячетесь за звонкими монетами в кошельке, за ширмой счастливой улыбки, за верой в богов и духов. Но это все – самообман! Святоши не уберегут вас, когда наступит время платить по счетам! Золото не очистит вашу совесть! Вы все сгниете!!! Сгниете в той грязи, которую сами и сотворили!»

Дариан с хлопком закрыл книгу, отчего все разговоры мгновенно стихли, и обратился к классу:

- Итак. Скажите мне, дети, почему Грегор-Безумец так говорил? Он стоял привязанный к столбу, под его ногами разгоралось губительное пламя, а толпа с нетерпением ожидала увидеть мольбы и мучения. И вместо того, чтобы молить о пощаде или о милостивой смерти, Грегор выкрикивал эти слова. Почему?

Первой, как всегда, руку потянула Лисай. Мелкая девчушка со смешными черными косичками, только-только прошедшая предпоследний круг обучения. Она была самой младшей на своем кругу, но поразительно смышленой. Старик полагал, что мальфаркой она так и не станет – ее результаты на предыдущих физических испытаниях не внушали оптимизма. Она-то справилась, выжила, вот только едва-едва. Архонт переживал, что Купол пережует юное дарование и выплюнет бездыханное тельце. Поэтому Дариан собирался предложить ей обучение на магистра. Это милое дитя в будущем сможет преподавать практически любую специализированную науку. Если не все разом.

Она знала ответ. Но другим ученикам тоже полагалось пошевелить мозгами. Тогда Дариан указал на широкоплечего юношу, сидящего в первом ряду и старательно отводящего взгляд.

- Итак, Прит, почему же Грегор кричал такое?

- Э-э-э… Потому что он был безумцем? – неуверенно пробасил юноша.

Архонт от всей души засмеялся:

- Гениальное умозаключение, молодой человек, просто гениальное. – Дариан смахнул проступившую слезу. – Хотя вы не так уж и далеки от правды. В то время, когда рухнула Катрийская Империя, безумие считалось вполне достаточным поводом для казни. Суеверный люд полагал, что каждый сумасшедший одержим демоном или злым духом. Так что я думаю, что палачи того времени, согласились бы с вами. Но это не значит, что согласен я. – Старик сделал преднамеренную паузу, и все дети в классе затаили дыхание, ожидая продолжения. – Безусловно, разум Грегора нельзя назвать ясным, ведь иногда этот человек творил такие злодеяния, которые в здравом уме никто бы не совершил. Но при этом, Грегор оставался очень харизматичной личностью. Он сумел найти множество сторонников, собрал огромное войско и разорвал Катрийскую Империю на части, прежде чем его смогли остановить. И все это, будучи ведомым одной идеей: «Разрушить старый мир, дабы на его развалинах построить новый».

Дариана отвлек какой-то шум снаружи, но старик решил разобраться с этим позже.

- И все же, - архонт беспомощно развел руками, - стоит признать, что именно Грегору мы обязаны тем, что живем не в прогнившей насквозь Империи. Он показал, чего в этом мире быть не должно. Он объединил против себя все земли от Шарды до Амирской пустыни. И, даже после того, как тело его обратилось в пепел, многие поколения императоров и королей никогда больше не допускали ошибок своих предшественников, и не давали обществу так сильно разложиться, погрязнув в насилии и коррупции. Но это тема для отдельной дискуссии. А теперь, последний вопрос на сегодня, потом все свободны. Итак, кто смог остановить Грегора?

На этот раз поднялся целый лес рук. Дариан указал на черноволосого парня на заднем ряду.

- Хайлен, расскажи нам, кто остановил Безумца?

- Это был Черный Орден во главе с гроссмейстером Ирен.

- Правильно! Хочу обратить ваше внимание, на то, что она лично…

Двери класса с грохотом распахнулись и порог зала перешагнули трое. По бокам шли два тяжеловооруженных охранника в белых эмалированных доспехах. На груди у каждого красовалась детально прорисованная алая башня. Возглавлял процессию высокий мужчина в годах, одетый в зеленый парчовый дублет и опоясанный широкой портупеей. За плечами у вошедшего развевался атласный плащ под цвет одежды.

Возможно, при других обстоятельствах, Дариан потребовал бы выпроводить посторонних прочь. Но не в этот раз – незваный гость, которого архонт хорошо знал, носил корону. Его Величество Роэн Второй, Сентийский. Некогда король Сентиса, а ныне так же правитель Тангрии и добротного куска Мивира. Дариан не виделся с монархом уже несколько лет. К удивлению архонта, Роэн почти не изменился за это время: синие глаза все такие же ясные, высокий лоб почти лишен морщин, а в светлых волосах, стянутых в хвост, совсем не прибавилось седины. Пожалуй, только выдающийся нос короля, из-за которого в молодости над ним постоянно подшучивали, стал еще более заметен.

Какое-то мгновение Дариан оценивал ситуацию, и пришел к выводу, что если Роэн явился вот так, посреди бела дня, в аудиторию полную учеников, то он хотел, чтобы об этой встречи узнали во всем Доминионе. И за его пределами. Узнали, а потом долго-долго шептались.

Все ученики, стоит отдать им должное, тоже заметили корону. Они вскочили со своих мест, опустились на одно колено, поспешив склонить головы. Дариан ограничился глубоким поклоном:

- Ваше Величество, какой неожиданный визит. Что вас к нам привело?

Король пристально посмотрел на старика, а затем вдруг громко от всей души рассмеялся:

- Не делайте такое лицо, мой друг, словно проглотили горькую пилюлю, - твердый и звонкий голос монарха, отражался от стен аудитории. - Вижу, годы вас не щадят, Дариан. Или, возможно, мне следует называть вас архонтом? Я никак не привыкну к вашей доминионской фривольности в отношении званий. Тут накопилось множество вопросов с нашей прошлой встречи, вот я и решил заглянуть к вам на огонек.

- А разве при королевском визите не принято заранее сообщать о прибытии?

- Разумеется. Но одно ваше удивленное лицо стоило того, чтобы нагрянуть без предупреждения. А если серьезно, то я был неподалеку, когда до меня дошли очень интересные вести, которые я хотел бы с вами обсудить. Хотя, давайте по порядку.

Роэн повернулся к ученикам.

- Урок окончен! – произнес он, взмахнув рукой.

В то же мгновение воспитанники Доминиона встали и быстро, не поднимая голов, один за другим покинули зал. Многие даже не смели украдкой взглянуть на короля. И только Лисай, не сдержав любопытства, на секунду замерла у выхода, посмотрев на важного гостя. Встретив насмешливый взгляд монарха, девушка пискнула и скрылась за дверью. Как только ученики покинули аудиторию, Его Величество обернулся к своей охране:

- Вы тоже. Ждите за дверью и чтоб никто… слышите?!...чтоб ни одна душа не посмела сюда явиться, пока мы не закончим!

Королевские гвардейцы кивнули и молча вышли, закрыв за собой дверь. Роэн с облегченным вздохом стянул с головы корону и положил ее на стол лектора. Вслед за ней последовал атласный плащ. Мужчина сразу стал казаться уже в плечах и ниже ростом.

- Ну вот, теперь, когда нам больше никто не мешает, можно обойтись без официоза, - придерживая ножны, король сел на стул и откинулся на спинку. - Так что давай обсудим кое-что, Дариан. Я хочу знать все подробности, относительно трагедии Гаййи.

Архонт удивленно приподнял брови:

- Но это же дело сорокалетней давности! Ты проделал путь от столицы сюда и устроил перед моими учениками представление ради вестей, которые поросли быльем? Кроме того, ты знаешь, что я не люблю обсуждать эту тему. В прошлый раз, когда сюда явились дознаватели Черного Ордена, все закончилось резней! И поверь, Роэн, хоть с тех пор и прошло четыре десятка лет, рана на чести и достоинстве Доминиона все еще свежа.

- Ах, ах, - покачал головой король. – В лицедейском искусстве ты с тех пор поднаторел, признаю. И, пожалуй, я бы тебе поверил, если бы не знал, что ты лукавишь. Точнее недоговариваешь. Но, если желаешь зайти с этой стороны, то хорошо, давай посмотрим, что у нас есть.

Король начал по одному пальцу стягивать дорожные перчатки с рук:

- Итак. Думается мне, что когда Черный Орден во главе с гроссмейстером Алисией учинили здесь акт возмездия, то поступили они совершенно справедливо. Нет-нет, не перебивай. Я хорошо знаю, что твоего предшественника выволокли из его норы, заковав в кандалы из черного серебра. Прошлого архонта протащили за лошадью от замка до ворот нижнего города, а потом предали огню. Девяносто три солдата были казнены, семнадцать служащих повешено, девять мальфаров сожжены живьем. И еще около восьмидесяти человек погибли в резне у ворот.

Монарх поднял взгляд на Дариана:

Удивлен? Да, я помню. Помню по той причине, что Доминион важен для меня. Не я ли первым явился сюда после тех трагических событий? Не я ли оказывал любую посильную помощь Доминиону и тебе лично? Пускай на тот момент я и был всего лишь мелким лордом. Но, несмотря ни на что, твой предшественник понес заслуженное наказание, а обязанность Черного Ордена - нести кару тем, кто повинен в чудовищных злодеяниях. То, что нашлись глупцы, готовые встать на защиту прогнившего человека – проблема самих глупцов. Не более.

- Не более… - эхом отозвался хмурый Дариан, отгоняя мрачные воспоминания. - Никогда не допущу повторения чего-то подобного. Я всегда извлекаю уроки из прошлого.

- Не сомневаюсь. Даже мне, постороннему человеку, заметно, как изменилась атмосфера этого места под твоим руководством. Да и, кстати, тебе ли жаловаться? Не благодаря ли тем событиям ты стал главой Доминиона? Самый молодой архонт в истории!

- Совет просто пытался прикрыться от возможных последствий.

- И ты их прекрасно прикрываешь вот уже сорок лет, - хохотнул король.

Тут улыбка сползла с лица монарха, и он пристально взглянул Дариану в глаза:

- Ладно, достаточно этих вокруг да около. Давайте-ка обсудим, уважаемый архонт, дела не столь далекого прошлого. До меня дошла весточка, что в деле Гаййи появилась новая зацепка. Задачка, над которой вы корпели последние четыре десятка лет, наконец-то успешно решена. Вы выкопали что-то из руин крепости Телгор, и теперь знаете больше, чем кто-либо другой о тех событиях.

Пообрывать бы крылышки, той птичке, которая донесла эту новость королю, - сердито подумал старик. Вот только Его Величество вовек не откроет имени того, кто в Доминионе является его осведомителем. - Я рассчитывал, что эта встреча состоится гораздо позже, когда мы во всем до конца разберемся и составим подходящую легенду.

- А говорил – без официоза, - пробурчал архонт. - Скрывать не стану, мы действительно приоткрыли для себя множество новых фактов. Но что это меняет теперь? Ведь прошло уже более сорока лет, чего тревожить мир давно забытыми историями?

- Забытыми?!

Подавшись вперед, Роэн раздраженно забарабанил пальцами по столу:

- Хватит, Дариан. Мы с тобой вместе наблюдали грандиозные последствия тех событий. Процветающая и благоухающая Тангрия почти перестала существовать. Страна просто не пережила нашествия пустыни. Лишь благодаря присоединению к Сентису люди там больше не мрут с голоду. Весь север Катрии стенает от засухи. На остальной же ее территории до сих пор то и дело вспыхивают междоусобные войны. И это по той простой причине, что почти все правящие дома вымерли в один день. Дома, чье родовое древо глубоко уходит корнями в далекое прошлое. Я уже молчу о том, что началось совсем недавно…

Мужчина устало вздохнул, и продолжил уже более спокойно:

- Насколько мне известно, во всем случившемся хаосе виноват один-единственный человек. Предатель, чье имя почти никому не известно. В какой-то мере я благодарен этому человеку, давшему мне шанс взойти на престол, а затем увеличить территорию Сентиса почти вдвое. Но мне нужна информация о «катализаторе». О том, что привело к таким неординарным событиям. Эти знания могут стать щитом в моих руках, или мечем в руках моих оппонентов. Так что давай, не юли, я должен знать всю историю целиком, включая все известные подробности. Убеди меня, что я не зря поддерживал Доминион и тебя лично все эти годы.

Договорив, король вновь откинулся на спинку стула.

- И с чего же мне следует начать? – спросил Дариан.

- С начала.

- С самого-самого начала?

Монарх сделал пригласительный жест, на что старик обреченно вздохнул.

- Тогда устраивайся поудобнее, Роэн, ибо рассказ будет долгим. Зря ты не взял с собой вина.

Старик посмотрел в окно, где хмурые тучи все больше затягивали небосвод. И от нахлынувших образов на душе у Дариана царила схожая картина. Он всегда пытался выкинуть из головы воспоминания о тех событиях. Извлечь урок и забыть. А их раз за разом пытаются вытащить на свет из самых далеких уголков его памяти.

- Шестьдесят четыре года назад, - наконец, заговорил он. – Я считаю, что именно тогда все и началось. В столице светлого королевства Эскана произошла трагедия, которую позже занесут в анналы как «Вестминский Инцидент». Для тех, кому позволено знать правду, разумеется. Той ночью небеса обрушили на город самый настоящий ливень, как будто стараясь удержать всех жителей Вестмина по домам…

Глава 1

Порой даже самый сладкий сон может обратиться кошмаром, стоит лишь осознать, что не можешь проснуться.

Безымянный вестминский паломник.

На редкость теплый и погожий осенний день подходил к концу. Вечернее солнце, налившись багрянцем, бросало свои последние лучи на Вестмин, Город святых. Так его прозвали за огромное множество больших и мелких храмов, посвященных, вероятно, каждому из богов пантеона, а также некоторым из тех, кто удостоился быть канонизирован. Некоторые из святилищ своим убранством и размахом легко затмевали не только самые вычурные и богато убранные дома вельмож, но и королевский дворец. Ежегодно нескончаемый поток паломников стекался к белоснежным стенам Вестмина в поисках искупления, умиротворения или наставления небес.

Город святых... так его называли лишь те, кто не оказывался на самом дне здешних улиц. В местах, выгребная яма считается не самым плохим жилищем. Где в подворотнях и узких улочках правит закон силы. В борьбе за выживание там пробуждались самые отвратительные людские качества. Трущобы, словно богомерзкий котел, переваривал в своей утробе людские жизни, вытягивая из них все соки и выплевывая наружу пустую скорлупу.

От поднятой пыли Моран громко чихнул, упустив нить своих мрачных мыслей. Опершись о длинную метлу, слишком большую для семилетнего ребенка, мальчик окинул взглядом вечерний сад храма. Повсюду царила суета. Сестра Лили пристально следила, чтобы никто из сирот не отлынивал от работы. Множество плодовых деревьев, растущих в саду, постоянно посыпали землю опавшей листвой. Дети помладше сметали листья в кучи, а те, что постарше, заполняли ими корзины и относили к телеге, оставленной у боковых ворот храма. Утром кто-то из крестьян заберет листья на перегной.

Еще раз от души чихнув, и утерев нос рукавом, Моран продолжил мести сад. Мальчик всегда старательно выполнял порученную ему работу и никогда не жаловался на трудности. Никто из детей не жаловался, потому как отлично понимали, как им всем повезло оказаться в этом месте. Еще около года назад, накануне первых заморозков, храм святой Амиэль распахнул свои двери для бездомных сирот Вестмина. Вот только никто не пришел. Дети улиц знали, чем чреваты сладкозвучные посулы. Зачастую, соблазнившихся на подобные зазывы, позже находили мертвыми в подворотне, либо они вообще бесследно исчезали.

Поэтому сестрам и послушникам храма пришлось насильно выковыривать беспризорников по самым грязным уголкам трущоб. Дети сопротивлялись и по началу не единожды пытались сбежать. Но спустя всего пару недель пришло осознание того, что Боги действительно решили улыбнуться несчастным. Оборванцы рискнули открыться навстречу. И посмотрите на них теперь: сытые, чистые, в нормальной одежде, работающие в поте лица. Счастливчики, превратившиеся из беспризорных сирот в одну большую семью.

- Не маши метлой так сильно, а то землю вспашешь, - шутливо произнес Эсте, проходя мимо. Этот смуглый черноволосый мальчишка, был старше Морана всего на год, зато в самоуверенности опережал на дюжину лет.

- Может сестра Лили и назначила тебя старшим, но от моей метлы пока толку больше, чем от твоих замечаний, - колко заметил в ответ паренек.

На самом деле Эсте был не так уж плох. За периодической вредностью скрывалось много хороших черт. Например, умение сплотить вокруг себя других ребят. Вот только его надоедливые подшучивания и временами задранный нос, портили все впечатление.

Тут в разговор решила вклиниться мелкая Иви. Причем сделала она это весьма оригинально: от души ткнув Эсте граблями в пятую точку, отчего тот аж подскочил, звучно ойкнув.

- Не трожь братика, он и так работает за двоих, - юная защитница угрожающе потрясла граблями. Ей едва исполнилось семь, но это не помешало малорослой героине прослыть среди сирот драчуньей и поборницей некой, только ей известной, справедливость. На самом же деле, Иви всегда становилась на сторону слабого, забывая о том, что и сама пока еще не шибко сильна.

- Гляди, Моран, у тебя появился собственный чумазый рыцарь, - снова усмехнулся Эсте, потирая ушибленный зад.

- Умыть не сложно. А вот остальному тебе стоило бы поучиться, - покачала головой мальчик.

- Дети, не ссорьтесь, - послышался теплый голос сестры Лили. Серые храмовые одеяния, подпоясанные зеленым кушаком, окутывали все тело женщины, оставляя открытыми лишь лицо и кисти рук. Она как раз принесла свежевыстиранное белье, чтобы развесить его в дальнем конце двора. - Лучше поторопитесь и заканчивайте работу. Вот-вот поспеет ужин. А господин Ферин сегодня решил порадовать наш приют свежей выпечкой.

- Булочки! - раздался восторженный возглас со всех сторон двора. Дети очень любили жившего неподалеку пекаря, а за его сдобу готовы были самолично вознести господина Ферина в лики святых.

- Тише-тише, дорогие, - взмахнула ладонью сестра. - Не стоит радоваться раньше времени. Сначала закончите порученное вам дело, а потом уж каждый получит по заслугам.

Лили, перехватив поудобнее корзину с бельем, двинулась дальше, даже не глядя на то, как за ее спиной уборка листьев ускорилась в несколько раз. Ветер постепенно усиливался, подгоняя с запада густые темные тучи. Запахло грозой. Далекие, но уже четко различимые раскаты грома, еще больше подстегивали детей закончить работу поскорее.

К счастью, успели в срок. Когда хмурое небо обрушило на город потоки воды, в храмовой столовой уже царили тихий гомон и постукивание ложек о тарелки. Небогатая, но сытная трапеза, под восторженные детские возгласы, дополнилась обещанной сдобой. Аромат свежих булочек заполнил помещение. После такого подарка никто, даже самые маленькие, не протестовали против того, что пора ложиться спать.

Гроза разошлась не на шутку, пришлось закрывать все окна на затвор. Сестра Лили прочла детям сказку на ночь, после чего ребятня разбрелась по своим кроватям в двух больших соседних комнатах. Эсте, Моран и двое старших детей проверяли, чтобы все легли на свои места и в надлежащем виде. Когда детвора более-менее успокоилась, Моран забрался на верх своей двухъярусной кровати и укрылся тонким шерстяным одеялом. Он любил ночные дожди, раскаты грома и сильные порывы ветра. Под это буйство стихии ему всегда хорошо спалось, а сны обретали особо яркие краски.

Но эта ночь несла с собой нечто совсем иное.

* * *

Капитан Бронк спешил по ночным улицам Вестмина, пытаясь укрыться от ливня под непослушными полами плаща. Все тщетно. Обезумевшая стихия хлестала ветром, кидала целые потоки дождя в лицо мужчины. И каждый раз под новым углом. Сапоги капитана уже давно хлюпали от набранной воды, а одежда, несмотря на плащ, промокла и неприятно липла к телу. Раздражение командующего стражей от всего этого только крепло.

Дежурный разбудил Бронка посреди ночи, глубоко извиняясь, но при этом не уходя даже после приказов и ругани. Сам по себе данный факт значил, что дело не терпит отлагательств. Капитану пришлось подняться. Весь личный состав уже был на ногах, в полной амуниции. Тоже плохой знак. Перешептываясь и зыркая друг на друга удивленными, а местами и испуганными, глазами, стражники ожидали, пока капитан выслушает доклад дежурного и раздаст приказы. Тройка сержантов, окружила стол Бронка, неуверенно переминалась с ноги на ногу.

Доклад же совсем не вселял оптимизма. Что-то жуткое произошло в храме святой Амиэль. Только никто не мог понять, что именно. Проходящий мимо патруль даже сквозь гром и дождь смог расслышать крики. Подойдя к дверям храма, стражники уже четко слышали вопли ужаса и боли, доносящиеся изнутри. Служивые решили, что в храме кто-то учинил кровавую расправу. Если не что похуже. Выломав двери, большая часть патруля ворвалась внутрь, оставив прикрытие у дверей. Постепенно, крики и вопли в храме стихли. Вот только вошедшие внутрь так и не вернулись. Оставшиеся снаружи стражники прождали около получаса, после чего в храм вошли уже два вызванных на подмогу полновесных отряда. Их возглавил один из младших офицеров. Бряцание амуниции блюстителей порядка и гулкие шаги сабатонов по каменному полу постепенно стихли. Остался только шум дождя. Ожидание затягивалось.

Но назад снова никто так и не вышел.

Вот тогда стало понятно, что масштаб проблемы требует вмешательства капитана вестминской стражи, коим на свою беду и являлся Бронк. Теперь именно ему предстояло разгребать грандиозную по масштабу кучу дерьма. Оставалось только придумать, каким образом это сделать.

Приближаясь к храму едва ли не с третью всей городской стражи, капитан отметил, что часть его распоряжений уже успели выполнить. Все подходы к святилищу перекрыли на достаточном расстоянии. Бронку оставалось лишь благодарить судьбу, что на дворе глубокая ночь и настоящий ливень. Не хватало еще толп зевак посреди всего этого безумия. Все же, в треклятом дожде тоже имелись свои плюсы. Едва ли кого-то потянет прогуляться, пока он не стихнет.

- Дренкс, - кивнул Бронк, подбежавшему на встречу сержанту. - Как ситуация?

- Хреново, капитан, - коротко обрисовал ситуацию тощий стражник. - Наши так и не объявились. На заднем дворе пусто. Пытались заглядывать в окна — тишина и ни зги не видно. Но внутрь больше не совались, как вы и велели.

- Хорошо. Сейчас подтянется остаток наших, из тех, кого я смог собрать, и войдем плотным строем со всех входов одновременно. Кто бы там не засел, мы раздавим их, как жирного жука окованной пяткой...

Капитан осекся, увидев выплывающую из дождя процессию. Дюжина человек, явно не из числа стражи, сопровождали три большие повозки с клетками, по типу тех, что использовались для перевозки заключенных.

- Крысиное дерьмо, кто их пропустил? Почему мне приходиться следить за всем самому... - на этом Бронк снова осекся, потому как рассмотрел, что двое людей, возглавлявшие шествие, одеты в белое. Только в самом глубоком захолустье не знали, как выглядит санка́р, и кто его носит. Это форменное одеяние мальфаров, отдаленно напоминающее прихорошенный воинский гамбезон, не спроста имело такую белоснежную расцветку. По давнему договору, дети Доминиона не имели права скрывать свою природу. И одеяние отлично давало понять окружающим, кто стоит перед ними.

Мальфары, вне всякого сомнения. Кто еще мог нагрянуть посреди ночи, как снег на голову, именно в тот момент, когда творится непонятная хренота? И уж если сюда явились эти господа, то дела обстоят гораздо хуже, чем кажется. Неужто в храме произошел прорыв? В самом-то сердце Города святых?? Неслыханно!

Процессия приближалась, приковывая к себе все внимание стражников. Дренкс тихо выругался, осенив чело защитным знаком. А вот Бронк не был столь суеверен и пуглив. Не полагалось по статусу. Но, разглядывая мальфаров, капитан вдруг ощутил, что его собственное беспокойство граничит с чем-то куда более сильным.

Колонна остановилась и укутанные в коричневые плащи фигуры, засуетились вокруг телег. Мальфары же неторопливо направились прямиком к храму, осматривая крупное строение и соседние дома. Воины изучали округу спокойно, коротко переговариваясь между собой. Для них происходящее составляло часть ежедневной рутины. Гробовщик и то с большим волнением прикидывает сколько могил предстоит вырыть до захода солнца. Мужчины наверняка прошли бы мимо, если бы Бронк не преградил им дорогу.

Первый мальфар выглядел как вполне обычный человек: среднего телосложения, с короткими черными волосами, промокшими от дождя. Тонкие усики и коротко стриженная острая бородка делали его похожим на пижона из Королевского квартала. Вот только те всегда носили в дождь щегольские плащи с меховой оторочкой. Этот же тип плаща вообще не носил. Казалось, что всего мгновение назад мужчину вытащили из пруда или озера, потому как каждый кусочек его белоснежного санкара промок буквально насквозь. Но мальфар не замечал дождя и, кажется, чувствовал себя вполне комфортно. А вот понять, почему он не носит плащ, было не сложно. Из-за спины мужчины диковинно торчали рукояти мечей, по две над каждым плечом. Еще по два меча висело на поясе с каждого бока. Капитан не представлял себе кто вообще в здравом уме станет обвешиваться таким количеством клинков. Пожалуй, цирковой жонглер, да и только.

Второй же мальфар внушал своим видом куда больше трепета. На целый фут превосходя своего напарника ростом, в ширине плеч он и вовсе обгонял его вдвое. Поверх бычьей шеи громоздилась гладко выбритая голова. Когда мужчина скрестил руки на груди, обнажив из-под плаща внушительные мышцы, капитан с удивлением отметил, что рукава санкара этого мальфара заканчиваются на середине плеча. А вот от локтя до кончиков пальцев руки здоровяка покрывали латные перчатки.

- Полагаю, вы здесь за главного, - ничуть не смутившись, поинтересовался усатый мальфар.

- Я капитан Бронк, командующий городской стражей. Могу я поинтересоваться, что двое мальфаров делают посреди нашего города ночью, в такой-то ливень?

Широкоплечий мальфар громко фыркнул, но его напарник лишь снисходительно улыбнулся и ответил вопросом на вопрос:

- Разве ответ не напрашивается сам собой, капитан? Нас привел сюда наш долг. В храме за вашей спиной произошел прорыв.

- Насколько мне известно, - возразил Бронк, - случись здесь прорыв, вся округа уже кишела бы тварями и весь Вестмин стоял бы на ушах.

- Тут вы не совсем правы. Но, хочу вас заверить: то, что я ощущаю даже отсюда, не двусмысленно говорит о том, что явились мы не зря. - Он бросил хмурый взгляд на храм. - Увы, дорога отняла больше времени, чем ожидалось, и мы пришли с опозданием.

- Как бы то ни было, раз вы уже здесь, то согласно пакту Прядильщиков, я бы хотел узнать ваши имена и ранги.

Мальфар скривился, словно съел что-то кислое, а его широкоплечий напарник снова сердито фыркнул.

- Это действительно ваше право, капитан, - несмотря на недовольство, голос мальфара звучал все так же спокойно. - Мое имя — Найра, а моего немногословного друга зовут — Лаций. Мы первая и вторая ступени соответственно. Думаю, наши прозвища вам будут не интересны.

- Ваша правда. Для меня важно лишь решить проблему, чем бы она ни была.

- Тут наши стремления совпадают, - мужчина повернулся к напарнику. - Что скажешь, Лаций, какие ощущения?

- Множественный прорыв в левом от нас крыле храма, - ответил тот звучным басом. - Не чувствую эманации от физического проникновения. Значит почти наверняка прорыв астральный. Похоже брешь уже сомкнулась, штопать не придется. Ощущаю множество одержимых. Всё, как и предсказывали монахи.

- Час от часу... Бронк, вы в курсе, кто был в здании на момент происшествия?

Капитан перевел взгляд на Дренкса и двух других сержантов, подоспевших за время разговора:

- Что скажете, парни?

Они переглянулись, и голос подал молодой полнощекий Хегил:

- Капитан, насколько мы знаем, храм святой Амиэль последнее время больше походил на детский приют. Там человек пятнадцать священнослужителей и раза в два больше детворы.

- Дети... - устало потянул Найра. - Это многое объясняет.

Он обернулся к суетившимся у повозок людям:

- Эй, Шэн, будьте наготове. Похоже, клетки нам все же понадобятся.

В ответ один из суетившихся у телег трудяг ответил мальфару короткой отмашкой, не отвлекаясь от своего дела.

- Что это значит, Найра? Что меняют дети? - поинтересовался капитан.

Но мальфар проигнорировал вопрос, придавив капитана неожиданно тяжелым взглядом:

- Вы уже посылали туда людей?

- Разумеется. Крики и вопли было слышно даже сквозь этот растреклятый дождь. Мои люди действовали согласно протоколу.

Тихо выругавшись, Найра вновь спросил:

- Сколько?

- Что сколько?

- Сколько человек туда вошло?

- Два полновесных отряда и один неполный, - настороженно ответил Бронк. - Всего двадцать один стражник.

- Подозреваю, что никто из них так и не вернулся?

- Все верно.

- Вот дрянь, - с досадой произнес мальфар. - Кто же знал, что дороги так размоет.

- Я не понимаю вас, Найра. О чем вы?

- О том, что приди мы раньше, и эти жизни удалось бы сохранить. Ваши люди уже наверняка мертвы, Бронк.

Вот тут уж пришел черед капитана давать волю ругани. Он подозревал, что с храмом не все чисто, но положить два отряда хорошо вооруженной стражи без шума? Что же там творится внутри? Мужчина с досадой посмотрел на подчиненных офицеров. На лице каждого из них читалась растерянность.

- Значит, - произнес Бронк ощутимо осипшим голосом, - вы хотите сказать, что храм превратился в рассадник одержимых?

- Я ничего не хочу сказать, - отрезал мальфар. - Ни в чем нельзя быть уверенным, пока мы все не проверим лично.

- Хорошо, дайте мне пару минут, я соберу крепкий отряд вам в помощь.

- Нет, капитан. Мы войдем туда сами.

- Но как же арбалетчики, щитоносцы? Кто обеспечит вам прикрытие?

- При всем уважении, Бронк, ваши люди будут только мешаться. И они будут умирать. Не думаю, что вам хотелось бы вписывать в отчет еще дюжину-другую потерь личного состава. В храм войдем только мы с напарником.

- Но... но, - капитан ощутил, как окончательно теряет нить контроля над ситуацией. Сделав глубокий вздох, он постарался успокоится. - Поскольку я руковожу разгребанием текущей ситуации, я должен видеть все своими глазами. Согласно пакту, я могу пойти с вами.

- Это ваше право, - с досадой ответил Найра. - Ваша жизнь, вам ею и распоряжаться. Но учтите, что внутри каждый будет сам за себя. Никто не станет рисковать собой, чтобы спасти вашу шкуру.

Бронку пришлось согласно кивнуть. В этот момент подал голос Дренкс:

- Я тоже пойду, - произнес он не вполне уверенно. - Кто-то должен прикрыть спину капитану.

Мальфары разом недовольно посмотрели на стражника, но мужчина с упертой решимостью встретил их взгляды.

- Кроме того, там мои люди, за которых я в ответе. Именно я отдал им приказ войти в храм, и теперь должен узнать, что с ними сталось.

Откинув назад мокрые черные волосы, мальфар стряхнул капли дождя с лица и опустил руки на рукояти мечей.

- Пусть так. Только вы двое, никого боле. Будете держаться позади и освещать дорогу.

Коротко кивнув, Бронк шагнул к двум оставшимся сержантам:

- Значит так, перепроверьте периметр. Чтоб ни одна душонка не прошмыгнула ни сюда, ни отсюда. Соберите ударные отряды у каждого входа. Следите за окнами. Если через час мы не вернемся, не ломитесь внутрь. Заручитесь подмогой рыцарей-храмовников. Вы знаете в каких святилищах их можно найти посреди ночи. А после этого выкурите всю нечисть из этого здания. В крайнем случае спалите все дотла, да простят меня Боги. Вам понятно?

- Так точно! – в один голос ответили офицеры.

- Тогда выполнять.

Сержанты, коротко отдав честь, развернулись и побежали в разные стороны. Капитан и Дренкс, взяв у подчиненных по ручному фонарю, поспешили за мальфарами, которые уже успели подойти к самому входу в храм. Большие дубовые двери стояли настежь распахнутыми. Внутри широкого проема застыла кромешная тьма. Лаций коротким движением скинул плащ прямо на мокрые ступени. Из поясной сумы мальфар достал длинную кожаную портупею, покрытую десятками сквозных кармашков. В каждом покоился металлический гвоздь длинной в палец. Хорошо заточенные наконечники имели странный черный цвет. Перекинув ремень через плечо, здоровяк глянул на напарника:

- Давай только в этот раз без шуток с выхватыванием из рук.

- Как-то не до шуток сегодня, - ответил Найра, проверяя легко ли выходят из ножен все восемь мечей.

Не сговариваясь, мальфары одновременно шагнули в темное чрево храма, даже не удосужившись проверить, следуют ли за ними стражники. А они следовали: капитан с нарастающим чувством тревоги, и Дренкс, который глазел по сторонам, постоянно осеняя себя защитным знаком. Оставалось неясным, чего конкретно сержант боится больше: неизведанного, что ждало отряд впереди, или самих мальфаров.

Мрачное святилище встретило гостей длинным угрюмым коридором. Свет фонарей выхватывал по бокам из тьмы ниши. В каждой стояла каменная фигура одного из тридцати двух героев, которые согласно легендам помогавших святой Амиэль в ее возвышении. Под некоторыми из статуй все еще тлели остатки свечей, под другими остались лишь давно потухшие огарки. Никто так и не пришел их заменить.

Причудливые тени, создаваемые фонарями, казались до жути живыми, готовыми в любую секунду впиться в чужаков призрачными когтями. По крайней мере, Бронку так чудилось.

Среди колонн и арочных проемов иногда просматривались двери в боковые помещения. Но мальфары уверенно шли прямо, даже не глядя по сторонам, будто загодя зная маршрут. В храме царила какая-то неестественная тишина. Даже шаги окованных сапог стражников звучали приглушенно, и затихали спустя короткое мгновение.

Бронк поглядывал на мальфаров, но те не подавали признаков беспокойства. А вот сержант успел основательно побледнеть. Думается, он уже не единожды пожалел, что сунулся за своим капитаном. О мальфарах говорили много всякого. Такого, что в глаза не повторишь. Да и об их ремесле ходила та еще молва. Прорывы случались во всех уголках Катрии, и дети Доминиона повсеместно латали прорехи мироздания и уничтожали одержимых. А в след за ними множились слухи. Поэтому суеверный Дренкс до боли сжимал рукоять меча, который при каждом шорохе норовил выхватить из ножен.

Ближе к концу коридора отряд наткнулся на первые кровавые отметины. Причем из-за недостатка света, стражники могли бы и мимо пройти, если бы Лаций не остановил их, предостерегающе подняв руку. Опустившись на каменный пол, мальфар попросил подсветить, пока Найра настороженно следил за окружением. Здоровяк бегло осмотрел россыпь брызг и пару размазанных пятен, макнул палец в кровь, понюхал. Поднявшись, мужчина кратко отрапортовал, обращаясь скорее к напарнику, чем ко всем членам отряда:

- Тут убили как минимум двоих, но долго валятся не дали. Уволокли куда-то в жилые помещения. Вероятно, для того чтобы схарчить.

- Дело дрянь, - покачал головой Найра. - Если это полноценные одержимые, вкусившие человеческой плоти, то монахи не слабо так ошиблись со своим предсказанием, и клетки нам не понадобятся.

- Будет совсем не до пленных, - кивнул Лаций.

- Все же зря вы пошли за нами, капитан, - усатый мальфар, укоризненно посмотрел на Бронка. – Ситуация может оказаться в разы хуже, чем мы предполагали. Нас должно хватить, чтобы решить эту проблему, но если там действительно хорошо отожравшиеся выродки... До этого я не мог вам гарантировать безопасность. Теперь же, готов поставить пять к одному, что живыми вы не выберетесь.

Промолчав, капитан с трудом проглотил ставший поперек горла ком. Отряд продолжил движение, все чаще натыкаясь на кровавые следы. Они поблескивали на полу, на стенах, местами брызги достигали даже потолка. Но с выходом в широкий молитвенный зал стали видны реальные масштабы трагедии. Словно какой-то выходец из Бездны опрокинул посреди зала огромный ушат крови вперемешку с мелкими ошметками плоти, а потом хорошенько размазал все это по каменному полу, стенам и колонам. Трудно было представить произошедшую здесь бойню.

Тогда Дренкса вывернуло в первый раз. Бронк сдержался, хотя это потребовало недюжинных усилий. Мальфары вскользь осмотрели помещение, заинтересовавшись лишь мраморной статуей блаженной Амиэль, которая на два человеческих роста возвышалась над вошедшими. Святая простирала руки в дарительном жесте навстречу каждому посетителю храма. И сейчас на этих руках, чьей-то безумной злой шуткой, лежало тело убитой монахини. Вместо глаз у женщины зияли окровавленные дыры, а на свисающих вниз кистях отсутствовали некоторые пальцы. Как она оказалась наверху, сказать было трудно. Причем, укладывали сестру скорее всего очень бережно, иначе руки статуи наверняка бы обломались под излишней нагрузкой.

Не произнеся ни слова, мальфары двинулись дальше. Стражники старались не отставать. Обойдя величественную скульптуру, и игнорируя неприятно чавкающий скользкий пол под ногами, отряд углубился в жилые помещения. Начался еще один коридор, более узкий, без ниш и украшений. Впереди, рассекая густую тишину, слышались ритмичные звуки падающих капель. Вероятно, где-то протекала крыша. Пройдя каких-то тридцать шагов, Лаций вдруг остановился. Он приложил два пальца к переносице, будто мучимый мигренью, а потом нехорошо переглянулся с напарником. Затем здоровяк обернулся к Бронку и тихо произнес:

- Капитан, не знаю, были ли среди вошедших сюда стражников ваши друзья, но прошу не впадать в панику и соблюдать тишину. Сейчас это очень важно.

Хмурый, как туча, офицер кивнул, а затем прочистил горло и добавил:

- Мне случалось терять своих людей. Но... в чем подвох, господин мальфар?

Похоже Лаций совсем не хотел договаривать чего-то важного, и боролся сам с собой, принимая решение. Наконец, здоровяк сдался и коротко бросил:

- Потолок.

Бронк непонимающе приподнял брови, после чего посмотрел вверх. Приподнял фонарь повыше, чтобы лучше рассмотреть, но разглядел лишь не совсем понятные очертания. А затем на улице вспыхнула молния, осветив храм изнутри. И офицер ахнул. Сержант вообще отшатнулся, плюхнувшись на пятую точку, и в ужасе осеняя себя знаком оберега. Потолок покрывало множество трупов, среди которых распознать стражников удавалось только по разодранным гамбезонам и раскуроченным кирасам. Вместе тела напоминали ужасающую мозаика, словно коллекцию собирателя насекомых прямиком из Бездны. Стражников прибили к потолку их же собственными мечами, кинжалами и обломками копий, словно редких жуков нанизали на острые иглы. Причем сделано это было так аккуратно, что ни одна конечность не свисала с высокого потолка. То, что капитан принял за капающую воду, на поверку оказалось падающими с тел каплями крови.

- Да хранят нас великие Боги! - пробормотал Бронк. - Это какое-то безумие...

- Я предупреждал вас, капитан, - тихо сказал Найра, не сводя взгляда с темного коридора. Он морщил нос, потому как Дренкс снова извергал наружу все что еще осталось у него в желудке. - Не стоило вам сюда соваться. Но назад пути уже нет. Не отставайте.

Мальфары медленно двинулись вперед. Лаций почти беззвучным движением левой руки вытянул из ножен короткий меч, оставив правую руку свободной. Его стальные наручи тускло поблескивали в свете фонаря. Найра же так и не достал ни один из своих восьми мечей, хотя и шел на шаг впереди остального отряда.

Очередной комнатой на пути отряда оказалось достаточно просторное помещение, шагов двадцать в ширину. Предположительно столовая, если судить по разбитым в хлам столам и лавкам, валяющимся у стен. С противоположной стороны, кажется, темнело несколько выходов. В середине комнаты спиной к вошедшим сидела маленькая девочка. Она тихонько напевала себе под нос невнятный мотив и в чем-то копошась. Осторожно подойдя чуть ближе, Найра жестом попросил подсветить, дабы рассмотреть ребенка. У ног девочки лежала тряпичная кукла, а в руке малышка сжимала острые швейные ножницы. Мурлыча незатейливую мелодию, она старательно вспарывала куклу вдоль и поперек.

- О Боги, - произнес ошарашенный Дренкс, которого дома ждала дочь почти такого же возраста. Он кинулся к девочке. - Маленькая, иди сюда. Не бойся, мы спасем тебя.

- Назад! - крикнул Найра, но было уже поздно.

Девочка резко обернулась, словно дикое животное. Ее глаза пылали густым багровым светом, тающей дымкой поднимаясь вверх. Коротко и отвратительно зарычав, будто пройдясь вилкой по стеклу, мелкая рванулась вперед. Она преодолела расстояние до сержанта за два молниеносных прыжка, запрыгнула ему на грудь и с нечеловеческой силой вонзила ножницы мужчине прямо в глаз. Да так глубоко, что острие с хрустом показалось из затылка. Дренкс моментально обмяк и повалился на пол безвольной куклой. Девчонка подняла голову, уставившись своими жуткими глазищами на мальфаров, и злобно зашипела.

Спустя мгновение взвившийся в воздух меч пробил бестии плечо, подкинул вверх, а потом, стремительно откинул в сторону. Крепко пригвоздил к обломкам стола. Затем в тело девочки вонзился один из тех гвоздей, что висели у Лация на портупее. Сдавленно зарычав, маленькая убийца вдруг резко поникла и, кажется, отключилась. Клинок завибрировал, высвободился из стола и детской плоти, после чего подплыл к Найре. Только сейчас капитан понял, что меч двигался сам по себе. Еще три таких же клинка парили в воздухе вокруг мальфара, подчиняясь движению его ладони. Стало понятно, зачем мужчина носит с собой столько мечей.

Внутри у Бронка бурлила трудноконтролируемая смесь эмоций: ужас от увиденного, печаль о судьбе сержанта, возмущение от обращения с ребенком, трепет и восхищение от способностей мальфара. Рациональное боролось с рефлекторным. Капитан понимал, что еще немного, и его разум может не выдержать.

- А вот и логово, - пробасил Лаций. Он достал из поясной сумы полдюжины продолговатых цилиндров в два пальца толщиной, выдернув запечатывающий их сургуч. Хорошенько встряхнув эти штуковины, мальфар раскидал странные штуковины по комнате. Спустя пару секунд цилиндры начали источать холодный синеватый свет, рассеивая мрак в комнате. - Вам бы спрятаться, капитан. Слышите? Они идут.

Из темных коридоров действительно послышалось отдаленное рычание и множество перекликающихся озлобленных криков, постепенно срастающихся в единый жуткий рев. Рев тварей не принадлежащих этому миру. Бронк ощутил себя посреди растревоженного пчелиного улья.

- Если не собираетесь прятаться, капитан, - не оборачиваясь произнес Лаций, выдернув стражника из оцепенения, - то лучше доставайте меч. Сейчас мы столкнемся с тем, ради чего сюда пришли.

Не успел мальфар договорить, как в темных коридорах показался рой детских фигур. Мелкая детвора, беспризорники, которых сестры храма собирали по грязным улицам. Большинство не старше шести-семи лет. Мальчики и девочки в рваных одеждах, перемазанные в крови, и не пойми еще в чем, чуть ли не пускали слюни от источаемой злобы. Их жуткие глаза сверкали в темноте алыми кляксами. Здоровяк резко опустился на пол, хлопнув свободной ладонью о камни. В то же мгновение входы в столовую частично перегородили с десяток каменных столпов, за секунду выросших из пола, стен и потолка. Это замедлило основную массу нападающих, сократив бурный поток до ручейка.

Трое маленьких фигур, успевших проскочить преграду, кинулись к опустившемуся на колено мальфару, видимо посчитав его самой легкой мишенью. Но Найра преградил им путь. Легкое движение ладони и один из мечей навершием протаранил первого из троицы прямо в лоб. Мальчик кувыркнулся и плюхнулся на спину. Следующая за ним девчонка получила плашмя прямо в висок. Третьего одержимого два меча просто сдавили и закрутили на месте, а потом придавили к полу. Найра снова протянул руку к напарнику, притянув три гвоздя из портупеи и резким движением отправил их в поверженных противников. Все повторилось: каждый звереныш после короткого озлобленного, но отчаянного крика, затихал.

Но это было только началом. Следующие двое действовали более слаженно. Первый голыми руками вырвал из пола здоровенный кусок плиты, швырнув в усатого мальфара. Тот увернулся, но булыжник врезался в стену, сыпанув во все стороны мелкими острыми осколками. Бронк дернулся от боли и ощутил, как с макушки на щеку потекла теплая кровь. Капитан пожалел, что не соизволил надеть шлем. Хотя, не был уверен, что дополнительная броня помогла бы в творящемся вокруг хаосе.

К сожалению, один из осколков задел и Найру, ударив по затылку. Мальфар на секунду отвлекся, но этого хватило, чтобы второй одержимый опасно сократил дистанцию. Ребенок, сжимая в руке кухонный нож, рванулся к горлу усача. Это заставило воина действовать более решительно. Встретив скользящий удар предплечьем, облаченным в санкар, Найра зашипел от боли, и один из мечей тут же перерубил руку мальчишки почти у самого плечевого сустава. Одновременно второй меч навершием хлестнул нападавшего в висок, повалив на пол. Со вторым злыднем мальфар не церемонился. Клинок меча вонзился ему в сердце, а потом провернулся, заставив уронить на пол еще один выдранный кусок плиты. После этого лишившийся руки ребенок получил свой черный гвоздь.

Одержимые дети один за другим проскальзывали внутрь, пока остальные бесновались, сдерживаемые оградой. И с их нечеловеческой силой это не могло продолжаться долго. Послышался треск и хруст. Большая часть колон почти одновременно обрушилась.

- Бездна, - зарычал Лаций, видя, как поредевшая, но все еще толпа, прорывается внутрь. - Сильные заразы.

Еще четыре гвоздя одновременно рванулись в гущу толпы. Ни шанса промахнуться. Трое одержимых с криками повалились на пол. Капитану очень хотелось узнать, что это за чудо-гвозди такие, но глядя на приближающуюся смерть, все вопросы как-то отпадали сами собой. Бронк сжимал меч в трясущихся руках, при этом четко понимая, что оружие едва ли его спасет.

- Да хрен вам, - прорычал мальфар-здоровяк, бросив клинок и ударив обоими ладонями в пол. Полторы дюжины каменных рук поднялись вверх, хватая орущих и пытающихся вырваться детей. Найдя свои цели, искусственные конечности вновь погрузились в камень по самые кисти, прижав своих жертв к холодным плитам. Основная волна нападавших была остановлена. Но не вся.

С десяток рычащих созданий всё же прорвалось к Найре. Чтобы выжить мальфару пришлось забыть о жалости. Запасные клинки вырвались из ножен, и вихрь из восьми лезвий со свистом рубил самых активных из нападающих,резко ополовинив их число. С оставшимися усач тоже особо не церемонился. Развернув клинки рукоятями вперед, и используя их как дубины, Найра колотил одержимых, выводя их из боя, но не убивая.

Лишь последняя, мелкая девчонка, оказалась проворнее остальных и не позволяла себя опрокинуть. В какой-то момент она прорвалась вплотную к мальфару, успев ухватить того за рукав. В то же мгновение клинок полосонул одержимую по лицу, лишив глаза. Но бестия и не собиралась сдаваться. Она напряглась, рванула вперед, вцепившись сквозь санкар в грудь Найре. Вот только забыла, что потеря глаза, создала для нее огромное слепое пятно, откуда и прилетел удар оголовка меча. Маленькое тельце повалилось на пол. И в ход тут же пошли гвозди, фиксируя результат.

- Найра, они слишком сильны, - произнес здоровяк, сквозь стиснутые зубы. - Еще немного и я потеряю контроль. - По лицу и лысине Лация градом катился пот. Не сложно было понять, каких усилий ему стоит удерживать обезумевших детей.

- Еще и гвозди заканчиваются, - недовольно проворчал его напарник. - Держись, дружище.

Мечи рухнули на пол, а Найра потянул к себе оставшиеся гвозди. Мальфар торопился, вбивая их в одержимых, стараясь не задеть жизненно важных органов. Гвозди закончились примерно в то же время, что и силы Лация. Каменные руки рассыпались мелким щебнем, а четверо озверевших мальчишек и девчонок кинулись на здоровяка, полностью игнорируя его напарника. Троих Найра успел перехватить, но четвертый прорвался. Капитан подумал, что на этом обессилевшему мальфару пришел конец.

Но все оказалось иначе. Пускай Лаций и выглядел выжатым до нитки, однако среагировал молниеносно. Рука в латной перчатке метнулась навстречу к нападающему, схватила его за голову и с размаху впечатала в пол. Да так, что каменная плита дала трещину. Удивительно, но детскую голову одержимого не размазало по камню. Мальчишка продолжал шипеть и вырываться, голыми руками оставляя вмятины на стальных пластинах наруча, поэтому мальфару пришлось повторить процедуру еще два раза.

Полная тишина наступила совершенно неожиданно. Ее нарушало лишь тяжелое дыханием мальфаров и капитана. Мальфары дышали так от усталости, Бронк — от ужаса. Ноги окончательно отказали ему, и капитан стражи плюхнулся задницей на пол, привалившись спиной к стене.

- Похоже всё, - вздохнул Лаций. - Надо еще проверить место прорыва, но, по ощущениям, все новоявленные одержимые сейчас в этой комнате. Покарауль, наверное, а я позову ребят. Пускай тащат сюда кандалы, пока не очухались те, на кого гвоздей не хватило.

Мальфар поспешил обратной дорогой.

- Дети, - тихо прошептал все еще пребывающий в шоке капитан. - Это же просто дети. Не чудовища, не монстры... Я не понимаю.

- Простыми детьми они были до сегодняшней ночи, капитан, - подошел поближе Найра. - К счастью, ментальная одержимость не меняет детей на физическом уровне. Только взрослые превращаются в монстров как внешне, так и внутренне. Не переживайте. Мы подлатаем тех, кто выживет. Изгоним из каждого всю ту дрянь, что завладела юным разумом. Да и теперь, после того как их коснулась энергия прорыва, у этих детей есть большие шансы стать мальфарами.

- А гвоздями-то вы их на кой?

- Обездвижить, нейтрализовать. Черная сталь хорошо в этом помогает против любых магических проявлений. Подавляет ментальных одержимых в том числе. Гвозди-то из обычного железа, но наконечники и наружная жила из черной стали.

- Безумие, - безвольно покачал головой Бронк. - Они и... вы... это неправильно. Таких вещей не должно происходить.

Найра какое-то время задумчиво смотрел на стражника, а потом печально вздохнул и произнес:

- Возможно, вы правы, капитан. Но сложилось так, как сложилось.

На этом их короткий разговор завершился. Когда появились люди из конвоя мальфаров, Бронк все так же отрешенно сидел, прислонившись к стене. Капитан рассеянным взглядом следил, как они быстро надевают на шеи одержимых тонкие цепи из темного металла. Видимо из все той же пресловутой черной стали. Пока одна группа возилась со своеобразными ошейниками, другая поспешно зашивала и перевязывала раны детей, пытаясь спасти кого еще можно. Эти ребята в коричневых плащах явно не первый раз занимались подобным делом. Бронк продолжал сидеть даже когда мальфары отправились вглубь храма, проверить все углы и то место, где произошел прорыв.

Время потеряло привычный бег. Просто в какой-то момент капитан увидел перед собой протянутую руку и встрепенулся. Он и не заметил, когда напарники успели вернуться, и когда их санкары снова успели стать белоснежными. Лаций помог стражнику подняться, за что Бронк был очень благодарен. Он сомневался, что в ближайший час смог бы встать самостоятельно. Мальфар сделал пригласительный жест, и вся троица направилась к выходу из храма.

- Мы все проверили, капитан, - произнес Найра, протирая один из своих мечей куском серой ткани. - Прорыв уже не активен. Закрылся сам собой. Остаточную энергию мы собрали — проблем с этим у вас возникнуть не должно. Теперь в храме снова безопасно. Что касается остального... - тут мальфар прервался, бросив на Бронка скорбный взгляд. - Выживших детей мы заберем. На это у нас есть все необходимые разрешения. Об остальном предстоит позаботиться вам. Все служители храма мертвы, как и ваши люди, вошедшие перед нами. Их тела я рекомендовал бы сжечь.

- А как же их семьи? Пойдут слухи.

- Слухи пойдут в любом случае. Но в ваших же интересах замять эту историю. Так что лучше не откладывать работу. Ведь в Городе святых не бывает прорывов, ведь так, капитан?

Бронк молча кивнул. Сейчас ему оставалось только разгребать последствия, и пресекать всевозможную молву.

Выйдя во двор, где все еще бушевала гроза, капитан подставил осунувшееся лицо под крупные капли дождя Вода несла спокойствие, освобождала от кошмара, и приятно холодила поседевшие за ночь виски.

* * *

Эсте открыл глаза, будто вынырнув из самих глубин Бездны. Ему хотелось кричать от ужаса, но сил хватило только на то, чтобы застонать. Он не сразу понял, что лежит внутри какой-то повозки, а предрассветное небо виднеется сквозь черные прутья клетки. Рядом без чувств теснились другие дети из приюта. Все в повязках, крови и грязи, израненные, изможденные. Тут же, зарывшись лицом в угол повозки, лежал Моран. Тот, кто скидывал детей в телегу, явно не особо беспокоился об их удобстве.

На другом конце повозки Эсте заметил Иви. Девочка полулежала, прислоненная к решетке. Половина ее лица скрывалась под окровавленными повязками. Единственный глаз с гневом и бессилием зыркал по сторонам.

Послышалось несколько звучных окликов. Дернувшись, повозка двинулась с места. И только сейчас Эсте рассмотрел, что прямо над ним на прутьях восседает нахохлившаяся черная птица. Ворон. Вот только у воронов не бывает золотых глаз. Птица повернула голову, разглядывая черноволосого мальчика и безмолвно приоткрыла клюв. Эсте вздрогнул. Ему почудилось, что ворон довольно улыбается.

От страха и бессилия мальчик с силой зажмурил глаза, а когда открыл их вновь — небо уже посветлело. Птица исчезла без следа. А повозка продолжала двигаться, тихо скрипя колесами, увозя детей в будущее, которое никто из них не смог бы вообразить.

Разговор

Архонт замолчал, засмотревшись в окно на тяжелые серые тучи. Он хмурился, вспоминая, сколько проблем тогда пришлось расхлебывать как властям города, так и Доминиону.

Похоже, пауза слишком затянулась, поскольку сидящий за столом монарх не выдержал:

- Ну, и что было дальше?

- Дальше? - эхом отозвался Дариан. - Стараниями священнослужителей Вестмина слухи очень быстро улеглись. Мало кто задавался вопросом, как каменный храм мог выгореть дотла под проливным дождем. А тем, кто задавался, тонко намекали, что делать этого не следует. Город Святых не потерял своего притягательного ореола огражденного от скверны и прорывов края. Одержимым там и по сей день не место... Но это все не важно.

В этот раз нахмурился сам Роэн:

- А что же тогда важно? К чему была твоя история?

- Важны дети, - обернулся наконец архонт. - Над ними еще долго возились наши магистры, лекари и мозгоправы. Они провели десятки ритуалов по изгнанию мерзости, что решила прижиться в детских головах. Должен сказать, случай был уникальный. Поймать живьем такое число одержимых, которые не получили физических изменений, получилось в первый и последний раз в истории Доминиона. Что еще важнее — их всех смогли привести в норму. А скрывавшийся под слоем скверны потенциал превзошел любые ожидания.

- Поясни.

- Все избавленные от одержимости дети уже обладали способностями, пускай и в зачаточной форме, но без всякого дополнительного вмешательства. Им не потребовалось испытание Купола, чтобы получить силу мальфара. Они, по сути, уже были таковыми.

- Значит, мелкие необузданные мальфарчики? - хмыкнул король, потирая подбородок.

- Можно сказать и так, - кивнул Дариан. - Чтобы огранить эти самоцветы, предстояло еще много работы. Сначала основы обучения, затем, спустя несколько лет, первый экзамен — Испытание Воли. Затем еще пара лет муштры, итог которой подводит Испытание Кровью. В целом, все шло прекрасно, если бы не один отвратительный нюанс. Мы и не подозревали, что кое-кто положил глаз на наших подопечных.

- О, вот это уже интереснее! - оживился Роэн. - Продолжай, а я и правда велю принести вина. Оно нам явно не помешает.

Глава 2

Страх – это всего лишь импульс. Только ты решаешь, раздавит он тебя или придаст сил.

Девиан, мастер мальфар.

Утро не задалось. Мастер мальфар явился в скверном настроении, в чем его подопечные успели убедиться за последние два часа муштры.

- Восходящий поток! - пронесся над плацом голос наставника.

Моран, как и все остальные ученики, крутанул мечом, выписывая широкую дугу из нижней левой кварты. Мышцы ныли, ладони горели огнем, пот стекал по лицу и спине.

- Отскок, финт, укол! - продолжал мастер Таес, следя за прилежным выполнением приемов.

Пожилой мальфар, расхаживал вдоль тренировочной площадки, опираясь на узловатую черную клюку. Каждый из мальчиков и девочек старался изо всех сил, потому как за лень и грубые ошибки мастер Таес знакомил со своей клюкой поближе.

Полсотни учеников занимали всю хорошо вытоптанную площадку. Каждый носил широкие штаны и свободную рубаху, подвязанную черным веревочным поясом. Со стороны, без сомнения, выглядело впечатляюще, как натасканные мальфаром подопечные, синхронно совершают взмахи, перемещения и выпады. Как они, рубя невидимого противника, единым организмом двигаются по плацу.

- Пикар, балбес, - заорал мастер Таес, - ты что, оглоблей машешь, что ли?!

Ну, почти единым организмом, - поправил себя Моран, с сочувствием глянув на пухлого паренька. У того и правда получалось так себе. Если верить Пикару, он был сыном дровосека, и плавность движения в нем вполне соответствовала такой профессии.

- Нет, с меня хватит! - не унимался старый мальфар. - Топай-ка ты в оружейную и найди себе подходящую дубину. Фехтование – не для тебя. С завтрашнего дня будешь мутузить чучела палицей до тех пор, пока она не начнет тебе казаться перышком. Пшел!

Пикар вздрогнул, выбежал из строя, и помчался к возвышавшейся над двором монолитной громадине замка. Таес проводил его хмурым взглядом, а потом обернулся к остальным:

- Это я, конечно, сказал в очень оптимистическом ключе. Сегодня ночью вас ждет испытание Воли. Уверен, что вы, мелкие шалопаи, уже наслышаны. Те из вас, кто сумеет победить свой страх, завтра продолжат обучение, как ни в чем не бывало. Остальные же... хоронить от вас будет нечего, так и знайте. В этом году у нас немного нестандартный круг обучения. Неполные пять десятков учеников — это очень много. Видеть столько на одном круге мне еще доводилось. Все благодаря нашим детишкам из Вестмина. Поблагодарите их после.

Мастер Таес ткнул своей черной клюкой в шахматный строй учеников.

- Но к чему я все это веду: вас много, значит и помрет из вас тоже немало. За свои годы я нагляделся на всяких учеников. Среди них встречались смельчаки, готовые броситься хоть в огонь, хоть на одержимого с голыми руками. Со слов. Частенько именно они первыми выскакивали из защитного круга во время испытания. А это верная смерть. Так что поразмыслите на досуге, чего ради я тут с вами изгаляюсь. Я не просто пытаюсь научить вас махать мечом. Иначе начинать обучение до первого испытания не имеет смысла. В этих бесконечных повторениях и муштре понемногу закаляется ваш характер. Вы держитесь неплохо. Большинство из вас. Поэтому я надеюсь, что к завтрашнему дню наш плац не сильно опустеет.

Мальфар еще раз внимательно осмотрел подопечных, стараясь поймать взгляд каждого из них, а потом вдруг стукнул клюкой по утрамбованной земле:

- Ну чего рты раззявили? Двести взмахов с фиксацией. Из силовой позиции. Бегом!

Моран покрепче обхватил рукоять меча обоими ладонями, занеся его над головой.

- Раз! - крикнул мастер Таес.

- Ха! - прозвучали в ответ полсотни глоток, выпускающих воздух вместе со взмахом оружия.

- Два!

Монотонно орудуя клинком, парень позволил своему разуму отключиться, погрузившись в воспоминания. Три года назад, когда мальфары привезли в Доминион клетки с вестминскими детьми, никто из сирот не понимал, зачем их оставили в живых. Впрочем, вместо радости по этому поводу, царило уныние. Над каждым из выживших висела непосильная ноша осознания произошедшего. Память о том, как они стали монстрами. Как калечили, убивали и всячески издевались над мертвыми телами тех, кто дал им новый дом. Каждый ребенок помнил то чувство удовольствия и насыщения от немыслимых поступков. Многих то и дело выворачивало, другие грызли ногти, третьи пялились в одну точку пустыми глазами. А у самого старшего из детей, Кевина, вообще поехала крыша. Он хихикал, бормотал себе что-то под нос и пускал слюни.

Но на этом проблемы не заканчивались. Мальфары каким-то образом усмирили сущности, управлявшие детскими телами в ночь трагедии. Вот только эти твари никуда не делись. Они притаились, откатились глубоко на подкорки сознания, но постоянно порывались вырваться наружу. Вероятно, их сдерживали только цепные ошейники из черной стали, которые мальфары отказались снимать, даже когда дети пришли в себя.

В общем, ситуация была скверной. Моран полагал, что их привезли в Доминион лишь для того, чтобы показательно сжечь на костре в наказание за все сотворенные зверства. Но парня ждал сюрприз. Всех их ждал. По прибытии сирот принялись лечить, причем иногда такими методами, о которых семилетнему мальчишке и слышать не доводилось. Разнообразные микстуры, компрессы и горькие пилюли предназначались для тела. А вот разуму не так повезло. Детей до полусмерти окунали в дурно пахнущую воду, закапывали по самую шею в темный глинистый грунт, даже с головой засыпали черным металлическим крошевом, оставляя для дыхания лишь тростинку. Только боги знают, какой изощренный разум придумал подобную экзекуцию. Тем удивительнее был тот факт, что она сработала.

В какой-то момент Моран вдруг ясно ощутил, что снова свободен. Пропал чужеродный шепот, пропали ночные кошмары и навязываемые злой волей мысли. Магистры наконец сжалились, и одного за другим начали отправлять детей на реабилитацию. Там их кормили, заставляли много спать, делать пробежки и заниматься мелкой работой, вроде мытья полов. Наконец-то ребятня смогла собраться вместе, вдоволь поиграть и пообщаться в зеленых садах замка, в котором их держали. Казалось, что все начинает налаживаться. Вот - новый дом, а вот - опека, которой они лишились в храме. Но два последующих события быстро расставили все точки над i.

Сначала повесился Кевин. Его нашли висящем в самодельной петле на ветви самого старого и красивого дуба в саду. Выпучив глаза, парень все так же глупо улыбался даже после смерти. Жуткое зрелище. Глубокие кровавые царапины на его шее намекали на то, что в какой-то момент Кевин перехотел умирать, но поделать уже ничего не мог. Разразился скандал. Всем ответственным за вестминских детей основательно влетело по шапке. С тех пор никого из сирот больше не пускали играть в саду без наблюдателей.

Дальше стало лишь хуже. В один из дней в поместье явилась делегация во главе с низкорослым мальфаром. Они без долгих пояснений забрали Ралина и малышку Иви. Как оказалось, их выкупила гильдия Убийц. Да, пускай Ралин лишился руки в злополучную ночь в храме, а Иви — глаза, но посчитать детей настолько бесполезными, что решить продать их как каких-то домашних зверушек? Вздор! Вот тогда-то Моран окончательно понял в какое место они все угодили, и какого отношения тут следует ждать. Для Доминиона беспризорники являлись не более, чем ресурсом, которым мальфары могли распоряжаться по своему усмотрению.

С момента окончания лечения прошел почти год, прежде чем детям стало ясно, почему Доминион не продал их всех. У одного за другим у сирот начали проявляться способности. Тот самый уникальный дар, который получают мальфары, пройдя испытание Купола, но не такой сильный. Однако с течением времени способность развивалась, а к началу обучения, через три года после трагедии, каждый вестминский ребенок достиг в обращении со своим умением уровня, равного среднему мальфару третьей ступени.

Все семнадцать беспризорников, не погибшие по дороге от ран и пережившие тяготы лечения, даже не проходили инициацию и проверку на камнях. И так было ясно, что эти претенденты в мальфары обладают прекрасной совместимостью с энергией прорывов. С одной стороны, Морана возмущал факт того, что им не оставляют выбора, с другой — парень прекрасно понимал, что такой шанс выпадает раз в жизни. Он решил расценивать обучение, как награду за пережитые мучения. Ведь мальфары жили очень, очень небедно, находясь к тому же на полном довольстве Доминиона. А еще мальфар – это статус. Это страх и уважение среди простого народа. Да что там, это даже вероятность побывать при дворе одного из правителей шести катрийских королевств, ведь мальфары частенько выполняли поручения от того или иного престола.

С тех пор отдых закончился. Тренировки хлынули нескончаемым потоком. Силовые упражнения и растяжки, занятия на ловкость и бег с препятствиями, координация и верховая езда. И так далее. Раз в неделю даже приходил один из магистров и читал ученикам теорию прорывов, а также историю Доминиона. Поначалу парень просто валился с ног. Моментально засыпал, едва дойдя вечером до кровати. Но постепенно организм привыкал к новому ритму, тело крепло, воля закаляла дух.

И вот однажды, Моран внезапно обнаружил, что не может заснуть. Поначалу парень решил, что его мучит обычная бессонница, но с течением времени ситуация не менялась. Ночи приходили одна за другой, а несчастный не мог погрузиться в грезы, как бы не старался. Пришлось обратиться к лекарю. Выяснилось, что так у Морана работает его расплата за дар. Цена сверхчеловеческих умений, которую каждый мальфар оплачивал в полной мере. Однако проявлялась она сугубо индивидуально, как и сам дар. Методом проб и ошибок, парня обучили основам шихонской медитации, для погружения сознания в такое состояние, при котором разум мог полностью отдохнуть и восстановиться без сна.

В конечном итоге вестминских детей выпустили из заточения в Доминионе, и отправили в Мивир, в замок Барн. Там их группу смешали с еще двумя группами обычных детей, прошедших отбор. И с этого момента занятия начали приобретать более специализированную направленность. Добавилось фехтование, основы обращения со всевозможным оружием, закалка тела и повышение болевого порога, рукопашный бой, основы выживания, оказание помощи при ранениях и прочее, прочее, прочее. К добротному и вкусному питанию стали добавлять всевозможные отвары, по паре стаканов в день. Со слов учителей, пойло восстанавливало силы и повышало скорость закрепления всех физических достижений. Но на слово им мало кто верил.

Первое время другие дети старались избегать вестминцев. В отношениях учеников царила прохлада. Проявившиеся способности у бывших одержимых вселяли остальным чувство неравенства. Но время шло. Совместные тренировки, где учителя никому не давали поблажек, постепенно сплачивали детей. И как-то незаметно в компании Морана и Эсте появились Шайен, Рид и толстяк Олаф.

- Моран... Моран! - послышался приглушенный, но настойчивый голос Рида.

И только когда черная клюка больно ткнула ему в бок, парень ойкнул, и вынырнул из воспоминаний. Как оказалось, он все еще монотонно махал мечем, тогда как остальные ученики уже завершили назначенные двести взмахов. Мастер Таес опустил клюку и укоризненно посмотрел на Морана:

- Мне нравится, когда мои ученики усердствуют. Но еще больше я люблю, когда меня внимательно слушают. Не витай в облаках, мальчик.

Моран прижал руки к бокам и глубоко поклонился:

- Прошу прощения, учитель. Это больше не повторится.

- Не сомневаюсь.

Мальфар развернулся и прошел обратно на свое излюбленное место на площадке, оставив Морана краснеть от бросаемых на него насмешливых взглядов. Парень отыскал глазами Эсте. Он тоже улыбался, при этом осуждающе качая головой. Ну вот, теперь эта смуглая морда снова устроит мне урок нравоучения после занятий, - подумал Моран. Он недовольно фыркнул, и чужие насмешки перестали иметь значение.

- Готов поспорить, сегодняшний прокол тебе еще не раз аукнется, - вновь тихо подал голос Рид, стоящий по правую руку от него.

- Спасибо, что пытался предупредить.

- Да что толку-то? Похоже, до тебя иначе, как клюкой под ребра, не достучишься, - хмыкнул парень.

Моран не ответил, но невольно тоже улыбнулся. Тем временем, мастер Таес решил, что с учеников на сегодня хватит:

- Итак, остолопы, - загремел он на всю площадку, - те, у кого еще остались силы и желание, могут остаться и задать интересующие их вопросы по техникам. Остальные набирают по ведру воды и отправляются к себе в комнаты. Но сначала, согласно построению, давайте ко мне по одному. Расскажу откуда у вас руки растут.

Ученики быстро, один за другим, начали подходить к мальфару. Каждому доставалось по паре коротких фраз, после чего большинство с хмурым и недовольным видом удалялось восвояси. Хотя случались и такие, как Эсте. Его учитель наверняка похвалил. Фехтование давалось парню особенно хорошо.

Когда наступила очередь Морана, он остановился перед мастером, ожидая получить основательный разнос за свое поведение. Но, к удивлению парня, Таес заговорил совсем о другом:

- Этот клинок тебе не подходит, - мальфар указал на стандартный тренировочный меч, который ученик заткнул за пояс. - Я вижу в тебе много скорости и проворства, а вот силы хотелось бы больше. Поэтому запоминай: если переживешь испытание, завтра поговорю с мастером Кей Саем. Хочу, чтобы он попробовал поучить тебя шихонской школе фехтования. С соответствующим оружием. Посмотрим, что из этого выйдет.

- Благодарю учитель, - Моран вновь согнулся в поклоне, не зная, что еще можно ответить мальфару.

- Давай, топай. Следующий!

Удивленный парень вновь глубоко задумался, и чуть не забыл набрать порученное ведро воды. В чем причина такой рассеянности, Моран сказать не мог. Возможно, так проявлялась нехватка сна. А быть может, виной всему было грядущее Испытание Воли. Крутя колодезный барабан, парень со скукой окинул взглядом двор. Замок свободно умещался внутри пятиугольника высоких стен. Строители явно не пытались вложить в него хоть каких-нибудь архитектурных изысков. Больше всего строение походило на огромный гранитный монолит, внизу испещренный бойницами, а выше тридцати футов – окнами и небольшими балконами. На плоской крыше трепетало под ветром белое знамя. Черная паутина и золотой ключ, изображенные на нем, не оставляли никаких сомнений о том, кто обитает в Барне. От одного из углов замка ввысь устремлялась узкая дозорная башня.

Между стенами и аскетичным монолитом вполне хватало места, чтобы разместить кузницу, большие конюшни, казарму для замковой стражи, плац да еще целый ряд хозяйственных зданий поменьше. И при всем при этом, замок Барн, хорошо затерянный в Каменном лесу, казался пустым. Данное впечатление не могли изменить даже полсотни учеников на тренировочной площадке. Ведь стоило им разойтись по комнатам, как давящее чувство уныния окутывало двор.

Моран наполнил ведро и отправился куда велели. Войдя в ворота, он быстро поднялся по лестнице, идущей по внутреннему периметру замка. Свернув направо, он очутился у широкой двери, покрытой синей краской. Восточное крыло третьего этажа закрепили за мужской половиной учеников. Изнутри слышался смех и веселые выкрики. Через минуту Моран присоединился к хору голосов, потому как вода оказалась жутко холодной. Охая при каждом омовении, парень старательно смывал с себя липкий пот, накопившийся за долгое утро.

- Уже пора. Готов?

Эти слова застали Морана за завязыванием шнуровки новой белой рубахи, одетой на замену тренировочной. Совсем рядом опустился на топчан толстяк Олаф. Как в их компании оказался этот фрукт, для парня до сих пор оставалось загадкой. Стеснительный, не уверенный в себе, зато готовый защищать всех слабых. Этим качеством Морану он очень напоминал проданную, как товар, Иви. Под невзрачными жировыми складками пухляша скрывалась недюжинная сила, которую он уже несколько раз демонстрировал, доказав всем задирам, что лучше держаться подальше.

- Да, одну минуту, - Моран перехватил свои светло русые волосы на затылке, и зафиксировал хвост черной тесьмой.

Кроме двора, в Барне было всего два места, где парни и девушки имели право проводить время вместе. В столовую до обеда соваться не следовало. Мастер Таес наверняка туда скоро заглянет. А вот крыша замка являлась вполне годным вариантом. Едва ли старый мальфар решит прогуляться со своей клюкой до самого верха. Впрочем, Олаф тоже недовольно пыхтел каждый раз при подъеме наверх. Пыхтел, но молчал.

На крыше их уже ждали. Рид, как всегда приветливо улыбался. Он был первым, кто подружился с вестминцами. Причем умудрился наладить отношения даже с самыми забитыми и скованными после трагедии детьми. Но это как раз Моран вполне мог понять. Друг отличался открытостью, добрым нравом и удивительным талантом брать от жизни самое лучшее.

Симпатичную девушку с непослушной темной челкой и карими глазами звали Шайен. Прилежная ученица, хорошая подруга, добровольно шагнувшая на путь становления мальфара. И, надо сказать, до сих пор она шла этим путем весьма уверено. Она единственная разбавляла их сугубо мужской коллектив, привнося все то, чего в подобных компаниях не хватает. Хотя был у нее и другой стимул составлять им компанию.

Этот самый стимул стоял совсем рядом, у самого парапета, наслаждаясь чудесным видом на окрестности. Эсте собственной персоной. Его длинные черные волосы развивались под порывами теплого ветра. Глаза закрыты, на лице довольная улыбка. И Шайен то и дело поглядывала на парня, не особо скрывая свой интерес. Но, ощутив жгучий румянец на щеках, девушка резко отвернулась и встряхнула головой.

Моран приветственно помахал друзьям.

- Ну вот, вся шайка в сборе, - хихикнул Рид, восседая на плетеной корзине, которую приволок не весть откуда.

- Не дотягиваем мы до шайки, - пробурчал Олаф, присаживаясь рядом. - Нам еще расти и расти.

- Сомневаюсь, что нас пятерых вообще пока можно назвать отрядом. Поэтому предлагаю разговоры о боевом слаживании отложить на потом, - Эсте наконец присоединился к беседе, заняв свое место в кругу друзей. Как раз между Шайен и Ридом. Парень опустился на одно из небольших поленец, которые на крыше использовали вместо стульев. - Совместные тренировки не имеют никакого смысла, если мы не переживем эту ночь.

- Это точно, - кивнула Шайен.

Девушка бессознательным движением смахнула челку в сторону и воровато осмотрелась, проверяя, не подслушивают ли их разговор.

- Кто что накопал?

- У меня не так много нового, - по негласному старшинству начал Эсте. - Поискал кое-что по книгам, поспрашивал местного библиотекаря. К сожалению, все подробности максимально скрыты от учеников. Испытание Воли основано на страхе. Мы должны перебороть свой страх, дабы доказать, что готовы встретиться с любым ужасом, когда станем мальфарами. И вот отсутствие знаний как раз и является одним из символов столкновения с неизвестным.

- Как по мне, ничего такого, - Рид состроил многозначительную рожу. - Каждый из нас наверняка знает, чего боится больше всего. Так ведь?

Все ненадолго задумались, но потом согласно закивали. Кроме Эсте, который лишь улыбнулся и хмыкнул:

- Согласись, Рид, будь все так просто, едва ли столько учеников погибало бы во время испытания. Готов поспорить, что мы столкнемся с сюрпризами. Причем с теми, о которых сами не подозреваем.

- Не нагнетай, Эсте, - взял слово Олаф. - С тем же успехом все может оказаться проще, чем мы тут себе навыдумываем. Не то чтобы я был весь такой позитивно настроенный, но по словам кухарок, выживают в среднем восемь из десяти. Вполне неплохие шансы, как по мне. Каждого, кто здесь очутился, жизнь и не так нагибала.

- Вот и не следует надеяться на слепую удачу, - вклинилась Шайен. - Везение штука непредсказуемая, и может закончиться в любую минуту. Из того, что выведала я, приятного мало. Например, мертвых тел после испытания не остается. То есть, если вы поддадитесь страху, то хоронить будет уже нечего.

Моран поначалу криво улыбнулся, когда заметил, как рука Эсте накрыла ладонь девушки. Шайен не подала виду, что ей было приятно почувствовать тепло его ладони, хотя румянец на лице стал ярче. Но спустя мгновение ухмылка парня растаяла без следа. Слишком гнетущая атмосфера висела в воздухе.

Шайен сжала ладонь в ответ и произнесла:

- В этот раз учителя не будут указывать нам, где кому сесть. Поэтому, если расположиться максимально близко друг к другу, сможем поддержать тех, у кого дело пойдет скверно.

- Шансы на это есть, конечно, - кивнул Рид, задумчиво постукивая по корзине ладонями. - Но я бы не стал особо полагаться на других. Я расспрашивал в основном младших слуг и стражников. Хочу вас уверить, мы не первые и не последние, кто пытается подготовиться к испытанию. Вот только мало кому это помогает. Поверьте, я сейчас не пытаюсь нагнать страху, просто хочу, чтобы каждый понимал, что может оказаться отрезанным от окружающего мира. Полагайтесь в первую очередь на себя.

Рид склонился чуть ближе к остальным:

- Главное помните одно железное правило, которое не стоит нарушать ни при каких обстоятельствах: «Сидите на попе ровно». Представьте, что она у вас приросла к земле. И ни при каких обстоятельствах не покидайте своего места.

Повисла долгая пауза. Каждый углубился в свои мысли. Моран же пытался припомнить свой самый большой страх. За двенадцать лет жизни парень успел навидаться и натерпеться всякого. Но, пожалуй, самым ужасным и отвратительным моментов за эти годы все еще оставался Вестминский Инцидент. Моран с холодеющим сердцем ожидал, что, как только начнется испытание, его снова кинет в омут тех событий. В водоворот ужаса и безумия, в котором ему некогда довелось побывать.

- Ну хватит, - хлопнул себя по колену Олаф. - Если мы будем себя так накручивать, то ночью начнем дергаться от каждого шороха. Лучше давайте сходим и хорошенько отобедаем. Если нос меня не подводит, а случается такое редко, то на обед нас ожидает добротная солянка.

В ответ раздался дружный смех, в миг рассеяв царившее над компанией напряжение. Кто про что, а дружище Олаф никогда не забывал о еде.

* * *

С приближением заката Эсте все больше переживал и не находил себе места. Он боялся. Вот только боялся не за себя, а за Морана, Рида, Олафа… и особенно за Шайен. Парень не сомневался в том, что девушка, с которой они за последнее время сильно сблизились, обладает недюжинной силой воли. Она могла перебороть многие трудности. Но за последние годы Эсте основательно привык все держать под контролем. Здесь же во всем приходилось полагаться на случай. Ну а сам? Достаточно ли он силен духом, чтобы победить свои собственные кошмары?

Всю неделю, вплоть до этого дня, в замок стягивались мальфары. Оперативники, возвращающиеся с заданий, прибывали в Барн, преодолевая лабиринты Каменного леса. Эсте не понимал, для чего в ночь испытания собирают столько опытных мальфаров, и это его сильно тревожило. Что касается прислуги и солдат, то после ужина их всех отправили по домам. Кто-то ушел в поселок, раскинувшийся недалеко от замка, а кто-то заперся в своих комнатах прямо здесь. Насколько парень знал, никакой кары за сование носа в подготовительный процесс или сам ритуал не предполагалось. Просто хватало одной только гнетущей атмосферы предстоящего действа, чтобы отвадить всех любопытных подальше.

К ночи двор замка опустел. Зато посреди плаца теперь красовалось огромное кольцо из белого песка, над которым младшие слуги промаялись большую часть вечера. Внутри себя эта фигура вмещала еще полсотни меньших колец, выложенных уже из камня. Площадку освещало полторы дюжины жаровен. В их колышущемся свете, мастер Таес наконец начал выстраивать учеников. На этот раз никаких шахматок. Одна сплошная линия в неполные полсотни человек.

Тут же собрались многие учителя. Некоторые держали в руках фонари, другие пристроились рядом с жаровнями. А вот оперативников, несмотря на то сколько их прибыло за последние дни, почти не наблюдалось. Зато церемонию лично посетил сенешаль замка. Высокий и худощавый, мастер Арбо прошелся перед строем испытуемых, скользя по каждому оценивающим взглядом.

- Меня попросили произнести пару слов, которые добавили бы вам уверенности, - наконец заговорил он. - Но я смотрю и вижу в ваших глазах решимость. Поэтому не вижу смысла в сладких речах, они вам ни к чему. Взамен, хочу напомнить ради чего вы находитесь в этом месте. Ради чего все будущие мальфары проходят это испытание, – сенешаль сделал короткую паузу, акцентируя внимание на дальнейших словах. – А все для того, чтобы обрести способность спасать людские жизни. Не от войн, не от голода или болезней. У вас есть шанс научиться сшивать прорехи мироздания и бороться с порождениями прорывов. Это уникальный дар, доступный лишь нашим воспитанникам.

Арбо дошел до конца ряда, развернулся на пятках, и двинулся обратно:

- Мы каждый день вкладываем в вас усилия и ценные ресурсы. И вот, наконец, настал день, когда вы делаете первый шаг, чтобы отдать дань Доминиону, подобравшему вас с грязных улиц. Всех вас, без разбору: оборванцев, воров и беспризорников, – твердый, хорошо поставленный голос сенешаля охватывал замковый двор от края до края. – Доминион стал вашим отцом, Доминион стал вашей матерью. Мы взрастили и воспитали вас, но ныне час проверить, достойны ли вы возложенных на вас ожиданий.

Вновь дойдя до конца ряда, мастер Арбо остановился и бросил на учеников еще один взгляд своих раскосых карих глаз.

- Я надеюсь, в вас хватит силы воли, чтобы пережить испытание, и благоразумия, следовать советам своих учителей. Желаю вам всем удачи.

Взмахнув на прощание рукой, сенешаль развернулся и отправился обратно в замок, даже не удостоив внимания синхронный поклон учеников. Спустя пару секунд мастер Таес грюкнул клюкой о землю, переключив внимание на себя:

- Время занимать свои места. Я хочу, чтобы каждый из вас сел внутри одного из каменных кругов. И я бы советовал смотреть под ноги. Сдвинете какой-то из камней — отведаете тумаков.

Учитель замолчал, следя как ученики рассаживаются в каменные круги. Компания Эсте, следуя уговору, расселись рядом друг с другом. Внутри колец места едва хватало, чтобы в сидячем положении не задевать ногами контур. Зато парень, не вставая, легко мог дотянутся до Шайен и остальных.

Убедившись, что все выполняют указания, мастер мальфар продолжил:

- Перед каждым из вас находится плоский белый камень, который замыкает кольцо окружающих вас камней. На камне лежит игла. Необходимо окропить сей камень пятью каплями крови. Пятью, не меньше! От этого зависит ваша безопасность. Если капли будут мелкие, то лучше добавьте еще. Важно, чтобы крови оказалось достаточно, потому как сегодня она станет вашим щитом.

Недолго думая, Эсте взял иглу и проколол большой палец. Поморщился. Ему подумалось, что иголка на самом деле не такая простая, как кажется. Уж очень необычна боль. Справа тихонько ойкнула Шайен. Девушка подержала несколько секунд раненый палец во рту, а потом хорошенько окропила кровью белый камень перед собой. Эсте тоже не стал с этим медлить.

- Ныне те, кому дорога жизнь, слушайте меня внимательно! – голос мастера Таеса приобрел стальные ноты. – Испытание продлится всю ночь. От вас требуется лишь одно – побороть свой страх. Для этого достаточно просто просидеть в круге до рассвета. Если ваша воля крепка, то испытание Духа не станет для вас чем-то непреодолимым. Запомните! Всё, что вы увидите и почувствуете, реально лишь настолько, насколько вы сами сему позволите. Ни при каких обстоятельствах не покидайте каменных колец, пока вам не разрешат учителя! Это грозит смертью вам, а, возможно, и вашим соученикам.

Сделав паузу и проверив работу подопечных, мальфар одобрительно кивнул:

- Начинаем.

Молодежь переглядывалась в мучительном ожидании, недоверчиво посматривая на сидящих в стороне мальфаров. Происходящее явно расходилось с их домыслами.

Таес дал команду и пятеро старших слуг поднесли к песочному кольцу пять кварцевых стержней, заряженных энергией прорывов. Воткнув их в белый песок на равном расстоянии друг от друга, слуги коротко поклонились и удалились. Теперь во дворе не осталось никого постороннего. Мастер мальфар повесил клюку на предплечье, сделал разрез на ладони и пролил немного крови на один из энергетических стержней. Затем, произнося древние слова ритуала, Таес двинулся по кругу, поочередно окропляя кровью оставшиеся кварцевые накопители. После первого, песок будто бы пробудился, и начал испускать тусклое белое сияние. После второго, такое же свечение охватило круги учеников. Постепенно сияние усиливалось, устремившись вверх, пока не превратилось в стену из света. Внутреннее пространство большого круга начало заполняться густым, вязким, как сладкий сироп, туманом, скрыв учеников друг от друга и от внешнего мира.

Эсте ждал. В непроглядном пространстве, воцарившемся вокруг, отслеживать течение времени оказалось непосильной задачей. Натянутое струной и повисшее в воздухе напряжение перемешивалось с банальной скукой. Парень терял терпение. Он начал раздумывать о том, чтобы в будущем взять у Морана пару уроков медитации. Подобное умение помогло бы хоть как-то отвлекать себя в подобных ситуациях.

-------- Прода. Приятного чтения --------

Когда послышался первый крик, Эсте встрепенулся. К тому моменту с начала испытания прошло не то пять минут, не то половина ночи. Кричал какой-то парень. Вернее, истошно вопил. Где-то недалеко, хотя направление определить было сложно. Чей это голос тоже понять не удавалось. Внезапно раздался особо истошный вопль и все затихло.

А вот услышанный через пару минут звук разрываемой и пережевываемой плоти, Эсте запомнил на всю жизнь. До боли омерзительный звук едва не спровоцировал приступ рвоты, но парень пересилил себя, заставив желудок успокоиться. За барьером раздался довольное клокотание, и вдоль туманной стены проскользнула тень невиданной твари. Здоровенной. Такое чудище ну никак не могло поместиться в узком пространстве между кругами учеников. И все же, каким-то непонятным образом, оно там находилось.

Дальше праздное ожидание переросло в боязнь услышать новые крики. И они звучали один за другим. Некоторые затухали, подавленные силой воли хозяев, иные же нарастали, отдалялись и резко обрывались. В благополучный исход таких учеников верилось слабо.

А потом настал и его черед. Эсте упустил момент, когда все изменилось. Парень оказался посреди большой комнаты, уставленной разными орудиями пыток. Он все еще сидел внутри каменного круга, но вместо земли чресла холодил каменный пол. Здоровенный уродливый детина, одетый в темные штаны и красный кожаный фартук на голую грудь, раскладывал инструменты по столу. Для чего предназначались все эти крючья, иглы и ножи догадаться было не сложно. Эсте пренебрежительно скривился. Что, и это все? Именно это и есть его самый страшный кошмар? Тьфу! Да кто вообще станет бояться воображаемых пыток?

Вот только вся бравада парня развалилась, как только палач подошел к одному из стоящих рядом агрегатов и сдернул с него покрывало, открывая привязанную к дыбе пленницу. Шайен. Эсте вскочил на ноги еще до того, как успел все осмыслить. Тело двигалось словно само. Ему стоило огромных усилий заставить себя остановиться, и не шагнуть в сторону палача. Еще сложнее оказалось сесть на место.

Сердце бешено колотилось в груди, все тело покрыла холодная испарина. Парень ощущал, что ярость, бурлящая внутри, может в любой момент выплеснуться наружу. Поэтому он приказал себе успокоиться. По крайней мере попытался. Закрыл глаза, и отрезал свое сознание от внешних раздражителей. И в какой-то мере это даже помогло. Вплоть до того момента, когда иллюзорный палач, хрюкая и довольно гогоча, принялся за свое дело. Эсте прекрасно давал себе отчет, что все происходит не на самом деле, но слышать крики и мольбы о помощи, пусть даже ненастоящей Шайен, было физически больно. Очень-очень больно! Словно дикие кошки раздирали грудь изнутри.

Понимая, что так вполне можно двинуться рассудком, парень решил, что настало время отчаянных мер. Схватив себя за мизинец левой руки, Эсте с силой рванул его к локтю. Отвратительный хруст ломающегося пальца перетек в волну боли, которая вышибла из головы навязчивое видение. Парень снова сидел на утоптанной земле тренировочной площадки. Только теперь он кривился от боли и шипел проклятия сквозь сдавленные зубы.

Но вместо тишины, Эсте услышал новый крик. На этот раз реальный. Совсем рядом справа Моран что-то лепетал, давясь стенаниями, приправляя все отборной бранью. Причем в его голосе слышался не столько страх, сколько отчаяние. С трудом поборов очередное желание рвануться через туманную преграду, Эсте попытался хоть как-то помочь:

- Моран, видения ослабевают из-за боли! - заорал он, не зная, услышит ли его друг. - Ты слышишь? Причини себе боль! Порань себя как-нибудь!

Оставалось не ясным, помогли ли его слова или нет, но через некоторое время голос парня совсем стих. Эсте оставалось лишь ждать, баюкая свой левую руку, и гадая, сколько же еще пальцев ему предстоит сломать за эту ночь.

Как оказалось, нисколько. В круг ворвался порыв приятного свежего воздуха, и парень понял, что туманные преграды начали таять. Белесые стены из света и мглы постепенно опали, открыв Эсте глубину той пропасти, перед которой он стоял всего в одном шаге. Из полусотни каменных кругов четырнадцать оказались пусты. Свежая кровь растеклась по пространству между кругами учеников. По контуру большого песочного круга также появилось несколько размазанных кровавых следов. Словно окровавленные тела пытались вытащить… или наоборот затаскивали внутрь.

Где-то далеко за крепостной стеной запели петухи, оглашая конец испытания. Спустя мгновение, Эсте охнул от навалившейся на него Шайен. Девушка повисла у парня на груди, тихо уткнувшись лицом ему в шею. Живая. Этого Эсте вполне хватало. Обняв девушку здоровой рукой, он повнимательней осмотрел тех, кто остался цел. Рид, Моран и Олаф сидели рядом. А еще, Эсте приятно удивился, когда понял, что испытание пережили все вестминские дети. Все до единого.

- Поздравляю, - послышался голос мастера Таеса. Учитель стоял перед песочным кругом, опираясь на свою черную клюку. - Этой ночью вы преодолели первый из трех экзаменов для становления мальфаром. Сегодня у вас выходной. Отдыхайте, набирайтесь сил. С завтрашнего дня ваши тренировки станут более глубокими. Помимо общих занятий, большинство из вас получит персональные уроки...

Мастер Таес еще что-то говорил, но Эсте уже не слушал. С холодеющим сердцем он смотрел на узкую бойницу замка, в которой нахохлившись восседал большой черный ворон. Птица внимательно следила за учениками горящими золотыми глазами, приоткрыв клюв в подобии улыбки. Парень встряхнул головой, но птица никуда не делась. Встрепенувшись, она развернулась и растворилась во тьме бойницы.

Глава 3

Несчастья должны не огорчать, а отрезвлять. Делать нас не жалкими, но мудрыми.

Исула cар Машью, торговец из султаната.

С тех пор минуло несколько лет. Близилась полночь. Кавалерийский разъезд не спеша продвигался по узкой лесной дороге. Почти два десятка солдат, облаченные в кольчужные доспехи, держали мечи и копья наготове, вглядываясь в непроглядную чащу по бокам. Хотя оставалось непонятным, что вообще они надеялись рассмотреть в такой темноте.

Ученики Доминиона, все, как один, одетые в форменные темно-зеленые стеганки, не особо радовались тому, что получили такое сопровождение до проведения Испытания Кровью. Солдатам Сентиса поручили защищать четырех парней и девушку, указать им цель, а по итогу проверить, насколько хорошо пройден экзамен. Правда Моран то и дело ловил себя на мысли, что это скорее не эскорт, а тюремный конвой. Уж больно недобрые взгляды бросали на учеников солдаты. И эти перешептывания…

Парень встряхнул головой и нежно похлопал лошадь по шее. Кобыла нервничала. Ей явно не нравилось передвигаться в густой темноте, рассекаемой лишь светом звезд и стареющей луной. Однако перед самым выездом ученикам строго запретили брать с собой фонари и факелы, а также болтать в дороге. Отряду требовалось прибыть на место незамеченными.

Покосившись на спокойно едущего рядом Эсте, Моран невольно вздохнул. И как этому засранцу удается сохранять спокойствие в любых ситуациях? Особенно сейчас! Обернувшись в седле, он смог с трудом разглядеть лишь силуэты Рида, Шайен и Олафа. Даже не поговорить толком. А ведь им наверняка тоже не по себе.

Об Испытании Кровью среди учеников ходило много слухов, но, как и в прошлый раз, конкретных фактов никто из их пятерки разузнать не смог. Все понимали, что в этот раз им скорее всего придется отнять чью-то жизнь, но и только. Вот только чью? Едва ли то будет амбарная крыса или оголодавший бродячий пес.

Два дня назад все стало на свои места. Всех учащихся второго круга собрали во дворе замка Доминиона и приказали поделиться на группы от четырех до шести человек. Затем лидерам групп предложили испытать удачу, и наугад взять из резной шкатулки один из клочков скрученной бумаги. И когда Эсте во всеуслышание зачитал предстоящую цель экзамена, Моран скривился. На юго-востоке от Доминиона шайка бандитов нападала на проезжающих по лесам торговцев и держала в страхе все мелкие деревушки. Ганзу не останавливала ни нанятая охрана, ни то и дело шнырявшие по лесу кавалерийские разъезды. Разбойники почти не оставляли свидетелей, умудряясь скрываться от сентийских патрулей уже несколько месяцев. И вот их логово обнаружилось. По мнению учителей — достойная задачка для одной из лучших групп на своем кругу обучения.

Но Моран испытывал отвращение от мысли, что ему снова придется убивать людей. Да, бесконечные тренировки закалили характер, и воспоминания о кошмаре детства тоже остались позади... Однако картины чужой крови на руках и прибитых к потолку трупов все еще преследовали парня. Достойная задачка… - мысленно фыркнул он. - Почему не поручить дело тем, чья работа рубить головы бандитам? Моран не понимал.

Однако мастер мальфар, выдававший ученикам задания, был категоричен в своих суждения. Пройти на следующую ступень обучения будет позволено лишь тому, кто прольет кровь во имя Доминиона. Ибо получая привилегии и дары, необходимо быть готовым отдать долг в любой момент. Например, выполнив контракт от знати Сентиса. Исполнителю слава, Доминиону выгода, бандитам смерть.

Доминион — мать, Доминион — отец… Как же! Кто из родителей вообще стал бы просить убивать во имя их? Нет, не так Моран мечтал отметить свое пятнадцатилетие. Совпало ведь тоже...

Неожиданно командир отряда поднял руку, давая приказ остановиться. Мужчина стянул с головы шлем, привстал на стременах, что-то высматривая, а затем легким движением спешился. Он подошел к Эсте и тихо произнес:

- Приехали.

Моран огляделся по сторонам, пытаясь понять, чем конкретно этот участок леса отличается от остальных, и как офицер понял, что это то самое место. Скудный свет позволил рассмотреть резкий изгиб дороги впереди, и нечто, напоминающее остатки сожженной телеги. Из-за которой как раз появилась темная фигура в плаще. Моран невольно потянулся к мечу, но через пару мгновений незнакомец приветственно взмахнул рукой, получив ответные взмахи от солдат. Значит свой. Подбежав к командиру, мужчина приложил кулак к груди и тут же коротко доложил:

- Они все там же, сержант. Больше трех дней никуда не перемещаются. Стали шибко самоуверенны.

- Осмелели, значит? - хмыкнул офицер. - Такие долго не живут. Это хорошо, не придется снова искать иголку в стоге сена, - командир замолчал, затем поправил пояс с мечем, и указал на учеников Доминиона. - Ладно, Арий, расскажи нашим… юным господам, где искать лагерь этих отбросов.

От Морана не скрылась пауза в словах мужчины. Как он хотел их назвать? Детьми? Или кем похуже? Впрочем, Эсте проигнорировал слова сержанта, сосредоточив свое внимание на разведчике. Тот нерешительно взглянул на подростков, затем на своего командира, и снова на них. Но приказ выполнил:

- Тут, как бы, не так далеко. Севернее, чуть больше мили с уклоном на восток, - указал он. - Вначале пробраться через густой валежник, а затем придерживаться оленьей тропы. Если сильно не мешкать, то как раз явитесь в самое тихое время.

- Когда закончите дело, возвращайтесь сюда, - добавил офицер. - Мы будем ждать вас до полудня.

- А если не успеем? - поинтересовался подъехавший Рид.

- Тогда мы явимся сами. И, насколько я понимаю, для вас в этом нет ничего хорошего.

Коротко кивнув, Эсте спешился. Его примеру последовали и остальные подростки. Вещей у них с собой было не густо — по меху с водой да мелкой заплечной котомке с целебными материалами. И оружие. Конечно, оружие. Куда без него. Эсте все так же молча передал поводья одному из солдат, а затем зашагал в указанном направлении, зная, что остальные последуют за ним. Но Моран на пару секунд замешкался, потому успел расслышать, как разведчик неуверенно переспросил у командира:

- Сэр, но это ж просто дети. У меня племянник такого же возраста. Кто в здравом уме пойдет в лес в такую темень? Они точно заплутают. А если нет, то бандюки порвут их на куски!

- Тише, Арий. Да, они — дети, да только не простые. Эти выкормыши, коли выживут, превратятся в мальфаров, и горе тому, кто не будет воспринимать их всерьез…

Значит солдат терзает не презрение, а страх, - криво усмехнулся Моран, зашагав вперед. - И на том спасибо.

Угрюмое молчание висело над группой вплоть до момента, когда подростки хорошенько скрылись от взглядов солдат за рядами деревьев. Эсте остановился, обернувшись к остальным, но первым молчание нарушил, как всегда, Рид:

- И что теперь? Может вояки ни зги не понимают в мальфарском деле и боятся нас, как одержимых, но в кое-чем они правы.

- Боюсь спросить в чем, - отозвалась Шайен.

- В том, что ночью по лесу без освещения лазят только редкие идиоты. Я даже вас толком не вижу — одни темные силуэты с белыми зенками.

Моран кивнул, тут он был с другом абсолютно согласен.Лунного света едва хватало, чтобы не расшибить себе лоб о внезапно выпрыгнувшее на тебя дерево. Хорошо хоть листва не успела сильно отрасти, иначе стоял бы непроглядный мрак.

- Так и есть, - спокойно согласился Эсте, и Моран уловил в его голосе легкую насмешку. - Но проблема ли это?

- У тебя есть очередной гениальный план? - хмыкнул в ответ Рид.

- Вроде того. Пускай нас не предупредили, что веселье намечено на самое темное время, но ведь наши преимущества всегда с нами.

- Ваши с Мораном способности? - неуверенно поинтересовался Олаф.

- Наши мозги, дружище, - добродушно хлопнул пухляша по плечу Эсте. - Мозги и ловкость рук. Глядите чего покажу.

С этими словами лидер отряда снял со спины котомку и что-то вытащил из нее. Спустя мгновение в руке парня ожил синеватый огонек. Не очень яркий, но теперь света хватало, чтобы хорошо рассмотреть юношу и придвинувшихся поближе подростков. Источником сияния оказалась небольшая подвеска на цепочке, размером с куриное яйцо.

- Ты что, вломился в хранилище Доминиона? - с гневом прошипела Шайен, едва сдерживаясь, дабы не перейти на крик. - Ты хоть понимаешь, чем грозит кража даже одной такой штуковины?

- Во-первых, не одной, а двух, - усмехнулся Эсте, раскрывая вторую ладонь, в которой тут же засветился еще один огонек.

Шайен с досадой и бормотанием шмякнула себя по лбу ладонью, но парень сделал вид, что не заметил этого, и продолжил:

- А, во-вторых, не украл. Договорился со смотрящим.

- Что такое ты мог ему предложить? - с неверием спросил Моран. Уж больно фантастическим звучало заявление.

- О, ты не представляешь дружище, как легко можно расположить к себе человека. Хорошее вино в компании приятного собеседника творит чудеса.

- Но нам же запрещено пить алкоголь.

- А кто сказал, что я пил? Да и беседа оказалась интересной. Узнал для себя много нового и полезного. Смотритель оказался старичком что надо.

- Во даешь… - покачал головой Олаф.

- Ну а цена? - не успокаивалась Шайен.

- Цена — всего одна безоплатная услуга в будущем, - явно гордясь собой ответил Эсте.

- Да что ты вообще можешь предложить смотрящему за артефактами? - удивился Рид.

- Сейчас — ничего. Но в будущем, став мальфаром, мои возможности и статус резко превзойдут оные у смотрителя. Тогда и сочтемся.

- Если ему голову до того не снимут за пропажу.

- Не снимут. Подобных штуковин в закромах Доминиона тысячи, ну и старик совсем не дурак. Я подписал бумагу о том, что беру «светлячки» под свою полную ответственность. Если верну их в срок, то никто и не узнает. А взамен смотритель полностью зарядил их для меня. Вот так вот, друзья.

Повисшее молчание не продлилось долго – время торопило. Отряд спешно построился цепочкой. Первый «светлячок» получила Шайен, возглавившая группу, как наибольший знаток леса. Второй взял Рид, шедший четвертым. Моран замыкал шествие, прикрывая тылы.

Все оказалось так, как говорил разведчик. Отряду пришлось пробираться через разбросанный тут и там валежник, не имея возможности высмотреть наиболее удачный путь. Но с этой задачей они справились шустро, хотя и не без резкого словца. Однако найти проклятущую оленью тропу в таких потемках получилось далеко не сразу, что порядком злило Морана. Каждая проволочка отнимала драгоценные минуты. Хвала богам, что после этого все пошло как полагается. Как бы не петлял тот пьяный олень, что проложил тропу по густому лесу, сделал свою работу он старательно. Условно нормальная дорога с минимумом корней и оврагов по пути позволила отряду добраться до цели где-то за час.

Лагерь разбойников встретил отряд заметными издалека кострами. Даже сквозь ряды деревьев. Похоже, бандиты действительно осмелели. По сути, они сами создали условия, когда не могли разглядеть, что кто-то приближается к ним из лесной чащи. Хотя, кто в здравом уме будет шастать по лесу ночью? Только такие счастливцы, как мы, - подумал Моран.

Но разбойники явно чувствовали себя в безопасности. Даже внимательная и осторожная Шайен не обнаружила никаких дозоров со стороны их участка лагеря. Зато, приблизившись, отряд мог наблюдать множество пьяных тел. Одни, охмелев, дрыхли вповалку где попало, другие добирали недостающее у огня. Собранные из веток, листвы и какой-то ткани навесы служили своеобразными укрытиями. Стоит заметить, что были в ганзе и адекватные люди. Если кам можно сказать о тех, кто губит чужие жизни ради наживы. У нескольких костров не столько лили за воротник, сколько набивали желудки. От подобных компаний доносилось много шума и смеха, но располагались они все больше к центру лагеря. Было достаточно и тех, кто просто не пил. Такие приводили в порядок свое снаряжение, или занимались прочими бытовыми вещами.

В целом ситуация выглядела не такой уж плохой, если бы не одно «но». Бандитов оказалось много. Минимум раза в два больше, чем полагали в Доминионе. Рид не упустил шанса отметить это, упомянув недобрым словом всю родословную мастера мальфара, выдавшего задание. Но выбора у подростков не оставалось. Вернуться с пустыми руками — означало поставить крест на своей дальнейшей судьбе.

План был прост, и оговорен заранее. Увиденное лишь внесло небольшие коррективы в общую картину. Каждый из группы знал свою роль.

Шайен заняла позицию между трех широких буков, откуда ее было почти не видно, затем вынула половину стрел из колчана, быстро воткнув их в землю перед собой.

В это время парни поделились по двое и занялись тем, что потом еще долго преследовало некоторых из них в ночных кошмарах. Убийством спящих.

С Мораном пошел Эсте. Подкравшись к первым разбойникам, и следя, чтобы их буйные дружки ничего не заметили, парни достали ножи. Склонившись над первой жертвой, Моран ощутил, как его лицо буквально перекосило. Непередаваемое отвращение перед собой, и тем, что он собирается совершить. Парень давно понимал: момент смертоубийства неумолимо настанет, но… Неизвестно, сколько бы времени юноша потратил на раздумья и борьбу с остатками человечности внутри себя, если бы не характерный звук рассекаемой плоти справа, и последовавшая за ним булькающая агония. Эсте на удивление легко далось перерезать человеку глотку. Кто знает, может то было связано с умением парня, подвязанного на крови, а быть может трагедия прошлого повлияла на него совсем иначе.

Моран этого не знал, но действия друга, сработали как последний недостающий импульс. Парень резко навалился на жертву, одновременно затыкая разбойнику рот и коротким движением глубоко полоснув ножом по шее. Бедолага распахнул полные ужаса глаза, впившись взглядом в лицо обидчика. А затем наружу хлынула кровь. И от нее невозможно было полностью увернуться. Теплая, соленая, мерзкая. Юноша ощущал, как человеческая жизнь, вытекает сквозь грубую рану. Тело еще живого мертвеца содрогалось считанные секунды. И за это время Моран с болью чувствовал, как внутри него тоже что-то умирает.

Но нужно было торопиться. За первой жертвой последовала вторая, потом третья… Дальние темные уголки лагеря наполнились тихой смертью.

Осознание того, что в картине происходящего все резко изменилось, пришло не сразу. Лишь когда рядом просвистела стрела, повалив на землю вскочившего разбойника, Моран вдруг понял, что поднялся шум. Остатки банды суетились, мужики что-то орали, бегали кто куда, хватаясь за оружие. Они еще толком не понимали, кто на них напал. И этим переполохом стоило воспользоваться.

Окровавленный нож, упал на землю, а из ножен скользнул шихонский клинок. Моран уже успел привыкнуть к этому оружию. Слегка изогнутое лезвие с односторонней заточкой, а также простая крестовина с искривленными лучами. И, конечно, надежная длинная рукоять, покрытая шершавой рыбьей кожей. Окровавленные ладони совсем не скользили по ней, давая хороший хват. Металл холодно блеснул в свете костра, придавая уверенности.

Встречая первого противника, тело парня с легкостью поддалось рефлексам, почти самовольно выполняя одну из давным-давно заученных боевых комбинаций. Уйти влево, одновременно поднырнуть под оружие противника, и нанести рубящий удар из нижней кварты. Клинок без труда рассек одежду и плоть под рукой бандита. Пропустить мимо орущее тело, падающее на землю.

Следующий.

Новый разбойник попытался раскроить парню голову, совсем не понимая, кто здесь на самом деле жертва. Моран встретил саблю противника в верхней позиции. Он позволил клинку противника соскользнуть вниз, вдоль лезвия своего меча, а затем воспользовался накопившимся импульсом для ответного удара. Шихонский меч перечеркнул бандита по косой, без особого труда рассекая ключицу, плоть на груди, и мягкое брюхо. Кровь снова ударила из ран, но Моран уже не чувствовал долетавших до него теплых брызг.

Зато он четко чувствовал, как просыпается его все еще непослушный дар. От парня будто потянулись в стороны тысячи фантомных рук, прощупывая все пространство на три шага вокруг. Темнота перестала быть проблемой. Моран осязал каждый листик под ногами, остатки горящего рядом костра и движение теплых воздушных потоков. Парень мог в подробностях описать каждый изгиб раны на груди упавшего только что разбойника, знал, где лежит выпавшая из его рук сабля. И чувствовал новую угрозу.

Коротким рывком он ушел вправо, избегая встречи с острием копья. Тело, будто обретя собственную волю, совершало движения, не дожидаясь решения мозга. Увернуться, еще раз. Отбить наконечник в сторону, нарушив баланс противника. Стремительный бросок вперед, укол. Разбойник вскрикивает отшатываясь назад. Не давать ему и шанса! Короткий резкий взмах, и бандит с воплем роняет копье, хватаясь за разрубленное лицо. Он больше не боец.

Следующий, следующий, следующий...

Любой экзамен мальфаров не зря носил свое название. И Испытание Кровью не являлось исключением. Многие ученики понимали, что придется пролить кровь. Вот только мало кто догадывался, что речь идет не только о крови предполагаемой жертвы, но и о самом ученике, а также его побратимах. Кровь связывала все воедино. Долг, служение, братство. Давала понимание того, что за все победы приходится платить. Иногда — очень большую цену. И это позволяло осознать грядущий путь мальфара. Но только тем, кто выживет.

Вот и их отряд закрутило в таком же вихре. Трудно сказать в какой именно момент все вышло из-под контроля. Шайен либо слишком увлеклась, либо просто неудачно сменила позицию, и теперь стояла на освещенном участке. Возможно, именно поэтому ее выбрал своей целью другой лучник. Короткий девичий вскрик вырвал Морана из горячки боя. Он успел заметить, как Шайен пошатнулась, держась за стрелу в груди. Колени девушки подогнулись, и она повалилась набок как раз в тот момент, когда вторая стрела просвистела в воздухе. Ей полагалось поставить точку, но стальной наконечник вонзился в ствол дерева. Горячка боя не позволила поддаться эмоциям и бездумно броситься на помощь раненной, но потребовала тут же найти и наказать обидчика.

Стрелявший не прятался, но обнаружить его среди безумства лагеря оказалось непросто. Помог ворон. Очень громко каркнув, он привлек внимание Морана в нужную сторону. Уже потом парень размышлял о том, какого лешего птица делала в подобном месте, и почему ее не спугнули звуки битвы. Но то было потом. А сейчас юноша увидел стрелка. Он стоял почти в самом центре лагеря, ни своим видом, ни поведением он совсем не походил на разбойника. Но самое важное, что успел рассмотреть Моран — это треуголка, будь она проклята! Вычурная треугольная шляпа, которую носили все охотники на магов, как отличительный знак. И ни один, даже самый ополоумевший бандит, не стал бы напяливать ее себе на голову, поскольку при первой же встрече с настоящим магоборцем мог оной головы тут же лишиться.

Размышлять, что такой персонаж забыл в логове головорезов, времени не было. Зато стало понятно – у отряда возникли проблемы. Большие проблемы!

Рид и Олаф вели бой на другом конце лагеря. Причем весьма успешно, если судить по доносившимся оттуда звукам. Самого Морана отчасти прикрывали редкие деревья. А вот Эсте, успевший отдалиться, как раз сражался с двумя матерыми разбойниками на небольшой поляне. Его-то и выбрал своей следующей целью магоборец, наложив новую стрелу на тетиву. Пока что лидера группы заслоняли своими спинами противники. Но, зная Эсте, это ненадолго.

Моран оказался перед дилеммой. Добежать до охотника на магов шансов почти никаких. Окликнуть и предупредить друга — значит отвлечь его во время боя насмерть. И что делать? Может прикрыть чем-то?.. Прикрыть! Суетливо осмотрев все вокруг, юноша с радостью увидел поношенный дряхлый щит, оставленный у костра одним из разбойников. И вновь тело среагировало быстрее, чем разум сформировал четкий план.

Сорвавшись с места, Моран подхватил щит, прикрывшись от лучника, и рванул на помощь другу. А спешил он не зря. Эсте как раз рубанул в висок одного из противников, оставшись с последним один на один. Зазвенели мечи. Юноша прибавил ходу, но магоборец не дремал. Спустя вздох стрела с шипением вонзилась в щит. Старое дерево с трудом выдержало удар, позволив стальному наконечнику показаться наружу и царапнуть Морану бедро. Этот треклятый любитель треуголок явно метил в ногу!

Эсте парировал хитрый удар разбойника, ответил замысловатым финтов, вывернул клинок, и самым острием вскрыл бандиту яремную вену. Тот схватился свободной рукой за шею, попытался достать обидчика наотмашь раз, другой. Но все без толку. Черноволосый парень просто отступал назад, уходя от предсказуемых ударов. Всего несколько секунд, и ноги бандита подкосились. Повалившись лицом вниз, он любезно освободил линию стрельбы для магоборца. И тут же в который раз тренькнула тетива.

Успел! За мгновение до того, как стрела достигла своей цели, Моран заслонил друга, прикрывшись щитом. Вот только в этот раз древесина совсем сплоховала. Наконечник со скрипом пробил брешь между досками. Стреле хватило сил пронзить еще и легкую стеганку, погрузившись парню в живот. Ругнувшись от разнесшейся по телу боли, Моран с трудом заставил себя устоять. За спиной раздался то ли рык, то ли крик ярости — Эсте все понял.

Вспыхнуло алым, и справа от Морана появилось небольшое тонкое крыло, сотканное словно из мелких стеклянных перьев красного цвета. Еще до того, как охотник на магов смог снова выстрелить, целый веер острых, как лезвие, перьев сорвалось с крыла и, преодолев расстояние до цели, разом вонзившись в носителя треуголок. Так тебе, тварь!

Но радость от смерти магоборца была не долгой. Ноги начали подводить. Моран ощутил крепкие руки, которые подхватили его со спины и аккуратно опустили на землю.

- Придурок! – злобно проворчал друг, оглядываясь по сторонам, в поисках угроз. Однако почти все разбойники уже были перебиты. А оставшихся добивали Рид с Олафом.

- Ты чего так долго тянул со способностью? – задал глупый и неуместный вопрос Моран. Разум плыл, а глаза любовались небольшим алым крылом у друга над правым плечом. Боль в животе билась беспокойным змеиным клубком, вызвав невольный стон.

- Нашел о чем спрашивать, идиот, - снова зло заворчал Эсте, поспешно роясь в своей котомке. – Терпи, сейчас дам зелье.

Достав нужный пузырек с густой черной жидкостью, смуглый парень приподнял голову друга, заставив выпить содержимое.

- Чего смотришь? Глотай!

- Ну и дрянь… что за мерзость ты мне дал?

- Обезболивающее.

- Это что, был «Эбонитовый сон»?

- Да.

- Какого...

- Заткнись и не трать силы! - Эсте придвинулся поближе и внимательно осмотрел щит и пробившую его стрелу. - Так, сейчас придется немного потерпеть.

Не встретив возражений, парень еще раз глянул по сторонам, затем примерился, крепко взялся за древко и обломил большую его половину. В ответ послышался сдавленная брань сквозь сжатые зубы. Моран терпел как мог. Дальше Эсте осторожно убрал щит, придерживая остатки стрелы. Получилось не быстро, но главное – без резких движений. Вот только что делать дальше – оставалось большим вопросом. Моран приподнял голову, чтоб глянуть на рану, но тут же застонал и повалился обратно.

- Говорят тебе, не дергайся! – шикнул на него друг.

- Да я как бы и не особо… - парень ощущал, что зелье начинает действовать. Голову заполнял туман, а язык невольно заплетался.

- Наши, похоже, заканчивают. Сейчас подлатаем тебя, и топаем обратно. А в Доминионе лекари быстро поставят тебя на ноги.

- Наши… - Моран смотрел, как темные силуэты деревьев над ним решили устроить хоровод. Но одна мысль в голове не позволяла окунуться в забвение. – Шайен! – выдавил он из себя. – Там, под деревом!

Хотя юноша уже совсем не был уверен, что показывает правильное направление. Не говоря уже про «дерево» – далеко не самый лучший ориентир в лесу. Но Эсте понял намек. Друг вскочил, и через секунду исчез с поля зрения. И тогда Моран с чистым сердцем позволил зелью окончательно завладеть собой и уволочь в царство мрака и сновидений.

Глава 4

Когда кто-то дарует тебе жизнь, она не совсем твоя. Часть ее нужно вернуть.

Догма служителей Синдоваль.

- Дурак! Вот дурак! – ворчал Эсте не то на Морана, не то на себя. Он шел по тропе впереди отряда, освещая дорогу и крепко держа рукояти самодельных носилок. На них лежала сильно побледневшая Шайен. Рид, помогавший нести девушку, угрюмо молчал. Замыкал процессию Олаф, повесивший «светлячка» себе на шею, и тянувший волокуши с Мораном.

Эмоции разрывали грудь Эсте с такой силой, что ему хотелось забраться на холм повыше и выть волком пока не потеряет голос. Все ведь шло почти по плану! Откуда в дремучем лесу взялся магоборец? Что убийца магов забыл в лагере разбойников? Почему никто из солдат о нем не предупредил? Слишком много вопросов без ответов. Пока.

Но главный, мучивший Эсте, вопрос – на кой ляд полудурок Моран полез прикрывать его древним трухлявым щитом? Даром что лучший друг, а мозгов ни на грош. Неужели не видел, что все под контролем? Хотя… так ли на самом деле? Вот тут Эсте уже не был уверен. Оттого и злился пуще прежнего. Успел бы он увернуться? Отбить крылом? На тренировках подобные фокусы удавалось провернуть один раз из двух. Но в реальном бою шансы точно оставались на стороне магоборца. Только боги ведают, что там за стрелы такие, раз способны так легко прошить стеганку.

Злость кипела и бурлила, и Эсте позволял ей вытеснять все прочие мысли. Потому как нельзя было позволить, чтобы ужас, охвативший его при виде раненной Шайен, снова возобладал над разумом. Не сейчас. Судьба решила слишком лихо над ним подшутить. Любимая девушка и лучший друг в одночасье ранены. Оба находятся в плачевном состоянии. И сколько бы он не успокаивал остальных словами о том, что раны можно легко подлатать, стоит только вернуться в Доминион, но сам Эсте прекрасно понимал, что в запасе у них нет столько времени. Он уже использовал все средства, которые хоть как-то могли помочь. Погрузить в сон, максимально замедлить кровопотерю, остановить распространение любой заразы, коли таковая имелась на стрелах. И противовоспалительный порошок прямо в рану тоже. Давать что-либо поверх настолько длинного списка грозило лишь усугубить ситуацию.

Дошли до валежника, осталось немного. Остановившись, Эсте обернулся и осмотрел лицо Шайен. Даже жалкого «светлячка» хватало, чтобы рассмотреть, насколько девушка бледна. Крохотные бусинки пота усеивали ее лоб, а под глазами проявились темные круги. Нет, - качнул парень головой, - нет у нас в запасе ни дня, ни даже половины. Требовалась помощь, причем срочная.

- Потерпи, милая, - тихо шепнул Эсте. - Остался последний рывок.

Правда рывок этот дался не без проблем. Пробираться через густой валежник в полутьме и до того было непросто, а с подобной ношей стало втройне тяжелее. Но ученики все же выбрались из лесной чащи, даже не сильно промахнувшись местом. Сентийцы быстро их заприметили, ведь к тому моменту небо уже начало светлеть. Вот только помогать никто не спешил. Сержант отправил пару человек в лагерь, проверить чем закончилась потасовка. Других приказов не последовало. Офицер дожидался, пока потрепанная группа учеников своим ходом доберется до рассевшихся на отдых солдат. Лишь там они опустили носилки.

Потому, поравнявшись с сержантом, Эсте с невероятным трудом сохранял спокойный вид, перебарывая желание элементарно набить тому морду.

- Вижу, все прошло не очень гладко, - отметил командующий.

Парень ощутил, как дернулся глаз. Опустив носилки, он сверхусилием заставил себя проглотить проклятия:

- Да, сержант. Однако, могу заверить, что поручение выполнено в полной мере. Лагерь зачищен.

- Чудесно, - хмыкнул солдат, заглядывая парню за спину. – Хотя, похоже, не без проблем.

- Какая наблюдательность, - холодно отозвался Эсте. – Вдвойне удивительно, что при таком тщательном подходе вы не удосужились упомянуть, что число разбойников почти вдвое больше, чем сообщалось изначально. И про магоборца, видимо, тоже повода упомянуть не нашлось.

Офицер, неожиданно для парня, вскинул брови. Похоже, и сам был не в курсе. Он посмотрел на разведчика, но тот лишь развел руками:

- Возможно новые бандюки пришли с севера. Еще вчера в лагере их было не так много. И никаких охотников на магов.

- Слыхали, господин ученик? – отозвался глава сентийцев. – Я своим людям верю. Быть может, в пылу сражения вам показалось, что врагов гораздо больше, чем было на самом деле?

- Слушай ты… - не сдержался стоявший позади Рид, но Эсте остановил его жестом руки, хотя и у самого желваки на скулах играли.

- Трупы будут для вас лучшим доказательством, сержант. Очень надеюсь, что вины ваших людей в произошедшем нет. Для их же блага.

От этих слов офицер приосанился, а кое-кто из стоявших неподалеку солдат опустил руки на рукояти мечей. А перед этим детишками за глаза называли. Тоже мне.

- Но сейчас нам надо спешить, - продолжал парень, сделав вид, что не замечает враждебности. - Есть ли где-то поблизости целитель, знахарь, либо особо сведущий в лечении колотых ран?

- Господин ученик, - старший отряда вновь покосился на раненных Морана и Шайен, - как бы вам сказать-то. Здесь в округе деревеньки одна другой меньше. Предел знаний местных травников – вылечить чирей на заднице. Настоящие целители ждут вас в Доминионе. Меньше двух дней, и мы на месте.

Эсте помрачнел еще сильнее:

- У нас нету двух дней. Даже одного. Нужно найти решение здесь и сейчас…

Воцарилось молчание. Его тяжесть ощутили многие из солдат, предпочтя отвернуться, либо вообще отойти подальше. Офицер, которого парень сверлил взглядом, не знал, что ответить. И каждый из них понимал, что хорошего исхода у этого разговора не будет. Но ситуацию спас вездесущий разведчик. На его лице застыло непонятное выражение восторга, а в глазах словно горели огоньки свечи. Но для Эсте в тот момент имели значение лишь слова сентийца:

- Простите, сержант, позвольте сказать? - дождавшись кивка он продолжил: - Тут неподалеку, меньше двух часов езды, живет на отшибе одна не то знахарка, не то ведьма. Всякое поговаривают. Народ суеверный. Но точно могу сказать, что к ней ходили серьезные раны и редкие хвори исцелять, и почти всем она помогала. Плату брала втридорога, но свое дело делала не хуже столичных целителей.

- Дорогу знаешь? – спросил офицер, на доли секунды опередив Эсте.

- Конечно, сержант. Я в этих краях каждый куст в лицо знаю.

Старший отряда отвернулся, взглянув в густую чащу. Но Эсте видел, что на самом деле в его голове шел напряженный мыслительный процесс. Наконец старший солдат вздохнул и, повернувшись к разведчику, произнес:

- Значит слушай. Возьми с собой еще пару бойцов, да запасных лошадей повыносливее. Доберетесь до ближайшего поселка, где можно раздобыть телегу. Такую, чтоб человек во весь рост мог лечь. А затем мигом обратно. Хм… И вот еще что. Если будет нужно, не торгуйся. Плати сколько просят, и бегом сюда. По возвращении все решим.

Отдав честь, разведчик кинулся выполнять распоряжение, оживив ставшую густой, как кисель, атмосферу сентийского лагеря. Вновь повернувшись к парню, офицер пояснил:

- Если все действительно так худо, как вы говорите, то без телеги вы угробите своих друзей по дороге.

Эсте встретил твердый взгляд сержанта, после чего кивнул, и искренне добавил:

- Спасибо.

Последовавшую суету и короткий путь юноша помнил смутно. К группе учеников вплотную так никто и не приближался, держась в стороне, как от чумных. Возможно, причиной являлись залитые кровью стеганки парней, которые теперь были скорее бурые, чем зеленые. Или солдаты наконец-то поняли, на что способны эти «детишки». По крайней мере избегали их куда основательней, чем по дороге к месту Испытания.

Но и с остальными из ребят Эсте особо не говорил. Олаф сел управлять двойкой лошадей, запряженных в телегу. Мрачный Рид сидел с ним рядом, иногда меняя холодные компрессы на лбу у раненных, потому как обоих мучил жар. Не смотря на бледность, тело Шайен буквально сгорало изнутри. Сказать, что Эсте переживал – не сказать ничего. Он не мог себе позволить избытка чувств, в окружении стольких чужих, но тонкую горячую кисть девушки из рук не выпускал. То и дело взгляд парня прыгал с любимой на Морана, который часто и прерывисто дышал. У Шайен же из груди при каждом вдохе вырывался странный свистящий звук, не суливший ничего хорошего. Следовало спешить.

Но минуты ожидания, казались тягучими и липкими, как свежесобранный мед. Парень не мог понять едут ли они час, или целую вечность, когда телега вдруг остановилась. От неожиданности Эсте вздрогнул, оглядевшись по сторонам.

Описанный разведчиком дом на отшибе действительно оказался таковым. К небольшому бревенчатому строению в сорока шагах впереди вела узкая тропинка, по обе стороны от которой раскинулся довольно странный сад. Его наполняли не только редкие цветы и одинокие кусты, но также всевозможные травы, ягодные кустики и грибы. Одним словом, все то, что обычно растет в дикой природе. Сразу за домом начинался дремучий лес, прилегая к строению сплошной стеной.

Ставни окон были плотно прикрыты, но из каменной трубы шел дым, намекая на то, что внутри кто-то есть. Все тот же вездесущий разведчик помог парням донести носилки до дверей дома, после чего поспешил вернуться к сентийцам, пообещав, что они станут лагерем в четверть миле назад по дороге.

Но все эти мелочи не особо волновали Эсте, он тут же ступил на ветхие скрипучие ступени и постучал в дверь. Вначале негромком, затем настойчивее, а, когда вновь никто не ответил, затарабанил со всей силы.

- Ну чаво, чаво разошелся?! – раздался недовольный хриплый голос хозяйки. Следом из-за дома вышла старушенция, которая вполне могла сойти Эсте за прабабку. Льняное серо-синее платье и белый чепчик выглядели изрядно поношенными. Завершала картину резьбленная клюка, на которую при ходьбе опиралась женщина. Всем своим видом хозяйка дома выражала недовольство. – Нечего мне двери ломать, вьюноша. Чай я не слышу, что гости на пороге? А чтоб учуять вонь от вон тех коневодов, - она указала на собирающихся сентийцев, - мне и одной ноздри хватит.

Что Эсте, что остальные двое парней, несколько опешили от такого приветствия, и не знали, что сказать. Тем временем, старуха подошла ближе, и за словом в карман не лезла:

- Батюшки… кого это вы мне привезли? Кто ж с такими ранами к знахаркам возит, а? – покачала она головой.

- Уважаемая… - начала было Эсте.

- Молчи, дурень, - осадила она парня. - Некогда языком чесать. Вносите их шибче внутрь, да на стол кладите. Поглядеть надобно.

Старуха шагнула к двери, и легким толчком ее отворила, входя внутрь. Эсте нахмурился, поскольку по его ощущениям, дверь была заперта на засов, когда он со всей силы стучал по ссохшимся доскам. Но, махнув рукой на все странности, парень поспешил подхватить первые носилки. Позади что-то тихо ворчал Рид, на удивление, не проявляя своей обычной болтливости. Олаф же просто взволновано пыхтел, когда они осторожно укладывали раненых на стол, который занимал центр единственной большой комнаты. Эсте окинул внутреннее убранство хмурым взглядом. Если не считать печи, большого сундука и нескольких столов, то все остальное свободное пространство занимали травы, пузырьки, разнообразная сушка и книги. Много книг. Медицинских инструментов не наблюдалось, но сам факт того, что старуха умеет читать, радовал. Значит не все потеряно.

Хозяйка тем временем подкинула хвороста в огонь под котелком, зачерпнула кипятка и залила его в кувшин, прикрыв крышкой. По дому тут же разнесся аромат перечной мяты вперемешку с ромашкой и чем-то сладким. Затем женщина омыла руки, вытерла белоснежным полотенцем, и подошла к столу недовольно качая головой.

- А-я-я, молодые-то еще какие. Ваши друзья, поди?

- Уважаемая… - вновь попытался начать Эсте, но знахарка его вновь перебила:

- По чем тебе знать, что меня уважают, молодчик? М? Вот и не мели языком, – она качнула головой в сторону бледной Шайен. – Твоя зазноба? По глазам вижу, что такова. Значит будешь помогать. Остальным двоим нечего глядеть, пущай дров наколют и принесут. Больным сугрев нужен будет.

Командовала старуха похлеще некоторых мастеров в Доминионе. Рид и Олаф без вопросов кинулись выполнять поручение. Эсте же придерживал окровавленную одежду, пока знахарка срезала острым серповидным ножом все лишнее, открывая себе доступ к ране. Женщина аккуратно снимала куски ткани так, чтоб не задевать обломок стрелы. Добившись желаемого, старуха бегло осмотрела рану на груди, ощупала близлежащие участки, заглянула под веки девушке. Затем достала деревянную трубку и несколько секунд слушала дыхание раненной.

- Кто обработал рану и накачал девку дурманом? – наконец спросила знахарка, подняв глаза на Эсте.

- Я, - ответил парень, даже не пытаясь стереть с рук кровь. – Только это не дурман, а «Эбонитовый сон».

- Хм, мальфарчики значится, да? Только у вашего брата есть такие дорогие зелья, - она еще раз посмотрела на Шайен, а затем перевела неожиданно тяжелый взгляд на Эсте.

В этот момент парень все понял.

- Ну что ж, вьюноша, сделал ты все хорошо, да только впустую. Девочке осталось жить не больше часа. Зато, благодаря вашей бормотухе, она не будет мучаться.

- Но… но как же?.. – Эсте ощутил, как кровь отхлынула от лица. В груди сжался обжигающий комок гнева и отчаяния, пускающий свои ядовитые отростки вдоль позвоночника. – Может вопрос в цене? За этим дело не станет! Я…

- Не стоит, мальчик, - подняла ладонь старуха. – Тут не справлюсь ни я, ни кто-либо из ваших заумных целителей. Сердце девочки не задето, но стрела пробила легкое, и оно уже почти полностью заполнилось жидкостью. Повреждены сосуды. Вытащи я стрелу, и твоя подруга уйдет на тот свет меньше, чем за минуту. А так у тебя хотя бы есть время попрощаться.

Дальше Эсте не слушал. Злоба на старуху улетучилась вместе с истлевшей надеждой. Парень коснулся лица Шайен. Холодного лица. Ему хотелось плакать, впервые за многие годы. Хотелось кричать что есть мочи. И поговорить. Поговорить с Шайен в последний раз, ведь осталось еще так много недосказанного. Столько важных слов…

Боль. Он ощущал ее всем телом, всей душей. Но еще больнее ему было от хриплых натужных вдохов девушки. Жизнь по капле вытекала из нее, мучая и без того израненное тело. И это все ради того, чтобы эгоистично удовлетворить его потребности в некоем «прощании»? Чушь. Хорошо, что Рид с Олафом все еще не вернулись с дровами. Не стоит им видеть.

Сбросив с плеча котомку, парень достал из нее свою порцию «Эбонитового сна». Знахарка явно знала, что это означает, но не стала его останавливать. Откупорив пузырек с черной жидкостью, Эсте приподнял голову девушки, и осторожно влил зелье ей в рот. После чего в последний раз поцеловал пересохшие губы Шайен.

Когда он поднял полные страдания глаза на знахарку, та уважительно кивнула:

- Достойно. Надеюсь, коли придет мой час, найдется тот, у кого рука тоже не дрогнет.

Она проигнорировала брошенный в ответ убийственный взгляд. Женщина продолжила осматривать рану на животе Морана.

- Твой друг не в таком плачевном состоянии. Шансы есть. Но ничего не могу обещать нав…

- Ведунья, тут не должно быть никаких «если»! – зло зашипев, перебил ее Эсте.

Старуха оторвалась от пациента, взглянув на своего гостя в новом свете. А юноша понимал, что ходит по краю, но ничего не мог поделать с собой. Вся боль, все отчаяние преображались в гнев на весь этот несправедливый мир. В единственное чувство, что он мог себе сейчас позволить. Женщина покачала головой:

- Славно быть молодым. Кровь кипит, любые преграды кажутся преодолимыми. Но запомни, мальчик, у любой ошибки, аки у любого скачка поверх головы есть своя цена. Не проси, не зная цену.

Она продолжила осмотр Морана, а Эсте в отчаянии закусил губу. Не могут же боги его так ненавидеть, чтобы лишить тех немногих причин, ради которых стоит жить!

- Неважно, какова будет расплата, - наконец твердо произнес он. – Я не могу в один день лишится двух самых близких для меня людей! Будь то в моей власти и в моих силах, клянусь, я заплачу любую цену! Все, что только пожелаешь!

Знахарка вновь подняла на юношу свой взгляд, и Эсте был готов поклясться, что в этих глазах пылает торжество. Словно перед ним стоял совершенно иной человек:

- Тебя за язык никто не тянул, мальчик. Да будет так.

Эсте хотел что-то ответить, но в этот момент заявились Олаф и Рид, втаскивая две охапки мелко порубленных поленьев. Старуха засуетилась, словно ничего только что и не происходило. Быстро поставила перед всеми парнями по кружке со свежим травяным отваром, пригласив их за отдельный стол:

- Садитесь и пейте, молодчики. У меня тут непочатый край работы, а вам силы еще понадобятся. Чего схарчить приготовлю уже после.

И вот так просто знахарка отвлекла двух ребят от Шайен, не дав им понять, что девушка уже не дышит. Вытерев руки, Эсте сам не свой присел рядом с друзьями, недоверчиво покрутив в руке кружку. Он готов был поклясться, что его отвар хозяйка дома налила из другого кувшина. Но теперь спрашивать и проявлять неуважение парень побоялся. Не в тот момент, когда жизнь друга висит на волоске. Осторожно сделав глоток, юноша распробовал горячий и немного терпкий напиток. По ощущениям ничего подозрительного. Да и смысл старухе подливать отраву, если совсем рядом целая куча солдат?

Мысленно махнув рукой, Эсте выпил все до дна, ощущая, как действительно понемногу успокаивается. Комок в груди смягчился, и его иглы перестали так сильно ранить изнутри. Отчаяние и боль уступали место тупому, ноющему чувству бессилия.

Тем временем, в помещении воцарилась суматоха. На один из столов опустился поднос, который знахарка быстро заполняла разными пузырьками, иногда смешивая в глубоких пиалах содержимое некоторых из них. Туда же легла изогнутая игла и тонкая серая нить, нож с коротким лезвием, только что очищенным в огне, и множество кусков светлой ткани. Женщина подхватила поднос, перенесла его поближе к Морану, а затем внимательно посмотрела на своих гостей. И усмехнулась.

Эсте эта хищная улыбка совсем не понравилась, пускай даже исходила от дряхлой старухи. Он повернулся к друзьям, и понял, что до тех уже не достучаться. Рид успел крепко заснуть, примостившись головой на сложенные поверх стола руки. Олаф все еще сопротивлялся – сказывался вес парня. Но и он сидел с пустым взглядом, постоянно клюя носом.

«Что ты им подмешала, старуха?» – хотел воскликнуть Эсте, вскакивая с места. Но не получилось ни первого, ни второго. Язык не слушался почти полностью… хотя нет, скорее голосовые связки отказались работать. А ноги словно потеряли свою твердую форму и стекли куда-то под лавку. При этом юноша сохранял полную ясность ума. Парень попробовал призвать крыло, но и тут ничего не вышло. Тогда он уставился на знахарку со всей ненавистью, которую только мог выразить.

- Ну чего глядишь, будто выпотрошить хочешь? – произнесла старуха резко изменившимся голосом. Мягким, молодым, лишившимся всякого деревенского говора. – Я слишком долго ждала этой встречи, чтобы кто-нибудь из вас испортил все какой-нибудь глупой выходкой. Для спасения твоего друга мне понадобится тишина и все оставшиеся в этом теле силы.

Пространство вокруг знахарки поплыло, изменяя как ее саму, там внутренне убранство помещения. Зажатая комната расширилась, превратившись в просторную гостиную, обросла убранством на стенах и резными дверными проемами в соседние помещения. Камин вырос двое, покрылся лепниной и пыхнул жаром. Потолок поднялся ощутимо выше, а пол устелили красочные ковры из султаната. Неизменным остался лишь стол, на котором лежало двое несчастных.

В то же время хозяйка дома молодела, словно кто-то стремительно листал годы ее жизни вспять. Морщинистая кожа сгладилась, хилые седые волосы сменились пышными рыжими кудрями. Мудрые глаза зажглись золотом. Одеяние старухи испарилось, уступив место повседневному, но утонченному убранству, с надетым поверх белоснежным фартуком. Теперь перед Эсте стояла красивая женщина в полном расцвете сил. Та, чья внешность могла сгубить множество мужских сердец.

Апофеозом всему стало явление ворона. Большая черная птица выпорхнула из тени своей хозяйки, огласив дом громким карканьем. Она взмахнула крыльями и приземлилась на край стола, уставившись на парня черными бусинами глаз.

Даже будь у Эсте возможность говорить, он бы потерял дар речи. На его глазах творилась магия! Причем без энергетических кристаллов, наполненных силой, которые являлись единственным источником чар в Катрии еще со времен эпохи магов. Этой ведьме вообще не требовалось никаких подручных средств. Юноше хотелось бы списать все на действие некоего галлюциногена, подмешанного в напиток, но сознание казалось слишком чистым, чтобы верить в таковое.

Женщина потянулась и довольно застонала:

- Иногда я забываю, насколько хорошо быть молодой.

Вновь усмехнувшись, рыжеволосая взяла с подноса нож и склонилась над Мораном, продолжая говорить:

- Столько усилий, чтобы отыскать подходящего кандидата. Столько затраченных сил, чтобы поставить тебя на нужный путь. Я так боялась, что придется измываться, получая твое согласие… Но ты сам все принес на блюдечке. Контракт заключен.

Ловко работая тонкими пальцами, ведьма ощупала окровавленную область, после чего сделал два небольших надреза, расширяя рану. После чего подняла глаза на Эсте:

- Удивлен? Да, мы заключили контракт. Неужто забыл? Всего несколько минут назад ты дал клятву. И я приняла ее. Ты пообещал мне что угодно, и, будь уверен, я обязательно воспользуюсь твоим предложением. Но сначала моя часть сделки, верно?

Женщина протянула окровавленную руку к ворону, после чего легким движением выдернула у него перо. Птица возмущенно каркнула и сделала несколько шагов в сторону, хотя так и не улетела. Ведьма внимательно рассмотрела перо, оценивая его по только ей ведомым особенностям, после чего тихо начала шептать на неизвестном Эсте языке. Парень скривился. Голос женщины наполнился шипением, и словно проникал сквозь уши прямо в мозг. Перо вздрогнуло, обратилось легкой черной дымкой, уютно расположившись на ладони хозяйки. Легонько подув на него, женщина опустила руку и направила сгусток прямо в рану Морана. Спустя мгновение черное «нечто» скрылось внутри.

Прошло несколько мгновений, и стрела в теле раненного парня зашевелилось. Чавкнув, обломок древка начал медленно подыматься вверх. Когда из раны показался и наконечник, ведьма подхватила остаток стрелы, отшвырнув его в сторону. Из раны проступили тоненькие струйки черной дымки, и Эсте подумал, что эта штуковина сейчас выберется наружу. Но нет. Сгусток вновь полностью втянулся в тело Морана. А рыжеволосая уже колдовала над смешанным недавно зельем, через мгновение махом его вылив прямо в рану. Раздалось шипение и Моран со стоном боли изогнулся на столе.

- Ну-ну, терпи, герой, - придавила женщина его рукой к столу. – Сейчас пройдет.

И правда, через минуту парень вновь затих, покрывшись потом, но при этом, кажется, став не таким бледным, как прежде. Дальше ведьма по-хозяйски быстро зашила рану, и наложила сверху компресс из смеси неизвестных Эсте трав. Обмотав все это тканью, женщина отстранилась, оценив свою работу и довольно кивнула.

- Будет жить долго и счастливо. Хотя, для мальфаров жить долго – это редкое явление. Но не в его случае. Пока доберетесь до Доминиона, у парнишки внутри все подзаживет. Вашим целителям останется лишь довести дело до конца, чтоб исключить любые побочные эффекты.

- Ведьма… - выдавил из себя Эсте, сам удивившись, что снова может говорить.

- Ну вот, - скривила свое красивое личико рыжеволосая, - я ему друга спасаю, а он обзывается. Нет, миленький, я не ведьма. О таких, как я, ты вообще ничего не знаешь. И вряд ли когда-либо узнаешь, так что не будем попусту тратить время. Лучше перейдем к разговору об оплате.

- Я ничего тебе не дам, женщина, - прохрипел парень.

- О, миленький, ты дашь мне все, что полагается. Даже не сомневайся, - хищно улыбнулась рыжеволосая. – Страховка, оставшаяся в теле твоего дружка, будет надежной тому гарантией. Откажешься выполнять обещанное – парень умрет. Попытаешь достать подкидыша – друг умрет. Разболтаешь кому-либо правду о том, что здесь произошло – он умрет. Попытаешься увильнуть… ну ты понял. Теперь вы связаны клятвой.

- Тебя повесят за намеренно вредительство Доминиону, - со злобой сказал Эсте.

- Не мели глупостей, - фыркнула ведьма. – Во-первых, я не сделала никому из вас ничего плохого. Наоборот, вылечила одного мальфарского щеночка. Во-вторых, меня не повесят, а сожгут. Причем намного раньше, чем ты думаешь.

Видя округлившиеся глаза Эсте, женщина от всей души рассмеялась, заставив ворона встряхнуть крыльями. Птица недовольно каркнула.

- Ладно, - отерла она выступившие слезы, - повеселились и будет. Ты не переживай так сильно, мальчик. Я не потребую от тебя того, что тебе не по силам. Лишь одну безоплатную услугу, которыми ты так любишь рассчитываться.

Ведьма достала из складок одежды небольшой медальон в виде миниатюрной глиняной амфоры, с продетой сквозь нее бархатной нитью. С виду хрупкая вещица, вот только юноша почему-то не сомневался, что сломать эту штуковину не получится сколько не старайся. Тем временем женщина откупорила крохотную крышечку, а затем резанула себе палец, отмерив несколько капель крови внутрь. Закупорив сосуд, рыжеволосая еще минуту что-то тихо шептала над ним, после чего повернулась к Эсте.

- Готово, - сказала ведьма, подойдя к парню и накинув толстую нить ему на шею. – За прочность можешь не переживать. Даже самый отъявленный силач не сможет сорвать эту милую вещицу с твоей шеи. А теперь запоминай. Ты должен носить медальон покуда не выйдет срок. Старайся не снимать его, и тем более не потерять. Иначе твоему другу быстро станет худо.

- И когда же срок истечет? – прошипел сквозь зубы парень.

- Ты узнаешь. Не сомневайся. Тяжело сказать, сколько времени потребуется. Может год, может десять. Но время наступит. Я предельно ясно это видела.

- Видела?

Ведьма лишь отмахнулась:

- Лучше подумай, что ты будешь говорить своим друзьям, когда они очнутся. Что скажешь магистрам доминиона по поводу крайне неординарных способностей деревенской знахарки. Тебе предстоит сочинить хорошую сказку, не раскрыв правды о нашем с тобой договоре. – Женщина замолчала, взглянув на свои тонкие молодые пальцы. – Эх, я буду скучать за этим. Ну да ничего не поделаешь…

Взмахнув рукой, она вернулась к столу с раненным, а чары, совсем недавно охватившие весь дом, начли постепенно таять, возвращая тесную комнату, скудное убранство и ветхую старуху. Эсте прикусил губу. Казалось, что все виденное им минутой раньше не более чем морок. Но это было не так. Уж больно явным оставалось чувство повешенного ведьмой ошейника.

Разговор

- Ведьма, значит? – недоверчиво уточнил король, сделав глоток вина.

- Скорее высшая ведьма, - уклончиво ответил архонт, не желая выкладывать всю правду.

- И она вот так просто наложила постоянные чары? Колдовала без посторонних источников энергии? – в голосе Роэна звучало все больше скепсиса. – Прости, Дариан, но мне верится с трудом. Эпоха магов канула в небытие давным-давно. Если кто из их братии и пережил первую Охоту на Магов, и их потомки дожили до наших дней, то они не обладают и десятой долей могущества своих предков. Кроме того, все маги Катрийской Империи могли творить чары исключительно благодаря энергии прорывов, накопленной в силовых кристаллах. Это было основой их силы.

- А то я не знаю, - хмыкнул архонт. – Мы по сей день используем часть их наследия, в том числе артефакты и кристаллы. Некоторую мелочовку даже научились делать сами.

- Угу, - улыбнулся Роэн. – Только качество так себе.

- Как говорится, на безрыбье и рак рыба … - развел руками старик. – Но мы отвлеклись. Если тебе так интересно, то можешь считать ту женщину… ну, скажем, высшей ведьмой из далеких-далеких земель, где властвуют иные законы. Не стоит зацикливаться на ней.

Король хмуро посмотрел на собеседника, но Дариан спокойно встретил этот взгляд, не желая раскрывать все карты. Некоторым знаниям лучше остаться в застенках Доминиона.

- Допустим, - наконец, недовольно отмахнулся владыка Сентиса. – Приму, как есть. Вот только я никогда не поверю, что такой резвый щенок не навел шума, и не попытался сразу же выскользнуть из петли.

- Верно. Конечно, поднять шум ему не дала клятва. Но вот решить все вопросы самостоятельно он попробовал буквально через пару недель. Как только ученикам дали отгул за успешно пройденное Испытание.

- И? – Роэн поставил бокал с вином на стол.

- И как раз попал на казнь. Ведьму сожгли на костре магоборцы по обвинению в злодеяниях и черной магии. Как бы обычный бред, за который сгорело не мало людей, но в этот раз они попали в точку.

- Ха! – усмехнулся король. – Вот те раз. То есть она не шутила про костер, да? Мило. А что парнишка?

- Он вернулся с пустыми руками, и надеждой на то, что со смертью ведьмы все ее чары сгинут.

- Но проверить не рискнул?

- Угадал.

- Что ж, милая история, Дариан, - Роэн изобразил аплодисменты. – Ну а теперь мы можем перейти к событиям сорокалетней давности?

- Почти, - архонт отодвинул стул, сев напротив короля. – Не хочет же Ваше Величество пропустить тот момент, когда на сцене появился Предатель?

- О, ни в коем случае, - улыбнулся Роэн, подхватив чашу и откинувшись на спинку стула. – Готов даже выпить за это!

Дариан кивнул:

- Тогда перенесемся еще на несколько лет вперед…

Глава 5

Когда ты забудешь кто ты есть, ты станешь тем, кем можешь стать.

Грегор-Безумец.

Доминион. Об этом городе отзывались по-разному. Для одних он был государством в государстве, для других — не ограненным самоцветом в короне Сентиса, прочие знали его, как резиденцию одноименной организации мальфаров. Но для Эсте и тысяч людей, пустивших здесь корни, Доминион стал родным домом. Беря свое начало у замка, вгрызшегося в горный склон, город, подобно оползню, стекал вниз, доходя до самой долины. Насыщенный жителями, пришедшими со всех уголков бывшей империи, он поражал разнообразием красок и архитектуры. Встречались тут и многоуровневые островерхие дома востока, и аскетичные прямоугольники запада, и даже куполообразные строения юга. Но все эти дома, как один, покрывала фиолетовая черепица, которую, благодаря особенностям местной глины, производили только здесь.

Замок Доминиона представлял собой монолитный, сросшийся со скалой центральный блок с пристроенными к нему южным и восточным крылами, а также множеством башен. Как и город, замок разрастался со временем. Резиденция мальфаров постепенно превратилась из мрачного склепа в настоящий дворец. И стоя на балконе одной из гостевых комнат, Эсте чувствовал себя, если не королем мира, то, как минимум, кронпринцем. Отсюда открывался чудесный вид на горные склоны, на кипящий жизнью город и на пахотные земли далеко за его пределами. Весна уже полностью вошла в права даже в этих местах, и крестьяне целыми днями работали в поле. С такого расстояния они казались лишь мелкими копошащимися точками на буро-зеленом фоне. Впрочем, отсюда все казалось незначительным.

Набрав полную грудь прохладного вечернего воздуха, Эсте вернулся в просторную, богато отделанную комнату, и остановился у ростового зеркала. Проспав на огромной кровати до обеда и вдоволь наевшись принесенных яств, парень всю вторую половину дня провел разрываясь между этим зеркалом и балконом. Он никак не мог насытиться ни одним, ни вторым открывающимся перед ним видом. Подобно избалованной принцессе, он крутился у овального зеркала, примеряя белоснежный санкар, который ему предстояло заслужить этой ночью.

Одеяние, что каждый мальфар обязан был носить на службе, представляло собой гамбезон, покрытый тонким слоем белого шелка. Санкар давал хорошую защиту от когтей и клыков одержимых, при этом оставаясь легким и не лишая мобильности. Хотя некоторые мальфары, в зависимости от своих способностей и стиля ведения боя, все же добавляли дополнительные элементы брони между внутренним и внешним слоями одеяния. Санкар шили длинною почти до колен, с вырезами от бедра. Его окантовывали серебряной или золотой нитью, дабы он выглядел достаточно нарядно и утонченно. Такой наряд не грех было надеть даже на официальный прием. Впрочем, для подобных событий существовали парадные версии санкаров.

Эсте провел ладонью по вышитой черной нитью паутине и золотому ключу поверх нее. Символ мальфаров, прядильщиков, тех, кто закрывает прорывы из чужих миров. Юноша уже представлял, как эффектно будут контрастировать его длинные агатово-черные локоны с ослепительно белым нарядом. Друзья просто обзавидуются.

В дверь тихонько постучали и, не дожидаясь ответа, в комнату заглянула улыбающаяся физиономия, увенчанная копной русых волос.

- Моран? - удивился Эсте. - Ты что тут делаешь?

Ответить парень не успел, так как вошедший следом высокий хмурый мужчина с закрученными усами втолкнул его внутрь, освобождая себе дорогу. Этого мальфара в замке знал каждый.

- Он так долго упрашивал, что пришлось взять его с собой, лишь бы он замолчал.

- Мастер Орвэн, - склонил голову Эсте. - Чем обязан?

- Пришел сказать, чтобы ты уже начинал собираться. Смеркается. Ритуал начнется где-то через час. Сегодня я отвечаю за безопасность на этаже с Куполом.

- Хорошо, я уже... эм, заканчиваю… - парень смущенно положил санкар на кровать.

Хмурость на лице мальфара смягчилась, дав проявится понимающей улыбке:

- Ничего. Все мы это проходили. Не переживай, завтра ты сможешь надеть его по праву. А теперь собирайся, через час я зайду за тобой.

Снова поклонившись вслед мальфару, Эсте переключил внимание на все такого же довольного друга.

- Даже не знаю, что сказать. Я думал, это Рид у нас мастер красноречия. Как ты уговорил Орвэна впустить тебя?

- Нужно знать подходы к людям, - хмыкнул Моран. - Алый, я тебе даже больше скажу: он позволил мне провести ночь у дверей палаты Купола, ожидая тебя. И, кстати о Риде: его отправили на дежурство в город. Иначе он непременно был бы тут. Он просил передать, что лучшему ученику на круге не стоит так волноваться. Но вижу ты особо и не волнуешься… Значит, платьице примеряем?

Эсте фыркнул, при этом чувствуя, как покраснели уши.

- Я посмотрю на тебя, когда придет твой черед. Сколько осталось? Пара недель?

- Около того, - кивнул Моран. - Еще немного, и мы наконец-то перестанем быть простыми учениками, - он мечтательно прищурил глаза. - Настоящая охота на одержимых, защита людей, свободная сытая жизнь. Заодно сможем отдать долг Доминиону, как того требует обычай. Мне даже немного завидно, что из нашей троицы именно тебе выпала честь стать первым.

- Вздор, - отмахнулся Эсте. - Моран, тебе семнадцать полных лет, а ты порой рассуждаешь, как первогодка. Начинай взрослеть. Когда я пройду Купол, вам будет гораздо проще, ведь я смогу рассказать вам что да как там происходит.

- Хм, дело говоришь, - согласился друг.

- Ладно, время не ждет.

* * *

Спустя час Мастер Орвэн вел Эсте по длинному узкому коридору, освещенному множеством масляных ламп. Однообразие голых стен прерывалось лишь узкими дырами бойниц и закоулками с отрядами стражи. А сколько на этом пути скрывалось хитроумных ловушек, тяжело было даже представить. Помимо прочего, коридор был полностью экранирован, что лишало сил как мальфаров, так и магов, появись здесь таковые. Доминион тщательно охранял свое самое главное сокровище.

Увы, но Морану пришлось остаться снаружи комнат Купола, у толстых дубовых ворот, в несколько слоев окованных сталью. Их охраняло двое стражей в полных доспехах с эмблемой прядильщиков на плащах.

- Не оплошай там, - все, что соизволил сказать Моран, позволив себе злорадно ухмыльнуться.

Поначалу Эсте это возмутило. Но теперь, идя по одноликому коридору и углубляясь в недра горы, парень чувствовал, как волнение захлестывает его целиком.

Совсем неожиданно тесный тоннель закончился, и мальфар вывел парня в огромную идеально круглую шахту. Здесь начинался спуск по винтовой лестнице, вросшейся ступенями в стены. Монотонность движения вперед сменилась столь же монотонным движением по кругу вниз. Темнота становилась все гуще — кто-то явно экономил на масле.

Чем ниже мастер Орвэн его уводил, тем больше росло волнение Эсте. Ему казалось, что они углубляются в чрево какого-то исполинского монстра, который постепенно поедает его разум. Еще больше давила густая тишина, нарушаемая лишь отзвуками шагов. Парню уже хотелось начать что-нибудь напевать, чтобы избавиться от наваждения, когда спуск подошел к концу, и перед ними предстал огромный зал.

Здесь было людно. Много стражи, много жрецов вперемешку с обслуживающим персоналом, и, разумеется, пара магистров. Весь зал вдоль стен заполняли десятки столов, панелей, рычагов, а также прочих приспособлений, которые Эсте видел впервые. И над всем этим, в центре, у самого потолка возвышался Купол. Сотни, а то и тысячи лет назад его создали из неизвестной породы серого камня. В поперечнике монолит насчитывал, пожалуй, все двадцать шагов. Ярко-бирюзовые полосы испещряли Купол угловатыми феерическими узорами. Периодически по ним пробегала пульсация света, подобно приливной волне. Творение Древних было неописуемо красиво. Эсте застыл, любуясь диковинкой, упустив тот момент, когда один из магистров подошел к ним.

- А, вот и вы. Я магистр Гран, - представился коренастый мужчина с припорошенными сединой волосами. Бордовая мантия с эмблемой прядильщиков на сердце ясно давала понять, что он из научного отдела. - Мы готовы начинать, мастер Орвэн, так что ваши ребята могут пока отдохнуть.

Мальфар молча кивнул и направился к стражникам.

- Такс, теперь вы, юноша. Вы оделись согласно правилам?

- Да. Льняные рубаха и штаны, и эта тонкая обувь, которую мне принесли.

- Хорошо. Ничего металлического при себе не имеете?

- Нет. Только этот талисман, но он из глины. Я никогда его не снимаю, - Эсте выудил из-под рубахи кулон в виде крохотной амфоры.

Рассмотрев предмет повнимательнее, Гран кивнул:

- Занятная безделушка. Пускай остается. Источай он магию или представляй иную угрозу, датчики на входе это бы обнаружили, - магистр оглянулся на своих коллег, после чего сделал приглашающий жест. - Что ж, прошу вас, проходите вглубь, под самый Купол. Центр помечен крестиком.

Парень проследовал указаниям и остановился у начерченного мелом креста на полу. Рядом лежало нечто, напоминающее толстую льняную подушку.

- Присаживайтесь, юноша. Не переживайте, ни холодно, ни темно внутри не будет. И по нужде вам тоже не захочется. Вся процедура займет у нас около восьми часов. Могут быть разные побочные эффекты, вроде головной боли, тошноты, головокружения. Это нормально. Главное не пытайтесь подлезть под край Купола, пока он опускается. Договорились?

Эсте неуверенно кивнул, примостившись на странной подушке.

- Хорошо, тогда начинаем.

* * *

Ночь уже полностью властвовала над городом, когда земля вдруг содрогнулась. Беззвучный импульс прокатился от замка Доминиона до близлежащих домов, сорвав с крыш целые стаи голубей. Потревоженные, они взметнулись в небо к медленно ползущим грозовым тучам. Город все еще спокойно спал. А в это самое время глубоко в недрах горы громоздкий, построенный древней расой механизм дал сбой.

Купол искрился и затихал. Постепенно, издаваемый им монотонный гул всё больше вытеснялся тишиной. Налитые бирюзой световые полосы перестали пульсировать, и вся сетка рисунка, покрывающая Купол, медленно гасла. Вначале у самой вершины, потом ниже и ниже, к каменному полу, где в объятиях мутного воздуха лежал стонущий от боли Эсте.

Парень со всей силы сжимал виски. Несчастному казалось, что стоит хоть на секунду ослабить хватку, как голова тут же лопнет, словно перезревший плод. Боль и паника обрушивались на юношу волна за волной. Он хрипел, извивался на полу, а его сознание отчаянно барахталось в безумном водовороте знаний, захвативших разум: чужих, инородных, бесконечных. Большая их часть ускользала не воспринятой, но даже тех крох, что осознавались, было слишком много. Голоса сотен людей, говорящих наперебой, а также все принадлежащие им знания, сплетались в один безобразный узел, словно клубок нитей, с которыми вдоволь наигрался кот. Мириады образов и картин роились в его голове, мешая друг другу, не желая принимать осмысленный вид. Эсте закричал. От этого стало немного легче, и он закричал снова. Губы юноши зашептали бессвязные слова:

- Песок сыпется быстро… от алого до белого... три, только три… старуха, будь ты проклята… слепая вера, слепая вера… - Эсте бессвязно вторил голосам, которые слышал, прерываясь лишь на стон и приступы рвоты.

* * *

В этот момент, всего в дюжине шагов от Купола, Орвэн осознал, что лежит на полу, уставившись в темный круг шахты над собой. Мальфар не помнил, когда упал, но голова жутко кружилась. С трудом поднявшись, он осмотрелся по сторонам. Вокруг вповалку лежали люди. Все, кто находился в зале, валялись на полу подобно марионеткам, которым вдруг обрезали держащие их нити. Большинство просто потеряли сознание, но некоторые не дышали. Решив, что с потерями он разберется позже, мальфар переключил свое внимание на творение Древних. К этому моменту, линии на Куполе окончательно погасли, конструкция дрогнула, дыхнув влажным паром, и начала медленно подыматься.

Челюсть Орвэна безбожно свело от потока энергии прорыва, хлынувшей из-под Купола. Будь он вне Доминиона, решил бы, что рядом прячется целая толпа одержимых. Но многие годы службы помогали ему сохранять спокойствие. Вдобавок он был сенсором, а это все упрощало. С трудом призвав свои способности, мальфар совершил астральную проекцию, позволившую ему заглянуть внутрь. Через несколько мгновений он уже с уверенностью мог сказать, что прорыв под Куполом не образовался, а Эсте был единственным, кто там находился. И все же Орвэн вытащил меч, прежде чем шагнуть под свод из серого камня.

Света вполне хватало чтобы разглядеть корчащегося на полу юношу. Ну, по крайней мере живой, - подумал мальфар. Он слышал, как Эсте безостановочно бормочет себе под нос едва различимый набор слов и фраз, абсолютно не связанных смыслом. Орвэн склонился над юношей и легонько коснулся его плеча.

- Эй, парень, ты как?

Эсте ответил лишь неразборчивой тарабарщиной и неуклюже попытался подняться. Мальфар подхватил его под руку, аккуратно помогая сесть. Парня трясло, он всё время норовил упасть, поэтому Орвэну приходилось его поддерживать. Купол дополз до самого потолка и свет от ламп полностью осветил центр зала. О, великая Плакальщица, - вздрогнул Орвэн, - да он же весь седой! Стараясь не подавать виду, мужчина спросил:

- Ты понимаешь кто ты? Понимаешь, где находишься?

- Больно, – едва слышно прошептал Эсте, наконец, совладав со своей речью.

- Что?

- Больно! Голова… - Юноша снова обхватил голову руками. Его зубы клацали от сильного озноба, а взгляд потерянно блуждал из стороны в сторону.

Орвэн нахмурился, игнорируя сводящую челюсть. Ситуация была скверной. На редкость. За эти несколько минут вниз никто так и не спустился, а значит, наверху все либо лежат в отключке, либо даже не подозревают, что внизу что-то произошло. В обоих случаях рассчитывать на подкрепление не приходится. Следовательно, расхлебывать ситуацию придется ему самому. Происходящее с юношей, вызывало вполне конкретные опасения. Весь многолетний опыт службы мальфаром буквально кричал Орвэну о том, что произошел ментальный прорыв, не почему-то оставивший по себе следов, и что Эсте вот-вот станет одержимым. А если все так, то скоро боль юноши усилится, затем его тело начнет резко изменяться, набирать массу, перестраиваться, и уже через несколько минут, вместо несчастного паренька, в комнате окажется уродливое чудовище, желающее сожрать всё живое вокруг.

Вариантов действий у мальфара оставалось совсем мало. Искать наручники из черной стали для усмирения одержимости просто не было времени. Да и бросить парня без присмотра он не мог. Оставался всего один вариант: избавить Эсте от страданий. Орвэну очень не нравилась такая перспектива, но безопасность Доминиона стоила гораздо дороже жизни одного ученика.

Возможно, Эсте что-то почувствовал, потому как на мгновение их взгляды встретились. И парень все понял. Попытался что-то сказать, но губы его не слушались. Похоже дрожал он уже не от боли, а от страха, из всех сил качая головой.

Мальфар отпустил плечо юноши, которому пришлось опереться на руки, чтобы не упасть.

- Мне очень жаль, парень. Я постараюсь сделать всё быстро и безболезненно.

* * *

Эсте, пересилив слабость, поднял голову. Он видел, как рука Орвэна поднялась вверх. Видел, как воздетый к потолку клинок, начал стремительно опускаться. Время замедлилось, сделавшись густым и тягучим, как смола. Вопреки всеобщим убеждениям, перед глазами парня не промелькнула вся его жизнь. Он видел лишь неумолимо приближающуюся гибель, а в сознании билась всего одна мысль: «Жить! Хочу жить!». И в тот момент, когда клинок был уже настолько близко, что начал расплываться в глазах, мысль обрела физическую форму. Под правой лопаткой резануло болью, и зал Купола взорвался алым.

Лишь спустя минуту Эсте снова пришел в себя. Он все так же сидел на полу, а вокруг царили хаос и разруха. Зал был полностью уничтожен, оборудование разрушено. Всех тех, кто лежал на полу и оказался слишком близко к юноше, просто разорвало на части. А все, что осталось от мастера Орвэна – это кровавая жижа, темно-красным веером расплесканная по камням. Угол одной из стен зала был проломлен с верха до низа.

Прорвав одежду и высвободившись наружу, за правым плечом у Эсте тускло сияло багровое крыло. Созданное из его собственной крови, оно напоминало причудливое творение из алого хрусталя. Сотни перьев от мала до велика переливались светом, образовывая прекрасное, но в то же время пугающее крыло. Ничем не соединенные они плотно прилегали друг к другу, вместо того, чтоб осыпаться наземь. Способность, которую в Эсте развивали последние пять лет, внезапно стала для юноши спасительной соломинкой. Пусть она и проявилась не так, как прежде.

Вот только осознание того, что он мгновение назад убил мальфара, вселяло ужас. По законам Доминиона за это полагалась смертная казнь. О боги! Убить, чтобы жить, и этим приговорить себя к смерти…

Но потом, всё стало еще хуже. Эсте увидел, как кровь только что убитых им людей, движется, словно живая. Тонкие карминовые струйки, как крошечные змеи, тянулись к нему со всех концов зала, а затем взмывали в воздух и поглощались крылом. Багровый хрусталь становился плотнее, наливался более насыщенным цветом, в каждом отдельном перышке являя пульсирующие багровые прожилки. Магия крови. За людьми способными управлять чужой кровью охотились по всей Катрии уже несколько сотен лет. Их жгли на кострах, как носителей самой ужасной заразы. Их боялись даже больше, чем одержимых. Раньше способность Эсте работала совсем иначе.

Парень понял, что терять больше нечего: теперь его точно убьют, если поймают. Он попытался отозвать крыло, но и тут потерпел неудачу. Творение из кровавого хрусталя упрямо оставалось на месте, словно желая навеки стать частью Эсте.

Юноша вдруг ощутил, что с чужой кровью к нему возвращаются и силы. Он попытался подняться. Дрожь в коленях никуда не делась, но теперь он мог стоять без посторонней помощи. Эсте поднял один из мечей стражников и, стараясь не смотреть на разорванные тела, поплелся к лестнице наверх. Ей тоже досталось. От многих ступеней поотрывало крупные куски, а некоторые обрушило до середины. К тому же большую часть ламп погасило взрывом. Приходилось осторожно ступать, чтобы не упасть и не свернуть себе шею.

- Будь ты проклята, старуха! Навеки! – ядовито прошипел парень. Но голос его быстро наполнялся безнадегой. – Не проси, не зная цену… Сама ведь предупредила, а я, как дурак, даже не удосужился вдуматься в твои слова.

Воспоминания о былом вернулись, обрушив на Эсте осознание того, что именно сейчас произошло, и что послужило тому причиной. Это окончательно сломило юношу. Голоса в голове наперебой шептали, требуя действий, и парень отрешенно зашагал в сторону Библиотечной башни. Крыло за плечом тускло освещало путь в темноте.

* * *

Моран сидел, погруженный в глубокую медитацию, недалеко от дверей в зал Купола, когда внезапный импульс встряхнул его, словно увесистая оплеуха. Распахнув глаза, он увидел, как один из караульных прислонился спиной к стене и медленно осел на пол. Второй немного пошатывался, но продолжал стоять.

- Какого рожна там происходит? - прохрипел первый. - Мне так паскудно не было с прошлогодней попойки.

- Поди магистры что-то чудят со своим Куполом, - ответил второй. - Встать сможешь? Не то заявится сейчас кто-то из офицеров — будешь потом свиней сторожить весь месяц.

- Дай мне минуту, - отмахнулся тот.

Моран поднялся, размял затекшие конечности и подошел к стражникам поближе.

- Может, чем-то помочь? - спросил парень, но в этот момент далеко за дверями что-то громыхнуло. Да так, что задрожал весь замок.

- Ступай на свое место парень, - взволновано произнес второй стражник, помогая товарищу встать на ноги. - Тебя подпускать к дверям не велено.

Пожав плечами, Моран вернулся к своему импровизированному гнезду, свитому из принесенного одеяла. Ему не очень нравилось медитировать вот так, без начертанного круга и свечей, да только увидь мастер Орвэн подобные художества у самых палат Купола, и о каких-либо поблажках в будущем можно будет просто забыть. Сев поудобнее, насколько это было возможно, парень решил вновь погрузиться в медитацию, надеясь, что это избавит от звона в голове.

Не получилось. Спустя несколько минут толстые окованные двери с грохотом взорвались изнутри. Стражников буквально смело волной осколков из камня, щепок и стали, расплющив о противоположную стену. Натужно кашляя от поднявшейся пыли, Моран увидел, как из образовавшейся дыры шагнуло порождение Бездны, освещенное багровым сиянием. Так ему показалось в первую секунды. Но стоило этому созданию выйти из густого дыма, как ошибиться было уже невозможно.

- Алый? Эсте, ты что ли? - удивленно произнес парень.

- Моран? - неуверенно застыл его друг. В руке он держал меч, а крыло за его плечом было гораздо больше и ярче, чем когда-либо на тренировках.

- Что происходит, Эсте? Почему ты не под Куполом? Где мастер Орвэн?

- Орвэн? Он мертв. Там много кто мертв. И я мертв. Еще хожу, но уже мертв.

- Что за чушь ты несешь? - парень потянулся к другу, когда тот как раз вышел под свет фонаря. Их глаза встретились, и Моран ужаснулся. На него смотрел совершенно незнакомый человек, весь в пыли, копоти, брызгах крови. Длинные прямые волосы, некогда угольно-черные, теперь стали полностью седыми, почти белыми. Даже брови и ресницы поседели. Под уставшими изумрудными глазами образовались черные круги, а лицо осунулось, будто постарело. И еще, человек перед ним был неестественно бледен, словно мертвец.

- Надо идти, - негромко произнес Эсте, вырвав парня из оцепенения.

- Куда идти? Ты хоть видел в каком ты состоянии?

- В Библиотечную башню. Времени мало.

- Что ты там забыл?

- Не могу сказать. Они не разрешают, - Эсте двинулся по коридору к лестнице наверх.

- Кто не разрешает? - происходящее никак не укладывалось у Морана в голове. Он последовал за другом. - Алый, что за хрень творится? Если внизу все погибли, то нужно срочно доложить...

- Не нужно. Я их убил. Не всех, но многих. И этих убил, - Эсте махнул рукой в сторону мертвых стражников.

- Ерунда. Ты бы не смог использовать способности из-за экранирования... - тут Моран замолчал, осознав, что его друг вышел из тоннеля с уже призванным крылом.

- Ага. Нет больше экрана. Там все без сознания валяются. Кроме тех, кто умер. А этих я убил, иначе бы напали. - Эсте прижал пальцы к виску, будто испытывая сильную головную боль. - И это только начало. Они предупредили, что так и будет.

- Кто «они»?

- Не важно. Перед тобой мертвец. Лучше перестань идти за мной, иначе всё это зря.

Моран схватил друга за плечо, но в этот момент появился еще один отряд стражи. Не растерявшись ни на мгновение, Алый атаковал. Перья сорвались с его крыла, вонзившись в тела солдат, а еще через мгновение сотрясали замок глухими взрывами без дыма и пламени. Заметив, что один из стражников чудом умудрился выжить, Эсте подошел и не раздумывая добил его мечом. Каким-то будничным движением, без лишних эмоций. А потом кровь жертв завихрилась, поглощаемая крылом. Всего за несколько мгновений раны от осколков камня на его лице исцелились.

- Боги, что ты творишь?! И с каких пор ты используешь чужую кровь? - воскликнул Моран.

- Они бы все-равно напали на меня из-за крыла, - Эсте проигнорировал второй вопрос.

- Так спрячь его.

- Не могу. Оно не слушается.

- Не слушается, но метко бьет в людей по твоему желанию? Ты понимаешь, что это измена? По закону я должен убить тебя здесь и сейчас без суда и следствия.

- Так чего ты ждешь?

На мгновение Моран опешил от безразличия, с каким были сказаны эти слова. Наконец он гневно, но бессильно зарычал, вскинув ладони вверх, подавив в себе желание приложить Эсте чем-то тяжелым.

- Ты хоть понимаешь, что у тебя нет шансов добраться до башни? Скоро тут будет вся замковая стража. Они окружат нас и расстреляют из арбалетов. А если нет, то в замке уж точно найдется парочка мальфаров, готовых исполнить свой долг.

- Все верно, - только и сказал Эсте, двинувшись вперед.

Моран обнаружил среди стражников еще одного живого, склонился и наспех перевязал тому глубокую рану бедра. Подручных средств для этого валялось вокруг в избытке.

- Лежи смирно, - произнес парень, когда стражник застонал. - Скоро прибудет подкрепление и тебя заберут к лекарю. А меч твой я одолжу, он тебе сейчас ни к чему.

Схватив так и не вынутый из ножен клинок, Моран поспешил за другом, но опоздал. Не добежав до лестницы тридцать шагов, юноша увидел, как Эсте обрушил град перьев на ступени, повалив их вниз. Теперь друзей разделял провал в два этажа глубиной.

- Это должно задержать стражу. И тебя. Прощай, Моран. Еще свидимся.

- Ты же не надеешься, что меня это остановит?

Эсте ничего не ответив двинулся дальше. Его немного покачивало при ходьбе. Двигался он заметно медленнее, чем обычно. Похоже, каждый шаг давался Алому с трудом. Моран увидел в этом шанс, ведь он категорически отказывался сдаваться.

Скинув меч в провал, парень быстро, но осторожно, спустился по обломкам на два этажа вниз. Туда, где лестница еще уцелела. К его счастью, остатки ступеней не полностью завалили проход, ведущий в восточное крыло. Сумев протиснуться, Моран рванул вперед, понимая, что каждое мгновение на счету. Отсюда добраться до Библиотечной башни можно было тремя путями, и каждый из них имел свои недостатки. Больше всего парень боялся повстречать стражников, которые в полумраке от испуга могли наделать в нем лишних дырок. Будто в ответ на эту мысль, двумя этажами выше раздался взрыв. Пол шатнуло, из всех щелей потолка градом посыпалась пыль. Эсте не церемонясь уничтожал отряды стражи, которым не посчастливилось его найти, а также рушил проходы и лестницы, отрезая путь новым патрулям. В какой-то момент Моран понял, что обогнал друга, потому как новые взрывы раздавались уже немного позади.

Запыхавшись в край, парень, наконец, вихрем взлетел по лестнице, опередив Алого на считанные мгновения. Эсте встретил его с недовольным видом на бледной физиономии.

- Ну вот и свиделись, - прохрипел Моран, с трудом переводя дыхание, но еле сдерживая победную улыбку.

Проигнорировав колкость, Алый взмахнул крылом и обрушил последнюю лестницу, ведущую на этот этаж. Теперь от огромной Библиотечной башни парней отделял лишь узкий арочный мост, высоко перекинутый над широким водяным рвом.

- Эсте, ну хватит, - зашипел Моран. - Я не знаю, почему ты это делаешь, но на то у тебя явно есть причины. Давай встретимся с кем-то из Совета, и ты все объяснишь. Я уверен, что любые обстоятельства можно понять. Ты ведь лучший ученик, тебе многое простят.

- Ты бы прислушался к нему, мальчик, - подал голос человек, вышедший на мост из дверного проема башни.

* * *

То был широкоплечий уже немолодой мужчина: крупный, мускулистый, с седыми бакенбардами и осуждающим взглядом. Он в два раза превосходил Эсте шириной плеч, а его массивная фигура занимала почти весь проем моста. Парней и этого человека разделяло не больше дюжины шагов.

- Мастер Алдис?! Во имя всех богов, какого рожна вы тут делаете?!

- Разве так говорят со своим учителем, мальчик мой? – нахмурился мальфар. – Тебя сразу и не узнать. Как-то ты поплохел, пока меня не было.

- Но вы же уехали из Доминиона три дня назад, - со стоном проговорил юноша, не обращая внимания на поучения наставника.

- Я всего пару часов как приехал. Очень спешил, чтобы встретить тебя на рассвете. Поприветствовать новоиспеченного мальфара. Занес кое-какие бумаги библиотекарю, а тут такое… Весь замок ходит ходуном. Что происходит, Эсте?

Парень открыл рот, чтобы все объяснить, да так и замер. Голоса в его голове засуетились. Они наперебой пытались до него докричаться, упрямо твердя: «Смерть! Одно лишнее слово, и ты умрешь, а вместе с тобой умрет и тот, ради кого ты заключил сделку». Эсте обреченно посмотрел на друга, а потом на учителя, понимая, что последний огонек надежды только что угас.

- Ну хоть вы его образумьте, мастер Алдис, - подкинул угля, стоящий позади Моран. Похоже, он все еще не до конца понимал всей серьезности переплета, в который угодил Эсте.

- Это можно, - кивнул мужчина.

- Учитель, я прошу вас... нет, умоляю! Пропустите меня, я не хочу причинять вам вред! - сцепил зубы Алый.

- У меня есть другое предложение, - отрезал мальфар, сжимая и разжимая кулаки. – Я позволю тебе сдаться, и гарантирую справедливое разбирательство. Обещаю тебе максимальную поддержку с моей стороны.

Эсте хотелось выть от безнадеги, отчетливо понимая, что сейчас произойдет. Алдис, по природе своей столь же упрямый, сколь и сильный, широко славился в Доминионе своей непоколебимой целенаправленностью. Эсте отчаянно пытался придумать, как уберечь учителя, но на ум ничего не приходило. Лицо юноши потемнело, он опустил глаза, а мальфар, наконец, крепко сжал кулаки, вокруг которых уплотнился и завибрировал воздух.

- Я знаю твою манеру боя, мальчик. Ты не можешь полностью пользоваться своей силой в тесноте. Сдавайся, избавь старика от греха. – Воздух, вокруг кулаков Алдиса приобрел мутно-белый оттенок. Мальфар принял боевую стойку.

- Надо же, могучий Алдис Ветряной Кулак воспринимает меня всерьез, - с печальной улыбкой произнес Эсте. – Простите меня учитель, но этот грех тоже ляжет не на вашу душу, а на мою. Одним меньше, одним больше…

Парень рванул вперед. Алдис взмахнул одной рукой, потом другой, и шары сжатого воздуха с шипением метнулись в сторону Эсте. Юноша прикрылся крылом, которое с хрустом ледовой корки, приняло на себя всю силу первого удара. С глухим хлопком шар взорвался. Раньше такое столкновение убило бы юношу, но после Купола все изменилось. Мелкие трещинки причудливым узором разбежались по крылу во все стороны, осыпав мост алым крошевом. Вторая сфера могла довершить дело, но Эсте не стал ее блокировать, а ловко проскользнул под гудящим шаром. Позади громыхнуло. Еще мгновение и он оказался прямо перед своим учителем. Это решило исход боя. Старый мальфар за последние годы стал одним из самых дорогих Эсте людей, но в то же время чересчур сильным, чтобы пытаться побороть его, не причинив вреда. Поэтому алое крыло плашмя врезалось в бок мастеру, уже заносившего руку для следующего удара, и сбросило того с моста.

- Что ты натворил? - прохрипел Моран, вылезая из-под щепок и щебня - последствий удара Алдиса. - Ты только что убил своего учителя!

- Не убил. Я слышал всплеск. Алдис — крепкий мужик, а ров достаточно глубокий. Не помрет.

На самом деле Эсте жутко переживал за учителя, но лучшего варианта спасти того он не придумал. Хотелось верить, что наставник его когда-будь простит.

Перейдя на другую сторону, юноша смиренно дождался Морана, а затем ударил перьями по мосту, повалив его вниз. Теперь в башню остался всего один вход, закрытый стальной решеткой, ключи от которой полагались лишь библиотекарям. Поэтому у парней появилось немного времени про запас.

Библиотека встретила их приглушенным светом висящих на стенах фонарей. Из-за множества узких проходов между стеллажами, Эсте приходилось аккуратно маневрировать, вдвое сложив крыло за спиной. Пожалев, что не снял ножен с одного из убитых стражников, парень осторожно засунул меч за пояс. В этот момент он увидел зеркало... и не узнал в нём себя. С той стороны на него смотрел призрак. Тень от некогда веселого и жизнерадостного человека.

- Будь ты проклята, - прошептал Эсте, прикоснувшись дрожащей рукой к абсолютно седым волосам. Эти слова вновь разожгли спящий где-то глубоко внутри гнев. – Будьте вы все прокляты!

Дальше по библиотеке они продвигались без проблем. Алого вели чужие, роящиеся в голове воспоминания, и голоса, шепчущие свои приказы на пределе слышимости. Только раз друзьям встретился пожилой библиотекарь, да и тот не пытался остановить парней, а лишь покачал головой, глядя им в след. Нужная комната отыскалась быстро. В ней не было полок и стеллажей, только четыре мраморных стоящих в ряд постамента, на каждом из которых стояло по одному пронумерованному ларцу. Следуя указаниям, Эсте подошел к последнему из них. Голоса донесли ему, что ларец защищен чарами, но нескольких мощных ударов крылом хватило, чтобы ларь беспомощно распахнулся. Внутри оказалась небольшая книга, завернутая в кожу, подозрительно напоминающую человеческую. Надпись на лежавшей там же каменной табличке гласила: «Апокриф четвертый: Наследие Древних». Эсте не знал, зачем голосам эта книга, но они восторжествовали, когда она оказалась у него в руках. Моран наблюдал за происходящим с отсутствующим видом, но в глазах его читалась обреченность.

- Ну и что теперь? - спросил он.

- Теперь нужно убираться отсюда.

- Куда? Мост ты обрушил, а внизу у двери наверняка уже ожидает половина замковой стражи. Куда мы пойдем?

- На крышу, - ответил Эсте, вторя голосам.

- Ах, ну да, на крышу... - скептически пробурчал Моран, но все же последовал за другом к узкой винтовой лестнице.

Поднявшись на открытую верхушку башни, они оказались среди всевозможного оборудования, которое использовали магистры для измерения погодных условий. В остальном же крыша представляла собой огромную плоскую площадку, окруженную парапетом. Здесь не было ни ламп, ни факелов. Зато тучи на небе временно отступили – половинка луны давала достаточно света, чтобы рассмотреть все вокруг.

- И как мы отсюда выберемся? - Моран глянул за край парапета, оценивая высоту.

- Ты - никак. Твой путь заканчивается здесь.

- Ну уж нет, Алый. Раз ты меня в это втянул, то и выбираться мы тоже будем вместе.

- Втянул? - Эсте неожиданно для себя ощутил, что заскрипел зубами. Чужое обжигающее чувство гнева загорелось у него в груди, и парень ухватился за него, как за спасительную соломинку, ища в гневе силу совершить то, что необходимо. - Да, не стоило тебе за мной идти… - печально проговорил он.

Эсте аккуратно положил древний фолиант у ближайшего парапета, а потом вытянул меч, направив острие на своего друга.

- Алый?.. – произнес Моран, неуверенно обнажая принесенный с собой клинок. – Ты что творишь?

- Решаю проблему. Никто не видел, что ты мне помогал. Наоборот, мастер Алдис подтвердит, что ты пытался меня остановить. Но всё должно быть убедительно.

- Ты же не собираешься...

- В любом случае, - оборвал его Эсте, - что бы я не предпринял, и куда бы не пошел, ты все-равно попытаешься увязаться за мной.

- Разумеется, мы же друзья.

- Друзья… - потянул Эсте, будто пробуя это слово на вкус. – Да, друзья. Возможно даже больше. Ты всегда был для меня, как младший брат. Мой маленький эгоистичный брат.

- Я не понимаю!

- Все просто. Говоришь, это я тебя втянул, Моран? Сегодня? Нет, все началось куда как раньше: когда несколько лет назад один идиот полез под стрелы. Зачем ты подставился? Зачем?! Одно дело просто спасти кого-то, и совсем иное обменять одну жизнь на другую. Бессмысленно. А именно так ты и поступил в тот проклятый день, став между мной и лучником. Не поступи ты так эгоистично, мне не пришлось бы спасать тебя, не пришлось бы лезть в дом к старой ведьме, будь она не ладна! Так зачем же ты это сделал?

- Зачем? – эхом отозвался Моран. Его растерянность испарилась. Он принял боевую стойку, понимая, что произойдет дальше. - По-моему ответ очевиден: я хотел спасти твою жизнь.

- Пусть так, - произнес Эсте. – Значит, теперь я спасу твою.

Он взмахнул мечом, и Моран едва успел блокировать удар. В фехтовании их всегда считали равными, но в ту ночь многое зависело от решимости. Один лишь оборонялся, второй же упорно атаковал. Клинки плясали замысловатый танец в свете растущей луны.

Все закончилось быстро: после хитрого финта, Эсте ловким ударом выбил меч из рук друга, а затем наотмашь полосонул его клинком по ребрам. Моран застонал, припал спиной к парапету и медленно сполз вниз. Тяжело сказать, кому из этих двоих в тот момент было больнее. Эсте отшвырнул свой меч в сторону и склонился над своим другом:

- Живи, Моран. Выживай, как только сможешь. Пусть меня будут гнать, словно дикого зверя, но не пытайся следовать за мной, не пытайся помочь. Мне предстоит большое дело, которое может отнять не один год. Но, когда моя миссия будет завершена, мы увидимся вновь. Доживи до этого момента, и я освобожу тебя… освобожу нас обоих от проклятия прошлого.

Сказав это, Эсте подобрал книгу и поднялся на парапет. Было довольно свежо в тонких ритуальных одеждах. В то же время легкие порывы ветра приятно трепали юноше волосы, хоть чем-то заполняя опустевшую душу. Он заставил крыло стать больше, но тоньше, а затем хитро обернул вокруг себя. Такой трюк парень уже однажды пробовал, когда они прыгали в воду с обрыва. Тогда попытка провалилась, но сейчас это казалось единственным шансом спрыгнуть вниз и не разбиться. Он уже слышал, как стражники бегут наверх, гремя по ступеням сабатонами. Не оглядываясь на друга, Эсте сделал глубокий вдох и шагнул в пропасть.

* * *

Моран так и не услышал удара оземь. Когда он подполз к краю парапета и взглянул вниз, то в темноте не смог ничего различить. Человек, с которым он был знаком больше десяти лет просто исчез, растворившись в ночи.

Так, после убийства более дюжины человек и похищения одного из четырех старинных апокрифов, Эсте Шейден, по прозвищу Алое Крыло, стал известен в Доминионе, как Эсте-Предатель.

Глава 6

Можно ли назвать домом то место, которое ненавидишь?

Грегор Безумец

Десять лет спустя.

Ночь несла сырость и холод, будто над миром все еще царила ранняя весна, а не середина лета. Луна то и дело пряталась за рваными облаками, бегущими прочь. Звезды не показывались вовсе. Редкий лес заполняли только темнота и резкие порывы северного ветра, не знающего усталости. Далекий волчий вой дополнял мрачную картину. Совсем не подходящее место для одинокого путника. А Флин был один.

Он плотнее укутался в жалкое подобие плаща и двинулся дальше. Продвижение вперед давалось с большим трудом, но стоило остановиться, как холод тут же запускал свои щупальца в плоть мужчины. Казалось, что вот одно дерево, рядом другое, а между ними нет ничего, кроме молодого куста. На самом деле, кустов было не меньше дюжины, но в тусклом лунном свете удавалось рассмотреть только самые толстые ветви. Вот и приходилось Флину, коря всех богов, ловить выпрыгивающие из темноты ветки руками, ногами, а то и лицом.

Последние несколько лет выдались тяжкими для всей Катрии – бывшей Катрийской империи. Невзгоды затронули крестьян, затронули купцов, затронули их светлостей лордов. Даже Мивир, некогда грозное и прославленное государство, все больше походил на раненного зверя. Постоянные стычки с Сентисом за спорные пограничные земли выматывали людей и истощали ресурсы. Все шло сквернее некуда. А потом мивирский король умер, не оставив прямого наследника. Раненный зверь лишился головы, страна погрузилась в хаос междоусобиц. Настало время разбоя.

Шайки обирали одиноких путников, беженцев и торговцев, поскупившихся нанять охрану. Небольшая банда, в которой состоял Флин, не была исключением. Они наслаждались жизнью, оставляя без гроша толстосумов и благородных господ. Но сегодня удача от них отвернулась. Купец ехал всего лишь с двумя охранниками, обезоружить которых не составило труда. Все шло как по маслу, пока на увлеченных грабежом разбойников не налетел кавалерийский разъезд. Дюжина бравых солдат Мивира, в своих сине-белых туниках и островерхих шлемах, в первое же мгновение взяла треть бандитов на копья.

За время своего пребывания в банде Флин получил прозвище Умник. Разумеется, он не был образцом сообразительности, но в этот раз совершил один из самых разумных поступков в своей жизни – дал деру. Флин слышал за спиной крики товарищей, гибнущих под мечами и копьями кавалеристов, а сам что есть мочи бежал прочь. Бежал, не оглядываясь, сколько хватило сил, все глубже и глубже в чащу леса. Когда он опомнился, уже наступила ночь, вокруг стояла непроглядная темнота, а в ногах совсем не осталось силы.

Однако разбойник плелся и плелся вперед, пытаясь выбраться из леса, или хотя бы найти некое подобие тропы. Внезапно он заметил едва различимый отблеск костра. На мгновение Флин кинулся вперед, к спасительному свету, но тут же замер на месте. А что, если это другие разбойники? Живодеры, готовые спустить шкуру с любого встречного. Или еще хуже – очередной кавалерийский разъезд, решивший прочесать лес. С другой стороны, если у костра сидят обычные путники, то есть шанс добыть одежду потеплее и разжиться едой. Минуту-другую бродяга боролся с сомнениями, но очень скоро разбойничья натура взяла верх, да и мыкаться дальше по темному лесу больше не хотелось.

Флин достал из-за пояса нож и стал осторожно приближаться к источнику света, стараясь не шуметь. Чем ближе он подходил, тем сильнее ощущал сладкий аромат. На огне жарилось мясо, от одних мыслей о котором в животе начинало уныло урчать. Подобравшись достаточно близко, разбойник смог рассмотреть сидящего у костра человека, прислонившегося спиной к дереву. Чуть дальше щипала траву стреноженная лошадь.

Все ж таки меня стоило назвать Счастливчиком, - подумал разбойник. - Воно тебе и ужин, и поживиться есть чем, и лошадь, чтобы из треклятого леса выбраться. Флин стал аккуратно подкрадываться к незнакомцу, заходя тому за спину настолько тихо, насколько умел. Шаг, другой, третий — одинокая фигура оставалась неподвижной. Огонь потрескивал, лошадь порой издавала храп, не обращая на Флина особого внимания. Каждое его движение было мучительно долгим, изматывающим, но бесшумным. До незнакомца оставалось каких-то шесть-семь шагов, когда тот вдруг произнес твердо поставленным басом:

- Я бы не советовал!

От неожиданности Флин оцепенел, перестав даже дышать. Он не мог понять, какая мелочь или оплошность его выдала. Лишь спустя полминуты он позволил себе вдохнуть. Воздух ворвался в легкие, и разбойнику это показалось ужасающе громким звуком, хотя в шуме листвы едва ли кто-то бы смог его услышать. Замерев, Флин простоял еще с минуту, до жути долгую минуту, но незнакомец молчал и не шевелился. Казалось, он дремлет. Огонь все так же потрескивал, лошадь щипала траву. В голову разбойника невольно закралась мысль, что строгий голос ему просто померещился. Возможно, уставший разум сыграл с ним дурную шутку. Совладав с собой, Флин сделал еще шаг.

И тогда незнакомец повторил уже более настойчиво, делая ударение на каждом слове:

- Я бы не советовал!!! – Мужчина едва заметно повел головой и добавил: – Если ты замерз, путник, – можешь погреться у моего костра, если голоден – можешь разделить мой ужин. Но, если ты не спрячешь нож, то, клянусь Синдоваль, тебе скоро нечем будет его держать!

Казалось бы, просто слова, но почему-то не возникало ни малейшего сомнения в том, что незнакомец способен исполнить обещанное. Флина будто обдало ведром ледяной воды. Мгновение поколебавшись, разбойник послушно спрятал нож. Уже не таясь, широким полукругом он обошел незнакомца и, хрустя ветками под ногами, подошел к костру. А странный человек сидел все так же неподвижно, закутавшись в серый плащ, склонив голову и прислонив ее к ножнам меча. Одна рука сжимала рукоять клинка, вторая скрывалась под плащом. Глаза путника были закрыты. Длинные светло-русые волосы отсвечивали в свете костра, скрывая большую часть лица густой тенью. Человек будто бы дремал, но Флин шкурой чуял, что этот незнакомец каким-то образом все время следит за ним.

Неловко потоптавшись на месте, оборванец плюхнулся на землю по другую сторону костра от путника, соблюдая почтенное расстояние, и протянул замерзшие руки к огню. Дышащее жизнью пламя согрело ладони и наполнило тело теплом. Рядом, на палке, воткнутой в землю, красовалась половинка тушки какого-то мелкого зверька, зажаренная до румяной корочки. Именно она источала тот чарующий аромат, который вызвал у разбойника временное помутнение. Ему сразу вспомнилось, что ел он последний раз больше дня назад. Не дожидаясь, пока незнакомец возьмет свои слова о пище обратно, Флин схватил мясо и начал уплетать за обе щеки, разглядывая человека напротив.

Чудной он какой-то, - думал Флин, - будто мертвый. Глаза, кажись, закрыты, а сдается, что своими зенками так и сверлит. Опасный человек, ой опасный! Воно какой у него меч, не местной поделки, и пользоваться он им, поди, умеет. Да и сам страшный, что твой леший.

Но незнакомцу, судя по всему, до окружающего дела не было. Он не шевелился до тех пор, пока сильный порыв ветра не закинул плащ ему за плечи. И тогда Флин, икнув, выронил недоеденное мясо на землю. В широко распахнутых глазах разбойника плясало рыжее пламя. Конечно, незнакомец быстро вернул плащ на место, но бандит успел рассмотреть ярко-белый наряд с паутиной и ключом нашитыми на груди.

Мальфар, - ужаснулся Флин. - Передо мной сидит всамделишный мальфар, а я, дурак, чуть было не полез к нему с ножом. Ой дурак… Но ведь не полез же. Все ж стоило взять кличку Счастливчик, а не Умник. Почесав затылок в очередной раз в поисках дельной мысли, разбойник вначале решил убраться восвояси, но потом передумал. Куда я пойду? Вокруг темень, хоть глаз выколи. Что за зверье бродит вокруг – только духам ведомо, а рядом с «этим», да у костра, сдается мне, шансов пережить ночь куда больше. Главное не привлекать к себе внимания, - решил Флин.

- Да хранит меня Эльвина, - прошептал он и подбросил хвороста в костер. Свернувшись калачиком, как можно ближе к огню, Флин смотрел сквозь пламя на темный силуэт и вспоминал все те страшные истории, которые слышал о мальфарах. Но усталость быстро взяла свое и вскоре крепкий сон стер волнения.

* * *

С рассветом, когда золотые стрелы солнечных лучей пронзили густую листву, Моран набрал полную грудь свежего воздуха и медленно выдохнул. Он постепенно приходил в себя после глубокой медитации, вслушиваясь в шуршание листьев, в отдаленное пение птиц.

Скверные видения об Эсте, снова терзавшие его всю ночь, таяли, как утренний туман. Мальфар потер шрам на боку, ребра под которым надсадно ныли. К дождю, - решил он.

Мужчина открыл глаза и посмотрел на бедолагу, спящего подле догоревшего кострища. Моран не знал, почему оставил оборванца в живых. Может быть, сказалась усталость, а, возможно, он был просто сыт по горло кровью и смертью, бушевавших в деревне, из которой он держал путь. Не смотря на всю специфику работы мальфара, Моран никак не мог привыкнуть к подобным зрелищам. Точнее к частым опозданиям, когда вместо предотвращения кровопролития приходилось разгребать последствия прорыва.

Встав и отряхнувшись, Моран размял затекшие мышцы серией привычных упражнений, после чего потер запястья и поправил висящие на них браслеты. Искусная работа, пережиток эпохи магов. Две тонкие змейки, оплетали его руки, поблескивая черными и серебристыми чешуйками. Крохотные рубиновые глаза-бусинки, казалось, заглядывали прямо в душу. Будь его воля, мальфар давно бы выкинул эти побрякушки, но он элементарно не мог их снять. Вот уж десять лет ему приходилось носить эти браслеты, потому что они оставались единственной преградой, стоящей между ним и безумием. Между ним и его смертью. А умирать Моран не спешил.

На то, чтобы привести в порядок Осень, его гнедую кобылу, много времени не ушло. Оседлав ее, мужчина закинул седельные сумы, вдел одну ногу в стремя… и замер. Его вдруг посетила одна необычная идея. Прекрасно осознавая, что она тянет на безрассудное ребячество, мальфар все же полез в кошель, достав серебряную монету. Повертев ее в руке минуту-другую, он решил, что может позволить себе этот мальчишеский жест, и положил серебро на землю перед носом у спящего. Может это послужит ему уроком. А бродяга, или разбойник, не важно кто это был, все спал.

Настроение улучшилось. Похлопав Осень по крупу, где красовалось клеймо мальфаров, Моран залез в седло и пустил лошадь медленным шагом. Дорога стелилась по едва заметной тропе меж стволов древних деревьев. Прошло несколько часов, прежде чем лес начал редеть. Тропа становилась все шире, постепенно уходя вверх по пологому склону. Когда лес, а за ним и обжитые земли остались позади, потянулась дикая местность, в которую простой люд без надобности носа не совал. Здесь начинались владения мальфаров, которым, по сугубо личному мнению Морана, досталось слишком много избыточных земель. Но никто из местных крестьян не рисковал строить здесь дома или даже пасти скот.

Моран приободрился, когда впереди показалась серо-зеленая полоса, издалека напоминающая густой подлесок, но на поверку это были каменные образования самых разнообразных и невероятных форм. Чудо природы. Каменный лес Нэр.

Об этом месте ходило столько легенд, сколько листьев растет на столетнем дубе. Некоторые вершины каменного леса достигали не больше десяти футов, другие устремлялись ввысь на добрых две-три сотни. Удивительное место! Камни из песчаника, гранита и ракушняка имели столь причудливые формы, что обладающий фантазией человек мог увидеть в них птиц, зверей, сказочных созданий и образы людей. Здесь встречались скалы остроконечные и колоннообразные, грибовидные и в форме пагод, стоящие поодиночке или же целыми группами. Некоторым каменным «деревьям» мальфары даже успели дать свои имена: «Буйвол», «Серая кошка», «Мать и дитя», «Сторож», «Вдовий стан» и многие другие.

Эта местность была обманчив. Настоящий природный лабиринт из троп и ходов, где мог пройти только знающий дорогу или обладающий острым чутьем человек. Посему многие незваные гости, которые пытались пробраться сквозь каменный лес, назад уже не возвращались.

У входа в Нэр лежал огромный валун, на котором умещались две выбитые надписи. Красная, выведенная аккуратными южно-катрийскими рунами, предупреждала о том, что каждый, идущий сей дорогой, делает это на свой страх и риск. Вторая же, синяя, была такой же древней, как и сам Нэр. Никто уже не знал значения этих угловатых рун, но каждый год обе надписи исправно обновляли.

Извилистая тропа сначала вела к одной из вершин, прозванной Блюдцем, откуда хорошо просматривалась вся живописная округа. Здесь Моран обычно ненадолго останавливался, чтобы насладиться видом. Величественный каменный лес имел интересную особенность: при ясной погоде каменные вершины отливали белым цветом, а под дождем они становились темно-серыми. С движением солнца, отбрасываемые валунами тени, беспрерывно менялись и обретали новые очертания.

К слову о дождях: чистое доселе небо, начали быстро затягивать серые полотна облаков. Мальфар решил поспешить. Он направил лошадь вниз, по одной из дюжины троп, ведущих с Блюдца в каменный лабиринт. Ветер, скользивший между валунами, задувал в выточенные в карсте отверстия, гудел и свистел, создавая мудреную мелодию, подобно исполинской флейте. Тропинка все время юлила из стороны в сторону, а иногда, казалось, вела по кругу. Часто встречались развилки, но Моран, не особо задумываясь, безошибочно выбирал направление. Сказывались последние шесть лет проведенные в этих краях.

Тропа была коварна, и пару раз мужчине даже приходилось слезать с лошади и вести Осень под уздцы. Спустя несколько часов пути ситуация изменилась – дорожка стала шире, появились следы человеческого присутствия. К этому моменту наблюдатели уже наверняка заметили мальфара и доложили в Барн о его приближении.

После полудня солнце окончательно скрылось за густой пеленой, затянувшей небо. Надежда оказаться в замке до того, как начнется дождь, еще жила, но с каждой минутой становилась все призрачней. Да и толком отдохнуть скорее всего не получится. Этой ночью ученикам первого круга обучения предстояло Испытание Духа, которое по проводили в Барне каждый год. Сегодня в замке всем будет не до сна.

Еще через два часа каменный лес резко сменился лесом обычным. Могучие древние ели и сосны хранили здесь многовековой покой, провожая тихим шелестом одинокого путника. Тропа снова расширилась, и, следуя по ней, Моран выехал к подлеску, откуда уже можно было рассмотреть возвышающийся на вершине пологого холма замок Барн.

Этот замок построили несколько веков назад, еще во времена магов, когда Доминион только-только раскинул свои сети над Катрией. Спроектированный скорее для проживания, нежели обороны, он являлся резиденцией западного отделения Доминиона. Мальфары, живущие здесь, отвечали за охрану Мивира, Шарды, и, гораздо реже, Эсканы. Замок был небольшим, и даже при полном заполнении казарм, гарнизон его не превысил бы тысячу человек. Но сейчас в нем едва насчитывалось двести солдат и сотня слуг. Мальфаров же в Барне было на порядок меньше - всего двадцать семь, из которых больше половины всегда находились в разъездах. Оперативникам, таким как Моран, сидеть без работы не приходилось.

В полумиле от замка раскинулся целый рабочий поселок. Семьи слуг, жены солдат и просто люди, чей здравый смысл был выше предрассудков, нашли там свой дом. Они вели местное хозяйство, снабжая Барн всем необходимым, взамен получая надежную защиту и безопасность. Неподалеку слышалась мерная работа лесорубов, на одном из дальних полей, шла активная прополка земли. Часовые на сорокафутовых стенах замка лениво озирали округу.

В десяти шагах от тропы, под невысокой молодой лиственницей, играло целое семейство разномастных кошек. И не успел Моран сообразить, что тут делает такая свора кошачьих, как услышал знакомый голос:

- Долго же тебя носило, дружище! Не иначе как Тегея водила тебя по дальним краям, одаряя своей мудростью?

Через мгновенье показался и сам говоривший: худощавый, но крепко сложенный, мужчина среднего роста. Его черный камзол блистал серебреными пуговицами, а короткие темные волосы, вьющиеся тут и там, по обыкновению выглядели хаотично растрепанными. И, конечно, фирменная вездесущая ухмылка.

Годы идут, а эта лыба так и не меняется, - хмыкнул про себя мужчина.

Рид, а нынче официально Ридгар Фелл, которого собратья-мальфары шутливо прозвали Кошачьей Мятой, оставался одним из немногих, кого Моран мог уверенно назвать другом. Настоящим, проверенным и в бою, и в повседневной жизни. Мальфарам, по своей сути, вообще тяжело давалось общение, некоторые из них с годами даже становились затворниками. Рид являлся редким исключением: веселым, разговорчивым, любящим разыгрывать собратьев, но относящимся к ним с уважением. Все эти качества приписывали тому, что он будто бы приходился внебрачным сыном какому-то мелкому лорду. Дескать кровь и воспитание давали о себе знать. Впрочем, молва всегда оставалась молвой.

- Ты же знаешь, что я поклоняюсь другой богине, – ответил Моран, и его лица коснулась ответная улыбка. – Рад тебя видеть. Я думал, что все мальфары сейчас заняты подготовкой к Испытанию Духа.

Моран наклонился в седле и протянул другу руку.

- Все да не все, - довольно ухмыльнулся Рид, блеснув белоснежными зубами, и сжал другу предплечье. – Большая часть подготовки к ритуалу уже окончена, а молодняк весь аж изнемогает в ожидании. Но спокойного вечера не жди, потому что планы изменились. Недавно поступили указания из Доминиона, а спустя день, к нам пожаловали гости. Чужаки.

Моран нахмурился и призадумался. Совет всячески пресекал любые попытки непосвященных проникнуть в земли мальфаров. Не обходилось и без кровопролития. А в этот раз, выходит, сами дали добро. Тут к гадалке не ходи – кто-то наверху очень сильно постарался, чтобы добиться подобного разрешение. Неужто снова архонт что-то затеял?

Его размышления грубо прервал усилившийся топот копыт, на который Моран по началу не обратил внимания. Со стороны замка на тропинку вылетела серебристо-буланая лошадь с рыжеволосым пареньком на ней, заставив всех кошек броситься врассыпную. Всадник гнал лошадь бешеным галопом. Промчавшись мимо мальфара и чуть не сбив его с седла, он выкрикнул что-то невнятное.

Отставая на два крупа за первым пареньком последовал другой, помладше. Гнедая кобыла с трудом поспевала за своей целью. Зато мальчуган оказался на удивление пунктуален. Промчавшись мимо, он успел крикнуть «Простите!».

Взгляд Морана тут же перескочил на еще двух всадников, отчаянно пытавшихся догнать рыжего. Они выглядели по-разному, но в каждом из них легко угадывался воин. Мчавшийся чуть впереди, светловолосый и широкоплечий, был одет в серую котту с высоким воротом, закрывающим нижнюю часть лица. Тяжелый топор в седельных ножнах придавал всаднику внушительности. Второй, черноволосый, облаченный в серо-зеленую котту со стрельчатыми полами, держал в правой руке короткое копье, а левой управлялся с лошадью. Оба всадника носили шляпы-треуголки…

Нутро Морана похолодело, он даже не понял, когда успел ухватиться за рукоять меча, и даже частично обнажить клинок, а в голове алым пламенем полыхало «Охотники на магов! МАГОБОРЦЫ»! Глаза, казалось, подернула багровая пелена закипающей ярости. Кто знает, чем бы все закончилось, если бы Рид не успел перехватить его запястье.

- Что ты творишь? Пусти! – зашипел Моран, пытаясь вырваться.

- Держи себя в руках, – зарычал Рид в ответ. – Это и есть наши гости.

Пораженный и терзаемый бессильной злобой, мальфар убрал руку с меча, позволив двум всадникам, замедлившим бег лошадей, проехать мимо. А, оглянувшись, Моран поймал взгляд рыжего юнца, который остановил свою лошадь и ехидно улыбался, явно довольный собой. Пытался спровоцировать, - вдруг понял мальфар. - Уж не знаю, каким бесом ему ихвестно о моей ненависти к магоборцам, но он пытался нас стравить. Как пить дать, пытался. И, судя по улыбке, даже не собирается это скрывать. Где-то глубоко внутри шевельнулся ощетинившийся иглами комок бешенства, но Кошачья Мята снова спас положение, потянув Осень прочь.

Так они и добрались до самых ворот замка: Рид молча вел кобылу под уздцы, а Моран скрипел зубами и до боли сжимал вожжи. Стражники у ворот отсалютовали, на что мальфар ответил коротким кивком. Внутри стен царила непривычная суета: все из-за грядущего Испытания.

- Послушай, - наконец нарушил молчание Моран, слезая с лошади, - сенешаль у себя?

- К нему и направляемся, - как-то рассеяно кивнул Рид. Непривычно было видеть его смуглое лицо таким задумчивым. – Мастер Дорф просил встретить тебя и сразу же привести.

Моран достал из седельных сумок небольшой кожаный мешочек и закинул его на плечо, при этом содержимое переливчато звякнуло. Подбежавший конюший взял у мальфара Осень и получил распоряжение доставить все вещи в его комнату. Дальше снова шли молча. Рид задумчиво жевал неизвестно откуда взявшуюся травинку, а Моран наблюдал за кипевшей в замке работой. Учеников видно не было, всех их уже, вероятно, разогнали по комнатам. Старшие слуги, очень походившие на монахов в своих серых балахонах, выкладывали пятифутовые каменные круги в центре замкового двора. Затем, на каждый камень наносились грубые ломаные руны: некоторые черной краской, некоторые обычной водой. Самый крупный камень в круге, который выделялся среди других белизной, оставляли непокрытым.

Сам замок, находящийся внутри пятиугольника высоких стен, напоминающий гигантский гранитный монолит, безмолвным стражем нависал над всей округой. Войдя в его ворота, двое мальфаров быстро поднялись по лестнице, идущей по внутреннему периметру замка, и оказались перед массивной дубовой дверью. Стражники в белых с серебром накидках не стали их останавливать, и Ридгар, вежливо постучав, проскользнул в комнату. Моран последовал за ним. Сенешаль, широкоплечий лысеющий мужчина, разменявший уже шестой десяток, сидел за столом заваленном свитками разной толщины. Он внимательно читал некоторые из них, поглаживая короткую черную бородку, потом ставил внизу витиеватую подпись и передавал стоящему рядом парнишке лет двенадцати.

- Милорд, - обратился Рид, коротко поклонившись. Второй мальфар последовал его примеру.

Но Дорф, лишь указал на стулья перед столом, не отрываясь от чтения. Пожав плечами, Моран занял место рядом с фривольно усевшимся другом. Ждать пришлось не долго. Поставив подпись на еще трех свитках, сенешаль отдал их пареньку, который, крякнув, потащил целый ворох бумаг к выходу.

- Итак, - наконец заговорил Дорф, и взгляд его остановился на Моране. – Вижу, вернулся жив-здоров, значит задание выполнено успешно?

- Да, милорд.

- Только давайте без милордов, - скривился Дорф. Так уж сложилось, что в западном и северном отделениях Доминиона сенешаль не только управлял замком, но также исполнял обязанности лорда-командующего. Дорфу нравилась его должность, но сопутствующий ей титул, мальфар терпеть не мог. Он всегда говорил, что в лордах ходят одни засранцы, хотя истинной причины его нелюбви к дворянам никто не знал. – Времени у меня не густо, а рассказать надо много о чем, так что давайте, ребятки, быстренько пройдем все по порядку. Как прошло в деревне?

- Терпимо, - сухо ответил Моран. Ему хотелось как можно скорее узнать о неожиданных гостях замка, но торопить сенешаля не стоило. Поэтому, мальфар коротко изложил очередность событий, произошедших накануне. – Ментальный прорыв завесы, один одержимый, успел убить четырнадцать человек, пока я туда добрался. На то, чтобы сшить остатки разрыва, времени ушло не много. А вот одержимый стал перевертышем, и мне пришлось изрядно повозиться, чтобы найти его среди деревенских жителей.

- Ясно. Что с камнями?

Моран поставил на стол принесенный с собой кожаный мешочек, и развязал его. На свет показались стержни кварца длиной в ладонь и полтора дюйма толщиной. Все были почти полностью прозрачными с серым или фиолетовым отливом.

- Остаточного излучения от разрыва хватило всего на два камня. Но тело одержимого впитало в себя достаточно, чтобы полностью зарядить еще один. – Моран снял с пояса кошель и вынул из него кристалл, точь-в-точь как те, что лежали в мешочке, только ядовито-красного цвета. Вроде бы камень, как камень, вот только от наполняющей его магической энергии по воздуху шла легкая рябь. За первым на свет появились два других темно-фиолетового оттенка. Мальфар протянул кристаллы сенешалю со словами: - Красный надо будет тщательно очистить от крови.

- Ерунда, - буркнул Дорф, положив стержни на стол. – Паршиво то, что приходится заряжать эти треклятые стекляшки наугад. Когда в Катрии хозяйничали маги, таких проблем не было. Любой из них мог найти место старого прорыва и за час зарядить там целую гору стрежней. А с тех пор, как маги сгинули – это сущая пытка.

- Говоря о сгинувших магах, мастер Дорф, что на счет магоборцев? – задал долгожданный вопрос Рид. – Их же не просто так пустили на наши земли?

- Не спроста это точно! – фыркнул сенешаль и тяжело закашлялся. Через пару мгновений ему полегчало, и он откинулся на спинку стула. – Чтобы сразу пресечь все вопросы и возражения, особенно с твоей стороны, Моран, скажу, что приказ поступил прямиком от Совета Доминиона с подписью самого архонта. Думаю, не надо объяснять, что глава Доминиона не ставит свою подпись на обычных бумагах?

Ридгар лишь криво усмехнулся. Моран же, не сдержавшись, фыркнул. Он откинул прядь светло-русых волос, упавшую на лицо, и насупился, ожидая, когда сенешаль продолжит. Его уставшие синие глаза источали недовольство, потому как сложно было найти в Барне, а может и во всем Мивире, человека, который ненавидел бы охотников на магов больше, чем он. Но мальфар, стиснув зубы, заставлял себя молчать.

- Учтите, поставленная Советом задача весьма сложная и сильно выпадает за рамки привычной нам работы. И выполнить ее предстоит вам двоим.

Моран вскинул бровь, но промолчал.

- Начнем с того, что заказчиком выступают некие Роневальды – один из мелких Домов Сентиса. Рыжий мальчик, которого вам уже наверняка довелось повстречать, - это Нолан Роневальд. Прямой наследник лорда. Прибыл сюда в качестве поручителя, чтобы заключить контракт. Магоборцы здесь в качестве его телохранителей. Дом Роневальд предложил Доминиону за наши услуги просто баснословную суму золотом. Но, думаю, в этом деле скрыто что-то еще. Сдается мне, что архонт лично заинтересован в происходящем, иначе охотников на магов сюда ни при каких обстоятельствах не пустили бы. Да и за Роневальдами кто-то стоит, иначе у этого Дома просто не нашлось бы необходимых средств.

При упоминании о рыжем мальчишке Морана передернуло.

- А если это семейство из Сентиса, то почему заказ приняло не центральное отделение? – Рид повел руками в стороны, как бы подчеркивая странность ситуации.

Моран бросил взгляд на друга. Похоже странность происходящего волновала Кошачью Мяту не меньше, чем его.

- Все по порядку, - вскинул ладонь сенешаль. – Как я говорил, задание не простое. Вначале, вам необходимо попасть в Мертвый город Дюфан…

- Что?! – Морана пробрало до гусиной кожи. Он отказывался верить своим ушам.

- Дюфан? Серьезно? - подхватил Рид, невольно привстав со стула. - Нас-то за что? Это же самоубийство чистой воды!

- Сам знаю, не первый день служу, – Мастер Дорф покопался в кипе бумаг на столе, извлек из нее вскрытое письмо, и, сверившись с написанным, продолжил. – Требуется проникнуть в Мертвый город в сопровождении юного Роневальда…

- Да вы издеваетесь! – скривился Моран.

- …и найти там некий артефакт в количестве одной штуки, - повысил голос сенешаль, игнорируя реплику мальфара. - А затем неповрежденным… Я еще раз повторяю – неповрежденным, а не так, как было с прошлым грузом, вынести его за стены Дюфана. Паренька тоже вывести живым и здоровым. Ясно? В городском оцеплении множество наших собратьев, искателей и простых стражников, поэтому можете смело рассчитывать на всяческую помощь.

- Ха! К чему помощь? Вздернуть себя на высоком суку мы уж и сами сумеем, - съязвил Ридгар.

- Не сомневаюсь, - невозмутимо продолжал мастер Дорф. – Как достанете артефакт, вам нужно будет забрать леди Элайзу, сестру нашего гостя, и доставить ее целой и невредимой, вместе с артефактом, в крепость Телгор, на севере Тангрии.

- Символический маршрут, - задумчиво и меланхолично произнес Моран. – Сначала в город, где царит смерть, потом в крепость, откуда жизнь берет начало. Это ведь та самая крепость, где хранится Гаййя, Древо Жизни?

- Та самая, - кивнул Рид с кислой миной. – А почему для этой задачи выбрали нас? И всего двоих. Если деньги такие баснословные, то могли выделить полную боевую группу мальфаров высшей ступени. Я знаю, что такие работают поодиночке, но случай-то не тривиальный. Да они бы вчетвером Дюфан по камушкам разобрали.

- Все верно, - не стал спорить Дорф, погладив бородку. – Было три причины, по которым выбрали вас, а не кого-либо еще. Первая – любой мальфар высшей ступени умрет, едва войдя в Мертвый город. Что-то в Дюфане есть такое, что лишает носителя магических сил и обращает их против него. И чем сильнее носитель, тем сильнее откат. Вы оба мальфары второй ступени… ну, по крайней мере, пока на тебе, Моран, надеты эти треклятые браслеты. Достаточно, чтобы дать отпор сильному противнику, но недостаточно, чтобы погибнуть при входе в Мертвый город. Вторая причина, это то, что если вас сильно прижмут, то только Ридгар сможет снять эти самые браслеты, так как является твоим ключником. И третье, пожалуй, самое главное и непонятное. Мы в любом случае не смогли бы задействовать никого другого, поскольку в условиях заказа четко описаны двое, которых заказчик желает заполучить в качестве исполнителей. Описание в письме не оставляет сомнений, о ком идет речь.

- Но откуда… - начал было Моран, но сенешаль тут же прервал его.

- Я не знаю: откуда, как и почему. Есть утвержденный архонтом заказ. Точка. Готовьтесь к сегодняшней ночи, а завтра заключим контракт и разберем все нюансы.

Двое мальфаров встали и двинулись к выходу, слишком озадаченные, чтобы возражать.

- И вот еще что, - произнес мастер им в след, - Моран, ты ведь еще ищешь встречи с Предателем? Мне тут одна птичка напела, что Эсте как-то связан с этим делом.

* * *

За окном в вечерних сумерках тихонько накрапывал дождь, но в комнате царили тепло, сухость и тишина. Единственная свеча, толстая, с почасовыми отметками, играла золотым лепестком огня, разгоняя мрак. Моран сидел на полу, в аккуратно начерченном мелом круге. Сидя по примеру шихонских монахов, скрестив согнутые ноги, он был неподвижен, дышал редко и глубоко. В полумраке комнаты его могли принять скорее за статую, чем за человека. Но ни смотря на соблюдение всех условий, сегодня медитация не приносила желанного покоя. Воспоминания об Эсте всплывали одно за другим, внося смуту, нарушая умиротворение.

Раздался осторожный стук в дверь, став последней каплей. Зевая и понимая, что отдохнуть уже не получится, Моран встал, приоткрыв дверь. В проеме показалась смуглая ухмыляющаяся физиономия. Ридгар заглянул в комнату, скользнув по интерьеру любопытным взглядом, но искра интереса в его карих глазах тут же угасла. Смотреть и правда было особо не на что: кровать у дальней стены, небольшие столик со стулом под окном и приличных размеров сундук с вещами. Одну из стен занимали прибитая полка, заполненная книгами, а также множество крюков и фиксаторов для доспехов, оружия и прочего снаряжения. Но при этом все равно большая часть комнаты оставалась пустой.

- Не помешаю?

- Входи, раз пришел, - впустил Моран гостя.

Рид тут же проскользнул внутрь и по-хозяйски развалился на кровати.

- Угу, чувствуй себя, как дома, - буркнул русоволосый мальфар с доброй долей сарказма.

- А я и так, как дома, - улыбка Рида стала еще наглее.

- Чем обязан? – поинтересовался Моран. – До начала Испытания Духа еще… - он глянул на свечу, - не меньше двух часов. Зашел поболтать?

- Помимо прочего. Хочешь верь, хочешь нет, но я о тебе беспокоюсь. – Вечная улыбка сползла с лица Ридгара, как только разговор покинул безмятежное русло. – От сенешаля ты ушел сам не свой: бледный, взъерошенный, угрюмый. В общем зале так и не появился, вместе со всеми не ел, принести ужин в комнату не просил. Продолжать?

Моран покачал головой. Он выдвинул из-под стола стул, развернул его и уселся верхом, сложив руки поверх спинки. Друг, как обычно, был прав: вначале его одолевал гнев, теперь же терзали сомнения.

- Я тут думал…

- Ну, за тобой это иногда водится, - не удержался, чтобы не вставить слово Рид.

- …о том, чем нам это все светит, - не обращая внимания, продолжил Моран. – Слишком мутное задание нам поручают, уж больно специфическое, и в то же время слишком важное, иначе этих гнилых охотников сюда бы не пустили. Да и мелких тоже. Но самое странное другое.

- Эсте? – тут же попал в точку Ридгар.

- Как догадался?

- А ты шрам всегда трешь, когда голова мыслями о нем забита.

Моран одернул руку от шрама на боку, ребра под которым снова ныли.

- Да, Эсте – то, что меня смущает. Я не вижу причин для сенешаля упоминать Алого. Так и так задание поручено лично архонтом, а все что исходит от главы Доминиона, обязательно к выполнению. Откажемся – нас по головке не погладят. Невольно думается, что мастер Дорф помянул Эсте только для того, чтобы у меня появилась личная заинтересованность в предстоящем деле.

- И ведь не прогадал.

Моран в ответ лишь скривился.

- А если это не выдумка?

- В таком случае, откуда он узнал? Об Эсте уже два года ничего не слышно. Причем молчат абсолютно все мои осведомители. А ведь я целых десять лет за ним по всей Катрии гоняюсь, и все это время он умудряется ускользать от меня, не желая встречаться, не желая отвечать на вопросы.

- Послушай, Моран, - нахмурился Рид, - Эсте, конечно, и мой друг, и я бы хотел с ним встретиться, чтобы поговорить по душам, но тебе не кажется, что ты им уже просто одержим? Даже Доминион отказался от поисков, когда очередная карательная группа мальфаров, посланная за его головой, была уничтожена.

- Нет, - встав со стула, хозяин комнаты начал расхаживать взад-вперед. – Мне нужно знать. Есть всего два вопроса, но он должен на них ответить. Я должен знать, что произошло в хижине у ведьмы, когда меня смертельно ранили. Уверен, что с такими ранениями не живут. Именно с тех пор Эсте как-то изменился, периодически стал замыкаться в себе. Без сомнения, что те события как-то связаны со случившимся во время его Испытания Купола.

Немного успокоившись, Моран прислонился плечом к стене:

- За эти долгие десять лет, я собрал такую сеть информаторов, что позавидовали бы многие королевские ищейки. Это влетает мне в копеечку, знаешь ли. Но все равно раз за разом Эсте успевал ускользнуть от меня, когда, казалось бы, я его вот-вот настигну. После него оставались только новые загадки, намеки и недомолвки, которые не позволяли ухватить цельную суть. Иногда оставались трупы. Но я помню, помню его взгляд в ту ночь, и все еще надеюсь вернуть прежнего Эсте. Пусть даже он бежит от меня, как от лесного пожара. В ту злополучную ночь, он обещал освободить меня, но так и не сказал от чего. А ныне, стоит мне лишь приблизиться, ускользает прочь. Не понимаю.

- Это я тебя не понимаю. Почему бы не оставить его в покое?

- Не могу. Я все еще считаю, что не по собственной воле он убивал своих собратьев.

- Все может быть. Но кому какое дело теперь? - вздохнул Рид. – Ладно, начинай собираться, ритуал скоро начнется.

Моран выглянул в окно. Дождь наконец-то закончился, а окрестности замка заволокло жидкое марево тумана. Поежившись, мальфар полез в сундук и достал теплый плащ с капюшоном, снял с крючьев арбалет колчан с болтами. Ночь предстояла долгая и отвратительная.

Глава 7

Я могу научить твоё тело убивать... Но сможет ли твой разум жить с этим?

Бравиус Тэй, мастер Доминиона.

К ночи двор замка опустел, осталось только огромное кольцо из белого песка, которое вмещало в себя еще восемнадцать меньших колец, выложенных из камня. Площадку освещала дюжина жаровен, но в такую безлунную ночь их света едва ли хватало. Оставалось только радоваться отсутствию дождя.

Здесь же, построившись в ряд, стояли ученики. Перед ними расхаживал Девиан, старший учитель, произнося свою знаменитую среди обитателей Барна вступительную речь. Отточенная до совершенства, она звучала в этих стенах из года в год. Чуть поодаль расположились остальные мальфары: от учителей до оперативников, среди которых стоял и Моран. Рид сидел чуть дальше на притащенной невесть откуда корзине, и о чем-то шептался с Исой, черноволосой молодой мальфаркой.

Разговоры шли и между другими «прядильщиками», за повторяющейся из года в год речью Девиана следили только те учителя, которые особо волновались за своих подопечных. А вот Моран слушал внимательно, позволяя словам пробуждать давние воспоминания. Каждый год он пользовался этой возможностью, дабы окунуться в прошлое: когда узы дружбы крепко связывали их пятерку, когда Шайен была жива, а Эсте не считался предателем.

- Наконец, настал день, когда вы делаете первые шаги, чтобы отдать дань Доминиону…

И дальше все как полагается. Доминион – мать, Доминион – отец. Будьте верны и вам воздастся. За годы работы мальфаром Моран понял, что на самом деле все устроено не так просто. Но детишкам подобные знания были ни к чему.

Твердый, хорошо поставленный голос Девиана сотрясал замковый двор. Мастер был уже не молод, хотя все еще широкоплеч и проворен. Голову мальфар гладко выбривал, но при этом носил усы, плавно перетекающие в остроконечную бородку.

Моран смотрел на молодых парней и девушек: младшим едва исполнилось девять, старшим – не было и тринадцати. Как ни крути, но все они дети, едва ли готовые к тому, что их ждет. Скольким суждено пережить эту ночь? Мальфар поежился. Казалось, еще совсем недавно он с друзьями стоял на том же самом месте. А затем жизнь показала, какой бездушной сукой она может быть. Теперь Шайен мертва, Эсте в изгнании, а Олаф приквартирован к северному отделению в замке Мерн у самых Межевых гор. Наивные детишки всегда надеются, что в итоге все закончится хорошо. Вот и с Испытанием точно так же. Но на деле каждый раз случается совсем иначе, и едва ли кто-то из подростков оказывается готов к реальным кошмарам.

Увлеченный своими мыслями, Моран не заметил, как Девиан замолчал, а ученики заняли свои места в каменных кругах, окропив своей кровью центральные камни. Приятно было отметить, что это поколение учеников выполнило инструкции беспрекословно, в отличии от прошлогоднего испытания, когда своенравие некоторых детей дошло до того, что одному из учителей пришлось вмешаться. Между мальфарами не зря ходила поговорка о том, что истинное послушание приходит только после Испытания Духа, а смирение – после Испытания Крови.

Девиан произнес последние предупреждения, вглядываясь в лица взволнованных учеников, после чего произошли привычные для Морана манипуляции со стержнями, кровью и древним текстом, дающим начало ритуалу. Стена света охватила сначала песочный круг, затем круги учеников, после чего устремилась вверх. Внутреннее пространство ритуала начал быстро заволакивать густой киселеобразный туман, до сих пор вызывавший у мальфара неприятный озноб. Подобный опыт остается с тобой на всю жизнь.

Едва ученики скрылись с глаз, Моран молча встал и не спеша пошел к северной стене замка. Для того чтобы забраться наверх, предстояло подняться по узкой каменной лестнице, на которой его и нагнал Рид.

- Ты так и будешь таскаться со своей корзиной? – Моран с кислой улыбкой указал на плетенку в руках у друга.

- А что не так с корзиной? С ней я не рискую отморозить свой зад в такую-то погодку, – парировал Рид. – Кто еще позаботится о моем здоровье?

- Что, Иса отказалась тебя сегодня согреть?

- Она не согласилась с моим мнением о том, что часы ожидания можно провести с большей пользой, чем пялясь на столб света. Думаю, тут все дело в женском взгляде на вещи. Хотя, возможно, ночь действительно не подходящая.

Они добрались до вершины стены. За зубчатым парапетом стояла непроглядная тьма: виднелись лишь серые силуэты гор да бурая лесная масса на их фоне. Струящееся зеркало реки отражало отблески факелов и жаровен с замковых стен. Хмурое небо скрывало свет звезд за облаками. Недалеко от замка в рабочем поселке все еще виднелся свет в паре окон.

Моран прошелся немного вдоль стены, отыскав место, где оставил вещи. В темном углу лежало свернутое вдвое одеяло, под которым его ожидали арбалет и колчан полный болтов. Отсюда хорошо просматривался ритуальный круг и все четыре подхода к нему. Место, которое Девиан закрепил за мальфаром, как нельзя лучше подходило для наблюдения. Плюхнувшись на одеяло, Моран решил перепроверить исправность арбалета. Рид уселся рядом на свою корзину:

- Как думаешь, сколько останется в этот раз?

- Надеюсь, что хотя бы две трети. В прошлом году осталось меньше половины.

- Они постоянно капризничали и плохо поддавались контролю, ничего удивительного.

- Капризные, не капризные, а живые ученики мне нравятся больше, чем мертвые.

Неприятная сырость пробиралась под одежду, пронизывая тело холодом. Возможно, именно из-за нее Моран был так раздражен.

- Скажи, почему в этот день ты всегда вспоминаешь наше злосчастное Испытание Кровью? – спросил Ридгар.

- А когда его еще вспоминать? – Моран отдернул руку от ноющих ребер. – Испытание Кровью в Барне не проводится. Мне что – ездить раз в год в Доминион, для того, чтоб поностальгировать?

Друг не ответил, и Моран начал взводить механизм арбалета. Оружие было уже не новым, но благодаря уходу сохранилось в хорошем состоянии несмотря на то, что пользовались им только в исключительных случаях. В таких как сегодня. Механизм щелкнул и стал на изготовку. Зарядив болт, Моран снова посмотрел на друга:

- Послушай, ты не вспомнил ничего с той ночи?

- О Боги! – Рид закатил очи горе. – Сколько раз мы это с тобой уже обсуждали? Можешь не отвечать. Нет, я не вспомнил. Олаф, наверняка, тоже. Как ни крути, но после того, как мы затащили вас с Шайен в хижину знахарки и попросили о помощи, у нас в головах сплошной туман. Скорее всего старуха нас чем-то одурманила, да только что это теперь меняет?

- Но Эсте…

- Эсте – это совсем другая история. Он нес особую ответственность, как лидер отряда. Я видел в каком отчаянии он тогда был. Алый мог пойти на очень многое, ради одного только шанса вашего спасения.

- Там что-то произошло.

- «Что-то» произошло гораздо раньше, дружище. В тот момент, когда ты прикрыл Эсте от стрелы. Моран, ты умирал, а старуха вытащила тебя с того света! Неужели ты думаешь, что цена за такую услугу может быть меньше, чем загубленная жизнь? Эта ведьма наверняка потребовала нечто равноценное.

- Жизнь Эсте?

- Нет, – Рид глянул вниз, на клубящийся столб тумана. – Если бы она потребовала жизнь, то он остался бы у нее навсегда. Но, говорю тебе с уверенностью, в голове у нашего друга эта дряхлая старушенция точно покопалась.

Моран заметил, как внизу вдоль стены четыре темные фигуры скользят в его сторону. Ридгар, благодаря своему зрению, наверняка заметил их еще раньше, но проигнорировал, поэтому мальфар оставался спокоен.

- Я знаю, что ты жутко ненавидишь охотников на магов из-за ранивших тебя стрел и последовавшей подноготной, но будь я трижды проклят, если не желал, чтобы они однажды заявились к той ведьме на огонек.

- Так и случилось, - Моран поморщился, ощутив во рту горечь. – Спустя всего пару недель старуху сожгли на костре, обвинив в наваждении порчи и мора. Приговор приводили в исполнение магоборцы. За это я ненавижу их еще больше – они лишили меня ответов, лишили мести, лишили последнего, что могло утолить душевный голод.

Рид удивленно распахнул глаза:

- Вот оно как... Оказывается все еще веселее, чем я предполагал.

Тем временем силуэты внизу добрались до лестницы и двинулись вверх.

- А вот и надоедливый клиент пожаловал, - произнес Рид, наблюдая за тем, как рыжеволосый парнишка поднимается по каменным ступеням в сопровождении мелкого мальчугана и двух охотников. – Посему позволь удалиться.

Мальфар отвесил насмешливый поклон и двинулся прочь, бросив через плечо:

– И постарайся его не убить, заказчик все-таки.

Спустя пару мгновений Ридгар растворился во мраке ночи, прихватив с собой корзину, и оставив Морана дожидаться назойливого гостя. Мальфар тихо употребил несколько «ласковых» слов в адрес друга, который бросил его на произвол, а потом добавил еще пару в адрес незваных гостей. На лице подошедшего парня цвела уже знакомая улыбка, хотя и не такая нахальная, как нынче днем:

- Мастер Моран, разрешите вас побеспокоить? Можно присесть? – он указал на одеяло, на котором сидел мальфар.

- Конечно, господин Роневальд, – сказал Моран. – Но только пусть ваши цепные псы постоят в сторонке.

И, уже скорее для себя, тихонько добавил:

- А лучше — вообще за крепостной стеной.

Широкоплечий охотник на магов возмущенно рыкнул и сделал шаг вперед, но арбалет в руках Морана ненавязчиво повернулся в его сторону. Охотник замер.

- Ну-ну, господа, это нам ни к чему, – Нолан стал между мальфаром и охотниками, примирительно подняв ладони. – Ганн, побудьте-ка возле той жаровни. Это шагов тридцать, не больше.

- Но…

- Никаких «но». Не волнуйтесь за меня. Мастер Моран не станет вредить заказчику. Сенешаль за него поручился. Да и Оуэн остается со мной, - Роневальд указал на паренька, который все время держался подле него. - Идите, идите.

А контракт-то еще никто не составлял, - мелькнула злорадная мысль у мальфара в голове. - Впрочем, чего это я...

Магоборец ворча повиновался, и они с напарником отошли в сторону, не переставая наблюдать за рыжеволосым. Парнишка плюхнулся на одеяло, и Моран отметил, что юнец оделся довольно плотно, явно рассчитывая на долгие ночные посиделки.

- Кто ваш спутник? – сразу же решил уточнить мальфар.

- Оуэн? Хм, немного паж, немного друг. Мы с ним почти неразлучны уже несколько лет. Раньше подобная вездесущая компания казалась мне утомительной, и я терпел исключительно по воли отца. Но со временем все наладилось. Да Оуэн?

- Да господин, - твердо ответил тот.

Мальфар перевел взгляд на оставшегося стоять паренька, оценивая его в новом свете. Он был младше Роневальда, но не сильно. Невысокий, темноволосый, подстриженный под горшок. Оуэн явно чувствовал себя не в своей тарелке посреди ночи рядом с мальфаром, но не желал этого показывать. Всячески делал вид, что интересуется лишь благополучии своего господина.

- Мастер Моран, - вернул к себе внимание рыжеволосый, - я хотел бы начать с принесения извинений по поводу того, как я повел себя сегодня днем. Хочу, чтобы вы меня поняли: я очень любопытен от рождения, и порой мне это вредит. С самого детства мне рассказывали столько разных историй о мальфарах, что очень захотелось посмотреть на их... ваши способности в реальной жизни. Еще раз прошу простить мое невежество по отношению к вам.

Моран был удивлен, причем весьма и весьма. Очередную глупость от юного разбалованного аристократа? Да, это он ожидал. Но извинения, да еще в такой вежливой форме? Непостижимо.

- Господин Роневальд, - наконец опомнился мальфар, - я принимаю ваши извинения, но начать следует с того, что обращение «мастер» в мою сторону ошибочно.

- Но как же?.. Я полагал, что это общепринятое обращение к мальфару.

- На самом деле, общепринятым здесь является только заблуждение. Видите ли, титул мастера мальфар получает только после того, как переживет в бою две Ночи Терний. На моем веку была только одна, следовательно, титула мастера я еще не достоин. Посему, зовите меня просто Моран.

- Хорошо, тогда я – Нолан. Забудем о титулах до окончания предстоящего путешествия.

Мальфар кивнул. По ходу беседы он поглядывал на кольцо тумана внизу, не выпуская арбалет из рук.

- Ночь Терний… - задумчиво потянул юноша. – Кошмар, преследующий наш мир многие сотни лет, но я о нем мало что знаю.

- Почти никто ничего не знает. По крайней мере, на территории бывшей Катрийской Империи. Раньше маги глубоко изучали этот вопрос: исследовали природу прорывов, сотворили мальфаров для их запечатывания. Поговаривают, что даже были близки к полному решению проблемы. Но маги сгинули, и большинство знаний сгинуло вместе с ними.

- Я помню, когда мне было лет восемь, отец приказал наготовить припасов, заколотить все окна и двери в особняке. Дюжину дней никого не выпускали на улицу.

- Твой отец разумный человек, – мальфар задумчиво кивнул, смотря не на собеседника, а на круг тумана внизу. – Ночь Терний наступает раз в десять лет и длится от восьми до пятнадцати дней. Багровая луна на небе, звезд и солнца не видно. И так круглыми сутками. Отвратное время. Эта ночь кажется вечной, человеческая психика с трудом справляется.

- Моя нянька говорила, что тот, кто попадет под свет багровой луны, станет одержимым.

- Чушь, - фыркнул Моран. – Но верно то, что, пробыв достаточно долго под этим светом, люди сходят с ума. Поэтому лучше не высовывать нос, пока вновь не появится солнце.

- А мальфарам не страшен багровый свет?

- Нет. Пожалуй, это одна из причин, по которой нас все еще не истребили, как магов. Это, и то, что во время Ночи Терний происходят целые россыпи прорывов по две-три дюжины, которые не закрываются сами, покуда Ночь не завершится. Кроме нас штопать их некому. Если же их не закрыть как можно быстрее, всякого рода твари наводнят Катрию. Многие поселения будут истреблены, а отлов и уничтожение самих тварей растянется на долгие месяцы.

- Поразительно, - Нолан снова мечтательно улыбнулся. – А как…

- И ты всегда такой любопытный?

- Да, - ничуть не смутился юноша. – Это моя суть. Если чем-то заинтересуюсь – не успокоюсь, пока не узнаю все до мелочей.

Хмыкнув, Моран снова окинул взглядом собеседника. Сейчас перед ним сидел не возмужавший юноша, а совсем зеленый мальчишка, воспитанный на детских книжках о храбрых рыцарях и прекрасных принцессах. Даже Оуэн выглядел сейчас куда серьезней, хотя тоже стоял навострив уши.

- Ну, раз так пошло, то позволь и мне полюбопытствовать. Ты назвал одного из охотников Ганном, – дождавшись кивка, Моран продолжил. – Могу ли я предположить, что это Ганн из Волчьего Отряда, который разнес целое гнездо одержимых в прошлом году?

- Он самый, - парень растянул улыбку до ушей. – Отцу стоило немалых усилий нанять их.

- Но ведь, насколько я помню, в Волчьем Отряде трое человек?

- Тирза осталась с моей сестрой, на всякий случай…

Не дослушав до конца, Моран вскинул арбалет, направив на кольцо тумана. Показалось? Нет, он точно слышал крик. Приглушенный, но все же крик. Мальфар мельком глянул на магоборцев: они тоже смотрели на круг. Тянулись долгие секунды, но ничего не происходило. Наконец, мужчина опустил арбалет.

- Не самый удачный день ты выбрал для беседы, Нолан. В день Испытания любому непосвященному вообще запрещено появляться во дворе. Как стража тебя пропустила – ума не приложу.

- Вот это как раз довольно просто, - заговорщически хихикнул юноша, которого, похоже, совсем не удивляло поведение мальфара. – Мы вышли через окно.

- Храни меня Синдоваль, - пробормотал Моран, наблюдая гордую улыбку с полным набором белоснежных зубов. – Что ж, буду знать. В следующий раз мы запрем тебя в каком-нибудь чулане, где нет окон, голые стены и дверь окована железом.

Насмешливое хихиканье стало ответом.

- А что такого опасного в этих испытаниях, и вообще, зачем они?

Тяжело вздохнув, мальфар смирился с тем, что поток вопросов не иссякнет.

- Ладно. Это не секрет, так что слушай. Существует три испытания для будущих мальфаров: Испытание Духа, Испытание Кровью и Испытание Купола. Все их придумали несколько столетий назад, когда Доминионом еще управляли маги. Каждое испытание символизирует собой некую ступень, барьер, который должен преодолеть ученик. Тебе выпала честь наблюдать Испытание Духа. Оно преподносит ученику его самые потаенные страхи, и если оный не может совладать перед лицом видений, то ему не место среди нас. Ибо мальфар должен уметь преодолеть любой страх. Испытание Кровью проверяет, сможет ли ученик убивать, и пережить потерю близких, если таковая случится. А случается очень часто. И, наконец, Испытание Купола, определяет, способен ли будущий мальфар совладать с той способностью, что подарует ему Купол, либо же она пожрет ученика изнутри.

- И ты их все тоже проходил?

- Разумеется.

- А что ты видел?

- Где? В Испытании Духа? Насекомых. Множество мерзких ползучих созданий, которые заполняли каменный круг, погребая под собой мое тело. Они забирались под одежду, пытались залезть в нос, уши, рот… - Моран вздрогнул от воспоминания. - В тот день меня спасла игла, которой прокалывают пальцы для наложения чар защиты. Я колол себя раз за разом, сосредоточившись на боли, пока ужас и паника не отступили. А иначе бы побежал так, как бегут малодушные. И встретил бы смерть.

- Неужели это так опасно? – засомневался парень.

- Суть испытаний мальфаров такова, что ты либо проходишь их, либо погибаешь. Третьего не дано, увы. Беда в том, что не все ученики воспринимают предупреждение о смертельной опасности всерьез. Многие считают, что их могут просто снова выбросить на улицу, откуда подобрали, но не более того. Перед глазами ужаса подобные размышления становятся фатальными, и некоторые ученики быстро сдаются. Но после первого Испытания приходит осознание действительности.

Моран, снова перевел взгляд на ритуальный круг, и тут внезапно волна дурноты прокатила по его телу. Еще немного и его бы вывернуло на изнанку. Несмотря на мрак, перед глазами еще больше потемнело, а в висках загрохотал барабан. Глубоко задышав ртом, Моран с трудом сглотнул подкативший к горлу комок. Это было не впервой, подобные приступы уже случались с ним несколько раз за последние месяцы. Вот только они всегда происходили после боя с одержимыми, или при схожих обстоятельствах. Но чтобы во время отдыха… Переведя дух, Мальфар сделал для себя заметку, заглянуть к лекарю.

- Все нормально? – спросил наблюдающий с интересом Нолан. Оуэн тоже бросал любопытствующие взгляды, хотя и не приближался.

- Да, - немного хрипло, произнес Моран, - Все в порядке.

- Хм. А ты довольно странный человек, - задумчиво произнес юноша.

- Многие вообще не считают мальфаров людьми.

- Ну, многим свойственно ошибаться.

- Знаешь, Нолан, ты тоже странный. То резвишься, как ребенок, то философствуешь, подобно старцу.

- О, это семейная черта Роневальдов, - хихикнул парень. – Один из моих учителей частенько говорил…

Громкий крик ужаса, оборвал Нолана на полуслове. Моран вскинул арбалет и замер в ожидании. Спустя еще мгновение крик повторился, и в нем было еще больше отчаяния, чем в предыдущем. Круг мигнул синеватым светом и выплюнул наружу худую девчушку, которая тут же вскочила на ноги и бросилась бежать. Морану оставалось только поблагодарить Богиню за то, что девочка бежала не в его сторону. С противоположного конца двора послышалось характерное шипение, и трехфутовая стрела сбила несчастную с ног, опрокинув на спину и убив на месте.

- Святые угодники… - воскликнул Нолан. – За что?

- Тихо! – Мальфар опустил все еще заряженный арбалет. - Молчи и смотри.

Поначалу все было без изменений, а потом кольцо тумана ожило. Тонкие бледные щупальца медленно потянулись от круга к убитой. Они змеями оплели ее запястья, и поволокли обратно, оставляя кровавый след. Через минуту тело скрылось в густой белой пелене.

Нолан сидел с широко распахнутыми глазами, наконец-то осознав, что здесь совсем не место для шуток. От потока его любознательности не осталось и следа.

- Ритуальный круг — это место, где соприкасаются грани миров, – тихо произнес Моран. – Именно поэтому ученики окружают себя защитой. Если кто-то соприкоснулся с иным миром, то он несет на себе его след. Такой человек подвергает всех, кто рядом, опасности. То, что обитает внутри круга может вырваться на волю. Все наши ужасы и страх. Конечно, если дождаться рассвета, то связь оборвется, но к тому времени, почти наверняка, большинство обитателей замка будут уже мертвы. Поэтому, соприкоснувшиеся с иным миром, должны быть поглощены кругом. Если ты думаешь, что там внутри всего лишь туман, то ты ошибаешься. Присмотрись. Хозяева пожаловали на пир.

Изначально спокойная белая масса тумана забурлила, переливаясь из одной формы в другую. Рябая дымка не позволяла многого видеть, но хватало и малого. Вот по краю проскользнуло тощее змееподобное тело. Затем сверху показался гребень невиданного существа. Образы сменялись один за другим: чешуйчатые спины, мощные когтистые лапы и огромное множество переплетающихся чудовищных тел. Они сбежались пожрать то, что теперь принадлежало им. Меньше чем за минуту белое марево вновь успокоилось.

Мальфар посмотрел на Нолана. Юношу била мелкая дрожь. Наверняка, жизнь лорда успела познакомить его со смертью, но точно не в такой ее ипостаси. Первобытный ужас, притаившийся в молочной дымке, коснулся и его.

- Ритуал закончится с рассветом, - напомнил Моран. – Все еще хочешь сидеть здесь?

Нолан отрицательно качнул головой. Он встал, и, не прощаясь, без единого слова, побрел в сторону стоящих в стороне магоборцев, едва не позабыв своего пажа. Тот застыл с широко распахнутыми глазами. Испытательный круг намертво приковал его взгляд. Рыжему пришлось хорошенько дернуть Оуэна за руку, чтобы тот пришел в себя.

В общем-то, Морану было все равно. Он поудобнее устроился на одеяле, с тоской гадая, придется ли ему сегодня убить кого-то из учеников или нет.

Ночь пролетела быстрее, чем ожидалось, но Моран с трудом дождался рассвета. Как только чары круга спали, он встал, свернул одеяло и пошел прочь, оставив учителям подсчет потерь. А лично ему требовалось только одно – отдых. Долгая медитация, способная успокоить перенапряженный мозг. В противном случае очень скоро могли проявиться неприятные последствия в виде судорог или чего похуже.

Добравшись до своей комнаты, мальфар повесил на крючок арбалет, затем колчан, в котором теперь не доставало одного болта. Моран просто бросил остальные вещи на кровать, закрыл оконные ставни и принялся чертить круг. Затем зажег почасовую свечу, сел и наконец-то позволил себе расслабиться. Тело медленно начало сбрасывать с себя накопившуюся за два дня усталость. Разум его погрузился в нечто среднее между сном и явью.

* * *

Ближе к полудню, подходя к церемониальной зале, Моран встретил Рида. Выглядел тот бодро, но обычной веселости за ним не наблюдалось.

- Сколько? – опуская приветствие, спросил Моран.

- Семеро. Причем часть подавала большие надежды.

- Надеюсь, остальные прорвутся до конца.

- Твой оптимизм не может не радовать, - кисло улыбнулся Рид. - Но, даже если они без потерь пройдут Испытание Кровью, то Купол погубит как минимум треть из них. С каждым годом мы набираем все меньше учеников, а гибнет все больше. Такими темпами мальфары скоро перестанут существовать.

- Покуда существуют прорывы и нечисть, стремящаяся пролезь сквозь них, мы никуда не исчезнем. Возможно, начнут собирать детей не только по Катрии, но и по соседним государствам. А, может, объявят набор добровольцев повзрослее. В любом случае, это не наша с тобой забота.

- Что-то ты сегодня ворчишь, как невеста без приданого. Впрочем, ладно – пришли.

У входа в церемониальный зал стояла почетная стража. При приближении мальфаров восемь солдат в черных плащах и парадных кирасах вытянулись по стойке смирно, а еще двое поспешили распахнуть двери. Внутри огромного зала было светло и красочно, но при этом совсем пусто: ни мебели, ни гобеленов, ни ковров. Гигантскую фреску на восточной стене, изображающую историю возникновения Доминиона, освещал ряд стрельчатых окон западной стены. Но в первую очередь внимание привлекал пол, выложенный из мутно-белого ферентирского мрамора. Посреди зала мрамор менял цвет на агатово-черный и сплетался в символ бесконечности, добрых двадцать футов длиной. Вдоль этого рисунка располагались три невысоких постамента, напоминающие колонны, на каждом из которых лежала серебристая сфера. Один постамент находился на пересечении линий символа, два других – в центре каждой из «капель».

- Похоже, мы последние, - шепнул Рид.

Но Моран это уже и так заметил: сенешаль и Нолан о чем-то тихо разговаривали в центре зала. Оуэн стоял неподалеку, дабы не мешать их беседе. Двое охотников на магов тоже находились тут, раздражая мальфара одним своим присутствием. Хвала Богине, что хотя бы в замке они соизволили снять свои треуголки.

Моран понял, что только сейчас ему удалось по-настоящему хорошо рассмотреть этих двоих. О Волчьем Отряде ходили разные слухи, и не всегда лестные. Лидером отряда был Ганн. Высокий, крепко сложенный, как раз под стать топору, висящему у него на поясе. Черный кожаный жилет, который он надел поверх белоснежной рубахи, говорил о том, что он частенько гостил в светских кругах. Напротив, длинные светлые волосы, завязанные в хвост, баки и короткая борода на квадратном подбородке, выдавали в нем уроженца Сентийских островов, коих в высшем обществе весьма не любили за их прямолинейность и тяжелый норов. Похоже, в этом человеке скрывалась многосторонняя личностью.

Ощутив на себе холодный до гусиной кожи взгляд, Моран посмотрел в глаза второму охотнику. Его звали Раду. Он стоял в стороне, в тени, так чтобы держать в поле зрения оба входа в зал. Опираясь на уже знакомое Морану короткое копье, лезвие которого, в этот раз было зачехлено, Раду изучал вошедших мальфаров. Но не из любопытства, а так, как охотник рассматривает добычу. Он был на полголовы выше своего компаньона, худой, жилистый, и куда более опасный. Молва умалчивала, откуда он родом, но исходя из длинных черных волос, повязанных лентой, больших черных глаз и ярко выраженных скул, можно было предположить, что Раду был уроженцем султанатов.

- О, вот и те, кого нам недоставало, - воскликнул сенешаль Дорф. – Можем начинать.

Он указал Нолану на один из крайних постаментов. Моран и Рид привычно проследовали ко второму, а сам сенешаль стал у третьего, центрального.

- Прошу положить правую ладонь на сферу.

Когда все четыре участника церемонии возложили ладони, сенешаль продолжил:

- Ныне я являюсь свидетелем и поручителем за составляемый здесь контракт. Все что вы скажете, будет засвидетельствовано мною и богами.

Он сделал церемониальную паузу, и продолжил:

- Кто является заказчиком?

- Я, Нолан Роневальд, - с восторгом произнес юноша.

- Чего желает заказчик?

Нолан прочистил горло, и его речь стала совсем не похожей на ту, что была прежде. Она приобрела резкий официальный тон, в котором сразу читалось аристократическое происхождение:

- Дом Роневальдов желает, чтобы нанятые нами мальфары достали из Дюфана, известного так же, как Мертвый город, некий артефакт. Это большая клепсидра, заполненная лепестками роз, именуемая Даром Тегеи. Добыть сей предмет можно только в моем присутствии, посему частью договора является также сопровождение и охрана меня на время путешествия в город. Далее полученный артефакт нужно доставить к нам в родовое поместье, а оттуда, взяв с собой мою сестру – Элайзу Лин Роневальд – сопроводить артефакт и девушку в целости и сохранности к крепости Телгор, не позднее первого дня осени.

- Что будет предложено в награду за работу? – вопросил Дорф.

- За оказанные услуги, Доминион получит сто двадцать тысяч золотом.

Моран чуть не поперхнулся. Им, конечно, сказали, что сумма не маленькая, но, чтобы настолько! Да за такие деньги, можно было нанять всех мальфаров вместе взятых. У него противно заныло под ложечкой, от окончательного понимания, что дело тут совсем не чисто. Переглянувшись с Ридом, мальфар понял, что у друга те же мысли на уме.

- Кто является исполнителем?

- Я, Моран Ригс.

- Я, Ридгар Фелл.

- Даете ли вы свое согласие на выполнение прошения заказчика за назначенную цену?

- Да, – в один голос ответили мальфары.

- Посему я объявляю сделку заключенной.

С этими словами сфера под рукой сенешаля ярко засветилась, а за ней остальные две сферы. Моран почувствовал уже ставший для оперативников привычным озноб, от накладываемого заклинания. Затем, по горлу будто проскреблись ржавым железом, и все прекратилось. На шее у заключивших сделку появилось по тонкому ошейнику-наколке. Простая полоса светло-серого цвета, которую сразу и не заметишь.

- Нам не нужны подписи и печати, дабы скрепить этот контракт, ибо ваши жизни, и жизни всего вашего рода, свяжут вас обязательством намного надежнее слов. Кто откажется исполнять договор — умрет! – заключил сенешаль, объявив церемонию закрытой.

Конечно, и Моран, и Рид, знали всю подноготную, но и Нолан почему-то не выглядел удивленным. А значит, знал, на что шел. Следовательно, ему есть чем платить. Но откуда у столь малого Дома такие деньги? Мальфар хотел поговорить об это с Дорфом, но не успел. На Морана со страшной силой накатила дурнота и, под удивленные взгляды окружающих, он стрелой вылетел из зала. С трудом выбравшись на улицу, несчастный согнулся пополам и буквально вывернулся на изнанку. Его рвало долго и мучительно. Придя в себя, мальфар обнаружил, что недалеко от него стоит Рид, дожидаясь пока ему полегчает, и короткими жестами отгоняет особо любопытных слуг.

- Ба, да ты часом не того? На солененькое не тянет? – любезно поинтересовался друг. – Или может особо ревнивая барышня чего в еду подсыпала? - как и всегда в такие моменты, Морану ужасно захотелось выбить все ехидство из голоса Рида. Но вместо этого его в последний раз скрутило в сухом рвотном позыве. – Хотя нет, скорее это по моей части. Ладно, пока ты там занят, позволь поделиться одной мыслью. Такие огромные деньжищи, а наняли всего двух мальфаров. Притом, как сказал Дорф, были четко описаны наши умения и внешность. Есть мнение, что вместе с профессиональными услугами, Доминион продал и наши души, а тела, разумеется, после скоропостижной кончины, пустят на запрещенные эксперименты. Ну, или что-то в таком духе.

- Занятная версия, - прохрипел Моран, вытирая рот платком. - Но, вместо пекла, нас с тем же успехом может ждать небесная благодать. Мы ничего не знаем, Рид.

- Возможно. Но все это скверно пахнет.

И, скривившись, добавил:

- Не лучше твоего полупереваренного завтрака.

- Хочется надеяться, что твоя проницательность в этот раз тебя подведет.

- Хочется, - кивнул черноглазый мальфар. – Но, сдается мне, это путь в один конец. Ты как знаешь, а я напьюсь. В хлам. А вот тебе, мой друг, не помешало бы заглянуть к целителю.

- Непременно, - кивнул Моран. – С утра, перед отъездом. И еще, Рид, не перестарайся с вином, чтобы утром мне не пришлось привязывать тебя к седлу на потеху гостям.

Глава 8

Ненавижу, когда ничего не меняется. Такая прогнившая страна должна быть разрушена…

Грегор-Безумец.

Эсте Шейден, по прозвищу Алое Крыло, стоял на вершине Серого перевала. Восходящие потоки ветра развевали его длинные полностью поседевшие волосы, хватались за полы потрепанного плаща. Со всех сторон мужчину окружал угрюмый горный пейзаж. Минимум растительности и голый камень. Бурые склоны по бокам казались гигантской грудой грязи, через которую какой-то великан прошелся тупым ржавым плугом, создав перевал. Несмотря на высоту, даже тут, далеко за границей Амирской пустыни, все еще встречался желтоватый песок, периодически заносимый наверх теплым южным ветром. Здесь же стояла крепость Инрат. Некогда возведенная из огромных серых глыб, крепость была построена для защиты Катрии от набегов кочевников.

Кроме того, она являлась местом, где люди, пересекающие перевал, могли обрести ночлег и убежище. Но не сегодня. В этот раз крепость Инрат стала помехой. Именно поэтому три гигантских песчаных смерча, окружившие её с разных сторон, медленно, но неотвратимо стирали стены в пыль. Даже на расстоянии в полверсты Эсте все еще мог слышать, как вопят люди внутри. Жертвы. Очередные жертвы, которые он приносил ради достижения требуемой цели. Маги пустынников, сидящие по периметру стен, прижав ладони к земле, монотонно и в унисон напевали нечто среднее между заклинанием и мантрой. Песок живым облаком клубился вокруг них, а затем тонкими змейками уплывал в сторону смерчей, не давая им утихнуть.

С оглушительным грохотом одна из стен рухнула. И сколько же там внутри людей? - подумал Эсте. - Наверняка несколько сотен... Стоит ли оно того? Этот вопрос мучил его уже давно. Стоит ли оно того? Часто, почти всегда, Эсте предлагал своим врагам и соперникам сделать выбор: отступить или быть убитыми. Но не в этот раз. Опасная помеха обязана исчезнуть. Исчезнуть для того, чтобы жили другие. Чтобы походу аллонцев ничего не угрожало. Чтобы в любой момент они могли беспрепятственно вернуться в родные земли.

Крепость умирала. А мимо нее по узкой серой дороге шли войска. Аллонцы, одетые в песочно-желтые одежды, хорошо сливались с местностью. Их было много. Многие тысячи. Покрытые легкой броней они шли ровным уверенным шагом, не обращая внимания на бушующие недалеко песчаные вихри. Мимо промчался кавалерийский отряд. Худые светлые лошади, привыкшие к долгим походам по пустыне, с трудом переносили переход через Серый перевал. Он хоть и считался относительно пологим, но при этом все же таил в себе некоторые опасности. В первую очередь это сказалось на лошадях — не все добрались до его верхней точки. Но ничего, - думал Эсте, - потери в пределах допустимых. Предстояло нелегкое дело, и успех всей кампании останется под вопросом до самого финала.

Наконец, Алый отвёл взгляд от погибающей крепости, и посмотрел на тех, кто стоял подле него. Те немногие, на кого он мог положиться. Единственные союзники понявшие и разделившие его убеждения.

Старейшина Широ, дряхлый и седой, уже много лет вел аллонцев только ему известным путем. Но народ процветал, посему мудрец сыскал любовь и уважение. Эсте называл его просто «старик». Широ был настолько худым и ссохшимся, что казалось вот-вот развалится. Его одежда больше походила на тряпье, на голове громоздилась небрежно уложенная чалма, прикрывавшая и шею. Лицо, сильно потемневшее от постоянных лучей палящего солнца, мудрец постоянно морщил. Всю эту картину венчала небольшая, на удивление аккуратно ухоженная, седая бородка, которую Широ любил поглаживать размышляя. Но глаза, глаза старика, несмотря на весь его дряхлый вид, оставались ясными и чистыми. В них светился живой, жаждущий познания ум, умудренный множеством прожитых лет. Ум способный дать ответы на многое.

Чуть поодаль сидели еще трое сподвижников Эсте. Мальфары, некогда посланные его убить, а ныне верно следовавшие за ним. После событий десятилетней давности за Алым Крылом долго охотились. Долго и упорно. Доминион не скупился на золото, не стеснялся терять оперативников, лишь бы найти и уничтожить того единственного человека, который посмел опорочить честь и репутацию мальфаров. Человека, который, наперекор судьбе, смог избежать всех поставленных ловушек, уйдя целым от погони. Тот, кого они заклеймили ренегатом и прозвали Предателем.

Был ли он предателем на самом деле? На этот вопрос Эсте не мог с уверенностью ответить даже самому себе. Возможно был, хотя и не по своей воле.

За десять лет Эсте уничтожил семь отрядов зачистки, посланных за ним. Над каждым из убитых он скорбел, ибо почившие были его братьями. Пусть даже сами они так не считали. Эсте предлагал им отступиться, забыть о нем, предлагал вернуться назад без добычи, зато живыми. Но верность долгу, которую мальфарам вбивали с малых лет, слепая вера в кодекс, упрямство и привычка доводить дело до конца, раз за разом толкали их в объятия смерти. Каждый раз Эсте предлагал мальфарам принять его сторону: приводил доводы, пытался достучатся до тех, кто прозвал его Предателем. Но тщетно. Лишь трое сидящие подле него прислушались. Остальные же...

Рейнар Впередсмотрящий, самый старший из этой троицы мальфаров, стал первым, кто присоединился к Эсте. Рейнар обладал довольно занятной способностью: он мог видеть будущее на несколько секунд вперед, что открывало перед ним абсолютно иной мир. Весьма своеобразная личность, частенько его даже называли безумцем. Заслуженно. Рейнара могло кидать из крайности в крайность за считанные мгновения. Взбеситься из-за одного неверного сказанного слова? Легко! При том своей мягкой внешностью он походил на благородного дворянина или даже священнослужителя. Рейнар обладал достаточно внушительным ростом, чтобы смотреть на Эсте сверху вниз. Его длинные золотистые волосы, собранные в хвост, короткая бородка и миролюбивый взгляд создавали обманчивое впечатление. Порой – убийственное. Левую бровь и скулу мальфара пересекал уродливый шрам, доставшийся ему несколько лет назад в последнюю Ночь Терний. Тогда его глаз чудом уцелел.

Первая встреча Рейнара с Эсте оказалась не самой приятной. Эсте попивал эль в таверне, когда вдруг нутром почувствовал угрозу. Мальфар успел окутать себя крылом для защиты за мгновения до того, как яркая огненная вспышка разнесла всю стену общего зала, засыпав помещение острыми осколками. Кроме Эсте, единственным непострадавшим оказался хозяин таверны. Вероятно, в жизни он повидал всякое, поэтому в нужный момент укрылся за стойкой.

Началась рубка. Безумная и, возможно, самая горячая, что случалась у Эсте. И не только потому, что один из мальфаров обладал способностью призывать огонь. Противники действовали уверенно, быстро и слажено. Но, несмотря на поразительное проворство, они начали умирать один за другим. Лишь последний из группы умудрялся уклонятся от атак Эсте, безошибочно находя пути отхода. Он даже улучал мгновения, чтобы атаковать в ответ. Впрочем, тоже без особого результата. В какой-то момент двое просто замерли посреди разрухи: Эсте с распахнутым алым крылом, и Рейнар, сжимающий меч и стилет. Каждый из них понимал, что это патовая ситуация. Тогда Эсте заговорил, как делал это когда-то. И Рейнар, мальфар первой ступени, неожиданно, прислушался к его словам.

Спустя какое-то время они уже крепко выпивали. Правда уже в другой таверне, поминая только что погребенных мальфаров. А через несколько дней Рейнар окончательно принял сторону Эсте, узнав все его мотивы и изучив обстоятельства. Для Алого это стало большой неожиданностью. Мужчина не то чтобы был не рад. Нет. Наконец-то он смог достучаться хоть до кого-то, наконец-то хоть кто-то ему поверил. Но где-то глубоко внутри Эсте тлела мысль: А вдруг всё не по-настоящему? Вдруг он лишь притворяется? Поэтому еще много дней и ночей недоверие скребло его изнутри. Лишь со временем они с Рейнаром стали настоящими соратниками, начав доверять друг-другу. Но только спустя полгода после этого Эсте позволил себе расслабиться по-настоящему.

Второй из сидящих рядом мальфаров была Айвин. Железная Дева. Её удивительная способность заключалась в том, что она могла создавать вокруг себя покров из любого неорганического вещества – земли, камня, металла. Чаще всего в ход шло железо, достаточно прочное для боя, и куда более доступное, чем сталь.

Чтобы описать Айвин вполне бы хватило слов «суровая женщина». И в этой самой суровости ей уступали многие бывалые вояки. Ходили слухи, что Айвин родом откуда-то с островов Дикого моря. Ее грубое лицо, статная фигура и не по-женски крепкое тело пришлось бы по вкусу далеко не каждому мужчине. Она коротко стригла свои каштановые волосы, чтобы те не мешали при использовании покрова. Но в то же время что-то в этих синих глазах и напускной грубости влекло как маяк тех немногих, кого не отпугнуло первое впечатление.

Поскольку Айвин была мальфаром высшей ступени, она пришла за Эсте в одиночку. Рейнар в тот момент выполнял его поручение, и седовласый мальфар оказался с Железной Девой один на один. В отличие от предшественников, Айвин решила сначала поговорить, и милостиво предложила ему сдаться без боя. Признаться, не каждый день Алому приходилось встречаться с мальфарами первой ступени. Вид Железной Девы, благодаря боевому покрову похожей на здоровенного металлического голема, поражал и ужасал одновременно.

- Сдавайся, Эсте Шейден, - произнесла она звенящим нечеловеческим голосом. - Я не могу даровать тебе помилование, но обещаю, что тебя не будут пытать, твой язык не будет вырван, пальцы отрезаны, а казнь пройдет согласно кодексу мальфаров.

Эсте с усмешкой поклонился:

- Я благодарен за столь щедрое предложение, леди, но вынужден отказаться. На этом свете меня держит одно незаконченное дело.

- Тогда ты не оставляешь мне выбора.

- Но обязательно ли нам драться? Я не желаю зла Доминиону. Я помню все хорошее, что сделали для меня те люди, мои наставники. Помню своих друзей. И совсем не таю ни на кого из вас обиды, понимая по какой причине меня пытаются уничтожить. Я принимаю это. Но в то же время никогда не приму тех обвинений, которыми осыпал меня Доминион.

- Поёшь, как султанатский торговец, - прогудела Айвин.

- Возможно. Вот только мои цели стоят выше всего этого. Я не несу угрозу, но пытаюсь отвернуть ее. Присоединяйся ко мне, и я поведаю тебе все как есть. Вместе мы сможем спасти множество жизней. Гораздо больше, чем ты можешь себе представить.

- Даже если все так, как ты говоришь, для того чтобы спасать жизни, нужна сила. Докажи, что она у тебя есть. Если сможешь противостоять мне, я выслушаю твою историю.

Железные кулаки ударились друг об друга. Оглушающий металлический звон, пронесшийся по округе, ознаменовал начало сражения.

- Быть по сему, - Эсте призвал крыло. Он понимал, что, имея в распоряжении только свою кровь, не может позволить себе долгого поединка. Поэтому воспользовался очевидной стратегией. Мальфар атаковал, намереваясь преподнести противнику все и сразу.

Когда через десять очень тяжелых минут Айвин с грохотом повалилась на землю, Эсте был уже на пределе. Его изрядно шатало, а перед глазами плавали темные круги. Железная дева признала свое поражение, готовая принять смерть, но Эсте вновь предложил ей другой вариант: стать его товарищем по оружию. В обмен он обещал, что никогда не заставит ее идти против Доминиона и собратьев. Принципиальная Айвин какое-то время думала, но все же согласилась. Последующие две недели мальфар лично выхаживал ее, пока раны женщины не зажили достаточно, чтобы отправиться в долгий путь.

Третьего мальфара звали Диамидас. Он не успел еще получить прозвище, так как лишь недавно прошел посвящение. Ему посчастливилось оказаться в последней из групп зачистки, охотящихся за Эсте. То было несколько лет назад. После чего Доминион, судя по всему, отказался от попыток прикончить Предателя.

Длинными черными волосами до самого пояса и темными глазами, которые подчеркивали острые черты его лица, Диамидас покорил не одно девичье сердце. Он всегда носил вычищенный до блеска санкар, который скрывал от посторонних глаз татуировки по всему его телу. К примеру, древне-катрийская вязь, оплетала шею парня и содержала в себе отрывок из кодекса мальфаров. Однако за показной помпезностью таился практичный подход. Рисунок прекрасно скрывал магическую «удавку» от заключаемых контрактов. Некоторые мальфары практиковали подобную ерунду.

Диамидас обладал довольно занятной способностью: он мог превращать любую поверхность в режущую. К примеру, взятая в руки палка в одно мгновение покрывалась холодным синим свечением, и могла с легкостью резать стальную броню и людскую плоть. Хотя, возможно, правильней было бы сказать: не резать, а разъедать. Губительное оружие. Предмет не прибавлял в весе, а если мальфар его отпускал, то за несколько секунд свечение рассеивалось, и оружие теряло свои свойства.

Группа зачистки, в которой находился Диамидас, наткнулась на Эсте совершенно случайно. Они столкнулись буквально нос к носу в одном из темных переулков Ознара. Алый давно не видел таких молодых оперативников. Казалось абсурдным, что за ним послали совсем еще зеленых мальфаров. Возможно, у Доминиона заканчивались свободные кадры. В каком-то смысле они уже давно исчерпали все разумные пределы допустимых потерь оперативников. И это объяснило бы, почему данная волна в итоге оказалась последней. А, возможно, там наверху посчитали, что Эсте не решится поднять руку на молодняк. В этом случае они глубоко ошибались.

В тот момент, когда четыре мальфара бросились в бой, даже не став слушать Предателя, Диамидас сам перешел на сторону Эсте. Не успели оперативники опомниться, как двоим из них разрубили спины. Последний мальфар успел развернуться, но тут же был пронзен синеватым мечем. А если точнее, обыкновенным деревянным клинком, от края до края покрытого орнаментом. Его тонкие линии, мельчайшие детали и витиеватый рисунок производили просто гипнотический эффект. Какой бы резчик не нанес сию резьбу, Алому хотелось бы поглядеть на другие работы этого мастера.

Воцарилась немая сцена, потому как у Эсте просто не нашлось слов. Диамидасу потребовалось время, дабы объяснить Алому, что давно является его ярым поклонником, и что сам вызвался добровольцем. Что для некоторых из нового поколения, Эсте стал не Предателем, а неким символом непокорности жестким правилам Доминиона. Иконой, которой можно поклоняться. Признаться, Эсте был шокирован. Он не знал, как реагировать на подобную фанатичность, на легкий налет в глазах паренька. Пришлось устроить множество проверок, чтобы убедиться, что Диамидас не ударит ему в спину, как своим бывшим товарищам. И даже после того Эсте еще долгое время относился к новенькому настороженно. Не единожды Алому приходилось пресекать его конфликты с остальными двумя мальфарами. Но со временем стало ясно, что преданность паренька столь же сильна, как и его фанатичность.

Теперь эти трое сидели рядом. Те, на кого Эсте мог во всем положиться. Он повернулся и посмотрел на Широ.

- Скажи, Старик, верный ли путь я выбрал? – Алый указал на крепость. – Я убиваю ни в чем не повинных людей. Жертвую своей жизнью, жизнями своих сподвижников, твоей, а также жизнями всего твоего народа. Я пытаюсь выхватить нужную песчинку из целого бархана. Обернуть беду на пользу. Возможно ли это? Или на самом деле я лишь самонадеянный болван? Мне видится, будто я всюду совершаю ошибки: спас друга лишь для того, чтобы предать его: был отвергнут Доминионом, а теперь пытаюсь его же и спасти. Наша Игра уже начата, но сомненья все еще терзают мое сердце.

Эсте поглядел на крепость, где песчаные смерчи уже заканчивали свое дело, оставляя за собой одно мелкое крошево. Возможно, под крепостью были тайные ходы, и кому-то из ее обитателей удалось спастись? Алый пытался утешить себя этой мыслью, но все это мнимое тепло отдавало тухлятиной.

- Послушай меня, мой мальчик, - сказал Широ. – Ты жертвуешь тысячей, чтобы спасти сотни тысяч. Твой груз не по силам другим. Ты дал нашему народу шанс остановить грядущее бедствие, предотвратить проклятие. Дал надежду на будущее. Вопрос не в том, стоит оно того или нет, а в том, хватит ли у тебя решимости довести эту Игру до конца.

Широ провел ладонью по бородке и продолжил:

- Я помню, как пять лет назад ты пришел к нам. Точнее, тебя приволокли, связанного по рукам и ногам. Но в твоих глазах я увидел нечто не свойственное катрийцам. Вначале принял это за одержимость, но потом понял, что это вера. Вера в праведное дело.

Пять лет, - подумал Эсте. - Целых пять лет. А если считать с происшествия Купола, то уже все десять. Как быстро летит время. Он четко помнил, как пришел в себя после побега. Едва к нему вернулась способность здраво мыслить, Алый начал искать возможность решить ту задачу, которую поставила перед ним ведьма. И это оказалось исключительно сложной задачей. Дабы решить ее, Эсте первым делом изучил Апокриф, украденный из Доминиона, а затем отправился в странствия. Он бродил от города к городу, посещал храмы и библиотеки. По крупицам собирал информацию, одновременно пытаясь скрываться от погони. И, чем больше Эсте узнавал, тем больший ужас и уныние охватывали его сердце. Чем дальше он двигался в исследованиях, тем очевиднее становились масштабы надвигающейся катастрофы.

Он узнал, что срок в десять с небольшим лет был поставлен ведьмой не просто так. Что, когда это время иссякнет, на Катрию обрушится длань Плакальщицы. Случится массовое заклание ее жителей во имя мести. Сотням тысяч предстоит умереть, если не будет снято проклятие Гаййи.

Так называлось Древо Жизни, которое императрица Катрина когда-то силой увезла из Аллоа-дер-Гиз, Города Цветов. В тот мрачный день аллонцы наложили на отобранное Древо проклятье.

Гаййа всегда даровала лишь добро. Земля вокруг нее цвела на многие мили, что позволяло Городу Цветов существовать посреди пустынных земель. Почва становилась чрезвычайно плодородной. Раз в год, в первый день осени, дерево приносило пять плодов. И каждый из них был бесценен. Если плод съедал человек, то срок его жизни значительно увеличивался, любая болезнь излечивалась, а дряхлое тело молодело и наливалось силой. Плоды Древа, посаженные в землю, создавали островки благодатной почвы на несколько миль вокруг себя. В течение года эта земля преображалась до неузнаваемости. Такие чудеса позволяли аллонцам расширять оазис и собирать урожай, достаточный, чтобы прокормить всех жителей города.

Но Древо забрали. И вот, за три сотни лет с момента падения империи, плоды Гаййи успели распространиться по большей части Катрии. Многие из них находились в Ферентире, призванные остановить распространение Багровой Пустоши. Все эти годы правители государств, главы знатных семей и непомерно богатые вельможи платили баснословные деньги за возможность заполучить такие целительные плоды. Теперь всем им, а также каждому потомку тех, кто вкушал плоды Древа Жизни, суждено будет умереть после активации проклятия. Так же, как и тем, кто в этот момент будет находиться на земле, благословленной плодами Древа. Всем. В один миг. Как только плоды зацветут триста тридцать третий раз, и с тех пор минет три дня и три ночи, возмездие обрушится на предков тех, кто разрушил Город Цветов.

Все это Эсте узнал лишь благодаря требованию ведьмы добыть один из плодов Гаййи. Но тогда эта цель казалась недостижимой. Древо Жизни хранилось в крепости Телгор, неприступной, как шардийская девица. Внутри крепости всегда находился сильный гарнизон, а перед цветением туда приезжала целая процессия из элитных солдат, писарей и казначеев, стерегущая Древо денно и нощно до самого сбора плодов. В одиночку у Эсте не было шансов добыть плод. Кроме того, какой смысл опускаться до банального воровства, если в ближайшем будущем половина катрийцев отдадут Плакальщице свои души?

И тогда Эсте понял, что единственной возможностью достигнуть желаемого и предотвратить катастрофу, это заручиться помощью аллонцев. Тех, кого когда-то обрекла на смерть императрица, обокрав их город. Чьи обида и отчаяние не только создали проклятье, но и наделили его необычайной силой, грозившей погубить огромную часть Катрии.

- Да, - сказал Широ, выдернув Эсте из размышлений, - я помню этот взгляд. Вера в то, что добро должно восторжествовать, и непонимание того, что добро и зло – понятия, зависящие от точки зрения. Ты казался слишком мягким тогда. Молил спасти катрийцев. Тех, кто нас когда-то предал и обокрал. Тех, из-за кого цветущий город в пустыне вымер, оставив по себе лишь развалины. Но, знаешь, чем больше мы общались с тобой, тем сильнее я ощущал пламя твоей идеи. Аллонцы не хотят нести на себе грех предков. Кроме того, нам хотелось снова обрести дом. А легенды гласили, что только истинный аллонец с чистым сердцем, несущий в руках плод Древа Жизни, сможет преодолеть Багровую Пустошь. Только он сможет возродить Аллонию-дер-Гиз. Мы хотели все исправить, изменить, но не видели способа. И тогда явился ты. Многие считают, что боги пустыни послали тебя к нам.

- Боги пустыни, - фыркнул Эсте. – Что вы знаете о «богах»? Меня к вам послала безнадёга.

Старик улыбнулся.

- Иногда безнадега и есть Бог пустыни. И, если ты все еще сомневаешься в своем начале, то посмотри сюда, - Широ указал на марширующее войско.

Мимо шагал поток солдат, которому, казалось, не было конца. Аллонцы носили легкую броню, использовали круглые щиты, хорошо владели мечом, копьем и луком. Их одежда цветов пустыни служила идеальным камуфляжем. Но там были серо-желтые барханы, а впереди ждал совсем иной пейзаж. Эсте знал, что для цветов Катрии каждый воин несёт с собой разные краски. Они собирались перекрасить одежду, как только спустятся с гор.

Вдоль колонны пехоты все время проносились отряды конных лучников, способных до предела изматывать вражеское войско. Кожу аллонцев, иногда даже их лица, покрывала целая вязь узоров и символов. У большинства основу составляли угловатые непрерывные линии, у других – замысловатые и волнообразные узоры.

- Осмотрись, Эсте. Пять лет потребовалось, чтобы собрать их воедино. Пять лет упорных трудов. Неужели ты считаешь, что это все напрасно? – старик покачал головой и погладил бородку. – Нет, мой мальчик, если бы твои идеи были сомнительны, то эти гордые люди никогда бы не пошли за тобой.

В основном одни молодые, - подумал Алый. Более того, на каждых трех мужчин, приходилась одна женщина-воитель. В далеком прошлом все их предки были земледельцами, но, лишившись дома, им пришлось научиться жить в пустыне. Она их закалила, сделала из бродяг настоящих воинов. Хорошо для войны, но плохо для союза.

Из-за тяжелых условий жизни и нехватки ресурсов, аллонцы привыкли жить тем, что совершали набеги на близлежащие плодородные земли, а то и на соседние племена. Они служили наемниками, охраняли караваны, занимались добычей и продажей смоляной воды. Суровые люди суровой земли.

Собрать в единый кулак столь разобщенный народ оказалось очень тяжелой задачей. Но Эсте предложил им сразу три возможности на выбор, и они подняли за него копья. Одни желали вернуть некогда утерянный дом и возродить Аллонию-Дер-Гиз. Другие понимали, что рано или поздно Багровая Пустошь вытеснит их с обжитых земель. Третьи боялись, что, если они не остановят наложенное предками на Гаййу проклятие, то им не будет покоя на том свете. Как и предкам. Разная мотивация, но единая цель, которая сковала разрозненные племена в молот пустыни.

Эсте размышлял о том, как мало времени осталось. Он понимал, что приготовления слишком затянулись, и планировал выход еще месяц назад. Но тогда им могло не хватить людей, так как некоторые из поселений еще не откликнулись на его зов. А сейчас, сейчас все было схвачено. Ведьма дала ему десять лет, и через несколько месяцев этот срок истечет. Не успеет выполнить обещанного – Моран умрет. Попытается избежать исполнения – Моран умрёт. Расскажет кому-то о своих истинных мотивах – Моран умрёт. И виной тому одна единственная необдуманная клятва.

Мальфар коснулся медальона, висящего на шее. Маленькая амфора хранила несколько капель ненавистной Эсте крови. Его часть договора с ведьмой заключалась в том, чтобы оросить эту кровь соком одного из плодов Гаййи, прочтя заклинание из древнего апокрифа. Алый уже изучил достаточно много книг, и подозревал, что это должно воскресить почившую на костре ведьму. Воскресить ту, чьей смерти он желал больше всего. Да и не ведьму вовсе. Знания, полученные от голосов в голове, нашли свое подтверждение в обрывках книг по всему миру. С подобными существами любая оплошность могла закончиться чем-то похуже смерти.

И все же Эсте собирался выполнить данную клятву. Ради Морана, ради жителей Катрии. А сроки истекали. Ведьма предупреждала, что чем ближе будет срок, тем хуже будет становиться его другу. Это должно было подстегнуть Эсте к действию. Незримая болезнь вылезет на свет. Уже сейчас у Морана должны были начаться проблемы. И Алому предстояло закончить начатое дабы спасти его. Спасти… или погубить?

Эсте поглядел на старика, перевел взгляд на сидящих рядом мальфаров. В их глазах он не нашел сомнений. Ну что ж, - подумал Эсте, - раз не сомневаются они, то и мне сомневаться не пристало.

- Я рад, что в час столь тяжких испытаний все вы здесь, рядом со мной, – произнес он, позволив себе эту маленькую слабость.

Отринув остатки сомнений, Эсте Шейден, известный также как Предатель, двинулся в путь - уничтожить ныне существующий порядок бывшей Катрийской Империи.

Разговор

- Любопытно, – король взболтнул содержимое полупустой чаши. – Теперь понятно, как пустынники смогли почти до основания стереть крепость на перевале. Странно, что они не сделали этого раньше.

- До той поры никто не мог объединить разрозненные племена. Да и чего бы они добились, решив покуситься на северные земли Катрии? После первого же рейда, даже удачного, перевал перекрыли бы наглухо. А вот проблем пустынники могли нажить на поколения вперед.

- Хочешь сказать, что сорок лет назад проблем аллонцы не нажили?

- Думаю, правильнее поставить вопрос иначе, - криво усмехнулся архонт. – А было ли вообще кому-то дело до пустынников, после того, что произошло дальше?

Роэн какое-то время задумчиво изучал остатки вина в чаше, после чего кивнул:

- Согласен. На пустой живот особо не повоюешь, - король одним залпом допил вино, встал и подошел к окну.

За время разговора небо яснее не стало, но благо дождь так и не начался. Можно было рассмотреть раскинувшийся внизу город, суетящийся словно муравейник.

- Как вы вообще допустили, что к Предателю потянулись другие мальфары?

- А мы могли этому помешать? – хмыкнул Дариан. – Не слать к нему карательные отряды? Попробовать обычных наемных убийц? Так мы пробовали. Предыдущий архонт, как только не извивался, чтобы смыть это «пятно позора» с репутации Доминиона. Бестолку. Да никто и представить не мог, к чему все идет. Особенно после того, как Алый начал наведываться в Амирскую пустыню, пропадая там на многие месяцы. Совет постановил, что будет разумнее оставить Предателя в покое, поскольку затраты от попыток его убить казались не сопоставимыми с выгодой.

- Знали бы они насколько ошибаются! – захохотал король.

- О да. За грозовой тучей они не углядели бурю, - Дариан откинулся на спинку стула, устало вздохнув. – Но у моего предшественника были свои взгляды на происходящее. Он создавал рисковые союзы для продвижения своих интересов. И мы еще поговорим о той, что хорошенько спутала карты предыдущему архонту…

Глава 9

Трудно сказать, где заканчивается человек и начинается животное.

Сулла, старейшина Доминиона, лекция о природе одержимых.

Утро Моран встретил преисполненным новых сил. Медитация смыла все печали и сомнения, оставленные минувшим ритуалом. Единственным напоминанием о вчерашнем дне была тонкая полоска на шее мальфара. Но и ее мало кто мог разглядеть. Моран встал, умылся, привел себя в порядок. Потом убрался в комнате и начал собирать незначительные пожитки в дорогу. Пару теплых вещей, плащ, латные перчатки и несколько мальфарских безделушек. Он открыл сундук и достал из него чекан, а также короткий меч.

В повседневности Моран ездил только со своим шихонским клинком. Его вполне хватало для устранения обычных одержимых, как, впрочем, и нерадивых разбойников. Но нестандартные миссии всегда требовали нестандартного подхода. Вдруг им попадется толстошкурый монстр, а то и закованный в латы рыцарь, или придется драться в узких переулках. Моран не знал, какое оружие ему может понадобиться, и решил подготовиться ко всякому.

Полностью собравшись, мужчина надел молочно-белый санкар, застегнул на предплечьях латные наручи и вышел из комнаты. Первым делом стоило посетить лекаря. Моран спустился на два пролета вниз, перешел в противоположное крыло замка. Было еще очень рано, но магистр Кулин являл собой образец того, кто встает ни свет, ни заря. Обычно все его утро занимал перебор разных банок, пузырьков и колб, а также копание в своих старых записях. Постучав в дверь, мальфар вошел и наткнулся на целителя, по пояс залезшего под огромный топчан, и что-то там сосредоточенно искавшего, выставив наружу пятую точку. Моран постучал еще громче – никакого результата. Тогда он громко прокашлялся. На этот раз магистр Кулин встрепенулся и соизволил вылезти.

- А-а-а, Моран, доброе утро! Или еще вечер?

- Доброе утро, магистр Кулин, - поприветствовал лекаря мальфар.

- Значит, все же утро, – он рассеяно посмотрел в окно. - Чем могу помочь, мой мальчик?

- Я к вам по делу.

- О-о, по делу это хорошо, хорошо, - закивал лекарь.

Невысокий и щуплый Кулин изрядно сутулился, и постоянно что-то бормотал себе под нос. Целитель предложил Морану сесть на тот самый топчан, а сам пошел открыть настежь окна. Яркие лучи восходящего солнца осветили комнату. Помещение начало наполняться свежим воздухом.

- Итак, мой мальчик, что тебя привело?

Моран коротко рассказал о том, как все чаще и чаще его беспокоят недомогания. Внезапные приступы дурноты или слабости стали появляться пару лет назад, но случались они редко и, зачастую, их можно было приурочить к тому или иному событию. Но сейчас эти явления начали происходить регулярно – раз, а то и два раза в неделю. Лекарь, забормотав что-то, потребовал снять рубаху, и взял слуховую трубку. Послушал грудь мальфара, потом спину, периодически постукивая то тут, то там. Давил на разные точки позвоночника и лопаток, при этом постоянно спрашивая:

- Здесь больно?

- Нет.

- Хорошо. А здесь?

- И здесь не больно.

- Прекрасно.

Под конец он извлек из одного из ящиков круглый каменный диск, в который было вплавлено с десяток разных самоцветов.

- Положи на него руку, будь добр, - Кулин протянул диск Морану.

Эта хорошо знакомая всем мальфарам штуковина использовалась для поиска и определения каких-либо отклонений в приобретенных способностях. Моран положил ладонь на середину диска. Все самоцветы разом ярко вспыхнули и быстро начали тускнеть. Под конец остались светиться только топаз и сапфир. Кулин сверился со своими записями, потом со всей историей показателей Морана с момента прохождения Купола, и, наконец, сокрушенно развел руками.

- Ничего не понимаю. Даже архетип не нарушен. Все в норме, совсем никаких отклонений. Дорогой мой, будь ты девицей, я бы просто предположил, что ты на сносях.

Моран фыркнул. Что-то последнее время предположения о его здоровье одно другого краше. От лекаря не ускользнуло недовольство мальфара.

- Не надо сердиться, мой мальчик. Поскольку ты не девица, то и беременным быть не можешь. Иначе мы бы лицезрели научный нонсенс. Беда в том, что я не могу определить причин твоего недуга. Мальфары во многом отличаются от обычных людей, - Кулин перешел на менторский тон. - Вы сталкиваетесь с тем, с чем любой другой человек никогда не столкнется. Организм мальфара после встречи с энергией с той стороны прорыва, после Купола, изменяется очень сильно. Чаще всего эти изменения затрагивают только мозг и нервные волокна, но порой изменяется и тело. В твоем случае, все осталось так же, как было сразу после испытания Купола. Ничего не изменилось, и я не вижу никаких признаков болезни.

Лекарь задумался.

- Знаешь, вот как мы поступим: я дам тебе два снадобья.

Кулин полез в один из сундуков, зазвенев стеклом внутри.

- Первое – это, - он протянул Морану небольшую склянку, доверху наполненную желтыми ребристыми пилюлями. Внешне они напоминали откормленных гусениц, которые, казалось, вот-вот проснутся, и расползутся во все стороны. - Будешь принимать по одной раз в два дня. Лекарство поможет снять тошноту, избавит от недомогания и прочего. У меня его все мальфарки берут перед… эм… Ну, не важно. Главное – средство проверенное. Еще очень хорошо помогает при мигрени. Так... а вот это – особая штука.

Лекарь достал маленькую коробочку с тремя мутно-зелеными шариками. Моран не мог решить для себя на что снадобье больше походит — на пучки травы, покрытые бурой кашицей, либо на козий помет.

- Если станет совсем невмоготу, то примешь одну. Но не вздумай делать это чаще, чем раз в день, иначе эффект окажется абсолютно противоположным. Там тебя и закопают.

Лекарь захлопнул сундук и уселся на него верхом.

- Конечно, это все временные меры. Возможно, у недуга силовая подоплека. Я слышал от мастера Дорфа, что вы отправляетесь на важное задание. Думаю, тебе будет не до хвори. Все же, после окончания работы, я крайне рекомендую тебе отправиться в Доминион на полное обследование. А пока... пока есть, что есть. И да, стекло не простое, можешь не переживать, по дороге не лопнет.

Поблагодарив целителя и сложив лекарство в поясную суму, Моран отправился дальше. Он решил вначале заглянуть в комнату Рида. Но после пары минут настойчивого стука ему так никто и не открыл. Тогда мужчина по-хозяйски вломился внутрь, но там не оказалось ни души. Ухоженная комната встретила его пустотой. Немного поразмыслив, мальфар поднялся на один этаж выше и быстро нашел комнату Исы. Он постучал, по инерции открыв дверь. И почти так же быстро ее захлопнул. Спустя мгновение в дверь со стороны комнаты грохнул сапог.

Моран снова открыл дверь. На этот раз аккуратнее, убеждаясь, что женщина больше ничего в него не бросит, и произнес:

- Иса, я, конечно, прошу прощения, что врываюсь к тебе в столь ранний час, но мне нужно вон то полумертвое тело, которое спит в твоей кровати.

С недовольным фырканьем в дверь выскочили два кота. Третий кот беззаботно спал прямо на голове у Рида, свив гнездо из его шевелюры. Обнаженная Иса, повернувшись спиной, встала и скрылась за ширмой. Зачем мальфарке в комнате потребовалась ширма, Моран понять не мог. Возможно, как раз для таких случаев, как сейчас, когда незваные гости ни свет, ни заря вламываются к тебе в комнату. Про себя он отметил весьма миловидные формы женщины. У Рида был отменный вкус. Этого у него не отберешь.

- Можешь попытаться его разбудить, - произнесла Иса. – За результат не ручаюсь.

Моран тяжко вздохнул и подошел к спящему другу, который, как оказалось, совсем не спал. Одним глазом он следил за Мораном, а вторым, судя по всему, пытался доспать упущенный сон.

- Что, уже утро? - с трудом пробурчал Рид.

- Ба-а-а, да ты, я смотрю, вечером времени зря не терял, - сокрушенно покачал головой Моран.

- Делать мне больше нечего, чем даром терять время.

При попытке встать Рид схватился за виски и застонал. Прилагая грандиозные усилия, он сначала сбросил с себя кота, а потом поднялся и все же выбрался из кровати.

- Ну, вот видишь, все не так плохо, - произнес он, дыхнув на друга ужасным перегаром. Моран едва не покачнулся. – Сейчас умоюсь, и все будет в порядке. Стану как огурчик…

- Разве что квашенный. По запаху так точно, - хмыкнул мальфар, отступив от очередной волны перегара.

Потеснив подругу, Рид достал из-за ширмы ведро с холодной водой, а затем полностью с головой ухнул в воду. Продержав там голову секунд десять, мужчина вынырнул и глубоко вздохнул, потом подождал еще несколько мгновений, и снова окунулся в воду. Рид повторил процедуру раз шесть-семь, после чего уже довольно бодрым и живым взглядом посмотрел на Морана. На его смуглом лице прорезалась улыбка.

- Запомни, дружище: никогда не мешай эль с ферентирской сивухой. Эта смесь достойна подаваться на лучших столах преисподней. Ты не представляешь, до какого безумства может довести это пойло.

- Действительно, - поддакнула Иса, выйдя из-за ширмы.

Ее стройное и грациозное тело теперь скрывалось за коричневыми кожаными штанами и рыжей безрукавкой. Что первое, что второе подчеркивали формы и тонкую талию.

- Безумно до безобразия, - добавила она. – Похоже у вас обоих это в крови. А еще полное отсутствие скромности и такта. Ну ладно этот, - она указала на Рида, - вламывается в мою комнату посреди ночи. Так он хотя бы был вдребезги пьян. Ну а ты-то, Моран, сейчас в трезвом уме и ясном рассудке. Неужели нельзя было подождать, пока тебе ответят? – она ткнула его пальцем в грудь.

- Прошу прощения, - мальфар склонил голову в извинении, хотя ни капли не жалел об увиденном, – но время поджимает. Нам с этим оболтусом вот-вот выезжать.

- Ладно, - вздохнула Иса. – Давайте, кыш, кыш.

Она выгнала их из своей комнаты, на прощание чмокнув Рида во все езе влажную щеку, отчего тот окончательно похорошел и пришел в себя.

- Видишь? – он провел пятерней по своим мокрым черным волосам. - Я в полном порядке.

- Ага. Только перегар бы тебе чем-то сбить, не то твоя лошадь помрет еще до того, как ты на нее взберешься. Санкар где?

- В конюшне. Не переживай, все схвачено.

Моран не стал это комментировать. Они спустились вниз, перехватив в столовой кое-чего съестного. Во дворе охотники на магов уже седлали лошадей. Нолану помогал его паж. Юный дворянин был все еще подавлен, в нем не наблюдалось прошлой веселости, а вот Оуэн посматривал на мальфаров новым взглядом, в котором читался интерес.

Лошадь Рида встретила их уже оседланной. Как оказалось, он собрал вещи еще вчера и дал нужные распоряжения конюшему. Среди вещей друга, Моран заметил не только привычную рапиру, но и короткий лук, а еще колчан стрел с вычурным фиолетовым оперением. Рид слыл стрелком средней руки, но только до тех пор, пока не начинал использовать свои способности. Моран отказался от помощи конюха, быстрыми и привычными движениями оседлав Осень. Он повесил короткий меч с левой стороны седла, а чекан с правой, после чего натянул латные перчатки.

Когда отряд был готов выезжать, сенешаль вышел их проводить. За лысоватым мальфаром следовал молчаливый повар. Этот без лишних слов вручил каждому из отряда по котомке с едой и удалился. Странноватый парень, ничего тут не скажешь, но готовил он отменно. Что касается сенешаля, то Дорф махнул рукой магоборцам и Нолану, дав понять, что они могут ехать. Сам же подошел к Риду с Мораном.

- Вот, - он протянул холщовый мешочек. – Здесь три заряженных силовых стержня и три пустых. А еще это, - он достал из-за пазухи небольшую плоскую коробку.

В таких хранили специальные устройства связи – очень дорогие приборы, которые использовались в основном для передачи очень важных сообщений между городами. Правда позволить себе подобную роскошь могли только высшие сословия. И мальфары, у которых покупали заряженные силовые стержни, необходимые для работы подобных приборов. Тем не менее, щедрость сенешаля удивляла еще больше.

- Пользоваться умеете, но будьте экономны. Отчитывайтесь после каждого этапа задания. Я буду хранить приемник постоянно под рукой, чтобы вы не тратились попусту на вызов. Архонт тоже захочет узнать все из первых уст, так что отчетов жду подробных.

- Сделаем, начальник, - ухмыльнулся Рид, принимая дары. Он тут же надежно спрятал их в седельных сумах.

- А теперь катитесь отсюда! – махнул Дорф. – И вот еще что: поедете дальней дорогой. Той, по которой приехали сюда охотники на магов. Не хочу, чтобы они видели другие пути к замку. Все, проваливайте.

Получив на редкость «милое» напутствие, Рид добродушно помахал сенешалю и пришпорил коня. Моран же какое-то время смотрел на мастера Дорфа, затем коротко кивнул и последовал за другом.

Они выехали через ворота, и тут же повернули на узкую дорогу вдоль речушки. Она вела к рабочему поселку мимо засеянных полей. Мальфары быстро заняли место во главе отряда. В середине ехал Нолан со своим пажом, а охотники замыкали процессию. Все двигались молча, держа достаточно быстрый темп. Они проезжали мимо рабочих и крестьян, которые даже не обращали на отряд внимания. Местный люд в корне отличались своими взглядами от оного в остальной части Катрии. Никто здесь не боялся мальфаров. Наоборот, многие ощущали себя защищенными от опасностей внешнего мира. Мальфаров тут чтили и уважали. В меру, разумеется.

Путь отряда лежал через более длинную, но при этом гораздо менее опасную дорогу. Этим путем пользовались жители поселка, когда им нужно было перевезти много товара. Она же использовалась фуражирами Барна. Путь занимал на несколько часов больше времени, но при этом там отсутствовали обвалы, оползни, и лабиринт был не такой витеватый. Через шесть часов путники оказались на Блюдце. А спустя еще некоторое время, выехали за пределы Каменного леса. Сделав небольшой крюк, отряд свернул на юго-восток. Горная местность довольно быстро сменилась лесистой. Затем начались открытые поля. Там они уже ехали не спеша, давая лошадям отдохнуть.

В целом первые сутки дороги прошли монотонно, преимущественно в безмолвии. Разговоры были короткими, по делу, и лишь тогда, когда отряд останавливался на отдых. Но Нолан не был бы Ноланом, если бы мог слишком долго терпеть гнетущее молчание. Уже утром второго дня он вместе со своей «тенью» прибился к мальфарам, начав расспросы обо всем подряд. В этот раз больше всего его интересовали маги.

- Я не пойму, - разглагольствовал Нолан. – Почему маги считаются уничтоженными? Магия ведь никуда не делась. Есть маги в империи Ши-Хо, есть маги у пустынного народа. Есть те же самые жрецы и жрицы в храмах многих богов. Разве они не маги? Ведь многие из них делают вещи, неподвластные обычным людям.

- Ну, не совсем, – Моран пытался подобрать подходящие слова. – Катрийские маги были уникальным, особым подвидом, если можно так выразиться. Все их волшебство строилось на накоплении энергии в кристаллы и ее последующего использования. Как бы тебе это объяснить…

Мальфар посмотрел на друга, но тот лишь пожал плечами, не выразив интереса к беседе. Вздохнув, Моран продолжил:

- Маг – это сосуд. Он способен вместить себя определенное количество Силы. В первую очередь стоит уточнить, что катрийские маги использовали энергию исключительно из прорывов и мест, где они некогда произошли. То есть они не могли использовать силу веры, как это делают жрецы, или единение с пустыней, как это делают аллонцы. Или даже поклоняться драконам, как это заведено в Ши-Хо. Им были не доступны эти источники магии. Поэтому они использовали прорывы, которые появляются только на территории Катрии.

- Почему?

- Кто знает? Так уж сложилось. Это дела давно минувших дней и мне ведомо лишь то, чему нас учили в Доминионе. В общем, маг – это сосуд, который можно наполнить до определенной меры. Дальше, сколько не лей, остаток будет проливаться мимо. Чем сильнее маг, тем вместительней сосуд, тем дольше маг может сражаться, и тем мощнее заклинания он может применить. Но маги Катрийской империи отличались изрядной хитростью. Они начали использовать кристаллы кварца. Накапливая в них энергию прорывов, любой чародей мог многократно увеличить запас своих сил.

Моран оглянулся на магоборцев. Ему не хотелось, чтобы разговор о магии достиг их ушей. Но, к счастью, те двое о чем-то тихо разговаривали.

- Так вот, - продолжил мальфар. – Время шло, использование кристаллов все больше распространялось. Маги создали множество предметов, которые работали от заряженных стержней кварца. Телепорты, переговорные устройства, оборонительные и наступательные орудия. Венцом их творения, как по мне, стал магический боевой доспех. Большая конструкция в два человеческих роста, смертоносная, почти несокрушимая. И абсолютно бесполезная без мага внутри.

- Хотел бы я взглянуть на эту штуковину, - мечтательно потянул Нолан.

- Да… - подхватил паж, тут же ойкнув и закрыв рот рукой.

Роневальд от души рассмеялся:

- Расслабься, Оуэн. Мы не в официальной обстановке. Не думаю, что господам мальфарам есть дело до того, что ты ведешь себя неподобающе статусу. Пока не вернемся в особняк, ты – просто мой друг.

У парнишки от смущения горели уши. Он утвердительно кивнул, не поднимая глаз.

- Кстати, в Доминионе можно полюбоваться на такой доспех, - внезапно произнес Рид, переключив внимание на себя. - Он не рабочий, был подобран на поле боя. От попавшего в него заклинания часть бронепластин оплавилась. Не хотел бы я сидеть в этой штуке, когда с ней стряслась беда. Внутри тщательно отмыли ошметки чародея, запихав на его место куклу. Поломанные стержни кварца заменили обычными стекляшками. Но, должен признаться, даже в таком виде доспех выглядит внушительно.

Глаза обоих парней наполнились восторгом, что вызвало у Морана улыбку. Какая все-таки была удивительная разница, между тем чуждым холодным Роневальдом в зале присяги, и этим простодушным жаждущим приключений Ноланом. Будто два разных человека.

- Я веду к тому, - продолжил Моран, - что маги в Катрии были в первую очередь боевыми. Почти все, что они создавали, использовалось для войны. А на поле боя один маг мог заменить целую роту солдат. Но речь не о том. Все построенное магами основывалось на силовых кристаллах, или стержнях, как мы их называем. Чародеи могли заряжать стержни исключительно в тех местах, где когда-то совершались прорывы. Ну, или абсорбируя энергию из существ, плотно связанных с миром за разорванной тканью мирозданья. Это влекло за собой некоторые ограничения. Катрийские маги были привязаны к местам, где были прорывы. Там они черпали энергию, как воду из колодцев. Поэтому в таких местах частенько основывались города, храмы, башни магов и прочее тому подобное.

- Но, - протянул Нолан, задумавшись, – они не боялись, что произойдет повторный прорыв. Разве ткань бытия не тоньше там, где прорывы уже случались?

- Как ни странно, но нет, - ответил Рид. – Это как с молнией, которая никогда не бьет в одно и то же место дважды. Но мне кажется более подходящим сравнение с зарубцевавшейся раной. Сам рубец в итоге становится гораздо прочнее остальной плоти.

Какое-то время парень молчал, погрузившись в раздумья, а потом спросил:

- Так кем же они были?

- По сути, природа Катрийских магов до сих пор не совсем понятна и вызывает много споров. Они не обладали врожденным талантом. Бытует мнение, что магами становились люди, которые в той или иной форме контактировали с силой прорывов. Не уверен, что эти способности можно расценивать, как дар. Кроме того, это значит, что они ничегошеньки не могут совершить, будучи вне Катрии, так как будут отрезаны от источника силы.

- Не может быть… - удивленно вздохнул Оуэн, снова нарушив свое молчание.

- И правда, - кивнул Нолан. - Я тоже всегда считал их всемогущими. Способными совершить что угодно, творить и разрушать одним движением руки, - он сделал несколько замысловатых пасов руками.

- Магия больше похожа на науку, - произнес Моран. - Чтобы разжечь костер, мы используем огниво. Это то, что позволяет из одного вида вещества создать другое. Маг же для такой цели мог использовать Силу, как катализатор. Это то же самое огниво, только неосязаемое. Но без Силы они не могут создать абсолютно ничего. К тому же, в магии есть всевозможные другие законы и ограничения, можешь спросить у своих друзей, – Моран качнул головой в сторону магоборцев. – Уж кто-кто, а они знают магические основы наизусть. Это их хлеб, ведь они должны всегда знать, с чем могут столкнуться.

- Но самый главный закон магии гласит, что ничто не берется из ниоткуда, и не пропадает в никуда. При использовании Силы, материя лишь перетекает из одного состояния в другое, – Рид не преминул сверкнуть своими знаниями. Что поделать, лекции по теории магических наук он слушал внимательнее, чем Моран. – Однажды маги создали мальфаров, чтобы мы вместо них разбирались с проблемами, исходящими от прорывов, заодно напитывая им кристаллы энергией. И пока наш брат корячился на убийственном поприще, эти деятели получали сплошную выгоду. Затем маги создали поистине грандиозную сеть порталов, связав между собой самые крупные города.

- Если они были такими всемогущими, то зачем людям на них охотиться? С чего вдруг появились магоборцы? – поинтересовался Нолан.

Рид заметил, как у Морана дернулась губа после этого вопроса, поэтому быстро перехватил разговор.

- Эх, мой милый друг, любое могущество, любое отклонение от нормы вызывают за собой страх и недоверие. А магов люди боялись, как огня. Это несмотря на то, что для Катрийской империи маги послужили отличным инструментом, сплошь приносившим благо. По крайней мере, так считалось. Чем крепче становилась их позиция при дворе, чем опаснее вещи они изобретали, тем яснее были намеки на то, что их не любят. Помнится, Первая охота на магов произошла сразу после распада Катрийской империи. Но особо ни к чему не привела. Маги быстро разобрались с народными бунтами, заткнув всех недовольных, решивших столкнуться с заклинателями лицом к лицу. А спустя несколько лет произошел печально известный Великий Прорыв.

- В городе, в который мы едем, да?

- Да, в Дюфане. Его тоже построили на территории, где когда-то произошла целая череда прорывов. Так вот, Дюфан, величайший город магов, стал единственным местом, где вышеупомянутое мной правило «не повторяемости» дало сбой. В тот раз кто-то действительно разгневал богов, – Рид покачал головой. – За считанные мгновения город, каким он был, перестал существовать. Тысячи жителей и подавляющее большинство магического братства исчезли в одно мгновение. Их судьба неизвестна и поныне. Никто толком не знает, произошел ли Великий Прорыв случайно, или был результатом неудачного эксперимента, но таких гигантских разломов не было ни до, ни после.

- И да будет милостива Синдоваль, никогда более не случится, – Моран сделал знак оберега.

- Дюфан, канул в лету, - продолжал Рид. – Превратился в погост. А на тех чародеев, которым посчастливилось не оказаться в городе, началась Вторая охота на магов. Вот тогда и появилась профессия магоборца. Ребят, специализирующихся на том, как убить способного колдовать. – Рид ненадолго замолк, и с какой-то тоской посмотрел на друга. Моран ехал глубоко задумавшись, глядя в никуда перед собой. - Да-а, много они дел тогда натворили. Костры пылали всюду: от Дикого моря до Тагрийского Хребта. С тех пор маги считаются истребленными. А если кто и был способен научиться этому искусству с ноля, то учителей уже не было. Так что Катрийские маги выродились, остались только мы – мальфары. Их злосчастное творение. Но, хочу заметить, творение, без которого Катрия давно бы уже погрузилась в пучину хаоса. Кроме нас, некому больше бороться с прорывами.

- Неужели охотники на магов такие плохие? – удивился Нолан. – Ганн и Раду кажутся мне хорошими людьми. Но, Моран, я видел, как ты на них смотришь. Готов поспорить, ты бы перегрыз глотку каждому магоборцу, будь такая возможность. Неужели они тебе все так отвратительны?

- Отчего же? – после короткой паузы сказал Моран. – Возможно, первые охотники и вели себя как звери, но с тех пор столько воды утекло. Почти три сотни лет. Школа у них осталась прежняя, но времена изменились. Они, как и мы, сейчас часто работают не по профилю. Иногда вместо нас выслеживают одержимых. Всем приходится приспосабливаться. Про Волчью Стаю я слышал только хорошее. А то, что я не люблю охотников на магов, так это уже исключительно мое дело. Ведь и поныне магоборцы время от времени палят людей на кострах.

- Традиция у них такая, ага, - хмыкнул Рид.

- В любом случае, я признаю, что от них больше пользы, чем вреда.

- О, с твоей стороны — это прямо-таки откровение, - на сей раз Рид уже во всю ухмылялся.

- Но почему ты их так ненавидишь? - не унимался парень.

- Это долгая история, Нолан, - ответил Моран.

- Времени у нас много…

- Это долгая и ВЕСЬМА ЛИЧНАЯ история, Нолан. Скажем так: из-за них я лишился друга и чуть не расстался с жизнью сам. Но, прошу, без вопросов.

Нолан, сделав серьезное лицо, кивнул, и на этом их беседа окончилась. На несколько часов. А после вопросы вспыхнули с новой силой. Очень скоро стало понятно, что мальфарам придется запастись терпением и смириться с его манерой постоянно что-то выпытывать, словно маленький ребенок. Оуэн вел себя куда скромнее, но слушал с не меньшим любопытством, стараясь не упустить ни слова, и лишь изредка позволяя себе задать вопрос.

Так протекло несколько дней. Моран пытался не забывать принимать свое лекарство согласно указанию лекаря. Пилюли были на редкость отвратительны на вкус, но он смиренно и усердно разжевывал их, стараясь сильно не кривиться.

Охотники и мальфары без особой нужды не общались. Нолан от души болтал, а Морану и Риду приходилось то выслушивать его мечтания, то отвечать на очередной поток вопросов. Друзья быстро научились ценить то время, когда парень возвращался к своим охранникам. Впрочем, встречались и положительные моменты. Жизнерадостность и любознательность Нолана придавала поездке позитивный оттенок. Но вскоре беззаботности суждено было испариться.

Недалеко от переправы через Змеиную реку оба мальфара разом встрепенулись.

- Ооогооо, - потянул Рид.

Моран тоже ясно ощутил — где-то недалеко произошел прорыв. Когда именно это случилось, сказать было тяжело, но концентрация энергии говорила, что след все еще свеж. Насколько мужчина помнил, поблизости от тракта лежала небольшая деревушка, и, похоже, сейчас там творилась беда. Позже, Моран объяснил Нолану, что мальфары способны ощущать все, что родом из прорывов, как и сами прорывы на расстоянии. И чем мощнее прорыв, тем на большем расстоянии они его ощущают. Но это было после, а сейчас Рид крикнул магоборцам, разворачивая лошадь:

- Охраняйте Нолана и никого к нему не подпускайте. Не важно, будет ли это вооруженный человек или беззащитная овечка. Никого!

С этими словами они погнали лошадей в сторону деревни. Моран крутил во все стороны головой, неприятное ощущение жгло ему нутро. Это означало, что где-то рядом был прорыв. Исходя из ощущений, прорыв уже закрылся, но совсем недавно.

- Тебе зубы сводит? – спросил он, стараясь не выпасть из седла.

- Да. Где-то там есть одержимые. Хватит башкой вертеть – шею сломаешь. Нам направо, – Рид потянул за поводья, поворачивая лошадь. Они вылетели на небольшую поляну, выхватив оружие и спрыгнув на землю, едва лошади сбавили ход.

Остаточный след позволял мальфарам разобраться в деталях: все случилось возле домика лесорубов. Мужики, вероятно, заработались допоздна, и решили заночевать прямо там. Вот ночью их и накрыло. Спать легло четверо, а проснулось только трое. Но уже одержимыми. Разум четвертого просто не выдержал чужеродного присутствия и убил бедолагу. Ему повезло больше остальных. Труп так и лежал на одной из кроватей скорченный в агонии. Ни мух, ни трупных червей на теле не было. Оно медленно и уверенно мумифицировалось. Еще одно доказательство в пользу одержимости. А вот трое обратившихся давно покинули это место.

- Что скажешь? - спросил Моран, держа в поле зрения вход в хижину.

- Ментальный прорыв. Мощный, – Рид глянул на друга, его глаза изменили цвет. Казалось, что они наполнились ртутью. – Хорошо, что тут было только четыре человека, иначе бы нас встретило целое кодло одержимых. Сожрали бы, не оставив и косточек. А потом еще пришлось бы созывать мальфаров со всего Мивира, чтобы тут все уладить, – его глаза вновь обрели нормальный карий цвет.

- Твари ушли к деревне, не иначе.

- Да, и тропа тут всего одна. Не ошибемся. Ну что, как обычно?

Рид сжал покрепче рукоять рапиры. Похоже, в нем бурлило предвкушение битвы. Азарт. Пожалуй, это была единственная черта друга, которую Моран не понимал и принимал нехотя.

- Да, – ответил Моран, выходя из хижины. – Играем в прятки. Я вожу. Смотри не отставай.

Они осторожно приближались к деревне, когда показался первый одержимый. Он был на две головы выше и вдвое шире Морана. Покрытый то ли шерстью, то ли волосами, одержимый очень походил на канонического оборотня. Вот только морда больше напоминала помесь обезьяны и кабана. Эта здоровенная туша, почуяв их, довольно резво двинулась навстречу. Мальфары переглянулись, и в следующую секунду Рид шмыгнул в сторону, растворившись в густой чаще. Моран же, кривясь из-за сводящей зубы ломоты, двинулся прямиком на лохматое чудище.

* * *

Ловкий учуял присутствие новых двуногих издалека. Вместе с ними пришло ощущение угрозы. Да, вокруг бродило много сочного мяса, но появилось и такое мясо, которое грозило бедой. Ловкий теперь стал худым и жилистым, но очень быстрым. Он радовался новообретенному телу, и его охота была в самом разгаре. Все мясо с деревни сбежалось в один дом и заперлось там. Но среди них затесался Меняющийся. Оставалось только вопросом времени, когда мясо рванет наружу. Но, пока дело дойдет до ночи, убивать он не станет. Поэтому Ловкий и Большой с нетерпением ждали наступления темноты. Они были голодны, и этот голод терзал их изнутри стальными когтями. Мясо, которое не успело забиться в дом, они уже съели. Всего по несколько туш на каждого.

А потом появилась угроза. Большой, зарычав, двинулся на встречу опасному мясу. Ловкий же затаился в листве, ожидая шанса напасть. Спустя пару мгновений между Большим и угрозой завязалась драка. Ловкий аккуратно подкрался, выйдя как раз за спину угрозе. И, как только подвернулся удачный момент, он метнулся вперед, целясь в шею опасному мясу.

В тот же миг он взвыл, от обрушившейся на его лицо боли. Повалившись набок и перекатившись, он снова вскочил на лапы. Половина окружающего мира потухла. Ловкий лишился глаза. Перед ним выросла вторая угроза – мясо, вооруженное блестящим клыком, тонким и длинным. Ловкий рванул в одну сторону, потом в другую. Скрывшись за деревьями, он в несколько прыжков описал полукруг и кинулся на новую угрозу со спины. Идеальный прыжок, итогом которого должна была стать смерть угрозы. Ловкий так считал. Но, выскочив, хищник наткнулся на возникший из ниоткуда блестящий коготь, и тут же лишился второго глаза. Ослепленный, он взвыл от ярости, рванул на обидчика, но врезался в дерево. И тогда стальной коготь ударил его третий раз. В сердце. Ловкий дернулся пару раз и затих, медленно осев на землю.

Ему уже не суждено было увидеть, как первая угроза, непонятно каким образом уворачивающаяся от мощных лап Большого, вначале подрезала тому сухожилия на ноге, а затем почти до середины разрубила шею. Стальной коготь застрял, но фонтан крови из сонной артерии Большого залил все деревья вокруг. Громадина протянул лапу, вот только ноги окончательно отказались его слушать, и Большой повалился мордой вниз. Он содрогался и булькал еще несколько секунд, а потом затих. Но это более не было важно, потому как Ловкий уже испустил дух.

* * *

Наконец-то войдя в деревню, Моран и Рид последовательно прошлись вдоль домов. Они пытались ощутить присутствие последнего одержимого. Сомнений в существовании третьего не было, но уловить его толком не получалось.

Деревня сначала показалась заброшенной и пустой, если не считать несколько обглоданных тел посреди улицы. В пустых домах их тоже встречали лишь трупы. «Вполне такие себе обычные обглоданные трупы», - как выразился Рид. Лишь когда мальфары добрались до дома старейшины, самого большого в селении, стало ясно, куда подевались все жители. Они набились в этот дом. Строение, в отличие от остальных строений, имело каменную кладку. Не мудрено, что одержимые не прорвались внутрь сразу. Поднявшись на крыльцо, Моран заколотил по тяжелой дубовой двери.

- Эй, там внутри, отворяйте. Мальфары пришли вас спасать.

- Сгинь, нечистый, сгинь, - послышался старческий голос с той стороны. – Уйди, окаянный, не отворим мы тебе.

- Вы староста? - спросил Рид.

- Сгинь, - повторил голос.

- Приму это как «да». Так вот, уважаемый староста, мы – мальфары. Мы здесь для того, чтобы вы не стали обедом одержимых.

- Тебе не провести мудрого человека, юродивый. Всякому ведомо, что одержимый могет чужую личину принять, дабы жертву в обман ввести. Сгинь, тебе говорят.

- Старик, - раздраженно стукнул по двери Моран, - всякому так же ведомо, что одержимые говорить не могут. Или вы там так в портки наложили, что самое важное позабывали?

Воцарилось молчание. Глаза Рида меняли свой цвет то на один, то на другой. Он пытался узнать, что там внутри, но кладка оказалась слишком толстой, а двери чем-то загорожены. Вот уж где сельчане не пожалели усилий. Рид посмотрел на друга и указал на челюсть, тот кивнул.

- Послушай, старик, у меня для тебя две новости, – Моран быстро терял терпение. – Хорошая: двух одержимых мы уже убили. Плохая: третий сейчас находится вместе с вами в доме.

Внутри строения поднялся взволнованный ропот, и очень быстро с той стороны двери началась возня. Затем сняли засов. На улицу стали с опаской выходить сельчане, поглядывая на белые забрызганные кровью санкары мальфаров. В здание набилось довольно много народу. Люди выходили из укрытия то по одному, то по двое. Их прошло мимо уже около двух десятков, когда Рид предупредительно вскрикнул.

Женщина, которая в этот момент как раз пересекла порог, гневно зыркнула на него и зашипела. Народ бросился в рассыпную. Рид нанес удар в сердце, но женщина увернулась и ответным ударом отбросила мальфара в сторону. Вновь зашипев, она вдруг начала резко увеличиваться в размерах. Разросшаяся рука ударила в стену, содрогнув весь дом и оставив вмятину.

Перевертыш, - подумал Моран, меняя стойку. - Дрянь. Да никто из сельчан ни в жизни не догадался бы, что одержимый лесоруб принял женский облик. Мальфар стремительно атаковал, уйдя от встречного удара второй руки чудища, удлинившейся и получившей новый сустав. Кровь мужчины забурлила, его умение заработало в полную силу, и пространство вокруг изменилось. Время для мальфара словно замедлялось, но в то же время шло своим ходом. Он начинал осязать все вокруг себя, словно у него появлялись тысячи ладоней, которые касались любой поверхности на расстоянии пяти шагов. Он будто видел себя с разных перспектив, ощущал все вокруг тактильно и визуально.

Моран нанес удар в подмышку, оросив санкар еще одной порцией свежей крови. Тварь, проигнорировав боль, продолжала наращивать массу. Уже не шипя, а ревя, одержимый попытался размазать мальфара по земле. Моран избежал удара, плавно уйдя в сторону, кончик его меча разрубил перевертышу связки под коленом. Уродец повалился на одну сторону, но тут же ринулся на мальфара, пытаясь расплющить его своей тушей о стену дома. Ничего не вышло – протаранив пустоту, одержимый с грохотом врезался перекошенной мордой в каменную кладку. Моран был уже сзади, не теряя времени он с силой рубанул по открывшемуся позвоночнику. Потеряв контроль над нижней частью тела, тварь сразу начала отращивать дополнительные конечности. Она попыталась грызнуть Морана. Но тут, воспользовавшись тем, что тварь отвлеклась, Рид одним плавным движением положил конец сражению. Рапира с хрустом прошла сквозь основание черепа и пронзила мозг. Конвульсивно содрогнувшись, одержимый повалился на крыльцо дома.

- Цел? – Моран осмотрел друга.

- Почти, - просипел тот, прислонившись спиной к дому. – Перелома, кажется, нет, но трещина найдется и не одна. Ребра какое-то время поболят.

Поняв, что бой закончился, перепуганные и сбитые с толку сельчане начали выползать из своих укрытий. Многие так и остались сидеть по углам, считая, что мальфары напали на одного из них. Но скоро стало ясно, что убитое существо не могло быть той женщиной. Так же стало понятным почему она пришла в убежище без дочки. Изуродованные тела обеих нашли в их доме. Староста трясущейся рукой потянул Морана за рукав.

- Благодарю, господин. Вы спасли нас от нечисти этой, – старик неуверенно глянул по сторонам. – Ведь это все, конец?

- Да, старейшина, это был последний.

- Да хранят нас Боги, - он сделал защитный знак. – Спасибо вам еще раз. Боюсь, особо ничем отблагодарить вас не сможем, у нас деревенька небогатая.

- В этом нет нужды, старик. – Моран посматривал по сторонам. Половина сельчан глядела на него со страхом, вторая половина – с открытой враждебностью. Все как обычно. – Наши услуги уплачены государством и оговорены Конвенцией Прядильщиков. А вот Боги, похоже, действительно вас хранят, так как мы тут оказались случайно.

Старейшине оставалось только ахать да причитать. Мальфар же занялся делом. Он подошел к телу перевертыша, отложил меч и достал кинжал. Сделав глубокий надрез в области сердца одержимого, он глянул на Рида, но тот уже протягивал ему один из прозрачных кварцевых стержней. Моран поместил стержень в разрез, и стал ждать. Селяне смотрели на это с ужасом. Мальфару никогда не нравилась данная процедура, но зачастую после ментальных прорывов зарядить кварцевые накопители можно было только остатками энергии из тел одержимых. Особенно перевертышей. Через несколько минут камень налился темно-багровым светом, а тело твари стало усыхать.

Мальфар попросил у старосты ведро воды и тряпку, которые поспешно организовали. Как раз, когда Моран уже отмывал руки и оружие от следов крови, в деревню въехали Нолан и Оуэн в сопровождении магоборцев.

- Дрянные дебри! - возмутился Рид. - Я же просил вас оставаться там, где вы были, и не приближаться к деревне.

- Вы не в праве нам приказывать, - спокойно ответил Ганн.

- Может я приказывать и не в праве, - не унимался мальфар, - но я хотя бы забочусь о жизни своего нанимателя. В отличие от вас.

- Ничего бы с ним не случилось, - возразил бородатый охотник. – Мы здесь, рядом с ним.

- Да? Так вы тоже можете распознать перевертыша среди толпы народа? – Моран указал на труп одержимого.

На этот раз охотник промолчал. Оуэна вывернуло, а его господин смотрел на убитого одержимого широко распахнутыми глазами. Моран перевел взгляд на паренька.

- Да, Нолан, вот такая у нас работа. Ни красоты, ни доблести, как в тех сказках, что тебе так нравятся. Только кровь. Выживание и кровь.

Прежде чем отряд двинулся прочь, Рид поговорил со старостой, обязав его спалить тела одержимых. Кроме того, мальфар быстро написал короткий отчет о случившемся. Он поручил сельчанам доставить его ко входу в Каменный лес Нэр, положить в специальную нишу под камнем у входа, после чего ударить в висящий там же колокол. Моран не сомневался, что страх заставит этих людей выполнить все требования, но из взглядов жителей было ясно, что для них мальфары не многим лучше одержимых. Разве что людей не жрем, - скривился он.

Моран взял только что заряженный стержень и коснулся им нашивки с изображением ключа на санкаре. На мгновение одеяние стало излучать свет, а потом вся кровь и грязь с него с шипением испарились. Спустя минуту санкар выглядел, как новый. Мальфар протянул стержень Риду, и друг повторил те же самые действия. Такой маленький фокус, отголосок былых времен, привел Нолана в восторг, мгновенно заставив позабыть об перевертыше.

Выбравшись из деревни, отряд вновь двинулся к переправе. Впереди лежала дорога на Дюфан.

Глава 10

Врагов нужно прощать, но лишь после того, как их повесят.

Карод, палач славного города Ивой.

Ивой называли «Городом свободы», и он поистине был таковым! Никто в нем не указывал тебе как жить. Конечно, если в твоем кошеле водилось золото. Местные законы и городские власти обеспечивали просто райские условия для торговли, для ведения собственного дела, для создания имени. Любой здесь мог найти прок и выгоду для себя: от ростовщика до работорговца. Город на юге Ферентира был, как будто совершенно иным, отдельным, государством. В этом месте не действовали законы всех соседних держав. Раз налоги шли в ферентирскую казну, на остальное король благосклонно закрывал глаза.

И хотя Ивой раскинулся довольно далеко от западных границ Ферентира, дух султанатов полонил его целиком и полностью. Это виднелось во всем: в архитектуре, в одежде, в людях. Стреловидные башни и золотые купола дворцов, белоснежные каменные стены и многоэтажные пестреющие красками сады, живительные фонтаны и искусные скульптуры на площадях и перекрестках улиц. Ни один приезжий не мог остаться равнодушным к этой красоте. В здешних местах было прохладнее, нежели в султанатах, но яркие просторные одежды жителей мало чем отличались от тамошних. Даже дышалось в Ивое по-особенному легко и свободно. Ведь только здесь стать великим мог каждый, будь у него фантазия и смекалка.

У Тома̀ было и то, и другое. За десять лет прожитых в Ивое он ухитрился возвести свою маленькую империю. Сети его влияния раскинулись повсюду: от дворца наместника до торговых площадей, от жилых кварталов до зловонной клоаки. Ничего в этом городе не происходило без ведома Тома. С большинства сделок он получал свой процент, многие решения принимались лишь после его одобрения. Купцы, бедняки и богачи, все шли к нему на поклон. Люди жаждали чтобы его милость коснулась их. Далеко не всем нравилась сложившийся порядок, однако не многие осмеливались показать недовольство открыто. До этого дня. Конкуренты-заговорщики наняли убийцу, слывшего лучшим в Ферентире, дабы устранить Тома, сбросив с самолично воздвигнутого трона.

Они наняли Синюю Ленту. Об этом имени ходили легенды. Говорили, что никто не способен избежать смерти от рук этого убийцы. Что сам убийца бессмертен и лишь смеется над полученными ранами. Что, однажды став целью этого наемника, можно сразу заказывать себе погребальную церемонию. Но, похоже, вся эта болтовня оказалась лишь очередной городской легендой. Тома как раз слушал доклад от подчиненного по прозвищу Клыкастый об удачной ловушке, подстроенной для Синей Ленты. Нехитрое дело, для знающего тонкий подход: пустить нужные слухи в уши нужным людям, подтолкнуть кое-кого кое-что сделать, и вот шаг за шагом убийца втянут в западню.

- В общем, господин Тома, - отчитывался Клыкастый, - как и было приказано, мы устроились в одном из ваших складов. Ребят я подобрал что надо. Полтора десятка отличных рубак и стрелков.

Тома с подчиненными все это время скрывался здесь, в другом складе, таком же, как и все остальные. Старое, но прилежно выглядевшее здание с черепичной крышей и прочными воротами. Мелкие оконца, в которые никогда бы не протиснулся человек, размещались по всему периметру строения под самой крышей. Несколько фонарей, висящих на балках, давали дополнительное освещение. Тома восседал на длинной деревянной скамье, окруженный со всех сторон охраной и прислугой. Восемь здоровенных бугаев были готовы нашинковать в капусту кого угодно по одному его слову. На их фоне девушка с кувшином вина казалась ломкой соломинкой. Дополнительная пара охранников стояла у ворот, а Клыкастый и еще двое подчиненных, отчитывались перед Тома.

- Мы не ожидали, что Синяя Лента окажется девкой, - продолжал Клыкастый. – Причем такой глупой. Но эта треклятая баба вместо того, чтобы втихаря попытаться залезть через чердак, откуда ее и ждали, ввалилась прямо в ворота, убив охранявших их ребят. Но стоило женщине войти, как ее вдоль и поперек утыкали стрелами, как всамделишного ежа. Думаю, вам это зрелище пришлось бы по вкусу, господин.

Тома не подал виду, но про себя согласился. Ему действительно хотелось взглянуть на тело неуловимой убийцы, которую нашпиговали стрелами. Но куда больше ему бы хотелось посмотреть на лица конкурентов, чьи старания и деньги со свистом улетели в трубу.

- Где голова? – спросил он.

- Эм… тут такое дело, господин… - Клыкастый замялся. – На шум сбежалась городская стража. Вы им, конечно, хорошо платите, но увидев тела, они не захотели униматься. Поэтому пришлось быстро наводить порядок. Вот…

- Где голова?!

- Господин Тома, понимаете, тут трупы кругом, стража буянит, и тело ее стрелами все напичкано. Голову резать совсем неудобно. Так мы это, трупы все в погреб скинули, туда, где похолоднее, да солью присыпали. В любой момент придете, сами посмотрите. А, коли надо будет, и голову отрежем. Не к спеху ведь уже. Мертвее, чем есть, не будет.

Может она мертвее и не станет, - подумал Тома, - вот только отрезанная голова была бы отличным свидетельством того, что проблем с Синей Лентой уже не будет. Уж больно много слухов ходит об ее мнимом бессмертии.

- Ладно, сегодня переждем, а завтра отведешь меня туда и покажешь результаты своих стараний. Погреб-то хоть кто-то охраняет?

- Да, господин, охраняют, как положено. Я поставил там четырех ребят, и, на всякий случай, оставил с ними Проныру. Вдруг что понадобится. Он шустрый, прибежит за пару минут. Свистнуть не успеете.

Не имею привычки, - мысленно фыркнул Тома. - Не важно, может Клыкастый и не блещет интеллектом, но дело свое знает хорошо. И дохлого от живого отличить может.

- Нашли что-нибудь? – Тома вопросительно посмотрел на своего человека. – Контракт, записку, хоть какую-то мелочь?

- Так точно, господин, вот, – клыкастый достал из-за полы куртки пропитавшийся кровью сверток бумаги.

- Отлично, будет чем поддеть этих напыщенных ублюдков.

Тома взмахнул рукой, и не сильно одетая девица подала ему чашу с вином.

- Давайте тогда обсудим дела насущные. Хагни, что у нас с портом, проблема решена?

- Все хорошо, господин Тома, – вперед вышел другой мужчина, поравнявшись с Клыкастым. – Все улажено. Моряки больше не будут нам докучать. Торговля снова пошла. Решили дело миром.

- Отлично. Сегодня явно удачный денек, - улыбнулся Тома. – Хорошие новости всегда вызывают у меня бурный аппетит. Надо бы…

Стук в ворота оборвал торговца на полуслове. Охранники напряглись, а Тома нахмурился и посмотрел на вход. Он кивнул одному из привратников.

- Кто там? – спросил тот, достав кинжал и заглянув в щель.

- Свои, - послышался голос Проныры.

Странно, - подумал Тома. - Похоже, действительно что-то стряслось. Проныра прекрасно знал, что Тома не любит, когда его отвлекают от дел без важной на то причины. Где-то по краю его сознания скользнула тревожная мысль, но то ли гордыня, то ли нежелание показаться слабым не дали остановить привратника.

Громила отодвинул засов и отворил ворота. В то же мгновение его окатил фонтан горячей крови из перерезанного горла Проныры. За повалившимся телом стояла пугающая фигура. В тот краткий миг, когда все застыли в изумлении, Тома успел кое-как разглядеть гостью. Невысокая, крепко сбитая женщина, чьи, кажется, темные растрепанные волосы сплошь устилали пятна запекшейся крови.Да что там говорить — кровь покрывала незнакомку буквально с ног до головы, и оставалось неясным: ее это или чья-то еще. Изодранная одежда наемницы привносила последний штрих в общую картину.

А потом все сорвалось с тормоза и понеслось под откос. Убийца резво воткнула нож в подбородок привратнику, не дав тому шанса отреагировать. Отпихнув его локтем с дороги, она вскинула два висевших на поясе самострела. С щелчком в обоих одновременно сработали пружины. Первый болт вонзился в глаз оставшемуся привратнику, еще один — вошел в грудь ближайшему из начавших вставать охранников. Подняв визг, прислужница бросила кувшин с вином и помчалась куда-то вглубь склада.

Незваная гостья кинула самострелы и шагнула вперед. В один момент ее движения преобразились из рваных и скупых в гармоничные и текучие, подобные танцу. В ход пошли метательные ножи. Руки женщины рассекали воздух в молниеносных, змееподобных бросках, ноги чертили округлые линии на полу. После каждого шага наемницы пространство комнаты с шипением разрывал один из метательных ножей, находя свою жертву. Всего несколько мгновений потребовалось, чтобы трое подчиненных Тома, в том числе и Клыкастый, оказались на земле, так и не успев толком вытащить оружие. Один из них пока оставался жив, жалобно скуля. Та же участь постигла двух громил за спиной у Тома. Эти лежали молча.

Женщина завершила свой танец, последним движением выхватив короткие парные сабли из ножен. Она тряхнула головой и отодрала со лба прилипший локон. К этому моменту гостья подобралась достаточно близко, чтобы торговец смог разглядеть ее лицо. Не самое красивое, оно оставалось холодным и спокойным, будто секунду назад женщина нарезала овощи, а не забирала людские жизни. Одну глазницу гостьи закрывала окровавленная повязка, во второй сидел озлобленный карий глаз. Наемница посмотрела на Тома, и торговец ощутил ее взгляд физически. В этом взгляде он уже был мертв. Тома хотел вскочить и убежать, но тело не слушалось его, полностью оцепенев от страха.

Оставшиеся пять охранников попытались навалиться на убийцу всем скопом, но она орудовала клинками с такой скоростью и яростью, что вооруженные до зубов здоровяки не могли ничего поделать. Один получил удар в горло, выронил топор и упал. Другой был проворней. Он успел отвести удар в бок, но тут же получил второй саблей в пах и с воплем опрокинулся на спину. Охрана Тома таяла на глазах до тех пор, пока между ним и женщиной не осталось никого.

В этот момент торговец понял, что для него все будет не так быстро. А еще Тома понял, что за холодом глаз скрывалась ярость. Но это случилось позже, когда Синяя Лента для начала сломала ему руку, потом нос, потом вторую руку. И лишь когда несчастный взмолил о пощаде, она коротким движением перерезала ему горло. Оглядевшись по сторонам, женщина решила не добивать раненых, стонущих и мычащих на полу. Она методично собрала все метательные ножи, вынимая их из глазниц и гортаней, выдернула болты и подняла самострелы. Перед тем, как уйти, незваная гостья достала из кармана и положила на тело Тома синюю атласную ленту. Небольшой, но исчерпывающий знак того, кем были убиты все эти люди. Ее особую метку.

* * *

Ивет буквально тлела от ярости. Она никогда даже не допускала мысли, что ее смогут так легко обвести вокруг пальца. Умело пущенные по городу слухи привели ее совсем не туда, куда она ожидала. Засада была организована тоже профессионально. Стоит отдать должное мастеру Тома, он знал свое дело. Пусть за смекалку демоны постелют ему соломки на самом дне Бездны.

Но и себя Иви винила не меньше. Вместо того чтобы осторожно все проверить, она как обычно пошла напролом. Глупо и неосмотрительно. Привычка полагаться на свое бессмертие сыграла с ней злую шутку. Вот и поплатилась. Этот урок она собиралась хорошенько запомнить.

На то, чтобы прийти в себя после смерти ей потребовалось больше часа. Да и то, когда она очнулась заваленная солью, приятного было мало. Стрел из ее тела торчало так много, что они не давали толком двигаться. Для того чтоб начать вынимать злосчастные деревяшки, пришлось некоторые из них сломать силой веса. И это притом, что боль никто не отменял, а вездесущая соль, которой ее щедро осыпали, так и норовила попасть в раны. Находясь в полной темноте, Ивет с трудом высвободила суставы рук. Затем выдернула стрелу из глаза. Она сцепила зубы, старалась не шуметь, так как понятия не имела, где находится. Вокруг было холодно и сыро.

Лишь когда глаз женщины восстановился и привык к темноте, она смогла различить в десяти шагах от себя дверь, из-под которой лился тусклый свет. За дверью кто-то разговаривал. Голоса казались отдаленными от двери, но Иви не хотела рисковать. Тихо ощупав окружающие предметы и добавив к этому соль, которой она уже успела порядком наесться, наемница пришла к выводу, что находится в каком-то погребе или подвале. Получалось, что лишь одни двери ведут наружу.

Ивет методично начала доставать стрелы из тела. Рана после каждой извлеченной стрелы с неприятным чавкающим звуком начинала быстро срастаться. На исцеление требовалось время, а это как раз то, чего у нее было в обрез. Наемница не знала, сколько заняло изъятие всех стрел – час или два, но спустя это время она, наконец, смогла подняться на ноги. Ее все еще мутило, голова кружилась, но ноги держали женщину твердо, что не могло не радовать.

Проверив снаряжение, Иви с ликованием поняла, что эти простофили даже не удосужились снять с нее все оружие. Просто бросили в подвал с остальными убитыми, да засыпали солью. Скоро этим дуракам предстояло поплатиться за свою недальновидность. Иви потребовалось еще около десяти минут, чтобы набраться сил. Решив, что готова, она подкралась к двери.

Разговор вели трое, но в комнате мог находиться и еще кто-то. Убедившись, что дверь не закрыта на засов, Ивет достала пару метательных ножей. Она сделала несколько шагов назад, и с разгона вломилась в помещение. Пятеро сидевших в комнате удивленно разинули рты, глядя на оживший труп. Их удивление продлилось не долго. Десять ударов сердца и четверо зевак отправились к праотцам.

Последний из пятерки забился в угол и умолял о пощаде. Ивет согласилась сохранить ему жизнь, если он отведет ее к мастеру Тома. Но выжить ему не судилось, потому как Синяя Лента не собиралась прощать ту боль, что ей причинили.

И вот теперь, стоя над телом торговца, среди убитых и умирающих, наемница хладнокровно рассматривала их одежду. В ее виде, покрытой кровью с ног до головы, нельзя было показываться в городе. Наконец, Иви выбрала один более-менее чистый плащ и стянула с убитого. Но, даже прячась под плащом, ее лицо все еще походило на кошмарную маску, и стража тут же остановила бы женщину, сунься она на центральные улицы. Поэтому Ивет двинулась сторону гостиницы узкими улочками и проулками, хорошо изученные за последние дни.

Постоялый двор, в котором она остановилась, располагался достаточно далеко от центра города. Первым делом следовало отмыть всю кровь и переодеться. Когда Иви вошла в общий зал, как обычно пустующий в это время, трактирщик при виде ее охнул и попятился. Она молча сунула ему под нос золотой. Тот, не раздумывая, схватил монету и услужливо поклонился.

- Горячую ванну в мою комнату, - потребовала Ивет и направилась к себе.

- Будет сделано сиюминутно, светлейшая госпожа, - пролепетал трактирщик.

Пока в ее комнату тащили огромную лохань и наполняли ее водой, Иви, игнорируя суетящуюся прислугу, сбросила с себя то, что осталось от одежды. Свернув все лохмотья в краденый плащ, она вручила его одной из служанок, и поручила сжечь. Наконец, Ивет опустилась в блаженную горячую воду. Она закрыла глаза, чувствуя, как все мышцы ее тела наконец-то расслабляются. Боль от недавней смерти, терзавшая плоть даже после возрождения, тоже уходила прочь. Так женщина пролежала пока вода не начала остывать. Слишком мало. Гораздо меньше, чем ей хотелось. Но время торопило, поэтому она со вздохом потянулась за бруском мыла. Запекшаяся кровь не желала так просто смываться, особенно с волос. Иви, не сдаваясь, ожесточенно оттирала все до последнего пятнышка. Вода в лохани из прозрачной постепенно стала мутно-багровой. Это вызвало наружу старые воспоминания.

Ивет вспомнила храм, вспомнила организованный там приют. Вспомнила свое детство. Светлые дни, сменившиеся трагедией. Храмовые коридоры и кельи погромленные, как после урагана. Кровь, забрызгавшая светлые стены и потолки. Тонкие карминовые ручейки, струящиеся по каменному полу. Множество убитых, изуродованных тел.

Она помнила свои детские руки по локоть в крови, помнила ужас, царивший в разуме. Не могла она забыть и мальфаров, пришедших остановить безумие. Помнила о том, как в стычке ее лишили глаза, как бросили в клетку, наспех перевязав.

И уж, конечно, она никогда не забудет о том, что ее и еще одного мальчишку продали Гильдии Убийц за мешок золота. Словно дорогую игрушку. Позже, когда у нее проснулся дар, как и у всех детей, выживших в Вестминском Инциденте, мальфары пожалели о содеянном, однако вернуть ее назад уже не смогли.

Но очень скоро Ивет узнала, что бессмертие – это не дар, а проклятье. Боль стала постоянной частью жизни девочки. Ее никогда не жалели, не боялись навредить, как другим ученикам. Иногда побои заканчивались смертью. Но блаженное небытие не желало принимать проклятое дитя навсегда, и она вновь возрождалась. Назад, к своей ежедневной муке. К сожалению, раны, полученные до обретения дара, не исцелились, так и оставив девочку с одним глазом. Что еще более отвратительно, как и у мальфаров у нее появилась расплата за способности. Словно насмешка над судьбой Иви. Ей приходилось убивать. Постоянно, хотя бы раз в дюжину дней, наемнице требовалось прервать жизнь живого существа. В противном случае, боль внутри становилась нестерпимой и нарастала с каждым днем. С другой стороны, дар был неприхотлив, и стоило свернуть шею зазевавшемуся голубю, как боль уходила прочь. Но ненадолго.

Позже работа в Гильдии Убийц сама по себе решила эту проблему. Отнятая человеческая жизнь приносила самое долгое избавление от боли. И, чем отвратнее была цель заказа, тем значительнее увеличивался срок. Убийство, как таковое, стало для нее обыденностью. Но события Вестминского Инцидента приходили к женщине вновь и вновь. Иногда в кошмарах, иногда наяву. Она знала, что от восемнадцати детей, выживших в том ужасе, до сего дня дожило только пятеро. Двое в Гильдии Убийц и трое мальфаров.

Отбросив мрачные воспоминания, Иви вылезла из уже порядком остывшей воды. Она вытерлась, надела новую одежду, накинула на плечи плащ с капюшоном. На этот раз большую часть оружия наемница решила оставить в комнате. Позвав прислугу прибраться, она скользнула вниз по ступеням. В общем зале уже собирался народ, но на нее никто не обратил внимания. Оказавшись на улице, Иви двинулась вглубь города, туда, где ждал посредник.

Уже вечерело и время встречи близилось. Посредник ожидал в захудалой таверне, в которой обитал преимущественно всякий сброд. Всевозможные нарушители спокойствия и мордовороты являлись тут завсегдатаями. Но зато в этом месте никто не задавал вопросов.

Ивет, плотно закутанная в плащ, вполне могла сойти за парня. Поэтому, войдя в заведение, она не стала снимать капюшон, дабы не привлекать лишнего внимания голодных до женской плоти мужиков. Ее посредник, Хиг, тоже носил плащ с сильно надвинутым капюшоном. Он сидел в одной из маленьких кабинок, предназначенных как раз для разговоров наедине. Когда она подошла, Хиг приветственно взмахнул рукой. На столе стоял кувшин вина и два бокала. Вино точно было дорогим, не похожим на подаваемое тут пойло, в этом Иви не сомневалась. А вот сам кувшин ничем не отличался от местных: такой же старый и потертый. Зато он не привлекал лишнего внимания.

- Как я понимаю, все прошло хорошо? – вместо приветствия спросил посредник с легким шардийским акцентом.

- Терпимо, - буркнула Иви, принимая протянутый ей бокал. – Меня ждали. Не знаешь случайно, кто мог им нашептать о моем визите?

Глаза собеседника весело блеснули в тени капюшона:

- Таких может быть бессчетное множество, - пожал он плечами. – Но это явно не кто-то из своих, за это можешь не переживать.

Ивет пробурчала себе под нос все, что думает по этому поводу, и пригубила вино. Нежный терпкий вкус на мгновение окунул ее в бесформенное марево наслаждения.

- Постарайся сделать так, чтобы в следующий раз меня не встретила куча лучников на заранее подготовленных позициях. Иначе работа становится слишком хлопотной.

- Но ведь для тебя это не стало проблемой.

Наемница вздохнула:

- Можно сказать и так.

- Значит, работа выполнена?

- Разумеется. Удивлена, что тебе об это еще не сообщили.

- О, - к блеску глаз добавилась хитрая улыбка, - мне доложили. Но положение обязывает получить от тебя личное подтверждение об устранении цели.

Иви промолчала. Она откинулась на спинку стула и сделала еще несколько глотков вина.

- Деньги поступят в местный филиал «Златницы» уже завтра, доля Гильдии и мой гонорар уже учтены. Все прочие мелкие детали я улажу. Ну и, разумеется, приберусь тут за тобой.

- Премного благодарна, - съязвила Ивет.

- Ну, а как на счет нового дела? – поинтересовался Хиг. – Будешь браться сразу, или возьмешь передышку? Имей ввиду: дело непростое, поэтому заказчик платит кратно. Просили именно тебя.

- Что там?

- Требуется убрать трех последних представителей одного из мелких Домов Сентиса.

- Хм, занятно. Кому они не угодили?

- Заказчик пожелал остаться неизвестным. Похоже, там целая цепочка посредников.

- Пф! Ну и, в чем подвох?

- Цели – это мужчина, мальчишка и девчонка. Охранять их будет довольно много солдат, – Хиг вновь позволил себе ехидную улыбочку. – А в дополнение к ним, там будет трое охотников на магов.

- О! – удивленно потянула Ивет. – Необычное занятие для магоборцев.

- Мальчишка скоро должен прибыть в Дюфан, - продолжал Хиг. – Оттуда он будет держать путь к семейному гнездышку. К родовому поместью. Вот там ты и сможешь прихлопнуть всех одним махом.

- Занятно, - протянула женщина. – Охотники – это крепкие ребята. С ними могут возникнуть трудности. И какова плата?

- Платят пятнадцать тысяч золотом за всех. Это уже с учетом всех комиссионных.

- Хо-хо, - Ивет невольно присвистнула, криво улыбнувшись. – Недурно. Да, похоже, этот Дом действительно стал кому-то поперек горла. Предложение заманчивое. Весьма. Оно потребует еще один кувшин хорошего вина.

Хиг кивнул и подозвал хозяина таверны. Как посредник умудрялся добывать первоклассную выпивку в таких заведениях, для нее всегда оставалось загадкой. Просидев еще около часа в этой душной конуре, они подробно обговорили все детали дела. Наконец, Иви одним глотком допила содержимое бокала и отодвинула его от себя.

- Почему бы и нет, Дюфан так Дюфан. Мертвый Город меня мало чем пугает.

- Да и заходить в него не придется, - отметил посредник. – Поживешь в придорожной гостинице. А дальше цель сама укажет тебе дорогу.

- Договорились, – Иви встала из-за стола. Она поправила плащ и капюшон, и двинулась прочь, даже не попрощавшись. Наемница знала, что после выполнения задания Хиг найдет ее сам и сообщит о месте встречи.

Итак, ей предстояла новая охота.

Глава 11

Каждый строит планы на годы вперед, хотя не знает доживет ли до утра. Люди такие забавные.

Бог Рурин, сборник легенд Катрии, том III.

Дюфан. Это место пользовалось дурной славой. Почти триста лет назад, во время Великого Прорыва, город преобразился до неузнаваемости. Выложенные красным и желтым камнем улицы, скрылись с глаз. Крупнейший в Катрии оплот магии накрыло потусторонним куполом. Как будто исполинская капля едкого густого марева обрушилась на Дюфан, да так и застыла с тех пор, оставив город в своем нутре вместе со всеми жителями. Местами сквозь завесу просматривались очертания улиц и домов, но все они являли собой лишь призрачные образы прошлого. Поэтому узнать, что там происходит на самом деле, можно было только заглянув внутрь.

Великий город превратился в темную пародию на самого себя. Превратился в Город Мертвых. Некогда перекресток торговых путей, где жизнь кипела, теперь пребывал в унынии. Трагедия так сильно напугала людей, что Дюфан стали считать проклятым. Новые торговые пути проложили на десятки лиг южнее и севернее. Нынче от вечно оживленного населенного пункта остались лишь несколько постоялых домов да небольшой рынок. Этот крохотный переулок был гордо назван Перепутьем и благоразумно расположен подальше от городских стен, на пересечении нескольких дорог. В пределах видимости единственных уцелевших западных ворот Дюфана. Сами же ворота, а также надвратная башня и огрызки изначальных городских стен высотой в двести футов были отданы в распоряжение мальфарам и искателям.

Правящая верхушка Мивира успешно избавила себя от лишних хлопот, отдав Доминиону управление погибшим городом. Именно Доминион возвел стену вокруг сгустка прорыва, вмуровав в камень длинные колья из черной стали, направленные остриями внутрь окружности. Обычно черную сталь использовали в кандалах для нейтрализации магов, но в этот раз, в кандалы поместили целый город.

Прорыв вел себя подобно живому существу: то расширялся, то сужался. Каждый раз, при соприкосновении с кольями из черной стали, происходило рассеивание магической энергии, и купол отступал. Это не позволяло Великому Прорыву расползтись и захватить больше территорий. Однако полностью его запереть мальфары были бессильны. Но они не позволяли всякой нечисти лезть из Дюфана в вольные земли Мивира.

Мальфары подошли к делу серьезно, создав целое подразделение из обычного, но умелого люда. Их назвали искателями, поскольку основная их задача состояла в экспедициях к богатствам Дюфана. Они искали магические артефакты и сокровища бывших хозяев города. Работа крайне опасная, но платили за нее очень хорошие деньги. Конечно, имелись и те, кто, наслушавшись о большой наживе, пытались самостоятельно побывать в городе, но такие, зайдя внутрь, уже никогда не выходили из-под туманного купола. В распоряжении искателей находилась так же немногочисленная стража, в чьи обязанности вменялось охранять периметр города и склады с добытыми артефактами. Прислуги тоже было не густо, ее набирали в основном из местных жителей.

Иви потребовалось меньше двух недель, чтобы добраться до Дюфана. Она ожидала увидеть нечто грандиозное, но в итоге оказалась сильно разочарована. Глазам наемницы предстала лишь кучка домов на отшибе, да развалины города под колпаком, окруженные каменной стеной. Хоть местность давно считалась условно безопасной, но большинство суеверного люда держалась от Города Мертвых подальше, объезжая его десятой дорогой. Другими словами, постояльцами местных таверн были смельчаки, глупцы и те, кому глубоко плевать.

Дорога для Ивет прошла довольно спокойно. После разговора с Хигом, она вернулась в постоялый двор, где основательно поужинала и улеглась спать. На рассвете, докупив у трактирщика еды в дорогу, женщина двинулась в путь. Единственная неприятность случилась у реки Ренна, где большой деревянный мост сгорел во время недавней грозы. Особо удачная молния попала прямо в его середину. Мост активно восстанавливали, но проезд пока был закрыт, и Иви пришлось съехать с тракта, чтобы найти другую переправу. Позже, на полпути к Дюфану, она наткнулась на обоз, вместе с которым ехала следующие два дня. Когда их дороги разошлись, наемница ускорила темп.

Но сейчас, в шаге от цели, женщину начали одолевать сомнения. То самое чутье, которое не раз выручало ее из беды, настойчиво твердило, что что-то не так. Поэтому Ивет решила не останавливаться на постоялом дворе, а стать лагерем в полумиле от перекрестка. На одном из соседствующих холмов она присмотрела подходящее для наблюдения местечко. Все, что оставалось делать дальше, это хорошенько замаскировать лагерь, а потом целыми днями изучать в монокуляр подъезжающих к Перепутью редких всадников. Таковых за день насчитывалось едва с полторы дюжины, поэтому безделье стало для наемницы постоянным спутником. Скука уже успела насквозь проесть Иви мозг, когда через три дня наконец-то появились те, кого она ждала. Небольшой отряд из шести человек приближался к перекрестку по южной дороге.

Рыжего мальца она сразу узнала по описанию. Да только вот обещанного эскадрона солдат с ним не наблюдалось. Зато компанию ему составляли двое магоборцев и двое, будь они трижды не ладны, мальфаров! Мальфаров!! Вот тут-то Ивет порядочно взбесилась. В контракте ни слова о них не было! Последней каплей стало то, что одного из этих «белых одёжек» она знала лично, притом очень близко.

Бранясь на всю округу, как матерый боцман, Иви поднялась на ноги и потопала к лошади.

* * *

Отряд добрался до Дюфана без особых происшествий. Если не считать одной странности. После случая с одержимыми, Раду начал более активно смотреть по сторонам, часто оглядываться. Через некоторое время он стал уезжать далеко вперед, или наоборот, сильно отставать от отряда, пропадая на несколько часов. Мальфарам была не понятна эта суета. Моран вопросительно смотрел на друга, Рид осматривал окрестности, ничего не обнаруживал, и отрицательно качал головой. Спустя пару дней таких вылазок, Рид вообще перестал обращать на это внимание, но Морана такое поведение Раду беспокоило.

В итоге мальфару это надоело, и он подъехал к Ганну, который двигался в голове отряда. За время путешествия чувство ненависти к охотникам на магов притупилось, освободив место терпимости. У Морана уже не возникало резкого желания кидаться на них, в попытке перегрызть магоборцам глотки. Поэтому, поравнявшись с Ганном, он холодно, но вполне спокойно спросил:

- Твой напарник последнее время сильно суетится. На то есть причины, или это просто его причуды?

Островитянин смерил мальфара спокойным взглядом и пожал плечами. Его лицо ничего не выражало.

- Если Раду что-то беспокоит, то я готов положиться на его чутье. За всю свою жизнь я не видел лучшего следопыта. Если будет что-то серьезное, я вам сообщу.

- А несерьезное? – настаивал Моран.

Ганн насупил густые брови, но все же ответил:

- Раду считает, что за нами следят. Вот только он не может понять кто и каким образом. Дорога впереди и позади остается пустой. Он даже прочесывал лес параллельно нашему движению, но не нашел никаких следов. Поэтому пока сказать нечего. Но Раду чувствует слежку, а я привык доверять его чутью.

Понимающе кивнув, мальфар придержал коня. Разминувшись с Ноланом и пажом, Моран поравнялся с другом. Рид, выслушав пересказ о слежке, тоже равнодушно пожал плечами.

- Если ни охотник, ни я не нашли следов, то волноваться бессмысленно. Как только этот невидимый наблюдатель приблизиться, я дам тебе знать, не беспокойся.

Моран знал, что в этом вопросе полностью мог положиться на друга, поэтому немного расслабился. Но, вопреки переживаниям, до Дюфана они добрались без происшествий. На дворе стоял ясный день, а встретившее их Перепутье больше походило на захолустье, чем на поселение. Несколько постоялых дворов ютились друг напротив друга, в окружении домов поменьше. Немного западнее раскинулась большая площадка утрамбованной земли, огороженная бревнами. Вероятнее всего это был местный рынок, но сейчас он пустовал. Вот, собственно, и все Перепутье.

Отряд остановился возле таверны «Золотой Петух», лучшей в этих местах, по слухам среди мальфаров. По общему залу таверны действительно с важным видом расхаживал златоперая птица. Который это петух по счету от основания заведения, Моран не знал, но слыхивал, что «хозяина таверны» иногда подают к столу на большие праздники. Немногочисленные посетители занимали всего два стола. Трактирщик, хмурый молчаливый детина, окинул гостей оценивающим взглядом. Мальфары были тут частыми гостями, поэтому, увидев санкары, он не стал осенять себя охранными знаками, а просто спросил:

- Проездом или нужна комната?

- Нужна, - заявил Нолан, деловито вылезая впереди всех. Вот это как раз трактирщика удивило.

Паренек заявил, что им нужно три комнаты, и что они платят на неделю вперед. А потом завязался долгий торг за цену проживания. Признаться, Моран с любопытством наблюдал эту картину. Рыжий торговался, как заправский купец, и к концу спора выторговал семь серебреных марок. Он был очень доволен собой, но глядя на ухмылку хозяина таверны, Моран догадывался, что комнаты могли обойтись им гораздо дешевле. Хотя кому какое дело, когда за тебя платят?

Мальфар попросил трактирщика послать кого-то к северным воротам, сообщить искателям об их прибытии, а сам присел отдохнуть и выпить воды. Нолан, Оуэн и магоборцы пошли смотреть свои комнаты, а Рид куда-то запропастился.

Посетители таверны тоже абсолютно спокойно реагировали на белые одеяния мальфаров. Судя по всему, местные уже давно свыклись, что соседствуют с прорывом и теми, кто с ним связан. Это не могло не радовать. Моран по привычке выбрал себе стол в глубине зала, сев лицом к выходу, рядом с лестницей на второй этаж. Мальфар прислонился спиной к стене и блаженно вытянул ноги. Всю дорогу он был напряжен, как пружина. История с перевертышем, постоянное присутствие охотников на магов, а также расспросы Нолана нервировали и не давали толком отдохнуть. И сейчас, в тихом гомоне голосов посетителей, он наконец-то позволил себе расслабиться.

Как оказалось — зря.

Невысокая фигура в плаще, на которую Моран не сразу обратил внимание, скользнула в общий зал. Он опомнился лишь тогда, когда незваный гость уселся напротив. Спустя еще мгновение мальфар «ощутил» под столом наведенный на него самострел. Стараясь не делать резких движений, Моран положил руки на стол и взглянул на незнакомца. Благодаря своей способности, мальфар с уверенностью мог сказать, что перед ним не мужчина, а женщина, как бы она не хотела утаить это под слоями одежды. Лицо незнакомки полностью скрывала тень от капюшона.

- Без фокусов, - послышался неожиданно знакомый голос. – Я знаю, на что ты способен, но не думаю, что даже ты сумеешь увернуться от болта, пущенного в упор. Так что не дергайся лишний раз, уяснил? Я не желаю тебе зла.

Женщина потянулась к капюшону и немного оттянула его назад. Сквозь тень проступили знакомые Морану черты лица. Тонкий подбородок, напряженные губы, острый нос с горбинкой, черный росчерк бровей и темно-карие глаза. Точнее глаз. Мальфар никак не мог к этому привыкнуть. Лишь левый глаз женщины настороженно смотрел на него. Правый был скрыт довольно большой глазной повязкой, из-под которой выглядывал темный рубец, доходивший до середины щеки. Края повязки тонули в темных кудрях.

- Здравствуй, Иви, - улыбнулся Моран.

- Удивлен?

- Удивлен, - кивнул он. – Не ожидал, что мы так скоро встретимся, тем более при таких вот обстоятельствах. – Он с намеком глянул вниз.

- Прости, - произнесла женщина. Моран не был уверен, то ли это тень, то ли румянец действительно коснулся щек наемницы. – Но я должна убедиться.

- Убедиться в чем?

- В своей безопасности.

В ответ мальфар от всей души рассмеялся.

- И это говорит Синяя Лента? - тихо произнес он сквозь смех.

- Прости, - еще сильнее смутилась Иви.

- Ну, не важно. Допустим, что все твои предосторожности обоснованы. Что дальше?

- Прежде чем мы начнем говорить о деле, ты не мог бы стереть с лица эту нахальную улыбку? Выглядишь, словно деревенский дурачок, впервые увидавший титьки.

Виноват, - подумал Моран. С его лица действительно никак не сходила ухмылка. А ухмыляться, собственно, было чему. Да, мальфар хорошо помнил Иви еще с храмового приюта в Вестмине. Счастливые деньки, если так можно выразиться в отношении сироты. Он помнил маленькую любознательную девочку, которая часто ходила за ним хвостом, а когда пугалась, держалась за край его рубахи. Также он помнил всю боль трагедии Вестминского Инцидента, после которого Иви попала в Гильдию Убийц, а его вырастили мальфары. С тех пор он не искал с ней встречи, но жизнь снова и снова сталкивала их лбами.

Последний такой раз оказался особенным. Ивет убегала от погони, после очередного успешного дела, а Моран скрытно находился в небольшом поселении. Мальфар обосновался в подвале одного из центральных домов, ожидая пока одержимый-перевертыш, затаившийся в городе, выйдет на охоту. Он сидел в полумраке, когда Иви с диким грохотом вломилась в подвал и захлопнула за собой дверь. Только потом женщина увидела мальфара, сидящего на старом стуле. Немая сцена затянулась, хотя оба и узнали друг друга почти сразу. Никто не решался первым заговорить. Но все как-то решилось само собой.

У него имелся богатый запас еды, у нее — множество историй за плечами. Первые вечер и ночь они весело провели, вспоминая былое и травя байки. Наемнице было хорошо с ним: она могла рассказать Морану обо всем, даже о своих глубочайших переживаниях, зная, что это навсегда останется только между ними. Мальфару тоже было с ней хорошо: он мог спокойно слушать и наслаждаться ее голосом, изредка вставляя комментарии, не заставляя себя поддерживать беседу и придумывать новые темы для разговора.

Вторая ночь ознаменовалась большим количеством выпитого Иви вина. Моран так и не понял, в какой момент они оказались в постели, в одной из коморок. Ну, по крайней мере, в том, что походило на постель в условиях мрачного сырого подвала. Старый, лишенный ножек топчан был лучшим, на что они могли рассчитывать. Хотя в тот момент это не имело значения. Ближе к исходу ночи, они лежали и болтали ни о чем, когда Моран внезапно вскочил, как подстреленный, ощутив недалекое присутствие одержимого, который вышел на охоту в своем истинном обличии. Мальфар так торопился, что едва успел натянуть штаны, прежде чем выбежал из своего укрытия. Покончив с одержимым, Моран вернулся в подвал, но Иви там уже не было. Они так и не попрощались.

- Ты – типичный мужик, - буркнула Ивет, вернув его в настоящее. – Всего одна ночь вместе, а ты уже возомнил невесть что.

- Прости, прости, - поднял он примиряющее руки. – Так по какому поводу ты здесь?

- Я пришла сюда по старой дружбе. Для того, чтобы перед тем, как начать убивать, разобраться, какое отношение ты имеешь к этому мелкому рыжему дворянину, с которым зашел в таверну?

- Да брось. Тебе заказали Нолана Роневальда?

- И не только его.

- Абсурд, – недоверчиво потянул Моран.

- Возможно. Но дело не в этом. Какое ты имеешь к нему отношение? – прочеканила она каждое слово.

- Ну, раз уж мы заговорили на серьезные темы, то, может быть, ты опустишь самострел? А то я чувствую некое напряжение оттого, что он нацелен мне прямо в хозяйство.

- Не опущу, - качнула она головой. – В моем ремесле так не положено. Ты знаешь, что против тебя я ничего не имею, но у меня была череда ошибок, поэтому я лучше перестрахуюсь. Мало ли, вдруг ты что-то удумаешь выкинуть.

В ответ Моран фыркнул и аккуратно взял чашу с водой. Он «ощущал» самострел под столом, «ощущал» палец Иви на спусковом механизме. Это заставляло его нервничать.

- Хочешь знать, что нас с ним связывает? Пожалуйста. За жизнь рыжего паренька в данный момент я не отвечаю. Он наш заказчик. Нам поручено достать кое-что из Дюфана.

- Из Мертвого Города?! – Ивет встрепенулась. – Вы спятили?!

- Ну, - меланхолично ответил он, попивая воду, - примерно то же самое я сказал сенешалю. Но приказ пришел сверху. Сама понимаешь, что это значит.

Наемница тяжело вздохнула, приложив свободную руку к лицу:

- Не важно. Так что с рыжим?

- Как я уже сказал, за его жизнь мы не отвечаем. Если не считать рейда в Дюфан. Но, добравшись до имения Роневальдов, мы будем охранять его сестру. В любом случае, запомни, я не дам паренька в обиду.

Женщина тихо, но грязно выругалась.

- Какие напыщенные слова, Моран Ригс! Я тебя не узнаю. Будто ты сумеешь мне помешать. Как на счет того, чтобы отказаться от своего заказа? Не придется лезть в Дюфан, да и мне жизнь не станешь усложнять?

Мальфар снова фыркнул, теперь уже огорчено.

- Не в этот раз, - он оттянул воротник и указал на тонкую полоску на своей шее. – Ты знаешь, что это за штуковина, и прекрасно понимаешь, что она не позволит мне отказаться ни при каких обстоятельствах. Нарушу договор и… – Моран провел по шее пальцем. – Так что, в нашем случае, тебе отказаться намного проще.

- Спорный вопрос, - пробурчала она. – Заказ, взятый Синей Лентой, нельзя отменить. Это нерушимое условие Гильдии. Даже, если заказчик захочет дать попятную, дело будет сделано. Репутация в Гильдии ценится превыше всего. Попробуй я спасовать, мне тоже не сносить головы.

- Кого я вижу! – доброжелательно воскликнул Рид, как раз спустившийся по лестнице. Он плюхнулся на скамью рядом с Мораном. – Неужели это та самая обворожительная подруга, о которой ты мне рассказывал? – поинтересовался он. – По описанию похожа.

- Обворожительная? – Иви бросила испепеляющий взгляд на Морана, но тот примирительно поднял руки.

- Ничего такого я не рассказывал. Просто пару слов о том, кто избежал участи быть мальфаром.

Женщина перевела взгляд на Рида, который, как всегда, обаятельно улыбался, в то время как его зрачки меняли цвет.

- Так вот, позволь полюбопытствовать, Моран: отчего твоя подруга, вдруг решила угрожать тебе спрятанным под столом самострелом? Кстати, должен отметить, что самострел искусной работы. Небольшой и складной. Хм. Очень интересный пружинный механизм. Такое оружие эффективно только на близких дистанциях, но убойная сила должна быть высока. Исходя из резьбы и компоновки деталей, могу предположить, что поделка шихонская, – Рид подался немного вперед. – Итак, я вот думаю, если ты угрожаешь моему другу самострелом, то, что мешает мне перерезать тебе горло, если дело дойдет до драки?

Иви закатила очи горе, опустила руку, и под столом, щелкнув предохранителем, появился второй самострел. Моран покосился на друга:

- Ну, и кто тебя за язык тянул?

- А что? - Рид хохотнул и развел руками. – Стоило попытаться.

- Я не желаю вам зла, - еще раз напомнила женщина. – Но лучше бы вам быть подальше от Роневальдов, когда начнется пляска. Подумайте об этом, покуда не покинули Перепутье. На сим разрешите откланяться.

Ивет одним плавным движение встала из-за стола. Моран не уследил за тем, когда самострелы успели скрыться под полами плаща.

- Надеюсь, мы больше не увидимся, - произнесла она и вышла из общего зала, на прощание взмахнув рукой.

А Рид все не унимался. Он тихо ржал в кулак, поглядывая на друга.

- Ну и знакомства ты водишь, - наконец произнес мальфар, смахнув слезу. – Нет, я, конечно, понимаю, что у каждого свои взгляды на женщин, но иногда ты перегибаешь палку.

Моран не ответил. Ему было совсем не смешно. Он хорошо представлял, чем может обернуться такой поворот событий. Ивет не откажется от своей затеи, а они не станут просто стоять и смотреть, как убивают Роневальдов. Во-первых, это вопрос чести. Но, если даже позабыть о ней, то Нолан — не более чем желторотый паренек, не заслуживающий расправы. Что же касается Элайзы Роневальд, то она является одним из условий контракта. И если, не приведи боги, девочка умрет до исполнения договора, тогда как минимум один из двух мальфаров тут же отправится на тот свет в след за ней. Клятвенное заклинание позаботится об этом. Второго оно может пощадить для того, чтобы завершить оставшиеся пункты контракта, но такое случалось не часто.

- Будешь сообщать охотникам, что их работа только что усложнилась? – спросил Рид.

- Пока нет. Не хочу накалять ситуацию. Ты слышал Ивет, она не станет нападать, пока мы в городе. Доберемся до особняка, а там посмотрим. Мы еще не факт, что следующие несколько дней переживем.

- Тьфу ты! Ну и кого тут на самом деле за язык тянут? Накличешь беду, как пить дать.

Прошло не больше десяти минут с момента ухода наемницы, когда в таверну вошло несколько крепких парней. Они носили одинаковые серо-зеленые плащи искателей, и почти все посетители приветственно взмахивали руками при их приближении. Быстро заметив белые санкары мальфаров, парни направились к Морану и Риду. Как оказалось, явился лично сам капитан-командующий с двумя своими подчиненными. Он выделялся широкими плечами, и хмуро поглядывал на окружающих поверх своих шикарных усов. Капитан представился как Хадмор. Он обладал очень необычным говором, как будто родом был из глубокого захолустья. Мужчина часто искажал гласные звуки и пропускал смягчения. Хотя при этом выглядел искатель вполне солидно.

Обменявшись коротким приветствием, капитан сразу перешел к делу. Как оказалось, весть о скором прибытии отряда достигла Перепутья еще неделю назад, с тех пор их и ждали. Хадмор сообщил, что поход в Мертвый Город запланирован на завтра, и что он настоятельно рекомендует мальфарам отдохнуть. По ту сторону прорыва нормально сделать этого не получится. Инструктаж состоится перед выходом.

Кроме того, капитан предупредил, чтобы они не брали с собой кучу барахла, особенно магического. Все, что мужчинам нужно взять с собой, это еды на двое суток, плащ, чтоб не продрогнуть ночью, а также минимум оружия. Капитан заверил, что в Дюфане быстрые ноги гораздо важнее оружия. При упоминании Роневальда, Хадмор недовольно скривился, помянув «камень на шее». Но пообещал всячески способствовать незваному гостю. После этого искатели откланялись и ушли.

Передав вести Нолану, Моран наконец-то смог отдохнуть, соблюдя все тонкости своей медитации. Он начертил круг, расставил свечи и полностью ушел в себя почти до самого рассвета. Даже мерное похрапывание Рида, довольно занявшего двойную кровать, совсем ему не мешало.

Утром на подготовку и сбор всего необходимого мальфары потратили меньше получаса. Но перед выходом, Моран не забыл сжевать желтую пилюлю, из тех, что ему вручил мастер Кулин. Внизу в общем зале уже сидели Нолан с Оуэном в компании магоборцев. При появлении мальфаров все они дружно встали, готовясь на выход.

- Минуточку, господа охотники, - поднял руку Рид. – Вы-то куда собираетесь?

- Охрана есть охрана, - Ганн качнул головой в сторону Нолана. – Проведем до ворот Дюфана, докуда возможно.

- Хм. Ну, допустим, - согласился Кошачья Мята. - А этот тогда почему одет как на вылазку? – указал мальфар на Оуэна.

Ганн не сдержал смешок, Раду просто покачала головой, а у пажа ярко вспыхнули уши.

- Я пытался его отговорить, - развел руками Нолан, - но мой друг бывает на редкость упрям.

- Как на счет того, чтобы просто приказать? – приподнял бровь Моран.

- Приказы могут поломать доверительные отношения.

- Как благородно, - фыркнул мальфар. – Тогда почему бы нам не попросить господ магоборцев просто спеленать Оуэна до нашего возвращения?

- Нет! – встрепенулся паж до того, как ухмыляющийся Ганн успел что-либо ответить. – Мой долг – оберегать жизнь господина. Куда он, туда и я. Господин Винс Роневальд ни за что не простит меня, если я отпущу его сына в подобное место одного.

Паренек стоял набычившись, крепко прижав руки к бокам, как будто ожидая, что его сейчас кто-то ударит. Но при всем при этом, он источал решительность, которой многие могли бы позавидовать.

- До чего мило, - хохотнул Рид. – Может, разрешим?

- Вот сам с ним и возись, - проворчал Моран. – Не отряд, а бродячий цирк какой-то…

Развернувшись и тихо ругаясь себе под нос, мальфар вышел на улицу.

Путь до ворот занял не больше десяти минут. Вблизи они выглядели куда внушительней. Надвратную башню сорока с чем-то футов высотой и прилегающие к ней стены, от которых остались одни огрызки, некогда возвели из старого монолитного камня. Никаких швов или видимых мест соединения блоков. Очевидно, при постройке использовали магию. Ворота стояли под углом к центру туманного купола Прорыва. Зато отходившая от них новая стена едва достигала два человеческих роста в высоту. Ее построили из больших блоков ракушника, добываемого где-то неподалеку. Эта стена предназначалась не для обороны, а лишь для сдерживания.

Встретить отряд вышел один из вчерашних искателей. После короткого приветствия, Рид спросил:

- Кроме нас в Дюфане сейчас есть другие мальфары?

- Сейчас нет. Последний из оперативников уехал на задание пару дней назад.

На этом с магоборцами распрощались, а искатель указал жестом следовать за ним:

- У нас редко кто-то из мальфаров остается надолго. Неделя-две максимум. Но место рыбное, ваш брат использует Дюфан как перевалочный пункт. Нам наверх.

Они начали подниматься на третий этаж башни по узкой каменной лестнице.

- А разве не опасно, что за Прорывом никто не присматривает?

- Присматриваем мы, - нахмурился парень. - А в постоянном присутствии мальфаров отпала необходимость после возведения стены.

- Шипы из черной стали?

- Ага. Хорошо работают. Прорыв полностью не стабилизировался, но они его прочно удерживают от расползания. А еще они неплохо берегут мозги обычных людей от ментальной ерунды с этой стороны.

Путники вошли в довольно просторное, как для башни, помещение, где уже сидели на своих походных мешках шестеро искателей. Среди них был и капитан Хадмор.

- Господа мальфары, - капитан встал, приветствуя их. – Мы как раз собирались начать, ждали только вас… Так, а это кто?

Разумеется, вопрос относился к Нолану и его пажу.

- Разве вас не предупреждали, что нам по контракту «хвост» повесили? – доверительно улыбнулся Рид.

- Прэдурэждалы. Да только рэчь шла за одного.

- Так вы поглядите какие они худющие. Как раз вдвоем за одного и сойдут.

- Шутки шутите, господин мальфар? Дэло ваше. Но мои люди рисковать за них жизнью не станут, учтите.

- Договорились. Сугубо наша ответственность.

После обмена рукопожатиями, Рид пристроился на одной из стоящих здесь бочек. Довольные Нолан и Оуэн осматривали все вокруг, а вновь помрачневший Моран занял место у окна, открывающего вид на Дюфан.

С высоты зрелище было еще то. Мальфар не мог точно сказать почему, но этот размытый силуэт города, плохо различимый сквозь желеобразную пелену, внушал беспокойство. Или страх? Казалось, что в городе полностью отсутствуют краски, кроме черного и серого. Даже часовня и башня магов, которые, как Моран знал, некогда возвели из камня ярких цветов, сквозь завесу казались серыми и унылыми. Кроме того, не хватало еще чего-то. Моран не сразу понял, что недостает обычного гула утренних улиц. Со стороны города не доносилось ни единого звука. Не было даже ветра. Полный штиль. Время будто замерло здесь навеки. На кладбище и то живее будет.

- Вижу вам нравится наша достопримэчательность, - ухмыльнулся капитан.

- Да уж, - согласился Моран, с трудом оторвав взгляд от города. – Зрелище незабываемое.

- То ли еще будэт, – потер свой широкий подбородок капитан.

Он провел короткий инструктаж, объяснив, чего им стоит ожидать внутри Мертвого Города, чего следует опасаться и избегать. Рассказал, почему все мероприятие должно занять двое суток. Очень специфический говор Хадмора добавлял антуража. Его подчиненные, похоже, давно к этому привыкли, Рида это смешило, а Моран периодически морщился.

- В двух словах всё примэрно так и выглядит, - подытожил капитан. - По поводу того шо двое суток: в обычном городе мы бы и за два часа справились. Ну, плюс ешшо около пары часов на то, шобы найти то шо вам нужно на складе. Дэло не простое. Нам придется идти окольным путем и накручивать целые круги по городу… В пэрвую очередь, все дело в том, шо в Дюфане на каждом шагу подстэрегаэт смэрть.

- Это еще слабо сказано, так-этак, - поддакнул один из искателей, полноватый круглолицый мужчина с тонкими усиками.

- Да, Юрэк, тока шо подэлать? – Хадмор снова обратился к мальфарам. – Особэнно опасно на любых широких улицах. Не знаю почэму, но сквэрна разрыва задэла больше всего имэнно их. Так шо, идти по главным улицам – зазь! Придется пэредвыгаться пэреулками. Но и в пэреулках не все так просто. Поэтому движение больше похоже на путэшествие по лабиринту. Иногда двигаемся впэред, иногда возвращаэмся. Когда будэм на мэсте, я покажу шо ни так.

Моран кивнул, снова невольно кривясь от говора капитана.

- В первую очередь стоит опасаться мест, которые кажутся абсолютно новыми и не претерпевшими перемен, - добавил смуглый долговязый искатель, остальные активно закивали. – Конечно, почти весь город внутри внешне не особо изменился с момента трагедии, но есть такие особенные места, которые будто только что кто-то отдраил тряпкой.

- Точно, Хэнкс, - кивнул Юрэк. – А еще, если травка где цветет, тоже стороной обходите, так-этак. И вообще, лучше сразу спрашивать, если увидите что странное.

- Все вэрно. Остальное обсудим уже с той стороны, - подытожил капитан. – Знакомьтэсь и айда вниз.

Двое искателей уже успели косвенно представиться. Остальными же тремя были: немолодой седой крепыш по имени Куртис, рыжеволосая миниатюрная девица София и сонный паренек по кличке Сурок. А искатель, который привел их сюда, успел давно уйти, так и оставшись неназванным. Мальфары получили свою часть снаряжения в виде пары мотков веревок, крючьев, мешочка с камушками, огнива, и прочего мелкого хлама, непонятно зачем им нужного, плотно уложенного в рюкзаки. Двум паренькам тоже не поскупились, но явно оставили лишь самое необходимое.

Собравшись внизу возле ворот внутренней стены, искатели стали в круг и тихо вознесли только им одним ведомую молитву. Как потом пояснил Куртис, это их оберег-напутствие, которое они читают перед каждым выходом. Ворота в ракушнике были небольшие — как раз, чтобы два человека могли пройти плечом к плечу. Засов, что характерно, тоже находился с наружной стороны. Здесь собралось еще около десятка других искателей и несколько стражников, молча провожавших своих товарищей в путь. Они отворили ворота, и Моран увидел перед собой край желеобразного купола, уходящего высоко вверх.

- Ого… - мальфар оглянулся на Нолана, в глазах которого читался восторг. А вот паж выглядел напуганным, хотя старался не подавать виду. И их обоих можно было понять – не каждый день доводится видеть нечто подобное.

Издалека купол казался почти прозрачным, но, подойдя вплотную, можно было различить блики и колебания, словно на поверхности озера. Везде виднелись мутно-белые кляксы разных размеров, плавающие по всей глади купола. Картинка по ту сторону была нечеткой и все время искажалась. А еще Моран улавливал тихий шепот где-то на грани слышимости. Это очень напоминало голос его собственного внутреннего демона, который мальфар слышал каждый раз, снимая браслеты. Ничего хорошего это не предвещало. В какой-то момент Морану самому стало страшно, и он порадовался, что принял утром пилюлю. Хотя бы не стошнит при всех. Он посмотрел на друга, веселость которого тоже куда-то улетучилась.

- Не дрейфите, ребятки, - улыбнулась София. – В первый раз всегда страшно. Смелее, только никуда не отходите, пока все не пройдут завесу.

Мальфары вновь переглянулись, и Рид пожал плечами:

- Ну что ж, двум смертям не бывать…

- А одна может растянуться навэчно, - улыбнулся Капитан. Кое-кто из отряда захихикал, оценив шутку. С этими словами Хадмор шагнул сквозь гущу завесы и исчез.

Моран удивленно моргнул. Он продолжал видеть город сквозь купол, но капитана видно не было. Мальфар посмотрел на искателей, но те вели себя спокойно, поэтому он решил, что все нормально. Один за другим члены отряда входили в Мертвый Город, пока снаружи не остались только Моран, Рид и пареньки.

- Ну что, Оуэн, последний шанс передумать, - глянул на него Кошачья мята.

В ответ паж яростно затрусил головой.

- Если так, то не отставайте. Оба. Панькаться с вами тут никто не станет.

Мальфары переглянулись и шагнули в пелену.

Как только они оказались внутри Дюфана, Моран тут же перестал осознавать где верх, где низ. Он упустил тот момент, когда вдруг оказался на земле, и даже не был уверен земля ли это. Браслеты-змеи на его руках ожили и с силой обвили запястья, обжигая их раскаленным железом. Моран зашипел от боли, одновременно пытаясь остановить бешеный волчок осязания. Рид рядом закричал и упал на колени, закрывая ладонями глаза.

- Они горят! – простонал он.

- Терпи парень, скоро отпустит, - послышался женский голос, но Моран не мог понять кто это. Он вообще ни шиша понять не мог!

Но вот, нескончаемая карусель, успев, казалось, переколесить всю Катрию, внезапно остановилась. Браслеты ослабили свою хватку, и Моран обнаружил себя валяющимся на каменной мостовой и глупо наблюдающим за плывущими в небе облаками. А еще он понял, что лишился своего «осязания». Стал обычным человеком, как когда-то давно. Ощущение оказалось крайне неприятным. Пересилив изнеможение, он приподнялся на локтях и увидел Рида, сидящего рядом, и удивленно смотрящего по сторонам. Его глаза стали серыми.

- Ооогооо… - потянул он.

- Цел, - спросил Моран?

- Вроде бы, - ответил друг. – Думал, ослепну, но нет. Вот только цвета перестал различать. Вижу все в серых тонах.

- Переживешь, - послышался голос Хадмора. – Это пройдет, когда покинэшь город.

Моран глянул на искателей, которые стояли в сторонке и не спешили им помогать. Там же стояли немного растерянные Нолан и Оуэн.

- Я рад, что вы выжили парни! Благодаря вам я заработал деньжат, - довольно улыбнулся Хэнкс. – Большинство ставило на то, что хотя бы один из вас помрет, но я в вас верил. – Он, прихрамывая на левую ногу, подошел к ним. – Вы уж простите, что мы держались особнячком, но бывали случаи, когда мальфары буквально взрывались, войдя в этот город. Да вы и сами знаете, как оно может статься.

- Спасибо за сопереживание! - Рид сделал грубый жест в сторону искателей, но их это только рассмешило.

Хэнкс помог им подняться, за ним подошли остальные. Капитан внимательно изучил внешний вид мальфаров:

- Бэз обид, рэбятки. Для мэня важна бэзопасность всэго отрада. Будь вы мальфарами высшей ступэни, то окочурились бы тут на мэсте.

- Да уж, - буркнул Рид. – Самое время радоваться, что я не получил силу высшей ступени.

- А то! – поддержал Хадмор, хлопнув его по спине, и все искатели засмеялись.

Наконец, Моран достаточно пришел в себя, чтобы осмотреться. Желтые улицы, красные дома. Изнутри это был город как город, ничем не отличающийся от других, только пустой. Казалось, его просто покинули люди. И все же различия от обычных городов имелись. Не сразу, но все же его глаза начали их улавливать.

Во-первых, то, чему за долгие годы надлежало развалиться, осталось целым и невредимым. Ставни окон, которым уже следовало сгнить, крыши, которые должны были давно провалиться, а также деревянные балки и прочие элементы построек. Все это было на своих местах даже спустя три сотни лет. Выглядело так, словно время обошло Дюфан стороной.

Во-вторых, казалось, что кто-то постоянно наводил порядок в этом городе, тщательно убирая принесенные ветром листья, мусор и пыль. Дома, которым следовало зарасти лозой, деревья, которые в заброшенных местах обычно разрастались и корнями разрушали стены и дороги, всего этого не было. Создавалось впечатление, что жизнь прервалась в Дюфане только вчера. А еще... еще на самой границе сознания копошилось отдаленное чувство, будто за тобой кто-то наблюдает. Кто-то, кто жил здесь извечно, возможно еще до трагедии. Кто-то, кому совсем не нравятся посторонние.

Напоследок Моран заметил то, что совсем вышибло его из колеи. Если со стороны города посмотреть на завесу, то по ту сторону виднелась отнюдь не возведенная искателями стена из ракушника. Там стоял лес, густой и непроходимый. А вдоль линии разграничения рыскали хищные тени. По ту сторону завесы затаился совершенно иной мир.

Глава 12

Темнее всего – под пламенем свечи.

Шихонская поговорка

Он восседал высоко, обозревая свои владения. У Него не было ни имени, ни воспоминаний. Тьма окутывала Его прошлое, находя отражение в черной, как сажа, коже, покрытой столь же темной шерстью. Для Него существовал лишь голод. Постоянный и неутолимый, терзавший своими когтями пустое нутро. В этом месте нечего было есть. Но куда более страшным противником являлась скука. За время, сравнимое с вечностью, Он перепробовал все развлечения, которые мог придумать. Ныне же скука разъедала Его мозг большим кислотным сгустком. Жизнь обретала краски лишь изредка, когда визитеры являлись в Его пристанище. В такие моменты, улыбка касалась Его лица. Поэтому сегодня Он улыбался: вкусные игрушки пришли в Его дом.

* * *

У края купола отряд пробыл недолго.

Пустая Торговая улица смотрела на людей глазницами темных окон. При неестественном освещении прорыва все вокруг казалось мрачнее некуда. Согласно плану, отряд не пошел по главной улице, а сразу свернул в переулок и двинулся вдоль стены. Но, пройдя всего около двухсот ярдов, они остановились. Мальфаров это немного удивило, хотя искатели сохраняли спокойствие, поэтому, убедившись, что за отрядом никто не следует, все побросали мешки на землю и расселись в небольшом расширении переулка – прямо на перекрестке, так, чтобы видеть друг друга и все подходы к этому месту. Морану и Риду ничего не оставалось, кроме как последовать примеру искателей. Двое пареньков устроились поближе к мальфарам. В центре образованного людьми круга стал Хадмор. Сложив руки за спину, он обратился к «гостям» менторским тоном:

- Дорогие мои, хотэлось бы уточнить ишшо пару вэщей, которые не могли быть обговорэны с той стороны. В виду нэкоторых обстоятэльств. Кто-то мог подслушать и пожаловаться высшему начальству на не субординацию. Поскольку я отвэчаю за вашу бэзопасность, давайте условимся так: если я, или кто другой из отряда крикнэт, шо вам надо прыгнуть, вы – прыгаэте. Если кто-то кричит «падай», то вы тут же падаэте на зэмлю, даже если на нэй по колэно лошадиного дэрьма. Вы падаэте в нэго лицом, и вжимаэтесь так сильно, как только можэте. Это ясно?

Мальфары несколько удивленно переглянулись, но утвердительно закивали.

- Желторотым тоже понатно? – Хадмор перевел взгляд на Нолана.

- Понятно, – в один голос ответили рыжий и его паж.

- А если дерьмо вдруг будет не лошадиное? – ухмыльнувшись, поинтересовался Рид.

Глава отряда проигнорировал вопрос, разумно посчитав его риторическим.

- Дальше. Мои рэбята знают маршрут наизусть, для вас же мы приготовили карту. На всякий случай, – он выудил из рюкзака небольшой сверток бумаги и протянул Морану. – Ее мы тоже не хотели пэредавать снаружи. Эти знания не для всех.

Моран тряхнул головой, ощущая на грани слышимости какой-то странный звон, или что-то похожее. Он списал это на остаточные явления, после входа в Мертвый Город. А капитан продолжал:

- Маршрут нам предстоит очэнь замысловатый и затэйливый, – глядя на карту, мальфар не мог с этим не согласиться. – Я хочу сразу все прояснить, шобы потом не было вопросов, почэму мы идем так, а не иначе.

С этими словами Хадмор подошел к одному из выходов с перекрестка и поднял с земли небольшой камушек.

- Прошу смотрэть вниматэльно. – Он замахнулся и швырнул камень. Пролетев несколько ярдов камень просто замер в воздухе. – Вот эта штука называется врэменной ловушкой. Идете себе такие по улице, все отлично, вам кажется, что ничэго не мэняется, но на самом дэле, пока вы застыли в студне врэмени, мимо вас пролэтают годы. И, если вам повэзет оттуда вырваться – ЕСЛИ повезет – то вы очутитэсь на лет сто-двэсти в будущем. Все, кого вы знали, будут давно мэртвы, а мир успэет полностью измэниться.

- Есть и обратные ловушки, – взял слово Хэнкс. – Отследить их гораздо сложнее. Стоит в них попасть, время для вас начнет нестись, как оголтелый рысак. Окружающие вас вряд ли успеют что-то сделать, до того, как вы состаритесь и помрете. Так что надо быть поосторожней.

Оуэн сидел с широко распахнутыми глазами. Моран готов был поспорить, что паренек уже сто раз пожалел о своем решении переться за господином. А вот Нолану хоть бы хны. Сплошной азарт и жажда приключений. И не поймешь, то ли парню сказок в детстве перечитали, то ли он не осознает всей серьезности происходящего.

Хадмор поднял еще один камень и на ближайшей стене выскреб крестик.

- Господа мальфары, видэли шо я сдэлал? Запомните это, а пока продолжим, – капитан уселся рядом с дремавшим Сурком. – Итак, зачэм вам нужна карта: мои люди идэально знают мэстность и вы, случись шо, конечно, лэгко могли бы пойти по нашим слэдам. Но тут такая штука – все слэды в этом городе рано или поздно пропадают. Где-то раньше, где-то позже.

Моран с догадкой глянул на крестик, края которого уже потихоньку начали «таять». Ему трудно было подыскать более подходящее слово.

- Да-да, ребятки, - весело промурлыкала София, - Город избавляется от всего ему не принадлежащего. Так что, если вы тут соизволите сдохнуть, то ваши тела так же само быстро превратятся в ничто. Будьте осторожны. И, коли помереть вам захочется в край сильно, будьте любезны дотерпеть до выхода из Дюфана. Там-то мы вас хоть сможем похоронить.

Искатели засмеялись. У Морана и Рида тоже вырвалось по смешку, вот только довольно нервных.

- Посэму, глубокоуважаэмые мальфары, будьте так любэзны не отставать от отряда и не тэряться. Оставайтэс все врэмя с нами. Желторотые с вами, вы – с нами. И, само собой, очэнь важно не отклоняться от проложенного маршрута. Пару шагов в сторону могут стоить вам жизни. А то и нам, – Хадмор поднял указательный палец вверх. – И будьте увэрены, я не позволю моим людям жертвовать своими жизнями ради спасения ваших.

Оба мальфара понимающе кивнули, осознавая всю серьезность ситуации. Мнение пареньков, похоже, искателя вообще не интересовало.

- Хорошо, - капитан встал и закинул рюкзак на плече. – Ну что, двинули?

Они шли не спеша, сохраняя силы. Такая себе обычная пешая прогулка. Если не учитывать тот фактор, что двигался отряд по Мертвому Городу. Из соображений безопасности, Мальфаров поместили в середину колонны, а «желторотых» между ними. Рядом с Ридом шел круглолицый Юрэк. У него Рид и стал допытываться зачем у каждого искателя такие большие, но полупустые рюкзаки.

- Хех, известно для чего. Для добра. Раз пришлось вас вести, то и себе добра поищем. Не за зря же ходить, так-этак, – искатель вытер пот со лба.

Действительно, стало как-то жарковато. Моран готов был поспорить, что полчаса назад он чувствовал свежесть даже будучи в санкаре.

- Местное барахло такое ценное?

- А то! – Юрэк широко улыбнулся. – Даже обычный хлам из домов обладает теми или иными свойствами. Но ближайшие к выходу районы уже давно опустошены. До башни магов ходили не многие. Слишком рискованно, – он облизал сухие губы. – Но и скарб там куда ценнее, так-этак. Если что урвем, можно будет год без продыху гулять.

- Шиш тэбе, а не гулять, - послышался голос капитана с головы колонны.

Юрэк все так же мечтательно улыбаясь пожал плечами. Моран немного притормозил и, поравнявшись с искателем, тихо спросил у него:

- Слушай, а что не так с говором у капитана? Он родом не из Катрии?

- Да нет, так-этак. Тут дело в другом, – Юрэк тоже немного склонил голову в сторону Морана, пытаясь говорить так, чтобы Хадмор не услышал. – Это после ранения. Уж лет пять как. Попали мы тогда в передрягу, так ему череп маленько проломило. Думали помрет. Но капитан у нас волевой до безобразия, так-этак. Вот он костлявой и не проиграл. Неделю провалялся полумертвый, а потом стал приходить в себя. Как видишь, вернулся в строй, вот только речь до конца не исправилась.

- Вот оно как, - Моран посмотрел на Хадмора с новой стороны. – Интересно. Спасибо.

- Да не за что. Только я вам, господин мальфар, этого не говорил.

Понимающе кивнув, Моран вернулся на свое место в колонне, заодно оценив состояние пареньков. Нолану в кои-то веки было не до болтовни. Каждый переулок, любой встречный-поперечный дом казались ему интересными. Оуэн то и дело зыркал по сторонам, реагируя на каждую тень или отзвук. Но, спустя относительно небольшое время, паж, судя по всему, сумел побороть свой страх. Теперь он излучал настороженность. Мальфар снова кивнул. Хорошие перемены при таком окружении.

Дюфан был возведен в форме гигантского восьмиугольника, на каждом из углов которого стояли свои ворота. Семь из них оказались внутри Великого Прорыва. Почти в самом центре города возвышалась над домами каменная часовня с огромным бронзовым колоколом. Его гладкая поверхность ярко поблескивала, отражая солнечные лучи. Как-то неестественно ярко. Создавалось впечатление, что кто-то заботливо полировал колокол целыми днями.

Когда-то часовня позволяла жителям Дюфана узнавать время. Но не все с ней было гладко: по отчетам искателей именно это место стало центром Великого Прорыва. Часовня стояла ближе к восточным воротам, и только из-за этого западные ворота чудом остались за линией разграничения. Это необычайное строение находилось на пересечении всех главных улиц города, и служило отличным ориентиром для всех искателей, рискнувших посетить Мертвый Город.

Периодически поглядывая на карту, Моран понял, что их маршрут выделен жирной зеленой линией. Еще он обратил внимание на то, что от нее ответвляется множество тонких линий, серых и черных, символизирующих тропинки или ходы. Они как щупальца обвивали город во всех направлениях. Большая их часть заканчивались тупиками с жирной красной точкой на конце. Судя по всему, искатели уже успели исследовать почти все закоулки этой половины города вдоль и поперек, и выяснить, где опасно, а где нет. Впрочем, речь шла о Дюфане. Тут не могло быть безопасно по определению.

Моран снова потряс головой, а Рид раздраженно поковырялся в ухе. Мальфары переглянулись. Моран молча указал на ухо и обвел пальцем пару кругов. Друг кивнул. Их обоих преследовал какой-то странный шум, который теперь приобрел более четкие очертания. Он походил на какую-то замысловатую потустороннюю мелодию. Далекую, слышную почти на грани сознания. Мелодия или пение? Это уже нельзя было списать на остаточные явления после входа в город. Мальфар бросил взгляд на пареньков, но те не проявляли никаких признаков раздражения от посторонних звуков. Странно.

- Что, сынки, слышите что-то странное, небось? – хмыкнул рядом с Мораном седоватый Куртис.

- Да, - кивнул мальфар. – Не могу понять галлюцинации это или нет.

- Мы называем эту штуку Голосом Города. И, на вашем месте, я бы не прислушивался к нему. Случалось, что этот Голос сводил людей с ума, – немолодой искатель постучал себя пальцем по лбу. – Просто игнорируйте его. Представьте, что это местные ветра так воют.

Легко сказать, да не просто сделать. Чем больше Моран пытался не думать о Голосе, тем четче его слышал. Это напоминало попытку заснуть под чей-то храп. Адаптация происходила плачевными темпами.

Около двух часов отряд шел вдоль стены против часовой стрелки. Затем наконец-то свернул, потом свернул опять, вернулся к стене, отошел от нее. Искатели петляли туда-сюда, словно заяц, убегающий от лисицы. Они протискивались в узкие щели между домами, лазали по крышам, один раз даже воспользовались водостоками. Все это кружение по городу казалось абсолютно бессмысленными, пока опасность нельзя было воочию увидеть. Моран не мог отделаться от этой мысли, даже осознавая, что шаг в сторону может означать смерть.

Прошло уже достаточно времени, чтобы мальфары полностью ощутили на себе, почему этот город называли мертвым. Нет, трупов и останков они не встретили, как и говорила София, но отовсюду чувствовался взор неупокоенных душ, застрявших в этом проклятом месте. Мрачная, злая, давящая атмосфера. Идя вдоль домов с выходящими на их сторону окнами, Моран невольно засматривался на эти черные створки-глазницы, голодным взором встречавшие проходивших мимо людей. Самое странное: как мальфар не старался рассмотреть, что же там внутри домов, у него не получалось. Сразу за окном начиналась кромешная пелена тьмы. От засовывания рук внутрь Моран благоразумно воздержался.

- Что за ерунда, - пробормотал он, походя мимо очередного окна, через секунду шлепнув по макушке Нолана, который вознамерился сунуть свой нос в помещение.

- Пугающая картина, да? – Куртис снова поравнялся с Мораном. – Не пытайтесь зайти в дома, в которых царит непроглядная темень. Кое-кто из наших пробовал. Назад никто не выходил.

Мальфар бросил осуждающий взгляд на Нолана, а тот лишь извиняясь пожал плечами.

- Мы понятия не имеем, что там с той стороны, но и узнавать, честно говоря, не охота, - продолжил искатель.

- Как вы вообще тогда решаетесь куда-либо тут входить? – встрял Рид. – Вы что, крыс перед собой кидаете, а потом убеждаетесь, что они живы?

- Хо-хо, такое наш брат тоже пробовал. Но это было давно, - Куртис поправил плащ – снова начинало холодать. – За годы мы вывели несколько надежных правил, которые почти наверняка позволяют выжить.

- Почти? – Моран скептически выгнул бровь.

- Ну, в Дюфане никогда нельзя быть ни в чем полностью уверенным, сынки, - искатель пожал плечами. – А правила не сложные. Например, в любое здание, даже проверенное, можно входить только через двери. Те, кто пытался залезть через окно или крышу, бесследно исчезали…

Еще час или два отряд двигался все так же замысловато и петляюще, пока наконец не вышел к Мастеровой улице, одной из главных в городе. Вот тогда и начались первые проблемы. По узкому переулку Моран протиснулся мимо других искателей в голову колонны, где находились капитан и, внезапно, Сурок. Они оживленно о чем-то переговаривались. Сурок, растеряв всю свою сонливость, ожесточенно жестикулировал. Заметив мальфара, Хадмор прервал разговор и хмуро глянул на Морана.

- Дела не очэнь, господин мальфар. Я надэялся, шо мы проскочим, но вам парням, похоже, очень везет. Сурок у нас чующий. Чувство пятой точки у нэго развито, знаэте ли. И этому чутью я болэе чем довэряю. Он говорит, что мы припэрлись аккурат в пэриод огнэнных танцев на Мастэровой улице.

- Огненных танцев? - не понял Моран.

- Мы их так прозвали. Стоит нам ступить на улицу, как на нэй закружится с десяток-другой огненных смерчей.

- На самом деле все не так страшно, как звучит, - вмешался Сурок. Молодой парнишка часто хлопал большими зелеными глазами. – Смерчи двигаются по одной постоянно повторяющейся схеме. Если немного понаблюдать, то вы запомните. Главное переходить улицу по одному, иначе количество смерчей будет удваиваться с каждым новым человеком.

- Пока улица не станэт гиэной огнэнной, - злорадно ухмыльнулся капитан. – Я пойду впэред, а вы слэдите вниматэльно. Нам надо попасть на противоположную сторону, на три дома правэе.

Недолго думая Хадмор ступил на улицу Мастеровых, и та на тридцать ярдов вокруг ожила огнем. Дюжина огненных вихрей поднялась с земли. Половина была капитану едва ли по пояс, но остальные ничуть не уступали ему в росте, а то и превосходили. Особо яростные вихри достигали черепицы вторых этажей. Рид, как раз протиснувшийся к Морану, внимательно наблюдал из-за его плеча за движением смерчей. Хадмор не спешил, он пропустил мелкий смерч, сделал несколько шагов, остановился, пропустил большой. Огненные вихри никак не реагировали на его близость, но их жар ощущался даже из переулка. Капитан уверенно двигался к своей цели. В чем-то это действительно походило на танец. Пять шагов вперед, два шага влево, еще пять шагов вперед, шаг назад, обход, отскок, вновь вперед. Когда глава отряда достиг цели, Рид уверенно кивнул.

- Я запомнил последовательность. Могу повторить. Но у нас проблема… - этими словами он взглянул на рыжего и пажа. – Одно дело проходить самим, а совсем другое, когда пойдут эти двое.

Моран скривился: действительно.

- Сурок, а насколько все плохо, когда там сразу двое человек?

- Ну, - поскреб затылок паренек, - становится ощутимо хуже, но не катастрофически.

- Тогда подсоби, хочу глянуть, - попросил его Рид, и они разом переступили границу улицы.

Улица вновь ожила огнями, но только в этот раз их было больше. При этом каждый смерч теперь передвигался быстрее, словно кем-то подгоняемый. Но все же схема у движения была. Пускай изменившаяся, но она точно имелась. Риду потребовалась четверть часа, чтобы несколько раз пройти до капитана и обратно. Когда он вернулся к Морану в очередной раз, от по лицу мальфара струили ручейки пота, а сам он изрядно попахивал гарью:

- Запомнил, - хрипло произнес он, недобро поглядывая на двух пареньков. – Кто желает быть первым?

Как бы там ни было, но у парней хватило ума не сопротивляться и позволить Риду провести себя на ту строну. Дальше все пошло легче… относительно. Морану переправа далась гораздо сложнее, чем его другу. Без своего шестого чувства он ощущал себя очень неуверенно. Мальфар понимал, что стоит допустить одну ошибку, и он превратиться в пылающий факел. Чтобы лучше запомнить последовательность, мужчина пропустил всех искателей перед собой, и лишь потом сам ступил на улицу Мастеровых. Хладнокровие перевесило сомнения, и, двигаясь сначала неуклюже, но потом все более уверенно, Моран перебрался на другую сторону, а, после короткой передышки, отряд отправился дальше.

После полудня капитан скомандовал привал. Рид, жующий краюху хлеба, подсел к другу. От него все еще тянуло чем-то горелым:

- Ты заметил, что они совсем не разговаривают между собой? Только при крайней необходимости. И то, чуть ли не шепотом.

- Не обратил внимания, - ответил Моран. – Это что, только с нами они разговаривают в полный голос?

- Угу. Я поначалу думал, что это они от нас что-то умалчивают, но потом милашка София соизволила мне рассказать, что это неспроста.

- Ты неисправим, - покачал головой мальфар.

- Так вот, - ухмыляясь продолжил Рид, - оказывается этот Мертвый Город не такой уж и мертвый. Он не так пуст, как кажется. Тут живут свои обитатели. Естественно, совсем неестественные.

Город как с языка у Рида снял. На первого обитателя Дюфана они наткнулись уже через час после привала. Сурок вдруг предостерегающе вскинул руку, послышалось тихое «Стоять!». Отряд замер. Капитан посмотрел на молодого парнишку, тот жестами показал за недалекий угол улочки, по которой они шли. Хадмор заглянул за край дома и тут же отскочил обратно. Он в несколько жестов пояснил все коллегам, напряжение немного спало.

Подозвав мальфаров, капитан сделал знак не шуметь и предложил взглянуть им самим. Там, за поворотом, ярдах в двадцати от них, узкий проулок почти полностью перегораживала куча каменных блоков. Беспорядочно сложенная, она непонятно для чего находилась в таком месте. Капитан наклонился к мальфарам и шепотом произнес слово, которое тут же поставило все на свои места.

- Конструкт.

Голем, - осознал Моран. Существо, подобных которому маги часто использовали в своих целях. В строительстве, переноске тяжестей, в бою, и как прочую дешевую рабочую силу. Теперь форма, размеры и последовательность блоков обрели смысл. Похоже, этих созданий не постигла участь их создателей. С виду безобидная гора камней на самом деле могла превратиться в массивную машину разрушения, стоило ее лишь побеспокоить.

- Придется искать обходной путь, - прошептал капитал. Он подал сигнал искателям и все дружно попятились.

Посовещавшись, искатели выбрали другой маршрут. Они сделали небольшой крюк и вышли на тот же переулок гораздо западнее. Там, крадучись и пытаясь не издать ни звука, перешли на другую сторону и скрылись за домом. Повиляв немного между богатыми домами и обойдя голема стороной, отряд вернулся к первоначальному маршруту.

Спустя еще тридцать минут, мальфары увидели, что конструкты – не единственные обитатели Мертвого Города. Рид, даже временно потерявший свою способность «видеть», остался все таким же наблюдательным. Именно он спас Морана, когда к тому потянулась страшная тонкая лапа с крыши дома, под которым они проходили. Лапа, покрытая смолянисто-черной шерстью и обладающая целым арсеналом острых когтей. За мгновенье до того, как она сомкнулась на шее Морана, Рид успел отдернуть друга в сторону. В следующую секунду мальфар уже нанес удар рапирой, но ловкий обладатель лапы отделался лишь легкой царапиной.

- Черный Охотник! – закричала София во всю глотку, и искатели бросились врассыпную, выхватывая оружие.

Только мальфары остались на месте с оружием на изготовку, преградив собой подростков. Тварь оказалась шустрой. Одним рывком она переместилась на верхушку соседнего двухэтажного дома. Оттуда два больших кроваво-красных глаза не мигая, уставились на людей. Моран еще никогда не видел таких созданий. Ни во время полных прорывов, ни даже в Ночь Терний. Обычно порождения иной стороны, даже самые ужасные из них, олицетворяли собой воплощения гнева и ярости. Но эта тварь, хоть и была жуткой, никакой агрессии, на первый взгляд, не проявляла. Ну, если не считать того факта, что мгновение назад она чуть не сцапала мальфара.

Больше всего создание походило на какую-то перекошенную тень гигантского лемура, которых Морану доводилось видеть у торговцев из султанатов. Живую и способную убивать тень. В смотрящих на людей с любопытством глазах не было видно ни зрачков, ни радужки, лишь сплошная карминовая гладь. А еще казалось, что они испускают тусклое свечение. Сама тварь не просвечивалась, но выглядела бесплотной, двумерной, сотканной из кусочков тьмы. Черный Охотник наблюдал за отрядом внизу, но как только один из искателей пустил стрелу, монстр тут же соскочил с насеста и скрылся из видимости, оставив за собой едва различимый темный шлейф. На прощание тварь издала настолько высокий то ли писк, то ли визг, что у Морана заложило уши.

- Какого хрена это было?! – воскликнул Рид, наконец дав волю эмоциям.

- Это был Черный Охотник, - флегматично ответил капитан. – А вы, господин мальфар, довольно наблюдательны. Вашему другу повэзло. Иначе его бы «хвать» и утащили.

Нолан нервно хихикнул, за что тут же получил от Морана хороший шлепок по затылку. Титулы в этом месте роли не играли.

- Не время смеяться, - проворчал мальфар, после чего непроизвольно потер шею, представив сомкнувшиеся на ней тонкие черные пальцы. – А вот вы не выглядите достаточно радостным, капитан Хадмор. Вас огорчает, что меня не утащили?

- А чэго тут радоваться, - пробурчал капитан. – Вы уж не обэссудьте, уважаемый, но если Черный Охотник заинтэресовался нашим отрядом, то не успокоится, пока кого-то не утащит. А мои люди мне дороги, как вы понимаете.

- Эта тварь ест людей? – поинтересовался Рид, исследуя крошечную каплю черной крови на лезвии рапиры.

- Нэт, не ест. По крайней мэре не сразу. Сначала она их утаскиваэт, - прихрамывая, подошел Хэнкс.

- Куда?

- Да коршун его знает! Еще никто не возвращался, чтобы рассказать.

- Тьфу! – Моран сплюнул себе под ноги. – Да что ж это за место такое… Хадмор, а отчего ваш Сурок ничего не учуял?

Молодой паренек, извиняясь, развел руками, а капитан пояснил:

- На эту тварь его чутье не работаэт. Черный Охотник будто находится вне этого пространства. Ладно, нечего тут торчать.

Отряд вновь собрался и двинулся дальше. Искатели сохраняли спокойствие и вели себя, как раньше, а вот мальфары теперь все время следили за крышами, ожидая в любой момент появления черной твари или чего похуже. Пареньки тоже теперь старались держаться поближе к своим невольным телохранителям.

Спустя какое-то время, отойдя достаточно далеко, отряд сделал очередной привал. До ночевки оставался еще один переход. Но сначала предстояло преодолеть большую площадь. Исходя из постамента с расположенным на нем эшафотом, это место использовалось для наказания преступников и увеселения толпы. Площадь была выложена не камнем, а небольшими черными и желтыми плитами. Но этот на вид простой путь хранил в себе скрытую угрозу.

- Дэло тут вот в чем, - начал пояснения капитан. – Уж не знаю, кто строил это все и покрывал площадь плитами, но, судя по всэму, этот вэликий архитэктор был пьян, как моряк в увольнэнии. И он не соизволил класть плитку, чэредуя одну за другой. Поэтому, черные плиты разбросаны по площади так, как те же самые моряки после попойки. И все бы ничего, но после Вэликого Прорыва только на них ступать и можно.

- Почему именно черные? – поинтересовался Рид.

- Да все просто, - пояснила сидящая рядом София, жуя яблоко. – Сейчас покажу.

Миниатюрная женщина встала и подошла к краю площади, огороженной деревянным парапетом. Прицелившись, София швырнула огрызок яблока туда, где не было черных плит. С хлюпаньем и чавканьем желтые плиты поглотили огрызок, словно болотная топь.

- И глубоко там? - спросил Моран.

- Там-то не глубоко, конечно, - ответила женщина. – Тебе по пояс будет.

- Так, а в чем тогда проблема? – не понял мальфар.

- Проблема вот в чем, ребятки. Видите силуэты, которые окружают эшафот со всех сторон? – она указала на центр площади. – Это люди. По крайней мере, все эти уполовиненные фигуры когда-то были людьми. Искателями.

Окаменевшие людские тела, по пояс погребенные под землю, были похожи на творения гениального, но безумного скульптора. Их лица не выражали ничего, кроме ужаса и обреченности. Многие застыли с протянутыми руками, то ли в отчаянных попытках спастись, то ли в мольбах о помощи. За неполные три сотни лет вокруг эшафота собралось слишком много подобных фигур.

- И как это понимать? – Рид с трудом оторвал взгляд от зрелища и посмотрел на женщину.

- Стоит сделать неверный шаг и ступить на желтые плиты, как вас тут же затянет в землю и утащит к эшафоту. А там вы станете памятником, посвященным вечному страданию. Что за дрянь делает такое дельце, мы не знаем. Впрочем, вы сами видите, что в этом городе все через раз непонятное.

- С увэренностью мы можем сказать только одно, - Хадмор оторвался от хлеба с вяленым мясом. – То, что прэвращает людэй в камэнь – это пьедэстал, на котором стоит эшафот. Так шо к нэму мы тоже подходить близко не будэм.

- Чем дальше, тем лучше, - пробурчал Рид.

Морану оставалось только кивнуть.

По окончанию привала, отряд собрался у входа на площадь, и началась долгая-долгая переправа. Иногда идти было очень легко, так как квадратные черные плиты длиною в локоть могли составлять целые непрерывные линии. Иногда приходилось прыгать через один-два ряда желтой плитки. Но в паре мест, где расстояние между черными плитами достигало грани возможного прыжка, начинались проблемы. И не так сложно было перепрыгнуть, как не улететь потом по инерции дальше дозволенного. Один лишний шаг – и ты уже каменная памятка о неосторожности. Мелким приходилось особенно тяжело. После очередного такого места, Рид воскликнул:

- Раздери меня тьма, Хадмор, неужели это действительно самый безопасный путь? Не то, что бы я жаловался, но бабочка из меня никудышная, и порхать с места на место я не обучен.

Шедший перед ним Хэнкс ответил вместо капитана:

- Как вам сказать, господин мальфар? В Дюфане куда не пойди – везде опасно. Есть еще пару проходов, но там можно идти только на удачу. А здесь хотя бы все ловушки на виду, проверенный маршрут. Знай себе скачи.

- Да уж, проверенный, - пробормотал Рид, бросив взгляд на окаменевших людей.

- Хэнкс, ну ладно другие, но тебе-то должна мешать хромота? – спросил Моран.

- Дудки. Это след от одного из давних походов в этот город. Не болит, но все равно постоянно припадаю на одну ногу, – его смуглое лицо расплылось в улыбке. – Но вам должно быть стыдно жаловаться, раз хромой вроде меня все терпит.

Моран хмыкнул и перепрыгнул на очередную черную плитку, а затем подстраховал прыгнувшего следом Нолана. Оуэну в этот раз помогала София.

Однако не могло все долго идти гладко. В Мертвом Городе так просто не бывает.

Когда до конца переправы оставалось совсем немного, и голова колонны уже находилась на безопасной земле, вновь появился Черный Охотник. Никто его не замечал до того самого момента, когда замыкающий колонну Сурок громко завопил. Тварь четко подгадала момент, будто знала, чем все обернется.

Нолан как раз перепрыгивал последнюю широкую прогалину. Резкий крик отвлек его в самый неподходящий момент. Не рассчитав, он с размаху врезался в так же отвлекшегося Морана, отшатнулся и начал опрокидываться назад, ведь отступать было уже некогда. Мальфар схватил парня за руку, но недостаточно крепко. Вспотевшая ладонь Нолана выскользнула из его рук, обрекая того на гибель. Но ситуацию спас Оуэн. Этот мелкий дурень разогнался и врезался в прыжке в спину своему господину, не дав Нолану упасть. Однако паж упал сам. Тихо, без криков, исполнив возложенный на него долг там, где двое опытных мальфаров дали маху. Провалившись в желтую жижу, которая мгновение назад казалась цельными плитами, Оуэн охнул, но встать толком не успех. Невидимый поток подхватил его, стремительно унеся в сторону эшафота.

В это же время в хвосте отряда происходила иная трагедия. Черный Охотник схватила Сурка за шкирку и, отпружинив от черных плит, перепрыгнул на близлежащий дом. Искатель не растерялся, тут же выхватив из-за пояса кинжал и вонзив его черному чудищу в лапу. Но тварь не обратила на это никакого внимания. Она затащил искателя на крышу, после чего скрылась с глаз. Какое-то время было слышно отчаянные крики Сурка, но они очень скоро затихли.

Опустилось гнетущее молчание. Только громкая ругань капитана смогла быстро привести людей в чувство, заставив покинуть опасную территорию площади.

Нолан выглядел пришибленным. Он застыл у огражденья, глядя на новую невысокую каменную фигуру, застывшую у проклятого эшафота.

- Вот по этой причине вам двоим и следовало остаться ждать нас снаружи, - тихо произнес Моран. Он чувствовал на себе часть вины, и ощущал себя последней скотиной, говоря подобные слова. Но это тот урок, который рыжему стоило хорошо запомнить здесь и сейчас. – Сочувствую твоей утрате.

- Все равно вы без меня не смогли бы достать артефакт, - отстраненно отозвался Нолан.

- Что ты имеешь ввиду?

- Когда дойдем – сами увидите.

На этом он умолк. Решив оставить паренька ненадолго со своими мыслями, мальфар переключился на искателей, где атмосфера стояла не многим лучше.

- Треклятый Охотник! - в сердцах бранилась София. – Мало того, что потеряли Сурка, так еще и остались без чующего.

Она шмыгнула носом:

- Жалко парнишку.

- Соболезнуем, - произнес Рид.

- Соболэзновать будэте, когда выбэремся, - пробурчал капитан. – Если выбэремся. Бэз чующего мы можем нос к носу с любой нечистью столкнуться. И о новых прэпонах, если таковые появились, нас тэперь никто не прэдупрэдит, – он посмотрел на хмурые лица искателей. – Ну шо встали? Двигаем.

Моран не мог не отметить безупречной выдержки искателей. Оставив горести на потом, они продолжили выполнять возложенную на них миссию. С Ноланом было куда сложнее. Паренек двигался совершенно отстраненно, и мальфарам приходилось следить за безопасностью пути с удвоенной силой.

Когда улицы стали темнеть, отряд, наконец, добрался до башни магов. Некогда величественное строение, жемчужина города, а теперь лишь потрепанное массивное десятиэтажное здание. В нескольких местах виднелись следы от взрывов, разнесшие целые секции стен. О происхождении пробоин можно было только догадываться, но тут явно что-то знатно шарахнуло во время Великого Прорыва. Половину спиральной крыши вообще снесло начисто. В монолите башни Моран не увидел ни одного окна, только большие стрельчатые ворота, обитые металлом. Завершал картину висящий над башней огромный огненный шар, и освещающий ближайшие окрестности.

- Странно, - Рид задумчиво потер подбородок. – Башня гораздо выше часовни, но готов поспорить, что я ни разу не видел ее на фоне домов поменьше. И уж точно я не видал парящих в воздухе огненных шаров.

- Такое тут бывает, - пояснил Куртис. Немолодой искатель прислонился спиной к близлежащему зданию и рассматривал огненное зарево. – Некоторые постройки, такие как башню магов, можно рассмотреть только с близкого расстояния. По этой причине мы используем в качестве ориентира именно часовню.

- Что касается огненного шара, - добавил круглолицый Юрэк, - то он разгорается только с закатом. И приближаться к нему близко я бы не советовал, так-этак. От него отделяются шары поменьше и сжигают любого, подошедшего ближе, чем на сто ярдов. Видать какое-то охранное заклинание магов исковеркало прорывом.

- Пойдем днем? – поинтересовался Моран.

- Да ни в жизнь, - пробурчал Юрэк.

- Даже днем попасть в башню невозможно, - Куртис указал на ворота. - Мы пытались и не раз. Створки ворот будто вплавились в стены. Намертво. Их не берут ни топоры, ни молоты. Один раз мы даже соорудили таран, вот только потом чуть всю группу не потеряли из-за пришедших на шум обитателей города. А про то, что в здания можно заходить исключительно через парадное, я уже говорил. Так что нет, туда мы не пойдем, хотя наверняка самые ценные артефакты лежат именно в башне.

- Насколько я помню, нас интересует всего один артефакт, - заметил Рид.

- Вас – да, - пожал плечами немолодой искатель, - но нам-то тоже надо кормить семьи. – Он по-доброму улыбнулся мальфарам.

- Хватит им голову морочить, Куртис, - подходя, оборвал капитан. – Наша цель – это здание склада. Вон то, – он указал на трехэтажное здание, которое с виду было не очень большим.

- Как-то мелковато для магического склада, - внезапно встрял в разговор оживившийся Нолан, собрав на себе множество косых взглядов. Один только Моран печально улыбнулся.

- Это так кажется, - отрезал Хадмор. – Внутри здание больше, чем снаружи. Кроме того, это только надстройка для подзэмного хранилища. Когда у магов заканчивалось мэсто, они просто добавляли еще один подземный этаж.

- Маги… - задумчиво потянул паренек.

- До рассвэта все равно не пройдем мимо башни, так шо заночуем тут.

Отряд разбил лагерь в небольшом угловом проулке, удобном для наблюдения и отхода в случае необходимости. И все, кроме вахтового тут же завалились спать. Мальфаров, как особ выше по статусу, не стали ставить в караул. Возможно, оно и к лучшему, потому как двум «нянькам» приходилось следить, чтобы Роневальд младший не наделал глупостей. А еще, ближе к утру, неожиданно для себя Моран уснул. Сто лет уже не спал и вдруг «бац!». Свой сон мальфар особо не запомнил, но приятное послевкусие преследовало его еще несколько дней.

С первыми лучами солнца, как только огненный шар над башней погас, отряд вышел из своего убежища и направился к складу. Здание выглядело вполне обычным, и лишь на один этаж поднималось над окружающими его домами. Но при ближайшем рассмотрении стало заметно отсутствие швов в каменной кладке. Здание воздвигали с помощью магии. К разочарованию Нолана, на этом примечательность строения заканчивалась. Ни тебе сказочных завитушек и магических заковырок, ни самоцветов, ни позолоты. Впрочем, паренек признался, что и сам не знал, что именно ожидал увидеть. Единственным намеком на принадлежность склада Гильдии Магов являлась миниатюрная башенка, нарисованная на дверях. Которые, к слову, оказались не заперты, и отряд свободно вошел внутрь. Сразу стало понятно, что искатели были тут не впервой. Они зашли, сбросили рюкзаки и закрыли за собой дверь на засов. Только тогда ребята в серо-зеленых плащах позволили себе вздохнуть свободно. Похоже, тут они чувствовали себя в безопасности. Моран их чувств не разделял.

Внутри здание действительно оказалось больше, чем снаружи. Значительно. Судя по всему, первый этаж являлся некогда пунктом приема-выдачи, а также залом ожидания. По крайней мере, об этом свидетельствовало множество резных стульев, несколько столов с разложенными на них измерительными приборами, а также огромные весы. Второй и третий этажи предназначались для картотеки и постоянно используемого инвентаря, такого как силовые стержни. Это если верить словам капитана. Мальфарам тяжело было судить лично, так как данные этажи искатели уже почти дочиста выпотрошили периодическими набегами.

Интереснее стало, когда отряд спустился по лестнице на первый этаж подземного хранилища. Своим устройством оно очень смахивало на пчелиные соты. По обеим сторонам пущенного кругом коридора располагались одинаковые двери. Единственным их отличием были таблички разных цветов с надписями на всевозможных языках. За дверями находились небольшие коморки, наполненные всякого рода скарбом, для каждой комнаты конкретно своим. Восторг у мальфаров и Нолана вызвало магическое освещение, заполнявшее все коридоры и комнаты. Никто из них не мог понять, что питает светильники, но белые шары на стенах давали достаточно света даже для чтения. Причем, их свет не мигал и не дрожал, в отличии от свечей.

- За двэри с красными табличками соваться не совэтую, – капитан указал на одну из них. - Обычно на такие накладывали защитные чары, и только богам вэдомо, как исказились эти заклинания после Прорыва. Будэм обыскивать склад свэрху вниз этаж за этажом. Возле провэренной комнаты оставляйте у двэри мелкий камушек, из тэх, что мы вам дали. Когда обошли весь этаж, пэрепровэрьте, не пропустили ли вдруг комнат. Они тут все очэнь похожи. Если все хорошо, то собираэте камни и спускаэтесь на следующий этаж.

- Разве камни не должны пропасть? – спросил Моран.

- Нэт, они собраны в Дюфане.

- А что, если клепсидра за одной из красных дверей?

- Тогда я вам не завидую, - пожал плечами Хадмор.

- Ладно, - кивнул Рид. – Приступим. Нолан, ты с нами, и держись поближе.

- Не волнуйтесь, никуда я не денусь, - вздохнул тот.

- Очень хочется верить. А то, знаешь ли, без головы остаться – малоприятное событие, - Кошачья Мята указал на тонкую линию на шее. - Чем быстрее мы найдем клепсидру, тем быстрее сможем покинуть Мертвый Город. Не знаю как вы, а я уже мечтаю об этом.

Моран кивнул и подошел к первой двери с синей табличкой. Эта надпись была на древнекатрийском. Все что смог прочесть мальфар, это «второе писание». И то, он не был уверен в правильности перевода. За дверью оказалась маленькая комната с небольшим письменным столом, стулом, и целыми стеллажами, заполненными свитками, пучками перьев и склянками с чернилами. Как вскоре стало ясно, это было помещение для переписи старых талмудов.

Исследуя комнату за комнатой, мальфары встречали целые горы всяких полезных и бесполезных вещей, а также вещей абсолютно непонятных. Встречались им и полупустые, а то и старательно опустошенные комнаты. Было видно, что редкие добиравшиеся сюда искатели не уходили без скарба. Но оставшегося добра хватило бы на сотни, а то и на тысячи будущих вылазок. Свитки заклинаний и магические зелья, боевые посохи и автоматоны, странные реагенты и банальная хозяйственная утварь – чего там только не было. Любому хватит впечатлений на две жизни вперед, даже будь ты трижды Ноланом.

В одной комнате мальфарам внезапно довелось увидеть целых три боевых доспеха. Самое разрушительное и несокрушимое орудие эпохи магов стояло перед ними в трех экземплярах. Глаза Рида восторженно горели.

- Ооогооо, - потянул он. – Вот и сбылось твое желание, паренек. Даже в Доминион ехать не пришлось. Так здесь они еще и целехонькие!

- Восхитительно! – прошептал Нолан. Выглядел он так, словно встретил мечту всей своей жизни. На короткий срок все заботы и утраты перестали для него существовать. – Вот это вещь!

- А я о чем? – улыбнулся во всю мальфар.

- Я знаю, о чем ты думаешь, Рид, - Моран взглянул на друга с долей иронии. – Но это невозможно. Даже по частям мы едва ли вынесем один доспех за пределы Дюфана. Я уже молчу про то, что на его нормальную работу ты просто не напасешься силовых стержней. Несколько десятков на каждый нужно.

- Да знаю я, - буркнул Рид, все так же поедая глазами доспехи. – Ведь говорят, что с помощью одного такого маг мог потягаться с небольшой армией. Ты только представь, как бы они помогли в Ночь Терний.

- Не особо бы они помогли. Нам бы нечем было их питать.

- Иногда скептик в тебе меня просто убивает, - мальфар театрально положил руку на сердце и поднял очи горе. – Ладно, любитель ломать мечты, что за следующей дверью?

Когда поиски дошли до четвертого подземного этажа, клепсидру наконец-то нашли. Куртис наткнулся на нее, когда осматривал комнату с антикварным хламом. Он тут же сообщил капитану, и скоро весь отряд собрался вокруг этих водяных часов. Вот только водяными их едва ли можно было назвать, так как вместо воды клепсидру заполняли лепестки роз. Горловина между двумя ее сосудами казалась слишком узкой, чтобы хотя бы один лепесток смог протиснуться. Все они находились в нижнем сосуде, но никто из отряда не рискнул перевернуть клепсидру. Белоснежные, напитанные жизнью лепестки, казалось, источают нежнейший аромат даже сквозь стекло. Их будто всего мгновение назад сорвали с бутона.

Часы, полтора фута в высоту и три ладони в ширину, казались большими и громоздкими. Их смежные сосуды были встроены в короб из красного дерева, покрытый всякого рода вензелями и вскрытый бесцветным лаком. На одной из сторон значилась надпись: «Репетир (хронометр)». Магическое стекло сосудов, тонкое и идеально гладкое, отдавало легким голубоватым отливом. Но в прочности материала сомневаться не приходилось, ведь маги знали толк в подобных вещах.

Моран улыбнулся и хлопнул Нолана по плечу:

- Видишь? А ты говорил, что без тебя не справились бы.

- Ну так иди и возьми их, - парировал паренек.

Честно говоря, радости у мальфара сразу как-то поубавилось. Он с сомнением покосился на Роневальда, но все же шагнул в комнату и протянул руку к клепсидре. В следующее мгновение пальцы Морана прошли сквозь дерево «Репетира», поймав лишь воздух. Словно перед ним был не предмет, а иллюзорный образ.

- Какого лешего? – удивленно спросил Рид.

- Просто наглядный пример избыточной самоуверенности, - ответил Нолан без тени улыбки.

Он вздохнул, подошел ближе, вынул из ножен короткий кортик и проколол себе палец. Размазав кровь по ладони, рыжий потянулся к клепсидре. В момент соприкосновения произошла короткая вспышка света, после чего пальцы паренька коснулись резного дерева. Роневальд поднял клепсидру и протянул ее Морану:

- Храни, как зеницу ока. Моя сестра предупреждала, что без этой штуки выжить не сможет.

Мальфар нахмурился, но кивнул, отложив вопросы на потом. Весил артефакт, как полведра воды, что оказалось гораздо меньше, чем казалось на вид. Моран с интересом повертел предмет в руках.

- Красивая, непонятная, большая, - подытожил он, и взглянул на друга. – Кто будет нести?

Рид пожал плечами и достал из кармана монетку:

- Герб или номинал?

- Номинал.

Рид подкинул монету. Стоило ли сомневаться, что выпадет именно номинал? В вопросах везения Рид всегда выступал в числе первых. Хэнкс сочувственно похлопал Морана по плечу, пока тот страдальчески оборачивал клепсидру одеялом и запихивал в свой рюкзак.

Но уходить отряд не спешил. Капитан дал добро на еще один час поисков всего, что можно утащить с собой. Обычное занятие искателей, как он сказал. Мальфары лишь поприветствовали эту идею. После короткого обсуждения они решили наведаться в уже пройденную комнату с боевыми заклинаниями и хорошенько ее прошерстить. Нолан пожелал составить им компанию, но брать что-то наотрез отказался, опять-таки ссылаясь на слова сестры. Данная особа вызывала у Морана все больший интерес. Однако сейчас было дело поважнее: ничейное магическое добро. Просто горы добра.

Комната находилась на втором подземном этаже и была больше обычной. Всю ее усеивали столы и стеллажи, заполненные всевозможными кубиками, шарами, амулетами, кольцами, а также прочим и прочим. Каждый предмет хранился в отдельной коробочке с подробным описанием на крышке. Исходя из таблички на дверях, помещение отводилось под одноразовые заклинания. Атакующие, оборонительные, чары контроля… все они могли пригодиться бою. Очень много заклинаний содержались просто на резных свитках, но интереса они вызывали куда меньше. А вот мелкие вещички привлекли внимание мальфаров. Глаза друзей горели, и только мысль о том, что что-то может детонировать, как в башне магов, останавливала их от того, чтобы просто ссыпать коробочки горстями в рюкзаки.

Рид тут же заявил, что собирается набрать столько этого добра, сколько сможет унести. После чего мальфары начали скрупулезно изучать каждое описание на коробочках. Полезное они брали себе, опасное или непонятное откладывали в сторону. Моран не сосредотачивался на чем-то конкретном, а вот его другу явно пришлись по душе кольца. Несколько он даже примерил, но потом благоразумно снял и спрятал в карман.

- Думаешь, стоит оставлять их без коробок? – спросил Моран. – Ты же не будешь знать, какие кольца что делают.

- Я запомнил, - самоуверенно заявил Рид. – Кроме того, это всего пару штук. Видишь, мамочка, я аккуратно складываю остальные в рюкзак.

Проигнорировав язву со стороны друга, Моран потянулся за следующей коробкой. Надпись на крышке гласила: «Янтарная ловушка. Остановка, сковывание. Активируется пожеланием и разбитием сферы. Радиус поражения – большой». Внутри коробки лежали подробная инструкция и небольшая темная сфера, золотистые прожилки на которой испускали едва заметное свечение. Вот где действительно полезная штука для Ночи Терней, - подумал Моран. Когда происходит с десяток полных прорывов одновременно, и из каждого на тебя кидаются плотоядные твари, очень хочется иметь что-то под рукой, что скует их хотя бы на время. Очень уж хлопотно было сшивать прорывы и одновременно отбиваться от монстров.

Мальфар взял со стола столько такие же сфер, сколько сумел найти. Парочку даже вынул из коробок и спрятал в карман, по примеру друга. Не помешало бы еще что-то атакующее, - подумал он, но тут произошло нечто, что перевернуло их мародерство с ног на голову.

В гробовой, абсолютной тишине Мертвого Города, неестественной и давящей, неожиданно зазвонил колокол. Поначалу Моран подумал, что ему показалось. Он глянул на Рида, но у друга был точно такой же озадаченный вид. Нолан тоже встрепенулся, а значит… Потянув за собой парня, мальфары рванули в коридор, где наткнулись на капитана, бледного, как смерть. Все искатели суетливо завязывали рюкзаки и бежали наверх. Моран и Рид постарались не отставать.

- Хадмор, какого лешего происходит? – воскликнул Рид.

- Помните, я вам говорил про то, шо по главным улицам нэльзя ходить? – спросил капитан на бегу под монотонные удары колокола. – Так вот, забудьте все, шо я говорил. Бэрем руки в ноги и улэпетываем к выходу так быстро, как только возможно. – Панические нотки в его голосе были красноречивее самих слов.

- Так что же всё-таки происходит? – спросил Моран, когда отряд выбежал из склада, оставив двери распахнутыми настежь.

- Ничего хорошего, - буркнул Хэнкс, который, не смотря на свою хромоту, не уступал никому в беге. – Звонит колокол на часовне. И, поверьте мне, это самое паскудное, что могло произойти.

Отряд выбежал на Торговую улицу, широкую и выложенную камнем, ведущую прямо к Западным воротам. Самая короткая дорога.

- Что такого в этом звоне? – допытывался Рид, следя, чтобы Нолан не отставал. – Почему мы наплевали на все предыдущие запреты?

- Когда звонит колокол, все ловушки и чары в Дюфане пропадают, так-этак. Вот только выползает что похуже! – свистя при каждом вдохе, прохрипел Юрэк.

Колокол на часовне всё звенел и звенел, мерно и безостановочно, будто сумасшедший звонарь добрался до любимой игрушки. Это было биением какого-то гигантского сердца, а возможно, даже гимном Мертвого Города. Он сотрясал воздух, бил по ушам и нервам. И тогда, неожиданно для себя, Моран вдруг понял, о чем поет колокол. «Вставайте!», звенел он. «Просыпайтесь! Время сна окончено! Встаньте и идите!». От этого осознания мальфара пробил озноб.

Дальше отряд бежал молча, экономя дыхание. Где-то на середине пути до ворот, они увидели первых «разбуженных». Эти человекоподобные существа с трудом поддавались описанию. Вроде бы ходячие трупы, вот только совсем целые и не тронутые разложением. Они являли собой сосредоточение серости. Их тела, их одежда, все было неестественно серым, лишенным любых других красок и оттенков. Они показывались из дверей домов, окон, переулков. Еще слишком сонные и слишком медлительные. Но оскаленные рты и горящие глаза вполне определенно говорили об их намерениях.

- Это же жители! Жители Дюфана! – в испуге крикнул Нолан.

- Они самые, - бросил капитан. – Береги дыхание, пацан.

По всей видимости, существа жаждали крови нарушителей спокойствия. Тварей становилось все больше и больше. Они напирали по бокам, трусили следом, тянули руки к искателям и мальфарам, которые бежали со всех сил, стараясь держаться по центру улицы. Каждый в отряде понимал, что шансов выбраться живыми с каждой секундой становилось все меньше. Игольчатое ушко, через которое они пытались проскочить, грозило вот-вот закрыться.